For Love of Experimental Magic (Из Любви к Экспериментальной Магии) (гет)

Примечания:

Подкинуть донатиков за перевод, а также поглядеть на артики можно на Бусти (ссылка в профиле)

Несмотря на то, что Гарри держал нож у своей груди, намереваясь вогнать его в собственное сердце, на самом деле к суициду он не склонялся.

Просто после того, как последняя из его жён ушла из жизни несколько десятилетий назад, не осталось никого, кто мог бы его убедить, что некоторые магические эксперименты лучше вообще не проводить. К тому же, ему было очень, очень скучно. Такое случается в промежутке между шестью и семью сотнями лет жизни.

Этот темпоральный ритуал должен был либо увенчаться успехом, вернув его разум и душу в его детское тело, либо провалиться и просто его убить. Существовал также и третий вариант, что теория мультивселенной ошибочна, и в этом случае вселенная окажется им очень раздражена и, возможно, сотрёт его из бытия.

Но он не стал бы самым могущественным волшебником из когда-либо живущих, будучи слабаком! Нож вонзился меж рёбер в сердце, запитывая сложный ритуал. Так Гарри Блэк, Дитя Пророчества, Спаситель и Разрушитель мира, с криком был отправлен назад во времени.

* * *

Гарри Поттер помахал рукой своей семье, когда Хогвартс-экспресс отъехал от станции. Поттеры здесь оказались самой большой семьей (Уизли, как обычно, опоздали). У них насчитывалось пятеро детей, не считая самого Гарри.

И тот в какой-то степени был тому причиной.

Древняя душа Гарри Блэка влетела в ещё не родившуюся душу Гарри Поттера 16 июля 1980 года, из-за стресса мгновенно спровоцировав преждевременные роды. Такое в планы у него точно не входило, но, учитывая, что ему раньше не приходилось рассчитывать темпоральную траекторию непроверенного ритуала, результат вышел неплохим.

А учитывая, что Гарри Блэк родился 31 июля 2000 года, теория мультивселенной всё же подтвердилась.

Раннее рождение означало, что пророчество его не затрагивало, а это означало никакого визита от Волдеморта на Хэллоуин, а значит, его родители выживут, а это, в свою очередь, означало, что те в конце концов обязательно заметят, что для малыша их сын необычайно внимателен и сосредоточен.

Гарри обошёл эту проблему, отвлекая их. Наложенные на их брачное ложе незаметные чары привели к тому, что отец и мать постоянно испытывали друг к другу влечение, а также забывали о контрацепции.

Теперь они просто радовались, что их первенец был таким ответственным и воспитанным и не доставлял им проблем, вместо этого помогая заботиться о братьях и сёстрах. Он не раз испытывал искушение признаться, что является путешественником во времени, но его всегда останавливала мысль о том, что он разобьёт сердца родителей правдой об их так и не родившемся «маленьком мальчике».

Вы бы решили, что его древняя, циничная сущность даже не стала бы колебаться с признанием, но он уже не был тем прежним Гарри Блэком. Тело принадлежало местному Гарри Поттеру, а душа, уже занимавшая эту оболочку, была чистой, незапятнанной и очень молодой. Потеря родителей стала для Гарри Блэка старой и хорошо зажившей раной, а вот младенец Гарри Поттер только что провёл девять месяцев в утробе матери и, не задумываясь, пытался вернуть себе материнское тепло.

Как выяснилось, новорождённые не отличаются крепкой эмоциональной силой, а добавьте к этому более шести сотен лет жизненного опыта, и всё в один миг становится совсем невесело. Точно так же, как невесело было находиться под Круциатусом.

Джеймс и Лили Поттер сходили с ума, когда их новорождённый сын первые несколько дней метался между плачем, как будто его пытали, и почти полной кататонией. К счастью, Гарри Блэк вышел за пределы ограничений плоти и в итоге собрал достаточно воли и концентрации, чтобы с помощью Окклюменции прийти к какому-то подобию разумности, но к тому времени он уже безвозвратно привязался к своим родителям эмоционально.

Впрочем, возражений против этого у него особых и не возникло. Вышел эдакий новый и интересный опыт — обзавестись родителями, братьями и сёстрами (и он не чувствовал себя особо виноватым в том, что отчасти помог в их создании), а новые впечатления уже давно были для него в дефиците.

Даже если становление ребёнком его иногда немного расстраивало. Для человека, возрастом более шести веков, подождать семнадцать лет, прежде чем его снова начнут считать взрослым, казалось сущим пустяком.

Его размышления прервала отъезжающая дверь купе.

— Привет, можно мне здесь сесть? — спросила буйногривая девочка.

Дикция у неё была чёткой и ясной, и нормальный одиннадцатилетний ребёнок ни за что бы не уловил в её голосе тревожных ноток, но Гарри нормальным уж точно не назовёшь. Девчонка казалась ему смутно знакомой, как и почти всё остальное в этой новой жизни, также казавшееся ему смутно знакомым. Превратности путешествий во времени.

— Конечно, — он пригласил её и достал свою фальшивую палочку (на самом деле просто трансфигурированную, а его настоящая палочка будет использоваться лишь в качестве доказательства того, что он точно не произносил это заклинание, господин аврор, сэр). — Давай помогу с багажом.

— Вингардиум Левиоса, — он едва не забыл произнести заклинание вслух, и чемодан аккуратно полетел к багажному отделению.

— Ты тоже учился наперёд! — выдохнула девушка от восторга. — Я попробовала несколько заклинаний из учебников. И все у меня, само собой, получились.

«Само собой — сказала она».

  Гарри развеселился. Не будь он путешественником во времени, то воспринял бы её заявление как проявление высокомерия, но этот быстрый лепет — лишь отчаянная попытка произвести хорошее впечатление человеком, который не имел почти ни малейшего представления о том, как общаться со своими сверстниками.

Похоже, она ошибочно полагала, что дети волшебников по своей природе будут усердно учиться и стремиться овладеть своим даром. Какое же разочарование её ожидало.

— Я Гарри Поттер, приятно познакомиться, — представился он, протягивая руку.

Она покраснела от смущения из-за своей непреднамеренной грубости и снова поспешила с ответом, словно боясь, что кто-то её прервёт:

— Я Гермиона. Гермиона Грейнджер.

Это имя наконец-то пробудило в его памяти воспоминания о девушке из его прошлой жизни. Расплющенная троллем. Неудивительно, что он так долго не мог её вспомнить.

— Приятно познакомиться, — учтиво выговорил он, решив усугубить её смущение поцелуем вместо пожатия.

Это сработало, и она на какое-то время смутилась. Он отчётливо помнил, что в тот первый раз она вызывала у него раздражение, но сейчас уже было трудно понять, почему. С другой стороны, в тот первый раз он был маленьким колючим засранцем, не так ли?

— Итак, полагаю, в магическом мире ты новенькая? — спросил Гарри.

— Я маглорождённая, если ты об этом, — с любопытством ответила Гермиона. — Как ты узнал?

Должно быть, она ещё не сталкивалась с другими чистокровными более уебанского поведения. В противном случае сразу бы начала защищаться.

— Если бы ты выросла в магическом мире, то поцелуй руки не удивил бы тебя так сильно, — сухо ответил он. — Как ты могла заметить, в магическом мире культура немного другая.

— Не такая уж она и другая, — возразила Гермиона.

— Другая, — опроверг он. — Не позволяй тому же языку и схожему акценту обмануть себя — различные магические анклавы, скрывающиеся внутри нормального мира, по факту являются совершенно другими нациями. У них есть свои собственные правительства и свои собственные культуры. Лучшим примером будет считаться такая страна как Люксембург, которая могла стать частью Германии или Франции, но не стала — разве что она меньше магических.

— Полагаю, в этом есть смысл, — согласилась Гермиона, подумав полминуты. — А почему ты продолжаешь называть его нормальный мир? Я думала, волшебники называют немагов маглами?

— Потому что «магл» — это оскорбление, появившееся несколько веков назад. В целом оно означает «немытый идиот». И если я захочу кого-то оскорбить, то предпочту сделать это намеренно, — Гарри забавно фыркнул, глядя на её обиженное лицо. — Видишь ли, до недавнего времени разница в уровне жизни и общего образования между волшебниками и обычными людьми была огромной, поэтому волшебники привыкли чувствовать своё превосходство. А если что-то сохраняется в мире достаточно долго, то просто становится обычным явлением. По большому счёту никто уже не помнит, что это вообще считается оскорблением, так что не стоит слишком сильно на них обижаться.

— Тогда откуда ты знаешь, что это оскорбление? — спросила она.

— Я знаю всё, — заявил он непринуждённо.

Гермиона уставилась на него в ответ на это нелепое утверждение.

— Ты не можешь знать всё!

— А ты проверь меня.

* * *

Гермиона в тревоге сидела за гриффиндорским столом, ожидая, когда Гарри пройдёт распределение. Она надеялась, что его тоже определят в Гриффиндор.

Она не была уверена, что они уже подружились, но всю дорогу в поезде провели, разговаривая, и ей это понравилось. Гарри был очень умным, вежливым и представлял собой всё то, что она надеялась отыскать в мире волшебников.

И, несмотря на все её старания опровергнуть его утверждение о том, что он знает всё, Гарри действительно всё знал. На вопросы о магии, учебной программе Хогвартса, истории, профессорах, экзаменах, факультативах старших курсов он отвечал слишком уверенно и подробно, чтобы такое можно было счесть за выдумку.

Когда у неё закончились вопросы о школе, она перешла к темам остального магического мира. Его культуре, правительстве, экономике и так далее. И снова казалось, что он знает всё, хотя некоторые его ответы были совсем не такими, как она ожидала. Больше всего ей это напоминало отца, когда тот жаловался на правительство.

Не желая сдаваться, она начала задавать вопросы по математике, естественным наукам, географии, биологии и так далее — темы, в которых, как она знала, сама опережает свою возрастную группу, но он и тут не дал поставить себя в тупик.

Только когда Гермиона начала расспрашивать его о сюжетах некоторых прочитанных ею художественных книг, она в конце концов нашла одну, которую он не смог описать вкратце, что он впоследствии назвал жульничеством. По его словам, «Гордость и предубеждение» являлась «скучным, перехваленным куском литературного мусора». Она серьёзно обиделась из-за очернения столь известной классики, тем более что он сам её даже не читал.

Но не настолько, чтобы перестать с ним общаться, потому что это было бы просто смешно, учитывая их совершенно противоположные мнения о рекреационной литературе, но всё же! Гермиона хотела хотя бы чуточку уловить самодовольство от «победы», но тот невероятный объём знаний, которыми Гарри обладал и отказывался разглашать их источник, прижал её к стенке.

Она желала его зачисления в Гриффиндор как из надежды на то, что они станут друзьями, так и из желания выведать его секреты.

Подошла очередь Невилла Лонгботтома надеть Распределяющую шляпу и всё закончилось, лишь на мгновение прервав её неустанные размышления. Если бы она не встретила Гарри, то была бы уверена, что Мальчик-Который-Выжил вызвал бы у неё куда больший интерес, но знаменитый ребёнок и магическая тайна оказались в разы менее интересными, чем некий мальчик: по виду её сверстник, но, очевидно, обладающий знаниями в разы превышающими знания в библиотеке.

— Гарри Поттер! — наконец позвала профессор Макгонагалл.

Гарри вышел на середину зала с какой-то невероятной уверенностью. Гермиона вспомнила, как нервничала, когда подошла её очередь, и как нервничали все остальные. Некоторые пытались изобразить уверенность, но по сравнению с почти что высокомерной и непринужденной развязностью, с которой Гарри шёл к табурету, выглядели те попытки блекло и неприметно.

По крайней мере, это давало ей надежду, что с такой смелостью Шляпа отправит его в Гриффиндор, а не в Рейвенкло.

— Э-е?!

Недоумённое междометие Распределяющей шляпы заглушило негромкие разговоры в Большом зале.

— Какие-то проблемы, Флоппи? — обеспокоенно спросил директор Дамблдор.

Гермиона недоверчиво повторила одними губами «Флоппи?», наблюдая за разворачивающейся драмой.

— Эрм, нет. Вовсе нет, директор, — сказала Распределяющая Шляпа с явным напряжением. — ГРИФФИНДОР!

Гарри с непоколебимой уверенностью, из-за нестандартного распределения и внимания к нему, спокойно снял шляпу и положил её обратно на табурет, после чего проследовал к столу Гриффиндора и сел рядом с ней.

Гермиона уставилась на него, желая, чтобы он объяснил, что только что произошло, но тот лишь посмотрел на неё своими понимающими зелёными глазами, дразнившими её знанием, которое она отчаянно хотела заполучить.

— Что? — спросил он.

Весь Большой зал дёрнулся, словно пребывая до этого в трансе, и Макгонагалл вызвала следующего ученика.

Гермиона поклялась, что разберётся в этом парне.

* * *

— Я уверен, тебе интересно, зачем я позвал тебя сюда, Гарри, мальчик мой, — сказал Дамблдор с улыбкой и дедовским огоньком в глазах.

— Нет, уверен, я точно знаю, зачем ты позвал меня сюда, Альбус, мальчик мой, — Гарри ответил точно таким же тоном и с таким же блеском в глазах. Для одиннадцатилетнего ребёнка это считалось настоящим подвигом. — Распределяющая шляпа не может рассказать тебе, что она видела в моей голове, поэтому ты решил заглянуть туда сам, но ложный разум, наложенный на моё истинное сознание, тебя одурачил.

— ... Кто ты? — образ дедушки испарился, как весенняя роса под лучами утреннего солнца.

— Гарри Поттер, — усмехнулся тот. — Но в своей прошлой жизни я был Гарри Блэком, самым старым и могущественным волшебником из когда-либо живущих.

У него просто не имелось ни единого шанса остаться незамеченным, да и это казалось ему как-то уж чересчур утомительным, поэтому не стоило даже и пытаться. Посвятить во всё Дамблдора выглядело для него путём наименьшего сопротивления.

— ... Реинкарнация? — рискнул Дамблдор.

— А ты всё ещё быстро соображаешь, несмотря на свою дряхлость, а? — усмехнулся Гарри. — Использованный мной ритуал должен был отправить меня в прошлое. Я не должен был сливаться со своим молодым «я» в утробе матери, но дерьмо случается.

Он намеренно не стал упоминать, что всё произошло в иной параллельной реальности.

— В вашей временной линии Волдеморт был побеждён? — Директор не потрудился усомниться в словах мальчика, как поступил бы менее сильный волшебник.

— Очень печально знать, сколько времени люди этой эпохи тратят, переживая из-за этого ничтожества, — разочарованно вздохнул Гарри.

— Пожалуйста, если ты владеешь ключом к окончательной победе над ним, то ты должен мне о нём рассказать, — настаивал Дамблдор.

— Молодые всегда такие нетерпеливые, — пожаловался Гарри. — И завязывай с магией внушения, это не очень мило и выходит у тебя не шибко скрытно.

Гарри намеренно проявил всю свою мощь, заставив комнату задрожать и сделав её клаустрофобически маленькой. Глаза Дамблдора расширились, и он, по-видимому, впервые по-настоящему осознал, с чем столкнулся.

— Мои извинения, — сказал он. — Волнение взяло надо мной верх.

— Да, — великодушно подтвердил Гарри. — Ну да ладно, я действительно могу рассказать тебе о его глупых крестражах, но сначала нам нужно поговорить о моём пребывании в Хогвартсе.

— Крестражи? Не один? — тон Дамблдора был наполнен ужасом.

— Мальчик мой, тебе лучше стоит сейчас сосредоточиться на задаче насущной, — он снова использовал запатентованный дедовский тон Дамблдора. — Если мы не придём к соглашению относительно моего пребывания в этих священных залах познания, то дела могут обернуться немного... неоднозначно.

— Ну, это зависит от того, чего ты хочешь добиться в этом прекрасном учебном заведении, — приветливо заявил директор, «переключая ментальные передачи» с такой ловкостью ума, коей просто необходимо обладать могущественному волшебнику. — Для большинства наших студентов это получение образования, но я полагаю, что у нас не так уж много найдётся, чему можно тебя обучить.

— Правильно полагаешь, — Гарри кивнул. — Изначально я собирался просто бесцельно плыть по жизни, пока не найду себе занятие.

И издалека поглядывать за местными аналогами своих жён. Но не вступать с ними в отношения. Если он станет искать Луне, Флёр и Доре замену, то сам себе навредит и оскорбит души усопших. Их больше нет, и они не вернутся.

Тем не менее не было ничего плохого в том, чтобы убедиться, что жизнь местных версий будет счастливой.

— Но ты уже нашёл такую причину, — догадался Дамблдор, довольно улыбаясь. — Юная мисс Грейнджер?

— На моём первом курсе её расплющил тролль, так что я понятия не имею, кем бы она выросла, — великодушно пояснил Гарри. — Здешняя умна — если только в довольно узком смысле этого слова, — а я всегда ненавидел попусту растраченный потенциал. Я возьму её в ученицы, чтобы убедиться в правильности её обучения.

— Это можно устроить, — хмыкнул Дамблдор, не реагируя на не слишком тонкий намёк на образовательные стандарты Хогвартса. — Ты хочешь полного освобождения от занятий или намерен посещать их как обычный студент?

— Мы будем посещать занятия как обычно — если мне захочется, — но без домашних заданий и экзаменов, и мы будем игнорировать классные задания по моему усмотрению. Также, никаких наказаний после уроков или иных других. Если Гермиону понадобится наказать, то я разберусь с этим сам.

В классе всё ещё можно было почерпнуть некоторые уроки, но не обязательно те, которые пытались донести учителя.

— Итак, по сути, ты хочешь выдачи разрешения делать всё, что захочешь, — подытожил Дамблдор.

— Я мог бы научить тебя тому ритуалу в качестве компенсации, — предложил Гарри. — Перепишешь свою жизнь. Сможешь остановить Гриндевальда до того, как он возьмётся за своё, или направить его по другому пути. Ариане не придётся умирать и страдать. Твоему отцу не придётся отправляться в Азкабан. Твой брат не будет так на тебя зол. Тому Реддлу не придётся становиться Волдемортом.

Дамблдор застыл как статуя.

— Твой ритуал позволяет вносить изменения во временную линию?

— Да, — солгал Гарри. — Ритуал извлекает душу заклинателя из его тела и перемещает её за пределы временного потока, чтобы предотвратить временной парадокс. Эффект сохраняется после слияния с твоим молодым «я», что позволяет вносить изменения, и вселенная не попытается тебя за это «исправить».

Ложь. Слияние с молодым я сразу же приводит к отклонению временной линии, но Дамблдор никогда не заметит разницы, потому что Гарри уже перекалибровал ритуал, чтобы уменьшить разницу в измерениях.

— Если я смогу вносить изменения во временную линию, то, возможно, ты никогда не появишься, — отметил Дамблдор.

— Я также существую вне временного потока, — ещё чуток солгал Гарри. — Оно не может меня стереть. События сложатся так, что я буду существовать, несмотря ни на что.

Да, в этой временной линии, где путешествующий во времени Дамблдор ни на что не повлияет.

Дамблдор утих на целую минуту, прежде чем ответить:

— Мне придётся подумать над твоим предложением, но я на время позволю тебе свободно распоряжаться школой, поскольку полагаю, ты всё равно будешь делать то, что захочешь. Должен ли я вызвать мисс Грейнджер, чтобы мы могли объяснить ей предложение стать твоей ученицей?

— Так может быть даже лучше, — поразмыслил вслух Гарри. — Мне она показалась изгоем общества, так что наверняка сейчас подумает, что я её разыгрываю.

А ещё она слишком сильно доверяет авторитетам. С этим придётся покончить. Что касается Гермионы, то на ближайшие несколько десятилетий имя единственного авторитета, который будет занимать её голову, станет Гарри Поттер.

Примечания:

Евротренировка!

— Куда мы идём? — спросила Гермиона у своего учителя, быстро топая за ним.

Последние пару месяцев вышли малость сюрреалистичными. Известие о том, что она ведьма, меркло по сравнению с тем, что невероятно умный друг, которого она повстречала в поезде, на самом деле являлся древним волшебником, путешествующим во времени и желающим взять её в ученицы.

И она согласилась, тут и думать нечего. Такой шанс выпадает буквально раз в жизни, и даже директор Дамблдор поручился за правдивость этой истории. Гарри говорил, что может сделать её самой могущественной ведьмой в истории, утверждал, что может научить её таким вещам, которые она даже представить себе не может.

Любопытство Гермионы всегда было безгранично, и то, что её выделили как особенную, оказалось приятно, настолько, что и не выразишь словами. Она всегда выделялась среди своих сверстников, но, как правило, не в хорошем смысле.

Когда ей сказали, что она ведьма, Гермиона почувствовала, как обставила всех тех скучных, обыденных детишек, дразнивших её за то, что она умная. То, что её избрали в ученицы к такому могущественному человеку, как Гарри, наградило её ощущением самодовольства в окружении разочаровывающей реальности волшебных детей. По какой-то причине, которую она уже не могла вспомнить, гриффиндорка ожидала, что владение магией сделает детей менее... инфантильными.

— Квиррел столь любезно предоставил нам для практики тролля. Было бы расточительно упускать такую возможность, — ответил Гарри, ничуть не замедляя шаг.

Конечно, становление ученицей Гарри имело и отрицательные стороны.

— Тролля?! — воскликнула Гермиона с неким страхом. — А что нам нужно практиковать на тролле?!

— Твои боевые способности, конечно же.

И вот оно. Уроки Гарри, как правило, подразумевали чуть больший упор на «работу ручками», чем обычное школьное обучение. Это напоминало все те фильмы о боевых искусствах, которые любил смотреть её отец, где таинственный мастер заставлял ученика преодолевать всевозможные препятствия, чтобы преподать тому какой-то скрытый урок.

— Но я не хочу драться, — Гермиона понимала, что начала ныть, но ей было всё равно. Это ведь даже хуже, чем уроки полётов на метле или физкультура.

— Лучше быть воином в библиотеке, чем библиотекарем на войне, — мудро выдал очень старый человек в теле ребёнка. — А, вот мы и пришли.

Дурной запах с такой силой ударил ей в нос, что у неё на мгновение возникло желание проверить, не сломан ли он. Запах не мог сломать кость даже при участии магии, но вот этот запах уж точно оказался достаточно ужасен, чтобы такое провернуть.

А исходил он из туалета для девочек. Гермиона сделала мысленную пометку никогда больше не пользоваться этой уборной.

— И как я должна драться с троллем? — попыталась в последний раз смело возразить Гермиона. — Я почти не знаю заклинаний.

— Знай врага и знай себя, тогда и в сотне битв не познаешь поражения, — продолжал Гарри тем же мудрым тоном.

— Ты процитировал Сунь-Цзы? — она сама никогда не читала «Искусство войны», но на Сунь-Цзы очень даже походило.

— Что ты знаешь о своём противнике? — Гарри проигнорировал её вопрос.

Гермиона немного запаниковала от неожиданного встречного вопроса. Она ещё не изучала троллей! И в отчаянии решила воспользоваться популярными описаниями этих существ из вымышленных вселенных.

— Они большие, сильные и глупые. И могут регенерировать. Огонь или кислота временно останавливают их регенерацию.

Она прочитала множество фэнтези-книг с тех пор, как в сентябре прошлого года узнала, что является ведьмой.

— А что ты знаешь о себе? — Гарри не стал комментировать её знания о троллях, так что, предположительно, этого оказалось достаточно.

— Я двенадцатилетняя ведьма с менее чем двухмесячным магическим образованием. Я не знаю ни огненных, ни кислотных заклинаний.

— Звучит так, будто тебе не стоит сражаться с троллем лоб в лоб, — намекнул Гарри.

— Я вообще не должна сражаться с троллями! — закричала на него Гермиона в нарастающей панике.

— Ты также не должна выдавать свою позицию криками, — возразил он. — Так что думай быстрее, тролли обожают вкус маленьких девочек, и я имею в виду вовсе не сексуальный подтекст.

Гермиона не была уверена, навевала ли последняя часть ужаса больше или меньше.

Когда тролль выскочил из ванной с булькающим рёвом, она решила, что превращение в обед уж точно не столь ужасно как... подтекст. А эта здоровая детина выглядела куда более отвратительней, чем пахла.

Гермиона издала очень негриффиндорский вопль ужаса и побежала.

— Неплохой выбор, — похвалил Гарри, паря в воздухе рядом с ней, как какая-то хренова фея-советчица. — Когда сталкиваешься с противником, обладающим большими физическими возможностями, будет очень полезно увеличить расстояние. Но у тролля очень большой шаг, так что я бы посоветовал помешать ему двигаться, если не хочешь, чтобы он тебя догнал.

Гермиона рискнула оглянуться и увидела, что тролль действительно её догоняет, несмотря на свою неуклюжую походку. Её разум ухватился за слова Гарри. Помешать ему двигаться. И как она должна была это сделать?

— Здесь нет ничего, что могло бы ему помешать! — рискнула крикнуть она. Этот коридор не был заставлен доспехами или чем-то подобным.

— Ты ведьма, не так ли? — заметил Гарри. — Трансфигурируй пол.

— Я не знаю, как это делать! — единственными формами трансфигурации, которые они выполняли на уроках, были мелкие штуки, вроде превращения спичек в иголки, а Гарри тогда вытащил её из класса, так что она даже не отсидела весь тот урок.

Она умрёт с пробелами в своей безупречной академической успеваемости!

Подождите, это сейчас совсем неважно!

— Изменить форму материала проще, чем превратить предмет в совершенно другой, — Гарри так и оставался спокоен и очень сильно раздражал этим. — Нужное тебе заклинание называется «Каменные Шипы».

— ТАКОГО ЗАКЛИНАНИЯ НЕ СУЩЕСТВУЕТ! — закричала на него Гермиона.

— Слова придают форму твоим мыслям и намерениям. Используй движение палочки для трансфигурации, одновременно выкрикивая «Каменные Шипы» и концентрируясь на желаемом результате, — посоветовал он.

Гермиона уже слишком отчаялась, чтобы возразить, поэтому крутанулась назад, направила палочку на пол и немного покрутила ею, всеми силами сосредоточившись на образе вырастающих из пола каменных шипов.

— Каменные шипы! — выкрикнула она, желая, чтобы всё сработало.

Пол стал шипастым, и тролль, эта неуклюжая детина, тут же споткнулся и упал лицом на только что созданную смертельную ловушку. Гермиона аж отшатнулась от раздавшегося хлюпанья.

— Неплохо, — прокомментировал Гарри, опустившись на пол и небрежно добив ещё живого тролля тонким лучом огня, направленным прямо в голову. — Конечно, Хогвартс тебе в этом тоже подсобил, но для новичка вышло неплохо. Для такого возраста у тебя неплохая умственная концентрация.

Гермиона бросилась на него с воплем ярости. Теперь, когда ужас и прилив адреналина отхлынули, она чувствовала только злость на него за то, что он заставил её пройти через всё это.

— Тебе пока ещё рановато пытаться убить меня своим гневом, юный Скайуокер, — парень вытянул палец и мгновенно заморозил её на месте. — Тебе ещё многое предстоит узнать о Тёмной стороне.

И тогда Гермиона начала задумываться о том, что, возможно, только лишь возможно, этот древний путешествующий во времени волшебник вовсе не был хорошим человеком.

* * *

— Мой отец узнает об этом! — восклицание Малфоя вышло более чем неуверенным. Возможно, в нём даже различались намёки на шмыганье носом, если прислушаться.

Гарри лишь усмехнулся, когда блондинистый мальчик хлопнул дверью купе и поспешил прочь.

Гермиона уставилась на него выпученными глазами.

— А это ли не... перебор? — осторожно спросила она. — Я понимаю, что он довольно неприятный тип, но...

Отпрыск Малфоя начал доставлять неудобства через какое-то время после начала нового года, видимо, заметив особое отношение к ней и к Гарри со стороны учителей. Его попытки выяснить причину этого сводились в основном к мелким оскорблениям, большинство из которых он повторно использовал в своих словесных перепалках с «мальчиком, который выжил».

— Это тоже часть твоего обучения, — сказал Гарри. — В конце концов, тебе нужно будет научиться расправляться с людьми словесно, а Малфой оказался очень добр, вызвавшись добровольцем.

— Но я не хочу этому учиться! — запротестовала Гермиона. На её взгляд это больше походило на буллинг. До Хогвартса она сама удостаивалась словесных издевательств и не хотела становиться похожей на своих прежних обидчиков.

Малфой открыл дверь в их купе в Хогвартс-экспрессе со своей обычной громогласностью и начал чем-то хвастаться, но быстро сбавил обороты, когда Гарри начал перечислять неудачи мальчика, неудачи его семьи, мрачное будущее, которое их ожидает, графические описания того, что случится с его матерью, когда отца больше не окажется рядом...

И ощущалось это не просто ужасно.

— Ученица не имеет права решать, чему ей нужно учиться, — возразил Гарри. — Ты хочешь, чтобы маленькие недоумки вроде него так и продолжали на тебя наговаривать?

— Ну, нет, но...

— Сейчас он вполне безобидный, но в итоге вырастет и, можешь даже не сомневаться, профессионально овладеет искусством превращения в занозу в заднице.

Гермиона немного помолчала, а затем робко задала вопрос, горевший в её голове. В последнее время она боялась задавать Гарри вопросы. Не потому, что он рассердится или откажется отвечать, а потому, что он ответит. В мельчайших подробностях.

— Это то, что случилось в твоей прошлой жизни?

— Не совсем, — хихикнул Гарри, и его голос окрасился симпатией. — Его отец пытался убить меня на четвёртом курсе, а я устроил показательное шоу, убив Малфоя старшего. Потом я взял его мать в любовницы и трахал её до тех пор, пока она не стала мне верна. Этот глупый маленький дурень побежал к Волди, чтобы отомстить, в результате чего сам был убит. Чтобы утешить Нарциссу из-за кончины её бестолкового сына, я подарил ей нового ребёнка, которого затем воспитали правильно.

Гермиона пожалела, что вообще спросила об этом, проклиная своё любопытство.

— Почему они так нас ненавидят? Чистокровные, я имею в виду, — спросила она, чтобы уйти от неприятной темы.

— Они чувствуют угрозу, — пожал Гарри плечами. — Вы, волшебники первого поколения, вливаетесь в их маленький укромный мир и во всё большем количестве, и они видят, как их культура понемногу разбавляется. Беспокойство небезосновательное, но они слишком глупы, чтобы как-то осознанно выделить проблему, а тем более найти разумное решение.

Это оказалось чуточку свыше возможностей понимания Гермионы. Она лишь хотела усердно учиться и стать хорошей ведьмой, а вот Гарри открыто признавал, что заставляет её быстрее взрослеть.

— Но мы не хотим менять их мир, мы просто хотим занять в нём своё место, — возразила она, хотя и не была уверена, насколько это правда. В мире волшебников имелись вещи, которые ей не слишком-то нравились.

— А кто ты такая, чтобы требовать место в чужом мире? — возразил Гарри. — Я же говорил тебе по дороге в Хогвартс, не так ли? Не относись к волшебному миру как к придатку обыденного. Разве Япония позволит тебе иммигрировать только потому, что ты этого потребуешь? А должна позволить?

— Ну, нет, но... — Гермиона сосредоточенно сморщила лицо, пытаясь найти способ аргументировать свою позицию. Как бы ни было обидно, когда ты чувствуешь свою правоту в чём-то, но не знаешь, как это сформулировать, какая-то часть её души всё-таки наслаждалась этим испытанием. Совсем не так, когда ты заучиваешь факты из книги и пересказываешь их, что Гарри практически запретил ей делать.

— ...Но, если они не хотят нас здесь видеть, зачем тогда рассылать приглашения в Хогвартс! — это прозвучало скорее как победоносное восклицание, чем вопрос.

— Потому что вы им нужны, — одобрительно усмехнулся Гарри. — На Британских островах проживает менее трёх тысяч волшебников и ведьм. Большинство благородных и большая часть простых семей имеют всего по одному ребёнку, способному сохранить их род. Без притока новой крови они ступят на путь вымирания, и на подсознательном уровне волшебники это понимают.

— Значит, мы им нужны, но они нас здесь не жалуют? — Гермиона нахмурилась.

— Всё не так просто, — усмехнулся он. — Есть идиоты вроде Малфоя, отказывающиеся видеть, что вы им нужны, и не совсем вас жалующие. С другой стороны, есть идиоты вроде моего крёстного отца, Сириуса Блэка, готового уничтожить культуру, в которой он вырос, из чистой неприязни к своей семье.

Сириус Блэк был последним выжившим членом семьи Блэк, всё ещё носившим эту фамилию, и отъявленным бабником. Одной из прошлых попыток Малфоя вывести Гарри из себя стало обвинение в том, что семья Блэков умерла от стыда из-за родства с Сириусом.

В ответ Гарри вслух поинтересовался — скорее, у самого себя, — не доставляют ли проблем Люциусу Малфою его колени, после стольких лет ползания на них перед Волдемортом.

— Ты называешь своего собственного крёстного отца идиотом? — спросила Гермиона, недоумевая.

— А как ещё можно назвать человека, никогда не задумывавшегося о последствиях своих действий? — пожал Гарри плечами. — Пусть он и член семьи, но всё равно идиот.

С этим трудно было поспорить. Сириус Блэк действительно выглядел немного безответственным. На Рождество он прислал Гарри коробку с приспособлениями для розыгрышей, приложив к ней записку «задай там этим змеюкам». Для древнего волшебника подарок казался очень странным.

— Подожди, а твоя семья вообще знает, что ты путешествующий во времени волшебник? — она полагала, что да, и не чувствовала, что они с Гарри настолько близки, чтобы лезть в его личные дела, но они вместе провели уже несколько месяцев.

— Конечно, нет. Они расстроятся, если узнают, что я вовсе не их «драгоценный маленький мальчик», — спокойно ответил Гарри. — Реинкарнация в собственном прошлом чудовищно разъёбывает душу. Я бы не рекомендовал этого делать, если только ты не умираешь от скуки.

— Но... ты научил этому профессора Дамблдора, — медленно выговорила Гермиона. — Ты сказал, что он проведёт ритуал этим летом.

— То, что Дамблдор не знает, меня вполне устраивает, — ответил он, всё тем же спокойным голосом. — Я должен был как-то приструнить старика, иначе он продолжал бы свои попытки меня контролировать. Люди всегда откидывают коньки, пытаясь это сделать, а потом всё выходит из-под контроля, и не успеваешь оглянуться, как становишься Тёмным Лордом.

— Ты мог бы просто... подчиняться правилам? — вяло предложила она, обеспокоенная напоминанием о том, что её учитель был не очень хорошим человеком.

Гарри рассмеялся, искренне и весело, отчего по её спине пробежали мурашки.

— Ха! Хорошая шутка. Ну да ладно, мы тут немного отклонились от темы. Мы говорили о дилемме чужаков в магическом мире. Предки современных идиотов чистокровной крови его построили, поэтому они имеют полное право не желать тебя в нём видеть. В то же время, вам радо очевидное большинство населения, жаль только, что те, кто не рады, обладают большой политической властью. Как бы ты решила эту головоломку, Гермиона Грейнджер?

— Я не знаю, — недовольно заключила она. Трудно признавать, что даже такие придурки, как Драко Малфой, имеют право на свои убеждения, но в прошлом ей уже указывали на то, что она и сама девушка довольно своевольная, поэтому и не могла просто сказать, что Малфой не прав и что его следует игнорировать.

— Но узнаешь.

...И почему это прозвучало так зловеще?

Примечания:

У Тёмного Лорда новое обличье)

Гарри шёл по вокзалу Кингс-Кросс в неторопливом темпе в сопровождении своей семьи. В этом году самая старшая его сестрёнка, Роуз, присоединится к нему в Хогвартсе. Она была очень взволнована тем, что будет учиться в школе со своим потрясающим старшим братом (с её собственных слов).

Но она была не единственной, за кем он присматривал. Понятно дело, оставалась ещё Гермиона, его забавная маленькая ученица. Она была такой уморительно высоконравственной и всегда пыталась найти соответствующее высокой морали решение любой проблемы, которую он перед ней ставил. Он даже заключал с ней пари на то, сколько времени пройдёт, прежде чем она осознает, что любую созданную людьми проблему можно решить, устранив людей, и что уважать мнение тех, кто ниже тебя, — пустая трата времени и сил.

И вот она появилась, сопровождаемая высоким мужчиной с редеющими волосами и женщиной с такой же пышной гривой, как и у самой девочки.

— А вот и Гермиона, — отметил Гарри. — Пойдём, поздороваемся с ней.

Его родители приостановили свои препирательства с выводком Поттеров, а беременная в очередной раз Лили выглядела сейчас заметно измотанной. Может, ему стоит снять эти чары похоти/плодовитости с их брачного ложа?

Не-е-е. Здоровая сексуальная жизнь просто необходима для здорового брака, и не слушайте всяких там псевдо-духовных шарлатанов. Кроме того, не похоже, чтобы родители были расстроены таким множеством детей.

— О-о, девушка Гарри! — воскликнул Сириус, подобно взрослому ребёнку, коим он и являлся, потирая руки как мультяшный злодей.

Поттеры его, считай, присоединили к себе, так как собственной семьи у него не осталось. После трагической смерти Питера Петтигрю их вместе объединило горе.

Кто бы мог подумать, что вороны могут представлять опасность для крыс-анимагов? Они вырвали палочку прямо из руки бедного Хвоста, а затем заклевали его до смерти. Никто не знал, что их к этому подтолкнуло, но теперь эти твари уж точно заслужили право называться убийцами. Да, очень загадочное происшествие.

В любом случае, «дядя Сириус, но несерьёзный»⁽¹⁾ наслаждался своей привилегией единственного члена семьи, обучавшего детей неподобающим вещам.

— Нет, дядя Сириус, я запомнил твой совет, — серьёзно покачал головой Гарри. — Прежде чем брать на себя обязательства, подожди, пока пташки немного подрастут. И у тебя появится более обширный выбор, когда ты станешь достаточно взрослым, чтобы его оценить.

И вот после этого Сириус оказался под испепеляющим взглядом раздражённой беременной рыжеволосой женщины. Такому созданию дорогу пересекать лучше не стоит.

Тем не менее они всё же подошли к Грейнджерам. Гермиона заметила их приближение и слегка побледнела, очевидно, ожидая, что должно случиться что-то ужасное.

— Здравствуйте, мистер и миссис Грейнджер, — поприветствовал их Джеймс Поттер. — Я подозреваю, что ваша дочь и наш сын дружат. Мы Поттеры.

— О, да, Гермиона писала нам о вашем Гарри, — с восхищением ответила мама-Грейнджер. — И рассказывала о нём только хорошее.

Конечно, только хорошее, Гарри мониторил её почту, дабы убедиться, что она не сболтнула чего-нибудь, способного создать проблемы.

— Гермиона, — сказал он с улыбкой. — Хорошо провела лето?

— Да, — ответила та, не совсем осторожно, но однозначно интересуясь тем, что он задумал.

— Превосходно, потому что этот год будет очень интересным, — улыбка Гарри стала шире, когда та нервно сглотнула.

— Почему? Что будет в Хогвартсе в этом году? — вклинилась Роуз. — Кстати, я Роуз, сестра Гарри.

— Да, всё так. Близнецы рядом с ней — Вайолет и Жасмин, — продолжил Гарри знакомство со своей семьёй, — а двое маленьких нарушителей спокойствия — Пол и Дэвид. Как вы могли заметить, в нашей семье девочки получают крутые имена, а мальчики — скучные.

— Он убеждён, что станет самым могущественным волшебником из всех когда-либо живших и что имени «Гарри» не хватает для этого солидности, — объяснила его мать с преувеличенной нежностью. — Постоянно твердит нам, что мы ещё пожалеем, дав ему такое плебейское имя.

Грейнджеры рассмеялись, не зная истинного положения вещей.

Смех Гермионы вышел куда более натянутым.

В этот момент Гарри заметил другую цель своих наблюдений.

Блондинистое семейство двигалось сквозь толпу людей примерно так же, как аквалангист двигается сквозь скопление рыб — забавно поглядывая на людей, пока все остальные убираются с их пути и пялятся на странную живность, движущуюся среди них. К счастью, вокзалы славились большим количеством и качеством своих чудаков.

— Эй, Лавгуды! — воскликнул Гарри. — Сюда!

Обычная семья была бы ошеломлена тем, что незнакомый мальчик, с которым они никогда не виделись, обращается к ним, как к старым друзьям, но только не Лавгуды. С ними всё оборачивалось куда веселее.

— Откуда ты знаешь Лавгудов? — спросил его отец, нахмурив брови в замешательстве.

— А я и не знаю, — признался Гарри вместо объяснений.

— Тогда что?..

— Всем привет! — отозвался Ксенофилиус Лавгуд. По его улыбке можно было предположить, что он понятия не имеет, что происходит.

— Луна, рад снова тебя видеть, — тепло произнёс Гарри. — Я Гарри Поттер.

— Здравствуй, Гарри Поттер, рада видеть тебя впервые, — радостно ответила Луна.

— Как семья? — спросил он.

— Отлично! — прощебетала она. — Мама снова беременна.

Так оно и было. Потомство у Лавгудов расплодилось почти такое же, как у Поттеров. Все со светлыми волосами и с закидонами.

Почему так сложилось? Потому что Гарри, будучи карапузом, пробрался в их дом и заколдовал кровать родителей Лавгуд точно так же, как и кровать своих собственных родителей.

Почему? Потому что он знал, что мать Луны погибла в результате магического эксперимента, когда дочери было девять лет. Постоянно следить за тем, чтобы этого не случилось, стало бы глупо, поэтому он позаботился о том, чтобы у неё не нашлось времени на магические эксперименты.

Его родители, конечно, не знали об этом. Они думали, что манеж и следящие чары смогут удержать его. Вот глупцы.

— Прекрасно, — кивнул Гарри. — Ну да ладно, я позвал тебя сюда, чтобы познакомить с друзьями. С самим собой, конечно же, моей сестрой Роуз и моей ученицей Гермионой Грейнджер. Девочки, это Луна Лавгуд, ваша новая лучшая подруга. Она не только поможет вам спрятать трупы, но и даже поможет их наделать, если до этого дойдёт.

К этому моменту все взрослые оказались крайне озадачены его речью. Но не Лавгуды.

— О, наша девочка уже заводит друзей, — воскликнула Пандора, сосредоточившись на самых важных деталях. — Ксено, разве это не прекрасно?

— Да, дорогая, — пространно улыбнулся Ксенофилиус. — Пожалуйста, позаботьтесь о нашей маленькой репке.

Никаких глупых вопросов или путаницы. Лавгуды лучшие.

— Конечно, так ведь друзья и поступают, — кивнул Гарри. — Пойдёмте, девочки. Нам пора садиться на поезд.

Желательно до того, как взрослые опомнятся и начнут задавать вопросы. Он особо не напрягался, чтобы всё утаить, но объяснения всё равно создали бы хлопоты. Может, пришло время применить дополнительное магическое запутывание?

* * *

Минерва Макгонагалл чувствовала себя странно, сидя за столом директора — теперь уже за своим столом. С Дамблдором всегда создавалось такое чувство, заставляющее думать, что он переживёт всех. И независимо от того, насколько древним он выглядел.

Гарри Поттер был на него похож, и из-за этого она чувствовала себя так, словно именно её вызвали в кабинет директора. Что, собственно, так и получилось, если честно, хоть «мальчик» и сидел перед столом, а она — за ним.

— Надеюсь, Минерва, вы не возражаете против сохранения нашей с Альбусом договорённости? — спросил этот неребёнок, потягивая свой чай.

Минерва сдержала дрожь, готовую вот-вот сломать её маску. Было что-то невероятно отталкивающее, когда глядишь на такие древние глаза и такое зрелое поведение в обличье ребёнка. Будь её воля, она бы выгнала его из замка, чтобы удержать подальше от настоящих детей, и, возможно, в частности, чтобы удержать его подальше от Гермионы Грейнджер.

Но этому случиться было не суждено. Альбуса уже нет, а Волдеморт, как они теперь успели увериться, всё ещё оставался где-то там. Неребёнок пообещал разобраться с этой «проблемой» в обмен на ряд привилегий, пока он будет учиться в Хогвартсе. Сделка казалась более чем справедливой, и он не сделал ничего такого, что можно было бы посчитать неэтичным.

С ним просто было очень неприятно находиться рядом.

— Конечно, мистер Поттер, — сказала она, сохраняя свой тон настолько ровным, насколько это было возможно. — Вам ещё что-нибудь нужно?

«Пожалуйста, выйдите из моего кабинета, чтобы я смогла открыть бутылку скотча, спрятанного у меня в столе».

— Я просто хотел предупредить вас, что вы, возможно, захотите начать поиски нового учителя по Защите от Тёмных Искусств, — вежливо ответил Гарри. — Гилдерой Локхарт — мошенник и преступник, и я планирую использовать его в качестве практического пособия и познакомить Гермиону с психически неуравновешенными людьми, помимо всего прочего.

«Ты имел в виду психологические пытки».

— Я приму это к сведению, — улыбка Минервы больше походила на оскал у голого черепа. Она проклинала Альбуса за то, что он провёл тот ритуал и оставил её разбираться с этим бардаком.

* * *

Гарри с ухмылкой оглядел свою добычу.

Диадема Рейвенкло, кубок Хаффлпафф, медальон Слизерина, кольцо Мракса и, наконец, дневник Реддла. Все крестражи Волди теперь были у него.

Правда, в голове Невилла всё ещё оставалась частичка души старого Томми, но её можно было пока там и оставить.

Собрать их все оказалось несложно, поскольку он знал, где они находятся. Даже достать Кубок Хаффлпафф из хранилища Лестрейнджей в Гринготтсе вышло проще простого. Может, гоблины и защитили свой банк от Аппарирования, но против Переносящей Двери⁽²⁾ их защита ни черта не помогала.

Теперь настало время показать, почему разбрасывание частичек своей души где попало — плохая идея.

Вокруг пентаграммы был начерчен ритуальный круг, на каждой точке которого лежало по одному крестражу. По кругу шли надписи Тайной Магии, указывающие, что должно произойти. А в самом центре круга стояла...

Кукла «Мистера Картошки».

Да, Волдеморт сильно пожалеет о том дне, когда искалечил свою душу.

Ритуал начался, и внутри круга раздался вой ненависти и боли, когда фрагменты души были вырваны из крестражей и втянуты в пластмассовую куклу. Хотя обычно крестражи были неуязвимы для всего, кроме разрушающего магию заклинания или предмета, опытный Маг Души мог сотворить с ними ужасные вещи.

Во время первого такого ритуала Гарри считался лишь начинающим Магом Души, а теперь стал самым опытным из когда-либо живших на свете.

Душевный вой поутих, а вот кукла «Мистера Картошки» в свою очередь начала кричать физически. Затем ритуал завершился, и крестражи перестали быть крестражами.

Кукла «Мистера Картошки» тихо и неподвижно стояла на полу, но её глаза больше не были пустыми и безжизненными. Теперь они были наполнены беспомощной яростью, страхом и ужасом.

— Теперь можешь говорить, — разрешил Гарри.

— Что ты со мной сделал?! — тут же потребовал мистер Картошкоморт. — Кто ты?!

— Я Гарри Поттер, — Гарри одарил куклу злой улыбкой. — А касательно того, что я только что сделал... ты разбросал повсюду кусочки своей души, и любой человек мог их забрать себе. Я это и сделал. Затем привязал их к кукле, в которую ты теперь вселился.

— Лорд Волдеморт не принадлежит никому! — возмущённо пискнула кукла.

Злая улыбка Гарри стала шире.

— Страдай.

Мистер Картошкоморт вскрикнул от боли и забился в конвульсиях на полу, испытывая муки куда хуже тех, что мог бы причинить даже величайший мастер Круциатуса.

— Отставить, — приказал Гарри, и всё тут же прекратилось. — Полагаю, это показало, кто из нас тут главный?

Мистер Картошкоморт испуганно поднял голову, не решаясь больше говорить.

— Ну? — спросил Гарри. — Я задал тебе вопрос.

— Да, — выдавил мистер Картошкоморт.

— Чудно, — промурчал Гарри, прекрасно имитируя Палпатина. — Для начала несколько основных правил. С этого момента тебя будут звать... Том.

Глаза Мистера Картошкоморта наполнились яростью, пластмассовые зубы скрипнули друг о друга, но он всё равно склонил голову.

— И когда я буду к тебе обращаться, ты должен отвечать: «Какова ваша воля, мой повелитель?»⁽³⁾

Это уже слишком сильно задело гордость падшего Тёмного Лорда, и он взревел от ярости:

— Я НЕ СТА...

— Страдай, — прервал его Гарри и покачал головой, когда крики обречёного возобновились. — Этого придётся немного натаскать.

* * *

Невилл Лонгботтом стал Мальчиком-Который-Выжил. Он не особо жаждал заполучить такой титул, но вместе с ним на него теперь возлагались определённые надежды.

Его бабушка наняла для него лучших репетиторов и вообще сделала всё возможное, чтобы он оправдал жертву своих родителей. Поэтому он посчитал вполне разумным предположение, что он будет хорошо учиться, поступив в Хогвартс. Чего он с нетерпением ждал.

Если честно, у него всё шло хорошо, но вот этот... Гарри Поттер…

Этот мальчик всё делал лучше и с такой непринуждённой лёгкостью, которая могла бы вывести из себя кого угодно. И выглядело всё так, что он никогда не учился, не делал домашних заданий, посещал уроки только тогда, когда это было ему удобно, и никогда и ни за что не попадал в неприятности. Старосты его тронуть не могли, наказания он игнорировал, а угрозы лишить баллов вызывали на его лице лишь снисходительную улыбку, будто он смотрел на котёнка, пытавшегося рычать как лев.

Не улучшало ситуацию и то, что он вёл себя так, будто других мальчиков-гриффиндорцев его курса и вовсе не существовало, отказываясь признавать их присутствие с таким безразличием, которое Невилл видел только у самых высокомерных чистокровных лордов. Он даже не спал в гриффиндорском общежитии, и вообще ни одной ночи там не провёл.

Внутри себя Невилл признавал, что испытывает жуткую зависть. Он даже не раз подумывал, что именно Гарри должен был стать Мальчиком-Который-Выжил. Не только потому что больше подходил для этой роли, но и потому что тогда родители Невилла остались бы живы. Мысль ужасная, но он ничего не мог с этим поделать.

Конечно, он знал, что такие мысли стоит держать при себе. А вот Рон Уизли, наоборот, оказался не столь сдержанным. Рыжеволосый мальчик был другом Невилла, как и Дин Томас с Симусом Финниганом, только вот у Рона имелся скверный характер и завистливость — жуткая как само Чёрное озеро. Поэтому неудивительно, что учебный год едва начался, а у Рона уже сорвало крышу, когда Гарри пригласил первокурсницу Рейвенкло сесть с ним за гриффиндорский стол.

Дело было даже не в самой девушке, и Невилл это знал. Просто Рон ненавидел саму сущность Гарри Поттера и использовал любой повод, чтобы повозмущаться по этому поводу.

— Какого чёрта ты себе позволяешь, Поттер?! — начал злобно глумиться Рон, дико жестикулируя. — Луни из Рейвенкло, она не может здесь сидеть!

Как всегда, Гарри ничуть не испугался и лишь улыбнулся на это высказывание.

— Но она здесь уже сидит, следовательно, может.

— Рон, прекрати! Ты меня позоришь! — огрызнулась младшая сестра Рона, Джинни. — Тут нет ничего такого.

— НЕТ НИЧЕГО ТАКОГО?! — глаза Рона выпучились на его раскрасневшемся от ярости лице. — КОНЕЧНО, НЕТ НИЧЕГО ТАКОГО, КОГДА ТАКОЕ ДЕЛАЕТ ГАРРИ, ЧЁРТОВ, ПОТТЕР!

Его крик эхом разнёсся по Большому залу, заглушая все разговоры. Учителя, обычно вмешивавшиеся в такие перепалки, сидели тихо и спокойно. Они никогда ничего не предпринимали, когда в деле был замешан Гарри, и теперь единственным звуком в зале осталось лишь сбитое дыхание Рона.

Маленькая светловолосая девочка, которую Рон называл «Луни», посмотрела на него с беспокойством.

— Ты в порядке, Рональд? Ты выглядишь сердитым.

Вопрос заставил Рона брызгать слюной — он был слишком зол, чтобы хоть как-то выразить свои мысли.

— Почему ты кричишь на моего брата?! — потребовала объяснений сестра Гарри, глядя на Рона. — Уйди отсюда!

— Не лезь в это, ты, маленькая... — закричал Рон в ответ.

— Э, — прервал того Гарри. Его тон был спокойным, а голос мягким, но вес его слов, сдавивший их всех, заставил бы струхнуть даже нунду, — следи за своими словами, когда разговариваешь с моей сестрой.

Рон побледнел так быстро, что у него аж голова закружилась, и он рухнул на скамью. Мгновением спустя Перси Уизли вывел его из Большого зала. Староста всего один раз пытался выказать свою власть над Гарри Поттером, в прошлом году, и с тех пор делал вид, что того вовсе не существует.

До конца завтрака никто, кроме Гарри и его друзей, не произнёс ни слова.

Невилл подумал, не стал ли он Мальчиком-Который-Выжил только лишь потому, что Волдеморт слишком сильно испугался отправиться тогда за Гарри. В данный момент его бы это не удивило.

1) п.п. бадам тс!

Вернуться к тексту

2) п.п.п. в ориг. Dimension Door из D&D.

Вернуться к тексту

3) п.п. осталось только перекрасить куклу в чёрный цвет и плащ к нему приделать xD

Вернуться к тексту

Примечания:

Witch Trainer какой-то пошёл)

— Он мошенник, — произнесла Гермиона с таким чувством, будто её предали.

Но не сам Гилдерой Локхарт, как она осознала с неким трудом, а его книги. Гарри выдал ей домашнее задание — прочитать книги этого человека, составить хронологию событий и найти логические несоответствия. И их оказалось много.

— Девчонка, конечно, он мошенник, — усмехнулась ожившая кукла Гарри «Мистер Картошка» по имени Том. — Если он такой способный, как сам утверждает, то где же он был во времена восхождения Лорда Волдеморта?

Она понятия не имела, зачем Гарри сделал эту штуку, или почему он сделал её такой грубой... или почему она раздувалась от гордости, произнося имя Тёмного Лорда. Тем не менее кукла попала в точку. В те смутные времена этот мошенник, без всяких сомнений, находился далеко за пределами Британии.

— Считай это важным уроком относительно правдивости книг, — подхватил сам Гарри. — Биографии — это всего лишь облагороженные истории жизни, книги по истории — это изложения версии победителей, учебники — это правительственная пропаганда, завёрнутая в оболочку знаний. Не верь ничему, и всё подвергай сомнению.

— Это уже слишком сильно походит на паранойю, — пожаловалась Гермиона, не желая, чтобы её мировоззрение ещё сильнее растоптали.

— Правда? — пробурчал Гарри. — Хорошо, тогда скажи мне, какая из фракций во время Второй мировой войны совершила больше всего военных преступлений.

— Нацисты? — ответила она вопросительным тоном, недоумевая, почему он спрашивает о чём-то настолько очевидном.

— Неправильно! — резко выкрикнул он, поразив её. — Нацисты были, в лучшем случае, номером три в списке, даже с учётом запустившего туда свои ручонки Гриндевальда, а учитывая, что они проиграли, то даже в этом нельзя быть уверенным. Демонизация врагов после их поражения — это, в конце концов, проверенная временем традиция. И японцы, и Союз в своём поведении куда больше походили на варваров и наделали куда большее количество жертв среди гражданского населения, но ты об этом не услышишь, потому что одни выступали на стороне победителей, а другие никогда не воевали на европейском фронте. Ты выросла, узнав об «оси зла и благородных Союзниках, которые им противостояли, но на войне нет хороших парней, есть только засранцы, называющие себя хорошими парнями, и трупы, не способные с ними поспорить.

— Ну, а как же тогда Волдеморт? — с вызовом спросила Гермиона. — Ты хочешь сказать, что я также не должна доверять тому, что о нём говорят?

— Во-первых, маленькая истерика Волдеморта не была войной, даже если мелодраматичные мудаки в магическом мире её таковой называют. Это было небольшое террористическое восстание. Историческая подтасовка правды имеет своеобразную особенность: проворачивать её тем легче, чем больше масштаб конфликта — ведь всегда можно заявить — даже если они не были злыми вот тут, то, несомненно, были злыми вот здесь. Во-вторых, не стоит полагать, что враги человека расскажут о нём правду, равно как и их верные союзники. В-третьих, всегда рассчитывай, что правительство коррумпировано и не заслуживает доверия — ты либо окажешься права, либо приятно удивлена. Но в основном — права.

— Лорд Волдеморт был... — попытался ворваться в беседу Том...

— Заткнись, — и отправился в набедренную сумку, в которой Гарри держал его большую часть времени.

— Но... — Гермиона даже не была уверена, чем хотела ответить. Она всегда находила утешение в правилах и авторитетах, а теперь Гарри у неё это всё отнимал.

— Гермиона, — произнёс Гарри, пристально глядя на девушку.

Та нахмурилась и повернулась к нему, фыркнув носом и отвесив слабый поклон, а потом заговорила максимально (насколько могла) низким голосом:

— Какова ваша воля, мой повелитель?

Будь проклят Гарри и его глупые шутки. И будь прокляты его креативные наказания. В первый раз, когда она отказалась изображать Дарта Вейдера, он наложил на неё заклинание, вызывавшее экстремальную версию дислексии, делая чтение почти невозможным.

Больше такого не повторялось.

— В качестве первого шага в подрыве авторитетов ты выступишь против Локхарта, а потом его унизишь, — Гарри продолжил своим, уже привычным, зловещим тоном, веселясь за её счёт. — Я хочу, чтобы ты его растоптала.

Гермиона вспотела. Выступить против учителя, пусть даже мошенника? Наброситься на него с намеренным злым умыслом? Похоже на один из её ночных кошмаров.

— После уроков, да? — она скорее просила об этом, чем спрашивала.

— Нет, прямо сейчас, на глазах у его учеников, — без всякой жалости отказал ей Гарри. — Думаю, сейчас у него на уроке семикурсники.

— Я не могу! — Гермиона... заныла. Да, это было нытьё, но такое можно понять! — Мне ведь будет очень стыдно.

— А что такое стыд, а? — лукаво спросил Гарри. — Уважение незнакомцев — это не сила и не броня, это оковы, привязывающие тебя к их ожиданиям. Если человек сам себе не хозяин, значит он лишён свободы. Отбрось свой страх показаться смешной — он тебя лишь отягощает. Как только эти мелкие заботы станут ниже твоего внимания, сам мир отойдёт в сторону, пропуская тебя.

А ведь Гермиона по-прежнему хотела стать великой и могущественной ведьмой. Она согласилась поверить в то, что его учение не бессмысленно, даже если на первый взгляд выглядело иначе. Она согласилась стать его ученицей, несмотря на предупреждение, что он лишит её наивной невинности и покажет ей реальный мир.

Возможно, она не до конца понимала, на что идёт... но Гермиона не могла сказать, что приняла бы иное решение, даже зная то, что знала сейчас. Потому что она училась тому, чему не научат ни в одной школе, и в таком темпе, с которым не могла сравниться ни одна школа.

— Хорошо, я сделаю это, — сказала она, сделав глубокий вдох в попытке успокоить свои нервы. Не помогло.

Она решительно направилась к классу ЗОТИ и ворвалась в него до того, как её успели обуять сомнения. Все семикурсники и сам Локхарт удивлённо уставились на неё. Очевидно, они разыгрывали сцену из одной из его книг, потому что профессор-мошенник удерживал студентку в шейном захвате. Вероятно, это было из книги «Блуждания с оборотнями», где Локхарт утверждал, что одолел оборотня голыми руками, не заработав ни единой царапины. Это был один из самых вопиющих примеров его лжи, потому что оборотни слишком сильные и уж наверняка бы разорвали его на части ещё до того, как он попытался бы это сделать.

Выходила прекрасная возможность очернить его... если бы Гермиона не застыла от стыда.

— Могу я вам помочь, мисс Грейнджер? — осторожно спросил Локхарт.

Учителя всегда разговаривали — что с ней или с Гарри — осторожно. Большинство из них не знало, что Гарри — путешественник во времени, зато знали, что по какой-то причине ему были даны огромные привилегии.

— Ты мошенник! — выпалила Гермиона, напрягшись, как сжатая пружина.

— Прошу прощения, мисс Грейнджер?! — в возмущении потребовал Локхарт.

— В книге «Блуждания с оборотнями» вы утверждали, что физически одолели оборотня, а это просто смехотворно, — залепетала Гермиона на нервной почве. — События «Каникул с каргой» и «Путешествий с троллями» происходят в одно и то же время. А в последней книге вы утверждаете, что ненадолго попали в плен к группе троллей, но тролли не берут пленных!

Гермиона знала это на личном опыте, ведь в прошлом году ей пришлось столкнуться с одним из них. Этим чудищам едва хватало ума, чтобы использовать ветки деревьев в качестве дубинок. Гарри даже показал ей мозг одного из них, когда она начала переживать по поводу смерти того тролля. Как оказалось, большая часть головы тролля состояла из сплошного черепа, а мозг оказался размером с персиковую косточку. Да обычный ворон был умнее тролля.

— А теперь послушайте сюда, мисс Грейнджер! — выплюнул Локхарт, заметно нервничая.

Это было ошибкой, ибо Гермиона была девушкой, к тому же подростком. Даже с её книжным нравом она за километр чуяла слабину и теперь набралась смелости.

— В «Прогулках с вампирами» вы утверждали, что отгородились от изголодавшегося по крови вампира с помощью чеснока, но на самом деле чеснок на вампиров не действует, — Гарри поведал ей, что вампиры сами увековечили этот миф в головах людей. — В «Годе с Йети» вы утверждали, что заразили Йети простудой, но Йети не болеют. В «Грабежах с монстрами» вы говорили, что лучший способ справиться с огненным крабом — перевернуть его на спину и наложить на него заклинание Инсендио, но огненные крабы невосприимчивы к огню. Вы мошенник, и ваши книги полны лжи!

С трудом дыша, ибо она спешила выплюнуть всё это, Гермиона уставилась своими малость дикими глазами на теперь уже очень нервного мужчину.

— Простите, что прервала! — пискнула она старшекурсникам и выбежала из комнаты, так как мужество её уже покинуло.

— Для начала сойдёт, — кивнул Гарри. — Над появлением и уходом ещё нужно поработать, но для начала очень даже ничего.

— Жалкое вышло зрелище, — усмехнулся Том, выползая из набедренной сумки.

— Не все из нас социопаты, — пожал Гарри плечами.

Ага, только лишь путешествующие во времени волшебники и их злобные ожившие куклы.

* * *

Когда Дамблдор перестал стоять на пути, а Волдеморта благополучно поработили (хотя его основная часть души об этом не знала), событий в Хогвартсе стало... довольно мало. Гарри развлекался тем, что мучил... э-э-э, обучал свою ученицу, но в остальном ему было довольно скучно.

Именно поэтому он обрадовался, что Турнир Трёх Волшебников состоится, несмотря на все его изменения. Очевидно, эта ужасная идея не имела никакого отношения ни к Дамблдору, ни к Волдеморту.

Гарри быстро поместил имя Гермионы в Кубок Огня, решив, что ей пойдёт на пользу малость побороться за жизнь.

— И чемпионом Хогвартса становится... Гермиона Грейнджер?! — голос Макгонагалл утих от недоверия.

— ЧТО?! — вскрикнула Гермиона в ужасе от шока, вскакивая на ноги.

Тут же наступило молчание, нарушаемое лишь негромким шорохом разговоров, прежде чем Макгонагалл снова выдала:

— Я так понимаю, что вы, мисс Грейнджер, не бросали в Кубок своё имя? — спросила директриса.

— Нет! — отчаянно настаивала Гермиона.

— Я вбросил её имя, — заявил Гарри.

— Гарри, зачем?! — взмолила Гермиона, и её голос уже успело окрасить уныние.

— Последние несколько лет здесь всё было слишком скучно. Это состязание поможет тебе отрастить волосы на груди (п.п.п в ориг. will put some hair on your chest — на самом деле это идиома, и означает она «нажраться» либо едой, либо алкоголем, но Гарри, видимо, решил использовать прямое значение этой фразы.), — объяснил он.

— Гарри, я не думаю, что на сисях должны расти волосы, — высказала своё мнение сидевшая рядом с его младшими братьями и сёстрами Луна, а затем моргнула по-совиному. — Или это был сексуальный эвфемизм? Мама мне о них рассказывала.

— Да кто его знает, это та ещё тайна, — пожал он плечами.

Луна кивнула с серьёзным видом, соглашаясь, что это действительно какая-то тайна.

— Полагаю, вам следует... присоединиться к другим чемпионам, мисс Грейнджер? — Макгонагалл скорее спрашивала, чем заявляла это, бросив на Гарри оскорблённый взгляд, говоривший о том, что она не оценила его выходки.

Ну и зря, потому что его выходки на самом деле выходили довольно забавными.

* * *

Флёр Делакур задалась целью. В Хогвартсе всё было странно, и большая часть этих странностей крутилась вокруг Гарри Поттера. Поначалу она пыталась не обращать на это внимания, ведь она приехала ради турнира, а не ради чего-то ещё, но в конце концов любопытство взяло верх.

Она собиралась докопаться до самой сути всего этого вздора.

Найти парня оказалось неожиданно трудно, и она вспомнила, что могла попросить помощи у домовых эльфов. Эльфы подсказали ей дорогу в «крыло Гарри Поттера, сэра».

Что? Ну правда... что? Каким таким макаром ученик смог отхватить себе целое крыло школы?! В Шармбатоне такого ни за что бы не допустили!

Не обращая внимания на эту загадку, Флёр шла вперёд со всей присущей её виду грацией и со всей уверенностью подростка постарше, собирающегося противостоять подростку помладше. Несмотря ни на что, он всё ещё оставался четырнадцатилетним мальчиком.

Она нашла свою жертву в помещении, которое, вероятно, когда-то являлось классной комнатой, но с тех пор было переоборудовано в какую-то дуэльную арену. Гарри оказался тут, похоже, спарринговался со своей «ученицей» — ещё один нелепый слух! В то время как его младшие братья и сёстры, а ещё группка светловолосых, которых, как она слышала, называли Лавгудами, наблюдали за происходящим.

— 'Арри Поттер! — властно заявила Флёр, втайне разочарованная тем, что его великолепное и чёткое заклинание ничуть не дрогнуло. — Я с тобой поговорью.

— У меня всегда есть время поговорить с красивой женщиной, — ответил на безупречном французском Гарри и произнёс беззвучное заклинание, которое потянуло одну из ног Гермионы в воздух. — Гермиона, сколько раз нужно тебе повторять, чтобы ты следила за своими ногами? Ты не можешь сражаться, если не можешь стоять.

Гермиона издала ворчливый звук и поднялась на ноги.

Тем временем Флёр потрясло насколько легко он разговаривал на её — превосходящим остальные — родном языке.

— Ти говорьишь по-францюзски?

— Я в целом очень хорошо владею языком, — ответил он с нескрываемой грязной ухмылкой.

Возможно, она немного просчиталась. Человек, способный с уверенностью сделать такое смелое и полное инсинуаций заявление, просто не мог быть мямлей-девственником. А теперь, оказавшись рядом с ним, Флёр осознала, что совершенно не чувствует его ауры. Как будто он вообще не был волшебником! Но это невозможно, ведь она только что видела, как он в пух и прах уделал девчонку Грейнджер.

— Гарри, она станет твоей девушкой? — «невинно» спросила одна из его младших сестёр. С такой же невинностью, с какой Габриель говорила, что не ела печенье перед ужином.

— Я сейчас не ищу себе девушку, — ответил Гарри сестре и с улыбкой повернулся к Флёр: — Но был бы рад завести друга.

Его интонация говорила о том, что он не будет против, если их дружба принесёт некоторые привилегии. И что ещё важнее, его аура открылась её чувствам, необъятная и могущественная, просто непостижимая разуму. Для вейлы более ясного приглашения в постель просто не придумаешь.

Флёр почувствовала, что на её лице растягивается искренняя улыбка. Она пришла разгадать загадку, потому что ей было скучно, и эта тайна не давала ей покоя, но вместо этого она нашла человека, который, вроде как, действительно понимал её вид.

— Oui, ми определьённо можем стать... друзьями.

* * *

Гермиона вылезла из глубин бессознательного состояния, как впавший в спячку медведь — заторможенная и слегка растерянная. Такое пробуждение пришлось ей в новинку, и ощущения тоже. Было слишком тепло, тело болело, и она вся была неприятно липкой.

Мгновением позже заторможенность прошла, и Гермиона подскочила в кровати, как безумный чёрт в табакерке. Её дыхание участилось, появились вздохи паники, и она с деревянной шеей повернула голову налево.

Серебристо-светлые волосы, безупречная кожа, изящные изгибы, упругая грудь и розовые соски. Флёр.

Она повернула голову направо.

Чёрные волосы и первые зачатки подростковой мускулатуры, древние зелёные глаза и понимающая ухмылка. Гарри.

— Доброе утро, — поприветствовал он её с ширящейся ухмылкой. — И каково это — стать женщиной?

Гермионе хотелось кричать. Она помнила всё, потому что у неё даже не нашлось оправдания в виде опьянения, несмотря на все усилия близнецов Уизли подлить алкоголя в напитки. Святочный бал вышел... потрясающим. Гарри объявил себя её кавалером — против чего она, в общем-то, и не возражала, потому что, чёрт бы их всех побрал, похоже, она предпочитала мужчин постарше, а он был старше и в очень крайней степени, но вовсе не старый — и затем сделал всё, чтобы она почувствовала себя такой красивой, как она и представить себе не могла. Флёр также помогла ей одеться, накраситься и сделать причёску, и это очень здорово, потому что у неё никогда раньше не было подруги, с которой она могла бы заниматься девчачьими делами.

Она была в центре внимания не только как самая молодая чемпионка Турнира Трёх Волшебников, но и как девушка. Такое пьянящее чувство, которого она никогда даже и не думала испытать. Всё вышло настолько прекрасно, что она просто... не сопротивлялась, когда Гарри поцеловал её, а потом двинулся дальше. Даже когда объявилась Флёр, и они втроём каким-то образом перебрались на кровать, она даже не пискнула с возражениями.

Всё было невероятно, и одна мысль об этом заставляла Гермиону вновь ощутить покалывание внизу живота, но на этот раз она не была под дофамином и могла ясно обдумать ситуацию.

А ситуация заключалась в том, что она потеряла девственность в пятнадцать лет во время секса втроём. Родители её убьют.

— Почему? — спросила она жалобно, потому что этот момент для него просто не мог быть столь же неожиданным, как и для неё. Гарри однозначно планировал, чтобы так всё и сложилось.

— Что я тебе говорил, предлагая стать моей ученицей? — спросил Гарри. — Я сказал тебе, что связь между учителем и учеником выходит за рамки связи ученика и учителя, даже за рамки родителя и ребёнка. Я научу тебя всему, что, по моему мнению, тебе нужно знать, даже тому, что ты, возможно, изучать не захочешь. Ну, и я решил, что тебе пора познать секс, и соблазнил тебя. И подумал, что ты предпочтёшь это, а не приказ лечь ко мне в постель.

Хуже всего то, что она знала: Гарри был достаточно безжалостен, чтобы просто приказать ей с ним переспать, если он посчитает это необходимым, и плевать ему на то, как она к этому отнесётся. Она прекрасно знала его презрение к законам, так что не стоило даже заикаться в этом направлении. В его видении он проявил предусмотрительность.

— Мне всего пятнадцать, — прошептала она. — Неужели ты не мог подождать ещё несколько лет?

И опять же, хуже всего то, что она даже не была уверена, хочет ли плакать, кричать или... что-то ещё. Должна ли она чувствовать себя обворованной из-за того, что он украл её первый раз? Что он не предоставил ей самой решать, кому его подарить? Трудно выразить возмущение по этому поводу с воспоминаниями о том, как она аж до хрипоты кричала и умоляла и Гарри, и Флёр не останавливаться.

— Девушки в твоём возрасте замуж выходят, ты уже достаточно взрослая, — хихикнул Гарри, очевидно, найдя её опасения забавными. — Я оказал тебе услугу, даже сделал твой первый раз незабываемым во всех отношениях. И теперь ты можешь блудить без воспоминаний о первом разочаровании.

— М-м-м, знаешь, а ведь он прав? — промурчала по-французски Флёр, то ли только что проснувшись, то ли притворяясь до этого спящей. Она села и прислонилась к Гермионе, прижавшись к её спине. — У вейл старшие берут младших в постьель, чтоби наставльять их.

Гермиона задрожала, чувствуя, как Очарование ласкает её тело и душу. Её ведь даже не привлекали девушки, но эта ужасно коварная способность вейлы сей факт тупо игнорировала. Если подумать, это могло бы объяснить, почему её сексуальная ориентация не была прошлой ночью учтена в уравнении.

— Но я не вейла, — запротестовала Гермиона.

— Именно поетому тьебе и нужен бил такой благоразумний человек, как `Арри, чтоби показать тьебе, как всё делять правильно, — подбадривая, Флёр сжала ей руку. — Тебе повезлё, что он у тьебя есть.

— Повезло ведь? — самодовольно согласился Гарри. — К тому времени, когда я с ней закончу, она станет такой ля фам фаталь, каких свет ещё не видывал.

— Тебе стоит как-ньибудь привезти её в колонию вейл моей бабушьки. Уверена, ми могли би её там кое-чьему научить, — Флёр облизнула губы, высвобождаясь из объятий.

— Я знаю, что ты просто пытаешься подсадить нас на киски вейл, но это не сработает, — сообщил ей Гарри.

— Жаль, но попитаться стоило, — ухмыльнулась Флёр.

— И правда, а шабаш вейл станет хорошей проверкой способности устанавливать сексуальное доминирование, когда она чуть лучше подготовится, а пока мне придётся придерживаться каких-нибудь более лёгких методов. Одна из профессоров Хогвартса — сама того не осознающая извращенка с пунктиком на подчинение, и из неё получится отличная кукла для тренировок.

Гермиона только и могла что пялиться на него в оцепенении от ужаса, ибо её друзья — а она сейчас использовала этот термин в очень вольной трактовке — придумывали способы превратить её в какого-то секс-девианта.

Примечания:

Тут без бутылки вообще никак)

Гарри выпустил изо рта пузырьки воздуха, чтобы себя развлечь. В Чёрном озере оказалось довольно скучно, даже с наличием на дне русалок.

Он вызвался стать тем, кого Гермионе будет «сильно не хватать», но хера с два он будет тут просто бултыхаться в колдовском сне. Поступив так, он пропустил бы выступление своей ученицы!

Примерно через двадцать минут после начала этого часового мероприятия к нему приблизился редкий представитель пресноводных акуло-людей.

«Должно быть, это Крам», — предположил Гарри, махнув растерянному студенту Дурмстранга рукой. «Даже удивительно, что ему удалось пройти драконов, если эта халтурная трансфигурация — всё, на что он способен».

Но, опять же, в этой жизни на первом задании не всем досталась венгерская хвосторога. У Гарри закрадывалось подозрение, что то являлось ещё одним покушением. Ёбучий Люциус Малфой — а больше ведь некому —оказался уебаном куда большим, чем он думал. Чуточку побольше.

По крайней мере, Гермиона показывала себя во всей красе. Она справилась с первым заданием, наколдовав ожившую верёвку и с помощью лассо стащила золотое яйцо прямо из гнезда дракона. Ловко. Гарри обрадовался, увидев, что она развивает некоторую гибкость ума, хотя всё ещё оставалась склонна к морализму.

В отличие от Крама, который пытался перегрызть связывающие его заложницу водоросли. Гарри просто старался сдержаться и не послать в затылок мальчишки-идиота разящее заклинание.

— У тебя есть палочка, рыбья ты башка. Используй её, — сказал он, и слова пронеслись сквозь воду с идеальной слышимостью, вопиюще нарушая законы физики.

Крам бросил на него недовольный взгляд, точнее, Гарри принял его за таковой. Понять наверняка было трудно, учитывая, что голова у того была акулья. Но не суть важно, Гарри просто осуждающе смотрел в ответ, пока глупый мальчишка не отвернулся и не использовал свою палочку, чтобы сотворить режущее заклинание и разобраться с путами. Он понимал, что болгарину, скорее всего, мешали проявившиеся инстинкты акулы, но не настолько же.

Примерно через десять минут после того, как мальчик из Дурмстранга уплыл, на дно опустились Гермиона и Флёр. Очевидно, они решили работать сообща. Молодцы.

Они обе надели на испытание почти не прикрывавшие тело бикини. Гермиона — по его приказу, а Флёр — потому что не хотела, чтобы её подруга чувствовала себя обделённой. А возможно, потому что ей просто хотелось надеть что-то сексуальное, и появился хороший повод. Гарри прекрасно понимал, что вейлы соблюдают человеческие нормы скромности только тогда, когда это совершенно необходимо, и серебристый цельный купальник, который Флёр изначально собиралась надеть, наверняка её оскорблял.

Ну да ладно, в результате вышеописанного к нему сейчас подплывали две девушки в сексуальных купальниках, и плохого в этом ничего не было.

Особенно потому, что он знал, какой ужас должна была испытывать Гермиона, демонстрируя публике свои булочки в раздобытых им крошечных стрингах.

Не то чтобы ей было чего стесняться. Он заставлял девушку много заниматься спортом, поэтому она сейчас представляла собой набор подтянутых мышц. Сколько бы она ни ныла по поводу занятий, он-то знал, что ей нравится выглядеть красивой. Ещё несколько таких лет, и он не только полностью исправит плоды её прежнего воспитания, заставившего поверить в то, что у неё и смотреть-то не на что, но сделает так, что она начнёт с уверенностью щеголять своими прелестями. Для крутой ведьмы качество довольно важное.

— Доброе утро, — весело поприветствовал он двух девушек, когда они вошли в зону видимости, и наложил на них заклинание, чтобы те могли говорить под водой, как и он.

— А ты разве не должен спать? — спросила Гермиона, чуть ли не с требованием, и потянувшись, чтобы коснуться горла под наколдованным Головным пузырём и удивляясь тому, что действительно может произнести это вслух.

Ну и разочарование — увидеть, как она использует такой элементарный способ погружения в воду. Надо будет подкинуть ей ещё несколько ситуаций, чтобы поднапрячь её латеральное мышление.

— И оставить эту милашку без присмотра? — риторически спросил Гарри, погладив Габриель по голове. — Ну уж нет.

— Я обьязательно позже тьебя вознагражу за то, что присмотрель за моей младшей сестрой, — заверила его Флёр со всевозможными подтекстами в словах. — А тьеперь давай отсюда вибираться.

— Непременно, — Гарри ухмыльнулся и раскрыл свои объятия навстречу Гермионе. — Спаси меня, о чемпион.

Гермиона впилась в него взглядом, но, тем не менее, подхватила парня и потащила на поверхность озера. Флёр сделала то же самое со своей сестрой, плывя рядом с ними, и обе ведьмы держали свои палочки наготове.

— Знаешь, вышло бы намного проще, если бы ты что-нибудь сделала для улучшения своих плавательных способностей, — прокомментировал Гарри, всё ещё отыгрывая роль мёртвого груза. — Чары Головного Пузыря для ленивых, к тому же слишком простые. Могла бы что и получше придумать, я ведь тебя столькому учил.

— Я фокусировалась на заклинаниях, которые можно использовать для сражений под водой, ясно? — ответила расстроенная Гермиона.

— Никогда не забывай о мобильности, — затянул свою лекцию Гарри. — Порой это бывает важнее убойной силы.

— Ладно, — проворчала девушка.

— А что ви скажете насчьёт небольшого ménage à trois, чтоби отпраздновать наще успешное виполнение этого задания? — с энтузиазмом вмешалась Флёр.

— Флёр! — удивлённо воскликнула Гермиона.

— И как ты до сих пор умудряешься вести себя как девственница? — вздохнул Гарри. — Я тебя уже два месяца трахаю, а Флёр к нам уже раза четыре присоединялась. Давай, разожми уже своё очко, хорошо?

О да, Гермиона потом из-за этого жаловалась и возражала против его инсинуаций, но почему-то никогда не могла отказаться, когда дело действительно до них доходило. Та поговорка про то, что «женщины — существа загадочные» — вообще ничего, но в корне неверная. На самом деле женщины были существами невероятно простыми. «Загадочность» же их объяснялась тем, что они— прирождённые лжецы. Врать для них — всё равно что дышать. Причём, что другим, что себе, врут они совершенно бездумно. Этот инстинкт для них настолько привычный, что они большую часть времени это даже не осознавали. Исключение составляла Луна.

А показательным примером сему изречению являлась Гермиона.

— Ну извините, что я не такая потаскуха! — ощетинилась буйногривая, напустив на себя чувство гнева, которого она на самом деле не испытывала. И всё ради того, чтобы удовлетворить этот инстинкт и вписаться в образ, навеянный остальными овечками.

— Извиняю, хотя твой словарный запас всё-таки не помешало бы обновить. Кто вообще сейчас употребляет слово «потаскуха»? Просто скажи «шлюха», как нормальный подросток из девяностых.

Гарри усмехнулся самому себе, когда её движения наполнились злобой, и задумался о том, как же легко манипулировать этой девушкой. Она даже не понимала, что он намеренно ширит пропасть между ней и нормальными, выставляя её в антагонистических отношениях с социальным давлением, которое — в стабильном обществе — добивается внушения детям общепринятого образа мыслей. В конце концов, сила закаляется в испытаниях, а не в подчинении правилам.

Необходимость оставаться для своей ученицы засранцем, чтобы обучить её правильно, явлалась основной причиной, по которой он не делал подобного для своих братьев и сестёр. Пусть они будут счастливы, а не могущественны, хотя, конечно, он всё равно следил за тем, чтобы их уровень оставался намного выше среднего. Они просто станут «столпами общества», а не монстрами в людском обличии.

И раз уж об этом зашла речь, то Гермионе давно уже пора обзавестись настоящими врагами, такими, что будут угрожать её жизни...

* * *

Северус Снейп стоял на коленях перед котлом, из которого восставал его повелитель. Тёмный Лорд признал его гений и связался с ним, предоставив лишь несколько ключевых ингредиентов и информацию, необходимую для воскрешения.

— Ты хорошо потрудился, Северус, — царственно заявил Лорд Волдеморт. — Ты будешь хорошо вознаграждён за своё служение.

Северус склонил голову, уже зная, какую награду желает заполучить. Лили провела последние дюжину или около того лет, бесперебойно выпуская новых Поттеров, но исправить это было легко. Несколько зелий, парочка забвений, и всех тех лет, за время которых их дружба угасла, словно и не было.

— Спасибо, Повелитель, — сказал он, с нетерпением ожидая того дня.

— Думаю, настало время напомнить миру о Лорде Волдеморте, — сказал самому себе Тёмный Лорд. — Идём, Северус. Нам ещё предстоит кое-что сделать!

* * *

— Я тебя ненавижу, и для меня очень важно, чтобы ты это понял, — кисло выдал мистер Картошкоморт.

— Я знаю, Том, — спокойно ответил Гарри, глядя вниз на место воскрешения Волдеморта.

Конечно, Тёмный Идиот не подозревал, что все те маленькие вспышки вдохновения, которые он испытывал в последнее время по части возвращения себе телесной формы, были в него вложены. Имея в своём распоряжении большую часть души Тома Реддла, Гарри мог оказывать на бесплотный дух огромное влияние. До такой степени, что даже мог овладеть телом этого идиота и не дать ему об этом вспомнить. Блин, благодаря тому маленькому осколку, который Мальчик-Который-Выжил носил у себя во лбу, он даже смог внушить несколько снов в голову Невилла.

Правда, Снейп всё же опустился до самого дна. А Гарри всё гадал, куда же тот запропастился, ибо профессора зельеварения в Хогвартсе уже не оказалось, и потом узнал, что тот живёт отшельником в какой-то жопе. Изоляция не пошла на пользу его одержимому разуму.

— Что ты вообще с этого выигрываешь? — спросил мистер Картошкоморт.

Многочисленные фрагменты души, запиханные в нелепую куклу, уже давно выжгли у себя всякую надежду обрести свободу. Этот древний монстр в теле ребёнка был слишком силён и слишком всеведущ.

Видя, как его основным «я» двигают, словно безвольной пешкой, он только ещё сильнее укрепился в своём отчаянии.

— Всё, что не подвергается постоянным испытаниям, в итоге ослабевает и застаивается, — объяснил Гарри. — Моя милая маленькая ученица скоро достигнет предела, и без должного противодействия дальше расти не сможет. Волдеморт станет для неё подходящим выпускным экзаменом для получения статуса подмастерья.

Мистер Картошкоморт скрежетнул своими пластмассовыми зубами от возмущения. Тёмного Лорда Волдеморта, некогда считавшегося настоящим ужасом Британских островов, теперь низвели до уровня экзамена.

— Я тебя презираю.

— А ты уже начинаешь повторяться.

* * *

Лорд Волдеморт аппарировал на территорию Хогвартса как раз в тот момент, когда Кубок Трёх Волшебников вручали той самой грязнокровке, которая каким-то образом умудрилась затесаться в участники соревнования.

Тёмный Лорд наслаждался навеянным им ужасом, даже до того, как эти овцы узнали, кто он такой. Они почувствовали его силу! Да, объявиться здесь и таким образом оказалось очень хорошей идеей. Возможно, он пожертвовал элементом неожиданности, но это с лихвой компенсировалось эффектом от его возвращения. Кроме того, поскольку Дамблдор, вроде как, умер от старости или какой-то болезни после того фиаско с Философским Камнем несколько лет назад, тут попросту не осталось никого, кто мог бы противостоять Волдеморту и помешать ему занять своё законное место.

— Народ Британии, Лорд Волдеморт вернулся, — торжественно объявил он. — Я даю вам один единственный шанс сдаться мирно.

И конечно же, после подтверждения его личности большинство присутствующих начали кричать и убегать, а авроры приготовились к бою.

Он увидел в толпе так называемого Мальчика-Который-Выжил, и выглядел тот испуганным, злым и совсем не похожим на предначертанного ему судьбой заклятого врага. Он падёт перед Лордом Волдемортом.

Отбиваясь от заклинаний авроров, Тёмный Лорд заметил, что двое из троицы чемпионов Турнира не убежали, как все остальные. Нет, вместо этого они поспешили в сторону... Поттеров? Да, это точно были Поттеры. Одни из самых неприятных для него врагов, и он узнал их, хотя теперь они стали старше... и, очевидно, наплодили новых Поттеров.

Его взгляд ненадолго пересёкся с глазами того, кто, по всей видимости, был их старшим сыном, и его сознание на мгновение помутилось. Автоматически блокировав очередное заклинание, Волдеморт решил, что его цель на сегодня выполнена.

— Морсмордре! — крикнул он, устремляя свою волю в небо. И оттуда к земле спустилась Чёрная метка, возвещая всем о славном возвращении Лорда Волдеморта.

Удовлетворённый содеянным, он аппарировал прочь.

* * *

— Мистер Поттер, мне ясно дали понять, что вы разберётесь с Волдемортом, если мы дадим вам свободу действий в Хогвартсе, — холодно произнесла Макгонагалл.

— И почему вы решили, что с ним не разобрались? — с любопытством спросил Гарри.

Это заставило пожилую женщину затихнуть, но она мужественно продолжила, да ещё и с сарказмом. Гарри даже не знал, что она на него способна.

— Возможно, благодаря тому факту, что он каким-то образом вернулся к жизни и сорвал церемонию награждения.

Гарри ответил, потянувшись в карман и положив мистера Картошкоморта ей на стол.

— Том, — скомандовал он.

Мистер Картошкоморт скрежетнул своими пластмассовыми зубами, но всё же поклонился.

— Какова ваша воля, мой Повелитель?

— Представься директору, назови своё полное имя и титул.

Мистер Картошкоморт повернулся и кисло посмотрел на растерянную ведьму.

— Том Марволо Реддл, также известный как Тёмный Лорд Волдеморт.

Макгонагалл ахнула и судорожно потянулась за своей палочкой, замедлившись, только когда стало ясно, что ей ничего не угрожает.

— Объяснитесь, — потребовала она.

Гарри слегка улыбнулся:

— Боюсь, Томми немного сглупил и разбросал частички своей души где попало. Идея ужасная, никогда ведь не знаешь, вдруг объявится опытный некромант и использует их, чтобы тебя поработить. Теперь у него нет иного выбора, кроме как подчиняться мне, подобно маленькому хорошему рабу. Не так ли, Том?

— Да, Повелитель, — процедил мистер Картошкоморт.

Макгонагалл вздрогнула.

— Тогда кто же прервал церемонию награждения?

— О, это был оставшийся от Тома кусок, ещё не знающий, что его поработили, — небрежно объяснил Гарри. — Он даже не в состоянии подумать, как именно вернулся к жизни или почему ведёт себя так тупо.

— Это вы его вернули?! — взорвалась Макгонагалл, сложив пазл в своей голове. — ЗАЧЕМ?!

— Гермионе нужно испытание, а Тёмный Идиот как раз подходил для этой задачи, — пожал Гарри плечами. — Не беспокойтесь. Шума он наделает много, но ничего особо существенного. И ещё, не рассказывайте никому. Это всё испортит.

* * *

Через несколько минут после ухода Гарри крайне вымотанная Макгонагалл пошла за бутылкой скотча, спрятанного в её столе. Она проклинала тот день, когда Альбус оставил её разбираться с этим бардаком.

* * *

Насладиться летом Невиллу не удалось. После возвращения Волдеморта с того света, все как будто ждали, что он на рассвете вызовет Тёмного Лорда на дуэль и всех спасет. Даже его бабушка становилась всё более и более навязчивой в отношении его «обязанностей». Да даже чёртово пророчество на это намекало!

Усугубляло положение и то, что в последнее время Невиллу снились зловещие сны. Теперь, когда он узнал от бабушки о пророчестве, парню казалось, что противостояние между ним и Волдемортом неизбежно, как восход солнца. А он не был к нему готов.

К счастью, он точно знал, куда обратиться, чтобы заручиться необходимой помощью.

— Я хочу, чтобы ты меня тренировал, — попросил он Гарри Поттера через три дня после начала учебного года.

Рон, вероятно, никогда больше не захочет с ним разговаривать из-за этого «предательства», но его завистливые истерики были ничто по сравнению с угрозой Волдеморта.

— Почему? — просто спросил Гарри, ничуть не удивившись просьбе.

— В-волдеморт придёт за мной, — Невилл сумел свести запинку к минимуму. От страха, который все испытывали перед именем Тёмного Лорда, избавиться оказалось непросто. — Мне нужна помощь.

Гарри хмыкнул и, повернувшись к своей «ученице» (Невилл всё ещё не понимал, что было между ними), произнёс:

— Гермиона.

— Какова ваша воля, мой Повелитель, — спросила девушка глубоким монотонным голосом, который, тем не менее, умудрился передать сильное раздражение.

Люди считали её одной из самых красивых девушек в школе. Волосы у неё и глаза оставались обычными карими, и формы у неё не такие пышные, как у других девушек, но в ней скрывалось нечто такое, что взывало обратить на неё внимание и чего не имелось у других учениц Хогвартса. Что-то в её походке и в том, как она держалась, что-то такое в её ауре, что заставляло подумать, будто она жила в другом мире.

А ещё она, без сомнения, больше всех остальных девочек наводила на парней ужаса, причём с большим отрывом. Никто не осмеливался попросить её пойти в Хогсмид, никто не смел над ней насмехаться, никто не осмеливался обсуждать вблизи от Гермионы слухи, ходившие о ней и Флёр Делакур в прошлом году. Даже Драко Малфой перестал называть её грязнокровкой после того, как она вызвала его на дуэль и публично унизила.

— Я поручаю тебе помочь Невиллу убить Волдеморта. Времени у тебя до окончания учёбы в Хогвартсе.

Невилл ожидал, что она рассердится или испугается такого нелепого указа, но та лишь... вздохнула.

— А я точно к этому готова? — спросила гриффиндорка, демонстрируя лишь слабый намёк на нервозность, которая, по мнению Невилла, должна была её охватить.

— Нет, — признался Гарри. — Но у тебя есть все необходимые инструменты.

— Я не... это имел в виду, — сумел выдавить Невилл.

— Я не возьму в ученики ребёнка из пророчества, слишком хлопотно, — фыркнул Гарри.

— Ты знаешь о пророчестве?! — закричал Мальчик-Который-Выжил. — Откуда?!

— Невилл, я знаю всё, — ехидно ответил самый загадочный представитель семьи Поттеров.

— Тогда почему ты сам не разберёшься с Волдемортом? — нашёл в себе смелости спросить Невилл. Или, может быть, гнева, потому что он точно чувствовал небольшое возмущение из-за того, что этот, казалось бы, всемогущий «мальчик» обращается к нему с таким высокомерно.

— И лишить вас, отважных и юных сопляков, возможности личностного роста? Не смеши меня. А теперь, почему бы вам двоим не сдриснуть отсюда и не разработать план убийства Темного Ушлёпка? Кыш!

Невиллу только и оставалось, что таращиться на Гарри. Тот даже не пытался скрыть тот факт, что на самом деле не является подростком. И как новости об этом ещё не разлетелись по всей Магической Британии? Если Гарри Поттер был не мальчиком, то кем же он тогда вообще был?

— Пойдём, Невилл, — решительно позвала Гермиона, выводя его из оцепенения. — У нас впереди много работы.

— Кто он? — тихо спросил Невилл.

Взгляд, которым она его одарила, потом будет ему являться во снах.

— Невилл, в мире водятся монстры куда страшнее Волдеморта. Просто у них есть дела поважнее свержения правительства.

Примечания:

А теперь Гарри — великий постановщик)

Гермиона знала, что Гарри что-то задумал. Он даже не пытался это скрыть.

Приказ «отвести Невилла в Хогсмид» мог иметь только две причины. Либо он ожидал, что в Хогсмиде что-то произойдёт, либо хотел, чтобы она соблазнила Невилла. И Гермиона очень сильно надеялась на первое.

Против Невилла она ничего не имела, но...

— Эм, это свидание? — нервно спросил мальчик, покраснев как помидор.

Гермиона лишь на мгновение уставилась на него, не чувствуя ни капли смущения из-за вопроса. После того, что Гарри с ней делал, с периодической помощью Флёр, и после того, что он заставил её сделать с профессором Вектор, она уже просто не могла смутиться.

А ведь он ещё обещал в будущем познакомить её с «профессиональной сердцеедкой», чтобы дополнить её образование.

По сравнению с ней Невилл был таким... молодым. Она старше него всего меньше чем на год, но пропасть между ними казалась огромной. Он всё ещё оставался ребёнком, в то время как Гарри позаботился о её быстром взрослении.

— Нет, — сказала она отрывисто. — Там может что-то случиться, так что будь начеку.

— Откуда ты знаешь? — спросил он, нахмурившись.

— Я это чувствую, — солгала она, не желая ввязываться в очередную дискуссию о том, откуда Гарри что-то да знает.

Невилл вечно пытался разгадать этого путешественника во времени, но его теории всегда оказывались ошибочными, а ей не хотелось снова вдаваться в подробности. Гарри, вероятно, считал забавным подвергать её такой проверке, запрещая при этом говорить Невиллу правду.

А хогвартские сплетники, как всегда неумолкающие, разносили слух об их «свидании», так же, как и о времени, которое они теперь проводили вместе в библиотеке и в неиспользуемых классах. Когда дело касалось нагнетания слухов Рон Уизли в этом деле считался одним из лучших, и делал он это со всей той злобой, на которую только был способен его крошечный ум.

Это тоже выглядело очень мелочно и маловажно по сравнению с тем, что она уже видела и делала во время своего обучения у Гарри. Теперь уже и не вспомнить, почему подобные вещи вообще когда-либо её беспокоили.

— Волдеморт? — надавил Невилл.

— Возможно, — Гермиона кивнула.

Конечно, она понятия не имела, откуда Гарри может знать или быть в состоянии повлиять на действия Тёмного Лорда, но и отмахиваться от этой идеи не собиралась.

После этого их прогулка до Хогсмида прошла в полной тишине. Даже с учётом того, сколько времени они проводили вместе в последнее время по инициативе Гарри, Гермиона просто не могла назвать Невилла другом. Разница между ними была слишком огромная, и она действительно не могла найти с ним общих тем, как не могла найти таковые ни с кем из других детей её возрастной группы.

— Ну, эм-м, не хочешь пойти в «Три метлы» и выпить сливочного пива? — предложил Невилл.

Гермиона задумчиво поджала губы и кивнула. Не имея ни малейшего представления о том, что именно должно произойти, это вариант действий казался ничем не хуже остальных.

В трактире присутствовало множество других студентов Хогвартса, но Гермиона лишь вздохнула при виде учителя, сидевшего позади всех и наблюдавшего, как они вошли. Очевидно, он каким-то образом ожидал их здесь увидеть, несмотря на то, что решение прийти сюда было принято буквально несколько минут назад.

Она прошла к его столу и без приглашения села, заставив Невилла последовать её примеру.

— Ладно, что происходит? — потребовала Гермиона.

Гарри бросил на неё один из своих до одури неискренних невинных взглядов, таких, что даже тролль мог их распознать.

— С чего ты взяла, что что-то происходит? Я просто попиваю расслабляющий напиток и флиртую с Рози, когда та подходит, чтобы подлить мне выпивки.

— Ты знал, что мы сюда придём? — спросил Невилл, медленно вникая в ситуацию.

— Не-е-е, — нагло солгал Гарри. — Простое совпадение.

И тут появилась мадам Розмерта, явный признак того, что столику Гарри она уделяла особое внимание.

— Что вам двоим принести? — спросила владелица таверны с лучезарной улыбкой на лице. Понять, почему она так популярна в Хогвартсе среди мальчиков, довольно просто, даже не обращая внимания на размер её груди.

— Они будут охлаждённое сливочное пиво, — заказал за них Гарри. — А мне, пожалуйста, ключ от твоей комнаты.

Розмерта рассмеялась от такого смелого предложения.

— Сливочное пиво я вам принесу, а вот чтобы добыть ключик от моей комнаты, тебе придется хорошенько постараться.

— Вызов принят.

— Гарри, а ты хуже, чем твой отец и крёстный вместе взятые, — хихикнула дама и удалилась.

— Лучше, слово, которое ты подыскивала, — лучше, — сказал он ей вслед, а затем повернулся к Гермионе и Невиллу. — Ну, как дела? Устраивали в последнее время боевую подготовку?

Этот вопрос ощущался до ужаса наводящим.

— А что? Нам она понадобится? — даже Невилл уловил это.

Снаружи раздался крик, за которым последовало ещё множество таких же.

— Возможно, — весело ответил Гарри.

Гермиона не стала больше задавать вопросов, так же, как и Невилл. Они выскочили из таверны и увидели сцену разворачивающегося вокруг хаоса. На улице стоял Волдеморт, вместе с несколькими Пожирателями Смерти, а Чёрная метка уже расползлась над Хогсмидом.

— Невилл Лонгботтом и Гермиона Грейнджер, — мягко произнёс Тёмный Лорд, как только заметил их. — Мальчик-Который-Выжил и грязнокровка, чемпион Турнира Трёх Волшебников. Некоторые теперь называют вас восходящими звёздами волшебного мира.

Тот факт, что имя Гарри нигде не упоминалось, походил на чистой воды абсурд. Её путешествующий во времени учитель каким-то образом смог устранить любые слухи о себе, несмотря на то, что прилагал минимум усилий, чтобы не выделяться.

Невилл тяжело сглотнул и поднял палочку на Тёмного Лорда, медленно выходя на улицу.

— Ты хочешь дуэли? — риторически поинтересовался Волдеморт, взмахнув своей палочкой. — Очень хорошо. И пусть потом попробуют сказать, что Лорд Волдеморт совсем не любезен.

...И почему это так сильно напоминало ту выбешивающую игрушку Гарри — ожившую куклу Мистера Картофеля?

* * *

Эффект свидетеля — штука интересная, прекрасно демонстрирующая, насколько человечество подвержено стадному инстинкту. Во время первоначального испуга жители Хогсмида и студенты Хогвартса разбежались, как мыши, но как только Невилл и Гермиона вышли на битву, все потянулись обратно, чтобы поглядеть на бой с безопасного расстояния.

Невилл схлестнулся в «дуэли» с Волдемортом и получал смачный такой урок. Только лишь приказы Гарри, направленные к порабощённому Тёмному Лорду, сохранили парнишке жизнь... но этого, склонного к драме засранца, не так чтобы сложно было убедить вместо убийства прибегнуть к унижению.

Тем временем Гермиона сражалась с горсткой приспешников, которых притащил с собой этот бледный ублюдок.

Получалось у неё неплохо, но не хватало инстинкта убийцы. Они не воспринимали её всерьёз и за своё высокомерие уже должны были понести хотя бы одну жертву, но Гермиона не использовала наиболее жестокие заклинания, которым он её научил. Снова эта её надоедливая мораль и гражданская ответственность.

Круциатус ускользнул от её внимания, и она с криком упала. Это отвлекло Невилла и поставило его в такое же положение, с наставленной на него палочкой Волдеморта.

Гарри сжал воздух в сферы и дал ими залп по груди Волдеморта и его лакеев. Это заклинание не было рассчитано на серьёзный урон — всего лишь сильный толчок, — но этого оказалось достаточно, чтобы сбить им концентрацию.

Волдеморт оказался единственным, имеющим достаточное восприятие, чтобы почувствовать, откуда исходила атака, но его глаза скользили по Гарри, ничего не замечая. Ему не позволили хоть что-то разглядеть.

— Хмф, всего лишь слабый мальчишка, — усмехнулся Тёмный Лорд, уже забыв о воздушном залпе. — Идёмте, мои Пожиратели Смерти. Мы здесь закончили.

Лакеи слишком сильно боялись своего господина, чтобы задавать вопросы, и аппарировали без комментариев.

Гермиона и Невилл с трудом поднялись на ноги. Воздействие Круциатуса было чересчур коротким, чтобы нанести какой-либо длительный или необратимый ущерб, но они ещё не научились сбрасывать с себя воздействие простой боли.

— Вот, — сказал Гарри, протягивая им бутылки с охлаждённым сливочным пивом, которые он для них заказал.

Гермиона без вопросов взяла свою бутылку и начала пить.

А вот Невилл...

— Почему ты нам не помог? — потребовал он.

— Я вам помогаю, — не согласился с его допущением Гарри. — Кто, по-твоему, помешал им запытать вас до потери рассудка?

— Но ты мог вмешаться, сражаться вместе с нами, — настаивал Невилл.

— Зачем? Чтобы ты мог спрятаться в теплице, пока другие люди будут сражаться за тебя? — фыркнул Гарри. — Если тебе не нравится, что для тебя приготовила жизнь, тогда измени её. Нытьё лишь делает тебя рабом чужих прихотей.

Мальчик-Который-Выжил нахмурился и отвернулся. Слова до него явно не дошли. Эти подростки такие упрямые. Гарри не очень хорошо помнил свой подростковый возраст, но, скорее всего, он тоже тогда был упрямцем. Или мог бы им стать, если бы его действительно кто-то пытался контролировать.

— А разве авроры здесь не должны уже показаться? — спросила Гермиона, меняя тему.

— Время их реагирования всегда оставалось херовым, — усмехнулся Гарри.

Словно в подтверждение его слов, многочисленные хлопки возвестили о прибытии авроров. Среди дюжины или около того неважных незнакомцев нашлось двое тех, кого он действительно узнал: Кингсли Шеклболта, по виду напоминавшего кирпичный сортир, и, что более важно, его младшую напарницу Нимфадору Тонкс.

Гарри пришлось улыбнуться. С ней он познакомился давным-давно — поскольку Сириус так и не попал в Азкабан, их семья была довольно близка с Тонксами. Время от времени она нянчилась с ним, или, во всяком случае, так ей казалось.

Дразнить эту очаровательную версию его жены с детским личиком оказалось невероятно весело. Она не была закалена столетиями жизни и лишениями. И оставалась идеалистичной молодой женщиной, ещё не узревшей мрачных теней мира.

— Гарри, и почему я не удивлена, встретив тебя здесь? — задала она риторический вопрос, пока Шеклболт занялся опросом «героев дня».

— Не знаю, Нимфадора, и почему ты не удивлена? — спросил он в ответ.

Её волосы покраснели, и она на него зарычала, но вместо того, чтобы испугаться, Гарри лишь подумал, как это мило.

— Рассказывай, Гарри. Что здесь произошло? — приказала она.

— Мы просто сидели на расслабоне в «Трёх мётлах» с парочкой бокалов сливочного пива...

— На расслабоне? — прервала его метаморфичка, нахмурившись.

— Да, — Гарри не предоставил никаких дальнейших объяснений по поводу этого слова, которое войдёт в обиход лишь через десяток-другой лет, да и то только среди идиотов-подростков, с чего-то считавщих, что коверкать английский язык — это круто. — В общем, потом появился Тёмный Ушлёпок и начал тут шуметь. Гермиона и Невилл разозлились, что им даже по глотку не дали сделать, и пошли с ним драться.

— Они именно так озвучили свою причину, по которой отправились сражаться с В-волдемортом и Пожирателям Смерти? — спросила Нимфадора, слегка запнувшись при упоминании вымышленного имени.

Гарри просто не мог не ощутить от этого грусть. Его Нимфадора после небольшого обучения превратилась в настоящий ад на колёсиках, а эта всё ещё придерживалась кучи глупых идей, впитанных от среднестатистических британских магов.

— Они не назвали своих причин, так что я просто так предположил.

— Ну а как иначе, — закатила глаза Тонкс, явно потеряв интерес к расспросам парня.

Волди думал, что поступил умно, наложив на своё имя Табу, предупреждающее о любом человеке, кто его произносил. Гарри считал, что его собственное заклинание, делавшее само его существование «нормальным», так что никто не был склонен в нём копаться, получилось на несколько порядков лучше. Оно творило чудеса, не позволяя людям испытывать особое желание сплетничать о нём ни устно, ни письменно. Каждый, с кем он встречался, понимал, что с Гарри что-то не так, но никто об этом не говорил и даже не думал разбираться.

Если бы не это, возможно, уже половина Британии горела бы в огне, учитывая пристрастие власти порождать конфликты.

— Ну что, в последнее время не встречала каких-нибудь интересных личностей? — спросил он с нахальной ухмылкой. — А то я знаю одну сексуальную вейлу, что не прочь была бы пригласить тебя на свидание.

То, что он не хотел вступать в романтические отношения с двойниками своих жён из другой вселенной, ещё не означало, что он не собирался сводить их друг с другом.

— Я тебе уже говорила, пташки меня не привлекают, — закатила глаза метаморфичка.

— Это лишь означает, что ты не используешь свои способности должным образом, — возразил Гарри. — Поверь мне, иметь член — это потрясающе, а самое лучшее в нём — это то, что ты можешь поделиться им с другими.

— Да что вообще знаешь о том, как делиться с кем-то своим членом, маленький ты извращенец? — недоверчиво фыркнула Нимфадора.

— Ты недооцениваешь мою мощь, — высокомерно возразил он.

Но она лишь закатила глаза и подтолкнула его.

— Убирайся отсюда, и позвони своим родителям по камину! Они будут сильно волноваться, если узнают об этом нападении от кого-нибудь другого.

— Ну раз уж ты так вежливо просишь, Нимфадора, то так тому и быть, — ухмыльнулся Гарри, когда её волосы снова окрасились в красный. Её и впрямь очень весело подразнивать.

* * *

Создать из Волдеморта убедительную угрозу без избыточного сопутствующего ущерба для жизней людей оказалось довольно сложно, даже с учётом прошлой репутации безносого, использовавшего для этого своих пешек. Убийство пугало, а вот появление в общественных местах с произнесением нескольких заклинаний, никого не убив, пугало меньше.

Гарри мог бы просто оставить безумного идиота на произвол судьбы — не то чтобы ему было особое дело до тех, кто в итоге умрёт, — но, как бы смешно это ни звучало, именно мысль, что он разочарует свою семью не позволила ему этого сделать. Вот тебе и поворот.

К счастью, поджоги тоже считались довольно страшными, особенно если их устраивали у людей с большими, дорогими особняками, контролировавших средства массовой информации. Таким образом эти люди могли передать свой страх всем остальным.

Однако некоторые просто не оценили гениальность его идеи.

— Мистер Поттер, полагаю, я была с вами более чем любезна, — выговорила Макгонагалл.

— Если судить по стандартам моей возрастной группы, то, наверное, такой аргумент можно засчитать, — кивнул Гарри.

— Вам подарили полную свободу действий в Хогвартсе в обмен на решение ситуации с Волдемортом, — продолжила старая ведьма, как будто он ничего и не говорил. По крайней мере, она перестала запинаться при упоминании имени Тёмного Идиота. — В последней нашей беседе вы заверили меня, что Тёмный Лорд полностью под вашим контролем.

— И это остаётся правдой, — снова кивнул Гарри.

— Тогда почему он сжигает дома членов Визенгамота — к тому же в алфавитном порядке, — и требует, чтобы его назначили «Королём Бриттов? — сурово закончила она.

— Сириус не возражал, — заметил Гарри.

На самом деле, последний отпрыск древнейшего и благороднейшего Дома Блэков разразился смехом, узнав, что Волдеморт сжёг дом на Площади Гриммо. Его ехидный и недальновидный крёстный отец так и не научился думать, не взирая на свои чувства, а Кричеру уже давно выдали одежду и послали куда глаза глядят.

А жаль, Гарри нравился этот старый чокнутый домовой эльф.

— А вот мадам Боунс, само собой, возражала, — огрызнулась Макгонагалл.

Это правда. Глава ОМП очень расстроилась, но, по крайней мере, она и Сьюзен остались живы! Честно говоря, Гарри оставил бы их в живых, даже реши он пожертвовать несколькими случайными невинными людьми: Амелия действительно была компетентна, а это качество в магической Британии считалось в большом дефиците.

— Переживёт, — махнул он рукой.

— Интересно, сказали бы вы также, если бы дом вашей семьи сгорел дотла? — ехидно возразила директор.

— Если бы никто из моей семьи не пострадал, — пожал Гарри плечами. — Но он всё равно так далеко по алфавиту не зайдёт.

— Вы всё ещё не рассказали мне, почему заставляете Волдеморта это делать.

— Это прелюдия. Я готовлю свою ученицу к кульминационному извержению из Хогвартса прямо во влажные глубины реального мира, после окончания школы. Если она сделает это без предварительной смазки, то со своим девчачьим характером наворотит чёрт-те что.

Макгонагалл закрыла глаза и глубоко вздохнула.

— Пожалуйста, мистер Поттер, выбирайте менее отвратительные обороты речи.

— Нет, я нахожу сексуальные метафоры на удивление универсальными, — отверг её просьбу Гарри. — Вы, может, так не думаете, ибо уже десятки лет не трахались, но я могу заверить, что один хороший перепихон вернёт всё на свои места. Это как ездить на велосипеде. А если на примете нет никого, кто бы вас оттарабанил, то я готов сам перегнуть вас через стол прямо здесь и сейчас.

Макгонагалл на самом деле выглядела не так уж и плохо для женщины её возраста. Будучи в своём реальном физическом возрасте, он бы так не подумал, но за свои семьсот с лишним лет он успел перепихнуться с женщинами и старше неё. Правда, большинство из них были вейлами, а те старели ещё медленнее, чем обычные ведьмы, но смысл оставался тот же.

— МИСТЕР ПОТТЕР! — в возмущении прорычала директриса, лицо её покраснело от гнева и смущения.

— Полегче, ваша гортань уже не так молода, как раньше, — посоветовал он.

Старше-на-вид-но-всё-ещё-куда-моложе-него женщина сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться, и обрушила на Гарри всю мощь своего учительского взгляда. Это был взгляд, который усмирял целые поколения непокорных учеников даже после того, как они становились взрослыми.

Само собой, на древнее чудовище, притворяющееся подростком, он не произвёл никакого эффекта.

— Мистер Поттер... — начала она, держа себя в руках, как только могла. — Я хочу, чтобы вы обуздали своего... раба... и не дали ему сжечь страну.

— Не надо так драматизировать, там всего лишь несколько домов погорело, — закатил глаза Гарри. — И это ради благого дела. Поверьте мне, в ретроспективе всё сложится по полочкам.

Да, и он совершенно точно не придумывал всё на ходу. Всё по кейкаку.

Наступили зимние каникулы, и Гарри настойчиво «посоветовал» Невиллу пригласить Гермиону в поместье Лонгботтомов и провести их вместе.

Для Невилла это был явный намёк на то, что в это время Волдеморт, в рамках своей непредсказуемой кампании поджогов, собирается нанести удар по его дому. А вот для его бабушки это выглядело как нечто совершенно иное.

— Итак, мисс Грейнджер, как давно вы с Невиллом дружите? — спросила вдовствующая Леди Лонгботтом. В её словах не чувствовалось особого акцента, но для отпрыска чистокровной семьи подтекст казался очевидным.

— Ну, мы знаем друг друга с первых дней учёбы в Хогвартсе, но проводить какое-то значительное количество времени друг с другом начали только в начале этого года, — ответила Гермиона, делая глоток чая.

Невилл про себя вскрикнул. Она понятия не имела, что говорит! Неужели Гарри совсем не подготовил её к этому?

...Но, если взглянуть на прошлое, то можно сказать, что это и была подготовка. Чем бы ни являлась та тварь, притворяющаяся подростком, она уж точно из тех, кто бросит свою ученицу прямо в воду и будет смотреть, как девочка барахтается, пока не научится плавать.

— Понятно, — задумчиво хмыкнула его бабушка. — Ты маглорождённая, да?

— Да, если это хоть сколько-нибудь важно, — пожала плечами Гермиона.

— Ты не думаешь, что твоё наследие важно? — в тоне его бабушки крылось нечто такое, чего Невилл пока не мог расшифровать.

— Я предпочитаю полагаться на силу своей магии, — ответила ровным тоном Гермиона, и тогда хрупкий фарфор задребезжал, когда гнетущее ощущение её ауры заполнило комнату. Ничто по сравнению с тем чудовищным давлением, которое мог оказывать по своей прихоти Гарри, зато демонстрировало, сколь прекрасно учитель обучил свою ученицу.

Если раньше вдовствующая Леди Лонгботтом склонялась к варианту не одобрять связь внука с этой молодой ведьмой, то теперь она смотрела на неё с большим уважением.

— Хорошо сказано, — сказала дама, уверенно кивнув. — В наши дни люди предпочитают довольствоваться лаврами своих предков, вместо того, чтобы улучшать судьбу своего Дома собственными усилиями. Думаю, вы окажете хорошее влияние на моего внука.

— Спасибо, — слабо улыбнулась в ответ Гермиона, похоже, совершенно не обращая внимания на то, что его бабушка только что дала своё благословение на начало ухаживаний.

Невиллу стоило позже отвести её в сторону и всё объяснить, пока не наплодилось ещё больше недоразумений. Будет неловко, но деваться некуда.

Не то чтобы Невилл был против Гермионы в качестве его девушки, но... в общем, у него всегда складывалось такое впечатление, что она не сильно-то им впечатлена. Да и другими парнями, если уж на то пошло.

К счастью, этот крайне неловкий (для него) разговор не получил шанса развиться дальше. К сожалению, так получилось, потому что сработали сигнальные варды.

— Нападение? — удивлённо произнесла его бабушка, прежде чем осознание происходящего отразилось на её лице. — Пожиратели Смерти.

Невилл и Гермиона уже вскочили на ноги, с палочками в руках. Благодаря намёкам Гарри, они к этому были готовы.

Невилл не сомневался, будь Августа Лонгботтом нормальной бабушкой, она бы приказала им бежать, прятаться или что-то в этом духе. Но она такой не была, и выражение её лица расцвело гордостью, увидев, что внук решил драться. Она вечно заставляла его «отстаивать наследие отца», и именно такой реакции всегда и добивалась.

Невилл, конечно, хотел, чтобы его родители им гордились, но вовсе не считал, что готов противостоять Волдеморту. Их последняя встреча ясно дала это понять.

Просто... если он откажется сражаться, то последствия окажутся куда страшнее.

— Их не так уж много, — сказала Гермиона, глядя в окно. — Только Волдеморт и горстка его приспешников.

— Делаем, как в Хогсмиде? — спросил Невилл. — Я возьму на себя Волдеморта, а ты возьмёшь приспешников?

— Я помогу Гермионе, а когда со всем этим сбродом будет покончено, мы придём тебе на помощь, — сказала его бабушка, глядя на него с гордостью.

Это было приятно, даже если она выглядела чересчур уж счастливой от того факта, что он готов сразиться в дуэли с Тёмным Лордом.

— Выходи и встреться со мной лицом к лицу, Невилл Лонгботтом, — сказал Тёмный Лорд магически усиленным голосом. — Неужели ты будешь трусливо прятаться в своём доме, пока он будет гореть у тебя над головой?

— Невилл, я хочу, чтобы ты хорошенько отдубасил это трепло, — мрачно заявила его бабушка.

«Конечно, бабуль. Это ведь так просто», — с сарказмом подумал Невилл.

* * *

А где-то далеко-далеко, в доме четы Поттеров, сам Гарри сидел на полу своей комнаты, скрестив ноги. Его глаза были прикрыты, а разум отправился в другое место.

На самом деле, в данный момент он «атаковал» поместье Лонгботтомов, завладев телом Лорда Волдеморта, чей испуганный разум сейчас подавили. Невозможно сопротивляться одержимости, когда вселившийся в тебя человек… держал у себя частички твоей души⁽¹⁾.

Гарри почувствовал, как Волдеморт отпрянул от боли после такого «каламбура», и использовал своё веселье на то, чтобы вытянуть тонкие губы Тёмного Лорда в кривую ухмылку, когда Невилл, Гермиона и Августа Лонгботтом вышли из поместья.

— Невилл Лонгботтом, — бархатным голосом произнёс Волдеморт. — Мальчик-Который-Выжил. Приятно видеть, что у тебя достаёт смелости встретиться со мной лицом к лицу.

— Ты не оставил мне выбора, — ответил Невилл.

Волдеморт улыбнулся на это мягкое нахальство и сделал небольшой взмах своей палочкой.

— Сама судьба объявила нас врагами, посему так тому и быть. Отойдите, мои Пожиратели Смерти. Дайте нам место.

— Нам вступить ли в бой с грязнокровкой и бабкой Лонгботтома, Повелитель? — спросил переодетый в Пожирателя Северус Снейп.

— Непременно, — великодушно ответил Волдеморт. Он привёл с собой достаточно мало идиотов в масках, чтобы Гермиона и старуха могли легко с ними справиться.

— Поскольку я вызвал тебя на дуэль, то позволю тебе первым произнести заклинание, — высокомерно заявил одержимый Тёмный Лорд.

Невилл отнёсся к этой глупости с заслуживающим того презрением и тут же выпустил взрывное проклятие.

— Как коварно! — похвалил Волдеморт, легко отразив заклинание. — Чудно, славно. Моему врагу не пристало быть слабым. Наши враги в каком-то смысле определяют нас самих; как ты определяешь меня, так и я определяю тебя.

— Заткнись! — сердито огрызнулся Невилл, выпустив злобное раскалывающее заклинание.

Волдеморт снова отклонил его и ответил вялым режущим заклятьем. Вялым для него. Невиллу всё же пришлось поспешно броситься в сторону.

Быстро взглянув, как там проходит другая схватка, он неодобрительно нахмурился, завидев сдержанность Гермионы. Он думал, что кратковременное воздействие Круциатуса избавит её от любых моральных иллюзий, когда речь заходит о битве не на жизнь, а на смерть, но она по-прежнему отказывалась использовать более смертоносные заклинания, которые, как ему было известно, она знала.

Видимо, его лекция о том, что милосердие — привилегия сильных, до неё не дошла. Теперь ей необходимы... корректирующие уроки.

Невилл выпрямился и выпустил ещё одно взрывное заклинание, на этот раз не прямо во врага, а ему в ноги.

Волдеморт притворно удивился такой тактике и поднял руки перед лицом, чтобы защитить его от брызг грязи. Невилл попытался использовать это видимое преимущество, применив ещё одно раскалывающее заклинание. Обширный щит поглотил его, а от последующих заклинаний удалось увернуться. Тогда Невилл начал сыпать взрывными проклятиями под ноги Волдеморта.

Крик боли ученицы возвестил Гарри о том, что дела у неё пошли плохо, и он отправил Невилла в полёт ударом огненного хлыста, дабы появилась возможность украдкой подглядеть за происходящим.

Рука, в которой Гермиона держала палочку, была вся в крови, на ней явно не хватало нескольких пальцев, а части самой палочки валялась на земле. Матрона Лонгботтомов яростно обменивалась заклинаниями со Снейпом, в то время как остальные Пожиратели Смерти уже оказались повержены.

От этого зрелища ему захотелось недовольно покачать головой. Вот что бывает, когда играешь с врагом в детские игры. Для человека с уровнем Снейпа несмертельные заклинания блокировались слишком легко, и он заставил её за это поплатиться.

Позже Гарри восстановит ей пальцы (кто сказал, что раны, нанесённые тёмной магией, нельзя исцелить? Пха, так говорили только слабаки!) и надеялся, что этот инцидент её чему-то да научит.

— Довольно! — заявил он, небрежно оттолкнув спотыкающуюся Августу назад. — Теперь мне стало ясно, что эти дети не представляют никакой угрозы. По итогу, пророчество оказалось ложным.

Стонущий Невилл схватился за обожжённую грудь и уставился на него. Это хорошо, мальчишка ещё не сдался.

— Мы уходим, — продолжил Волдеморт, жестом показывая Снейпу, чтобы тот забрал с собой бесполезных олухов. — Пусть теперь гложут себя из-за своей слабости.

Несколько минут спустя Гарри открыл свои настоящие глаза, вернувшись в свою комнату в доме Поттеров. Воспоминания Волди были отредактированы, и тот не мог ничего заподозрить, думая, что всё проделывалось им самим.

Но неужели Гарри и вправду был настолько лучше Гермионы во времена своей юности? Он знал, что нехило так схитрил, дабы набраться сил, но разве тот факт, что у Гермионы оказался нормальный учитель, по большому счёту не должен был это компенсировать?

Однозначно должен был, просто глупой девчонке необходимо получше поднапрячь свои чресла. Ему стоило отвезти её в какую-нибудь жопу мира и вбить в неё инстинкт убийцы. Это нелепое отвращение к причинению боли людям нужно искоренить. В Африке в эти времена бушевали войны, не так ли?

Вопрос с подвохом, в Африке всегда бушевали войны. И это придётся им как раз кстати.

Если так подумать, то стоило и Невилла с собой прихватить. Такими темпами ему никогда не удастся создать правдоподобную «финальную битву», в которой Волди проиграет по-настоящему.

* * *

Выглядело оно фальшиво.

На обычной выпускной церемонии Хогвартса семикурсники покидали школу в тех же лодках, в которых они приплывали туда на первом курсе. Очень символично.

В этом году, на её седьмом курсе, церемония была прервана появлением Волдеморта. Тёмный Лорд в этот знаменательный день, очевидно, решил устроить «финальную битву». Получилась эдакая кульминация. И напряжённая. Мощные заклинания проносились по воздуху, Пожиратели Смерти падали, а Волдеморт был повержен в захватывающем световом представлении.

И выглядело оно фальшивым.

Гермиона не могла не отметить, что после своего воскрешения Волдеморт в основном концентрировался на ярких зрелищах. Все его попытки были направлены на унижение её и Невилла, но никак не на их убийство. Он даже не пытался на самом деле захватить страну.

И голосом напоминал Тома, живую куклу Гарри — мистера Картошку. А иногда он даже напоминал самого Гарри.

После битвы, как обычно, с опозданием, объявилось Министерство Магии. Начали поговаривать об Ордене Мерлина I степени для Невилла. И с большой неохотой признали, что она заслуживает ордена II степени.

Такой вопиющий предрассудок выводил её из себя, но у неё на уме крутились проблемы посерьёзнее. Пока Министр Фадж раздувался, чтобы Министерство поспешило с награждением — по какой-то причине они хотели провести его одновременно с выпускной церемонией, — Гермиона смогла оттуда ускользнуть.

Гарри и его большая семья, естественно, тоже здесь присутствовали. В конце концов, технически он тоже являлся выпускником. Как ему удавалось стоять там и притворяться, что он абсолютно нормальный, да ещё чтобы все на это клюнули, оставалось непонятно. Гермиона подозревала, что он использовал для этого какую-то магию.

В любом случае, он тоже был здесь, и она могла увести его в уголок для разговора.

— Всё это время это был ты, не так ли? — потребовала она, как только отвела его подальше от толпы.

— Где был я? — спросил он с ухмылкой.

— Волдеморт! — тихо прошипела она. — Это был ты.

Улыбка Гарри стала шире, и он кивнул:

— Да, он был простой марионеткой. Ты меня раскусила.

— Зачем?

В этом слове скрывалось так много смысла, помимо самого очевидного. Зачем это притворство? Зачем всё так запутывать? Зачем он возил её и Невилла в Африку неделю за неделей, заставляя их убивать людей, пока они не лишились чувствительности от всех этих ужасов.

Они стали злыми, и остаток своей жизни будут и дальше вершить злодеяния. В первый раз Гермиона убивать отказалась, а потом Гарри заставил её смотреть, как человек, которого она оставила в живых, убил невинного и участвовал в групповом изнасиловании его жены и дочери. Ей до сих пор время от времени снились об этом кошмары.

Она умоляла его сделать хоть что-то или хотя бы разрешить отвести взгляд, но он ей отказал. Заявил, что его ученица не должна закрывать глаза на мир. С годами его учение становилось всё более жестоким. Дни, когда он заставлял её сражаться с троллями или словесно нападать на учителей, теперь остались лишь приятным воспоминанием.

— Некоторым вещам тебя могут научить только твои враги, — пожал Гарри плечами со слабой улыбкой на губах. — И ты действительно усвоила несколько важных уроков, не так ли?

Гермиона смогла лишь устало выдохнуть. Ей было восемнадцать, но она уже чувствовала себя такой старой. Это обучение довело её до предела и даже дальше, снова и снова. Бывали моменты, когда она искренне ненавидела Гарри, но не настолько, чтобы уйти от него.

Иногда она задумывалась, не ведёт ли она себя как подвергшаяся насилию супруга, постоянно возвращавшаяся к обидчику по привычке. Гарри заставил её почитать о психологии этого явления и указал на сходство их отношений. Наглый ублюдок.

Но в конце концов Гермиона должна была себе признаться. Она оставалась с ним, потому что хотела продолжать у него учиться, и то «насилие», которому он её подвергал, не являлось следствием злого умысла или неконтролируемых вспышек гнева. Нет, оно было тщательно выверено и направлено на то, чтобы сломать её и пересобрать. И в этом моменте он был полностью откровенен.

— Что будет дальше? — спросила она.

— Ну, я ведь говорил, что ты получишь статус подмастерья, если убьёшь Волдеморта до окончания школы, — кивнул сам себе Гарри. — Это значит, что теперь ты вольна делать свой собственный выбор и свои собственные ошибки, так что... делай что хочешь. Займись политикой, стань отшельницей, объяви себя Тёмной Леди, стань властью, стоящей за троном, покинь страну и стань искательницей приключений... делай всё, чего твоей душе угодно.

— А если я захочу остепениться и стать домохозяйкой? — с сарказмом спросила Гермиона. — Ты знаешь, что Августа Лонгботтом всё откровенней и откровенней предлагает нам с Невиллом пожениться?

Этого никогда не случится. Невилл для неё был, пожалуй, самым близким из всех мальчиков (она даже не могла назвать их мужчинами) её возраста, но она всё равно не могла отделаться от ощущения, что он слишком... молод.

— Этого не случится, — мгновенно отбрехался Гарри, заставив её удивленно моргнуть.

— Мне казалось, ты сказал, что я могу делать всё, что угодно?

— Я имел в виду, что ты можешь попробовать, но продлится это не долго, если только у тебя нет фетиша на тряпки, который ты сумела от меня скрыть, — добавил он, вскинув одну бровь. — Ты слишком властная и своевольная, любишь командовать и не позволишь кому-то менее влиятельному, чем ты, взять на себя инициативу, к тому же ты теперь всех этих тряпок презираешь.

Гермиона на мгновение задумалась и нахмурилась, поняв, что он прав. В который раз. Когда она думала о том, какой мужчина ей нужен, на ум приходили не честность, не хорошее чувство юмора, не доброта и даже не порядочность. Эти вещи стали второстепенными по сравнению с тем, что она действительно находила привлекательным — силу и волю.

Именно тогда у неё и появилась идея. Возмутительная, из ряда вон выходящая и просто уморительная. То, о чём она никогда бы не подумала, если бы не прошедшие семь лет ада, в который её вверг Гарри.

— Ты должен на мне жениться, — твёрдо заявила Гермиона. В её голосе не было ни нервной дрожи, ни нерешительности. Чистая констатация факта, незыблемого и неопровержимого.

— Должен? — спросил Гарри, основательно так развеселившись. Даже такое заявление, возникшее с бухты-барахты, не могло его удивить.

— Ты отбил у меня желание связываться с другими мужчинами, — слегка исказив правду, ответила Гермиона. То, что его «сексуальное образование» сделало её непригодной для брака по всем консервативным стандартам высшего магического общества, было правдой, но проблема заключалась не в этом. Заключалась она в том, что Гермиона стала слишком могущественной, и теперь ей просто не мог понравится кто-то, слабее неё. — Возьми на себя ответственность.

Потому что какая-то часть её души всё ещё жаждала заполучить тот самый кусочек «долго и счастливо», и она явно не собиралась добиваться его другим способом.

— Хм, — веселье Гарри только разыгралось, но он, очевидно, всерьёз задумался над этим предложением. — Я-то сам собирался немного побродить по миру и наверстать то, что упустил в первый раз...

— Мы можем сделать это вместе, — поспешила вмешаться Гермиона. Честно говоря, звучало это довольно интересно. Уж точно интереснее, чем иметь дело с Магической Британией. Гермиона подозревала, что теперь, когда она больше не стеснялась убивать зло, становление Тёмной Леди выглядело для неё вполне вероятными. Пусть Невилл сам разбирается с этим бардаком, это ведь его теперь называют «Тот-Кто-Победил».

— Продолжительный медовый месяц? — спросил Гарри с ухмылкой, а затем быстро принял серьёзный вид. — Брак не будет традиционным, и я не буду давать никаких клятв верности.

Это заставило её задуматься. Сможет ли она вынести брак с Гарри и то, что он спит с другими женщинами? Удивительно, но ответ оказался положительным, только вот что это тогда говорило о ней, раз ответ оказался положительным? Ибо сама Гермиона не чувствовала абсолютно никакой угрозы со стороны этих потенциальных других женщин. Всё равно, что чувствовать угрозу своему статусу супруги со стороны домашних животных.

Гермиона поморщилась от заложенного в этой метафоре колоссального высокомерия. Гарри был безусловно прав в том, что отношения с нормальным мужчиной потерпят крах, если она будет сравнивать людей с домашними животными. Но даже избегай она старательно подобных мыслей, факт оставался фактом: она просто не замечала в других женщинах тот уровень, который мог бы ей угрожать. Они просто... не заслуживали внимания.

— С этим всё в порядке, только не скрывай от меня, — медленно кивнула девушка.

— Скрывать? Да я тебя приглашать к нам буду.

Несмотря на всё, Гермиона не считала себя бисексуалкой, но должна была признать, что время от времени получить лишний подарок — довольно увлекательно.

— И возможно, я даже соглашусь, — кокетливо ответила она. — Итак, как мы это сделаем? Пойдём и поговорим об этом с твоими родителями?

Поттеры уже находились поблизости, так что сделать это будет легко. А после они могли бы поговорить об этом с её родителями.

— Я думал, что мы поженимся тайно, а потом разошлём всем открытки, — выдвинул Гарри встречное предложение. — Свадьба — это очень хлопотно, поверь мне.

— Ты сделаешь своей семье больно, если мы поженимся тайно, — возразила она. — А я ведь знаю, мой отец хочет выдать меня замуж. Если хочешь, считай это своим подарком мне на выпускной.

— Ладно, хорошо, — с неохотой согласился Гарри. — На что только не пойдёшь ради людей...

Гермиона скрыла свою ухмылку. Конец получился не самый сказочный, но и такой сойдёт.

Примечания:

Вот такое коротенькое вышло приключение. Без лишнего пафоса и ненужного эпика.

Благодарности за перевод в виде донатиков принимаются на Бусти (ссылочка есть в профиле.

1) п.п.п. тут идёт многократное употребление слова possession в разных смыслах, оттого и многоточие для усиления шутки.

Вернуться к тексту