Прогулка (гет)

Эльза и Ханс сидели в тихом уголке библиотеки, где за стеллажами слышались лишь тихие шорохи страниц и еле слышные шаги по паркетному полу. Внезапно Ханс повернулся к Эльзе:

— Может, сыграем в настольный теннис?

— Давай, — равнодушно пожала она плечами, словно речь шла об обычной прогулке.

Они направились к свободному столу, взяли ракетки. Эльза молча поворачивала свою в руках, изучая покрытие, будто разгадывала какой-то секрет. Ханс тем временем уже сделал перевую подачу — взял мяч, дёрнул рукой, и сразу же ударил по нему, ни слова не сказав.

Эльза даже не успела взглянуть в его сторону — взгляд был прикован к противоположному углу стола. Однако через доли секунды мяч, пролетевший чуть ли не по диагонали, мягко упал на край игрового поля. Она отбила, словно чувствовала движение заранее.

— Ого! Как ты вообще его заметила? Ты же не смотрела!

— Ну… боковым зрением, — ответила она, чуть улыбнувшись. — Просто почувствовала движение.

— А как именно?

— Боковым. Так, может, начнём снова?

Она уже не торопилась, но каждый удар получался чётким, расчётливым. Между подачами, между очками, они вели лёгкую, почти небрежную беседу. О книжных новинках, случайных встречах в коридорах, о том, кто лучше играет в шашки. И всё это без потери концентрации.

— Слушай, — внезапно произнесла Эльза, так, будто ей стало скучно — давай не просто так, а на что-нибудь.

— На что?

— Предлагаю — на желание.

— Ладно, согласен.

Через несколько минут Ханс проиграл. Мячи летали, как мысли в три часа ночи. Быстро, порой хаотично, но всегда точно.

— Ну что, какое у тебя желание? — спросил он, опустив ракетку.

— Дай-ка подумать… Возьми меня на руки.

— Что?! — засмеялся Ханс. — Принцесса просит понести её, как в старых сказках?

В голосе была лёгкая насмешка, но в глазах искреннее любопытство. Эльза лишь склонила голову набок, словно ждала, когда он решиться.

— Ну кто ж тебя не понесёт, если хочется, — улыбнулся Ханс, но уже серьёзно.

Он присел, протянул ей руки. Эльза замешкалась, колебалась, потом осторожно оперлась ему на руки, словно проверяла их устойчивость. Ханс аккуратно поднял её. Она оказалась выше него, легкая, будто воздушная, но в глазах светилась решимость.

— Так, теперь куда идём? — спросил он, чуть покачиваясь, будто держал не девушку, а какой-то предмет искусства.

— Просто посидеть, — тихо ответила она. — Посидим… и пусть никто не мешает.

Ханс зашагал медленно, шагая по паркету между стеллажами, где книги стояли, словно старые друзья. Эльза опёрлась головой ему на плечо, и внезапно — тишина. Ни звуков, ни шума, только тихий скрип обуви да глухие удары сердца.

Воздух стал плотнее, будто сама библиотека замерла, чтобы услышать каждый вздох. За спиной у них — ряды томов с потёртыми переплётами, в которых хранились истории веков. А перед ними — пространство, размытое, как воспоминания, окутанное тишиной, будто они оказались внутри чего-то большего, чем комната из книг.

Эльза больше не смеялась, не говорила ничего лишнего. Только слегка приподнялась, чтобы лучше чувствовать его движение, и мягко положила руку на его грудь — как будто проверяла, действительно ли он живой, или это всего лишь чья-то фантазия, воплощённая в мышцах и дыхании.

— Ты правда не боишься, что упадёшь? — тихо спросила она.

— Боюсь, — признался Ханс, — но не потому что держать опасно. А потому что… кажется, я уже давно никому не был нужен таким образом. Как будто снова стал тем, кем когда-то был — кем-то, кого можно взять на руки, не боясь, что потеряешь.

Он остановился у окна. За стеклом — вечерний свет, падающий золотыми полосками на деревянные полки. Книги стали казаться гораздо более выразительными — каждая словно рассказывала свою историю, и сейчас одна из них, может быть, была именно про них.

— Я ведь не хотела, чтобы меня несли, — тихо произнесла Эльза, — я хотела, чтобы кто-то понял, что мне нужно быть рядом. Что я не просто игрок, который делает ход. А тот, кто хочет быть слышан.

Ханс не ответил сразу. Просто немного постоял, держа её, как будто собирался сказать что-то важное — но не слова, а чувство.

Затем, тихо, почти шёпотом:

— Я тебя не просто держу. Я тебя вижу. И это — больше, чем любое желание.

— Давай ещё партию, — сказала Эльза.

— Давай, — ответил Ханс, опуская её на пол.

Они сыграли ещё раз. Несмотря на всё свое мастерство, Эльза умудрилась проиграть.

— Ну, Лунный принц, какое у тебя желание?

— Прогуляемся ночью по саду. Там красиво, прохладно, ночные бабочки. Тебе понравиться.

— Хорошо. Тогда встречаемся в полдвенадцатого.

* * *

Остаток дня прошёл незаметно. Они разошлись каждый по своим покоям и готовились к прогулке.

* * *

Сад был точно таким, каким его помнила Эльза — с серебряной дорожкой между клумбами, где розы распускались медленнее, чем обычно, будто время здесь замедлялось. Воздух пах мятой и старым камнем, а над головой небо, усыпанное мириадами звёзд. Вокруг было полно света: от фонарей, которые вспыхивали сами собой, когда кто-нибудь подходил близко, и от тех самых бабочек — прозрачных, мерцающих, будто они были сделаны из осколков луны.

Эльза шагнула первой, в светло голубом платье, которое теперь не скрывало её, а подчёркивало — как если бы она сама решила стать частью этого мира, вместо того чтобы ждать, пока кто-то решит, кто она такая.

— Ты уверен, что не хочешь остаться внутри? — спросила она, оглядываясь назад. — Здесь слишком много воспоминаний. Много тех, что я забыла, но которые, кажется, всё ещё живы.

— Я не хочу быть там, где ты не видишь меня, — сказал Ханс. — А здесь — ты всегда можешь обернуться, и я буду рядом.

Они шли молча, но не тяжело. Между ними не было пауз, которые нужно заполнить — только легкий шелест одежды, шаги, еле слышный смех, когда одна из бабочек села ему на нос.

В центре сада стояла беседка, покрытая вьюном, который в этот час раскрывал цветы, будто давал согласие на их присутствие.

— Помнишь, как мы впервые встретились? — спросила Эльза, садясь на край скамейки.

— Да, — сказал Ханс. — Много времени прошло с тех пор. А мы ведь тогда были совсем детьми. Сейчас — как будто другие люди. Но в то же время всё те же. Сложно объяснить...

— И не надо объяснять. Некоторое в этом мире лучше вообще не трогать. Пусть останется как есть и идёт своим чередом.

Они сидели долго — до тех пор, пока небо не стало не совсем чёрным, а скорее серо-синим, как будто день готовился вернуться, но решил не торопиться.

Наконец Эльза встала.

— Пора идти, — сказала она. — Утро за скоро. Столько дел сегодня. Королевская жизнь никого не щадит.

— Это да, — с улыбкой сказал Ханс, — просто иногда некоторые иногда забывают, что мы — тоже люди

Они вышли из сада вместе, не оборачиваясь. На щеках Эльзы — первые капли росы. В глазах Ханса — тень улыбки.