Адвокат дьявола (гет)

Смерть — крайне неожиданная штука. Никогда не знаешь, кто окажется на столе старого патологоанатома Григория Сергеевича Невского. Может, это будет абсолютно незнакомый человек, может, то будет близкий друг, родственник или же твоя любовь. А можешь на смертном одре оказаться и ты. Самое обидное то, что это случается внезапно. Внезапно кто-то свыше перерезает нить судьбы этого человека и даже не задумывается, есть ли у него семья, богатство, важные встречи. А человек существо крайне глупое. Считает себя бессмертным. Читая газеты с заголовками о громком убийстве, стоя на чьей-то (особенно чужой) могиле или даже смотря на свежий труп, думает: «Слава богу, со мной никогда такого не случится». Дарья Романова тоже так думала, пока не оказалась на полу в одной нехорошей квартире с перерезанной сонной артерией. Но это мы уже забегаем вперёд. А сейчас вернёмся на три недели позже.

Сегодня был очень печальный день, словно мрачная тень накрыла город. Особенно тяжело было семье Романовых. На старом кладбище, где время оставило свои шрамы на потрескавшихся могилах, как на старых картинах, виднелась совсем новая, свежая, как рана на старом теле. Увы, на эти похороны, пышные, как осенний бал, явился лишь один человек — дочь Максима Романова. Она стояла у могилы, как одинокий маяк в штормовом море, ожидая, что её «хозяин» восстанет из мертвых. Но чуда не случилось. Дарья Максимовна понимала это, но всё равно ждала, как часовой на посту, не замечая, как тьма вокруг сгущается.

Она пришла на кладбище ещё до рассвета, когда мир спал, а тени становились длиннее. В темени царства мертвых, среди старых могил, её пальцы, словно заколдованные, держали похоронный букет из тёмно-алых гвоздик — цветов, которые, казалось, впитали в себя всю боль и печаль этого дня. Её глаза, красные от слёз, уже ничего не видели, а короткие чёрные волосы цвета вороного крыла растрепались, как у птицы, которая только что вырвалась из клетки. Она выглядела скорее как бродяжка, как демон из низших чертогов, решивший посетить этот мир.

Только через час, когда солнце начало подниматься над горизонтом, её силы иссякли. Она поняла, что не может больше оставаться здесь, и медленно побрела к машине, оставив гробовщиков делать своё дело. Дома её ждала мать — Мария Константиновна. С этой женщиной Даша не виделась уже девять лет, с тех пор как уехала в Ленинград учиться на адвоката. Мария Константиновна даже не звонила своей дочери, словно она была призраком, которого можно забыть. Даша даже не помнила голоса матери, а сейчас она тем более не горела желанием общаться с Романовой младшей.

Но не успела Даша дойти до машины, как её кто-то окликнул по имени. Это имя всегда вызывало у неё панику, словно гром среди ясного неба. Так Дашу звали только тогда, когда хотели её отчитать или отругать. Она остановилась, думая, что это галлюцинации, вызванные недосыпом или волнением.

— Романова Дарья Максимовна, — раздался голос. Он был молод, женский, но в нём звучала уверенность, которая заставила Дашу вздрогнуть.

Её сердце забилось быстрее, как птица в клетке. Она почувствовала желание бежать, бежать прочь от этого места, но ноги не слушались её. Медленно, как будто против своей воли, она повернула голову и увидела девушку. Рыжие волосы, зелёные глаза, которые горели, как фосфорические огни, и пугающий шрам на шее. Девушка выглядела как оживший кошмар: её руки излучали ледяной холод, а кожа имела зеленоватый оттенок смерти.

— Прошу прощения, — дрожащим голосом сказала Даша, не привыкшая разговаривать с подозрительными незнакомками на старом кладбище.

— Есть разговор, — ответила девушка. — Отойдём чуть в сторону?

И ноги Даши, словно под гипнозом, понесли её к зарослям старых могил, где тени становились гуще, а свет — тусклее.

Минут десять Дарья шла за незнакомкой между остатками последних пристанищ убитых. Страшно. Очень страшно. Это было похоже на прогулку по краю бездонной пропасти, где каждый шаг мог стать последним. Она хотела остановиться, убежать в другую сторону, но ноги не слушались, будто подчиняясь невидимой силе. Казалось, это будет длиться вечность, как бесконечный кошмар, который невозможно проснуться.

Но они остановились около старого склепа, мрачного и таинственного, как древняя крепость, охраняемая призраками. Здание было хоть и старым, но отличалось удивительной прочностью, словно его возводили не люди, а сама вечность. Было видно, что там захоронен очень богатый и влиятельный человек, чьи кости покоятся под мраморными плитами, как сокровища под землёй. Над входом висел католический крест, похожий на напоминание о неизбежном, о том, что рано или поздно каждый из нас окажется перед лицом вечности. Это уже настораживало, как предупреждение, что за каждым углом может скрываться нечто зловещее. По крайней мере в Ленинграде такие постройки сносили сразу, как будто боялись, что они впитали в себя слишком много мрачных историй. Мраморные стены старого склепа буквально светились под ликом луны, словно пытались привлечь внимание, но в этом было что-то притягивающее и одновременно отталкивающее. Если пройти внутрь, то можно было увидеть каменный свиток, высеченный словно рукой самого времени, а на этом свитке было написано: «Простите, и дано будет вам; ищите, и найдёте; стучите, и отворят вам; ибо всякий просящий получает, и ищущий находит, и стучащему отворят». Слова Евангелия, как древние заклинания, прозвучали в голове Дарьи, напомнив ей о детстве, когда бабушка со стороны отца заставляла её, маленькую пятилетнюю девочку, заучивать их наизусть. Так что она эту «рукопись» узнала сразу, как старый друг, которого не видел много лет.

— Дарья Максимовна, — сказала незнакомка, нарушив зловещую тишину, которая так пугала и одновременно успокаивала, словно эхо из другого мира.

— Да что вам от меня надо!? — взорвалась Дарья, громче, чем требовалось, её голос эхом разнёсся по кладбищу, как крик птицы в ночи. — Зачем я вам!? Вы меня хотите...

Но не успела она договорить, как незнакомка продолжила, её голос был холодным, как лёд:

— Расследуйте, пожалуйста, моё убийство.

Эта фраза поразила Дашу до глубины души, как молния, пронзившая сердце. Да, она встречалась с полоумными клиентами, но не до такой степени, чтобы они предлагали расследовать их же убийство. Это было похоже на игру в шахматы, где фигуры уже давно вышли из-под контроля. Немного отойдя от шока, девушка вымолвила, её голос дрожал, как лист на ветру:

— Простите, но это не в моей компетенции. Я адвокат, а не частный детектив или милиционер.

— Мне всё равно. С этой работой справитесь только вы. Найдите того, кто меня убил. Срок вам три недели. На этом пока что наша встреча окончена. И незнакомка исчезла, оставив Дарью Романову наедине с собой, как корабль, брошенный на произвол судьбы посреди бурного океана.

* * *

Этим же вечером в одной нехорошей квартире, похожей на тёмный лес, где каждый угол скрывает свою тайну, появилось четыре человека. Один из них сидел в кожаном кресле, как король на троне, и распивал с котом спирт. Второй стоял около своего господина с револьвером в руке, как стражник, охраняющий ворота в ад. А их мсье, высокий, худощавый и красивый мужчина лет сорока, сидел в кожаном кресле и думал о так называемом вечном, словно пытаясь найти ответы на вопросы, которые не имеют ответов. Его чёрные волосы были зачёсаны назад, что делало его ещё более привлекательным, как хищная птица, готовая к атаке.

Вдруг мужчину от раздумий оторвала девушка, словно тень, появившаяся из ниоткуда, её глаза блестели, как звёзды в ночи.

— Я нашла её, мессир, — сказала она, её голос был холодным и уверенным, как лезвие ножа.

— Прекрасно, Гелла. Прекрасно, — с лёгким иностранным акцентом сказал мсье Воланд, его голос был похож на шёпот ветра, несущий тайны. — Скоро свершится и её судьба.

Как только Дарья села в машину, её сердце забилось, как пойманная птица в клетке. Она запаниковала ещё больше. Этот вечер казался ей бурным штормом, где встреча с незнакомкой была лишь каплей, а встреча с родной матерью — волной, способной утопить её. Она не знала, как её родительница примет блудную дочь после девяти лет полного молчания, словно они были кораблями, потерявшими друг друга в океане времени.

Водитель отвёз её к нужному адресу. Дарья покрылась холодным потом, словно её кожа пропиталась ледяной водой, живот неприятно скрутился, а руки дрожали, как листья на ветру. С детства она боялась эту женщину, хотя она ничего ей не сделала. Не била, не ругала, не выселяла, но всё равно боялась. Её игнорирование было как острый нож, который пронзал сердце, заставляя Дарью чувствовать себя призраком, затерянным в мире живых.

Она уже не помнила, как дошла до нужной квартиры. «Очнулась» только тогда, когда открылась дверь и на пороге появился худой силуэт матери. Дарья была очень похожа на неё. Только чёрные чуть кудрявые волосы и зелёные глаза от отца. Учителя вечно путали их, называя по её имени и делая комплименты о том, как они похожи. То же худое телосложение, та же бледная кожа, те же озорные веснушки на лицах.

Сначала Даша не узнала свою родительницу. В свои 50 она выглядела на все 60. Осунувшаяся, с морщинами на лице, жидкие седые волосы заплетены в косу. Она напоминала увядший цветок, который когда-то был прекрасен, но теперь лишь тень его былого величия.

Не успела Даша и слова сказать, как получила затрещину. Да так сильно, что упала. «Старушка божий одуванчик, блин», — подумала Дарья, поднимаясь с земли.

— Ты где была, дура? — процедила матушка, глядя на дочь.

— Ты про этот вечер или про девять лет моего отсутствия? — съязвила Даша, сдерживая слёзы.

Её мать едва удержалась от ещё одного удара. Но при этом Даша прошла в квартиру, чувствуя себя, как рыба, выброшенная на сушу. Через пять минут она вспомнила, почему так страстно желала поскорее уйти из дома. Не прошло и 10 минут, как Мария Константиновна вышвырнула её с монетками в подъезд. Последнее, что услышала Дарья, было: «Зря ты сюда приехала».

В ярости Даша пошла куда глаза глядят. Прямо, прямо и ещё раз прямо. Через час её ноги устали, и она села на скамейку. Тут же поняла две вещи. Первая — у неё нет ни друзей, ни знакомых, ни денег, ни даже крыши над головой. Вторая — она даже не знает, где она. В какой части города?

От безысходности Дарья была готова кричать. Похороны отца, разговор с той сумасшедшей дамой, уход из отчего дома. Ужас, а не день.

Только она хотела крикнуть, как увидела вдалеке мужчину. На вид ему было лет 30-40. Высокий, чуть загоревший, с аристократичными чертами лица. Но больше всего её удивили его глаза. Один ярко-зелёный, как лес, другой чёрный, как ночь.

— Простите, что вмешиваюсь в ваши душевные муки, — сказал мужчина с лёгким иностранным акцентом, словно мелодия ветра в листве.

— Вам что-то нужно? — спросила Дарья, чувствуя, как её голос дрожит.

— Ich weiß, wie ich Ihnen helfen kann, liebe Daria (Я знаю, как вам помочь, дорогая Дарья), — ответил он, и его слова прозвучали, как тихий шёпот надежды.

Даша отродясь не знала немецкого. Не любила она иностранный язык. Знала только английский и чуть французского. Она хотела попросить его перевести, но он взял её руку в свою, словно спасательный круг, и нежно положил две визитки.

— Эта дама нуждается в помощи адвоката. Взамен она вам даст кров и пищу на первое время, liebe Daria (дорогая Дарья), — шептал он, его голос был мягким, как весенний дождь.

Только Даша отошла от шока и взглянула на визитки, как иностранец исчез, словно тень в ночи. Она осталась одна, чувствуя себя, как лист, оторванный от дерева и унесённый ветром. Взглянула на свою ладонь. Первый лист был просто бумажкой с адресом. Видимо, там ждала её клиентка. А вторая...

Это была чёрная визитка с золотыми полосами. На верхней стороне был номер телефона, а на тыльной стороне золотом было написано строго и печатным: буква «W».

Дарья выглядела ужасно. Две бессонные ночи оставили на ней следы, как глубокие трещины на старом стекле. Тёмные мешки под глазами — это следы недосыпа, как тени от штор на рассветном солнце. Её бледная кожа напоминала лист бумаги, а волосы растрепались, как страницы старой книги, вырванные из её страниц. Вчера она была первой красавицей, но сегодня она напоминала зверя, который вышел из леса, оставив за собой следы хаоса и недоумения.

В поисках адреса Дарья чувствовала себя как корабль без карты в штормовом море. Прохожие смотрели на неё с укоризной, как на незнакомца, нарушившего их покой. Кто-то крутил пальцем у виска, как будто пытаясь понять, что же она делает в этом мире. Кто-то хотел дать ей милостыню, как будто она была нищенкой, просящей подаяние.

Но вдруг появился человек, который решил ей помочь. Старушка, о которой обычно говорят «божий одуванчик», решила провести Романову к нужному адресу. Её глаза светились добротой, как два маленьких солнца.

— Что ж с тобой такое случилось, что ты решила пойти к... — бабушка не договорила и внезапно перекрестилась.

— Пойти к кому? — заинтересовалась Дарья.

— К ведьме, Господи прости, — прошептала старушка.

Эти слова поразили Дарью ещё больше. За последние двое суток в Москве она встречала только чудиков, которые, казалось, сошли с ума. Одна девушка с кладбища чего стоила. Но эта старушка была исключением из этого списка. Многие женщины её возраста были суеверными, но эта старушка казалась особенной.

Вскоре они дошли до старого деревянного дома. Он выглядел заброшенным, как старый корабль, выброшенный на берег. Но там горел свет, как маяк в ночи, приглашая Дарью войти.

Набравшись смелости, Дарья постучала в дверь. Дверь открыла женщина. Она выглядела как ангел, сошедший с небес. Её бледная кожа была как шёлк, нежные черты лица — как лепестки розы, а тёмные волосы — как ночь. Её глаза светились, как два драгоценных камня.

— Вам что-то нужно? — спросила женщина, глядя на уставшую Дарью.

— Да. Мне сказал... Короче вот, — не в силах больше говорить, Дарья протянула ей визитку загадочного «W» и бумагу с адресом.

Женщина взяла визитку в свои изящные руки и, немного покивав, сказала:

— Да. Вы нам нужны. Пройдёмте на кухню. Я Маргарита, кстати. Маргарита Николаевна.

— Дарья Максимовна, — подала голос Дарья и устало села на стул.

— Вижу, вы устали, — сказала Марго. — Будете кофе?

— Не откажусь, — сказала Дарья. — А пока вы готовите, скажите, пожалуйста, зачем я вам понадобилась?