До тех пор (гет)

Гермиона наблюдала за капризной майской погодой, стоя у окна в своей небольшой гостиной. Ладони приятно грела чашка чая, хотя пар уже не поднимался тоненькой струйкой над поверхностью. Резкий порыв весеннего ветра прижал к земле какие-то сиреневые цветы на клумбе перед домом. Молодая зеленая листва трепетала на ветках деревьев — как и ее собственная душа. А мысли были такими же хмурыми, как и серые тучки, стремительно бегущие по небу.

Три раза Гермионе удавалось избежать этой пытки. Она не могла не появиться на Встрече памяти на первую годовщину Битвы за Хогвартс, потому что все еще училась там. Было бы очень странно, если бы Гермиона не стояла рядом с Гарри и Роном, пока Макгонагалл зачитывала речь на территории восстановленной школы.

На вторую годовщину у нее получилось найти уважительную причину для отсутствия: Австралия. И целитель разума, который приступил к сеансам с родителями. Хелен и Стивен едва начали вспоминать, что у них была — и все еще есть! — дочь, поэтому Гермиона «считала важным находиться рядом с ними во время терапии».

В две тысячи первом она сослалась на очень плохое самочувствие из-за гриппа. Каждый выросший в мире волшебников понимающе кивал и выражал сочувствие, когда она рассказывала о причине пропуска Встречи памяти. И только Гарри неодобрительно нахмурил брови, но все же промолчал.

В прошлом году она снова прибегла к тузу в рукаве — своим родителям. На этот раз Грейнджеры всем семейством отправились в путешествие в Японию, и Гермиона бы просто не сумела получить нужное количество разрешений для перемещения по каминной сети через полмира.

Но сейчас путей для отступления не было. Пятая годовщина подразумевала чуть больший размах мероприятия и требовала присутствия знаменитого трио Поттер-Уизли-Грейнджер. Месяц назад Макгонагалл прислала официальное приглашение, две недели назад — краткое расписание. Сбор перед полем для квиддича, торжественная речь директрисы и самого Министра магии, минута памяти и обед в Большом зале для тех, кто захочет задержаться подольше.

Гермиона не хотела. И не потому что этот день напоминал ей о пережитых ужасах. Видеть Хогвартс в руинах было больно морально. Видеть погибших друзей — уже физически. За прошедшие пять лет она отгоревала по всем, кроме одного. Научилась жить без шуток Фреда, преданности и искренности Добби, взрывного характера Тонкс и меланхоличной улыбки Люпина. Гермиона отпустила каждого их них, но не его.

Возможно, с ним было сложнее, потому что она не могла раскрыть никому всю глубину боли от этой потери. Что бы сказал Гарри, если бы она — Гермиона Грейнджер — посвятила его в тайну своей первой и истинной девичьей влюбленности.

Профессор Снейп всегда вел себя с ней совсем не как справедливый преподаватель: принижал, высмеивал внешность и стремление к учебе. Потакал издевкам других студентов над Гермионой. А она обижалась, возмущалась, но не могла укротить внутреннее желание заслужить его уважение. Она всегда готова была ответить на его вызовы, привыкла к язвительности и пренебрежительному тону, но однажды он все-таки застал ее врасплох.

Это случилось на шестом курсе. Джинни была одержима тайными чувствами к Гарри, Гарри был одержим слежкой за Малфоем, а Рон… Рон был одержим губами Лаванды. Гермиона же была одержима неожиданной ревностью и желанием выдрать клочья волос из шевелюры Браун. Она нашла спасение в уединении.

Как-то раз, бродя между книжными рядами незадолго до закрытия библиотеки, Гермиона встретила там его. Снейп сидел в кресле в углу, изучая какую-то книгу. Она удивилась, но постаралась не подать виду и хотела просто пройти мимо. Однако из-за внутреннего волнения неуклюжесть взяла над ней верх, и Гермиона влетела в стеллаж с магической художественной литературой Средневековья. Снейп, конечно же, не оставил это без внимания.

— Похоже, вам следует одолжить у мистера Поттера очки, мисс Грейнджер.— Он поднял на нее глаза только когда произнес ее фамилию. — В противном случае вы рискуете все здесь разнести. На месте профессора Слагхорна я бы и близко не подпустил вас к кладовой.

Она уже открыла рот, чтобы извиниться, но Снейп продолжил все тем же язвительным тоном:

— Не утруждайте себя оправданиями. — Его взгляд вернулся к страницам книги. — Я сделаю вид, что вас здесь и не было.

Мысленно поворчав на преподавателя, Гермиона успела даже отмерить полшага дальше по проходу, как вдруг заметила на обложке имя автора — и невероятно удивилась.

— Вы читаете Шекспира, профессор?

Она не знала, чем была поражена больше — тем фактом, что Северус Снейп читал в библиотеке Хогвартса сонеты Шекспира, или тем, что она осмелилась спросить его об этом.

Темные зрачки впились в нее, глаза слегка прищурились:

— Что вас так удивляет? Считаете, что магловская поэзия чужда волшебникам? — холодно спросил он и аккуратно закрыл книгу, посмотрев на обложку. — Да будет вам известно, мисс Грейнджер, что Уильям Шекспир хоть и не имел способностей к магии, но был вхож в высшие круги волшебников своего времени.

— Полагаю, это связано с тем, что он жил еще до принятия Статута о секретности, — откликнулась Гермиона. Она наизусть помнила годы жизни Шекспира, любимого поэта ее матери.

— Отчасти верно, — не без доли недовольства продолжил Снейп. — На самом деле он был сквибом, родившимся в семье волшебницы и обедневшего магла-аристократа. Но ценили его в первую очередь за литературный дар.

— Приятно слышать, что статус крови и социальное положение не помешали ему… — Гермиона попыталась ответить колкостью, но Снейп перебил ее.

— Современники говорили, что он орудует пером, будто маг — волшебной палочкой. Что его пьесы похожи на искусные трактаты о самой сути этого мира. А сонеты Шекспира сравнивали с литературными заклинаниями, повергающими сознание в легкий транс. Его творчество, мисс Грейнджер, стало его бессмертием, разделенным на множество частей.

Гермиона слушала его как завороженная. Во время этой речи черты лица Снейпа будто бы немного смягчились, а глаза все так же пронзительно смотрели на нее.

К сожалению, тогда их разговору не суждено было продолжиться: появилась Джинни и окликнула ее. Гермиона провела не одну ночь в размышлениях над его словами. Лишь потом, узнав всю правду о крестражах, она поняла, на что Снейп пытался намекнуть. Посеять зерно догадки, которое проросло бы позже и помогло им в поисках на седьмом курсе.

Однако она забыла об этом разговоре после смерти Дамблдора. Гермиона не могла смириться с тем, что человек, чье уважение она так искренне хотела заслужить, оказался предателем и убийцей. Она пыталась выжечь любые сентиментальные мысли о нем, отогнать прочь переживания и романтические мечтания. Северус Снейп остался ее первой и трагичной безответной влюбленностью.

Когда правда о нем раскрылась, она горевала еще больше — из-за того, что усомнилась в нем, что отреклась от этих чувств. Признание в симпатии так и не сорвалось с ее губ. Несколько лет Гермиона безуспешно пыталась забыть его. Сначала Рон, потом Виктор, потом Энтони. Они все были искренними, теплыми и понимающими, и именно этого никогда не было в нем.

В какой-то момент Гермиона настолько отчаялась, что совершила немыслимое: пошла на свидание с Драко Малфоем! Где-то глубоко внутри теплилась слабая надежда на то, что один холодный слизеринец сумеет заместить в ее сердце другого. Но уже через полчаса Гермиона отчетливо поняла, что Малфой видел в ней лишь возможность заполучить контакт с еще одним ценным министерским работником.

Она пыталась договориться с собственными чувствами, приводя в качестве главного аргумента любовь Снейпа к матери Гарри. Иногда во время таких споров, происходивших исключительно в мыслях, Гермиона ловила себя на странном ощущении. Будто заднюю часть шеи начинало сильно печь. Ревность. Давно позабытое чувство, неожиданно показавшее себя все на том же шестом курсе из-за Рона.

На стену вокруг окна упали странные тени, и Гермиона обернулась. Посреди гостиной завис в воздухе олень — патронус Гарри. Из полупрозрачной пасти донесся бодрый голос друга:

— В «Кабаньей голове» через двадцать минут!

Не дожидаясь, пока патронус растворится в воздухе, Гермиона двинулась на кухню. Там она присела за стол и допила чай. Затем поставила кружку в раковину и дошла до ванной. Еще раз оглядев себя в зеркало, она наколдовала легкий макияж и наложила чары стабилизации на кучерявые волосы. После вернулась в гостиную, потрепала по загривку Живоглота, который разлегся на софе, и зашла под свод камина.

Привычное движение рукой, резкий запах пороха, зеленая вспышка — и вот она уже в пабе в Хогсмиде.

— Привет! — тут же окликнул Гарри. Он подошел и мягко обнял Гермиону: — Рон немного задерживается, но время еще есть.

— И почему я не удивлена? — с иронией отозвалась она.

* * *

Встреча памяти действительно получилась масштабней, чем в прошлый раз. Хотя, вероятно, она оказалась такой только для Гермионы. Остальные гости уже успели обсудить и более комфортную рассадку в позапрошлом году, и более разнообразное меню напитков в прошлом.

На протяжении всей торжественной части она старалась отгонять хмурые мысли, заставляя себя разглядывать верхушки деревьев в Запретном лесу и легкие белые облачка, плывущие по небу. Внезапные порывы ветра напоминали, что погода в этой части Шотландии непредсказуема. Кто-то позади даже выразил опасение, что может зарядить дождь.

Гермионе было все равно. Единственное, о чем она переживала, — это чаепитие с Макгонагалл в кабинете директора после официальной части. Нет, Гермиона не боялась расспросов о своей жизни. Причиной тревоги — как бы комично это ни прозвучало — был всего лишь портрет. Его портрет. Как и любой директор Школы чародейства и волшебства, Северус Снейп занял почетное место в раме рядом с другими своими предшественниками.

Она даже хотела отказаться от приглашения, но директриса нисколько не растеряла хватку. Одного прямого взгляда Макгонагалл все еще было достаточно, чтобы Гермиона вновь почувствовала себя ученицей, не желающей расстраивать преподавателя.

— Поздравляю с повышением, Гарри. — Директор улыбнулась, и по блеску в ее глазах можно было легко понять, как та гордится своим учеником. — Главный аврор — это очень большая ответственность. Но я уверена, что ты справишься.

— Спасибо, директор. — Друг расплылся в ответной улыбке и окинул взглядом остальных. — Рад, что у всех получилось быть здесь сегодня.

Сидящий рядом Рон закивал, а Джинни крепче сжала руку Гарри. Гермиона чуть улыбнулась, но мысли были заняты другим. Портрет Снейпа висел прямо напротив нее. Мужчина на нем — такой знакомый и загадочный одновременно — молча наблюдал за собравшимися. Каждый знал: этот Снейп разговаривает только с Макгонагалл, и только наедине.

Бывший преподаватель медленно переводил взгляд от одного человека к другому и, наконец, остановился на ней. Гермиона хотела отвернуться, но не смогла. Снейп пристально смотрел на нее, лицо его не выражало никаких эмоций.

— Гермиона, все в порядке? — будто сквозь толщу воды донесся до нее голос Рона.

Она моргнула и повернулась к нему.

— Да, я просто… — Гермиона заметила, что сильно сжала рукав парня, и расслабила кисть. — Просто задумалась. Обо всех павших тогда.

Ее взгляд теперь был направлен в пол, прямо на кончики туфель Макгонагалл.

— Понимаю, — с грустью произнес Гарри. — Я тоже вчера весь день думал о них. О Сириусе, Люпине, Тонкс.

— О Джордже, — продолжила Джинни.

— И Колине, — добавил Деннис, тяжело вздохнув.

— И о Добби, и Грозном Глазе, — почти прохрипел Рон.

— И конечно о Дамблдоре и Снейпе, — снова заговорил Гарри, оглядев кабинет. — В этом месте каждый камень дышит воспоминаниями о них.

Гермиона все же подняла глаза на портрет Снейпа. Он словно застыл в своем кресле, превратившись в мрачную статую.

— Знаете, Сириус как-то сказал мне, — послышался сбоку голос Гарри, — что те, кто нас любит, всегда с нами. Вот здесь.

Она быстро сглотнула и посмотрела на друга. Тот поднес ладонь к груди и слабо улыбнулся.

Сердце вдруг защемило от тоски. Имела ли Гермиона право поселить образ Снейпа в своем сердце? Вряд ли он любил ее. Но она ничего не могла поделать с этим, сколько ни пыталась.

Остаток встречи с Макгонагалл прошел в атмосфере грусти, но с ощущением надежды на то, что дальше все будет хорошо.

Бывшие ученики начали потихоньку покидать кабинет. Гермиона тоже встала со своего места, когда услышала обращение директрисы:

— Поможешь мне?

— Конечно, Минерва.

Она остановилась и пропустила вперед Луну и Денниса. На уборку чайного сервиза и превращение мебели обратно в книги ушло буквально пять минут. Еще минута на то, чтобы расставить их по полкам.

— Я очень рада, что ты пришла на Встречу в этом году. — Макгонагалл мягко сжала ладони Гермионы. — Надеюсь, что получится видеться чаще.

— У меня сейчас важный период на работе, — ответила она. — Но постараюсь больше так надолго не пропадать, Минерва!

Директор расплылась в доброй улыбке и жестом предложила пройти к двери. Гермиона сделала шаг и замерла, услышав тихий звук, похожий на кашель. Она не спутала бы его голос ни с чьим другим, даже в таком виде и даже через столько лет.

Гермиона обернулась на портрет Снейпа — и все внутри затрепетало. Он сидел в кресле и читал книгу. Она прищурилась и узнала один из библиотечных томиков с сонетами Шекспира. Бледные пальцы медленно перелистнули страницу, пригладив бумагу. Тяжелый взгляд переместился от книги к Гермионе.

Она так и стояла, застыв на месте и практически потеряв дар речи.

— Северус, мы уже закончили, — раздался рядом спокойный голос Макгонагалл.

В ответ Снейп лишь едва кивнул и скользнул взглядом по директору. Но когда он снова посмотрел на Гермиону…

Ей показалось, что пол под ногами начал пропадать. А еще ей показалось, что один уголок его губ чуть приподнялся, а глаза слегка прищурились.

Кто-то мягко подхватил ее под локоть, и в следующее мгновение Гермиона уже спускалась вместе с Макгонагалл по винтовой лестнице. Директор что-то говорила, но все слова будто пролетали мимо, растворяясь в коридорах Хогвартса.

В тот самый момент Гермионе стало кристально понятно три вещи.

Первое: Северус Снейп всегда знал о том, что она была в него влюблена.

Второе: Северусу Снейпу не было все равно, выживет ли она во время войны.

И, наконец, третье: она, Гермиона Грейнджер, навсегда сохранит это трепетное чувство и никогда не забудет Северуса Снейпа.