Дружба? (гет)

Лучи солнца медленно пробирались сквозь витражные окна, рисуя на паркете причудливые узоры, будто древние символы, хранящие секреты дня. За стеклом — крыши домов, покрытых серебристой черепицей, — блестели от жары, как будто мир собрался в один огромный световой купол. Лето ещё только входило в свои права, и воздух в библиотеке висел плотный, слегка пыльный, будто каждый его грамм был напоён солнечными лучами. Здесь, среди старых книг и благоухания кожи переплётов, царила мягкая, глубокая тишина — та, что не нарушается даже шорохом, а скорее… дышит.

Я осмотрелся. Пусто. Ни души. Даже самый решительный посетитель не рискнул бы заглянуть сюда в этот час, да и вряд ли когда либо кому-нибудь понадобиться сюда зайти. На диване сидела Эльза, скрестив ноги, с головой погрузившись в чтение. Её пальцы лениво водили по страницам, но я чувствовал, она не читает, а просто погружена в себя. Мне было плевать, что там написано. Главное — она здесь. И больше никого.

— Ваше Высочество, — произнёс я. Голос мой стал ниже обычного, чуть строже. Так говорят на парадах, в коридорах дворцов, где слова — не просто звуки, а акты власти. Но сейчас — это был сигнал. Осторожный, но без лишних слов. Чтобы она поняла: это не шутка.

Она подняла глаза.

— Что такое, Ханс?

Я не ответил. Просто смотрел. Улыбнулся, так, чтобы стало немного тревожно, но не больно. Казалось, даже воздух задрожал от этой улыбки. Она поморщилась, словно хотела сказать: «Что за ерунда?!» — но вместо этого опустила взгляд, а щёки внезапно залились лёгким румянцем

— Эльза, — тихо позвал я, придвигаясь поближе.

— Да что? — голос слегка сбился, мне точно удалось вывести её из равновесия.

— Почему ты меня игнорируешь? — прошептал, кладя ладонь ей на плечо, наклоняясь, пока наши лица не оказались совсем близко.

— В смысле? Я ведь не игнорирую! Я же спросила, чего тебе надо!

Я ничего не ответил. Я просто прикоснулся к её руке, слегка сжав запястье. Она попыталась выдернуть ладонь, но я не отпустил. Только чуть сильнее сжал её. Это была не агрессия. Это была уверенность. Как будто я уже знаю, куда направлю её руку, даже если она сама ещё не решила.

— Да что с тобой сегодня случилось!?

— Ничего со мной не случилось, — сказал я, забирая у неё книгу. Отложив томик с золотыми буквами на стол, я подхватил её на руки, словно она сама была легкой бумагой, и усадил на подоконник.

— Да что с тобой происходит?! — вскричала она, дергаясь, но я удержал её — крепко, но бережно.

Она замерла в ожидании того, что произойдёт дальше. Глаза смотрели на меня, тело напряжено, как струна. Я положил руку ей на щёку и легко провёл по линии лица. Наклонился чуть ближе. Последний шаг — и я коснулся её щеки губами. Нежно. Она тихо охнула, но не оттолкнула меня. Не отвернулась. Просто замерла. Как будто весь мир теперь завис на одном вздохе.

Я выпустив её, я шагнул назад. Сел на прежнее место, открыл ту самую книгу — как ни в чём не бывало. План прошёл на ура.

Она упала на пол как будто ноги уже не держали

Через секунду послышался всхлип. Мягкий, но явный. Я не повернул головы. Продолжал перелистывать страницы, будто ничего и не происходило. Хотя краем глаза следил за каждым движением. За тем, как она съёживается, как пальцы сжимаются в кулак, как глаза блестят. Толи от слёз, толи от чего-то другого.

— Ты... что творишь? — выговорила она, сидя на полу. Голос дрожа, щёки пылали.

Я встал и подойдя к ней, опустился рядом на одно колено.

— Я? — произнёс тихо, гладя её по щеке. — Я просто тебя чмокнул. Разве такие вещи не принято делать друзьям?

Она посмотрела на меня. Взгляд — не обиженный, не испуганный. Просто… потерянный.

А потом сказала, еле слышно:

— Это не по-дружески.

— Хм… Если не по-дружески — то как?

— Ты даже не спросил, можно ли.

— Понял. Раз уж так — могу попробовать ещё раз?

— Нет.

Она попыталась выскользнуть, но я опередил — мягко, без силы, опрокинул её на пол, заняв позицию над ней.

— Вот видишь ли, — сказал я, сдерживая смех. — Если спрашивать — отказываешь. А если хочется… показать, что ты мне нужна.

Молчание. Её взгляд стал острым, как лезвие.

— И ещё раз — можно меня поцеловать?

Она кивнула. Медленно, но уверенно. Будто понимала, что выбора у неё нет.

Я расстегнул воротник, аккуратно оттянул ткань, прижался губами к горлу. Легкие движения, покусывания, лёгкие поцелуи, оставляющие следы. Поднимаясь вверх, я ощущал тепло кожи, чувствовал, как она дышит чаще. Добрался до подбородка — оставил лёгкий засос, потом — губы.

Она чуть-чуть приоткрыла рот будто хотела впустить меня внутрь. Но я не стал углубляться. Просто закончил ласково, бережно — поцелуем в лоб.

Отстранился. Встал. Помог подняться.

— Ты уверен, что это было по-дружески? — спросила она, стоя, задумчиво глядя на пол.

— Уверен. Более чем. — Я застегнул воротник её воротник, скрыв засосы, взял её руку и поцеловал, прижавшись губами к ткани перчатки.

Затем взял книгу, кивнул и направился к выходу.

За дверью я замер, прислонившись к каменной колонне. Сердце билось ровнее, чем нужно — так, словно ожидало чего-то большего, чем просто разлука. Через минуту из арки вышла Эльза. Её глаза были расширены, взгляд — растерян, но в нём мелькало нечто большее, чем страх. Она сразу заметила меня. И, даже не говоря ни слова, шагнула вперёд — будто искала опору, которой у неё больше не было.

— Ханс… — прошептала она, прижимаясь щекой к моей груди. Её тело дрожало, руки сжимали край моей рубашки, словно хотели стать частью меня. Я почувствовал это — её трясёт, но не от холода. От переживания, которое мы оба понимали, но не могли назвать.

План, казалось, вышел из-под контроля. Я поставил руки ей на талию, осторожно, почти бережно провёл ладонью по спине — чтобы она знала: я здесь. Что бы ни случилось дальше — я рядом.

— Эльза, что стряслось? — спросил я, хотя знал ответ лучше любого вопроса. Я ведь сам всё устроил. Да, возможно жёстко по отношению к ней. Но Эльза и сама сильно не сопротивлялась.

Она молчала. А потом сказала:

— Верни книгу.

— Какую? — Я посмотрел ей прямо в глаза, делая вид, что действительно не помню. Хотя помнил. Очень хорошо.

— Ну какую?! Та, что ты забрал. Я ж её читала.

Ах да. Забыл. Просто забыл. Пока весь мир вокруг не существовал. Сейчас не время для чтения. Я достал томик, передал ей, но не отпускал. Руки оставались плотно прилегшими к телу, как если бы мы уже никогда не расстались.

Она попыталась выскользнуть, сделать шаг назад, но я не дал. Прижал к себе. Она дергается, сопротивляется, чуть ли не вслух просится прочь. Но я не двигался. Не собирался. Мне нужно было другое. Не отказ, не защита, не компромисс. Нужен был поцелуй. Её. Самостоятельный. Искренний. Чтобы она сделала это сама, потому что хочет, а не потому что боится или теряет равновесие.

В этот момент за моей спиной раздался голос — холодный, резкий, без эмоций.

— Ваше Высочество, — раздался он. — Что вы здесь делаете? Отпустите принцессу. Видите, она ведь не хочет, что бы вы её обнимали.

Обернувшись, я увидел одного из стражников, лицо суровое, взгляд каменный, непробиваемый. Он стоял, сложив руки за спиной, готовый в любой миг вмешаться.

Эльза, воспользовавшись моментом, шарахнулась от меня

— Ханс... — её голос дрожал, будто нитка на грани того, что бы порваться.

Я не отпустил. Только резко сжал ладонь, не силой, а тем самым давлением, которое передаётся не через руку, а через плоть, через кровь.

— Ты хочешь, чтобы я отпустил тебя? — спросил я, глядя прямо в глаза. — Тогда скажи мне это. Одним словом.

Она замерла. Губы дрогнули. Шёпот, который не смогла вымолвить.

Стражник сделал шаг вперёд.

— Ваше Высочество, вы подозреваемы в нарушении устава дворца. Общение с придворными вне установленных правил, физический контакт — это нарушение порядка. Прошу немедленно прекратить.

Мне стало смешно. Не потому что было весело — а потому что вся эта картина была такой театральной, жесткой, будто кто-то давно заранее подготовил сцену.

— Кто вам дал право говорить от имени порядка? — мягко произнёс я, не отводя взгляда от Эльзы. — Разве ты не видишь, что она не против?

Она молча опустила голову.

Затем медленно, осторожно подняла. Глаза блестели. Не страх. Не испуг. А что-то большее. Боль, желание, искорка надежды, которая, казалось, никогда не должна была заговорить.

— Я не хочу, чтобы меня оттуда уводили, — сказала она, поворачиваясь ко мне. — Я хочу, чтобы ты был рядом. Даже если это будет невозможно. Даже если это ошибка.

Стражник замер. Его взгляд стал менее уверенным. Он понял: игра изменилась. Это больше не формальность. Это — выбор.

Я не спешил. Подождал. Позволил ей сделать следующий шаг.

Рука Эльзы дрогнула. Потом — поднялась. Прикоснулась к моей щеке. Легкая, как дуновение ветра, но — настоящая.

— Я не знаю, что будет дальше, — прошептала она. — Но я хочу, чтобы ты был там, где я. Даже если ты не мой. Даже если это не по правилам.

Я закрыл глаза. Почувствовал тепло её пальцев.

И понял — ничто уже не вернётся к тому, что было до этой секунды.

Библиотека затихла. За окном гасло солнце.

А между нами — возникла тишина, полная всего, что можно было сказать, но не сказанного.

И я знал — теперь уже никто не сможет её разлучить нас.

Даже закон.

Даже время.

Даже страх.