Чего ты боишься больше всего? (джен)

Эван Рудольфусу не понравился с первого взгляда. Точнее, с первого взгляда самого Розье на них с братом. Руди не привык, чтобы на них так смотрел кто-то, кроме родителей. Даже взрослые маги, которые нередко бывали в поместье Лестрейнджей, помнили, что перед ними отпрыски одного из самых уважаемых семейств Волшебной Европы. А этот ещё и за языком не следил. Определённо подобранное пренебрежение должно караться жёстко и бескомпромиссно.

В отличие от самого Рудольфуса, которому нужно было ждать письма из Хогвартса ещё почти два года, Эван свою волшебную палочку уже получил. Непозволительно давно, как считал Руди. Чем Эван не преминул похвастаться, будто ненароком подвинув к себе чашку, едва младшее поколение было отправлено в беседку. Этот театральный жест лишь сильнее раззадорил маленького Лестрейнджа. Общение со сверстниками из их окружения редко доставляло ему удовольствие и само по себе, а Розье только усиливал всем своим видом неприязнь Руди.

Незаметно влезть в голову такого самоуверенного напыщенного выскочки было совсем несложно, как и разузнать, чего он боится больше всего. Не зря же Рудольфус столько практиковался.

— Высоты? — изумился про себя будущий лорд Лестрейндж. — Как он планирует быть нормальным колдуном?

Руди почти посочувствовал подростку. Почти. Через мгновение от этой бесполезной эмоции не осталось и следа, ведь Эван, демонстративно проигнорировав невинный вопрос Басти, повернулся к тому спиной, делая вид, будто любуется летним небом.

— Ну, раз тебе так нравится облака, — решил про себя Рудольфус, положив руку на плечо расстроившегося брата, — значит, тебе точно захочется среди них «полетать».

Дело было за малым: отвязаться от эльфа и заманить Розье туда, где взрослые их не увидят. А уж отобрать волшебную палочку у того, кто своего противника и в грош не ставит, не потребует особых усилий. В конце концов, и без палочки настоящий колдун дорогого стоит, а такой, как Розье, по мнению Руди, мог быть только дешёвой подделкой.

— Ему нечего мне противопоставить, кроме какого-нибудь Акцио, — усмехнулся своим мыслями Лестрейндж, когда они втроём уже почти добрались до окраины леса.

Отваживать эльфов они с братом научились мастерски, родители и вовсе никогда за своими отпрысками не присматривали. Убедить Эвана было сложнее, но стоило намекнуть на его трусость, как он тут же, выпятив грудь, последовал за не обернувшимися Лестрейнджами в лес, посмотреть на диких фестралов.

— Он ведь их не увидит, — с сомнением прошептал Басти.

— Думаю, этот остолоп просто ничего о них не знает. Но это и неважно. Мы идём не на фестралов смотреть.

Во взгляде младшего брата Руди заметил тень страха и тут же успокаивающе ему улыбнулся. Правда, это возымело обратный эффект: Рабастан слишком хорошо знал, чему обычно предшествует такой оскал. Но и оставлять его наедине с безумными идеями он бы не стал. Рудольфус это прекрасно понимал и по возможности старался не злоупотреблять чувством ответственности брата. Хотя тот и сам с возрастом приобретал всё более явственные черты Лестрейнджей.

— Я на него плохо влияю, — хотел было мысленно упрекнуть себя главный зачинщик всех сомнительных приключений, но самодовольно вздёрнул нос, искоса поглядывая на уверенно шагающего рядом брата.

Розье, непрерывно ворча, плёлся позади. Казалось, его раздражало всё: слишком яркое солнце, слишком малое количество облаков, слишком густая трава, слишком шумные насекомые, слишком детские затеи Лестрейнджей. Это неприкрыто высокомерное, унылое бормотание в затылок лишь сильнее распаляло недовольство и азарт Рудольфуса. К тому моменту, как они добрались до укромной поляны в лесу, Эван уже вымотался, как считал Руди, от собственных причитаний, а сам Лестрейндж мечтал наброситься на хамоватого выскочку и избить его по-магловски, без всякой магии. Розье, как и он сам, отличался субтильным телосложением и невысоким ростом, но вряд ли его учил драться Антонин Долохов.

Руди с такой лёгкостью отобрал волшебную палочку, что почти расстроился. Эван, то ли не ожидая самой возможности вероломного нападения, то ли будучи действительно уставшим, почти отдал её Лестрейнджу. Правда, едва он осознал случившееся, сразу набросился на противника. Но тут на нём повис Рабастан, а Рудольфус, не растерявшись, произнёс заклинание левитации. На практике оно оказалось куда проще, чем описывалось в старом учебнике отца. Басти сразу отцепился от поднимающегося в воздух Розье. Руди ухмыльнулся своей задумке, глядя на трепыхающегося в ужасе беспомощного противника:

— А ещё говорят, на людях не работает. Может, ты и не человек вовсе, Розье? Летаешь, как старая ветошь.

— Отпусти... Отпусти! Отпусти! — в ужасе завопил Эван, всё сильнее поддаваясь панике.

— Уверен? Вдруг я что-то сделаю не так? — наигранно засомневался Рудольфус. — Как ты там говорил? Ах да! Я ведь ненастоящий волшебник, пока у меня нет палочки. Ещё и скучный бесполезный сопляк из сумасшедшей семейки. Я ничего не перепутал?

— Пожалуйста, отпусти меня! Я просто пошутил! Я так не считаю! — почти умолял Розье, всё выше поднимаясь в небо.

— Ну так и я просто пошутил. Тебе разве не весело?

— Руди! — впился в руку брата Рабастан.

Старший Лестрейндж тут же пришёл в себя. Он вовсе не хотел пугать Басти, но знал, что временами теряет контроль над собой. Потому, решив, что с Розье уже достаточно, начал плавно опускать того на землю. Но получилось у него обратное: Эван поднимался всё выше и выше. Он уже не пытался сопротивляться и даже не говорил. В светлых глазах парня застыл ужас, от которого и самому Рудольфусу стало не по себе.

Но как бы Лестрейндж ни старался, палочка его не слушалась. Розье уже взмыл над верхушками деревьев, и его лица было не разглядеть. Но Руди и так знал, что оно похоже на восковую безжизненную маску.

— Приведи кого-нибудь, — то ли закричал, то ли прошептал Рудольфус брату.

Он и сам не знал, чего в его голосе было больше: страха или непонимания. Это ведь простое заклинание для первого курса, а он умел творить магию и без палочки с ранних лет. Так в чём же дело? Почему магия его не слушается?

Руди бросил взгляд на чужую палочку в своей руке — она будто накалилась добела, но была абсолютно холодной, мёртвой. От неожиданности он выпустил её из пальцев и тут же в ужасе посмотрел на Розье. Но тот вовсе не ухнул вниз, как его палочка, напротив, продолжил медленно подниматься. За спиной послышались шаги, но Рудольфус не обернулся. Он провожал неподвижного и, кажется, бессознательного Эвана в небо.

Кто-то мелькал перед глазами, кто-то выкрикивал заклинания, а Руди всё смотрел на уменьшающуюся точку, уже почти не боясь и ни о чём не думая. Пока не почувствовал, как в глазах потемнело, а щёку сильно обожгло от удара.

— Я сказал, немедленно опусти его на землю, — жёстко, чеканя каждое слово, произнес отец. Почти сразу Эван начал опускаться, как осенний листок — плавно и удивительно легко.

— Твой сын! — начал было не на шутку рассердившийся старший Розье, приводя своего наследника в чувство. Но Лестрейндж тут же прервал его повелительным тоном:

— Можешь быть уверен, он это запомнит.

Разье тут же сник и отвернулся. Руди знал почему. Все в их окружении считались с нынешним главой семьи Лестрейндж. Отец Эвана не хотел такого врага и, очевидно, прекрасно понимал, что так, как накажет сына Лестрейндж, сам он никогда бы не решился, пусть и считался достаточно строгим, даже суровым родителям. Быть может, он бы и посочувствовал мелкому паршивцу, не будь он так зол за его проделку. И имей это сочувствие для самого Рудольфуса и для его отца хоть какой-то вес.

В дальнейшем старший Розье старался не оставлять сына наедине с наследником Лестрейнджа. А сам Эван, спустя пару лет, стоя в кабинете ЗОТИ, был единственным, кто совсем не удивился превращению боггарта в маленького, миловидного, точно хрупкая изящная статуэтка, мальчика с очаровательной улыбкой и загадочно горящими глазами. Высоты Эван больше не боялся.