Адвокат дьявола (гет)

Смерть — крайне неожиданная штука. Никогда не знаешь, кто окажется на столе старого патологоанатома Григория Сергеевича Невского. Может, это будет абсолютно незнакомый человек, может, то будет близкий друг, родственник или же твоя любовь. А можешь на смертном одре оказаться и ты. Самое обидное то, что это случается внезапно. Внезапно кто-то свыше перерезает нить судьбы этого человека и даже не задумывается, есть ли у него семья, богатство, важные встречи. А человек существо крайне глупое. Считает себя бессмертным. Читая газеты с заголовками о громком убийстве, стоя на чьей-то (особенно чужой) могиле или даже смотря на свежий труп, думает: «Слава богу, со мной никогда такого не случится». Дарья Романова тоже так думала, пока не оказалась на полу в одной нехорошей квартире с перерезанной сонной артерией. Но это мы уже забегаем вперёд. А сейчас вернёмся на три недели позже.

Сегодня был очень печальный день, словно мрачная тень накрыла город. Особенно тяжело было семье Романовых. На старом кладбище, где время оставило свои шрамы на потрескавшихся могилах, как на старых картинах, виднелась совсем новая, свежая, как рана на старом теле. Увы, на эти похороны, пышные, как осенний бал, явился лишь один человек — дочь Максима Романова. Она стояла у могилы, как одинокий маяк в штормовом море, ожидая, что её «хозяин» восстанет из мертвых. Но чуда не случилось. Дарья Максимовна понимала это, но всё равно ждала, как часовой на посту, не замечая, как тьма вокруг сгущается.

Она пришла на кладбище ещё до рассвета, когда мир спал, а тени становились длиннее. В темени царства мертвых, среди старых могил, её пальцы, словно заколдованные, держали похоронный букет из тёмно-алых гвоздик — цветов, которые, казалось, впитали в себя всю боль и печаль этого дня. Её глаза, красные от слёз, уже ничего не видели, а короткие чёрные волосы цвета вороного крыла растрепались, как у птицы, которая только что вырвалась из клетки. Она выглядела скорее как бродяжка, как демон из низших чертогов, решивший посетить этот мир.

Только через час, когда солнце начало подниматься над горизонтом, её силы иссякли. Она поняла, что не может больше оставаться здесь, и медленно побрела к машине, оставив гробовщиков делать своё дело. Дома её ждала мать — Мария Константиновна. С этой женщиной Даша не виделась уже девять лет, с тех пор как уехала в Ленинград учиться на адвоката. Мария Константиновна даже не звонила своей дочери, словно она была призраком, которого можно забыть. Даша даже не помнила голоса матери, а сейчас она тем более не горела желанием общаться с Романовой младшей.

Но не успела Даша дойти до машины, как её кто-то окликнул по имени. Это имя всегда вызывало у неё панику, словно гром среди ясного неба. Так Дашу звали только тогда, когда хотели её отчитать или отругать. Она остановилась, думая, что это галлюцинации, вызванные недосыпом или волнением.

— Романова Дарья Максимовна, — раздался голос. Он был молод, женский, но в нём звучала уверенность, которая заставила Дашу вздрогнуть.

Её сердце забилось быстрее, как птица в клетке. Она почувствовала желание бежать, бежать прочь от этого места, но ноги не слушались её. Медленно, как будто против своей воли, она повернула голову и увидела девушку. Рыжие волосы, зелёные глаза, которые горели, как фосфорические огни, и пугающий шрам на шее. Девушка выглядела как оживший кошмар: её руки излучали ледяной холод, а кожа имела зеленоватый оттенок смерти.

— Прошу прощения, — дрожащим голосом сказала Даша, не привыкшая разговаривать с подозрительными незнакомками на старом кладбище.

— Есть разговор, — ответила девушка. — Отойдём чуть в сторону?

И ноги Даши, словно под гипнозом, понесли её к зарослям старых могил, где тени становились гуще, а свет — тусклее.

Минут десять Дарья шла за незнакомкой между остатками последних пристанищ убитых. Страшно. Очень страшно. Это было похоже на прогулку по краю бездонной пропасти, где каждый шаг мог стать последним. Она хотела остановиться, убежать в другую сторону, но ноги не слушались, будто подчиняясь невидимой силе. Казалось, это будет длиться вечность, как бесконечный кошмар, который невозможно проснуться.

Но они остановились около старого склепа, мрачного и таинственного, как древняя крепость, охраняемая призраками. Здание было хоть и старым, но отличалось удивительной прочностью, словно его возводили не люди, а сама вечность. Было видно, что там захоронен очень богатый и влиятельный человек, чьи кости покоятся под мраморными плитами, как сокровища под землёй. Над входом висел католический крест, похожий на напоминание о неизбежном, о том, что рано или поздно каждый из нас окажется перед лицом вечности. Это уже настораживало, как предупреждение, что за каждым углом может скрываться нечто зловещее. По крайней мере в Ленинграде такие постройки сносили сразу, как будто боялись, что они впитали в себя слишком много мрачных историй. Мраморные стены старого склепа буквально светились под ликом луны, словно пытались привлечь внимание, но в этом было что-то притягивающее и одновременно отталкивающее. Если пройти внутрь, то можно было увидеть каменный свиток, высеченный словно рукой самого времени, а на этом свитке было написано: «Простите, и дано будет вам; ищите, и найдёте; стучите, и отворят вам; ибо всякий просящий получает, и ищущий находит, и стучащему отворят». Слова Евангелия, как древние заклинания, прозвучали в голове Дарьи, напомнив ей о детстве, когда бабушка со стороны отца заставляла её, маленькую пятилетнюю девочку, заучивать их наизусть. Так что она эту «рукопись» узнала сразу, как старый друг, которого не видел много лет.

— Дарья Максимовна, — сказала незнакомка, нарушив зловещую тишину, которая так пугала и одновременно успокаивала, словно эхо из другого мира.

— Да что вам от меня надо!? — взорвалась Дарья, громче, чем требовалось, её голос эхом разнёсся по кладбищу, как крик птицы в ночи. — Зачем я вам!? Вы меня хотите...

Но не успела она договорить, как незнакомка продолжила, её голос был холодным, как лёд:

— Расследуйте, пожалуйста, моё убийство.

Эта фраза поразила Дашу до глубины души, как молния, пронзившая сердце. Да, она встречалась с полоумными клиентами, но не до такой степени, чтобы они предлагали расследовать их же убийство. Это было похоже на игру в шахматы, где фигуры уже давно вышли из-под контроля. Немного отойдя от шока, девушка вымолвила, её голос дрожал, как лист на ветру:

— Простите, но это не в моей компетенции. Я адвокат, а не частный детектив или милиционер.

— Мне всё равно. С этой работой справитесь только вы. Найдите того, кто меня убил. Срок вам три недели. На этом пока что наша встреча окончена. И незнакомка исчезла, оставив Дарью Романову наедине с собой, как корабль, брошенный на произвол судьбы посреди бурного океана.

* * *

Этим же вечером в одной нехорошей квартире, похожей на тёмный лес, где каждый угол скрывает свою тайну, появилось четыре человека. Один из них сидел в кожаном кресле, как король на троне, и распивал с котом спирт. Второй стоял около своего господина с револьвером в руке, как стражник, охраняющий ворота в ад. А их мсье, высокий, худощавый и красивый мужчина лет сорока, сидел в кожаном кресле и думал о так называемом вечном, словно пытаясь найти ответы на вопросы, которые не имеют ответов. Его чёрные волосы были зачёсаны назад, что делало его ещё более привлекательным, как хищная птица, готовая к атаке.

Вдруг мужчину от раздумий оторвала девушка, словно тень, появившаяся из ниоткуда, её глаза блестели, как звёзды в ночи.

— Я нашла её, мессир, — сказала она, её голос был холодным и уверенным, как лезвие ножа.

— Прекрасно, Гелла. Прекрасно, — с лёгким иностранным акцентом сказал мсье Воланд, его голос был похож на шёпот ветра, несущий тайны. — Скоро свершится и её судьба.

Как только Дарья села в машину, её сердце забилось, как пойманная птица в клетке. Она запаниковала ещё больше. Этот вечер казался ей бурным штормом, где встреча с незнакомкой была лишь каплей, а встреча с родной матерью — волной, способной утопить её. Она не знала, как её родительница примет блудную дочь после девяти лет полного молчания, словно они были кораблями, потерявшими друг друга в океане времени.

Водитель отвёз её к нужному адресу. Дарья покрылась холодным потом, словно её кожа пропиталась ледяной водой, живот неприятно скрутился, а руки дрожали, как листья на ветру. С детства она боялась эту женщину, хотя она ничего ей не сделала. Не била, не ругала, не выселяла, но всё равно боялась. Её игнорирование было как острый нож, который пронзал сердце, заставляя Дарью чувствовать себя призраком, затерянным в мире живых.

Она уже не помнила, как дошла до нужной квартиры. «Очнулась» только тогда, когда открылась дверь и на пороге появился худой силуэт матери. Дарья была очень похожа на неё. Только чёрные чуть кудрявые волосы и зелёные глаза от отца. Учителя вечно путали их, называя по её имени и делая комплименты о том, как они похожи. То же худое телосложение, та же бледная кожа, те же озорные веснушки на лицах.

Сначала Даша не узнала свою родительницу. В свои 50 она выглядела на все 60. Осунувшаяся, с морщинами на лице, жидкие седые волосы заплетены в косу. Она напоминала увядший цветок, который когда-то был прекрасен, но теперь лишь тень его былого величия.

Не успела Даша и слова сказать, как получила затрещину. Да так сильно, что упала. «Старушка божий одуванчик, блин», — подумала Дарья, поднимаясь с земли.

— Ты где была, дура? — процедила матушка, глядя на дочь.

— Ты про этот вечер или про девять лет моего отсутствия? — съязвила Даша, сдерживая слёзы.

Её мать едва удержалась от ещё одного удара. Но при этом Даша прошла в квартиру, чувствуя себя, как рыба, выброшенная на сушу. Через пять минут она вспомнила, почему так страстно желала поскорее уйти из дома. Не прошло и 10 минут, как Мария Константиновна вышвырнула её с монетками в подъезд. Последнее, что услышала Дарья, было: «Зря ты сюда приехала».

В ярости Даша пошла куда глаза глядят. Прямо, прямо и ещё раз прямо. Через час её ноги устали, и она села на скамейку. Тут же поняла две вещи. Первая — у неё нет ни друзей, ни знакомых, ни денег, ни даже крыши над головой. Вторая — она даже не знает, где она. В какой части города?

От безысходности Дарья была готова кричать. Похороны отца, разговор с той сумасшедшей дамой, уход из отчего дома. Ужас, а не день.

Только она хотела крикнуть, как увидела вдалеке мужчину. На вид ему было лет 30-40. Высокий, чуть загоревший, с аристократичными чертами лица. Но больше всего её удивили его глаза. Один ярко-зелёный, как лес, другой чёрный, как ночь.

— Простите, что вмешиваюсь в ваши душевные муки, — сказал мужчина с лёгким иностранным акцентом, словно мелодия ветра в листве.

— Вам что-то нужно? — спросила Дарья, чувствуя, как её голос дрожит.

— Ich weiß, wie ich Ihnen helfen kann, liebe Daria (Я знаю, как вам помочь, дорогая Дарья), — ответил он, и его слова прозвучали, как тихий шёпот надежды.

Даша отродясь не знала немецкого. Не любила она иностранный язык. Знала только английский и чуть французского. Она хотела попросить его перевести, но он взял её руку в свою, словно спасательный круг, и нежно положил две визитки.

— Эта дама нуждается в помощи адвоката. Взамен она вам даст кров и пищу на первое время, liebe Daria (дорогая Дарья), — шептал он, его голос был мягким, как весенний дождь.

Только Даша отошла от шока и взглянула на визитки, как иностранец исчез, словно тень в ночи. Она осталась одна, чувствуя себя, как лист, оторванный от дерева и унесённый ветром. Взглянула на свою ладонь. Первый лист был просто бумажкой с адресом. Видимо, там ждала её клиентка. А вторая...

Это была чёрная визитка с золотыми полосами. На верхней стороне был номер телефона, а на тыльной стороне золотом было написано строго и печатным: буква «W».

Дарья выглядела ужасно. Две бессонные ночи оставили на ней следы, как глубокие трещины на старом стекле. Тёмные мешки под глазами — это следы недосыпа, как тени от штор на рассветном солнце. Её бледная кожа напоминала лист бумаги, а волосы растрепались, как страницы старой книги, вырванные из её страниц. Вчера она была первой красавицей, но сегодня она напоминала зверя, который вышел из леса, оставив за собой следы хаоса и недоумения.

В поисках адреса Дарья чувствовала себя как корабль без карты в штормовом море. Прохожие смотрели на неё с укоризной, как на незнакомца, нарушившего их покой. Кто-то крутил пальцем у виска, как будто пытаясь понять, что же она делает в этом мире. Кто-то хотел дать ей милостыню, как будто она была нищенкой, просящей подаяние.

Но вдруг появился человек, который решил ей помочь. Старушка, о которой обычно говорят «божий одуванчик», решила провести Романову к нужному адресу. Её глаза светились добротой, как два маленьких солнца.

— Что ж с тобой такое случилось, что ты решила пойти к... — бабушка не договорила и внезапно перекрестилась.

— Пойти к кому? — заинтересовалась Дарья.

— К ведьме, Господи прости, — прошептала старушка.

Эти слова поразили Дарью ещё больше. За последние двое суток в Москве она встречала только чудиков, которые, казалось, сошли с ума. Одна девушка с кладбища чего стоила. Но эта старушка была исключением из этого списка. Многие женщины её возраста были суеверными, но эта старушка казалась особенной.

Вскоре они дошли до старого деревянного дома. Он выглядел заброшенным, как старый корабль, выброшенный на берег. Но там горел свет, как маяк в ночи, приглашая Дарью войти.

Набравшись смелости, Дарья постучала в дверь. Дверь открыла женщина. Она выглядела как ангел, сошедший с небес. Её бледная кожа была как шёлк, нежные черты лица — как лепестки розы, а тёмные волосы — как ночь. Её глаза светились, как два драгоценных камня.

— Вам что-то нужно? — спросила женщина, глядя на уставшую Дарью.

— Да. Мне сказал... Короче вот, — не в силах больше говорить, Дарья протянула ей визитку загадочного «W» и бумагу с адресом.

Женщина взяла визитку в свои изящные руки и, немного покивав, сказала:

— Да. Вы нам нужны. Пройдёмте на кухню. Я Маргарита, кстати. Маргарита Николаевна.

— Дарья Максимовна, — подала голос Дарья и устало села на стул.

— Вижу, вы устали, — сказала Марго. — Будете кофе?

— Не откажусь, — сказала Дарья. — А пока вы готовите, скажите, пожалуйста, зачем я вам понадобилась?

Тьма окутывала Дарью, как вязкий кисель, который невозможно проткнуть. Этот кисель цеплялся за её душу, как липкий туман, и не отпускал. Страх сковывал её, как ледяные оковы, пробираясь под кожу, как морозный ветер в щели старого дома. Она шла по этой чарующей, но зловещей пустоте, словно по дну бездонного колодца, где вода была не спасением, а лишь холодным отражением её собственных страхов. Её босые ноги ступали по мягкой, но ледяной поверхности, напоминающей песок в пустыне, который жёг не меньше огня. Этот песок был как острые кристаллы, впивающиеся в её ступни, но она не чувствовала боли, только холод и тьму.

Она чувствовала, будто эта тьма была живым существом, дышащим на неё, шепчущим ей на ухо, как ветер, шепчущий секреты древних лесов. Этот шёпот был холодным и зловещим, проникал в её мысли, как ядовитый плющ, оплетающий её разум. Внутри неё что-то пробуждалось, как древний инстинкт, который она не могла объяснить. Ей казалось, что она уже была здесь раньше, словно в далёком прошлом, когда мир был другим, а она сама была другой. Она была скитальцем, потерявшим память о своих прежних жизнях, как корабль, потерявший курс в бескрайнем океане.

Мгновение. Всего одно мгновение, и она упала вниз, как Алиса в Стране чудес, падая в страшную и непонятную вечность. Каждый миг был новой реальностью, новой вселенной, и она не знала, что ждёт её внизу.

"Ну уж это слишком," — подумала Дарья, прежде чем оказалась в гробу. Она была обнажённой, как новорождённая, но прекрасной, как звезда, упавшая на землю. Её тело было окружено растениями, отдающими всеми оттенками красного, как будто это была кровь земли, её пульс, её сердце. Растения тянулись к ней, как руки друзей, пытающиеся обнять её, но она чувствовала только холод и одиночество.

Рядом с её "цветущим гробом" стояла незнакомая девушка с кладбища, обнажённая, но с чёрной как ночь вуалью на рыжих кудрях. Вуаль была как тень, скрывающая её лицо, но Дарья чувствовала её взгляд, холодный и пронзительный, как лезвие ножа.

— Осталось 20 дней, — шепнула девушка на ухо Дарье.

Дарья хотела ударить её, хотела бежать, но могла лишь двигать глазами. Её тело было словно парализованным, связанным невидимыми оковами.

Она увидела и иностранца в чёрной шинели, с большими золотыми брошами, словно господин, шагающий по чёрному мрамору. Его шаги были статны, шумны, красивы, как балетный танец, но от них веяло холодом и угрозой.

Когда он подошёл к Дарье, он провёл рукой вдоль её подтянутого живота и приложил к нему ладонь. Этот жест был как прикосновение ледяного ветра, обжигающий её изнутри.

На этом моменте Дарья проснулась. Она часто дышала, на простынь капала кровь. Испуганно глядя в пустоту, она едва вспомнила, где она и что происходит.

Со вчерашнего дня она стала жить в старой роскошной квартире Маргариты Николаевны в обмен на то, что сама Даша оправдает её возлюбленного — некоего мастера. Для Дарьи Романовой это было плёвым делом.

С тяжёлыми мыслями она зашла в ванну и ужаснулась, увидя себя. Бледная, глаза как у сумасшедшего — опухшие, красные и со смертоносным взглядом. Взглянув на губу, девушка увидела, что она прокушена. По щеке была размазана кровь, а также она текла по подбородку. Нет. На улицу она сегодня точно не выйдет.

Сняв со своего атлетического тела жалкие остатки одежды, она залезла под горячую воду и попыталась расслабиться под струями душа. Но ничего не выходило. Будто нарочно мозг учтиво подавал ей слова "мёртвой" госпожи, как в своей голове её прозвала Дарья. "20 дней" — повторяла она, как мантру. Даше казалось, что она сойдёт с ума. Не выдержав, Даша закричала и ударила кулаком по каменной плитке. Никогда она ещё не чувствовала такого отчаяния, как сейчас.

— Хорошо, — обратилась девушка к невидимому собеседнику, — расследую я твоё убийство! Довольна!?

* * *

С трудом Дарья дождалась вечера. В голове только и было "20 дней", "20 дней", "20 дней"... Ей казалось, что она свихнулась. Она не могла себя занять ни новым делом, ни чтением обычной литературы, ни даже живописью, которая всегда её успокаивала.

Как только пробила полночь, она села в машину. Почему в полночь? Сердце подсказало. Да и тем более, что подумают люди, когда увидят, что девушка ходит с ножом по кладбищу.

Не прошло и 20 минут, как она снова оказалась на том месте, где началось её путешествие. Старое кладбище.

Едва Дарья вышла из машины, её сердце сжалось в ледяные тиски, как будто невидимые руки сдавили его. «Зачем я сюда пришла?» — пронеслось в голове, как сухой треск сухой ветки под ногами, что ломается под тяжёлой поступью времени. Она не собиралась слушать «мёртвую», это казалось бредом, призраком, который не хочет её отпускать, как утопленник, цепляющийся за ногу. Но выхода не было: безумные сны преследовали её, как тени, грозя унести в бездну, словно океанские волны, затягивающие корабль.

Старые могилы окружали её, как зубы оскаленной пасти, готовой сомкнуться на горле. Пугающий запах смерти проникал в лёгкие, словно дыхание загнанного зверя, что чувствует приближение охотника. Одиночество было как пустой колодец в ночи, без дна и края, в который можно упасть, но никогда не выбраться.

Час Дарья блуждала в темноте, как слепая лошадь в тумане, где каждый шаг — это удар о невидимые преграды. Её путь был извилистым, как лабиринт, в котором нет выхода. Она проклинала себя за глупость, как человек, который не заметил, как оказался в ловушке. Сердце превращалось в холодный камень, как будто замёрзло в вечности.

Наконец она добралась до склепа, который выглядел как чёрная дыра в земле, поглощающая свет. Ноги отказывались идти, как корни деревьев, вросшие в землю и не желающие её отпускать. Заставив себя войти, она оказалась в темноте, как в густом тумане, где каждый шорох — это эхо её собственных шагов. Лунный свет пробивался сквозь мрак, маня её вниз, как светлячок, который зовёт заблудившегося путника.

Спустившись на первый этаж, дверь захлопнулась с оглушительным грохотом, как гром в ясный день. Дарья вскрикнула, её тело обдало волной паники. В поисках зажигалки она наконец включила её, и комната озарилась тусклым светом, как слабый луч солнца, пробивающийся сквозь тучи.

Перед ней стоял гроб, окружённый мрачными цветами, которые выглядели как ловушка, расставленная хищником. Красные розы, паучьи лилии, гвоздики и тюльпаны были словно ядовитые змеи, готовые укусить. Мраморный пол давил на её ноги, как ледяная плита, сковывающая движения. Она подошла к гробу и заглянула внутрь, как в бездну, в которой не было дна. Там никого не было — лишь пустота, холодная и безжизненная, как чёрная дыра. Но это было лишь начало кошмара.

Сзади послышались шаги, как тихие шаги призрака. Она обернулась, но увидела лишь темноту, как густой туман, скрывающий всё. Слишком мало света от зажигалки, чтобы разглядеть, что происходит. «Беги!» — прошептал внутренний голос, как шёпот ветра в ночи. Она побежала, как заяц от волка, её сердце колотилось как барабан, но каждый шаг был как падение в бездну. Добравшись до двери, она дёрнула ручку, но дверь оказалась заперта, как клетка, из которой невозможно выбраться. Глухой звук прозвучал как приговор, как выстрел в тишине.

— Как интересно, — раздался голос, холодный и зловещий, как лёд. На краю гроба сидела рыжеволосая «мертвячка» с глазами, как два холодных огня, которые прожигали её насквозь. Она сорвала красный цветок и с хищной ухмылкой посмотрела на Дарью, как змея, готовая нанести удар.

— Что вы тут делаете?! — её голос дрожал, как лист на ветру, но внутри горел огонь ярости, который не мог погаснуть. Холодный пот стекал по спине, комната стала ещё страшнее, как мрачный лес, где нет выхода. Кровь прилила к вискам, как лава, готовая взорваться.

— Да так, — ответила она ледяным голосом, как сталь, которая режет душу. — Предупредить, что у тебя осталось ровно 19 дней. Ну, вижу, ты и так это знаешь.

Внезапно её пронзил холод, как лезвие ножа, который вонзается в сердце. Душевная и физическая боль обрушились на неё, как волна, которая сбивает с ног. Тяжело стало дышать, как будто воздух превратился в камень.

— А вот и неупокоенные души пожаловали, — раздался голос, как эхо в пустоте. Даша не могла выдавить ни звука от страха и боли, как рыба, выброшенная на берег. Какие души?

— Не волнуйся, моя маленькая Дарья, — усмехнулась «мертвячка», как змея, готовящаяся к нападению. — Они лишь попытаются тебя убить. И на этой прекрасной ноте… до свидания.

Девушка растворилась в темноте, оставив Дарью одну. В тишине раздался леденящий смех, как звук ножа, разрезающего тишину. Она почувствовала, как её охватывает ужас, как волна, накрывающая с головой. Что-то приближалось, что-то голодное, что-то, что не оставит её в покое, как тень, которая никогда не отступает.

Дарья в панике огляделась, словно пытаясь найти своё отражение в зеркале, которое вдруг разбилось. Только что на этом месте сидела другая девушка, но её след исчез, как утренний туман. Вокруг неё начали сгущаться тени, словно дым от невидимого пожара, заполняя пространство зловещим шёпотом. В её голове раздался резкий щелчок, словно кто-то перевёл часы времени на ускоренный режим, и она поняла: нужно действовать — бежать, защищаться, бороться за свою жизнь.

«Бедная девочка», — раздался тихий, но пугающий голос, как шёпот ветра в заброшенном доме.

«Ей самое место среди нас», — вторил ему другой, более грубый и настойчивый голос, как раскат грома в ясный день.

Дарья не могла понять, кому принадлежат эти голоса. Они звучали так, будто шли изнутри неё самой, но при этом были чужими, ледяными, как дыхание самой тьмы. Её разум метался, как птица в клетке, пытаясь найти выход из этого кошмара. Эти голоса были знакомыми, как старый кошмар, который не даёт покоя. Будто она уже видела этих ужасных существ, которые пришли за ней, как тени, скользящие по стенам заброшенного замка.

* * *

Это случилось, когда Дарье было всего пять лет.

Маленькая девочка с чёрными глазами, словно бездонные озёра, и кудрявыми волосами, рассыпанными по бледным щекам, всегда была одновременно и милой, и пугающей. Её отец гордился ей, а мать... Она словно избегала свою дочь, как будто боялась её, как ядовитого цветка. Поэтому Дарья была привязана к отцу, который всегда защищал её, как рыцарь, охраняющий принцессу.

Но родители не могли понять, почему их дочь так часто попадала в неприятности. Будто кто-то нарочно подталкивал её к краю обрыва. Однажды люстра чуть не упала на неё, когда мать оставила её одну. При рождении её оставили на подоконнике, и она чудом выжила, словно её спасла сама судьба. И этот вечер не станет исключением.

Сегодня у отца была важная встреча с коллегами, и его не было дома. Мать, Мария Константиновна, готовила ужин, полностью игнорируя присутствие дочери в их «уютном» доме. Дарья чувствовала себя одинокой, как будто её никто не замечал, как тень в заброшенном парке.

Она сидела в своей комнате и читала книжку. Вроде про какого-то путешественника. Или сказки Пушкина. Её эта история так захватила, что она не заметила, как вокруг неё собрался дым, как при пожаре. Но при этом не чувствовался ни запах гари, ни жуткое тепло огня. Только лёгкий приглушённый свет, как светлячки, танцующие в ночи.

Оторвалась от книжки Дарья только тогда, когда услышала чужой непонятный голос, как шёпот в голове.

«Пойдём с нами», — говорил один голос, мягкий и манящий, как зов сирены.

«Она тебя ждёт», — вторил второй, грубый и настойчивый, как удар молота.

И загадочный дым понёс её куда-то к окну. Даша не могла сопротивляться, как лист, подхваченный ветром. Да даже если бы и попыталась, это плохо кончится.

— Мама! — что есть сил крикнула Даша. — Помоги!

После своего крика о помощи Дарья почувствовала острую боль в руке, будто её кто-то ножом порезал. От этого она закричала ещё сильнее. И вот души почти донесли её до окна, как в комнату буквально вбежала Мария Константиновна, словно вихрь. Дарья ещё никогда не видела, чтобы мать была так напугана и одновременно разгневана. Обычно она не выражала эмоций, а сейчас она была похожа на разгневанную фурию, как вулкан, готовый взорваться. Резким движением она включила свет в комнате ребёнка и крикнула что есть сил.

— Убирайся от моего ребёнка! Не получите вы её!

Испугавшись света, души издали некий предсмертный крик, как раненый зверь, и испарились, будто их и не было, как капли дождя на солнце. А Даша расплакалась, уткнувшись в мамино плечо. Впервые мать её обнимала, успокаивала, гладя по чёрным волосам, как по лепесткам цветка.

По ковру растекалась кровь Дарьи, но сейчас это не самое важное. Её сердце билось, как птица, вырвавшаяся из клетки.

* * *

Даша поняла, что они боятся света. Будто по приказу, зажигалка загорелась ярче, но это не помогло. Выход был только один.

— Сгинь, нечисть! — крикнула Даша и кинула зажигалку в гроб, облагороженный цветами, как в гробницу древнего фараона.

Могила вспыхнула, как по приказу, и мозг Дарьи чуть не разорвался от крика тварей, растворяющихся в ясном пламени, как тени, исчезающие на рассвете. Даша на секунду возрадовалась своей победе, но поняла, что если она ничего не предпримет, то и её может ожидать та же участь.

В ней проснулось второе дыхание, как у феникса, восстающего из пепла. Даже не понимая, как, она за долю секунды оказалась на выходе и всеми силами ударила по двери. Она открылась, как ворота в другой мир, и Даша упала на землю, как листок, сорванный ветром.

Даша была почти в бессознательном состоянии и даже не заметила, что её виски коснулись мужские руки в шёлковых перчатках, как прикосновение ангела. Слегка поглаживая по волосам неугомонного адвоката, мужчина сказал:

— Спите спокойно, liebe Daria.

И как по приказу Даша уснула, словно цветок, склонивший голову под лучами заката.

Ночь. Патриаршие пруды. Одинокая женская фигура, как корабль, затерянный в бескрайнем океане тьмы, бродила по парку, словно искала свой маяк, чтобы не утонуть в бурных водах воспоминаний и тревожных мыслей. Вокруг царила густая темнота, похожая на вязкую смолу, в которую погрузились сожаления и тревоги Дарьи.

Всё началось, когда она покинула прохладный Ленинград, хрупкий, как хрустальный купол, и оказалась в шумной Москве, бурлящей, как котёл страсти и суеты. В редкие спокойные мгновения Дарья думала, что лучше бы не приезжать на похороны отца. Она представляла, как оплакивала бы его в уютной квартире с бокалом красного вина, как тёплый плед, обволакивающий душу, а не бродила бы тенью на кладбище, сжигая мосты между прошлым и настоящим.

Вдруг Дарья поняла, что в парке не одна. Сзади шла та «мертвячка», как вампир: мертвенная, зеленоватая кожа, глаза, как два изумруда, и обнажённая фигура. Дарья удивилась.

— Опять вы, — устало сказала она, не забывая, как та бросила девушку на гибель. — И долго ещё мне помнить это?

— Вижу, вы не рады меня видеть. Ничего страшного. Главное, что вы продвинулись в нужном направлении, — произнесла незнакомка, глядя на Дарью, как в бездонные омуты.

— Какой ещё мессир?! — крикнула Дарья. — И почему вы оставили меня с этими душами?!

— Ещё ничего не поняла, глупая девка? — усмехнулась незнакомка. — У тебя с рождения дар, который даровал тебе сам дьявол.

— Да что ты несёшь?! Какой дьявол?! Какой дар?! — Дарья почувствовала, как её сердце колотится, как барабан в бурю. Её разум был подобен кораблю, который пытался устоять на волнах бушующего океана.

В ответ незнакомка расхохоталась, как будто ей рассказали шутку, от которой кровь стынет в жилах. Дарью охватила ярость.

В руках незнакомки расцвела красная роза — та самая, что была сожжена на кладбище. Она бросила цветок Дарье, и тот, как живая змея, впился в её ладонь, оставив холодный ожог. Воспоминания «мертвячки», как тени прошлого, пронеслись перед глазами Дарьи: ссоры с родителями, потерянный возлюбленный и его смерть, тёмный переулок, где её изнасиловали и убили, и мужчина, который дал ей шанс воскреснуть, но с какой ценой.

— Гелла, — одними губами прошептала Дарья, словно имя было заклинанием. Она едва очнулась от воспоминаний и, словно в трансе, бросила цветок на землю.

— Молодец, девочка, — холодно произнесла Гелла, её голос был ледяным, как зимний ветер. — С утра отправляйся на Патриаршие пруды. Там ты встретишь свою судьбу.

И Дарья проснулась, словно вырванная из плена ночного кошмара. На секунду она подумала, что поход на кладбище был обычным сном, но разодранная щека говорила об обратном. Она была в своей съёмной квартире, в чистой одежде. Раны были аккуратно перебинтованы, словно заботливая рука наложила повязку. Из кухни доносился чудесный аромат жареных сосисок. Чудо? Да, потому что Дарья никогда бы в жизни так не приготовила. Даже если бы она попыталась сделать яичницу, её кухня превратилась бы в поле битвы.

Зайдя на кухню, она заметила Маргариту, которая спокойно накладывала в две тарелки сие лакомство.

-А вот и вы Дарья Максимовна- с добродушной улыбкой сказала Марго- садитесь пожалуйста и расскажите на милость, почему вас нашли нашли на кладбище.

После этой фразы сердце Даши пропустило удар. Похоже придется многое объяснять.

Дарья рухнула на стул и судорожно вцепилась в подлокотники, чувствуя, как сердце бьется в груди, словно пойманная в силки птица. Ее взгляд метался, как у загнанного зверя, в поисках пути к спасению из невидимой клетки, которую она сама же и создала. Стыд и страх сжимали горло, словно удавка, заставляя ее опустить голову, чтобы спрятаться от пронзительного, ледяного взгляда Марго, который словно прожигал ее насквозь.

Марго сидела напротив, скрестив руки на столе, и ее холодная, зловещая усмешка была похожа на лезвие ножа. Дарья чувствовала себя рыбой, выброшенной на берег: каждый вдох был мучительным, словно последний глоток воздуха. «Выжить» — вот единственная цель, но она балансировала на тонкой грани между правдой и ложью, словно на скользком льду, готовом обрушиться в любой момент.

Мысли метались, как птицы в клетке, сплетаясь в хаотичный клубок оправданий. Но нити рвались одна за другой, оставляя лишь обрывки. Вместо того чтобы придумать что-то умное, она, запинаясь, выдавила первое, что пришло в голову:

— С чего вы взяли, что меня не было дома?

Марго ответила спокойно, но в ее голосе зазвучала сталь:

— Ну так... Полвечера тебе звонила, но ты не отвечала. Ближе к утру я пришла. А ты лежишь на пороге, вся в грязи и крови, бормочешь какой-то бред. Сначала я подумала, что ты пьяна... — Ее голос становился все холоднее, а глаза — острее.

Дарья почувствовала, как внутри все сжалось, будто кто-то плеснул кипяток ей в лицо. Она не могла дышать, слова застряли в горле. Собрав последние силы, она выдавила:

— Не надо продолжать. Простите. Такого больше не повторится.

— Да ну? — Марго прищурилась, и в ее глазах мелькнула тень сомнения. — А может, это ты должна извиняться? Скажи, где ты была?

Внутри все сжалось в тугой узел. Она пыталась придумать ответ, но слова застревали в горле, как ком грязи. Почему-то всплыли слова подруги из Ленинграда: «Главное, чтобы никто не умер». Но сейчас они казались пустой отговоркой, как старый, порванный плащ.

— Я была... на кладбище, — выдавила она, пытаясь звучать уверенно, хотя голос предательски дрожал.

Марго приподняла бровь, и ее взгляд стал еще более подозрительным.

— На кладбище? Зачем?

— Могилу отца проведать, — сказала она первое, что пришло в голову, надеясь, что это хоть как-то успокоит Марго.

Вдруг этот кошмар был прерван резким треском телефона. Звонили в девять утра — кто мог ей звонить в такое время? На лице Марго отразилось такое же замешательство. Дарья встала, чувствуя, как ноги подкашиваются, и подошла к телефону, не отводя взгляда от Марго. Внутри все похолодело. «Если там будет эта Гелла, я ее убью», — пронеслось в голове. Это имя было как яд.

— Привет, — раздался знакомый, но неузнаваемый голос, словно из глубины ада.

Дарья застыла. Внутри все скрутило от ужаса. Она медленно поднесла трубку к уху, и ее голос прозвучал тихо, но напряженно:

— Кто это?

В ответ раздался лишь шепот, от которого по спине пробежали мурашки:

— Ты знаешь.

Она узнала этот голос, который ненавидела больше всего на свете. Этот голос — как эхо прошлого, от которого невозможно скрыться. Когда-то, еще в университете, они были подругами. Но сейчас это слово казалось насмешкой. Она скорее предпочла бы умереть, чем снова увидеть эту женщину.

— Завтра в семь вечера на Патриарших прудах, — продолжила собеседница. — И не опаздывай. Ты же знаешь, я не люблю ждать.

Не дав Дарье и слова сказать, она резко повесила трубку. Телефон выпал из рук, и Дарья почувствовала, как мир вокруг нее рушится.

— Вот же сука! — громко крикнула Дарья, чем изрядно напугала Марго.

Пять часов вечера. Солнце медленно тонуло в свинцовых водах Москвы-Реки, окрашивая город в багряные оттенки заката. Отец Дарьи мечтал о цветущих садах, но она видела в весне лишь таяние снега, сменяющееся серым небом.

Вчера утром ей позвонила незнакомка, и этот звонок, как ядовитый плющ, проник в её мысли. С тех пор, как она оказалась в этом городе, проблемы преследовали её, словно тени, нависшие над тёмным лесом.

— Was für ein unglaubliches Treffen, liebe Daria, — раздался знакомый голос сзади. Дарья обернулась и увидела иностранца, который, словно путеводная звезда, дал ей контакты Маргариты.

— И вам не хворать, уважаемый, — ответила она с лёгкой улыбкой, пытаясь зажечь сигарету, но сигарета дрожала в её руках, как лист на ветру.

— Вы хоть русский знаете? Или только на немецком? — спросила она с насмешкой, стараясь скрыть волнение, которое билось в её груди, как пойманная птица.

Иностранец промолчал, но его глаза, казалось, были глубокими омутами, в которых отражались её мысли. Он поднёс зажигалку к её губам, и пламя вспыхнуло, осветив его лицо, словно маяк в ночи. В этот момент ветер стих, а воздух стал теплее, как будто сама природа решила дать им минуту покоя. Напряжение исчезло, и в её груди разлилось странное, волнующее чувство, похожее на первые капли дождя после долгой засухи.

— Судя по вашему лицу, впереди встреча не с самым приятным человеком, — сказал он мягко, отстраняя зажигалку. Его голос был глубоким и бархатным, как шёлк, который приятно касаться.

— Отчасти вы правы, — ответила она, усмехаясь, но её сердце забилось быстрее, как будто кто-то невидимый начал играть на нём мелодию. Этот незнакомец был как загадочный пазл, который ей не терпелось собрать.

— Хотите, я составлю вам компанию? — неожиданно предложил он, глядя ей в глаза с такой искренностью, что она почувствовала, как её сердце замерло, а затем забилось с новой силой, как будто кто-то включил его на полную мощность.

— Что привело вас сюда в этот час, Дарья? — спросил он, слегка наклонив голову и прищурив глаза, словно пытался проникнуть в её мысли, как ключ в замок.

— Любопытство и желание разобраться в происходящем, — ответила она, выпуская дым тонкой струйкой, словно змея, выползающая из-под камня. Её голос звучал твёрдо, но в глубине души она чувствовала, что это не просто слова, а крик её души, стремящейся к свету.

— Я здесь, чтобы помочь, — сказал он с загадочной улыбкой, которая заставила её задуматься. — Не хотел бы я упустить возможность провести время с такой загадочной и красивой девушкой, как вы, — его слова звучали как тихая мелодия, которая постепенно заполняла её сердце.

Дарья невольно улыбнулась, чувствуя, как внутри неё разливается тепло, словно весеннее солнце, пробивающееся сквозь тучи. Его слова звучали как музыка, и она не могла не поддаться их чарам, как цветок, тянущийся к солнцу.

— Помочь? — переспросила она, приподняв бровь, словно пытаясь понять, что скрывается за его словами. Она знала, что за этой загадочной улыбкой скрывается что-то большее, чем просто желание быть рядом.

— Никакой цены, — ответил он. — Просто хочу быть рядом, как маяк в шторм.

В этот момент между ними повисло молчание, словно они пытались прочитать мысли друг друга, как книгу, страницы которой ещё не раскрыты. Их глаза встретились, и в этот момент мир вокруг них словно остановился, как часы, остановившиеся в момент счастья. Ветер стих, а город замер, словно боясь нарушить этот момент.

— Знаете, — сказал он вдруг, нарушая тишину, как первая капля дождя после долгой засухи, — этот город может быть холодным и неприветливым, но в его сердце всегда есть место для любви и тепла, как огонь в печи, который согревает даже в самые холодные ночи.

— Да, — ответила Дарья, чувствуя, как её глаза наполняются слезами, как будто она увидела что-то прекрасное и давно забытое. — Я тоже верю в это.

Они улыбнулись друг другу, но в их взглядах читалась скрытая глубина, которую они ещё не готовы были раскрыть, как тайные ходы в старинном замке.

— Давайте прогуляемся по набережной, — предложил он мягко, беря её за руку, словно приглашая в путешествие по неизведанным дорогам. — Я хочу показать вам что-то особенное, как старый друг, открывающий тайный сад.

Они пошли по набережной, держась за руки, словно две нити, которые сплетаются в одно целое. Вечерний ветер играл с их волосами, как с лепестками роз, а закат окрашивал всё вокруг в нежные розовые и золотые оттенки, словно художник, рисующий закат на холсте.

— Спасибо за этот вечер, — сказала она, когда они остановились у парапета, глядя на реку, которая, как зеркало, отражала закат. Её голос звучал тихо, но искренне, как шёпот ветра в листве.

— Для меня он тоже стал особенным, — ответил он, обнимая её за плечи, и его прикосновение было тёплым и успокаивающим, как плед в холодный вечер. — И я надеюсь, что таких вечеров будет больше, как звёзды, освещающие ночное небо.

— Вы так намекаете сходить с вами куда-то? — усмехнулась Дарья, пытаясь скрыть своё смущение, как прячут сокровище. — Ну а что? Не только же мне по кладбищам шляться. Надо и личную жизнь наладить тоже, как строить новый дом.

— Конечно, — ответил он с лёгкой улыбкой, которая светилась, как утреннее солнце. — Как вы смотрите на то, чтобы сходить с вами в театр, как на первое свидание?

— А вас, кстати, как зовут? — спросила она, чувствуя, как её сердце начинает биться быстрее, как птица, готовящаяся к полёту. — А то собралась на свидание с человеком, даже не зная его имени, как ходить по мосту, не зная, куда он ведёт.

— Ах, простите за моё невежество, дорогая Дарья, — сказал он, наклоняясь к её уху и шепча с лёгкой хрипотцой, как шёпот ветра в тихом лесу. — Воланд.

После он сладко шепнул ей на ухо ещё одну вещь, и из-за этой простой фразы Дарья покраснела, как осенний лист, опавший на землю.

— Завтра в 9 вечера. Около театра "Варьете".

И после этих слов иностранец растворился в воздухе, словно туман, оставив смущённую Дарью одну на едине со своими мыслями, которые кружились в её голове, как птицы в небе.

Не успела Дарья опомниться, как сзади неё появилась изящная фигура в богатом платье, словно призрак из прошлого. С длинными чёрными волосами играл ветер, а глаза так и светились хищным янтарным блеском, как у кошки, вышедшей на охоту. Всё говорило о её богатстве и роскоши, как о королевском дворце, сверкающем в лучах солнца.

— Ну, здравствуй, заюш, — с наигранной нежностью поздоровалась её бывшая одноклассница, словно змея, выползающая из укрытия.

Мария снова стояла перед Дарьей, и её высокомерие ощущалось в каждом жесте и взгляде. Она буквально источала надменность, словно считала всех вокруг недостойными своего внимания.

Её голос, когда она заговорила, сначала прозвучал сладко, но быстро перешёл в снисходительный тон. Каждое слово, казалось, было пропитано насмешкой и ядом. Мария явно наслаждалась тем, как её слова ранят других.

Жесты Марии были нарочито грациозными, но в них сквозила холодность. Она не просто общалась — она демонстрировала своё превосходство. Мария словно была королевой, окружённой свитой, а все остальные были лишь фоном для её красоты и «ума».

— Ой, привет, моя зайка! Как мы давно не виделись! Ты стала успешным адвокатом, я вижу. Я всегда в тебя верила, — сказала Мария с заискивающей улыбкой, но в голосе её слышалась скрытая ирония. Она обняла Дарью, но объятия её были скорее формальными, чем тёплыми.

— Так что тебе надо? — резко спросила Дарья, устав от этой наигранной любезности.

— Ой, ну тут такое дело, душка. Ты ведь такой успешный адвокат, выигрываешь каждое дело! А я, твоя лучшая подружка, — успешная актриса, недавно вышедшая замуж за богатого старика. И ты должна мне помочь, ведь я такая несчастная! — проговорила Мария, растягивая слова и делая вид, что ей трудно давалось признание своей «беды». Её улыбка стала ещё слаще, но глаза оставались холодными.

— Хорошо. И какова же цена твоих страданий? — спросила Дарья, с трудом скрывая раздражение.

— В смысле «цена»? Мы же лучшие подружки, зай! — Мария наигранно удивилась, словно сама идея вопроса была нелепа. Она вздёрнула бровь, как бы говоря: «Неужели ты могла подумать, что я буду просить что-то, кроме твоей бескорыстной помощи?»

-Я за бесплатно работать не со....

Мария продолжала, не давая Дарье возможности вставить слово:

— Ну же, давай вспомним старые добрые времена! Неужели ты такая скучная и расчётливая стала? Мы же «лучшие подруги» когда-то были, правда? Ой, как это всё мило и трогательно!

Её голос сочился сарказмом, а жесты стали ещё более нарочитыми. Она сделала вид, что пытается вспомнить что-то приятное, но её глаза оставались холодными и расчётливыми.

— Давай же, порадуй меня, сделай всё, как я хочу. Ну же, я тебя так «поддерживала» в универе, а ты теперь такая неблагодарная! — сказала она, пытаясь изобразить наигранную обиду, но в то же время не скрывая своего желания использовать Дарью.

Мария приблизилась к Дарье, словно хотела поделиться секретом, но её близость скорее давила, чем создавала ощущение близости.

— Ну же, не ломайся! Я всегда была уверена, что ты можешь всё, если захочешь. Ну, покажи, на что способна! — сказала она с ухмылкой, обнажая зубы в подобии улыбки.

Каждое её слово, каждый жест были пропитаны желанием доминировать и показать своё превосходство. Мария не просто говорила — она атаковала, используя свои слова как оружие.

-Так все! С меня хватит этого чертового фарса! То, что было между нами ты называешь дружбой!? Да даже сейчас ты делаешь всё, что бы в выгоде осталась только ты!

— Как тебе удобно, не так ли? — продолжала Дарья, её голос дрожал от гнева. — Ты всегда была такой: используешь людей, а потом выбрасываешь их, как ненужную вещь. Я думала, что мы прошли через это, но, видимо, ошиблась.

Мария усмехнулась, её лицо сохраняло высокомерное выражение.

— Ты слишком много думаешь, дорогая. Я просто стараюсь быть честной. В конце концов, мы все здесь для того, чтобы добиваться своих целей, не так ли? Или ты предпочитаешь жить в иллюзиях о дружбе и верности?

— Честной? Ты называешь это честностью? — Дарья не могла сдержать сарказма. — Ты всегда за спиной шептала гадости, строила интриги. Ты даже не представляешь, сколько раз ты пыталась меня подставить.

Мария приподняла бровь, изображая удивление.

— Подставить? О, ты, наверное, имеешь в виду те случаи, когда я просто пыталась быть лучше тебя? Или ты забыла, как ты сама однажды подставила меня ради повышения?

— Это было совсем другое! — воскликнула Дарья, чувствуя, как её терпение иссякает. — Ты всегда была завистливой и мелочной. Ты не можешь просто признать, что у меня получилось добиться успеха, и это вызывает у тебя ревность.

Мария рассмеялась, её смех был холодным и презрительным.

— Ревность? Ты действительно думаешь, что это ревность? Или, может быть, ты просто боишься, что я могу быть лучше тебя? Что я могу добиться большего, чем ты?

— Лучше меня? — Дарья едва сдерживала себя. — Ты? Да ты даже не знаешь, что такое настоящая борьба. Ты просто используешь людей и обстоятельства, чтобы добиться своих целей.

— Ну да, конечно, — Мария закатила глаза. — Ты всегда предпочитаешь думать о себе как о героине, которая сражается за справедливость. Но на самом деле ты просто боишься признать, что ты не идеальна.

— Не идеальна? — Дарья повысила голос. — Ты даже не представляешь, через что мне пришлось пройти, чтобы добиться того, что у меня есть! Ты не знаешь, сколько раз я падала и поднималась, сколько раз я сомневалась в себе.

— О, да, конечно, — Мария саркастически кивнула. — Ты всегда так говоришь. Ты всегда рассказываешь о своих «трудностях», чтобы вызвать жалость. Но на самом деле ты просто используешь это, чтобы привлечь к себе внимание.

— Внимание? — Дарья почувствовала, как её охватывает ярость. — Ты думаешь, мне нужно твоё внимание? Ты думаешь, я нуждаюсь в том, чтобы ты меня жалела? Ты ошибаешься, Мария. Я не нуждаюсь ни в твоей жалости, ни в твоей дружбе. Я просто хочу, чтобы ты наконец-то оставила меня в покое.

Мария замолчала, её лицо стало серьёзным. Она посмотрела на Дарью долгим взглядом, словно пытаясь что-то понять.

— Ладно, — наконец сказала она, её голос стал холодным и отстранённым. — Как хочешь. Но помни, что в этой игре мы обе играем. И я всегда буду на шаг впереди.

— На шаг впереди? — Дарья усмехнулась. — Ты можешь быть на шаг впереди, но это не значит, что ты выиграешь. В конце концов, у меня есть всё, что мне нужно, а у тебя? Только твоя пустая самоуверенность и способность манипулировать людьми.

Мария ничего не ответила, она просто развернулась и ушла, оставив Дарью стоять в тишине. Но даже после её ухода Дарья чувствовала, как её сердце всё ещё колотится от гнева и разочарования.

Этот вечер Дарья провела в компании Маргариты, окружённая теплом дружеского общения и лёгким ароматом вина. Они смеялись, делились воспоминаниями и строили планы на будущее, но в глубине души Дарья чувствовала, что что-то ускользает. Она пыталась утопить свои сомнения и страхи, но они оставались, как тени на стенах.

На следующее утро они очнулись в одной постели, окружённые запахом перегара и смутными воспоминаниями о безумной ночи. Даша с трудом открыла глаза, её голова раскалывалась, а ноги дрожали. Она потянулась к телефону, надеясь, что это поможет ей прояснить мысли.

— Дарья Максимовна, надеюсь, вы помните, что мы договаривались о встрече сегодня? — раздался мягкий, но настойчивый голос неизвестного мужчины.

Даша нахмурилась, пытаясь вспомнить, кто это.

— Доброе утро, — ответила она, стараясь придать своему голосу уверенность, хотя он всё ещё дрожал. — Да, помню... Но после вчерашнего вечера... Я чувствую себя... Не совсем готовой.

— Понимаю. Однако я всё равно жду вас в назначенное время, — его голос стал ещё мягче, но в нём промелькнула твёрдость. — Возможно, сегодняшняя встреча поможет вам найти ответы на ваши вопросы.

Сердце Даши забилось быстрее. Её мысли путались, но она знала, что не может просто так отказаться.

— Звучит... Заманчиво, — она пыталась звучать уверенно, хотя внутри неё бушевала буря. — Спасибо за ваше терпение. Я постараюсь прийти вовремя.

— Буду рад нашей встрече, — произнёс он с теплотой. — До встречи, Дарья Максимовна.

Она положила трубку и посмотрела на Маргариту, которая лениво потянулась и улыбнулась.

— Кто этот настойчивый? И почему он так уверен, что ты приедешь? — спросила она, зевая и потирая глаза.

— Тот самый иностранец, который пригласил меня на свидание, — ответила Даша, потирая виски. — Похоже, он не собирается сдаваться... Или, возможно, у него есть свои планы.

— Ну что ж, удачи тебе, подруга, — Маргарита подмигнула. — Надеюсь, сегодня ты не только удивишь его своей красотой, но и покажешь, что ты — сильная и уверенная в себе женщина.

— Обязательно удивлю, — твёрдо сказала Даша, чувствуя, как её охватывает азарт. — Сегодня будет новый день, новые впечатления и, возможно, что-то большее.

Она никогда не трезвела так быстро. Звонок незнакомца стал для неё не просто напоминанием о встрече, но и вызовом, который она не могла проигнорировать. На кону стояло нечто большее, чем просто впечатление — это была её возможность доказать себе и ему, что она способна на многое.

Зайдя в ванную, она взглянула в зеркало. За несколько часов ей нужно было превратить «пьянчугу» в обычную Дарью — гордую, сильную, уверенную в себе. Внутри неё бушевала буря эмоций: страх, волнение, желание доказать свою значимость. Но она знала, что справится.

— Я могу это сделать, — прошептала она, глядя на своё отражение. — Я должна.

Она включила душ, позволяя горячей воде смыть не только следы алкоголя, но и остатки прошлых сомнений. Вода успокаивала её, наполняя тело теплом и силой. Даша знала, что сегодня она должна быть на высоте. Этот день мог стать началом чего-то важного, но для этого ей нужно забыть о прошлом и сосредоточиться на настоящем.

Выйдя из душа, она быстро оделась, стараясь не смотреть на своё отражение. Её сердце билось как бешеное, но она чувствовала, как её дыхание становится глубже, а мысли яснее. Она взяла сумку и вышла из квартиры, направляясь к месту встречи.

Её шаги были твёрдыми, а в голове звучали слова незнакомца: «Возможно, сегодняшняя встреча поможет вам найти ответы». Она не знала, что именно он имел в виду, но чувствовала, что этот день может изменить её жизнь.

Подойдя к нужному месту, Дарья увидела его — высокого, элегантного мужчину с глазами, полными тепла и понимания. Он стоял, опершись на перила, и смотрел на город. Когда он увидел её, его губы тронула лёгкая улыбка.

— Дарья Максимовна, — произнёс он, подходя ближе. — Вы выглядите потрясающе.

— Спасибо, — ответила она, стараясь сохранить спокойствие. — Вы тоже.

Их разговор завязался легко, словно они знали друг друга давно. Он рассказывал о городе, о его тайнах и красоте, а она слушала, впитывая каждое его слово. С каждой минутой страх уходил, уступая место теплому чувству.

— Этот город каждый раз раскрывает передо мной свои загадки, — сказал он. — А вам он кажется таким же необычным?

— Безусловно, — улыбнулась она. — Я чувствую, что каждый его уголок хранит свои истории. А вы, кажется, знаете их все?

— Не все, но многие, — ответил он с теплотой. — И я хочу поделиться ими с вами.

— С удовольствием! — ответила она, чувствуя, как её сердце начинает биться быстрее. — Я обожаю узнавать новое.

Он предложил ей посетить одно особенное место, которое знал только он. Они шли по улочкам, окутанным вечерней прохладой и светом фонарей. Он рассказывал ей истории о каждом уголке, о том, как видит этот город и что он значит для него. Его слова звучали как мелодия, наполняя её душу теплом и спокойствием.

— Знаете, этот город научил меня ценить мгновения, — сказал он, останавливаясь, чтобы посмотреть на неё. — И я хочу, чтобы вы тоже это почувствовали.

— Я уже чувствую, — ответила она с лёгкой улыбкой. — Спасибо вам за это.

Он взял её за руку, и в этот момент мир вокруг них словно остановился. Их взгляды встретились, и в этот момент они поняли, что этот день был началом чего-то особенного.

— Дарья Максимовна, этот вечер изменил меня, — сказал он тихо, но искренне. — И я надеюсь, что он изменил и вас.

— Возможно, — ответила она, чувствуя, как её сердце наполняется теплом. — Но главное, что он дал нам шанс.

Они стояли, держась за руки, и смотрели на город, который теперь казался им не просто местом, а чем-то гораздо большим.

Не прошло и получаса, как они зашли в театр "Варьете". Он был прекрасен.

Дарья испытала некую ностальгию. Её мама тут работает, так что Дарья очень часто тут бывала. И тут перед Дарьей появился знакомый силуэт. Она узнала изящный облик Машки.

Дарья почувствовала, как её сердце сжалось от неожиданности. Она знала, что это не случайность. Машка всегда появлялась в самые неподходящие моменты, словно тень из прошлого. В принципе, как и в студенческие будни.

— Привет, Дарья, — произнесла Мария, подходя ближе. Её голос звучал холодно и отстранённо, но в глазах читалась злоба. — Не думала, что увижу тебя здесь.

— Ты... — начала Дарья, но её голос дрогнул. Она не знала, как реагировать.

— А ты, как всегда, в центре внимания, — продолжала Машка, глядя на незнакомца, который стоял рядом с Дарьей. — И кто этот счастливчик?

— Это... — начала Дарья, но не успела договорить.

— О, я вижу, — перебила её Машка с ухмылкой. — Очередной красавчик, который не знает, что ты за человек. Но он скоро поймёт.

Дарья почувствовала, как её кровь закипает. Она не могла позволить Машке испортить этот вечер.

— Машка, что ты здесь делаешь? — спросила она, стараясь сохранять спокойствие. — Мы давно решили, что не будем общаться.

— Решили? — Машка усмехнулась. — Да, конечно. Ты просто убежала, оставив меня разбираться с последствиями.

— С какими последствиями? — переспросила Дарья, чувствуя, как её терпение иссякает. — Ты сама всё это начала.

— Я? — Машка повысила голос. — Ты думаешь, я хотела, чтобы всё так вышло? Ты предала нас, Дарья. Предала нашу дружбу, нашу команду.

— Я никого не предавала, — ответила Дарья, стараясь не сорваться. — Ты сама всё разрушила своими действиями.

— Действиями? — Мария рассмеялась. — Да, конечно. Ты просто решила, что тебе всё можно, что ты выше всех. Но теперь ты видишь, к чему это привело.

Дарья почувствовала, как её руки сжимаются в кулаки. Она не могла поверить, что Машка всё ещё пытается обвинить её.

— Мы закончили этот разговор, — сказала она твёрдо. — Я не собираюсь больше слушать твои лживые обвинения.

— Ты всегда была такой гордой, Дарья, — продолжала Машка, не обращая внимания на её слова. — Но теперь ты видишь, что это не помогло тебе. Ты одна, без друзей, без поддержки.

Дарья почувствовала, как её глаза наполняются слезами. Она не могла сдержать их, но не собиралась показывать свою слабость перед Машкой.

— Ты ошибаешься, — сказала она, стараясь говорить спокойно. — У меня есть друзья, у меня есть поддержка. И я справлюсь без тебя.

— Конечно, — Машка усмехнулась. — Ты всегда была сильной. Но даже сильные люди могут сломаться.

Дарья не могла больше слушать её. Она развернулась и пошла к Воланду, который всё это время молча наблюдал за их разговором.

— Извините, — сказала она, пытаясь скрыть дрожь в голосе. — Мне нужно было отойти.

— Всё в порядке, — ответил он, улыбнувшись. — Я понимаю.

Они продолжили прогулку по театру, но Дарья чувствовала, как её мысли возвращаются к разговору с Машкой. Она знала, что должна забыть о прошлом и сосредоточиться на настоящем, но это было нелегко.

— Что случилось? — спросил профессор, заметив, что она погрузилась в свои мысли.

— Ничего, — ответила Дарья, стараясь не показывать своих эмоций. — Просто старые воспоминания.

— Понимаю, — он кивнул. — Иногда прошлое может преследовать нас. Но важно помнить, что мы можем выбирать, как его воспринимать.

Дарья посмотрела на него с удивлением. Его слова звучали так мудро и искренне, что она не могла не задуматься. Может быть, этот вечер действительно изменит её жизнь.

— Спасибо, — сказала она тихо. — Вы правы.

— Всегда рад помочь, — ответил он с улыбкой. — А теперь давайте продолжим нашу прогулку. Я хочу показать вам ещё одно особенное место.

— А вы тут уже были? — спросила Дарья с неподдельным интересом.

— Ох и не раз. Поверьте мне, — усмехнулся Воланд и потянул Дарью в неизвестную ей сторону.