Осколки души (джен)

На потрёпанной временем раковине, в которую будто бы нехотя стекала вода из старого крана, кровь выглядела вызывающе и чужеродно. Кабал скривился, снова смывая её, и поднял взгляд в мутное зеркало.

— Кто учил тебя так обрабатывать раны?

Эррона никто не приглашал, он пришел сам. Точнее, притащил полуживого Кабала на себе в его берлогу. Помог стянуть рваную и окровавленную одежду, промыл раны на теле, вправил вывих. А когда Кабал, немного придя в себя, решил хотя бы лицо привести в порядок сам, стоял за плечом и наблюдал.

— Пошел ты, — вяло огрызнулся Кабал. — Я тебя не звал, не указывай мне.

— Ты был не в состоянии, — отозвался тот. — И если бы я тебя оставил, ты бы там сдох.

— Ну и оставил бы. Спаситель херов.

Кабал злился. Глухая, тёмная ярость снова поднималась в груди, пусть и не находила сил в изможденном теле. Единственным выходом оставалось сорвать её хоть на ком-то, и Эррон был для этого идеальной целью. Стоял позади, и в отражении Кабал ловил спокойный, чуть прищуренный взгляд. Если приглядеться, в нём можно было различить сочувствие. Эррон Блэк — и сочувствие? Смешно.

Кабал бы и посмеялся, если б мог. Вместо этого из горла вырвался какой-то хрип, и он сплюнул вязкую слюну, перемешанную с кровью.

— Тебе в больницу надо, придурок, — уже в десятый, наверное, раз повторил Эррон. — Он наверняка сломал тебе ребра.

— Обойдусь.

В упрямстве Кабалу мало кто мог уступить. Устав смотреть на налившиеся свинцом синяки, полузаплывший глаз и два рассечения, которые стоило бы зашить, он поплелся обратно в темную тесную комнатушку. Нашарив в шкафу черную футболку и штаны, он натянул их прямо на повязки, на которых уже виднелась кровь, и опустился на низкую кровать. Каждое движение отдавало болью и настырным звоном в ушах. Казалось, ещё чуть-чуть — и связь с реальностью окончательно оборвется.

Быть может, Эррон её и держал.

Найдя старый стул, он поставил его спинкой вперёд и, усевшись, пристально посмотрел на Кабала. Тот чувствовал его взгляд загривком, но головы поднимать упрямо не хотел. Подумал было вообще лечь, но даже сама мысль отозвалась ноющей болью в грудине. Похоже, и правда рёбра. Паршиво дело.

— Зачем?

Эррон спросил внезапно, и Кабал вздрогнул. Скривился, чувствуя новую волну горячей злости, которая, кажется, заменяла ему кровь. Эррон там был. Был, чёрт возьми, и смел ещё спрашивать?

— Не твоё дело, — огрызнулся он вместо нормального ответа, сжав кулаки.

— Как видишь, теперь моё, — развёл руками Эррон.

От его усмешки, добродушной, казалось бы, Кабалу хотелось взвыть. Они все стояли там, в старом доме, и смотрели. Кто-то посмеивался, кто-то решил покурить в скучающем ожидании, а кто-то откровенно наслаждался. Кабал понимал: если вмешаться — он не жилец. Кано никому не прощал непослушания, особенно если дело касалось его развлечений. Только вот беда в том, что Кабал на месте того мальчишки увидел себя.

И не смог остаться в стороне.

— Он хотел убить его!..

— Он его убил.

Кабал вскинул голову так резко, что на миг в глазах помутнело. Сцепив зубы, он зажмурился, несколько раз рвано выдохнул и заставил себя сфокусироваться на Эрроне. Лицо расплывалось, и далеко не сразу он понял, что взгляд застилали слезы. Горячие, злые, совершенно паршивые и показывающие всему миру, как он слаб.

— Он обещал... — голос тоже не слушался. — Обещал, тварь!..

— Кано и обещания вещи несовместимые, малыш.

Кажется, от этого обращения Кабал дернулся, точно от нового удара. Очередная волна ярости подняла его на ноги, заставила несколько шагов пройти к двери. Он и сам не понимал толком, зачем. Перед глазами маячили широко раскрытые полные испуга серые глаза мальчишки. Он пытался защитить отца, который рискнул пойти против Черного дракона. Против Кано. Закрывал неподвижного родителя своим тощим тельцем в слепой и отчаянной надежде, что страшные взрослые сжалятся и уйдут. Кабал тоже так думал, а вот Кано — нет. Ухмыльнувшись, он приподнял пацана за волосы и, глядя, как тот трепыхался, пытаясь вырваться, с издёвкой сказал:

— У тебя есть шанс выжить, щенок. Ударишь меня хоть раз — я тебя отпущу.

Отказаться тот не мог, и все вокруг, разом отступившие к стенам мрачной конуры, служившей жилищем, понимали — это экзекуция. Забавная в глазах Кано и однозначно жестокая, если смотреть на нее со всех остальных сторон. И, глядя на остальных наемников, на их равнодушные лица, Кабал с ужасом понимал — только ему не нравится эта идея. Это же ребенок!

Он сказал это вслух, даже сделав шаг вперёд. На плечо тут же легла ладонь Эррона, но тот сбросил её резким движением.

— Оставь его в покое. Черный дракон не воюет с детьми.

Кано, будто бы не веря своим ушам, медленно поднял голову, и на миг позвоночник Кабала продрало холодом. Лидер Черных драконов смотрел так, словно перед ним не человек, нет. Что-то очень отвратительное, мерзкое, то, что он будет счастлив уничтожить.

— Ты что-то тявкнул, малыш? — Он склонил голову набок. — Или это сквозняк?

Вокруг по-прежнему было тихо, но Кабал кожей чуял прилипшие к нему заинтересованные взгляды. Редко кто осмеливался сказать что-то против Кано. Обычно это заканчивалось либо травмой, либо быстрой смертью — если повезёт. Поэтому Кабал в глазах прочих выглядел практически смертником. Смелым, но чертовски глупым.

— Я сказал, отпусти ребенка, — повторил Кабал, сжав кулаки. — Он тебе ничего не сделал.

Кано помолчал, точно раздумывая, потом встряхнул заскулившего от боли мальчишку, которого все продолжал держать за волосы.

— Он — нет. А вот его отец, — Кано презрительно ткнул носком ботинка остывающий труп, — да. И плата за это выше, чем жизнь какого-то сопляка.

Кабал не знал, что толкнуло его вперёд. То ли ослепляющая уверенность, что он неуязвим перед этим жестоким убийцей, то ли полный отчаяния взгляд мальчишки. Он понимал: Кабал его единственная надежда на спасение, но молить о помощи не позволял то ли страх, то ли гордость. Он просто смотрел, и Кабалу казалось, что его душу насквозь выворачивают, просвечивают. Оценивают, успела она прогнить, как у всех остальных, или оставалась ещё надежда на искру света.

— Ты его не убьёшь, — процедил он.

По рядам прокатился удивленный шёпот, и напряжение будто бы стало весомее, тяжелее. Кано любил собирать наемников на показательные казни, и Кабал часто оставался глух и нем, когда в тесном кружке от тяжёлых ударов умирали мужчины. Реже — женщины. Взрослые, сами выбравшие свой путь, сами решившие поступить так, чтобы в конце прийти к мучительной смерти. У детей такого выбора не было. А расплачиваться за грехи отцов слишком жестоко.

— И кто мне помешает? Неужели ты, малыш?

Кано расхохотался и отшвырнул мальчишку. Тот отлетел куда-то в угол и затих, туда же живо оттащили труп его отца, чтобы не мешал бою. В том, что он будет, не сомневался уже никто. Это читалось во взгляде Кано, в том, как медленным полукругом обошел он напряжённого Кабала. Во всём его облике чувствовалось — лидер жаждет крови. И теперь уже четко ясно, чьей.

— Отступи, малыш, — тихий голос Эррона для Кабала звучал громче набата. — Он хочет тебя убить.

Кабал дёрнул плечом, точно стряхивая неприятное липкое прозвище.

— Пусть попробует. — Он стиснул пальцы на рукоятях шуангоу, вытащил их с тихим шелестом, и вдруг, не глядя, протянул назад. — Присмотри за ними.

Руке стало легко — Эррон забрал оружие. Кабал затылком чуял его неодобрение, научившись читать всегда спокойного стрелка правильно. Кано это не нравилось, Кано Эррона не понимал и раздражался на их странный... союз. Вот и сейчас Кабал поймал полный злости взгляд, направленный за его плечо.

— Думаешь, справишься со мной без оружия, малыш? — с ухмылкой спросил Кано. — Даю тебе последний шанс передумать.

Что-то внутри Кабала на миг замерло. Он знал, как силен Кано, помнил их жёсткие, а местами и жестокие тренировки. Ни разу Кабалу ещё не удавалось одолеть их лидера, ни разу он не чувствовал сладкий вкус победы над тем, кто умел причинять только боль. Почему же он решил, что в этот раз будет иначе?..

Взгляд. Один-единственный взгляд, в котором отразилась отчаянная надежда на то, что в насквозь омертвевших сердцах людей вокруг вдруг найдётся искорка света. Мальчишка поверил ему, поверил всем, что осталось от израненной души. Кабал хорошо знал эти чувства, Кабал был на месте этого ребенка.

Может, он и был сейчас этим мальчишкой, с той лишь разницей, что теперь мог дать отпор.

— ...Кабал! Кабал, мать твою! Ты слышишь меня?

Крепкие руки подхватили до того, как он упал, но сжали слишком крепко. Кабал зашелся в кашле, с равнодушием отметив, что на полу остались сгустки крови.

— Куда ты рванул?

Эррон, даже когда злился, говорил будто бы спокойно, только это было совсем не так. Нужно было слушать, и Кабал различал низкие вибрирующие нотки, готовые сорваться в грозный рык. За рыком обычно следует прыжок, и хищник впивается в глотку жертвы, Эррон же не пошевелит пальцем лишний раз. Никакой суеты, лишь достать оружие, снять с предохранителя — и выстрелить. А после так же спокойно уйти.

— Ты дал его убить, — Кабал дёрнул плечом, пытаясь вырваться из хватки. — Ты дал его убить!

— Конечно, дал.

Эррон, не обращая внимания на слабое трепыхание, оттащил Кабала обратно на койку и усадил. Сам сел рядом и, достав относительно чистую салфетку, вытер Кабалу рот от крови. Тот оскалился и едва не откусил Эррону пальцы.

— Не трогай меня!

— Я дал убить мальчишку, потому что иначе Кано убил бы тебя. Ты помнишь бой?

Кабал отвернулся и нахмурился, пытаясь вспомнить. Отдельные обрывки вспыхивали в памяти, точно искры, и каждая будто заново высекала следы от ударов на коже.

— Нет, — признался он нехотя, чувствуя, что ответа ждут. — Только обрывки.

Эррон пожал плечами.

— Как я и думал. Сначала ты держался хорошо, но потом начал сдавать позиции. А когда Кано свалил тебя с ног в первый раз, бой превратился в избиение. Я вмешался, когда он собирался размозжить тебе голову.

Эррон помолчал, и Кабал, выдохнув, покосился на него.

— Я тебя не просил.

— Ещё б ты попросил. — Эррон рассмеялся. — Ты едва дышал. Я наставил на Кано пушку и сказал, чтобы он хорошо подумал. Конечно, мне в затылок тут же уставилось с десяток стволов, и, пожелай Кано, мы оба были бы мертвы. Но он отпустил тебя.

Эррон повертел в руках окровавленную салфетку.

— Мальчишку это не спасло. Мне жаль.

Жаль. Вот и всё, что у них осталось — пустое слово, за которым чувств ни на грош. Кабал сухо рассмеялся, почти тут же скривившись от того, как отдалась резкими толчками боль в брюшине. Наверняка Кано попинал от души, когда он уже отключился.

— Мне ты можешь пиздеть, Эррон, — пробормотал он и встал, пошатнувшись. — Но хоть себе не ври. Тебе не жаль.

Кабал чувствовал внимательный взгляд, но не обернулся. Медленно добрел до холодильника, вытащил оттуда две жестяных банки с пивом. Кинув одну Эррону, открыл свою и долго, жадно пил, не чувствуя вкуса.

— Я вообще тебе обезбол вколол, — укоризненно проговорил Эррон, делая неторопливый глоток. — Хочешь сдохнуть?

— Хотел, — не стал отпираться Кабал. — Хотел.

— Что изменилось?

Кабал помолчал. Делиться этой мыслью сейчас, когда он уже так прочно завяз в грязи и мраке, показалось как минимум кощунством. Разве мог он позволить себе подумать, что детская мечта могла стать реальной? Он ведь сам все разрушил, руками, которые проливали кровь.

Но... Когда, если не сейчас? Пока в груди горела ненависть к тому, кто играл чужими жизнями, будто дешёвыми, ничего не стоящими игрушками, имело смысл сделать что-то. Конечно, он уже попытался победить Кано в честном бою. Вот только в одиночку, не имея поддержки, сделать это невозможно. Стоило оказаться избитым, чтобы понять такую простую вещь.

Кабал усмехнулся и допил пиво. Смяв банку, он закинул её в мусорное ведро, стоявшее под столом, и только потом обернулся.

— Хороший полицейский — мертвый полицейский. Но мертвый полицейский вряд ли сможет надрать зад Кано.

На секунду Кабал ощутил мрачное удовольствие: Эррон от услышанного поперхнулся пивом. Откашлявшись, он вытер рот тыльной стороной ладони и, сощурившись, глянул на Кабала.

— Мне кажется, Кано отбил тебе остатки мозгов, малыш.

— Может быть. — Кабал не стал спорить. — Может быть.

Эррон помолчал, явно подбирая слова.

— Ты понимаешь, что как только Кано узнает, за твою голову будет объявлена награда? Он не прощает предателей.

Кабал оскалился, чувствуя, как саднит лицо.

— Поебать.

Секунду помедлив, вдруг спросил:

— Ты тоже станешь на меня охотиться?

Эррон ответил не сразу, и чем дольше он молчал, тем сильнее Кабал убеждался: он знал ответ. Знал, и всё-таки слышать его не хотелось. Будто правда могла разрушить нечто невероятно важное в тех осколках души, которые он всё ещё пытался спасти.

— Ты же понимаешь, да. — Эррон прищурился и лениво глотнул пива. — Я наемник. И выполню заказ босса. Но знаешь…

Он вдруг улыбнулся, и от этой улыбки Кабалу на миг стало нехорошо.

— Жертвы имеют свойство ускользать. А я уже стар и чертовски хреново бегаю.

Не удержавшись, Кабал засмеялся, но тут же сложился почти пополам от резанувшей боли. Краем глаза заметив, как дернулся Эррон, он поднял руку, останавливая. Отдышавшись, выпрямился и сам.

— Ты знаешь, что ты идиот?

— Знаю. — Эррон пожал плечами. — Дружить с копом так себе идея.

— Я ещё не коп!

— Так будешь, малыш. Если вздумаешь меня арестовать, требую лучшую камеру. По-дружески, знаешь.

— Да иди ты!..

Это и впрямь была плохая идея. Кабал знал: Кано спустит на него всех своих псов, и вопрос выживания станет единственным, что его интересует. Только Кабал не собирался быть молчаливой жертвой.

Время покажет, кто из них лучший охотник.