Когда-то тому назад. (гет)

* * *

Коттедж «Рейнбоу» был небольшим строением из серого камня. Он стоял на высоком морском берегу, открытый всем ветрам. В сторону моря не было ни единого окна — из-за постоянного ветра. И окружавшие коттедж заросли вереска не прибавляли пейзажу уюта. Зато с подветренной стороны — противоположной морю — глаз радовали небольшие рабатки с разноцветными невысокими цветочками, как дань названию*. Единственная грунтовая дорога вела к дому, и заканчивалась у его порога.

«Это просто долбанный край Ойкумены какой-то» — с тоской подумала я. И обернулась.

— Майкрофт, ну что за дыра? Меня уже тоска берет. А еще одной, и без связи… Я ж с ума сойду, милый.

— Зато безопасно, Джо — теплые руки крепко обняли — пока Шерлок не вычислит это осиное гнездо, и не разберется с их интересом к тебе — ты будешь здесь. Это последнее место, где тебя будут искать ублюдки.

— Да помню, помню. Но как долго?

— Не меньше месяца. Любимая, не ворчи, пожалуйста. Я тоже не в восторге от ситуации. Оставлять тебя здесь! Дожили. Но террористы знают, что ты моя ахиллесова пята. И не упустят шанса взять надо мной контроль. Никогда этого не будет, Джо!

Майкрофт независимо вздернул голову, глаза гневно сверкнули. Я ласково вплавилась в объятия.

— Поймайте этих оболтусов, да поскорее. Вот не завидую я им. Надо же быть такими кретинами! Угрожать тебе…

— И моей семье. Ты права, Джо. Толерантность к оппозиции уместна на светских раутах. В политике — это верный путь в небытие, — и мягко взял в ладони мое лицо — Мне пора, малыш. Запомни — только я или Шерлок приедем за тобой. Во всех остальных стреляй на поражение, не раздумывая.

И поцеловал. Нежно, тягуче. Как заклеймил. Джип уехал.

— Ну что, Стоуни, вот наш новый дом. Соскучилась по морю?

* * *

Вот кто оценил жизнь на лоне природы — так это Стоуни. Знакомьтесь — моя шетландская овчарка, четырех лет от роду. Умная, красивая, ласковая. Верный друг и отважный защитник. Без нее никуда.

А вот я — Джоан Х. Ватсон, капитан медицинской службы армии Ее Величества, в отставке (опять!), и гражданская жена Майкрофта и Шерлока Холмсов — не была в восторге. Сам домик нареканий не вызвал. Крыша не протекала, двери-окна крепкие, камин не дымит… Понимаете, да? КАМИН. То есть, электричества нет. Водопровода и других радостей жизни — тоже. Благо, уголь, дрова на растопку — завались. Пресная вода рядом — метрах в ста бежит ручеек, прямо в море, с обрыва.

Отсутствие электричества и любых электроприборов — категоричное условие Майкрофта. Чтобы исключить возможность запеленговать местоположение схрона.

Я вздохнула.

— Что ж… Будем вспоминать основы выживания. Вперед, Джо!

* * *

Кухня была забита под завязку. Консервы заняли всю холодную нишу. Крупы, овощи, полочка со спиртным,упаковки печенья, даже шоколад!

— Ах, Шерлок, это точно твоя идея, бармаглот ты мой — я ласково вздохнула. Свечи, зажженные к вечеру, создали весьма уютную атмосферу. Стоуни сыто валялась у камина. Пока я затапливала небольшую печь в кухне, и варила нехитрый ужин, собака наводила шороху в вересковых зарослях. Мыши-полевки и местные суслики теперь тряслись от страха, наверное. Я задумчиво гладила собаку, глядя на огонь. Было тихо, только море несмолкаемо рокотало. Вздохнув, притащила матрац и одеяло, и улеглась тут же, у камина. В холодную спальню идти не хотелось, совсем. Так мы и уснули.

* * *

Жизнь разнообразием не отличалась. Мы много гуляли со Стоуни — море завораживало. Здесь было красиво, и, как-то, романтично, что ли? Тем не менее, кому, как не ветерану Кандагара, знать, насколько обманчивой бывает тишина. И оружие было всегда рядом. Тоска по любимым была не то, что невыносимой, но постоянной. Хотелось объятий, тихих разговоров, громкого смеха от историй Шерлока, крепких мужских поцелуев… Всего. Физические упражнения помогали отвлечься от грустных мыслей. Ну, и форму поддержать, ага.

Спальня внушала отторжение. Раз переночевав в ней, я проснулась разбитой, с головной болью, и со смутными воспоминаниями о кошмарах. Решив, что место ночевки — мое личное дело, окончательно перебралась к камину. Фактически, мы со Стоуни жили в кухне-гостиной-кладовой. Спальня, и пара гостевых комнат, сиротливо покрывались пылью.

* * *

И тут погода испортилась. Ливень был такой яростный, что я удивлялась, как это коттедж еще не смыло в море. День не очень-то отличался от ночи — серые сумерки давили, обостряя тоску. Стоуни, лениво дрыхнувшая у огня, встрепенулась, и уставилась на дверь в коридор. Я напряглась, вытащила пистолет. Кроме шума дождя и грохота волн, ничего слышно не было. «Хорошо, что я неверующая, — мелькнуло у меня — а то и в привидения сейчас бы…»

Мысль кончилась. У двери стояла молодая женщина, в каком-то старинном платье. У по-прежнему закрытой двери. И, серьезно и печально, смотрела на меня. Ее рыжие волосы были сухими — значит, под дождь не попала. Тогда как?!

— Мэм, не подходите, пожалуйста. Я буду вынуждена стрелять.

Она как будто не слышала. Смотрела так, что верилось сразу во все плохие приметы.

И мгновенно оказалась рядом со мной, протягивая ко мне руку… Выстрел прогремел, и она… исчезла. Растворилась. Как…Как будто у меня был глюк! Что за чертовщина. Стремительно рванула дверь в коридор, выкатилась, встала на колено, держа оружие наизготовку. Темно. И тихо. Ни шагов, ни вздоха, ни шелеста одежды.

— Стоуни, ищи.

Собака, поцокав когтями по полу, неспешно ушла в темноту. Ни звука. Прошло пять минут, и Стоуни прицокала обратно. Села передо мной, слегка вильнув хвостом — «чисто».

— Что ж… Конец приключению. Пошли, малышка.

Со сном у меня не было проблем и в более лихие времена. Так что, подождав часик — на всякий случай, мы легли спать.

* Рейнбоу — радуга

* * *

Утром, обнаружив след от пули в косяке двери, только удовлетворенно кивнула себе:

— Не привиделось.

Хмарь начала понемногу рассеиваться, и я, набрав свечей, пошла обследовать дом. В дело пошел и старинный потайной фонарь. Вообще-то, в наличии имелась и старая керосиновая лампа, и уличный переносной фонарь. Но как-то пока они мне были без надобности…

Коридор был темным, так как окон в него не выходило. Через каждые пару метров оставляла на полу зажженную свечу. Свечи, кроме основной осветительной функции, выполняли роль эдакого маркера — отслеживали появление посторонних.

В спальне, где довелось переночевать, было светлее — окно давало немного света. Расставила зажженные свечи — на комоде у входа, и у кровати на тумбочке. Слой пыли прекрасно сигнализировал, что никто сюда не заходил. Что ж, пошли дальше. Обследовала обе гостевые спальни, с тем же результатом. Остался маленький кабинет, что-то типа архива. Книг, как таковых, было мало. Больше напоминало старую картотеку, с пухлыми бумажными пожелтевшими папками, с веревочными завязками. Попадались и старые кожаные папки, с неровно уложенными в них листами. Впервые заглянув сюда, я пролистнула парочку, зачихала от пыли, и ушла. Ничего интересного не было — да и быть не могло, конечно! Кто ж будет ТАК хранить секретную информацию? Больше напоминало отчетность — что купили, когда, почем…

Сегодня я решила более тщательно покопаться здесь. Потайной фонарь исправно светил, двери везде я предусмотрительно оставила открытыми. Стоуни, фыркнув от поднявшейся книжной пыли, легла в коридоре. Окно удачно выходило на подъездную дорогу, так что врасплох бы меня не застали.

Что бы там Шерлок не говорил о моих умственных способностях, дурой я не была, ха. Платье старинное? Значит, покопаемся в папках постарее. Как и для чего появилась эта прозрачная мадам — разберемся.В конце концов, такие штуки, как проекция и голограмма, никто не отменял, хех.

Папки были аккуратно подписаны по годам. Я быстро нашла самую первую, помеченную 1798 годом. Запись на первом же листе гласила, что коттедж «Рейнбоу» перешел в собственность Короны, в связи со смертью мисс Розамунд Элизабет Хэлуэй, трактирщицы, и отсутствием наследников. Наследников не нашлось, ага. Скорее всего, мисс плохо кончила, если этот домик и был трактиром… В такой-то дыре. Корона точно положила глаз на такую укромную бухточку. Да и контрабандисты в те времена процветали. Небось, дом мадам был перевалочным пунктом у этих ребят.

Хмыкнув своим мыслям, стала вчитываться в витиеватый почерк и слог. Хрупкая бумага ласкала пальцы.

Что ж, действительно — контрабанда. Писарь бесстрастно описывал засаду, устроенную королевскими стрелками прямо здесь. Протокол допроса мисс Хэлуэй. Хм, с пристрастием. Фу, не люблю такое, хоть и видела, как наши солдаты допрашивали талибов. Понятно, что война есть война, но получать удовольствие от подобного совсем не обязательно, так ведь?

Ого, а мисс оказалась крепким орешком, никого не выдала. Респект. Но команду, да и само судно «Счастливчик», все равно взяли. Та-ак. Капитан Джон Ватсон… По прозвищу «Веселый Джо»… Она — его невеста… Хо-хо-хо. Вот это поворот… Н-да, интересно, Майкрофт в курсе?

Дочитав этот образчик эпистолярного жанра, аккуратно сложила листы в папку… И вылетела оттуда пулей. Меня — медика! — мутило. Судорожно нашарив в кладовой полочку со спиртным, схватила первую же бутылку, и пошлепала на кухню. Джин* — эх, крепковато. Ну и что, обратно не пойду. Налила, выпила.

— Ух, черт. Ребята, за вас. Капитан Джон Ватсон, за твою невесту Розамунд Хэлуэй, и всю твою команду. Земля вам пухом. Аминь.

Немного отпустило, тошнота ушла. Стоуни заскреблась на улицу — погулять. Сначала выглянула сама — ой-ой, дождь еще шел, но уже не грозил смыть всё и вся в море.

— Ну, иди, Стоуни. Только недолго, ладно?

Собака шмыгнула под дождь. А чего ей бояться вымокнуть? Она у меня чуть не утонула щенком, так что ей вода привычна.

— Так, Джо, хватит истерить. Пойдем-ка, порядок наведем.

* * *

классический джин имеет крепость 45◦

* * *

С того памятного потопа прошла неделя. Странностей больше не было. Я организовала в коридоре освещение — так, для успокоения души. К деревянным панелям прибила гвоздями несколько банок из-под консервов, а в них поставила свечи. Ну да, не высокий стиль, а что делать, хе-хе. Зато стало светлее, и немного спокойнее.

Из головы не шла история о контрабандистах. Конечно, эти ребята тоже не были хором мальчиков-зайчиков. И убивали с такой же легкостью, как дышали. Но все таки… Эта мисс так явно любила своего Джона, что не выдала, даже под пытками. Это вызывало уважение. Я бы тоже не смогла выдать ни Майкрофта, ни Шерлока, и не потому, что такая вся стойкая и непреклонная. Ведь они — и есть моя жизнь. И зачем мне милость от кого-то, если их не станет? То-то и оно. Проходили уже…

И мои Холмсы сейчас ищут и уничтожают таких же головорезов, как и контрабандисты. А пленных — если таковые будут — ждет нехорошая участь. История повторяется. И я всей душой желаю удачи своим мужчинам.

* * *

За такими размышлениями меня и навестил Шерлок. Заслышав шум двигателя, схватила пистолет, и притаилась снаружи, у дверей, за самыми дальними рабатками с желтенькими цветочками. Джип резко затормозил, и выбравшийся Шерлок только присвистнул.

— Эй, Джо! Ставь пистолет на предохранитель, я тебе мартини привез!

Из чистой бравады я, уже стоявшая за его спиной, выдала:

— Тогда добро пожаловать, мой рыцарь.

Шерлок вИдимо вздрогнул, и обернулся.

— Оттачиваешь навыки коммандос, моя леди?

А сам уже стискивает меня, я судорожно обнимаю его за пояс, впитываю запах лучшего в мире мужчины. Подхватил меня под задницу, брякнул на капот — аж джип пошатнулся — и, разведя мне ноги, уткнулся в живот.

— Шерлок, ну же… Шерлок, любимый, скучала, так скучала, господи… — поцелуи куда пришлись — Да сними ты уже эти штаны!... да, давай, прямо здесь, чего ты… ах, черт!... гений ты мой… люблю, люблю… люблю тебя!... мальчик мой, хороший, да… боже,.. боже… Ше-ерлок!

Лежу на капоте машины, вижу голубое небо, и мне та-ак хорошо…

— Твоими стараниями, радость моя, я скоро избавлюсь от кошмаров Афганистана, — а руки до сих пор не могут оторваться от крепких плеч.

— Вот и хорошо же, Джо. Давно пора забыть.

— Не забыть, хороший мой. Отпустить.

Шерлок зашевелился.

— Вставай, Джо, простынешь. Машина уже остыла. — Сильные руки посадили меня, бережно поддерживая. — Пошли всё таки попробуем мартини.

Чертенок. Знает, чем меня задабривать, эх.

* * *

— Значит, не выдала своего капитана?

— Нет. И мне как-то не по себе, что он мой тезка.

— Да…

Камин даже днем — прекрасная вещь. Тем более, здесь совсем не жарко. Ополовиненная бутылка мартини переливается в свете живого огня, как светлый изумруд. Атмосфера самая что ни на есть расслабляющая.

— Всё таки, хоть я и ною периодически о преступлениях, я рад, что сейчас у нас больше порядка. Так я хотя бы уверен, что ты, Джо, наконец-то, станешь Холмс. Давно пора, любимая.

Тяну его голову, лежащую на моих коленях, за волосы — тяжелая! Смотрю в рысьи глаза:

— Тебя Майкрофт опять подговорил?

Шерлок внимательно смотрит на меня. И молчит. Я похолодела.

— Что с Майкрофтом? Говори же, черт, Шерлок! — трясу его.

— Да тише ты, живой он, живой. Эти его кретины из MI-6… Ведь всё же выложил на блюдечке! Да и Майкрофт хорош — сам поперся в захвате. Ну, на хрена?! Взяли уже всех, главного тоже. Майкрофт его допрашивать начал, прямо на месте. А тут его жена… Черт, эти арабские дамы все странные. Бросилась на Майка с ножом, целилась в горло, он успел голову отвернуть. Полоснула сбоку — от ключицы и за ухо будет шрам.

У меня от бешенства аж в глазах потемнело. Стряхнув Шерлока с колен, рванула к машине. Шерлок извернулся, схватил за ноги, повалил.

— Да стой ты! Чокнутая совсем! Взяли ее! Джо! Джо!!! Мать твою, ай! Не дерись!

Схватил ведро с водой, и окатил меня. Ясность мысли вернулась. Упс. А я уже на улице, почти в джипе. Шерлок как-то подозрительно пыхтит, держась за левый глаз. Ого, я ж ему что, врезать успела?! Ай да я! Хм… Ну, в смысле, ай-ай, что это я…

— Шерлок, черт… Извини, господи, сильно? Дай гляну. Дай посмотреть, говорю! — отвела его руку — та-ак, ого! Пошли, приложим что-нибудь. Льда нет, так что придумаем. Но синяк будет, и немаленький.

Пыхтение Шерлока перешло в хохот.

— Ну, Джо, ты даешь. Я и забыл уже, какая ты сумасшедшая. Как ты не убилась до сих пор, а? Ух, твою мать, холодная же!

— Конечно, холодная. Держи-держи. Нагреется, повернешь другой стороной.

Банка рыбных консервов с холода, завернутая в полотенце, отлично заменяет пакет со льдом, да…

Морщась от неприятных ощущений, Шерлок продолжил:

— Именно поэтому я поддерживаю Майкрофта в его стремлении окольцевать тебя, милая. У него получается вправить тебе мозги гораздо эффективнее.

— Он на тебе натренировался, бармаглот ты мой.

— Да уж — хмыкнул — и на Британии.

Смеемся в голос.

Тема замужества всплывает не впервые. Но вот отсутствие внутреннего протеста меня реально удивляет… Пожалуй, мне даже начинает нравится эта идея… Посмотрим.

— Сильно порезали его? Шрам останется?

— Врачи сказали — останется, но тонкий. Они там хитрые швы ему наложили, чтобы от стежков следов не осталось. Поэтому он не приехал. Джо, поверь мне, там правда все нормально.

Я окончательно успокоилась.

— Ладно, пойду за водой схожу, а то теперь у нас ее нет, ха.

— Эй! Давай-ка я схожу. А ты поесть пока организуй, ладно? Сейчас бы слона съел!

— Шагай уже — смеюсь, просто так, потому что хорошо — а то скоро стемнеет.

* * *

Когда Шерлок голодный, надо ловить момент, и суметь впихнуть в него еды побольше, впрок. Консервированный цыпленок — вполне подойдет. Пока возилась с печкой, Шерлок вернулся. Сел, закурил. И смотрит на меня.

— Опять куришь? Ты бы уже и не бросал тогда, Шерлок. Как врач тебе говорю. Вредно это — то курить, то бросать. Определись уже.

— Да мы оба опять начали. Майкрофт дергался всё из-за тебя, что я, не вижу. Как отвез тебя сюда, так на себя не похож.

Я обернулась.

— Тогда нечего тянуть, завтра с утра и поедем.

Он только кивнул, выдыхая дым.

Не удержавшись, подошла его обнять. Зарылась носом в кудри, вдыхая смесь запахов — сигаретный дым, морской ветер, шампунь…

Люблю такие моменты. Нежность берет верх над страстью.

Шерлок обнимает меня с такой же нежностью. За всей его бравадой он очень чувствительный для мужчины. Поначалу, как только мы стали любовниками, я переживала, что грубовата для них, слишком проста. Но он ведь умничка, сразу понял: «Джоан, не глупи. Кто еще выдержит наши с братом характеры и закидоны? Тебя закалила армия, всё наносное ушло. Твоя искренность — вот что главное. Ты так откровенно нас любишь… Мы уже и не думали, что нам повезет. Все эти оценивающие взгляды, бр-р. Мне-то что, на меня рукой махнули еще в юности — сама понимаешь, наркотики. А вот Майку тяжело было. Он пример. Старший сын. Политик. И еще, Джо. Скажу лишь раз. Ты помирила нас с братом. Ты держишь меня вдали от наркотиков. Ты — наша половинка, и плевать, что одна на двоих. Держи нас, Джо. Люби нас. А уж мы тебя не предадим».

— Пойдем, родной, накормим тебя.

Нет зрелища прекраснее, когда твой любимый ест то, что ты приготовила для него.

Вечер был пропитан негой и лаской. На закат мы любовались снаружи, сидя на ступеньках. Стоуни, набегавшись, лежала рядом. Над пламенем пары свечей кружили мелкие мошки.

Я сидела на ступеньку ниже, и Шерлок обнимал меня руками и ногами. Оккупировав его левую ладонь,я тихонько ласкала расслабленные пальцы, поочередно их целуя.

— Шерлок, давай не пойдем в дом? Ляжем в джипе?

— Давай, — и улыбка в голосе — совсем надоел домик?

— До чертиков. Да еще и привидение — вдруг придет, и испортит последнюю ночевку.

— Боже, Джо, да тебе со скуки чего тут только не привиделось! — рассмеялся Шерлок.

Я хмыкнула. Так и думала, что не поверит.

— Ну, если ты в привидения не веришь, будем спать внутри.

* * *

Хороший здесь матрац — мягкий. Даже учитывая расслабленного Шерлока сверху. Мне комфортно — тепло, безопасно, меня любят. И ворчание Стоуни ну очень не вовремя. Шёпотом:

— Шерлок, Шерлок! — ткнула его под ребра, он до смешного боится щекотки — Она пришла.

— Кто?

— Мисс Хэлуэй.

Сонно поднимается на руках, поворачивает голову к двери. Мы видим ее — она стоит у двери, и смотрит. Я уже тяну руку к пистолету — в прошлый раз он здорово помог. Потрясенный выдох Шерлока отмечаю краем сознания, сейчас всё мое внимание принадлежит призрачной мадам. Она хмурится.

— Он мой, — говорю ей, — Даже не мечтай. Он мой!

Как обычно, даже не реагирует на разговоры. Перетекает в пространстве ближе к нам. Я уже стою, направив на нее оружие.

— Розамунд Элизабет Хэлуэй! Этот мужчина — мой!

Вот тут ее взгляд с Шерлока, укрытого до пояса, переместился на меня. Я не стала ждать, и выстрелила ей прямо в лицо.

— Нечего тут, ходят всякие, спать мешают — ворчу, убирая оружие.

Шерлок молча обошел комнату, задумчиво постоял на том месте, где мадам исчезла. Кашлянул.

— Хм, Джо, извини меня — взглянул как-то неуверенно — впредь я всегда буду прислушиваться к твоим словам.

— И на том спасибо, милый — нервно рассмеялась — давай-ка дров подбросим. — Поворошила угли, стало светлее.

Шерлок подошел сзади, обнял, уткнулся мне в шею, щекотно.

— Нет, не надо подбрасывать. Уже светает. Давай по кофе, и уезжаем отсюда.

* * *

Уезжая, взглянула в зеркало. В проеме закрытой двери стояла женщина в старинном платье, и смотрела нам вслед.

* * *

Конечно, Шерлок не соврал. Шрам у Майкрофта был очень аккуратным, и тонким. Пришлось выбрить волосы справа и сзади, чтобы наложить швы. Но личный парикмахер, конечно, затем подровнял всё очень даже прилично. И темно-рыжий ежик на затылке топорщился непривычно и трогательно. Челку, слава богу, не тронули

Приехав, долго целую свое личное солнце — аккуратно, стараясь не забыть о швах. В итоге, едва оторвавшись от губ-шеи-ключиц, перехожу на руки. У моих ребят красивые руки, но у Майкрофта все таки изящнее — на скрипке он не играет, да и положение обязывает.

— Джо, иди ко мне немедленно, черт. Ты меня сейчас зацелуещь, и все кончится очень быстро!

-Подожди, родной — сама уткнулась ему в ладони — дай надышаться тобой. Я так скучала, Майкрофт, так тосковала, этот чертов коттедж, было страшно, а вас нет, и я держалась, как могла…

Он притянул таки меня к себе, перевернулся, нависнув надо мной.

— Прости, Джо, я сам извелся. Это единственное наше конспиративное укрытие без электричества. Иногда и такое требуется.

Нежно глажу его по груди, с наслаждением запуская пальцы в густые волоски.

— В следующий раз, Майкрофт, умоляю, просто пристегни меня наручниками к своей кровати. И я точно никуда не денусь.

Чувствую, это последняя моя ирония на сегодня…

Майкрофт ухмыляется как-то по-разбойничьи, и прекращает мои разговоры — теперь он целует меня до потери дыхания. Он агрессивен, больше, чем обычно. Подавляет своим желанием обладать, подчиняет руками, губами, всем собой. Он сильнее меня, конечно, и сегодня о нежности и трепетности речи не идет. Берет меня резко, жадно, пресекая мои попытки обнять его. В какой-то момент отпускает мои руки, подхватывает за бедра. Шерлок не отстает — он держит мои руки, наклоняясь ко мне. Вижу его глаза, непривычно темные — зрачок затопил светлую радужку по самые края. Он любит смотреть на нас с Майкрофтом, ага.

— Майкрофт… Майк… рофт… — выстанываю, — не могу больше… солнце…

* * *

— Майкрофт, ты бешеный сегодня, однозначно — интересно, мой надорванный шепот слышен кому-нибудь?

— Я вижу, тебе понравилось, Джоан — легкое самодовольство в голосе Майкрофт и не думает скрывать — у тебя глаза пьяные, милая моя.

Наклонился надо мной, рыжий бес, и нежно-насмешливо смотрит, как я пытаюсь остаться в этом мире.

— Я и чувствую себя пьяной. Залюбленной. И счастливой.

— Конечно, чувствуешь, хорошая, — Шерлок привычно тянет меня за волосы, поворачивая мою голову к себе — сначала месяц целибата, а сейчас двойная порция сразу.

Эх, эта улыбочка у него… Как обещание повторения, ей-богу.

— Мальчики… только не прямо сейчас, умоляю. Накормите сначала голодную девушку, изверги. Я месяц на консервах сидела…

Хохот моих мужчин — как музыка высших сфер.

— Хочешь свою любимую панакотту? В холодильнике стоит, ждет тебя.

Я люблю Майкрофта. Как можно не любить мужчину, купившего твою любимую еду?

— Хочу. И панакотту. И сыр, и нормального хлеба. И омлет! Я всё хочу.

— Да ты действительно голодная, Джо. Пойдем тогда, пойдем. — Шерлок тормошит меня, помогая выпутаться из простыней. — Майкрофт, давай, шевелись, тебя тоже накормить надо. Видел я, как ты «ел» всё это время. Даже меня проняло. Пошли-пошли.

Я хмурюсь, и окидываю взглядом Майкрофта. Теперь, когда туман первого желания утолен, вижу — действительно, похудел. Он сидит на краю кровати, и слегка кривит губы — недоволен.

— Мог бы и промолчать, братец.

— Майкрофт, — подхожу к нему, ласково поднимаю к себе его лицо, — неужели бы я сама не заметила, м? — большими пальцами разглаживаю хмурую складку на лбу. — Плохая же из меня получилась бы тогда жена.

Майкрофт недоверчиво смотрит на меня. И так вкрадчиво:

— Джо? Да неужели ты надумала?

Я, расслабленно и с достоинством отвечаю, кивнув:

— Я же обещала подумать.

— Три месяца?

— А что, слишком быстро?

Майкрофт рывком садит меня к себе на колени. Обхватываю его ногами.

— Ну, ты, Джо, мастер мне нервы мотать — сжимает меня.

Шерлок, кашлянув, нарочито беспечно:

— Братец, да ты сейчас раздавишь свою невесту. И останешься холостяком. До своей скорой и мучительной смерти. — И обнимает меня сзади. — Наконец-то, Джо, наконец-то. Мы так ждали…

Чую, омлет мне в скором времени не попробовать…

* * *

На правом безымянном пальце непривычно ощущается кольцо. Теперь я не сниму его, никогда. Вчера мне надел его Шерлок, а я — ему. Его ободок скромный только с виду — платиновое кольцо удивительно гармонирует с его личностью. Моё — из белого золота, без излишеств, украшенное лишь алмазной насечкой — мне по душе. Не вычурно, и красиво. Майкрофт был свидетелем наших клятв любви. И надел мне в подарок цепочку с каплей ограненного аквамарина.

Мои любимые одновременно обнимают меня.

— Никакие условности не сделают нас счастливыми, Джо, — шепчет мне Майкрофт — ты будешь со мной и Шерлоком до самого конца. И я ХОЧУ, Джо, нести ответственность за тебя — за твою жизнь, благополучие — перед всем миром. Мы любим тебя, милая. Не сомневайся в нас с Шерлоком. А мы в тебе — тем более. Никогда, любимая, мы не сможем перестать любить тебя. Это и есть семья. Шерлок, скажи и ты уже что-нибудь!

— А я уже сказал, Майкрофт. Давным-давно. Джо, ты — наша половинка, без тебя мы пропадем. Ты же помнишь?

Они держат меня за руки, и влюблены по самые макушки. Как и я. Я целую их руки, и говорю:

— Да.

* * *

А сегодня — Майкрофт. Мы клянемся друг другу — в любви и верности. Шерлок стоит за спиной брата, подает кольца. Мой жених надевает на мою левую руку еще колечко, достаточно скромное. Он знает, что я ценю не внешний шик, а сущность вещей. Золотые нити сплетены в хитрый узор, с вкраплениями того же аквамарина. Очень красиво. У него же — массивное золотое кольцо, по ободку тянется вязь из мелких дубовых листьев. И только мы трое знаем, что с внутренних сторон наших колец выгравировано — «навечно».

* * *

По моей просьбе, Майкрофт заказал в католическом храме заупокойную службу по капитану Джону Ватсону, и его невесте — Розамунд Элизабет Хэлуэй.

* * *

В темном коттедже на берегу моря, молодая рыжеволосая женщина, в старинном платье, серьезно смотрит в окно. Лунный свет, проходя насквозь, серебрит ее силуэт. Она ждет. Сегодня полнолуние, Джон обязательно придет. Он обещал. Он всегда держит слово. Вот! По тропинке, широко шагая, приближается такой же серебристый силуэт. И пусть шаги плывут над вереском, не тревожа его прикосновением, его походка легка — он идет к любимой. Светлые волосы развевает призрачный ветер, а короткая борода его совсем не старит. Он улыбается. Рози встречает своего Джона в дверях. Наконец, он пришел! Она ждала его больше двухсот лет… Сливаясь в объятиях, силуэты распадаются на миллионы белых искорок, которые разлетаются в ночи по всему побережью, становясь — наконец-то! — частью Вселенной. Ведь мир есть любовь…

конец