Белая роза — любовь дракона (гет)

В те времена, когда Старый Король Джейхерис ещё восседал на Железном Троне, а Добрая Королева Алисанна согревала мир своей мудростью, в доме Дракона зародился союз, которого никто не ожидал. Рейна Таргариен, младшая сестра «Почти Королевы» Рейнис, всегда была тихим омутом, в котором таились не только искры безумия, но и стальная воля.

Её выдали замуж за Деймона не по любви, а по воле деда, желавшего укротить строптивого внука. Но Рейна не была похожа на Рею Ройс, которую Деймон так презирал. Она была истинной дочерью Валирии. Когда они впервые вошли в свой замок в Долине, выделенный им королём, Деймон лишь усмехнулся, глядя на тонкие пальцы своей жены. Но его усмешка исчезла, когда он увидел её драконницу — Лиру. Лира была изящной, с чешуёй цвета утреннего тумана и жемчуга, но в её глазах горел тот же первобытный огонь, что и в Караксесе.

— Ты называешь меня своей Белой Розой, кузен? — спросила Рейна, поглаживая морду Лиры, пока Караксес, Кровавый Змей, необычайно мирно принюхивался к жемчужной драконнице. — Помни, что у роз есть шипы, которые ранят глубже, чем любой меч.

Деймон, чьё сердце всегда жаждало битв и признания, внезапно нашёл в Рейне не просто супругу, а равную себе. Пока его брат Визерис в Королевской Гавани изводил Эймму Аррен бесконечными попытками зачать наследника, превращая жизнь бедной королевы в череду трауров и боли, Деймон и Рейна строили свой собственный мир. Рейнис, сестра Рейны, часто прилетала к ним на Мелеис вместе с Корлисом Веларионом. Глядя на маленьких Лейнора и Лейну, играющих во дворе, Рейна чувствовала укол печали за Эймму, чья жизнь угасала в золотой клетке столицы.

Но в их землях всё было иначе. Рейна лично объезжала деревни, следя за порядком, а Деймон тренировал гарнизон. Вечерами они летали вместе. Караксес и Лира танцевали в облаках, и в этом танце Деймон осознал, что его страсть к войне меркнет перед блеском фиалковых глаз его жены. Их первая дочь, Баэла, родилась холодной зимой, и когда Деймон взял её на руки, он поклялся, что ни один мужчина не причинит вреда женщинам его дома.

Однако вести из столицы становились всё мрачнее. Визерис бредил сыном, а юная Рейнира чувствовала себя покинутой. Рейна понимала: скоро пламя их семейного очага столкнётся с бурей, назревающей в Красном Замке.

Полёт от Долины до Королевской Гавани на спинах драконов занял меньше времени, чем путь любого лорда, но для Рейны каждая минута казалась вечностью. Лира летела бок о бок с Караксесом, их тени скользили по Черноводному заливу, пугая рыбаков. Когда они приземлились в Драконьем Логове, Деймон первым спрыгнул с седла, его лицо было мрачным. Он чувствовал запах гнили и застоя, который всегда преследовал двор его брата.

В покоях королевы пахло травами и болезнью. Эймма Аррен, когда-то прекрасная и полная жизни, теперь казалась прозрачной тенью самой себя. Её живот снова был тяжёл, и каждый вздох давался ей с трудом. У её постели сидела маленькая Рейнира, чьи глаза были полны недетского страха.

— Рейна... — прошептала Эймма, когда младшая сестра Рейнис вошла в комнату. — Ты привезла с собой запах горного ветра. Здесь так душно.

Рейна опустилась на колени перед кроватью королевы, сжимая её холодные руки. Она видела, как мейстеры шепчутся в углах, обсуждая «наследника», которого так жаждал Визерис. В это время в тронном зале Деймон столкнулся с братом. Визерис выглядел постаревшим, его глаза лихорадочно блестели при мысли о сыне из его снов.

— Ты приехал насмехаться, брат? — спросил Визерис, опираясь на Чёрное Пламя. — Или поздравить меня с будущим принцем?

— Я приехал спасти твою жену от твоего же безумия, Визерис, — отрезал Деймон. — Посмотри на неё. Она умирает ради мечты, которая может никогда не сбыться. У тебя есть дочь. У меня есть дочь. Разве этого мало для дома Таргариенов?

Рейна тем временем выставила мейстеров за дверь. Она знала древние валирийские секреты, которым её учила бабушка Алисанна. Она приказала принести горячее вино и редкие коренья, которые росли только в её садах. Весь вечер она пела Эймме старые песни на высоком валирийском, успокаивая её и не давая страху овладеть разумом королевы. Но ночью у Эйммы начались преждевременные схватки. Весь замок замер. Визерис стоял перед дверью, разрываясь между любовью к жене и долгом перед династией. Мейстер Меллос вышел к нему с ужасным предложением: спасти ребёнка ценой жизни матери.

Рейна вышла следом, её глаза сверкали яростью, а рука лежала на кинжале из валирийской стали. Она видела, как Деймон положил руку на эфес Тёмной Сестры, готовый поддержать любое её слово.

— Вон! — голос Рейны прозвучал подобно щелчку кнута, отразившись от каменных сводов опочивальни. Мейстер Меллос замер, его руки, дрожащие от тяжести инструментов, застыли в воздухе. — Вы подходите к ней с металлом, когда ей нужно пламя. Вы хотите разрезать плоть королевы, как кусок мяса на рынке?

Визерис сделал шаг вперёд, его лицо было бледным, как мел.

— Рейна, они говорят, что это единственный способ спасти наследника... — Его голос дрожал, раздираемый горем и долгом.

Но путь королю преградил Деймон. Тёмная Сестра наполовину вышла из ножен, издав зловещий стальной звон.

— Слушай свою кузину, брат. Или слушай мою сталь. Рейна знает то, чего эти старики в цепях никогда не поймут. Уходи, Визерис. Молись своим богам, а мы доверимся своим.

Когда двери захлопнулись, отрезав суету двора, Рейна осталась наедине с Эйммой и испуганной Рейнирой. Она приказала принести жаровни с углями и благовония из Эссоса. Достав из потайного кармана флакон с густым, тёмным маслом, привезённым из руин Валирии, она начала втирать его в живот Эйммы, шепча древние заклинания на высоком валирийском. Эти слова не были молитвами — это были команды самой жизни.

— Дыши со мной, Эймма. Ты — дракон. Дракон не просит разрешения родиться, он пробивает скорлупу, — шептала Рейна, её лоб покрылся испариной, а фиалковые глаза горели внутренним светом. Она чувствовала, как Лира на крыше замка издала протяжный крик, и этот крик отозвался в самой Эймме.

Часы тянулись, как вечность. Рейнира держала мать за руку, её лицо было омыто слезами, но она не отводила взгляда. Рейна действовала уверенно: её руки, привыкшие к узде дракона, теперь направляли новую жизнь. Когда первый крик младенца разорвал тишину, это был не слабый писк, а требовательный зов. Мальчик. Бейлон. Но, в отличие от видений Визериса, этот ребёнок дышал, а его мать, хоть и была истощена до предела, открыла глаза и слабо улыбнулась.

Рейна омыла племянника и завернула его в шёлк. Она спасла их обоих. Но когда она вышла к Визерису и Деймону, её лицо было суровым. Она знала, что это чудо стоило ей части её собственной силы, и что теперь баланс сил в Королевской Гавани изменится навсегда.

Утро после рождения принца Бейлона принесло в Красный Замок не только облегчение, но и запах перемен. Пока Рейна следила за тем, чтобы Эймма получала укрепляющие отвары, Деймон ворвался на заседание Малого совета. Он не снимал доспехов, и капли крови — честной крови родов — всё ещё пятнали его наручи.

Отто Хайтауэр сидел во главе стола, его лицо было маской притворного смирения. Он уже готовил речи о милости богов, но Деймон прервал его, швырнув на стол окровавленный мейстерский нож, который он отобрал у Меллоса.

— Этот инструмент должен был убить королеву по твоему наущению, Отто, — голос Деймона вибрировал от ярости. — Ты шептал моему брату о жертве, надеясь, что Визерис останется сломленным вдовцом, которым легче управлять. Но моя жена, Рейна, совершила то, на что твои «мудрецы» не способны. Она спасла и мать, и сына.

Визерис вошёл в зал, бережно держа сверток с младенцем. Он выглядел так, будто проснулся от долгого кошмара. Взгляд короля упал на брата, затем на десницу. Впервые за долгие годы Визерис увидел в глазах Отто не совет, а холодный расчет.

— Моя сестра Рейна и мой брат Деймон спасли мой дом сегодня, — тихо сказал Визерис, но его голос разнёсся по залу как гром. — А ты, лорд Отто, советовал мне пролить кровь моей любви. Ты говорил, что надежды нет.

Рейна вошла в зал следом, её серебряные волосы были заплетены в тугие косы, а на плечах лежал плащ цвета крови и жемчуга. Она встала по правую руку от Деймона, и вместе они выглядели как воплощение древней Валирии — прекрасные и опасные.

— Ваше Величество, — произнесла Рейна, глядя прямо в глаза Хайтауэру. — Те, кто не верит в силу драконьей крови, не имеют права давать советы драконам. Отто Хайтауэр видел в королеве лишь сосуд, а в принце — политический инструмент. Мой муж прав: Старомест слишком долго диктовал свою волю в этих стенах.

Визерис кивнул. Решение, которое зрело в нём годами, наконец оформилось. — Отто Хайтауэр, сними знак десницы. Ты возвращаешься в Старомест. Твоя служба окончена. Отныне моим советником и защитником семьи будет мой брат.

Деймон усмехнулся, забирая золотую десницу со стола. Он посмотрел на Рейну, и в этом взгляде было не только торжество, но и глубокая преданность. Они победили в этой битве, но Рейна знала: тени Хайтауэров длинны, и они ещё попытаются вернуться.

После изгнания Отто Хайтауэра в Красном Замке воцарилась иная атмосфера. Рейна не позволила Эймме вернуться к пассивному ожиданию в покоях. Как только королева окрепла, Рейна настояла на том, чтобы она надела кожаный доспех для верховой езды.

— Мужчины строят законы из камня, Эймма, но мы — из огня, — говорила Рейна, ведя сестру и племянницу к Драконьему Логову. — Рейнира, твоя Сиракс растёт быстро, но ты должна чувствовать её не как питомца, а как продолжение своей воли. Если ты не будешь править своим драконом, им попытаются править другие.

Рейнира слушала, затаив дыхание. В Рейне она видела то, чего ей не хватало в отце — непоколебимую уверенность и силу, которая не нуждалась в короне, чтобы подчинять. Под руководством Рейны юная принцесса начала изучать не только полёты, но и искусство «тихой войны». Рейна учила её читать между строк в донесениях лордов и распознавать ложь в сладких речах придворных.

Эймма, чьё здоровье чудесным образом восстановилось под присмотром кузины, вновь обрела вкус к жизни. Она начала присутствовать на заседаниях Малого совета рядом с Визерисом. Теперь, когда Деймон был Десницей, а Рейна — его негласным советником, голос королевы звучал весомо.

— Посмотри на них, Деймон, — прошептала Рейна однажды вечером, наблюдая с балкона, как Рейнира и Эймма совершают совместный полёт над заливом. — Мы создаём не просто наследников, мы создаём легенду.

Деймон подошёл сзади, обнимая жену за талию. Его рука легла на её живот, который уже начал округляться — Рейна носила их второго ребёнка. — Ты изменила этот замок, моя Белая Роза. Ты превратила его из склепа в гнездо. Но помни, Хайтауэры в Староместе не сидят сложа руки. Они собирают союзников.

Рейна повернулась к нему, её фиалковые глаза сверкнули в сумерках. — Пусть собирают. У них есть чернила и пергамент, а у нас — пламя и верность. И если они посмеют посягнуть на то, что мы построили, Лира и Караксес напомнят им, почему мир боится Валирии.

В этот момент с неба донёсся мощный рёв. Это был не Караксес. Это был Сиракс, и рядом с ней — маленькая драконница, которую оседлала Эймма. Впервые за десятилетия королева Таргариенов вновь была в небе.

Старомест всегда считал себя оплотом мудрости и традиций, местом, где свет Высокой Башни указывает путь всему Вестеросу. Но в этот день свет маяка померк, когда небо над городом затянуло крыльями драконов. Это не был визит одного короля — это была мощь всего дома Таргариенов. Рейна на Лире возглавляла строй, справа от неё летел Деймон на Караксесе, а позади — Рейнис на Мелеис и юная Рейнира на Сиракс.

Когда драконы приземлились прямо на площади перед Цитаделью, подняв тучи пыли и заставив мейстеров в ужасе рассыпаться, Рейна первой сошла на землю. Она не выглядела как просительница. В своих доспехах из тёмной стали, украшенных серебряными розами, она казалась воплощением самой Валирии.

Отто Хайтауэр вышел встречать их, пытаясь сохранить достоинство, но его руки дрожали. — Принц Деймон, леди Рейна... Чем обязан столь... шумному визиту?

— Мы прилетели убедиться, лорд Отто, что вы правильно поняли приказ короля о вашей отставке, — произнесла Рейна, её голос был холодным и чётким. — До нас дошли слухи, что в Староместе шепчутся о «незаконности» наследника Бейлона и плетут заговоры с лордами Простора.

Деймон шагнул вперёд, и Караксес за его спиной издал низкий рык, от которого задрожали стёкла в окнах Цитадели. — Моя жена слишком вежлива, Отто. Я же здесь, чтобы напомнить: любая попытка оспорить права моего племянника или моей семьи будет встречена огнём. Мы знаем о твоих письмах. Мы знаем о твоих союзниках.

Рейна подошла к Отто вплотную. — Вы думали, что женщины нашего дома — лишь пешки? Вы ошиблись. Мы — пламя, которое согревает друзей и обращает в пепел врагов. С этого дня в Староместе будет находиться гарнизон золотых плащей, верных Деснице. И если хоть одна искра заговора вспыхнет здесь — Высокая Башня станет самым высоким погребальным костром в истории.

Это был триумф. Без единого взмаха меча Рейна и Деймон подавили восстание в зародыше. Вечером, когда они стояли на вершине башни, глядя на закат, Рейна почувствовала, как её ребёнок толкнулся внутри. Она улыбнулась. Мир был восстановлен, а дом Дракона стал крепче, чем когда-либо.

Великий чертог Красного Замка никогда не видел такого великолепия. Стены были украшены знамёнами с трёхглавым драконом и серебряными розами Долины. Столы ломились от яств: здесь были и северные олени, и дорнийские вина, и экзотические фрукты из-за Узкого моря. Но главным украшением пира были не блюда, а люди.

Король Визерис сидел на Железном Троне, и впервые за долгое время его лицо не выражало боли. Рядом с ним, в кресле из резного дерева, сидела королева Эймма, сияющая и здоровая, держа на руках маленького принца Бейлона. Наследник рос крепким, и его фиалковые глаза уже с любопытством изучали толпу лордов.

Рейна и Деймон открыли бал. Когда они вышли в центр зала, музыка смолкла на мгновение, а затем зазвучала с новой силой — старинная валирийская мелодия, адаптированная для лютни и арфы. Рейна была в платье из тончайшего шёлка цвета лунного света, расшитом жемчугом, а Деймон — в чёрном дублете с красным подбоем. Они двигались в унисон, как два пламени, сливающихся в одно.

— Ты сделала это, — прошептал Деймон, кружа жену в танце. — Ты спасла моего брата от него самого и наш дом от забвения.

— Мы сделали это вместе, мой принц, — ответила Рейна, улыбаясь. — Посмотри на Рейниру. Она больше не боится своего будущего.

Юная принцесса Рейнира сидела рядом с Лейнором Веларионом, и они оживлённо обсуждали своих драконов. Морской Змей Корлис и Рейнис На Почти Королева одобрительно кивали, видя, как укрепляются связи между великими домами. Даже самые суровые лорды Простора и Штормовых Земель подняли кубки за «Белую Розу», которая принесла весну в их сердца.

В разгар пира над замком раздался дружный рёв драконов. Лира, Караксес и Сиракс кружили в ночном небе, выпуская струи пламени, которые расцветали в вышине, подобно золотым цветам. Это был знак: эпоха раздоров закончилась. Началось время Дракона, время мира и процветания, которое будут воспевать в песнях тысячи лет.