Феникс (гет)

«я взгляну в твои карие очи,

утону в них, как в осенней листве.

что-то мне очень громко пророчит,

что останутся шрамы на мне».

— Магамедбекова Камилла А.

Удобно устроившись в кресле и облокотившись на его спинку, девушка беззаботно качает ногой, объявив негласный перерыв. Спрятавшись за ширмой, она лакомится сладким, которое заблаговременно прихватила из столовой, не думая ни о чём важном. Внезапно разгильдяйство прерывает громкий крик начальника, заставивший её вздрогнуть.

— Феникс! — повторяет он громче.

— Ась? — выглядывает из-за ширмы девушка, не переставая подкрепляться.

— Принимай! — кивает мужчина на нового клиента, уходя к себе. Озорные карие глаза перемещаются на фигуру в конце зала, и кусок печенья чуть не попадает не в то горло.

Феникс подрывается с кресла, быстрым движением вытирает ладони о халат и натягивает на лицо самую доброжелательную улыбку, на которую только способна.

— Добрый вечер, Лидер! — буквально пропевает она.

Тот безучастно обращает внимание на Бесстрашную, продолжающую давить улыбку. На лице мелькает тень подозрения: он сощуривает глаза, но подходит ближе.

Феникс бегло ополаскивает руки, и уже через мгновение лукавое лицо наполняется коварством. Она в предвкушении потирает ладони, глядя на то, как мужчина стягивает футболку. Кажется, что скоро из карих глаз брызнут искры ликованья: такого посетителя точно нужно заслужить.

Тёплые девичьи пальцы начинают очерчивать плечи, тогда как сама Феникс напевает под нос монотонную мелодию.

— Вам бы почаще сюда заглядывать, Лидер. Все мышцы забиты, — произносит Бесстрашная, растирая ещё не согревшуюся кожу.

— Сам разберусь, — раздаётся хриплый голос, а улыбка на лице становится всё шире.

— Кто сомневается, Лидер, конечно, — быстро выдаёт она, выполняя пощипывающие движения. — Расслабьтесь, — слегка потряхивает напряжённые плечи Феникс.

«Он хоть когда-то отдыхает?», — звучит шаловливый голос в голове, однако задуматься не позволяет на удивление общительный мужчина, что раньше уж точно не замечалось в его характере.

— Почему Феникс?

— В шестнадцать лет набила татушку, вот с этого и пошла кличка, — всё ещё улыбаясь, надавливает на определённые точки, чтобы снять напряжение.

— Что-то я не помню твоего выпуска, — Эрик поворачивает голову в сторону девушки, внимательно рассматривая лицо.

— А то, Лидер. Тогда вы были заняты другим, — ехидно ухмыляется Феникс.

Пять лет назад

Слухи разлетаются по Бесстрашию буквально со скоростью света, а такие сплетни, как свадьба грозного Лидера Фракции, живут в тёмных стенах. Их источник непонятен: слушки берутся из ниоткуда, но удачно разбавляют унылую жизнь неофитов.

— Мне так интересно посмотреть на неё! — доносится визг из другого конца общей комнаты.

— А вдруг мы каждый день проходили мимо, даже не представляя, что она невеста Эрика!

— Она же не Богиня, Линд, а обычная Бесстрашная, успокойся.

— А если не Бесстрашная?!

Феникс прикрывает глаза, попутно закрывая уши ладонями: слушать это просто невыносимо. Ещё чуть-чуть — и она точно взорвётся. «Почему они придают этому такое большое значение?»

Неожиданно на плечо ложится тёплая рука, и девушка распахивает веки.

— Не бесись, Фень, пойдём прогуляемся. Уже голова кипит от этих сплетен, — парень подаёт ей руку, и друзья вскоре покидают душное помещение.

Удаётся сделать лишь пару шагов, и спокойствие неофитов нарушает промчавшаяся мимо Бесстрашная, которая к тому же успевает задеть Феникс плечом. Сразу же глухой стук заставляет подростков обернуться, а две пары глаз устремляются прямо на небольшой квадратный предмет посреди коридора.

— Видимо, девушка обронила, — бормочет Фил, крутя коробку в руках.

— Переверни, — нахмурившись, выдаёт Феникс, заприметив мелкую выгравированную надпись.

«Тайфун-20025».

Ребята недоумённо разглядывают предмет, и спустя недолгое молчание Фил первым подаёт голос:

— Никогда не слышал, — размышляет вслух он. — Это какое-то оружие, что ли?..

— Ага, такое маленькое. И для кого? Только гномам годится, — девушка попутно забирает пластиковую коробку из рук друга. — Давай откроем, — предлагает она и, не дождавшись ответа, дёргает застёжки. — Чёрт, закрыто.

— Может, Эрику отнесём?.. — осторожно выдвигает идею парень. — На всякий случай.

— С каких пор ты такой правильный? — хмыкает Феникс, вновь предпринимая попытки открыть загадочную коробку, однако раздавшийся позади голос прерывает её действия:

— Где вы это взяли? — тон полон недовольства и решительности.

Оказавшийся сзади ребят Эрик вырывает объект прямо из рук девушки, а та унылым взором провожает «загадку».

— Мы... — начинает оправдываться Фил в надежде не напороться на гнев Лидера. Или же не заниматься уборкой всей Фракции, что тот запросто может организовать.

Голубые глаза загораются настоящим огнём, лицо заметно каменеет, и он поднимает руку, останавливая ещё не начавшуюся тираду. Эрик уходит так же быстро, как и появился, оставляя озадаченных подростков в их мыслях.

Сейчас

— Что с женой, кстати? — невзначай спрашивает Феникс, проводя ладонью вдоль позвоночника.

— Не сошлись характерами, — мгновенно отвечает мужчина, а всё его тело напрягается, что наяву чувствует девушка.

— М-м, — задумчиво протягивает она. — А поговаривают, что она сейчас в изгоях. За что такое жёсткое наказание?

— Меньше знаешь — крепче спишь, не слышала такое? — с раздражением отрезает Эрик, приподнимая голову, а Бесстрашная резким надавливанием опускает её обратно.

— А ещё говорят, что она использовала...

— А кто-то говорил, что тебе больше идёт, когда ты молчишь? — он уже не скрывает недовольства, и Феникс сразу замолкает.

— Конечно, Лидер, молчу, — напоследок изрекает она, надавливая сильнее, чем нужно, — неэтично, зато эффективно.

Наконец воцаряется молчание. Девушка чуть громче включает музыку, продолжая выполнять свою работу. И когда умиротворение полностью заполняет разум, безмятежность вновь нагло прерывают.

— Как тебя зовут-то хоть?

— Вам это ни к чему, Лидер. Своих забот хватает, наверное, — бормочет Бесстрашная, растирая кожу.

— Не заговаривай мне зубы, — кажется, что при следующей встрече она наверняка расплатится за эту нервотрёпку: таков его тон.

— Лесли, — коротко выдаёт девушка.

— Та самая, что ли? — после затишья, заставившего Феникс изумлённо приподнять брови, голос мужчины звучит всё более недоумённо.

— Смотря что вы имеете в виду, Лидер. Прославиться я много где успела, — она делает завершающие движения, усмехаясь своим же преувеличенным словам. — Готово!

Отходит в сторону, исподтишка наблюдая за своим новым клиентом. Вероятность, что он придёт к ней снова, равняется нулю, но и это не расстраивает девушку. Она выходит за ширму, желая доложить главному о завершении смены, и уже на обратном пути слышит слова, невзначай брошенные в свой адрес:

— До встречи, Лесли.

«Имей мужество принять последствия своих решений».

— Анастасия Парфёнова «Танцующая с Ауте».

Поздним вечером Бесстрашие похоже на огромную вечеринку, проходящую на каждом углу. Некогда свободные места заполнены выпившими членами Фракции или теми, кто только собирается это сделать; повсюду распространяется запах алкоголя — дорогого и дешёвого, на что хватает людям, — сигарет и запрещённых веществ, кишащих в юных и зрелых организмах.

Феникс же преодолевает путь домой совсем без желания принимать участие в этом балагане. «Если отдыхать, то с друзьями, но точно не так...» — думает она, когда в один момент на девушку всем телом наваливается опьяневший Бесстрашный, а Феникс с огромным трудом уклоняется от преграды. Однако через время дорогу всё-таки преграждает небольшая кучка неофитов.

— Что потеряли, ребятки? — Бесстрашная оглядывает смущённых подростков, пока из толпы не выбивается долговязый парень.

— Тут такое дело... — неловко чешет затылок он.

— Говори уже, — недовольно морщится девушка, складывая руки на груди.

— Нам ничего не продают в баре. Может, вы поможете нам? — подаёт голос рыжеволосая девчонка, с сомнением косясь в сторону своего друга, не сумевшего объясниться.

— Так бы сразу и сказали, — хмыкает Феникс. — Вам талончиков-то хватит на такую роскошь? — по пути интересуется она, оглядываясь на вмиг повеселевших ребят.

— Хватит! — гордо заявляют они уже на подходе.

Динамичная музыка на мгновение оглушает, как только за образовавшейся компанией захлопывается дверь. Феникс пробирается сквозь пьяную толпу, издалека заприметив друга на прежнем месте, из-за чего на лице всё больше расцветает улыбка.

— Фил! — подзывает она его, облокотившись о высокую стойку. Парень с недоумением оглядывается на компанию, но сразу находит среди подростков девушку, и глаза его загораются тёплым огнём. — Налей чего-нибудь мелюзге.

Друг тут же кивает, отворачиваясь к стеклянному стенду, заполненному различными бутылками, а Бесстрашная поворачивается к неофитам, неловко застывшим рядом с ней.

— Вы завтра на тренировку-то встанете? Мне за этот акт нежности голову не оторвут? — пытается перекричать громкую музыку она, невольно качая головой в ритм.

— Не оторвут, — подмигивает ей юноша, с блеском в глазах наблюдая за переливающейся жидкостью в стаканах, а Феникс закатывает глаза.

— Кто вас курирует? — продолжает любопытствовать девушка, когда подростки разбирают напитки.

— Эрик, — морщась то ли от алкоголя, то ли от одного имени человека отвечает та самая рыжая девчонка в очках.

— Ах, Эрик... — ехидно протягивает Феникс, покручивая в руке бокал с яркой жидкостью «за счёт заведения».

— Ты его знаешь? — заинтересованно внимают каждому движению Бесстрашной подростки.

— А как же! Очень хорошо! — издав смешок, Феникс обменивается насмешливым взглядом с Филом, внимательно вникающим в их разговор.

Флуоресцентные прожекторы бьют в глаза, поэтому никто из присутствующих не замечает появившийся сзади них силуэт.

— Раз ты так хорошо знаешь меня, почему не в курсе правил, Феникс? — на лицах подростков застывают испуганные маски, и даже Фил перестаёт разливать напитки.

— Ой... — вздрогнув, шепчет девушка себе под нос и с милой улыбкой поворачивается на крутящемся стуле к Лидеру.

Тот окидывает компанию недоверчивым взором, в конце концов возвращая всё внимание к лицу Бесстрашной, тогда как та уже успевает соскочить со стула, оказываясь чуть ниже мужчины.

— Ещё раз добрый вечер, Лидер! — резко встаёт по струнке она и прикладывает ладонь к виску.

Проколотая бровь поднимается вверх, а голубые глаза всё продолжают обводить девичье лицо недовольным взором.

— Скорее тебе нельзя наливать. Даже детишки поадекватнее будут, — Эрик смеряет суровым взглядом подростков, кивая на выход, а Феникс произносит:

— Сдриснули отсюда! — а со стороны Фила звучит короткий смешок.

Подростки испаряются в эту же секунду, будто их не было вовсе, и теперь Феникс остаётся один на один с «чудовищем» неофитов.

Эрик продолжает буравить глазами Бесстрашную, а девушка боится отвести взгляд. Наконец он изрекает твёрдым голосом:

— Нарушаем устав, солдат.

— Так точно, Лидер! Но они так сердечно попросили меня, и, представляете, во мне проснулась жалость. Вы же так сильно над ними издева... — не успевает закончить фразу она, но вовремя исправляется, продолжая выдавливать добродушную улыбку, — тренируете их. Пускай отдохнут детишки.

Всё это время мужчина молча слушает её рассказ, однако с каждым словом его челюсти сжимаются с большей силой.

— Ты, видимо, совсем расслабилась в своей каморке. Я найду тебе работу, не переживай, — уже собираясь уходить, тем самым поставив в этой истории жирную точку, разворачивается Эрик, но Феникс хватает его за руку, сразу одёргивая себя.

— Да что вы, Лидер, не утруждайтесь!.. — успевает произнести Бесстрашная перед его уходом, что никак не спасает ситуацию.

Она тяжело вздыхает, усаживаясь обратно за барную стойку.

— Весело вы отношения выясняете, — хмыкает Фил, но унылые глаза подруги невольно заставляют его переменить настроение.

— Вот и закончились мои спокойные деньки... — подытоживает Феникс, понуро перемешивая лёд в стакане лёгкими покачиваниями.

«Самое худшее — когда нужно ждать и не можешь ничего сделать. От этого можно сойти с ума».

— Эрих Мария Ремарк «Три товарища».

С тех пор напряжение не отпускало ни на одну секунду. Она не знала, чего от него можно ожидать. Эрик может придумать абсолютно всё, что угодно его душе, и, вероятнее всего, «наказание» будет сугубо извращённым. Вариантов немного, а если учитывать, что Лидер преподаёт уроки в полной мере, то девушку заставят либо до блеска начищать полы Бесстрашия, либо же стать девочкой на побегушках. И последнее точно будет унизительнее в связи с характером Феникс.

Жизнь стала томительным ожиданием, которое сопровождалось походами в столовую, на работу и обратно домой. А в квартире Бесстрашную ждали лишь тоска и сон, спасавший ото всех бед.

В таком состоянии девушка прожила неделю: сон значительно ухудшился, появились заметные при внимательном рассмотрении синяки под глазами, а работоспособность упала, чем был весьма недоволен их главный.

— Феникс, если ты нормально не выспишься хоть раз, то будешь искать новую работу! Мне не нужна зомби на рабочем месте! — с недовольной интонацией сквозь зубы выдаёт Роджер, хлопая дверью своего кабинета.

— Невыносимый! — бормочет себе под нос Бесстрашная, покидая неоновое помещение. — Как с таким жена уживается-то?!

Смена с горем пополам окончена, теперь можно проспать до утра, хоть и некачественно: с ежечасными подъёмами, но и это лучше, чем ничего. Однако перед этим предстоит заглянуть в местный бар — навестить друга. Тот погряз в работе, как и все во Фракции.

Всё как и неделю назад: та же толпа, кажется, с теми же людьми, алкоголь, танцы, дым, яркий свет — ничего не меняется. Фил одиноко начищает бокалы, немигающе взирая на переливающиеся от света ламп грани стакана в руках. Клиентов мало: все на танцполе, поэтому Феникс присаживается прямо напротив парня, с глупой улыбкой рассматривая знакомое лицо, пока тот не поднимает голову.

— Как дела? — спрашивает она, когда Фил со стуком опускает вычищенный бокал на стойку.

— Было нормально, — выдыхая, отвечает он, суетливо наводя порядок на рабочем месте.

Девушка недоумённо задерживает взгляд на друге до тех пор, пока бармен сдержанно не кивает на другой конец стойки. Выждав пару секунд, Бесстрашная аккуратно поворачивает голову, тут же натыкаясь на Лидера, и внутри всё холодеет.

— Буянит? — издав смешок, поворачивается к Филу обратно.

— Если бы, — ведёт плечом парень, кидая насупленный взгляд на Эрика. — Сидит молчит.

— Так радуйся. Меньше проблем зато.

— Тоже верно, — заправив свисающие пряди назад, произносит он. — Сама как?

Однако задумчивый взор Феникс направлен на мужчину, поэтому она не торопится отвечать. В голове пролетает куча мыслей, девушка долго ломается: подходить к нему или нет? «Не убьёт же он меня!» — на этом останавливается Бесстрашная, спрыгивая с высокого стула.

— Вот сейчас и узнаем, — запоздало отзывается она, зафиксировав зрение на одном объекте.

Быстро преодолев расстояние, Феникс останавливается на соседнем стуле, всё это время сопровождаемая предостерегающим взглядом зелёных глаз друга. Подперев голову кулаком, невзначай задаёт будничный вопрос, оставшись незамеченной либо случайно, либо же специально:

— Тяжёлый день, Лидер?

Эрик заторможенно реагирует: воздействие алкоголя или усталости — непонятно. Медленно переводит взор на улыбающуюся девушку, буквально сразу отводя глаза.

— Что нужно? — бесцветно отрезает он в ответ, в очередной раз поднося полупустой стакан к губам.

— А почему мне сразу что-то нужно? Решила поинтересоваться вашим самочувствием, — с задетым самолюбием выговаривает Феникс, внимательно наблюдая за мужчиной.

Он цокает, со стуком отодвигая от себя стакан. Фил с опаской подходит ближе и перед тем, как повторить заказ, предупреждающе заглядывает в лицо девушки. Та пожимает плечами, вновь возвращая внимание к Лидеру.

— Видишь, у меня всё нормально, иди, — на выдохе отчеканивает он, облокачиваясь на резную спинку стула.

Допытываться бессмысленно, лезть в душу тем более, да и это незачем делать, поэтому Феникс пожимает плечами, поджав губы, и встаёт с места. Уже поворачивается, чтобы вернуться к другу, но её останавливает весьма занимательная фраза:

— Я придумал тебе занятие, — слегка усмехнувшись, произносит Эрик, взглянув на удивлённое лицо девушки.

— И что же это? Драить полы? Или более унизительное? — уже не скрывая своих мыслей, смело рассуждает Феникс, чувствуя, как с каждым мгновением напряжение внутри лишь усиливается.

Лидер же с каждым словом всё сильнее усмехается, словно смакуя этот момент. Ему нравится её реакция, забавляет влияние на Бесстрашную при помощи только одних фраз.

— Будешь, как ты выразилась, издеваться над неофитами, — наконец выносит «приговор» Эрик, пристально наблюдая за реакцией девушки.

С одной стороны, напряжение понемногу отпускает: она уже услышала вердикт, и с томительным ожиданием покончено, но с другой — как она будет заниматься новоприбывшими, если совсем ничего не помнит и не имеет боевого опыта?

— Я ничего не помню, — озадаченно парирует Феникс, хотя понимает, что мужчина ни при каких обстоятельствах не изменит своего решения.

— Вот с ним, — Лидер показывает на Фила, а тот резко поднимает голову.

— При чём тут Фил? — Бесстрашная начинает закипать: «Почему он приплетает в наши разборки моих друзей?!»

— Такова судьба, Феникс. Ты же веришь в такое? — не отрываясь от карих глаз, Эрик не спеша встаёт с места и удаляется из бара.

А девушка, окружённая толпой игривых Бесстрашных, в свете ярких софитов продолжает смотреть на пустое место, проклиная день их недавней встречи.

«Работа не волк. Зато начальник — зверь».

— Виктор Коняхин.

Уже с самого утра следующего дня пара друзей возвышается напротив неровного строя неофитов, оставленных Эриком со словами: «Развлекайтесь». Феникс внимательно оглядывает подростков, ловя на себе заинтересованные взгляды незнакомых и торжествующие — тех самых бедняг, которых пришлось выручать неделю назад и поплатиться за это впоследствии.

Минутное молчание нарушает Фил, скромно кашлянув. Напарница бегло оглядывается на друга, который намекающе кивает на ожидающую каких-либо действий толпу. Бесстрашная прочищает горло, выравнивается и складывает руки за спиной: «Наверняка в этом секрет успеха Лидера».

— Меня зовут Феникс, — чуть улыбнувшись, заявляет она, замечая, как несколько ребят в задних рядах издают смешки. — Да, это смешно. Пока что, — усмешки спадают с их лиц. «Какие зашуганные ребятки». — Посмотрим на ваши клички в будущем.

Девушка проходит вдоль строя, лишь иногда делая какие-либо замечания по поводу внешнего вида. «Совсем распоясались. Или же Эрик теряет хватку. Нас за внешний вид дрючили ежесекундно», — думает она и попутно усмехается своим же словам, возвращаясь на прежнее место.

— Это Фил, — кивает Феникс на друга, — ваш второй инструктор на неопределённое время. Как и я, в общем-то, — напарники обмениваются насмешливыми взглядами.

— Почему нам поменяли инструкторов посреди инициации? — хмуро вопрошает неофит из толпы.

— Сами в шоке, — проходя мимо Фила, негромко говорит девушка, но несколько ребят из первого ряда насмешливо хмыкают. — Так, начнём с разминки. Десять кругов по залу. Марш! — Феникс свистит в свисток, заблаговременно найдя такое «чудо» на складе и тем самым удивив друга. После она плюхается на накиданные спортивные маты.

Подростки лениво начинают бег, кто-то падает на первом же шагу, заслужив от товарищей дружный смех и удивлённо-саркастичные усмешки наставников. Фил, покрутившись вокруг своей оси, тем самым наблюдая за колонной, присаживается рядом с подругой.

— И что мы должны с ними делать? — тщательно следя за качеством выполнения задания, обращается он к девушке.

— Развлекаться, — беззаботно заявляет Феникс, покачивая ногой в воздухе. — Эрик же сказал, значит, можно.

— А если он скажет тебе прыгнуть в пропасть? — хмыкает друг, поворачиваясь к Бесстрашной.

— Конечно прыгну! Это же приказ самого Лидера! — мечтательно взмахивает руками она. — Такая честь! Так, — прерывает фантазийные мысли Феникс, заприметив отлынивающих парней, — вам, голубки, ещё десять кругов сверху, — показав на обоих пальцем, откидывается спиной на мягкую поверхность.

— Это тебе не пятизвёздочный отель, вставай давай. Оставляешь эту толпу на меня? Они же загрызут заживо! — шутливо толкает её в плечо парень.

— Ну кайф же! Раздаёшь команды, балду гоняешь. Только вставать нужно рано — вот это минус, — восклицает она.

— Ага, нам такой кайф будет, когда сюда кто-нибудь зайдёт, — опирается локтями на маты Фил, возвращая всё внимание к неофитам. — Закончили! — громко отчеканивает инструктор.

Запыхавшиеся подростки резко останавливаются: кто-то остаётся на ногах, опираясь руками на колени, некоторые приседают на корточки, а наиболее уставшие падают прямо на холодный пол. Десятки глаз взирают на инструкторов, и Фил, сконфузившись, обращается к напарнице:

— Фень, спасай, что дальше-то говорить?

Бесстрашная лениво приоткрывает один глаз, глядя на друга, но всё-таки приподнимается на локтях.

— На чём вы закончили? — зевнув, небрежно спрашивает у неофитов она.

— На боях, — одновременно выкрикивают несколько человек, всё ещё пытаясь восстановить дыхание.

— Значит, отрабатывайте удары, — махнув рукой, отдаёт приказ Феникс, спрыгивая на пол.

Потянувшись и размяв мышцы, она поворачивается к другу.

— Пойдём пройдёмся, что ли, — предлагает Бесстрашная. — Нужно же их контролировать всё-таки.

Коллективно вспомнив, чему их учили на тренировках, друзья пару раз поправляют стойки неофитам, дают советы, которые помогали им в своё время, и со спокойной душой отправляют подростков на обед. Те, чрезмерно довольные ранним окончанием занятия, толпой выбегают из зала, явно намереваясь использовать перерыв не по назначению.

Распрощавшись с другом на ближайший час и решив заглянуть в квартиру, Феникс не спеша разгуливает по коридорам, внимательно и с большим интересом разглядывая все углы, будто не насмотрелась на них за прошедшие пять лет. Увлёкшись новым бессмысленным занятием, на очередном повороте наталкивается на человека, но не обращает на это внимания, продолжая следовать по маршруту, пока тот не хватает её за предплечье. С намерением посмотреть в глаза смельчаку девушка резко разворачивается, однако знакомое лицо не предвещает ничего хорошего.

— Доброе утро, Лидер! Точнее, день! — Феникс натягивает на лицо добродушную улыбку. — А я как раз вас искала! Вот ведь совпадение!

— Да? — манерой подражает он ей. — И зачем же? Наверное, чтобы доложить о своих успехах.

— Так точно!

— И что же ты можешь мне рассказать? — Эрик постепенно нависает над девушкой, и как только она это замечает, то делает небольшой шаг назад. — Не так быстро, — усмехаясь, мужчина сжимает её плечо. — Такими темпами неофиты совсем ополоумеют и все отправятся к изгоям.

Феникс, смутившись, заламывает пальцы.

— Ошибка, признаём, — устало вздохнув, опускает голову она. — Я же говорила, что мы ничего не помним.

— Отнесись к этому серьёзно, насколько можешь. Хотя о чём я?.. — отпускает Лидер женское плечо и перед тем, как скрыться во мгле коридора, строго проговаривает: — И научись выполнять приказы. Глядишь, поможет в жизни.

«Отправная точка любого достижения — желание. Держите это постоянно в своей памяти. Слабые желания приносят слабые результаты, так же как небольшое количество огня даёт небольшое количество тепла».

— Наполеон Хилл.

Внутри возникла дилемма: одновременно хотелось пропустить слова Эрика мимо ушей и показать себя назло ему. С одной стороны, это далеко не работа Феникс, поэтому прикладывать усилия к её выполнению бессмысленно. В своё время она сумела занять далеко не первое место в таблице рейтингов по окончании обучения — и как Бесстрашная может работать инструктором с такими данными? Но с другой стороны, если Лидер считает, что она ни на что не способна, то следует доказать обратное. Вопреки характеру и внутреннему стержню, особо проявляющемуся под воздействием сильных эмоций и адреналина, Феникс выбирает второй вариант:

«Я ему не пальцем деланная. Посмотрим, кто тут ещё несерьёзно относится к своей работе. Не только языком молоть могу, хотя и это надо уметь».

Дверь в спортивный зал с шумом отворяется, однако неофиты, увлёкшиеся разговором со вторым инструктором, — причём беседа явно не о бытии: на лицах сияют радостные улыбки, а иногда проскальзывает и смех, — не замечают прихода Феникс. Только когда та требовательно заявляет: «Объявляется спарринг», — ребята вздрагивают.

Фил быстрым шагом подходит к девушке, недоумённо разглядывая хмурые черты лица.

— Фень, ты чего? — допытывается друг, закрыв собой Бесстрашную от любопытных глаз. — А как же «развлекаться»?

— Кайф закончился, — сурово взглянув на растерянного парня, Феникс обходит его, приближаясь к подросткам. — Ты и ты, — выуживает из испуганной толпы двоих.

Парни неуверенно отделяются от соратников, вставая на середину ринга. «Счастливчики», которых не коснулась такая участь, облепляют площадку со всех сторон. Феникс пробивается сквозь подростков и, остановившись в шаге от ринга, складывает руки на груди. Неофиты нерешительно разминаются, и, когда разминка нарочно не завершается по истечении нескольких минут, Бесстрашная твёрдо заявляет:

— Сражайтесь уже, хватит халтурить.

Один неофит нетвёрдо совершает медленный выпад, и соперник отскакивает в сторону. Девушка цокает языком. Второй же юноша более уверен в своих действиях: решительно заносит руку для удара по лицу, однако кулак проходит лишь по касательной. Сразу предпринимает попытку уложить товарища на лопатки: делает подсечку, и тот действительно падает. Парень садится сверху, слабыми движениями ударяя противника по лицу.

— Прекращай мутузить его, — перенеся вес на другую ногу, со скукой наблюдает за жалким подобием драки Феникс.

«Эрик нам такие показательные бои устраивал, что мало не покажется. А это что? Напади сейчас на Фракцию свора афракционеров, так они и себя защитить не смогут».

Не зря говорят, что если сильно захотеть, то всё получится. Если напрячь голову, то можно вспомнить многое, что раньше считалось «ненужной информацией». Что давно устарело и буквально покрылось слоем пыли, не используясь на протяжении жизни. И в один момент эти навыки понадобятся. Вылезут наружу и проявят себя.

— Так, стоп, — поднимает руки вверх Бесстрашная, словно сдаваясь, что, по сути, так и есть.

Она всходит на ринг и встаёт лицом к остальным подросткам, с придыханием следящим за каждым её движением.

— Ваша главная цель — как можно скорее победить врага. Для этого следует бить по болевым точкам: глаза, гортань, коленные чашечки, солнечное сплетение. Что угодно, только не раскидываться ударами вразнобой, — Феникс кидает намекающий взгляд на неофита позади, решившего беспорядочно помериться силой.

Карие глаза вскользь цепляются за притихшего Фила, который с интересом взирает на подругу.

— Дальше: старайтесь обращать внимание на тактику противника, не спешите. Если вы ударите первым, то не факт, что победа будет вашей, лучше подождать, — завершает речь девушка, спускаясь с площадки. — Теперь продолжайте с учётом сказанного раньше.

Неофиты справляются быстро: как раз таки тот парень, уложивший другого на лопатки, учитывает предыдущие ошибки и повторяет свой же успех, но гораздо лучше и быстрее.

— Вот так, да, — ходит по кругу инструктор, пристально контролируя движения учеников. — Молодцы, следующие!

Ребята ограничиваются ссадинами, ушибами и кровоподтёками: доводить противника до бессознательного состояния никто не намерен. По крайней мере, пока не объявится Эрик.

Такой подход, само собой, намного эффективнее, и под конец дня Феникс чувствует гордость за хорошую память, которая сумела спустя годы воспроизвести ценные советы, и за саму себя. Теперь что ни скажет Лидер, всё глупость: она отдалась делу по максимуму и чувствует это наяву. И, наверное, именно поэтому, выключив свет в спортивном зале, а после неожиданно наткнувшись на Лидера, чьё лицо освещается лишь красным светом от таблички «Аварийный выход», Феникс даже не пугается. Молча разглядывает заострившиеся черты лица, пожалуй, впервые так близко.

— Неплохо, — наконец изрекает он, и девушка облегчённо выдыхает в районе его шеи. Всё-таки мнение Лидера всё равно было важно. — Видишь, всего лишь нужно захотеть, — усмехнувшись ей в губы, мужчина обходит Бесстрашную, следуя к выходу.

— Спасибо, — шепчет она ему в спину, провожая задумчивым взглядом.

На всю жизнь возьмите себе привычку делать то, чего боитесь. Если вы сделаете то, чего страшитесь, ваш страх наверняка умрёт».

— Ральф Уолдо Эмерсон.

Едва продрав глаза позже, чем обычно, на удивление выспавшаяся Феникс спешит в спортивный зал. Половина ночи, проведённая за чтением учебных пособий, чудом не сказалась на самочувствии девушки. Однако к вечеру работоспособность точно упадёт к минимуму.

Бесстрашная бодро входит на уже начавшуюся тренировку неофитов, первым делом увидев Фила, следящего за разминкой. Он оборачивается на звук шагов и приветливо улыбается.

— Доброе утро, — вернув внимание на подростков, произносит парень.

— Доброе, — Феникс встаёт рядом, по левую руку от него, и оглядывает занимающихся.

— Наше почтение! — шутливо салютует во время бега неофит, и девушка с насмешкой качает головой.

Фил, усмехнувшись, устремляет изумрудные глаза на напарницу.

— Что это вчера было? — с неподдельным интересом спрашивает он. — Всё здорово, конечно, но ты так резко переменилась.

— Не знаю, что-то щёлкнуло, — ведёт плечом Бесстрашная, решив не упоминать истинную причину таких перемен.

Напарник, как обычно, останавливает разминку, и Феникс берёт слово:

— Внимание, неофиты! — сцепив руки в замок перед собой, девушка подзывает подростков поближе. — Сегодня мы приготовили для вас игру. Как и полагается, в каждом действии не менее важен процесс, чем результат. У вас есть десять минут для того, чтобы самостоятельно закончить разминку и настроиться, — десятки людей озадаченно слушают твёрдую речь наставника, по завершении которой в спортивном зале прокатывается шёпот негодования. — А я на склад, — шепнув это другу, под всеобщий гул Феникс покидает поле зрения присутствующих.

Живо спустившись на самый нижний уровень Бесстрашия, девушка оказывается на складе. Заставленное стеллажами и коробками помещение, на первый взгляд, пустует, но стоит повернуть за угол к стойке выдачи, — и Феникс, как обычно, замечает работника яруса, однако человек, находящийся по другую сторону стола, не на шутку удивляет Бесстрашную. Мужчины, до этого спокойно общавшиеся, как старые друзья, оборачиваются на шаги. Феникс в растерянности застывает, безмолвно взирая на Лидера, что безмятежно опирается на стойку.

— Ты следишь за мной?! — совсем забыв про субординацию, восклицает она, но Эрик даже не обращает на это внимания.

Работник склада притихает и будто сжимается, видимо, слишком хорошо зная Лидера, однако тот продолжает осматривать лицо девушки, словно видя впервые, и нет ни намёка на последующий конфликт. Бесстрашная изгибает брови, но проходит до стойки, хмуро косясь на мужчину по левую руку от себя.

— И что ты удумала сегодня? — невозмутимо интересуется Эрик, а на губах его играет лёгкая усмешка.

Феникс резко поворачивает голову в его сторону, сердито вглядываясь в голубые глаза.

— Конечно, я слежу за тобой. Мне же нужно присматривать, чтобы вы их не перебили, — не дождавшись ответа, спокойно выдаёт он, продолжая пилить её взглядом.

Девушка облизывает пересохшие губы, глубоко вдыхает и неожиданно хитро усмехается. Коварно блеснув карими глазами, она обращается к застывшему работнику:

— Будьте добры один самый плотный бронежилет и два — нет, три — автомата!

Лидер поднимает брови, с ещё большим интересом вглядываясь в девичье лицо.

— К-какой калибр? — мельком взглянув на реакцию Эрика, начинает заикаться мужчина.

— Любой, — небрежно бросает Феникс, так же опираясь на стойку, когда работник уходит на поиски.

— И куда ты собралась с таким набором? — очередной вопрос намеренно игнорируется: Бесстрашная сосредоточенно разглядывает облупившийся потолок до тех пор, пока мужчина не возвращается с нужными предметами.

Феникс с довольным видом забирает вещи из его рук и, поблагодарив, перед уходом заявляет:

— Тогда сегодня будет уникальное зрелище.

* * *

Нарядив первых «счастливчиков» в полный комплект и расставив их по нужным позициям, девушка наконец начинает объяснять всю суть тренировки.

— Итак, неофиты, сегодняшнее занятие настроено на проработку вашего страха перед ранениями. Каждый попробует себя в той или иной роли. На упражнение требуется три человека: два из них будут стрелять, третий же станет мишенью, — усмехается Феникс, расхаживая возле уже готовых подростков. — Стрелять же все умеют? Прекрасно, — не ожидая ответа, сама отвечает на вопрос, заблаговременно успев уточнить данный момент.

«Надеюсь, что стреляют они лучше, чем дерутся», — подумав, Бесстрашная решает проговорить основные правила на всякий случай:

— Принимаем положение для стрельбы, в вашем случае — стоя. Оружие держим крепко, помним, что приклад упирается под ключицу или в плечевую ямку. Хорошо прицеливаемся, весь магазин сразу не выпускаем, — не спеша приближается к напарнику она. — А, ещё! Стреляем только в защищённые бронежилетом места, чтобы не ранить товарища.

Дойдя до притихшего Фила, Бесстрашная резко поворачивается лицом к неофитам.

— Может, сначала продемонстрируем это на себе? — предлагает друг, устремив задумчивый взор на девушку. Феникс с испугом сглатывает, глядя в тёплые зелёные глаза. Сердце пробивает ещё один удар, но она всё-таки берёт себя в руки.

— Надеюсь, ты попадёшь куда надо хотя бы один раз, — выдавив притворную усмешку, проходит к неофиту с бронежилетом, расстёгивая защиту.

На самом деле за сарказмом скрывается истинный страх — неподдельный, животный. Девушка понимает: одно неверное движение — и она труп. Наверное, Бесстрашная бы скорее доверила это занятие Лидеру, чем собственному другу: по крайней мере, в опытности первого она более чем уверена. В голове всплывают лёгкая усмешка и спокойные голубые глаза, и Феникс встаёт на позицию.

Фил, забрав у девчонки автомат, принимает нужное положение: тяжесть тела равномерно распределена на обе ноги, чуть согнутые в коленях; правая рука крепко держит рукоятку — Феникс на расстоянии нескольких метров видит, как побелели его костяшки; приклад упирается в плечевую ямку, а щека лежит на нём; палец находится на спусковом крючке.

Парень прицеливается, а девушка задерживает дыхание, на мгновение прикрывая глаза. Бесстрашная раскрывает веки как раз в тот момент, когда инструктор нажимает на спусковой крючок. Глухой выстрел, приклад автомата от отдачи упирается прямо в плечо Фила, пуля попадает в живот, но, естественно, не пробивает плотную ткань. Напряжённое тело чуть расслабляется, рваный выдох бегло выходит из обветренных женских губ. Друг взволнованно оглядывает Феникс, задерживая взгляд на её лице. Она еле заметно кивает, вновь напрягаясь.

Ещё пара выстрелов, и Фил перестаёт мучить девушку. Настороженные карие глаза следят за обстановкой вокруг до самого конца показательного выступления. И только когда друг опускает оружие, Феникс окончательно выдыхает, стремительно стягивая с себя бронежилет. И тогда она замечает стоящего на их месте Эрика — вот причина резкого затишья среди неофитов, совсем не наигранный бой. Он слегка одобрительно кивает. Или же девушка видит в голубых глазах то, чего нет? То, чего хочет она?

Закусив губу, Бесстрашная вместе с обмундированием отдаёт команду к началу и подходит к Лидеру: всё-таки это место их наблюдения — или она так оправдывается перед собой?

Мужчина сопровождает её невозмутимым взглядом, пока девушка не останавливается рядом, начиная наблюдать за успехами подростков.

— Молодец, — бесцветно произносит он, не отрываясь от тренировки.

Ликование внутри усиливается, но снаружи Феникс слегка улыбается и безмолвно кивает.

До самого окончания игры никто из них не произносит ни слова в адрес друг друга. Бесстрашные ограничиваются сухими комментариями происходящего: неофиты всё делают более-менее правильно и большего, чем мелкие замечания, не получают. А после Эрик вовсе отпускает молодых инструкторов, беря управление на себя. Подростки провожают друзей грустными взглядами, с опаской поглядывая на Лидера, а Феникс тихо бормочет, мельком взглянув на него:

— До завтра.

«Управляй своим настроением, ибо оно если не повинуется, то повелевает».

— Гораций.

«Завтра» не наступает: за завтраком Феникс ненароком узнаёт, подслушав разговор, что Эрика и ещё нескольких Бесстрашных рано утром отправили за Стену. Настроение неожиданно для неё опускается, и девушка с ещё большей задумчивостью потягивает остывший кофе. Выругавшись на глупые мысли, она с грохотом ставит кружку на стол так, что пара смоляных капель расплёскивается вокруг, и хмуро закусывает губу.

«Чёрт, с каких пор я парюсь из-за отсутствия Эрика?!»

— Чего грустишь? — внутренний конфликт прерывает голос друга. Фил задаёт обыденный вопрос, так как знает, что настрой у девушки по утрам всегда на нуле, поэтому особо не допытывается, раскладывая тарелки с завтраком на столе.

— Да день какой-то не такой, — бесстрастно отвечает Бесстрашная, наблюдая за парнем.

— Какой-то не такой? — насмешливо переспрашивает он, поднимая глаза. — По-моему, всё так же.

«Ну почти», — про себя проговаривает Феникс, конечно же, не озвучивая мысли вслух.

— Что сегодня по плану? — безучастно интересуется она, подперев голову кулаком: почему-то мысли о работе в один миг стали приносить только тяжесть.

— Автоматы, — сразу отзывается инструктор, больше не обращая внимания на мрачное настроение подруги.

Напарница утвердительно кивает, от скуки принимаясь рассматривать столовую, будто впервые. Бегло обсудив с Филом теперь совместные рабочие моменты, а после зайдя на склад, Бесстрашная врывается на тренировку с огромным ящиком, доверху наполненным автоматами.

— Разбираем оружие, — сухо заявляет Феникс, отходя в сторону.

До самого вечера не происходит ничего интересного: неофиты спокойно отрабатывают стрельбу, по каким-то причинам даже не прерываясь на шутки и смех, что обычно происходит регулярно, а друзья временами контролируют процесс, в перерывах молча пялясь в потолок. На вторую часть тренировки объявляются спарринги, и практически все с разной степенью успешности справляются с заданием.

Во мгле падая на мягкую подушку и видя перед собой лишь затемнённый потолок, Феникс думает только о завтрашнем дне.

* * *

Бесстрашные не вернулись ни через день, ни через два и даже ни через три дня. Лидеры забили тревогу. Феникс тоже. Отсутствие какой-либо информации только усугубляло ситуацию, а молчание среди остальных членов Фракции напрягало до предела. Всем будто было всё равно. Отчасти так оно и есть, и девушка это со скрипом в сердце понимала.

Единственный, к кому она могла обратиться, чтобы хоть немного прояснить ситуацию, — заместитель Эрика и старый приятель Феникс.

Растерянно стоять перед дверью с явным, но, к сожалению, ложным ощущением того, что там наверняка находится Лидер, который, как и в первые дни, отчитает девушку за легкомыслие по отношению к работе, ведь с каждым днём находиться в тренировочном зале было всё сложнее, с течением времени становится невыносимо. Наконец-то собравшись и выдохнув, Бесстрашная коротко стучит по металлу.

— Можно? — приоткрыв щёлку и просунув туда голову, натыкается на молодого мужчину она. А сердце тем временем, кажется, готово выпрыгнуть из груди от накативших воспоминаний.

Райан восседает на Лидерском кресле, закинув ноги на стол. Услышав знакомый голос, он резко поднимает голову, отрываясь от бумаг. Постепенно на его лице появляется лукавая улыбка.

— Какие люди и без охраны! — восклицает зам, выходя из-за стола и распахивая руки в приветливых объятиях.

Феникс протяжно, но с облегчением выдыхает, натягивает на лицо улыбку и, юркнув из коридора в кабинет, сразу попадает в тёплые руки парня. «Он всё такой же порывистый, высокий и добрый. Точно ничего не изменилось».

— Как дела? — импульсивно вопрошает Райан, внимательно глядя в карие глаза. — Ты бы почаще заходила хотя бы. Я вот слышал, что ты теперь неофитов мучаешь.

Старый знакомый отходит обратно к столу и, присев на кресло, ожидает ответа. Девушка с неприсущей скромностью присаживается на диван, даже не опираясь на его спинку, и, сцепив руки в замок, безмолвно смотрит на них. Все слова моментально вылетели из головы, и даже та речь, которую она тщательно повторяла по пути в кабинет, забылась, как по щелчку.

Феникс не знает, для чего затеяла этот разговор, почему решила положиться на старого приятеля и в конце концов выяснить происходящее. Ради чего? Или же для кого?.. Тем не менее Бесстрашная понимала одно — это будто было жизненно необходимо.

— Всё нормально, — коротко отвечает она, не имея других слов, и с надеждой в глазах поднимает голову. Однако заместителю Лидера такое явно не нравится:

— Да ну тебя! — махнув рукой, морщится он. — Столько не виделись, а ты такая неразговорчивая! Раньше тебя не заткнуть было!

«Раньше всё было по-другому...» — вздыхает Феникс, прикусывая щёку с внутренней стороны.

— На самом деле — не буду врать — я пришла по делу, — подняв глаза, Бесстрашная замечает, как Райан меняется буквально за мгновение: тонкие губы теперь сложены в одну полоску, брови нахмурены, а руки напряжены до появления синих вен.

Выдержав небольшую паузу, она спрашивает уже в открытую, решив больше не скрываться за отговорками: всё-таки он достоин правды.

— Ты не знаешь, что там с отрядом, который не вернулся?

Наступает минутное молчание. Мужчина продолжает буравить приятельницу недоумённым взглядом, а девушка лишь заламывает пальцы. Женский кроссовок отбивает нервный ритм по паркету, а карие глаза тем временем суетливо исследуют помещение.

— Ах вот оно что! — коварно усмехается он, и Феникс вздрагивает. Беззаботно закинув ногу на ногу, Райан с непритворным вниманием взирает на девушку. — А я-то думал, вспомнила «старика»!

Впервые за долгое время Бесстрашной действительно становится стыдно: она и вправду забыла про хорошего приятеля со времён инициации, который не раз выручал её и служил надёжной опорой и поддержкой. И вдруг она врывается к нему и, вместо того чтобы поинтересоваться жизнью, как когда-то делал он, задаёт сугубо рабочие вопросы.

Райан явно замечает изменения в поведении, наверное, самого шаловливого человека во всей Фракции. Эти перемены напрягают его: видеть волнение в её глазах поистине непривычно. Поэтому, чуть приуменьшив пылкость, он продолжает уже спокойным тоном:

— И почему я должен тебе что-то рассказывать?

— По старой дружбе, — любезно улыбается Феникс, вмиг оживившись, но такой трюк на него, конечно же, не действует. — Мне просто нужно, — судорожно выдыхает она, пытаясь снять накопившееся напряжение.

Чуть помолчав, видимо, о чём-то размышляя, правая рука Эрика выдаёт:

— Никто ничего не знает. Они не выходят на связь. Последний сигнал был за несколько километров отсюда и вроде как пара человек были ранены, — тяжело вздыхает он: ему трудно говорить на такую тему о хорошо знакомых людях, с которыми когда-то Бесстрашный работал рука об руку.

— Ранены чем? Или кем?.. — осторожно уточняет девушка, еле-еле сдерживаясь, чтобы не сорваться с места и начать мерить шагами кабинет, дабы устаканить мысли.

— Не выдумывай, — по-доброму усмехается мужчина, завидев в ней прежнюю фантазёрку. — Там местность такая. Лишний шаг — и уже вывих. Это в лучшем случае.

— И почему все делают вид, что всё нормально? Их никто не собирается искать? — наверное, это главный вопрос, мучающий Бесстрашную на протяжении последних дней, поэтому озвучивает его Феникс с явным недовольством.

— Собираются, — с уверенностью кивает он. — Макс как раз набирает команду, но все боятся радиации, которой там уже в помине нет.

— И какие требования? — карие глаза загораются огнём, а сама Феникс чуть не подскакивает на диване.

— Ты хочешь пойти за Стену?! Не суйся туда, я тебе говорю. Вытащат твоего Эрика и без тебя, — мгновенно поменяв настрой, сурово выцеживает Райан. Тело его напрягается так, что аж вздуваются вены на руках.

— Я сама решу, спасибо, — направляется к двери она, не замечая неподдельную тревогу в глазах приятеля и даже не думая продолжать разговор. — И он не мой, — неожиданно для себя произносит Феникс перед тем, как захлопнуть дверь и окончательно удалиться, больше не в силах чувствовать ложное присутствие Лидера.

«Мы не должны зависеть друг от друга. Зависимость убивает дружбу».

— Эльчин Сафарли «Сладкая боль Босфора».

Дорога кажется бесконечной и безумно невыносимой: грузовик мчится по дороге, иногда подскакивая на кочках и ямах. Феникс молча созерцает противоположную металлическую стену: окна, само собой, отсутствуют. Попутно сжимает в ладонях оружие — до отправления пришлось потренировать стрельбу, чтобы восстановить навык. Да и в целом уговорить Лидеров на пребывание девушки за Стеной было неимоверно трудно: Макс лишь посмеялся, услышав о её намерениях, и, разумеется, не вспомнил даже имени. Остальные же заинтересовались стремлением, но поставили ультиматум — успешно пройти специальные испытания. Всё-таки нехватка кадров заметно сказалась на их предпочтениях, раз уж Лидеры готовы брать на операцию малоопытную Бесстрашную. А Максу в любом случае неважен состав группы, но действительно имеет значимость успех проделанной работы: необходимо достать одного из Лидеров живым и невредимым — такова цель вылазки. И, впрочем, Эрик нужен не только ему.

А тем временем Фил, случайно встретивший её в полном обмундировании ранним утром, был очень удивлён.

— Ты куда? — нахмурившись, вопрошает он, обводя подругу озадаченным взглядом. — Сейчас же тренировка.

— За Стену, — решает не врать Бесстрашная и пожимает плечами.

Наступает недолгое молчание. Он не отрывает изумлённого взора от лица девушки и в конце концов выдаёт:

— За какую Стену, Фень?! Ты обо что-то ударилась? Точнее, об кого-то! — недоумённо морщится парень, а зелёные глаза горят истинными непониманием и волнением.

— Всё нормально, не переживай, — она мягко прикасается к его ладони, слегка сжав её. — Скоро буду.

«Скоро» — весьма размытая формулировка: никто во Фракции, как и сама девушка, не знает, когда они вернутся и вернутся ли вообще.

Машина плавно тормозит — слышатся голоса через маленькое окошко между водительской и пассажирской кабиной, но разобрать их практически невозможно. Вскоре автомобиль опять трогается — значит, они пересекли Стену. Феникс с небольшим волнением вздыхает, оглядывая напарников на ближайшее время. Несколько Бесстрашных-здоровяков даже не ведут бровью, совсем не обращая внимания на дорожные преграды и резкие остановки. Никто не переговаривается, а из десяти человек в команде присутствуют только две девушки, включая Феникс. Бесстрашная с как будто свежими красными шрамами на лице и афрокосами, вьющимися по спине, за поездку ни разу не взглянула на кого-то из присутствующих. Задумчивый взор так же, как и у Феникс, направлен на бронированную стену, а пальцы с выкрашенными в чёрный цвет ногтями поглаживают приклад автомата.

Девушка отводит взор и закусывает губу: время прибытия предугадать невозможно, поговорить не с кем — остаётся лишь погрузиться в собственные мысли. В голове всплывает причина, по которой Бесстрашная, здраво осознавая риск, решила отправиться за пределы города. Усмешка невольно трогает губы: «Я за Стеной в поисках потерявшегося Лидера. До чего докатилась? И почему вообще решилась на такое?». И правда, почему? Собственно, данный человек никогда не вызывал никаких чувств, кроме уважения и иногда даже страха. Так по какой причине отправилась на дело она, а не кто-то другой? Чем руководствовалась? Что двигало ей во время принятия решения? И когда вообще это произошло? После разговора с Райаном или же тем самым утром, испортившим её настроение? Нет, в тот день Феникс даже не могла предполагать, что ситуация повернётся в такую сторону. Или девушка уже была готова пойти за ним? Из-за чего? Простого уважения в рамках её характера слишком мало.

В этот раз грузовик резко тормозит, и Бесстрашная подаётся корпусом вперёд, но успевает крепко ухватиться ладонями за скамью. Загадочная девушка с афрокосами первой покидает транспорт, за ней и все остальные.

Первым делом Феникс глубоко вдыхает — воздух здесь такой же, как и в городе, только более пыльный. Вот и развеян первый миф: на языке отсутствует металлический привкус — один из признаков радиации, который Бесстрашная, как узнала, что поедет за Стену, успела вычитать в книге. Однако сразу командир группы вручает респираторы, попутно раздавая указания. Вероятно, для полной надёжности.

— Последний сигнал был зафиксирован в этой области. Обыскиваем территорию, обращаем внимание на любые зацепки. Респираторы не снимать!

Девушка натягивает на лицо прорезиненную ткань с различными клапанами, внимательно осматривая территорию. Местность действительно такая, как говорил Райан: полная резких подъёмов и спадов, крутых бугров, разных пород земли. Передвигаться нужно осторожно, смотря под ноги, — моментально уясняет она.

Бесстрашные разбредаются в разные стороны, получив рации, и Феникс решает пойти на север. Карие глаза с усердием сканируют окрестности, и девушка поправляет сумку с медикаментами, которую необходимо было взять с собой, на плече: наверняка придётся оказывать медицинскую помощь, хоть она и не специализируется на ней, но простые манипуляции запросто сделает, а для более глобальных уже готова дополнительная машина с врачами-Эрудитами.

На глаза не попадается ни одной зацепки, ведущей к нахождению команды, даже спустя время. Картина не меняется уже полчаса: сухая земля, редкие засохшие кусты, камни. Вдалеке виднеются деревья — возможно, Бесстрашные сокрылись там, однако солдаты, используя регулярную связь по рации, уже доложили об отсутствии признаков жизни в той местности. Идти становится сложнее, безжизненная панорама навевает хандру:

«А вдруг мы их не найдём? Может, они уже мертвы. Все, поголовно. Какова вероятность выжить здесь, вдали от цивилизации? Запасы рано или поздно закончатся».

Начинается дождь. Феникс останавливается, поднимая голову к затянутому тучами небу. Холодные капли попадают на уставшее лицо. На мгновение прикрыв глаза, она выставляет руку. Дождь как дождь. Обычные прозрачные осадки, совсем не радиоактивные. Вскоре морось сменяется ливнем, а отсутствие капюшона у Бесстрашной усугубляет ситуацию: «Не хватало ещё заболеть». Тогда на глаза попадается неровная выемка в земле. Обильный поток воды затмевает картину, и с мыслями о единственном выходе девушка подходит к самому краю.

Углубление оказывается пещерой, а у спуска лежит фонарь со склада Бесстрашия — сердце воспроизводит болезненный удар. Решение лишь одно — спуститься туда. Нашарив мокрой ладонью в сумке налобный фонарь и заблаговременно включив его, чтобы не разбираться с ним уже внизу, Феникс тщательно осматривает впадину: страховки, естественно, нет, поэтому остаётся надеяться только на каменную лестницу или её подобие.

«Если отряд действительно там, судя по фонарику, то они как-то же сумели спуститься».

Найдя каменные выступы и спустившись на освещённое тусклым полуденным светом дно, первым делом она чувствует сырой холод. Тело пробирает дрожью, и девушка невольно потирает закрытые ветровкой плечи, проходя вглубь. Яркий свет от налобного фонарика освещает шершавые стены, влажный низкий потолок, на котором просачиваются капли воды, — пройти под таким можно, но чуть пригнувшись. Неожиданно мимо пробегает крыса — испугавшись, Феникс отскакивает в сторону, ударившись головой о глиняный потолок.

«Никогда не думала, что в пещерах водятся эти твари. Чёрт бы их побрал!»

Ходы меняются с огромной скоростью: в один момент передвигаешься в полный рост, в другой — уже на четвереньках, в третий — по-пластунски, а определить преодолённое расстояние просто невозможно. Иногда слуха касается отдалённый свист ветра, однако звук наверняка создают какие-то колебания. Но одинокие падающие капли вполне реально звучат где-то поблизости. На пути попадается очередной штрекХод, позволяющий передвигаться в полный рост или немного пригнувшись., и Феникс преодолевает лаз за максимально короткое время, движимая интересом и инстинктивным предчувствием. Предвидение не обманывает: сначала на глаза попадается кристально-голубое подводное озеро, после — лежащий на ледяном камне мужчина, замотанный в непонятные тряпки, больше похожие на явно повреждённую форму Бесстрашия.

Сначала в голове рождается вопрос: «Как они здесь оказались? Ползти по этим ходам, будучи ранеными, не под силу даже самым опытным и выносливым». Не найдя ответа, лишь предположив, что наверняка есть и другой путь, более лёгкий, и невольно задержав дыхание, Феникс всё-таки бросается к человеку, сразу проверяя пульс на шее. Под пальцами ощущается колебание, однако солдат — девушка не узнала его, но более чем уверена в принадлежности мужчины к потерявшемуся отряду — мертвенно-холодный. Дрожащая то ли от стужи, то ли от волнения ладонь находит в сумке рацию в порыве доложить о находке, но сигнал совершенно не ловит — раздаются лишь шипящие помехи, и Бесстрашная через силу преодолевает желание бросить совсем не нужную вещь прямо в каменную стену. Феникс хлопает Бесстрашного по щекам, чтобы привести в чувство: никаких подручных средств, чтобы согреть его, конечно же, нет.

«Да кто знал, что они в такую глушь забредут!»

Карие глаза от безысходности мечутся по пространству и в конечном счёте натыкаются на несколько фигур у противоположной стены. Она в страхе продвигается ближе, боясь обнаружить кучку мёртвых тел. Точнее, как бы это бестактно ни звучало, лишь одно. И когда взгляд падает на отделившийся от остальных силуэт, а свет фонарика подсвечивает его лицо, сердце начинает биться в разы сильнее.

Дрожащие пальцы дотрагиваются до закоченелой кожи. Собственный пульс чуть успокаивается, когда Феникс ощущает чужую пульсацию. Его лицо умиротворённое: веки прикрыты, дыхание ровное; но Бесстрашную это не устраивает: ей необходимо, чтобы голубые глаза вновь взглянули на неё.

— Эй, приходи в себя! — ладони касаются замёрзших щёк. Дыхание учащается, и он ведёт головой, всё ещё не открывая глаз.

Девушка вновь предпринимает попытку связаться с остальной командой, но всё тщетно. Горечь комом поднимается к горлу. Впервые она чувствует себя одинокой в окружении людей, а не в их отсутствие.

— Пожалуйста... — Феникс непроизвольно жалостливо складывает брови, а карие глаза пронзительно осматривают бледное лицо.

Женские ладони обдаёт тёплым дыханием, и Эрик, наконец, еле поднимает голову. Голубые измождённые глаза отстранённо встречаются с карими, и он хрипло бормочет:

— Лесли?.. — на выдохе выговаривает мужчина, мутным взглядом оглядывая девушку. — Что ты здесь делаешь?..

— Гуляю, — пытается отшутиться она, чтобы окончательно выдохнуть, но Лидер не оценивает сарказма: он вновь прикрывает глаза, и Феникс сразу добавляет, хватая его за плечи: — Эрик, пойдём. Давай, вставай.

Поддерживая, ей наконец-то удаётся поставить его на ноги.

— Где твоя одежда? — невзначай спрашивает Бесстрашная, периодически хлопая по холодным щекам.

Не то чтобы на улице прям холодно, но куртка, хоть и тонкая, явно не помешает.

— У парней, — с небольшой паузой отвечает он, а Феникс сразу вспоминает обмотанного в форму Бесстрашия солдата и качает головой.

Понятно, что он, рискуя собой, делал всё, чтобы уцелела его команда, но нужно хоть чуть-чуть думать и о себе.

Убедившись в сознании Лидера и обернувшись на остальных Бесстрашных, она чувствует, как внутренности мгновенно скручивает. Перед глазами стоит только один вопрос: как на себе протащить нескольких здоровых бойцов через эти лабиринты? Феникс находит единственный выход — самостоятельно добраться до выхода из пещеры и связаться с остальными.

Она взволнованно оборачивается к ещё не до конца пришедшему в себя, но способному воспринимать действительность Эрику, который всё это время наблюдает за её задумчивым профилем. Серьёзно заглянув в голубые глаза, девушка коротко выдаёт:

— Мне нужно выйти наружу, чтобы позвать на помощь. С тобой точно всё будет нормально?

— Иди, — выдохнув, бросает он. — Я постараюсь привести их в сознание.

Бесстрашная утвердительно кивает, словно и хотела это услышать, и уже собирается вновь оказаться среди узких ходов, однако чувствует хватку холодных пальцев на запястье и моментально вздрагивает.

— Спасибо, — когда она поворачивается, произносит Лидер.

— Меня не за что благодарить: это мой долг, — пожимает плечами Феникс и, взглянув на него ещё раз, скрывается за каменной плитой.

«Мы опять у этой призрачной черты,

И Новый год несёт надежды свет...

Он мне не нужен, если рядом ты,

И не поможет, если тебя нет...»

— «2 капли» — Слот.

Феникс неловко переступает с одной ноги на другую, пока Главный Лидер беспечно перебирает папки с документами, будто не замечая Бесстрашных. Слева раздаётся раздражённый вздох — девушка переводит взгляд на Эрика, также не воодушевлённого сложившейся ситуацией. Когда их глаза встречаются, тишину кабинета в кои-то веки разрывает властный голос Макса:

— Значит так, — мужчина захлопывает папку настолько сильно, что несколько жёлтых листов слетают со стола. — Операция очень серьёзная и не требующая отлагательств. Выдвигаться нужно сегодня.

— Сегодня? — поморщившись, переспрашивает Эрик. — В канун Нового года?

Бесстрашная, не подавая виду, опускает глаза на запястье. Экран наручных часов показывает ровно восемь вечера. «Негусто... — думает она. — До Нового года осталось четыре часа...»

Вымученно вздохнув, Феникс поднимает голову обратно, когда Старший Лидер недовольно выдаёт, изогнув брови:

— Какие-то проблемы?

— Никаких, — всё-таки отвечает Эрик, до скрипа сжав челюсти и спёрто выдохнув.

Понятное дело, что в преддверии праздника хотелось бы уже наконец-то расслабиться, а не зависать на бесконечной работе до самого новогоднего салюта в полночь. Тем не менее такого требуют их должности, к которым они стремились сами, ясно отдавая себе отчёт, поэтому девушка слегка пихает Лидера локтем в бок. Он даже не ведёт бровью, но через время всё же почти незаметно кивает.

— Вы не дослушали, — коварно усмехнувшись, заявляет Макс, и Феникс готова поклясться, что видит на дне карих глаз танцующих демонов.

— Что ещё интересного будет на сегодня?.. — в этот же миг слышится ворчливый шёпот слева, и Бесстрашная издаёт смешок, не отрывая взгляда от Главного Лидера.

— Стало быть, ты Санта-Клаус, а ты будешь Эльфом, — наконец выносит «приговор» он, а Лесли в удивлении застывает, даже забывая, как дышать.

Спустя непродолжительное, но наполненное различными эмоциями молчание напряжённую тишину прерывают сразу оба:

— Санта-Клаус?!

— Эльф?!

По лицу Макса видно, что его забавляет эта ситуация. Тёмные глаза буквально горят адским огнём и кричат: «Да-да! Это сделал я!». Но вместо этих слов он лишь бесцветно произносит:

— Конспирация.

Феникс звучно фыркает: на это надоумило то ли громкое слово «конспирация», то ли беззаботность, с которой Главный Лидер выдавал задание. Эрик на удивление молчалив и показывает полное хладнокровие, которому можно только позавидовать, в отличие от напарницы. Вероятно, он уже не удивляется такому в канун Нового года: самое страшное уже произошло — они работают в новогоднюю ночь. Однако, с другой стороны, идея действительно оригинальная: кто обратит внимание на разгуливающих Санта-Клауса и эльфа тридцать первого декабря? Разве что дети, радующиеся появлению новогодних персонажей. Тем не менее проведение операции накануне праздника очень неуместно: сам Макс будет нежиться в кругу семьи, а его подчинённые — вкалывать и рисковать собственной жизнью. И всем всё равно, что и у остальных есть семьи. Но пойти против руководства и, в частности, самого себя — ведь на Бесстрашных также лежит ответственность за судьбу Фракции и города — никто не посмеет.

На том и порешили.

* * *

От одного вида красно-зелёной шапки с бубенчиком на конце, при каждом движении издающим тонкий звон, становится смешно. Что уж говорить об остальном костюме: таких же цветов платье с пышной юбкой, полосатых колготках, прямо-таки детских, ботинках с загнутыми носками и похожими колокольчиками на концах и, конечно же, символичных эльфийских вытянутых ушах, приделанных к шапке. Разгуливающие по Фракции Бесстрашные в новогодних костюмах выглядят до боли комично. Особенно по сравнению с мимо проходящими крупными солдатами в чёрной форме и с оружием в кобуре. И даже дети в несвойственной им манере испуганно отскакивают в стороны. Как же хорошо, что никто из Фракционеров не знает о личности одного из сказочных персонажей, скрывающейся под красным новогодним костюмом и искусственной белой бородой. Наверное, этот позор никогда бы не слез с авторитета одного из Лидеров.

Даже Макс, один из самых суровых людей в Бесстрашии, пытается сохранить самообладание при виде явившихся в его кабинет подчинённых, но глуповатая улыбка всё равно проскальзывает на лице.

Главный Лидер прикрывает губы ладонью, с ног до головы осматривая Бесстрашных. Феникс неловко поправляет бубенчик на шапке под натиском насмешливого взгляда. Эрик не выдерживает молчания: он опускает на пол мешок, набитый поддельными подарками, отвлекая внимание мужчины от нарядов.

— Может, поедем уже? — сурово выцеживает он.

Макс поджимает губы в попытках не рассмеяться. Они видят, как напряжено его тело, подобно струне. Со стуком опустив сложенные в замок руки, мужчина несколько раз кивает.

— Да-да, поехали! — наконец-то выдаёт он, и, когда оба поворачиваются к Лидеру спиной, следуя к выходу, позади слышится тихий смех.

Обычно непроницаемые дежурные на выходе из Фракции издают смешки, хоть и пытаются подавить улыбки — это видно по отчаянным попыткам опустить краешки губ вниз и лукавым глазам: видимо, блеснувший на свету пирсинг Эрика, который он забыл снять, сразу помог им сориентироваться. Впервые за последний час Феникс тоже не сдерживается: она тихонько посмеивается, мельтеша позади Лидера, и, когда он мельком оборачивается к ней, закатив глаза от типичной реакции на его внешний вид, девушка поддерживающе кладёт руку на мягкую ткань в районе плеча и произносит сквозь смех:

— Да ладно, тебе очень идёт, между прочим! Я отказываюсь жить с тобой, если не будешь будить меня по утрам в таком виде!

— Ха-ха, очень остроумно! — хмуро парирует он.

— Выключай своё недовольство, а то людей распугаешь. Ты же Санта-Клаус как-никак! — живо напоминает она, попутно затягивая сползающую с талии пряжку. — И сними пирсинг: наш «друг» тебя сразу узнает.

На это заявление мужчина лишь коротко кивает, убирая украшение. Всю дорогу Феникс наблюдает за кислой миной Лидера и, по приезде поправляя пушистый воротник, скрывающий татуировки, в конечном счёте выдаёт:

— Всё для блага Фракции.

* * *

Короткий стук — и через пару секунд хозяин дома раскрывает входную дверь. Ничего не подозревающий мужчина приветливо улыбается, завидев на пороге новогодних персонажей. Из-за угла выбегает маленькая девочка — Эрудит провожает её тёплым взглядом: видимо, это его дочь — вот и первая приманка.

— Санта-Клаус! — восклицает она тоненьким детским голоском, и отец берёт её на руки. — Ты принёс мне подарки?!

— Конечно! — в разговор уже вступает Феникс — точнее, эльф Санты на сегодняшний вечер, и её голос заметно смягчается.

Маленькая Эрудитка переводит заворожённый взор на девушку, затем большие голубые, словно небо, глаза перемещаются на вытянутые искусственные уши. Она порывается потрогать их, но отец пресекает это действие, поэтому ребёнок только произносит:

— А вы эльф?

— Да! Верный помощник Санта-Клауса! — Бесстрашная выпрямляется на одно мгновение, однако сразу нагибается к уху девочки и шепчет: — Обычно я работаю только на него, но могу исполнить и пару твоих желаний.

Девушка подмигивает ей и мгновенно отстраняется. Эрудитка провожает её заинтригованным взглядом и сразу устремляет глаза на мужчину.

— А у вашего Санта-Клауса борода настоящая? А то к нам только с поддельными приходят... — в голосе звучит грусть, и в «игру» уже вступает Эрик, тогда как в головах обоих проносится мысль: «Пора».

— Что за негодяи, правда? — он пытается хотя бы немного изменить голос: кто же не знает его в Эрудиции? И всё-таки попытка выходит успешной — ребёнка Эрик завлекает ещё больше.

Отец опускает девочку на пол, та подходит ближе, обнимая Санту за ноги. Бесстрашным приходится присесть, чтобы быть на одном уровне с ней.

— Тина, что ты хочешь на Новый год? — интересуется у неё Феникс, разглядев нашивку с именем на футболке.

Детские ручки увлечённо перебирают бороду Санты, будто проверяя её на прочность. Бесстрашные не замечают момента, когда пальчики путаются в искусственной ткани, и «маска» в буквальном смысле слетает с лица. Глаза в глаза мужчины гипнотизируют друг друга пару секунд, а после Эрудит первым хватается за оружие, достав пистолет из-за пояса. Ребёнок вскрикивает, когда Санта так же стремительно поднимается на ноги. Феникс отскакивает в сторону, загораживая девочку собой. Ей приходится достать оружие с пониманием, что Тину это напугает не на шутку. Но всё же девушка наставляет заряженный пистолет на голову Эрудита, как и Эрик, образуя треугольник. И в любой момент цепная реакция может убить кого-то из них.

Благо несчастного случая не происходит: подмога из Бесстрашных приходит почти в тот же миг, как и договаривались они между собой. Главная цель — отвлечь объект для безопасного захвата с отсутствием жертв — успешно выполнена. Феникс облегчённо выдыхает, стремительно опуская оружие и пряча его за поясом. Мысли о том, что только что преступник мог бы убить Лидера, а она же, следуя последовательности, — Эрудита, никак не дают покоя. Она всё же смеряет Эрика настороженным взглядом перед тем, как присесть перед малышкой, что на удивление никуда не убежала. Видимо, страх не позволил ей этого сделать.

— Извини, — вкрадчиво произносит девушка, присев на корточки напротив Тины, бегающей глазами по развернувшейся картине: куча солдат в мрачной форме с оружием наперевес, отец, лежащий лицом в пол, и поддельный Санта-Клаус, который вообще является одним из Лидеров Бесстрашия.

— Вау!.. — неожиданно бормочет девочка, и Феникс невольно изгибает брови. — А эти... — она взмахивает ладошкой в сторону солдат, — тоже эльфы?..

— Самые настоящие, — довольно заявляет Эрик, появившийся рядом, и уже обращается к девушке, подавая ей руку: — Пойдём: у нас ещё много дел.

— Например, каких? — уже отойдя от места проведения вполне удачной операции, вопрошает Бесстрашная, лукаво блеснув карими глазами.

— Новый год, — спокойно отвечает он, наконец-то снимая злосчастную бороду.

— Эй! Куда! Мне и так нравилось! — расстроенно, но с блеском в глазах шутливо восклицает Феникс.

Лидер не обращает внимания на её слова, лишь приобнимает девушку за плечи и, подняв глаза к тёмному небу с круглой яркой луной, с которого начинает идти снег, произносит:

— Пора бы уже и нам отдохнуть.

«Чтобы человек стал мудрее, его надо эмоционально раскачать. А раскачать его можно только на весах: огорчение — радость. Других весов нет. В состоянии, застывшем в одной из этих крайностей, он думать не будет. Просто не пожелает думать».

— Дмитрий Емец «Мефодий Буслаев. Лёд и пламя тартара».

К счастью, все выжили. Помощь пришла стремительно, и, хоть Бесстрашные получили какое-никакое обморожение, особо сильных последствий никто не почувствовал. Главный врач Фракции настоятельно рекомендовал солдатам отлежаться, до этого проведя необходимые манипуляции и тщательно согрев их. Послушали совета лишь немногие, и, конечно же, Лидер Бесстрашия явно не относился к их числу.

На следующее утро выйдя на улицу и потянувшись, вдохнув полной грудью свежий туманный воздух и с блаженной улыбкой раскрыв глаза, замечая пролетающую по серому небу стаю птиц, Феникс была готова увидеть кого угодно, но никак не Эрика, уже раздающего команды неофитам. Нахмурившись, она спешно подходит к месту тренировки, не увидев поблизости Фила.

— И что ты здесь делаешь? — обращает на себя внимание девушка, наконец-то повернувшись к мужчине, и выжидающе глядит на него, важно сложив руки на груди.

— И тебе доброе утро, — лишь на мгновение оторвав сосредоточенные глаза от подростков, произносит он, взглянув на озадаченное лицо Бесстрашной.

— Нил просил отлежаться. Ещё схватишь осложнения, — уже не смотря на него, будто ей действительна безразлична сложившаяся ситуация, безучастно выдаёт инструктор: своё дело она сделала — Лидер спасён, теперь его жизнь в его же руках. — А где Фил?

Ещё раз настороженно оглядывается по сторонам, но не находит друга, зато замечает, как неофиты с опаской поглядывают в их сторону: Эрик давно не присутствовал на тренировках, да и слухи о пропаже отряда также дали плоды, а нарочито спокойный тон Феникс вызывает ещё большее непонимание, отображающееся на лицах остальных.

— На смене, — небрежно заявляет Лидер, словно отвечает на будничный вопрос, и девушка моментально оборачивается в замешательстве. Увидев её реакцию, он спешит продолжить: — Я отправил его на законное место.

Пазл собирается быстро, в голове наверняка загорается лампочка — и уже через секунду на растерянном лице появляется лучезарная, даже победная улыбка, как будто она разгадала великую тайну.

— Значит, и меня ты скоро отпустишь? — тон становится более мягким и покладистым, а карие глаза загораются предвкушающим огнём, с большой надеждой взирая на Лидера снизу вверх.

— Не-ет, — нагло усмехается Эрик, специально и с большим упоением наблюдая за её реакцией. — Ты ещё не до конца отработала наказание.

Феникс разочарованно фыркает, моментально переводя потухший взор на свои ботинки: «И на что я надеялась?..»

— Командуй, — ровным тоном даёт указание мужчина.

С отсутствием азарта она лениво придумывает занятия на ходу, не подготовив ничего заранее, попутно огорчённо вздыхая. Стоящий параллельно Лидер, естественно, никак не реагирует на отрицательный настрой помощницы. Подростки так же вяло, будто заразившись её настроением, приступают к выполнению очередного фантазийного порыва девушки — она же ходит из стороны в сторону, потупив глаза, и, когда молчание вконец надоедает, резко задаёт вопрос:

— Как вы оказались в той пещере?

— Долго ты держалась, — снисходительно усмехается Эрик, попутно глядя на наручные часы. — Целых пятнадцать минут — новый рекорд!

Феникс порывисто закусывает губу, не в силах унять растущее любопытство, поглощающее её целиком, поэтому ответы получить жизненно необходимо. Лидер всё-таки замечает нетерпение в карих глазах и поэтому продолжает, тогда как внутри неё наверняка начинает победный танец до этого спящий демон:

— Когда мы поняли, что придётся провести там целую ночь, пришлось найти укрытие. Вариантов было немного, и этот, поверь, самый лучший, — хмыкает он, глядя на неофитов.

Девушка кивает, внимая ему, но, опешив, переспрашивает:

— Подожди, — невольно заставляет его перевести взгляд. — Вас же не было больше трёх суток...

— Мы же туда ездили не покататься, — подняв брови, с насмешкой в голосе отвечает Лидер.

— А зачем? — осторожно интересуется она, не отводя выжидающих глаз от его лица, хотя точно знает, что такой трюк явно не прокатит.

Эрик вновь усмехается, красноречиво взглянув на Феникс, словно этим взглядом подтверждая её догадки и опуская с небес на землю, где ответы не появляются из воздуха и не даются просто так.

— А тебе всё знать нужно, — парирует он в ответ, однако в голосе не слышится недовольства, и Феникс улыбается. — Вот дорастёшь до меня — тогда и посмотрим.

Бесстрашная показательно фыркает и отворачивается от мужчины. «Такого точно не случится. С каждым днём убеждаюсь в том, что лидерство — это не работа, а призвание».

— Там же радиация! — вновь опровергает его слова и свои же наблюдения она, желая допытаться и всё-таки узнать цель такой загадочной поездки. «Всё честно в любви и войне»Английский аналог русской поговорки: «На войне все средства хороши»..

— Да какая, к чёрту, радиация? Люди же там спокойно работают, заводы стоят.

«В чём-то он прав. Хотя место их пропажи намного дальше любого завода. Но, с другой стороны, не зря первое время никто не хотел соглашаться на участие в спасательной операции. Значит, на это у Бесстрашных были причины, причём довольно весомые. Или же я не обладаю какой-то информацией... А может, это массовая забастовка? Из-за чего? Выражение недовольства из-за действующего режима? Людям чего-то не хватает? Да вроде всё есть...»

Мысли затягиваются совсем в другое русло, и девушка всё же понуро вздыхает уже с явным осознанием того, что Эрик точно ничего не расскажет, следовательно, нет никакой зацепки. «А интересно же! Что ж, этого и следовало ожидать».

Тренировка продолжается своим чередом. Феникс раздаёт команды, стараясь не думать о прошедших днях, но пообещав себе обязательно всё узнать — и желательно в подробностях; неофиты же получают от Лидера положительные, а чаще негативные комментарии по выполнению, и в таком темпе проходит большая часть дня. Бесстрашные иногда перекидываются рабочими фразами, а за несколько часов до окончания смены Эрик вовсе отпускает девушку, сказав на прощание:

— У тебя завтра выходной.

— Почему? — смутившись, останавливается Феникс, направив взор карих глаз прямо на серо-голубые.

— За спасение руководства, — ухмыльнувшись, подмигивает он ей, возвращаясь к подросткам.

Ещё некоторое время она остаётся на месте, в замешательстве уставившись на мужскую спину, но в конечном счёте, чуть усмехнувшись своим мыслям, покидает улицу.

«Я и ты, кто мы друг для друга?Ну какой я тебе друг, подруга?»

— «Отпускаю» МакSим, Егор Крид.

Выходной на удивление проходит отлично. Проспав до самого вечера, Феникс всё-таки решает выйти из дома, хоть изначально не планировала покидать пределы квартиры до наступления утра. Однако мест для посещения и хорошего времяпрепровождения немного, точнее, лишь одно — привычный бар. Наверное, только там её действительно по-настоящему ждут.

Хмуро растолкав локтями пьяных Бесстрашных, мешающих на пути ещё в коридоре, девушка бегло приближается к месту работы друга. На самом входе возникает молодой парень — выглядит так, словно только-только окончил обучение, — однако с самого начала вечера уже нетрезвый настолько, что явно не контролирует свои действия.

— Познакомимся? — низким голосом выдаёт он, подойдя к Бесстрашной практически вплотную.

— Отвали, — нахмурившись, бросает она сквозь зубы, обходя его и нарочно задевая плечом. Такими темпами зарождающаяся внутри агрессия скоро достигнет предела.

Парень будто даже не расстраивается отказу и спокойно пропускает её. Спёрто выдохнув уже возле барной стойки, Феникс подпирает голову кулаком, нервно бегая глазами по стенду с переливающимися различными цветами от света прожекторов бутылками.

«Чёрт, да что такое! Почему все так выбешивают?!» — задумывается Бесстрашная с характерным суровым лицом, покусывая губы.

— Чего такая кислая? — как всегда улыбчивый друг облокачивается на стойку, одними словами возвращая Феникс к жизни.

— Не знаю, — хмуро бубнит девушка, сжимая свободную руку в кулак и сразу разжимая. — Налей чего-нибудь. Только некрепкого.

Фил бегло кивает, ловко достав с полки несколько ёмкостей с насыщенной жидкостью. Видимо, собирается мешать коктейль.

— Как тебе на прежнем месте? — Бесстрашная пристально следит за умелыми движениями бармена, не обращая внимания на окружающий шум: звонкие голоса, бодрая музыка, которая так знакомо бьёт по ушам, игривый смех Бесстрашных, нашедших нового партнёра на этот вечер, а может, и навсегда.

— Лучше некуда, — на мгновение подняв глаза, усмехается парень. — С неофитами, конечно, интересно, но и здесь неплохо. А вот тебя Эрик решил ещё помучить.

— Скорее довести до могилы, — сделав первый глоток, Феникс морщится от кислого вкуса, а друг горделиво хмыкает.

— А вот и он... — зелёные глаза, направленные за спину девушки, в один миг сощуриваются — Фил тут же выпрямляется и заключает уже тише: — Говори о Дьяволе (Дословный перевод фразы Speak of the Devil — «лёгок на помине»), называется...

Бесстрашная косит взгляд в сторону, тогда как Лидер, не глядя ни на кого, перегибается через стойку, хватая полную бутылку алкоголя — судя по шафрановому цвету, это наверняка что-то крепкое, — и уходит к самому дальнему столику в конце шумного зала.

Фил, проследив за ним томным взглядом и вздохнув, произносит:

— Скоро сопьётся такими темпами.

Феникс осторожно поворачивает голову вправо и с грустью наблюдает за одиноко сидящей фигурой, что изредка подсвечивается цветными прожекторами.

— Может, у него что-то случилось, — выдаёт она, повернувшись обратно к другу.

— Да кто его знает, — небрежно кидает бармен, продолжая водить полотенцем по гладкой поверхности.

Давние друзья продолжают обсуждать будничные вопросы, попутно вспоминая свою инициацию, и с каждым сказанным словом всё больше расслабляются в компании друг друга. Всё-таки именно для этого и нужна дружба: для заботы, поддержки и смеха. Однако всё хорошее когда-то заканчивается, и идиллию прерывает чуть хриплый от количества выпитого алкоголя голос:

— Подлей, — произносит Эрик, усаживаясь за барную стойку справа от Феникс.

— Может, хватит, Лидер? — осторожно пытается переубедить мужчину Фил, не сводя с него изучающего взгляда.

Тот поднимает на бармена бесстрастные глаза, и парень решает не препятствовать, безоговорочно принимаясь за работу. Всё это время сосредоточенный взор Бесстрашной неотрывно следит за каждым движением Эрика, и желание поговорить с ним достигает предела:

— Как неофиты? — тактично интересуется девушка, борясь со стремлением сесть поближе и прикоснуться к нему.

— Как всегда, — сухо выдаёт он, даже не глядя на Феникс.

Бесстрашная безразлично отворачивается, даже не думая обижаться на него: бессмысленно ждать откровенностей — их не будет даже в трезвом состоянии Лидера.

Ещё пару раз девичий взгляд падает на его фигуру, и, когда Феникс собирается попрощаться с другом и отправиться домой, разум захлёстывают сомнения: «А он хоть дойдёт до квартиры?.. Вроде не маленький мальчик, но всё же...»

Она закусывает губу в раздумьях, а карие глаза со всей серьёзностью изучают профиль мужчины, тогда как музыка словно выключается: настолько сосредоточен её разум. Тем временем Фил безмолвно, но с большим интересом наблюдает за сложившейся картиной.

Феникс принимает, вероятно, самое рискованное решение в своей жизни: лёгким движением отодвинув стакан подальше от Эрика, беззаботно пожимает плечами и говорит Филу:

— Пойду провожать старого друга.

Бармен с запозданием обескураженно кивает, чуть нахмурившись, и до самого выхода не сводит с них изумлённых глаз.

Феникс обхватывает мужские плечи одной рукой, и Бесстрашные в таком положении покидают зал. К её удивлению, в коридоре никто не обращает внимания на выпившего Лидера Фракции и безызвестную девушку, которая сопровождает такую ценную личность: все заняты собой, точнее, друг другом.

Постепенно света становится всё меньше по мере отдаления от Ямы, и вскоре Феникс доводит мужчину до самого тихого, полутёмного лидерского этажа. Протяжённый тусклый коридор с редкой подсветкой выглядит опустошённо, а отсутствие каких-либо звуков и вовсе напрягает, словно за многочисленными дверями нет ни одного человека.

— И какая из всех твоя квартира? — девушка, увлёкшись монотонным насвистыванием под нос, застывает в замешательстве.

Глаза буквально разбегаются: длинный ряд с множеством одинаковых дверей вселяет растерянность. Лидер не отвечает, и Бесстрашная безысходно напрягает память. Когда-то, ещё в первый год после окончания обучения ей выпала удача поработать неким «передатчиком». Суть работы до боли проста, а справиться с ней мог любой, поэтому Феникс и впрягли на непыльную должность: было необходимо дословно доставить уведомление от одного человека к другому, чтобы не напрягать более важных членов Фракции. И как-то раз к Эрику с информацией она заявилась в самый конец коридора. «Да, точно! Там на стене ещё была длинная линия, будто царапина».

Кивнув своим мыслям, а затем как раз таки дойдя до белой чёрточки на каменной стене, Феникс останавливается.

— И где твой ключ? — вопрошает она, заглянув в голубые явно не мыслящие глаза с расширенными зрачками.

Мужчина с запозданием пожимает плечами. Девушка тяжело вздыхает, похлопывая его по карманам в поисках пластиковой карты и уже жалея о своей затее. «Мать Тереза, ей-Богу!» — попутно думает Феникс, тогда как ладонь нащупывает долгожданный ключ внутри кожаной куртки, и когда Бесстрашная поднимает голову, то замечает, как изменился его взгляд — с безразличного, даже неосмысленного, на пронзительный — или так кажется только ей?..

В тот же миг холодные губы касаются девичьих, бледных от привычной стужи коридора. В первую секунду Феникс охватывает растерянность: она уж точно не ожидала такого от очевидно нетрезвого человека. От Лидера исходит явный запах алкоголя, и девушка бы непременно отвернулась, но сейчас, ведомая непонятным чувством, отвечает на поцелуй.

Его рука буквально невесомо проходит по спине, задевая край лёгкой куртки, и Бесстрашная вздрагивает, сразу осознавая, что такая реакция явно не от холода, но упорно отгоняет эту мысль подальше. Эрик ухмыляется ей в губы, и в голове невзначай пролетает мысль: «Не такой уж он и пьяный. Может, специально притворяется, манипулятор?»

Теперь уже усмехается Феникс. Внутри разгорается интерес, а на губах застревает такое привычное обоим коварство. Женская ладонь, слегка подрагивающая, ложится на выбритый затылок, тогда как он прикусывает её нижнюю губу. Напоследок проведя рукой по татуированной шее, она отстраняется, еле сдерживая лукавую улыбку.

— Тебе нужно выспаться, — произносит Бесстрашная слегка дрожащим голосом, не в силах контролировать эмоции: «Чёрт бы побрал этого Эрика!». — Завтра поговорим.

Девушка проводит Лидера до кровати, попутно рассматривая квартиру. Естественно, по размерам превышающую её жилище в несколько раз и на удивление довольно чистую. «Надо его к себе пригласить, чтобы убрался на досуге», — хмыкает дурацкой, уже разгулявшейся фантазии Феникс, аккуратно опуская мужчину на матрас. Ещё пару мгновений понаблюдав за умиротворённым лицом, Бесстрашная спешит покинуть помещение, радуясь тому, что он наверняка ничего не вспомнит, иначе смотреть в серо-голубые глаза будет более чем неловко.

Захлопнув дверь и резко выдохнув, она бессильно приваливается к стене.

— Ну и денёк... — разносится изумлённый голос в тишине лидерского этажа.

«Мало говорили, больше чувствовали, дополняли молчание прикосновениями. Нет ничего красноречивее безмолвных прикосновений».

— Эльчин Сафарли «...нет воспоминаний без тебя».

Разумеется, на следующий день не состоялось никакого разговора. Эрик либо действительно не помнил произошедшего, либо тщательно скрывал данный факт, однако второй вариант куда вероятнее, судя по его реакции: ухмылка была такой победной, словно он давно ждал этого момента. Хотя, с другой стороны, мало ли что может учудить нетрезвый человек?

Феникс скучающе зевает, стараясь вникнуть в рассказ о принципе работы симуляции. Сегодня у неофитов первый день пейзажей страха, поэтому следует провести данную процедуру максимально правильно и безболезненно, насколько это возможно. А вспоминая собственный опыт, Бесстрашная сразу сомневается в гладкости испытания. В процессе можно буквально сойти с ума, а последствия ещё страшнее. Тем не менее у неофитов нет выбора, как и у инструкторов.

— Шприц обязательно заполняешь жёлтой жидкостью — не красной. Смотри не перепутай, — со звоном задвинув ящик металлического стола, Лидер бегло, но тщательно осматривает помещение. — Всё запомнила?

— Вроде да, — вырвавшись из мыслей, откликается девушка. — Ты же всё равно будешь со мной.

— Конечно, — усмехается он, непринуждённо заглянув в карие глаза. — А то что от них останется под твоим контролем?

Феникс недовольно фыркает, показательно закатив глаза, и, крутанувшись на стуле, поворачивается к потухшему монитору.

— Можно попробовать провести тест на тебе для наибольшего понимания, — беспечно произносит Эрик, будто невзначай.

— На мне?! — девушка резко поворачивается с явным испугом, застывшим на лице. — Не-е-е-ет. Нет-нет-нет-нет-нет, — судорожно повторяет она, тогда как карие глаза нервно бегают по его лицу, а на губах царит тревожное подобие усмешки.

Мужчина внимательно следит за её реакцией, ни на секунду не отводя пытливого взора от смятённой Бесстрашной. Настолько пристально, что кажется, будто он уже прочитал её мысли вдоль и поперёк, и Феникс спешит повернуться обратно к экрану. «Этот хотя бы не пилит взглядом», — выдыхая и напряжённо потирая веки, думает она.

— За столько времени страхи уже могли измениться, — спокойно выдаёт он, словно знает причины её кошмаров по ночам. Будто осведомлён о ситуации в семье, которой, по сути, уже нет, о тяжёлом детстве, практически проведённом на улице, о куче комплексов, которые она старается не показывать окружающим, и о панических атаках, преследующих на каждом шагу. Однако в последнее время тревожность потихоньку отходит на второй план. За исключением этого случая, наверное.

Девушка сжимает и сразу разжимает кулаки, чтобы унять накатывающую панику, попутно зажмуриваясь до появления белых пятен перед глазами.

— Пожалуйста, не надо, — с мольбой взвывает Феникс, боясь заглянуть в голубые глаза. Или же страшась того, что светло-синие очи могут узреть в её собственных.

Она всё-таки оборачивается спустя минутное молчание: какие-то внутренние чувства побуждают её к действию — то ли любопытство, то ли желание увидеть то самое в его глазах. Однако Бесстрашная не находит в них желаемых поддержки, сожаления или явной заинтересованности, только чрезмерное спокойствие. Наверное, эту безмятежность даже можно назвать хладнокровной.

Столкновение двух взглядов — одного чересчур умиротворённого, другого испуганного, характерных больших глаз, будто у затравленного животного — прерывает зашедший в комнату симуляций неимоверно встревоженный неофит. Впрочем, такой же, как и сама Феникс.

Худощавые ладони бьёт мелкая, но заметная дрожь; янтарные глаза не могут найти места, то мечась по пустым стенам помещения, то мельком изучая наставников — на перекошенном лице читается желание поддержки от девушки, а при малейшем взгляде на Лидера очи предельно загораются тревогой, хотя куда ещё больше: кажется, что он вот-вот потеряет сознание от волнения.

Феникс, до этого несколько раз вздохнув и нацепив на лицо суровую маску, невозмутимо усаживает парня на явно пугающее со стороны кресло — приходится даже надавить на его плечи и пару раз хлопнуть по окоченевшим щекам, чтобы он наконец-то пришёл в себя. Холодные пальцы — озябшие от страха или от переизбытка эмоций — поначалу бездумно касаются ампулы с красной жидкостью, однако девушка сразу одёргивает руку, предварительно кинув беглый взгляд на Эрика. Инструктаж эхом прокатывается в голове: «Шприц обязательно заполняешь жёлтой жидкостью — не красной. Смотри не перепутай». Он одобрительно кивает, будто прочитав её мысли уже в который раз за день.

Она ловко заправляет шприц золотистой переливающейся эссенцией и беспроблемно вкалывает её неофиту, который лишь на мгновение зажмуривает глаза от неприятных ощущений, а затем его взгляд теряет осмысленность, глаза словно становятся мутными, и веки в конечном счёте прикрываются: подросток погрузился в пучину своих страхов. Феникс, нахмурившись, делает мелкий шаг назад, не сводя карих глаз с безмятежного лица. Увлечённая процессом, девушка не замечает, как спиной врезается в мужчину. Видимо, он следовал ближе к экрану, чтобы более детально рассмотреть процесс симуляции, но ему в этом явно помешали. Сердце воспроизводит дополнительный удар, а Бесстрашная вздрагивает, когда тёплые руки чуть отодвигают её в сторону. Перед глазами проносятся мгла лидерского этажа, прохладные прикосновения, расширенные зрачки, потеснившие голубую радужку. Она облизывает пересохшие губы, скосив глаза на всё ещё стоящего где-то позади Эрика, и спешит отпрянуть. Каким-то нервным движением без надобности поправляет волосы, вероятно, чтобы хоть чем-то занять вспотевшие ладони. В тот же миг Феникс отворачивается от Лидера к суетливому парню: на самом деле неофит стал безразличен буквально минуту назад, однако скрыть покрасневшие щёки жизненно необходимо. Девушка попутно мысленно ругает себя за сегодняшнюю реакцию и вчерашний минутный порыв поддаться моменту, о котором инициатор данного поступка, скорее всего, даже и не помнит.

Эрик подозрительно не обращает на неё никакого внимания даже спустя время, непринуждённо наблюдая за страхами первого испытуемого, о котором Феникс уже давным-давно успела забыть. «А как же подколы? Почему он такой спокойный?! Действительно не помнит ничего, что ли?..» В голове роятся сотни мыслей, однако большинство из них кричит, что она вообще не должна об этом думать. «Забыл и забыл. Всё. На этом и порешили», — мысленно оканчивает разговор сама с собой Феникс.

Наконец успокоив свой пыл, девушка присоединяется к просмотру, однако особо не вдумывается в сменяющиеся кадры на мониторе: как бы безответственно это ни звучало, но её внимание занято совершенно другим, да и у Лидера Бесстрашия наверняка больше опыта в понимании замудренных страхов, тем более он бывший Эрудит.

Дальнейшие часы проходят в обычном темпе и точно таком же режиме: испуганные неофиты сменяют друг друга, Бесстрашная уже на автомате вводит сыворотку, а после оба следят за процессом на экране. Несмотря на индивидуальность каждого обучающегося, их страхи более-менее похожи: боязни смерти, предательства, глубины, высоты, насекомых, темноты, крови. Лишь изредка попадается что-то действительно уникальное — например, страх «жизни после смерти», который слегка озадачивает Феникс, однако Лидер никак не реагирует: по всей вероятности, за столько лет он насмотрелся и не на такое.

Под конец дня глаза уже начинают слипаться, и Феникс перестаёт искать смысл в примитивных фобиях. Опёршись на стол и подперев голову кулаком, она не замечает, как веки самопроизвольно закрываются. Со всех сторон будто окутывает беспросветная мгла, тишина, прерываемая лишь дыханием и отдалёнными звуками симуляции, всё сильнее усыпляет. Только мягкое прикосновение к ладони побуждает еле-еле открыть глаза.

— Иди спать, — неторопливо произносит Эрик. — Я сам с ними разберусь.

Бесстрашная заторможенно кивает, спёрто выдохнув.

— Ты молодец, — слышит она, но даже не задумывается о смысле фразы, только напоследок выдаёт хриплым голосом:

— Спокойной ночи.

Феникс засыпает сразу же, стоит только голове коснуться подушки, однако не все жители Бесстрашия следуют её примеру. Так, в кабинете одного из Лидеров Фракции голубые глаза с неподдельным интересом изучают бежевую папку, подсвечиваемую тёплым светом настольной лампы, на обложке которой, как и полагается, покоится небольшая фотография, а чуть ниже располагаются большие буквы:

— Лесли Велс... — еле слышно протягивает мужчина, а губы его растягиваются в совсем не удивлённой усмешке.

«Случайностей не бывает. Каждую минуту нам даются ответы, и надо только понять, на какой именно вопрос».

— Дмитрий Емец «Таня Гроттер и проклятие некромага».

Феникс уже давно не думает о своей семье. По крайней мере, старается не делать этого. Дело совсем не в плохих взаимоотношениях или давних разногласиях, не в безразличии и эгоизме. Она плохо помнит тот момент, когда вспоминала родителей в полной мере. По-настоящему воспроизводила в памяти их голоса — обычно тёплые, наполненные заботой и любовью, а в некоторые моменты и с примесью строгости, как и положено. Черты их лиц уже с подросткового возраста стали лишь отголосками: размытыми настолько, что Бесстрашная никогда бы не узнала их, если бы по счастливой случайности ей выпала такая невообразимая возможность. Однако о таком можно только мечтать.

Девушка не помнит их внешности, но отчётливо, возможно, даже душой на всю жизнь запечатлела в сердце их отношение к пусть не единственной, но горячо любимой дочери. И, хоть сестру Феникс также не обделяли вниманием и относились к обеим одинаково, забыть такую родительскую любовь было очень сложно. И расстаться с ней к тому же пришлось довольно рано, даже не успев насладиться беззаботным периодом — границей между детством и юностью. Оставшийся один в огромном городе одиннадцатилетний подросток мгновенно становится маленьким человеком, обречённым на верную погибель. И даже родная сестра — теперь уже единственный близкий человек — предпочла бегло сменить Фракцию, нежели позаботиться о Лесли. Наверное, так было проще, но только не Феникс.

Так, вспоминать семью с течением времени становилось всё тяжелее. Последние годы, особенно после перехода в Бесстрашие, девушка не допускала и мысли о них, чтобы попросту не расклеиться. Чтобы стать сильной, независимой, настоящей Бесстрашной. И даже это у неё не получилось. Вся жизнь в один момент пошла по наклонной и никак не собиралась подниматься ввысь.

Однако родной дом почему-то никак не получается стереть из памяти, будто разум нарочно пытается тянуть её назад, возвращать в прежнее состояние, как раз таки в тот момент, когда всё начинает налаживаться. Даже спустя столько лет Феникс чётко помнит расположение каждого предмета, цвета стен, скрипучие полы, потайные места, где сёстры любили прятаться от родителей. Эти воспоминания никогда не дают покоя, всплывая в самые неподходящие моменты, и девушка всегда возвращается туда, где когда-то было хорошо. Она бывает там в любом состоянии: когда грустно, плохо, невыносимо больно; когда мысли путаются в единый клубок, тело словно отделяется от души, в голове стоит туман. Феникс приходит туда настолько часто, что соседи со временем уже перестали пугаться Бесстрашной в неизменной смоляной форме.

Осень постепенно сменяется зимой. Воздух становится морозным настолько, что каждый вздох сопровождается белёсым паром. Земля уже успела промёрзнуть и стать более твёрдой, а оставшиеся лужи — покрыться тонким слоем льда. Листья давно опали, и теперь от когда-то ярких деревьев остались только голые ветви. Темнеть начинает раньше, поэтому всегда мрачная Фракция становится более тусклой. А иногда выглядывающее солнце на белом, как полотно, небе перестаёт греть и появляться так часто: город потихоньку впадает в спячку.

Ранним тёмным утром жители ещё спят — на пути не попадается ни одного человека, кроме патрулирующих Бесстрашных. Они смеряют девушку подозрительным взглядом, в густом непроглядном тумане не разглядев одежды, но, заметив нашивку Фракции на куртке, сразу теряют к ней былой интерес. Феникс застёгивает молнию до подбородка и натягивает воротник до носа: дышать становится тяжелее из-за холода; засовывает сухие потрескавшиеся ладони в карманы, и окоченевшие пальцы мигом нащупывают холодные металлические ключи — единственное, что осталось после перехода в Бесстрашие, — и девушка невольно ускоряет шаг. Общественный транспорт ещё не ходит, личной машины у неё нет, а чтобы одолжить средство передвижения у Бесстрашия, придётся заполнить кучу документов и ответить на всевозможные вопросы. Поэтому Феникс, не медля, решает пройтись пешком, тем более ей есть над чем подумать.

Если она когда-то и позволяет себе вспомнить о семье, то в этих воспоминаниях всегда отсутствует сестра, несмотря на их тёплые отношения в далёком детстве. Вероятно, причина состоит в том, что та удосужилась бросить родного человека на произвол судьбы. Бесстрашная никогда не стремилась что-то узнать о ней или тем более найти. Она знает одно: вопреки строптивому характеру девушки, который по мере взросления становился всё более неугомонным и неподатливым, та точно не могла уйти в Дружелюбие или в Отречение. И даже если бы она умудрилась совершить такой поступок, вероятнее всего, Эллу бы уже давно самолично выставили из Фракции. Поэтому вариантов остаётся только два: Эрудиция и Бесстрашие. Сестра была неглупой, поэтому вполне могла освоиться во Фракции Умников. Благодаря хитрости и врождённому обаянию была способна влиться и в ряды Бесстрашия. Однако Феникс никогда не видела похожую девушку среди сотоварищей: видимо, именно из-за давней обиды Лесли так хорошо запомнила черты лица сестры и никогда бы не перепутала её с кем-то другим.

Поэтому в один из дней случайно пересёкшись с Лидером во время тренировки, на которой он и не должен был появляться, она слегка озадачивается исходом развившегося диалога:

— Я знал твою сестру, — хмуро смотря вдаль, неожиданно заявляет он, и Феникс резко переводит на Эрика взволнованный, а до этого сугубо безразличный взгляд.

Почему-то именно это предложение из его уст заставляет молодое сердце забиться чаще. В горле невольно образуется ком, и, чтобы стряхнуть наваждение, Феникс глубоко вдыхает перед тем, как заговорить.

— Эллу?.. — в голосе звучит то ли страх, то ли удивление.

«Откуда он мог её знать?..» — как на повторе звучит в голове, и из-за этого Бесстрашная совсем не обращает внимания на то, как ладони самовольно сжимаются в кулаки. Вероятно, она не готова встретиться с ней спустя столько лет, после подлого предательства. Или же услышать правду о единственном родном человеке. Занятая своими мыслями, девушка также не задумывается о том, откуда он вообще знает о существовании сестры, ведь она ни разу не упоминала о ней и даже не давала для этого каких-либо поводов.

— Она сменила имя после перехода, — в этот момент сердце пропускает ещё один удар — резко становится жарко.

Карие глаза пытливо оглядывают его лицо, будто пытаясь найти на нём ответы. Словно стараясь поверить в происходящее. Разве это может быть правдой? Наверняка очередной страшный сон.

— После перехода... сюда?.. — наконец она решается на самый волнующий её вопрос.

Эрик коротко кивает. Всего лишь одно движение головой, но сколько этот жест приносит эмоций. Феникс спёрто выдыхает, сжимая челюсти: новость прогремела, как снег, свалившийся на голову.

Она прочищает горло, ловя на себе недоумённые взоры неофитов. Суетливо прячет руки в карманы, чтобы скрыть нервную дрожь. Такая реакция удивляет даже её саму: видимо, думать о родственниках, зная, что их нет в живых, намного проще. А мысли о том, что некогда родственная душа ходит где-то рядом, живёт, наслаждается жизнью, даже не вспоминая о семье, убивает морально, но боль подобна физической.

— Не переживай: с ней всё нормально, — задержав взгляд голубых глаз на встревоженном лице, отзывается Лидер.

Феникс, бегло посмотрев на него, насмешливо фыркает. Однако не понять, что за улыбкой скрываются истинные боль и переживания, просто невозможно.

— Ещё чего. Я и не собиралась о ней переживать: пусть живёт своей жизнью, раз так захотела, — в голосе появляются строгие ноты, а карие глаза неподвижно устремляются вдаль, на тёмно-оранжевый осенний закат.

Мужчина будто нарочно молчит, чтобы не давить на неё лишний раз, — удивительно-приятная и поистине новая черта в его характере. Однако девушка по собственной воле продолжает: видимо, сказывается давнее желание выговориться. Хотя о проблемах хотелось кричать на весь мир, но отчаянного зова никто бы так и не услышал.

— Я давно не общалась с ней и не видела её. Лет девять уже примерно... — призадумавшись, она поднимает глаза к небу, на уже появившуюся в зените луну.

Голубые глаза устремляются туда же, но Феникс, самой собой, не замечает ничего вокруг себя: все мысли заняты прошлым.

— Когда наших родителей убили, она ушла из Фракции. Ей тогда как раз через пару месяцев исполнилось шестнадцать. Удивительная случайность, правда? — грустно улыбнувшись уголками губ, Бесстрашная на миг поворачивает голову в сторону собеседника.

— Они были дивергентами? — ради приличия спрашивает он, хоть и давно знает ответ. Ровно так же давно, как и информацию о её сестре.

— Только отец. Мама его прикрывала, — перед ней проносятся редкие размытые воспоминания — это видно по спокойным, но унылым глазам и еле-еле приподнятым бледным губам.

Задумчивый взгляд задерживается на них лишь на короткое мгновение.

— Вы хорошо ладили с сестрой?

— Какое-то время. Точнее, до смерти родителей и чуть-чуть после. Потом её словно переклинило, и она вовсе ушла. Ведь знала, как мне было плохо, знала, что появились проблемы со здоровьем, но даже не попрощалась. Понятно, что и ей было не по себе, но лучше ведь держаться рядом, друг за друга? — вопрос сугубо риторический, заданный куда-то в затухающий закат, но будто самой себе.

— Неудивительно, — хмыкнув, выдаёт Эрик, и Феникс отрывает глаза от неба. — Здесь она была такой же неоднозначной.

— «Была»?.. — всё-таки обратив на это внимание, переспрашивает Бесстрашная. — С ней что-то произошло? Её больше здесь нет? — тараторит девушка, поэтому сразу смеряется пристальным взором голубых глаз.

— Ещё не пришло время, — поджав губы, заключает Лидер и бегло обводит взглядом занимающихся неподалёку подростков.

Феникс не успевает уточнить, для чего не пришло время, как он уже скрывается за дверями Фракции. Проведя руками по лицу и придя в нормальное состояние, она приближается к неофитам.

Холод всё же отрезвляет разум, выводя девушку из относительно недавних воспоминаний, но она не замечает, как подходит к знакомой и такой родной кристально-белой двадцатиэтажке. Феникс запрокидывает голову и, затаив дыхание, разглядывает панорамные окна, скрытые в густом тумане, и верхушку здания, вовсе теряющуюся в хмуром небе. В лицо ударяет сильный порыв ледяного ветра, однако отчуждённый взгляд не смеет оторваться от родного места. На карих глазах выступают слёзы — влияние то ли погодных условий, то ли скулящего чувства изнутри, перерастающего в комок, застревающий посреди горла. По крайней мере, Феникс отчаянно пытается верить в первый вариант.

Онемевшие от стужи пальцы мигом нащупывают в кармане железную связку ключей, хоть для входа в здание они и не нужны. Видимо, она делает это для собственного спокойствия: после безусловно травмирующих событий здоровье знатно подкосилось — появились панические атаки, нервозность, — и постоянно приходится крутить или перебирать что-то в руках, особенно при переживаниях.

Небольшое расстояние от тротуара до подъезда словно увеличилось на несколько километров, и каждый шаг тяжестью отдаётся в сердце. Только когда влажная от волнения ладонь ложится на сенсорный экран, красные лучи снизу вверх изучают папиллярные линии кожи, а автоматический женский голос произносит: «Лесли Велс, вход разрешён», — её отпускает. Судорожный выдох разрывает мертвенную тишину цокольного этажа, и Феникс застывает на пороге. Чайные глаза ещё некоторое время оглядывают голые стены, не замечая никаких изменений. Время в этом месте будто остановилось.

Такой же идеально-белоснежный, как и вся Фракция, почтовый ящик с характерной цифрой квартиры «580» доверху набит бумагой. Впервые за четыре года после перехода в Бесстрашие и регулярных посещений дома она решает разобрать эту кипу, заранее предполагая, на что придётся наткнуться. Половина содержимого — бессмысленная и никому не нужная реклама, другая же — письма на имя матери и даже сестры.

«Уважаемая Морган Велс!», «Дорогая Морган!», «Здравствуй, сестрица Морри!», «Миссис Велс!», «Многоуважаемая Морган!»; «Элли!», «Мисс Велс!», «С днём рождения, Эллаира!» — гласят заголовки конвертов. Среди них даже находятся обращения к отцу, однако с каждой секундой читать их становится всё труднее, и Феникс захлопывает дверцу ящика, предварительно небрежным движением смяв жёлтые листы.

Она наполняет лёгкие воздухом, который, кажется, вовсе отказался туда поступать. Прикрыв веки, Феникс остаётся на прежнем месте и только спустя несколько минут тишины вызывает лифт. Он сообщает о своём прибытии протяжным звоном, и в тишине как будто вымершего дома это звучит довольно пугающе. Тем не менее родной двадцатый этаж позволяет увидеть достаточно быстро.

Молочные стены, мраморный пол, горшки с цветами на каждом углу, идеальные по цвету и состоянию двери. Искренность безупречна в любом её проявлении. Однако чёрная, как уголь, форма совсем не вписывается в тусклое убранство. Глухие одинокие шаги по направлению к самой последней двери слегка разбавляют умиротворённость. Бесстрашная останавливается, прислушиваясь к звукам: уж слишком напрягает её эта безмятежность. В соседней квартире суета: стук посуды, работающий телевизор, быстрые шаги. Видимо, кто-то собирается на работу. Взглянув на наручные часы, тем самым убедившись в правильности своих выводов, уже более спокойная Феникс, пройдя ещё пару метров, останавливается напротив двери с цифрой «580».

Карие глаза задумчиво изучают гравировку, и, вероятно, в голове всплывают хоть и счастливые, но расплывчатые воспоминания. Тряхнув головой словно от наваждения, она прокручивает ключ до упора. Плавное нажатие на холодную ручку — и перед ней предстаёт унылая картина.

Уже с первого взгляда видно, что место заброшено. Об этом говорят слой пыли, в некоторых местах отклеивающиеся обои и мутные окна. Правда, нужно отдать должное, что квартиру не передали другим Фракционерам, как это часто бывает. Видимо, таким образом глава Искренности решил скомпенсировать несчастную юность Лесли: иначе это объяснить нельзя.

Практически каждый приход Бесстрашная старается устраивать уборку, чтобы совсем не запустить отчий дом, однако в этот раз ей совсем не до того: есть над чем подумать.

Она чётко помнит, что в семье была строгая привычка, необычная для остальных жителейЕсли верить информации из Интернета, то в Америке и в ряде других стран не принято разуваться дома и в гостях., — снимать обувь на пороге. За нарушение которой тёплые голоса родителей становились более суровыми, ведь те считали, что и в доме, и во Фракции должен поддерживаться идеальный порядок. Тем не менее спустя девять лет после их смерти тяжёлые солдатские берцы безжалостно проходятся по светлому паркету.

Панорамное окно с мутными тёмными разводами и непроглядной мглой за стеклом становится объектом наблюдения бесстрастных карих глаз. Присев на пыльное твёрдое кресло у стены и устремив задумчивый взор на еле горящие фонари соседней высотки, поглощённые утренним туманом, Феникс бормочет под нос:

— «Я знал твою сестру...» — повторяет слова Эрика девушка, покусывая губы. — Откуда он мог её знать? Значит, она перешла в Бесстрашие... И почему я не удивлена? — хмыкает она, покачав головой. — Простых неофитов он запоминает редко, только самых отчаянных или, наоборот, одной ногой уже находящихся у Изгоев. Бесстрашных на низкой должности тоже... Выходит, что Элла либо не последний человек во Фракции, — но почему я тогда её никогда не видела? — либо уже покинула Фракцию. А как она могла уйти оттуда? Только насильно.

Феникс вскакивает на ноги, начиная суетливо мельтешить вдоль длинного окна.

— Да почему всё так запутанно?! — восклицает девушка, запуская ладони в волосы и оттягивая корни. — Ещё Эрик как назло молчит. Сложно сказать, что ли?! Не пришло время ему, тоже мне!..

От накативших эмоций дыхание учащается, и Бесстрашная прикрывает глаза, опираясь лбом на промёрзлое стекло. Небольшой кусок поверхности вскоре запотевает, а она уже спокойно произносит:

— Да и чёрт с ней. Будто мне есть дело до её жизни, как и ей до моей.

Успевает пройти всего лишь несколько мгновений — начинает светать, а за окном тем временем уже падает первый снег. Карие глаза сосредоточенно наблюдают за лёгким танцем обречённых мелких снежинок, и в душе, к её удивлению, просыпается нечто давно забытое, оставшееся в далёком детстве, когда всё ещё было хорошо. Наверное, это настоящее счастье и отчаянная ностальгия.

«Всё время думать одну и ту же мысль нельзя! Это очень вредно! От этого можно соскучиться и заболеть».

Григорий Остер «Бабушка удава».

Феникс замирает под тёплым душем, отстранённо наблюдая за каплями, плавно стекающими по коже, а после пропадающими в полу. Мысли о сестре никак не дают покоя уже который день. Безусловно, раньше она могла месяцами не вспоминать о ней из-за личных счетов и незабытой обиды, но относительно недавние слова Эрика будто возродили мыслительный процесс. Хотелось постоянно думать, размышлять, ломать голову, будто она родилась в Эрудиции. И это действие со временем приобрело глобальные масштабы, чаще всего заводя Бесстрашную либо в тупик, либо в новое умозаключение. Причём с каждым разом рассуждения становились всё более несуразными и не приводили ни к какому результату, однако и быть уверенной в уже имеющейся информации девушка до сих пор не могла. Феникс стала сомневаться во всём: в себе, в собственной семье, в выборе Фракции, в Лидере, который запросто мог донести до неё сплошной вымысел. Но почему-то в его домыслы хочется отчаянно верить и даже доверять ему самому по сей день.

Девушка, сильно зависящая от эмоций, на фоне внутренних переживаний успела простыть (Психосоматика — это обширная группа болезней, возникающих из-за взаимодействия психических и физических факторов. Эмоции отражаются на телесном благополучии. Тело реагирует на стрессы, причём как на «плохие», так и на «хорошие». Только у одних это проявляется ярче, чем у других). В Бесстрашии это буквально считается моветоном и смехом в сравнении с серьёзными ранениями солдат, но ей, к счастью, не подвернулась удача когда-либо испытать такое на себе, поэтому простой простуды было вполне достаточно.

«Я знал твою сестру...» — вновь проносится в голове, словно мелодия старой, причём надоевшей, пластинки, и, сморщившись, Феникс прерывает поток воды одним нажатием. С рук, опущенных вдоль тела, ещё стекают тёплые капли, однако она остаётся на месте, наслаждаясь долгожданной тишиной.

На протяжении недели её донимали либо собственные мысли, либо остальные члены Фракции, и находиться в абсолютной тиши, прерываемой лишь одиноким звуком ещё стекающей воды, довольно непривычно. Как раз в этот блаженный момент умиротворение прерывает настойчивый стук во входную дверь. Нацепив на ещё влажное тело пижаму и шмыгнув носом, Бесстрашная семенит ко входу, оставляя за собой мокрые следы.

Стоит немного приоткрыть дверь, как Фил внаглую раскрывает её настежь, влетая в квартиру. Феникс только остаётся изумлённо наблюдать за парнем, чуть приподняв брови. Впрочем, в их дружественных отношениях это нормальная практика. Он бросает на обеденный стол бумажный пакет и обессиленно заваливается на диван. В конечном счёте подруга равнодушно пожимает плечами, ничуть не удивившись такому раскладу, и закрывает дверь на защёлку.

— Таблетки и фрукты. Еле достал! — устало вздыхает он, устремляя измученный взгляд в тёмный потолок.

Девушка не спеша доходит до кухни, совмещённой со спальней, а по совместительству и гостиной, и усаживается на стул, подогнув одну ногу под себя и приобняв другую.

— Спасибо, — бесцветно произносит она чуть хриплым голосом. — Как дела? — спрашивает будничным тоном, вытянув из пакета красное яблоко.

От искусственно выращенного фрукта не исходит никакого аромата, и аппетит, появившийся на миг впервые за день, моментально пропадает.

— Как всегда, — потерев глаза, медленно отвечает друг. — Я сказал Эрику, что ты болеешь.

— А он что? — задумчиво ковыряя край деревянного стола, лениво отзывается она.

— Ничего. А что должен? — он скучающе поднимает голову на подругу.

В комнате на мгновение воцаряется тишина, пока Феникс размышляет над ответом, однако думается из-за характерного для болезни «тумана в голове» намного хуже: «Действительно, а что он должен? Оставить свои лидерские дела и примчаться ко мне? Какая нелепость!.. О чём ты думаешь вообще?!»

— Не знаю... Поинтересоваться, как моё здоровье, например, — сама же усмехается своим словам, натягивая рукава кофты на ладони: либо в квартире всё-таки холодно, либо же её вновь мучает озноб.

— Да он нервный какой-то, дёрганный. Всё носится с какими-то бумажками. Мне уже жалко на него смотреть, — печальным тоном заявляет Фил, рассеянно почесав затылок. — Поэтому, думаю, ему не до тебя.

«Фил прав: ему нет до тебя никакого дела. Так и почему ты вообще думаешь об этом?!» — неодобрительно качая головой и растягивая губы в нервной усмешке, думает она.

— Что-то случилось? — обеспокоенно выдаёт девушка, на секунду устремив карие глаза на лежащего парня.

— Да вроде всё стабильно. Не знаю, блин, — друг прикрывает глаза и сонно зевает, будто уже собирается заснуть прямо на её диване.

Феникс бросает взор на часы, висящие над кроватью: «16:59. И как он отработает целую смену в таком состоянии?»

— Сама-то как?

— Стабильно, — повторяет его слова, устремив безучастный взгляд на ладони и так же зевая: неустанно и безумно хочется спать.

— Надо же было умудриться простыть! — с небольшим укором Фил поднимает брови, взмахивая руками.

— Зима на дворе — могу себе позволить, — конечно, она не скажет, что дело не только в погоде, но и в очередных сбоях расшатанной нервной системы.

— Надеюсь, ты вылечишься до Нового года. Сколько там осталось?.. — задумчиво хмурится юноша.

— Три недели, — подсказывает Феникс, кинув взор на календарь за спиной с отмеченным числом «10».

— Вот, три недели!.. — щёлкнув пальцами, восклицает парень. — А то Эрик снесёт мне голову: кто с неофитами возиться-то будет? Придётся мне, чувствую...

Бесстрашная издаёт смешок, подойдя к плите и поставив чайник на огонь. Свечение отдаёт сине-фиолетовым, приковывая к себе и так рассеянное внимание. Фил продолжает мечтательно вглядываться в потолок, будто там что-то написано. Феникс даже проверяет эту теорию для пущей уверенности. Однако через время друг, наконец-то поднявшись, произносит как раз со свистом закипевшего чайника:

— Ладно, я пойду. Келлер с ума сойдёт: сегодня же пятница. Выздоравливай давай скорее.

Когда Фил плотно прикрывает за собой дверь, Феникс, опершись на тумбу поясницей и повернувшись к окну, за которым плотной стеной валит снег, с ухмылкой выдаёт вслух:

— Дёрганный, значит. Хороший шанс расспросить его обо всём.

Видимо, такой долгожданный и приносящий желаемую энергию сон отменяется.

* * *

Вместительная столовая Бесстрашия, как правило, наполнена лязгом приборов, громкими голосами и раскатистым смехом, слышным практически от каждого стола. Завтраки, обеды и ужины — это те промежутки, когда все присутствующие максимально расслаблены от привычных дел и работы. Это то время, когда почти все собираются в одном месте. И именно тогда с лёгкостью распространяются сплетни, новости, очередные поводы для споров. Наверное, самым спокойным местом, где иногда проскальзывают ровные голоса, в отличие от весёлых интонаций вокруг, является самый угловой стол, чуть скрытый от лишних глаз.

Как раз таки туда с непринуждённым видом направляется Феникс, тщательно скрывая за лёгкой улыбкой жуткую слабость и желание поскорее оказаться в тёплой кровати. Однако раз выдался такой шанс, то грех им не воспользоваться.

Ещё издалека она примечает нужный ей «объект», найдя хорошую точку обзора, ведь, как назло, этот стол окружён несколькими высокими колоннами, закрывающими большую часть находящихся внутри людей, а широкие спины остальных Бесстрашных и вовсе скрывают оставшихся. Мимоходом захватив с попутного стола кружку с непонятным напитком — по цвету похожим на крепкий чай — и получив в свой адрес пару ругательств, девушка небрежно машет рукой в сторону недовольных, даже не оборачиваясь. На подходе натянутая улыбка становится всё шире, однако голову занимают навязчивые мысли: «Интересно, а инструкторы могут же там находиться? Ай ладно, была не была. В крайнем случае скажу, что по срочному вопросу».

По неясным причинам несколько Бесстрашных, только завидев её, сразу удаляются. Феникс рассеянно изгибает брови с мыслью: «Вот так встреча!» Сидящий к ней спиной Лидер стремительно оборачивается, видимо, решив узнать причину такого массового ухода. Серо-голубые глаза чуть удивлённо смеряют её быстрым пристальным взглядом снизу вверх, в конечном счёте задерживая внимание на лице. Слегка смутившись под таким напором, она присаживается напротив, провожая взором толпящихся солдат. Эрик же выжидающе глядит на Феникс, ожидая дальнейших действий.

— Добрый вечер, Лидер! — словно очнувшись, резко тараторит Бесстрашная, всё ещё лучезарно улыбаясь. Однако отёкшее лицо и воспалённые глаза всё равно выдают болезнь и притворность этой улыбки.

Мужчина чуть прищуривается, продолжая молчать, и под этим взглядом хочется побыстрее оказаться дома в тепле и уюте, да и мысли о том, что он в любом случае ничего не расскажет, всё больше призывают к побегу. Однако Феникс остаётся на месте, в ответ разглядывая его лицо и дольше положенного задерживаясь на губах. В голове сразу проносится тот злополучный вечер, заставляющий всё-таки опустить глаза на дымящуюся кружку в холодных ладонях. Находясь в пучине воспоминаний, она пропускает момент, когда он наконец-то задаёт первый вопрос:

— Как здоровье?

Ликование невольно поднимается вверх, а до этого спящий внутри демон мигом оживает, однако снаружи девушка лишь легко улыбается, шмыгая носом.

— Жить буду! — радостно выдаёт она, тогда как головная боль, отпустившая её утром, решает вернуться именно в этот момент, заставив Бесстрашную поморщиться, потирая лоб.

— Если ты пришла проситься выйти на работу, то я тебя не пущу. И не надо делать вид, что прекрасно себя чувствуешь, — кивнув на чашку с тонкой струёй пара, уходящей вверх, которую она сама и принесла, пристально наблюдает за тем, как девушка делает глоток: всё-таки это чай. — Таблетки есть?

— Нет... Да... В общем! Я пришла по другому поводу! — смутившись от его заботы, если её так можно назвать, Феникс полностью теряется, замечая, как на его лице возникает привычная усмешка.

— И какому же? — Эрика однозначно веселит растерянность на лице Бесстрашной, которую она так отчаянно пытается скрыть за большой чашкой.

Девушка бы непременно тяжело вздохнула, однако заложенный нос не позволяет этого сделать. Дольше обычного подержав во рту горячий чай, чувствуя, как напиток обжигает язык и дёсны, и посмотрев по сторонам, она решает наконец продолжить, когда карие глаза всё-таки встречаются с голубыми:

— Может, уже пришло время?

Проколотая бровь изумлённо изгибается — наверное, Феникс впервые видит Лидера в замешательстве, поэтому издаёт громкий смешок, тщательно закрывая губы жестяной чашкой.

— Время для чего? — теперь уже нахмурившись, переспрашивает он. — Говори уже прямо, а не глупыми загадками!

Шмыгнув носом, Бесстрашная переводит взгляд за его спину, на полупустую столовую, ведь ужин уже заканчивается и Фракция возвращается к работе. Однако Лидер, видимо, никуда не торопится.

Мысли никак не могут собраться воедино, непонимание, как лучше задать вопрос, достигает предела, а всевозможные варианты того, как Эрик посылает её далеко и надолго, уже давно перебраны — девушка со стуком опускает на стол кружку, опирается руками на поверхность и чуть подаётся вперёд

«Почему это так сложно сказать?! Я же не в любви ему признаюсь! А выглядит это именно так!»

— Расскажи о моей сестре, — с надеждой в глазах выдаёт Феникс, подмечая, как меняется его взгляд: становится более задумчивым и отчуждённым. — Пожалуйста.

Лидер тяжело вздыхает, откидывается на спинку стула и проводит ладонью по волосам. Бесстрашная внимательно следит за каждым движением с пониманием, что впервые видит его таким задумчивым и даже подавленным. В уже пустом помещении становится ещё тише. Он не смотрит на неё, только куда-то в сторону, и голубые глаза абсолютно неподвижно застывают в одной точке.

— Что именно ты хочешь узнать? — наконец обращается к ней мужчина, и девушка оживает, несмотря на своё состояние:

— Что с ней? Как она? Кем стала? — тараторит Феникс, однако на последнем вопросе Эрик звучно усмехается, с непонятной горечью качая головой.

— Ты не хочешь этого знать, поверь мне, — он встаёт с места, тем самым завершая разговор, а Бесстрашная сразу поднимается следом, хватая его за руку.

Лидер опускает глаза на собственное предплечье, где покоится женская ладонь, и, когда он вновь поднимает голову, девушка видит, сколько непривычного сожаления в этом взгляде.

— Вы очень похожи с ней, только ты не такая... — не убирая её руки, произносит он, рассматривая напряжённые девичьи черты и бегающие карие глаза.

— Какая?.. — кажется, что сердце бьётся в сто раз быстрее, а остальные звуки и вовсе заглушаются — здесь только голубые глаза и назойливый шум в ушах.

— Пустая, — она отпускает тёплую руку, а он всё-таки продолжает, не замечая этого: — Вы увидитесь — я обещаю, но не гарантирую, что эта встреча тебе понравится. Она уже не та, кем ты её помнишь, — вспомни мои слова в нужный момент.

Эрик пропадает из поля зрения настолько быстро, что Феникс приходит в себя уже в полностью пустой столовой, окружённая светом одинокого фонаря и собственными мыслями.

«Не знаю, чего я боюсь больше, — увидеть тебя снова или не увидеть вообще».

— «Одна встреча».

Фракция Защитников не дремлет с раннего утра, которое во всём городе ещё считается ночью. Так, в гараже, наполненном десятками голосов всяческих тональностей, лязгом инструментов и работой мощных двигателей, возвышается ровный строй Бесстрашных разных возрастов и разной внешности, в котором каждый вытянут по струнке, и Феникс на удивление одна из них. Стоящая в самом конце довольно длинной шеренги, она задумывается о том, что совсем не вписывается в общую картину. Заметно ниже остальных, даже рядом стоящих женщин, с тёмными волосами, которые так выделяются на фоне разноцветных причёсок, с отсутствием заметных татуировок — кожа «испорчена» только одной и то прикрытой тёплым пуховиком — или пирсинга.

«Сама невинность», — думает девушка, мельком осматривая остальных и усиленно стараясь сохранить отстранённое выражение лица. Почему-то именно отряд Эрика похож на собрание неординарных личностей, абсолютно ничем не похожих друг на друга.

Когда Лидер завершает традиционную речь, в которой вещает о плане вылазки и прочих мелочах, а затем отдаёт команду расходиться по машинам, Бесстрашные безразлично разбредаются по площадке, однако внутри Феникс разрастается дикий интерес и нетерпеливое предвкушение настолько, что она застывает, не обращая внимания на порядком опустевшее помещение.

«Это же так круто — участвовать в таких операциях, ходить с оружием, — вся такая опасная! — невольно усмехается своим мыслям. — Но и рискуют они жизнью знатно. Всё-таки спокойное существование намного лучше лишней порции адреналина и нахождения на волоске от смерти».

Резкое прикосновение к предплечью заставляет девушку вырваться из затягивающих мыслей и изумлённо оглядеться по сторонам. Буквально всучив оружие и бронежилет в руки подопечной, Эрик поднимает глаза на её лицо, пылающее любопытством, и, хмыкнув от этого вида, произносит:

— Держись около меня. Слишком далеко не отходи.

Бесстрашная моментально кивает, пытаясь подавить улыбку. Всё же эта поездка, даже не начавшись, уже приносит огромное количество эмоций. Чуть ли не вприпрыжку она достигает ближайшего грузовика, однако свободное место обнаруживается только спереди, прямо возле Лидера. Прижав к себе автомат, храня его как зеницу ока, Феникс плюхается на сидение, и машины тут же выезжают из гаража Фракции.

Путь неблизкий — девушка уяснила это ещё в предыдущий раз, от воспоминаний которого всё тело до сих пор покрывается мурашками, — поэтому, одарив бесстрастным взглядом заснеженный предрассветный, но до сих пор тусклый город, так как ещё ранее зимнее утро, уже на контрольном пункте возле Стены глаза начинают слипаться. Она удобнее устраивается на кресле, и организм мгновенно реагирует на благоприятные условия — тепло и мерный шум колёс, — поэтому дремота настигает сразу же. Уже сквозь сон Бесстрашная слышит голос, обращающийся к ней:

— Помни, что я говорил про неё.

В ответ Феникс издаёт несвязное мычание — до слуха доносится короткий смешок, и мир окончательно сужается до одной чёрной точки.

* * *

Белый снег запорошил промёрзлую сухую землю, скрыл под собой неживые кустарники и пожелтевшую траву, немногочисленные деревья. На практически нетронутой местности, за исключением нескольких заводов у самой Стены и формально занятой территории изгоев, находящейся вдали от города, белоснежное полотно выглядит совсем невинно. Угольная форма на фоне поистине живописной картины кажется совсем не подходящей. Тяжёлые берцы «ломают» снежинки — они издают последний хруст, и Бесстрашные проходят дальше.

Яркий свет ослепляет глаза, стоит ей буквально вывалиться из кабины высокого грузовика, и Феникс первым делом потирает веки. Оглянувшись на один миг, она подмечает, что Стену отсюда практически не видно, — лишь неясные очертания вдалеке — это либо влияние тумана, либо они действительно отъехали так далеко. Вокруг лишь пустая, с уже истоптанным снегом земля, вдали — похожая картина. Сладко потянувшись, она присоединяется к шеренге в самом конце строя, предварительно закинув автомат за спину.

Мороз кусает щёки, однако никто из Бесстрашных не обращает внимания на погодные условия: все предельно собраны и сосредоточены. По лицам видно, что солдаты ждут чего-то. Или же кого-то. Всем прекрасно известно, что будет дальше, кроме, конечно же, самой Феникс. Девушку выловили в коридоре со словами о её участии в одном деле за Стеной. Находясь в предвкушении, она даже не подумала о том, что нужно что-то уточнить. Да и разве это было необходимо? Приказ есть приказ.

Сквозь рассеивающийся туман вдалеке замечается какое-то движение. Неживую тишину, разрываемую только свистом пронизывающего ветра, нарушает отдалённый рёв нескольких двигателей. Солдаты заметно напрягаются — это видно по застывшим позам и прищуренным глазам. Феникс кидает быстрый взгляд на Эрика, который со спокойным видом наблюдает за тремя приближающимися машинами — точно такими же, как и у Бесстрашия.

В эту же секунду напарники, все как один, резко вскидывают оружие. Бесстрашная безмолвно повторяет это движение, чувствуя, как уже потеют ладони, несмотря на стужу. В голове бьётся только одна самая главная мысль: «Куда Эрик меня впутал?!» А тем временем нервный девичий взор всё обращается в его сторону, тогда как сам Лидер даже не достаёт оружие, спрятанное за поясом.

Грузовики тормозят в паре метров от Бесстрашных — из них моментально вываливается скопище людей в лохмотьях. Внутри что-то истошно, с усмешкой кричит: «Изгои!» Девушке никогда не удавалось встречаться с ними, и первая встреча пока не приносит никаких эмоций. Они так же, как и Фракционеры, наставляют новые автоматы на своих «противников». Феникс настороженно прищуривается: «Откуда у них такое хорошее оружие и в таком количестве?»

Дверь центральной машины стремительно распахивается — с виду более-менее ухоженный мужчина кому-то подаёт руку. В прицеле автомата сначала показывается тонкая ладонь с чёрным маникюром, затем длинные пепельные волосы, и уже видится лицо девушки. Черты кажутся до боли знакомыми и, безусловно, красивыми, однако разглядеть получше не позволяет время: Лидер отдаёт команду опустить оружие, и все послушно подчиняются.

Как удалось заметить, главная среди сборища афракционеров спрыгивает на землю и, поправив одежду — тонкий тёмный плащ, под которым виднеются облегающие брюки с прикреплённой к ним кобурой и чересчур открытая майка, будто на улице лето, — изящным жестом призывает своих людей убрать оружие. На её лице закрепляется ослепительная, но лицемерная улыбка: совсем не трудно различить притворную натянутость тонких губ. Карие глаза направлены только на Лидера Бесстрашия, который выбивается из толпы, пока она медленной походкой от бедра так грациозно, словно кошка, движется прямо навстречу.

Когда девушка подходит практически вплотную, её улыбка уже больше похожа на оскал — Феникс видит это на расстоянии нескольких метров. И даже так двуличие этой дамы вызывает нервную дрожь и отвращение.

— Ну здравствуй, дорогой, — на выдохе ехидным тоном протягивает она, заглянув в голубые глаза, и обвивает его тело худощавыми руками. Пальцы Феникс невольно сжимают рукоять автомата, пока она наблюдает за открывшейся картиной.

Лицо Эрика непроницаемо, однако почти сразу он с пренебрежением морщится, и стоящий рядом Бесстрашный с оружием наперевес даже без команды аккуратным движением отодвигает её в сторону.

— Ах, у тебя же охрана!.. — совсем не удивляется девушка, с ухмылкой осматривая стоящих позади солдат. Когда плутоватый взгляд мельком задевает Феникс, Бесстрашная незаметно вздрагивает. — Ничего не меняется!

— Особенно ты, — практически выплёвывает эти слова Лидер строгим голосом. По телу пробегает стая мурашек от такого сурового тона.

— Куда уж мне до тебя!.. — наигранно вздыхает она, положив ладонь на грудь, и продолжает нарочито вкрадчивым тоном: — У тебя новенькие?

Глаза в глаза — идентично похожие друг на друга, — и сердце одной из девушек ухает в пятки. Бесстрашная забывает, как дышать. Эрик прослеживает за взглядом стоящей напротив девицы — его спокойный взор мельком задевает испуганную Феникс, которая старается не подавать виду, и сразу возвращается к собеседнице.

— Познакомишь? — с притворной сладостью в голосе заявляет она, наконец оторвав внимание от Феникс.

— Давай перейдём к тому, для чего мы все здесь собрались. Я не хочу тратить своё время в смутной компании.

— Раньше ты по-другому говорил, — в карих глазах вновь загорается опасный огонь, а на губах расцветает такая привычная ухмылка.

«Они даже чем-то похожи», — проскакивает в мыслях Бесстрашной, со всей силой сжимающей рукоять выданного оружия.

— Это было раньше, — вновь парирует мужчина, и, даже не видя его лица, она понимает, как наскучил ему этот бессмысленный разговор.

— Хорошо... — фыркнув, отрезает та, ещё раз смерив прищуренными глазами Феникс, которая автоматически сжимается под таким напором.

В лицо ударяет сильный морозный ветер вкупе с метелью, и на глазах выступают слёзы. Свист прерывают тихие голоса, и по обрывкам фраз удаётся определить, что «главы» о чём-то договариваются. Однако резкий механический звук, сопровождаемый взводом десятков курков, призывает сделать то же самое. Мигом Феникс оказывается рядом с Лидером, который крепкой хваткой держит запястье девушки, потянувшейся к кобуре.

— Лисса, что ты делаешь? — с нажимом отчеканивает Эрик. — Ты нарушаешь наш договор.

Феникс наставляет оружие на голову девушки, и тут же один из изгоев хватает её за капюшон, приставив дуло пистолета к виску. В этой борьбе каждый находит себе соперника — к такому она не была готова. К этому в принципе нельзя подготовиться.

Мгновенно становится жарко, даже невзирая на крупные хлопья снега, которые попадают в лицо. Тишина пугает. Бесстрашная слышит только своё учащённое дыхание и видит перекошенную улыбку афракционера. Хочется сбежать. Бросить всё и оказаться в безопасности. Малейшее движение любого человека на одной из сторон — и начнётся перестрелка. И кто сможет выбраться из неё живым?

Сердце бьётся как заведённое, внутри поочерёдно накатывают то страх, то злость. Появляются бредовые мысли о приближающемся конце — ещё немного до очередного приступа панической атаки. Перед глазами словно проносятся кадры: вот она падает на промёрзлую землю, припорошенную снегом, алая кровь окрашивает белизну вокруг, нарушая такую идеальную картину, а и так мерзкая улыбка афракционера становится всё шире...

Феникс вскользь бросает взгляд на Лидера, который не отрывает глаз от той самой девушки. Будто почувствовав это, он поворачивает голову в её сторону. От пропитанного холодом голоса становится ещё более жутко, и она еле сдерживается, чтобы не вздрогнуть, иначе последствия будут непоправимыми.

— Отпусти, — обращается он к изгою, буквально держащему за шкирку Бесстрашную. — Сейчас мы мирно расходимся и не вспоминаем друг о друге ближайшие месяцы. Даже не вздумай нарушать наше соглашение, — пристально глядя в глаза Лиссы, выцеживает Эрик.

Ни один мускул на её лице, как и следовало ожидать, не дрожит. Ухмылка продолжает украшать тонкие губы, даже когда присутствующие расходятся в разные стороны. Феникс смеряет раздражённым взглядом изгоя, отпихивая его руку от себя, и тот лучезарно, возможно, даже с потаённым смыслом улыбается и подмигивает ей. Становится противно. Спёрто выдохнув, будто это поможет отпустить всё напряжение, она ловит взор Эрика. Холод окутывает со всех сторон — как снаружи, так и изнутри: настолько безразличные и отчуждённые серо-голубые глаза, словно глыба льда в Антарктиде.

— Иди в машину, — таким же тоном выдаёт он. На мгновение становится обидно: она же не виновата в сложившейся ситуации, чтобы Лидер с таким пренебрежением обращался к ней.

— Почему у них наше оружие? — ни секунды не раздумывая и не собираясь отступать, Феникс задаёт вопрос таким же твёрдым голосом.

— Такой договор. Чтобы они не трогали нас, мы отдаём им некоторую часть.

— Они же могут напасть, — задумчиво глядя вслед уезжающим грузовикам, хмуро размышляет вслух Феникс.

— Могут. Но в ином случае это произойдёт намного раньше, — подойдя ближе к девушке, он обращает бесстрастный взор в ту же сторону и будто невзначай добавляет: — Не доверяй ей.

— Это не моя сестра, — грустно усмехнувшись, бормочет Бесстрашная, встречаясь с его глазами. — Она никогда не была такой.

— Теперь она такая. Не думай об этом: ты всё равно ничего не изменишь.

Легко подтолкнув Феникс в спину в сторону машины, Эрик даже не оборачивается на постепенно скрывающиеся в тумане очертания грузовиков.

«Пусть прошлое останется в прошлом».

«Как жаль, что тем, чем стало для меня твоё существование, не стало моё существованье для тебя».

— Иосиф Бродский.

— С каких пор ты избегаешь меня? — именно с этих слов начинается очередное утро уже заранее ненавистного понедельника.

Феникс, опешив, резко останавливается и недоверчиво заглядывает в серо-голубые глаза.

С последней их встречи прошла неделя. Наконец-то вернувшись домой, в тёплую постель, о которой она мечтала с самого прибытия за Стену, — а точнее, с того момента, как чудом не лишилась жизни под пристальным лукавым взглядом афракционера, — до самого вечера Бесстрашная думала о том, что успело произойти с сестрой за время их разлуки. Почему она стала такой? Что или кто сделали её лицемерным человеком? Каждое движение когда-то родной девушки — определённо близкой по крови, но такой далёкой по душе — было пропитано фальшью и величием. С другой стороны, Феникс даже успела задуматься о том, что, может, дело совсем не в Элле, которая даже сменила имя в Бесстрашии, а в Лидере? Почему она вообще оказалась буквально на улице? Как власти смогли допустить это?

Ей нужно было подумать. Опять. Разложить мысли по полочкам. Хоть Феникс и понимала, что ничего толкового из этого не выйдет: нужно допрашивать остальных Бесстрашных, но кто согласится на это? Разве что Райан. Ей было необходимо понять, куда и как двигаться дальше. Встреча с сестрой, безусловно, потрясла. Вот она — живая, невредимая, довольная. Но ничего от этого не меняется. Они по-прежнему не нужны друг другу, однако Феникс, само собой, не отказалась бы от присутствия близкого человека рядом. Но разве такую Эллу можно считать близкой? Определённо нет.

Таким же открытым оставался вопрос насчёт Эрика. В нём нельзя было быть уверенной. И причина этих сомнений не была доступна Бесстрашной, однако в то же время к нему неимоверно тянуло. Хотелось постоянно находиться где-то поблизости, разговаривать с ним — точнее, превращать любой разговор, даже о погоде, в спор. И, видимо, именно поэтому неуверенность чаще всего оставалась в стороне. Безбашенный характер не позволял сидеть на месте. Однако временами хотелось. Как обычно и бывает, планам попросту не позволили осуществиться некоторые обстоятельства.

За эти семь дней произошло столько событий, сколько не было за всю жизнь. И самое главное из них — выпуск неофитов — её первых учеников. И хоть Феникс получила эту должность весьма спонтанно и по собственной глупости, всё равно было печально расставаться с ними. Складывалось ощущение, будто отрываешь что-то от сердца, а оно всё тянется обратно. Помимо такого знаменательного праздника, Бесстрашная успела поссориться с Филом и сразу же помириться в этот же вечер за бутылкой чего-то крепкого. Было бы удивительно, если бы хоть одно совместное времяпрепровождение этих двоих прошло спокойно и без приключений: типичная игра «Правда или действие?» стала по-настоящему забавной. Чего только не приходилось делать: убегать от дежурных, выносить бар, драться с самыми сильными солдатами Бесстрашия, а затем приходить в себя посреди Лазарета, обзаведясь некой новой кличкой: «Да ты совсем поехавшая!» А главное, что Феникс, следуя очередному безрассудному заданию, завалилась прямо домой к одному из Лидеров Бесстрашия.

— Если ты разбудила меня по какому-то пустяку, то быстро схлопочешь ещё одну работёнку. И она уже не будет такой лёгкой, — Эрик безмятежно опирается плечом на косяк двери, и девушка давит внутри желание сделать то же самое: последний стакан был явно лишним.

Она заторможенно кивает, стараясь не отрывать помутнённого взгляда от явно повеселевших голубых глаз, и прочищает горло.

«Нельзя было одеться, что ли?!»

Мужчина всё ещё выжидающе глядит на девушку, тогда как с каждой секундой на его губах расцветает довольная усмешка. Видеть её такой непривычно и очень весело.

— Там это... — начинает она, нервно облизывая пересохшие губы.

«Так, смотри ему в глаза!»

— Это?.. — поднимая брови, произносит Эрик. Металлический шарик на коже привлекает внимание блеском отражающихся в нём ламп, и пирсинг невыносимо хочется потрогать.

Феникс судорожно вздыхает, всё-таки опираясь ладонью на каменную стену рядом с дверью.

— Неофиты сбежали... — стараясь сделать более печальный и взволнованный вид, она поднимает глаза.

Лидер давит ухмылку. Кажется, он давно раскрыл её.

— Ты, кажется, переспала, — Эрик заправляет тёмные пряди за недавно проколотое — всего лишь часом раньше — девичье ухо, внимательно разглядывая украшение. На мочке красуется маленький гвоздик с голубым камнем. По цвету прямо как его глаза. — Хотя... — добавляет, сразу выпрямляясь, — наоборот.

— Похоже, что я шучу? — Бесстрашная продолжает игру, которая явно приносит азарт. По крайней мере, ему точно.

На лице остаётся притворная усмешка, даже когда он выходит за порог, заставляя девушку отлипнуть от стены и оторвать взор от серо-голубых глаз и сверкающего шарика над бровью.

— Может, ты хотя бы оденешься? — встревоженно заявляет она, когда на запястье смыкаются тёплые пальцы.

— Тебя больше волную я, чем произошедшее? — Эрик моментально останавливается, оборачиваясь к растерянной Феникс. Ему явно весело.

«Да, чёрт возьми!» — думает девушка, но ничего не говорит вслух. Пристальный заинтересованный взор сосредоточенно осматривает стоящего напротив мужчину.

— Если это тебя так успокоит, — он на мгновение закатывает глаза, возвращаясь в квартиру, тогда как Феникс сильнее сжимается и тут же выдыхает.

В это же время Фил, ранее из-за угла наблюдавший за забавной «постановкой» двух Фракционеров, кажется, потерял голову от Бесстрашной, которая искусно отправила его восвояси, когда Феникс в отместку за свой позор придумала очередное сумасшедшее задание. И теперь всё свободное время, которого и так было немного, друг проводит с неприступной девицей. Точнее, пытается её добиться, и «крепость» уже стремительно падает.

Поэтому после всего произошедшего вопрос звучит для неё совсем неожиданно.

«Наверное, потому что мне всё ещё стыдно», — мысленно отвечает она, продолжая разглядывать спокойные серо-голубые глаза.

— Тебе показалось, — совсем не думая, сразу выдаёт Феникс и только потом сдерживает порыв убежать подальше отсюда. А лучше вновь оказаться в тёплой кровати.

Лидер озадаченно изгибает брови. Проклятый шарик вновь привлекает внимание, как и тогда. Пристальный взгляд буквально заставляет говорить — девушка недовольно морщится и проговаривает быстро, хоть и нехотя, как скороговорку:

— Ладно, мне было стыдно. Мы тогда сильно напились, и...

— Я понял, — коротко отвечает мужчина, прерывая начинающуюся тираду, в которой нет необходимости: он уже услышал ответ на вопрос. Однако Бесстрашной этого краткого разговора, само собой, безумно мало.

— Стой! — довольно громко восклицает Феникс, заставляя его обернуться. — Ты... мы... — она судорожно выдыхает, не сумев справиться с мыслями: непривычные разговоры на эту тему всё ещё вызывают переживания. Ей нужно докопаться до правды, и тогда, может быть, Бесстрашная успокоится. Но только если истина не станет очередной травмой.— Мы собирались поговорить насчёт...

— Пойдём, — тут же перебивает её Эрик, на что девушка хмурится, но следует за ним.

Путь довольно знакомый и сразу возрождает относительно свежие воспоминания: тревога среди Лидеров, разговор с Райаном, нелёгкие испытания, которые пришлось пройти, чтобы войти в состав спасательной группы. Кажется, что это было так давно, но вот она, как и неделю назад, опускается на тот же диван, с интересом осматривая ничуть не изменившийся за это время кабинет. Эрик молча проходит в самый конец помещения — тонкий протяжный звук свидетельствует о вводе пароля.

«Так там сейф! Я даже не заметила его в первый раз», — Феникс учтиво отводит взгляд, тогда как мужчина отдаёт ей увесистую бежевую папку.

Она на мгновение поднимает глаза, будто задавая безмолвный вопрос, и Лидер тут же кивает на личное дело в её ладонях, возвращаясь к рабочему столу. Слышится чирканье зажигалки, и он сразу откидывается на спинку кресла, направляя пристальный взгляд на Бесстрашную, которая уже сосредоточенно вчитывается в текст.

«Элла (Лисса) Велс. 27.05.2104 г. Место рождения: Фракция Искренность».

— Читай дальше, — не отводя изучающего взгляда от девушки, Эрик делает затяжку, наверное, впервые за последний год. — Думаю, это ты уже знаешь.

Феникс переворачивает страницу. Карие глаза натыкаются на несколько чёрно-белых фотографий. Пара снимков с камер видеонаблюдения в разных частях города, в основном заброшенных, изображения с непонятным оружием — это явно пистолет, но настолько современный, судя по некоторым его частям, что Бесстрашная впервые видит такую модель. Брови невольно хмурятся, когда карие глаза напряжённо рассматривают страницу.

«Статус расследования: завершено на 2125 г.», — Феникс поднимает взгляд на висящий напротив календарь, словно забыла год, в котором живёт. Впрочем, в этой информации она никогда не нуждается: для неё время всегда было отвратительным. «2129», — напоминают яркие цифры.

Девушка вновь нервно осматривает фотографии, судорожно переворачивает страницу, натыкаясь на сплошной текст. Буквы теряются, сложные формулировки выбивают из колеи, заставляя читать заново, но всё тщетно, и Бесстрашная поднимает голову на притихшего Лидера.

— Что произошло? — тяжело вздохнув, вопрошает она.

Эрик ещё пару мгновений безмолвно глядит на неё, будто находясь в своих мыслях, далеко отсюда, затем присаживается рядом и забирает из девичьих рук папку. Перед глазами вновь появляется титульный лист и говорящая о многом строчка в самом низу: «В законном браке с 06.02.2125 по 21.10.2125 г со Вторым Лидером Фракции Бесстрашия...» — дальше разум отказывается воспринимать информацию, поэтому Феникс поднимает ошарашенный взгляд.

— Вы... — начинает мямлить она, тогда как всё происходящее попросту не может уложиться в голове.

— Да, — отрезает он, уже собираясь сделать очередную затяжку, однако Феникс стремительно выхватывает из его руки сигарету, мигом поднося её к пересохшим губам.

Она откидывается на спинку дивана, переставая держать осанку, и опускает голову на мягкую поверхность. Во рту моментально появляется противный вкус, и Феникс морщится, подавляя скапливающиеся слёзы. «Ну и гадость», — думает девушка, тогда как Лидер самовольно забирает сигарету, попутно произнося:

— Вредно.

Бесстрашная давит смешок, в то время как в кабинете воцаряется спокойная тишина. Мужчина повторяет позу Феникс, и теперь их плечи соприкасаются друг с другом. Спустя пару минут безмятежности, нарушаемой только шумным дыханием, Эрик продолжает разговор.

— Ей не нравилась жизнь здесь. Не только в Бесстрашии, а в принципе в Чикаго. Она не принимала устройство города, различные системы, власть. Можно сказать, что в какой-то степени причисляла себя к анархистамАнархизм выступает против государства как инструмента эксплуатации человека человеком и предполагает замену его сознательным сотрудничеством.. И даже отказывалась понимать, что общество попросту морально и этически не эволюционировало до этого. Но у неё была цель, и она шла к ней по головам. Не знаю, на что она надеялась, — он усмехается, но в этой усмешке слышится столько досады и неприязни, что девушка невольно вздрагивает. — Пойти по нормальному пути — это не в её характере. С другой стороны, нормального пути и не могло быть, только революция, но до этого она не дошла. Солидарных с собой во Фракции Лисс не нашла, только привлекла подозрение. В городе тем более таких не было, а если и были, то побоялись. Зато за Стеной отрицающих власть нашлось по горло, — Лидер улыбается той самой улыбкой, что всегда так страшит неофитов, и выдыхает сизый дым. — Лисса стала отдавать наше оружие афракционерам взамен на обещание военного нападения на город, но те её кинули. Изгои за Стеной делятся на левых и правых по местам проживания. Левые не желают никаких изменений, но жаждут конфликта с правыми, а она как раз таки отдала всё оружие левым. То есть спровоцировала вооружённый конфликт за пределами города, но ничего не добилась внутри. И почему-то надеялась на то, что я её поддержу, когда ситуации придали огласку и началось расследование. Она же старательно изображала любящую девушку, всегда была под боком, а за спиной строила козни с остальными, пользуясь своими законными правами и разбрасываясь моим статусом направо и налево. Иронично, правда?

Феникс поднимает глаза, которые наполнены болью и в которых не осталось ни капли привычной беззаботности, до этого заламывая пальцы и чувствуя такой мерзкий привкус внутри, будто в этом была виновата она, а не родная сестра.

— После окончания расследования наш брак официально расторгли, а её изгнали из города без права на возвращение за измену фракционному режиму. Там она связалась с правыми афракционерами, и они стали сотрудничать. Как раз таки их ты видела на той неделе, — в голове пролетает мерзкая улыбка изгоя, который приставил новый пистолет к её виску, и Феникс морщится. — Чтобы не возникло конфликта, мы договорились отдавать им часть оружия и продовольствия, поэтому раз в несколько месяцев происходят две встречи: одна с передачей товара, другая — совещательная, — он выдыхает, нервным движением разламывая сигарету на две части.

Девушка сохраняет молчание, стараясь даже дышать реже и тише, чтобы не сбить настрой таких откровений, которые она слышит от него впервые. Помимо этого, они так тесно связаны с ней самой, точнее, с оставшимся близким человеком, что сердце сводит после каждого слова.

— Она просто умела втираться в доверие и пользоваться нужными людьми, — Эрик проводит рукой по волосам, продолжая бездумно смотреть в одну точку. — Мне жаль, если я поменял мнение о ней, но такова реальность, и ты это видела неделю назад.

Он поднимается на ноги, возвращая личное дело на место, в сейф, даже не взглянув на Бесстрашную. Растерянный девичий взор мечется по всему помещению, по его лицу, тогда как внутри всё разрывается от отчаяния. «Неужели она могла так поступить? Моя родная нежная Элла могла превратиться в такого монстра?!»

Последняя струна окончательно разрывается, издавая тонкий скрипучий звук, будто расстроенный инструмент, и Феникс, ни секунды не думая и руководствуясь внутренними ощущениями, подскакивает на ноги и буквально припадает к на миг опешившему мужчине. Она обвивает его тело дрожащими руками и прислоняется к груди, тогда как по лицу стекает одинокая слеза с левого глаза — признак боли (Научный факт. Когда человек плачет и первая слеза капает из правого глаза — это от счастья. А если из левого — то от боли или горя).

Смутившись от такого порыва и резкой смены настроения собеседницы, спустя пару недолгих мгновений Эрик всё-таки смыкает руки на её подрагивающей спине, прижимая ближе к себе.

— Извини, — произносит девушка таким ровным, натренированным годами голосом, что даже непонятно, плачет она или радуется.

— За что? — хмурится он, опуская взор на тёмную макушку и невольно поглаживая Бесстрашную по спине.

— За неё. Она никогда не скажет этого тебе, но говорю я. Тебе просто нужно отпустить её, и тогда станет легче. И мне тоже...

Она нехотя вырывается из тёплых объятий и сразу скрывается за пределами кабинета, уже мысленно коря себя за слабость. В очерствевшем за годы сердце Лидера что-то издаёт противный треск: лёд начинает таять.

«Cause you're the reason I believe in fateyou're my paradise»

(Потому что ты причина, по которой я верю в судьбу,

ты мой рай)

— «Infinity» Jaymes Young.

Панические атаки свалились на юный организм как снег на голову. И до определённого момента девочка не могла определить причину и сущность такого странного явления. Ей просто казалось, что она умирает, когда воздуха становилось с каждой секундой всё меньше, конечности начинали дрожать, а мир закручивался с бешеной скоростью, словно карусель. Чудилось, что сейчас настанет тот самый последний миг. Завершающий. Вот и пролетела вся до однообразия скучная жизнь. Она закрывала глаза каждый раз с осознанием того, что дальше её встретит только беспросветная темнота. Или же, может быть, там есть что-то дальше, кроме пустоты?

Однако через пару минут от недуга не оставалось следа, и тогда жизнь, по ощущениям больше не являющаяся глупым существованием, продолжалась своим чередом с новыми красками, будто всё начиналось с чистого листа. Но всё оставалось прежним.

Первый приступ случился в школе, сразу на следующий день после смерти родителей. В глазах резко потемнело, девочку бросило сначала в жар, затем в холод, а сердце билось, казалось, с утроенной силой, будто норовя вскоре и вовсе остановиться. Резко стало страшно: паника накрыла с головой. Липкое чувство чего-то неизбежного заставило выбежать из кабинета и прислониться к холодной стене одинокого коридора, в котором слышалось только учащённое дыхание Лесли. В таком положении — сидящей на полу, с мелкой судорогой в конечностях — её нашли учитель и медсестра, однако последняя списала всё на детскую фантазию.

— Лес... — тихо произносит девушка с явным волнением в голосе. — Да отойдите же вы! — она смело распихивает локтями одногодок на голову выше её, продвигаясь к классу средней школыВ утопическом Чикаго школа не разделена на ступени — младшая, средняя и старшая, как принято в Америке, — а все учатся вместе..

Карие глаза сестры прикрыты, однако она дышит — это видно по размеренно вздымающейся груди. Рядом суетится учитель, то меряя температуру ученице, то проверяя пульс и давление. Элла кидает школьную сумку на пол, не заботясь о её содержимом — хрупкой косметике и зеркальце, — что запросто может разбиться. Старшеклассница, которая уже через несколько месяцев покинет Фракцию, подлетает к единственному близкому человеку и прижимает к себе хрупкое тело настолько сильно, что кажется, будто кости подростка тотчас же переломаются. Лесли что-то сдавленно мычит, а Элла накрывает тёмную макушку ладонью с алым маникюром — совсем не подходящий цвет для Искренности. От старшей сестры исходит приятный сладкий аромат её духов, которые подарил отец на Новый год — почти за месяц до собственной кончины, — стоит вдохнуть такой родной запах, как чувство уюта заполоняет всё вокруг. Больше нет звонких голосов детей-Бесстрашных, носящихся по коридорам, перешёптываний одноклассников и возгласов учителей. Весь мир будто останавливается возле этих двоих.

С зажмуренных глаз, покрытых толстым слоем теней и туши, падает одинокая слеза. Элла не замечает, как невольно начинает укачивать сестру в своих объятиях.

— Ты меня очень напугала...— выдаёт девушка, тогда как по всей школе проносится гул звонка. Подростки расходятся по кабинетам, только сёстры, сидящие на промёрзлом полу, остаются в объятиях друг друга. — Я всегда буду рядом.

— Я знаю, — сипло отвечает Лесли, ещё больше прижимаясь к старшей и вдыхая такой нежный аромат девичьего парфюма.

С тех пор приступы посещали еженедельно, в некоторые периоды угасая на некоторое время или же, наоборот, учащаясь до нескольких раз в пару дней. С уходом сестры ситуация стала более запущенной, обратиться было не к кому, только в Бесстрашии уже получившая забавную кличку девушка узнала о всей специфике постоянных недомоганий, к тому времени мучивших её на протяжении пяти лет. Со временем Фил даже научился распознавать те моменты, когда с минуты на минуту ей непременно станет плохо. Всегда сопровождавшая её улыбка медленно сползала с лица, взгляд менялся на более испуганный и отчуждённый, а большие карие глаза словно покрывались коркой льда и тревожной пеленой. Справиться с паническими атаками было трудно, но друг всегда, независимо от обстоятельств, приходил на помощь.

Однако в этот раз его не оказалось рядом.

* * *

Ладонь с еле заметными следами от шариковой ручки прокручивает железный ключ до упора. Толчок — и белоснежная дверь бесшумно отворяется. Наконец-то очередной учебный день подошёл к концу. Лесли с явным облегчением прямо на пороге скидывает тяжёлый портфель и сразу снимает белый пиджак: безумно хочется переодеться во что-то мягкое и в конце концов поужинать. В просторной квартире не чувствуется приятного запаха маминой еды — девочка поднимает карие глаза, замечая в паре метров от себя, возле дивана, напротив панорамных окон, застывший силуэт сестры. Точнее, она видит только её спину. Как всегда, идеальная осанка, длинные волосы, скрывающие спину, однако в фигуре заметно явное напряжение. Элла подобна гипсовой статуе.

— Эл, ты чего? — насмешливо протягивает Лесли, считая происходящее очередным розыгрышем. — Призрака увидела?

Она медленной поступью подходит к сестре со спины и кладёт руку на «каменные» плечи, ожидая, когда старшая, наконец, резко развернётся и напугает Лес, как всегда и бывает, но этого на удивление не происходит. Резвый взгляд проходится по перекошенному лицу Эллы и сразу устремляется в ту же сторону, куда направлены испуганные карие глаза. Тотчас горло перекрывает поступление воздуха. В ушах образуется противный гул, словно монотонный писк, и окружающий мир сужается до одной точки: лужи крови посреди мраморного пола и двух лежащих рядом тел.

Элла нащупывает вмиг похолодевшую ладонь сестры, не смея оторвать взгляда от покойных родителей. Нет никаких эмоций. Нет боли и даже слёз, — но это пока что, — только неприятие. Этого просто не может быть. Это не могло произойти — юные разумы не способны осознать произошедшее, даже несмотря на сложившуюся картину вокруг.

«Безмятежность» опустевшего дома прерывают резко вломившиеся в квартиру Бесстрашные. С автоматами наперевес солдаты оцепляют помещение. Лесли кидает последний в жизни, всё ещё неверящий взгляд на родителей перед тем, как девочек уводят с территории, — алая кровь, бледная кожа, пустые выражения лиц с открытыми шокированными глазами, две ровные дыры во лбах закрепляются в памяти, как очередной закон, который преподают Искренним даже в школе. Однако, к сожалению, эти правила не действуют в реальной жизни, только на бумаге.

За глубоким рваным вздохом следует резкий подъём. Карие глаза с неподдельным ужасом на дне зрачков бегло изучают комнату, и, когда не находят даже сонного следа двух лежащих в крови тел, мгновенно покрывшееся ознобом тело падает обратно на прохладные простыни. Воздуха не хватает — Феникс подрывается с кровати. Сон сняло как рукой. Вспотевшие ладони в темноте касаются промёрзлого стекла, покрытого инеем с другой стороны, затем нащупывают ручку и тянут на себя. Мороз заполняет спёртый воздух — становится будто легче дышать. Кожа мгновенно покрывается мурашками, но девушка не обращает никакого внимания на холод — она опирается руками на подоконник и глубоко вдыхает. Одинокие снежинки, гонимые ветром, залетают в открытое настежь окно и попадают на ладони, мгновенно тая. Однако воздуха всё равно мало: горло сдавливает ком. Учащённое сердцебиение никак не унимается, и Бесстрашная быстрым движением перекрывает поток долгожданного воздуха. За секунду накидывает на футболку и пижамные штаны пуховик, скрываясь за дверью. Потихоньку накатывает страх, с каждым шагом перерастая в настоящую тревогу.

«Что-то должно произойти. Что-то страшное будет прямо сейчас», — назойливые мысли всё нагнетают обстановку в тишине глубокой ночи. Суетливые шаги эхом отражаются от каменных стен — и вот виднеется заветная дверь.

Спасительный воздух. На улице завывает метель, крупные хлопья снега попадают в лицо, а ледяной ветер пронизывает насквозь. Бешено колотится сердце. Дышать становится ещё тяжелее, практически невозможно, хотя воздух окружает её. Кончики пальцев становятся влажными, на глазах появляются слёзы — точно не от ветра, который воет, словно волк на Луну. Ещё чуть-чуть — и сердце точно остановится — мозг знает это наверняка.

Феникс прислоняется к стене недалеко от входа и сразу оседает на корточки, прикрывая веки. Одежда сжимает дрожащее тело, хотя вещей и так предельно мало. Швы будто впиваются в кожу острыми иголками, вызывая тонкие струи крови. Немеет часть лица. Девушка пытается сделать глубокий вдох — всё тщетно. Это пугает ещё больше. Она опускает голову на руки, которые сводит нервная судорога.

«Я умру. Я умру прямо сейчас, и меня найдут только утром», — в голове не осталось никаких мыслей, кроме этих, запугивающих ещё больше. Невозможно думать о чём-то другом, как бы ни хотелось переключить внимание. Больше нет сил выразить мысль: сознание путается.

Дверь, ведущая на выход из Фракции, громко хлопает из-за очередного порыва ветра — Бесстрашная вздрагивает, на мгновение поднимая голову. Ночная мгла, плотная стена снега и пелена из слёз не позволяют ничего разглядеть дальше метра, хоть она сидит и не так далеко. Высокий силуэт, подсвечиваемый одиноким фонарём рядом с крыльцом, останавливается на пороге, осматриваясь вокруг. В руке он крутит что-то наподобие связки ключей, а затем быстрым движением натягивает на голову капюшон. Однако Феникс так безразлично происходящее вокруг, что она сразу опускает голову, пытаясь сжать трясущиеся ладони в кулаки. Пальцы не слушаются, ногти только зря царапают кожу, оставляя незаметные следы. Но человек на удивление замечает её, практически сидящую на снегу и дрожащую от страха.

Она пропускает тот момент, когда он останавливается рядом и, вероятно, узнаёт её:

— Ты чего тут делаешь так поздно? — знакомый голос пробирается сквозь назойливый гул, но на ответ нет ни сил, ни слов, однако неизвестный очень настойчив: — Всё нормально?

Тёплая рука поднимает дрожащий подбородок — в поле зрения Феникс попадают такие ясные серо-голубые глаза, которые хмуро, но сосредоточенно изучают её лицо. Потерянный взгляд, бегающие испуганные глаза — такие большие, с оттенком тревоги и боли в радужке, — очевидная нервная дрожь, учащённое шумное дыхание — всё ему говорит об одном: паническая атака. О таком было стыдно не знать в Эрудиции, и, видимо, знания об этом приступе впервые помогут явно нечужому человеку.

— Так, — собранно произносит мужской голос. Во взгляде одного из Лидеров Бесстрашия читается очевидное понимание ситуации — явное для него, но совсем не понятное для неё. Он мягко обхватывает её лицо ладонями и таким же нестрогим тоном выдаёт: — Смотри мне в глаза.

Сосредоточиться на синеве его глаз — такое сложное и поистине непосильное задание. Неустанно хочется сместить взгляд куда-то ему за спину, на мрачное ночное небо, на землю, уже покрытую немалым слоем снега, однако горячие ладони удерживают лицо, едва заметно унимая дрожь.

— Всё хорошо, видишь? Тебе не угрожает никакая опасность. Твоё сердце бьётся, — Эрик прикладывает ледяную девичью ладонь к левой стороне груди. — Чувствуешь? — Феникс заторможенно кивает, ощущая сквозь тонкую футболку и расстёгнутый пуховик частые удары, не в силах оторваться от голубых глаз.

Девушка не замечает, как он накидывает на её голову капюшон, застёгивает молнию и продолжает разговор:

— Это обычная паническая атака. Всё нормально. Ты живая и здоровая. Расслабься, — мужчина чуть встряхивает её плечи, совсем не ощутимо.

— А если нет? — наконец она находит силы что-то сказать слабым, наполненным беспокойством голосом. — Вдруг это что-то серьёзное? Инсульт? Сердечный приступ?

— Просто дыши. Когда ты дышишь, в организм поступает кислород, необходимый для циркуляции крови. А кровь циркулирует в организме благодаря сердцу. Оно ритмически сокращается, как насос, перекачивая кровь по кровеносным сосудам и обеспечивая все органы и ткани кислородом и питательными веществами, — заумные слова на удивление помогают и концентрируют внимание на их значении, и Бесстрашная делает глубокий вдох, наполняя лёгкие морозным воздухом. — Всё нормально.

— А если нет? — тревога не отступает. Глупые мысли о приближающейся смерти не дают покоя. Кажется, что она стоит за его спиной и ждёт, когда Лидер наконец отстранится, и тогда гнусная предательница с косой нападёт, забирая совсем юную жизнь с собой.

— По-другому быть и не может.

Левую сторону лица поначалу покалывает, затем она немеет: «Точно инсульт!» Фонарь у крыльца начинает беспрерывно моргать, а голова — кружиться. Возникает чувство, будто сознание вот-вот покинет её. Феникс вновь вздыхает, и на этот раз получается лучше. «Сердце работает, ты дышишь. Всё нормально», — старается убедить саму себя. Точнее, обмануть свой мозг, ведь он явно не согласен с этими доводами.

— Смотри, какой снег красивый, правда? — Эрик пытается переключить её внимание с собственного организма на что-то отдалённое. Бесстрашная переводит менее испуганный взгляд за его спину, наблюдая за падающими снежинками, и, когда возвращает взор обратно, замечает мелкие льдинки на меховом обрамлении капюшона его куртки. Уже не дрожащие губы трогает нервная усмешка. — Что ещё видишь вокруг?

— Звёзды, — карие глаза обращаются к небу, где сквозь падающий снег периодически просачиваются яркие горящие точки, и в голосе не слышится прежней тревоги: тон уже более спокойный.

— Хорошо, — он коротко кивает. — Что ещё?

— Фонарь, — уличный светильник больше не отдаёт лихорадочным мерцанием, когда она вновь обращается к нему взором, и Феникс всё-таки сжимает ладони в кулаки, и те поддаются — дрожь утихает.

— Как ты празднуешь Новый год?

— Я его не праздную, — вопрос явно лишний: её взгляд меняется, а в глазах вновь зарождается что-то похожее на волнение. Лидер замечает изменения и моментально переводит тему.

— Ты что-то чувствуешь, значит, не умираешь. Мёртвые ничего не ощущают, а ты живая. Что тебя беспокоит?

— Я чувствую страх. Очень сильный. Чувствую, что сейчас что-то произойдёт. И я не могу это контролировать, — тёмные глаза, уже более спокойные, чем пару минут назад, наблюдают за снежинками, словно желая запечатлеть их на сетчатке. — В последнее время мне постоянно снятся родители и Элла. Это раздражает и одновременно пугает.

Есть ли в этом его вина? Отчасти. Зря он рассказал о судьбе бывшей жены и даже устроил им некую встречу — эта мысль стремительно врывается в сознание, но думать об этом Лидер будет позже. Да и сожалеть о содеянном бессмысленно: что было, то прошло. Феникс всё равно нашла бы нужную информацию, но, возможно, чуть позже — почему-то мужчина уверен в этом. Однако до этого её намного реже волновали такие сновидения, но всё возвращается на круги своя, как и в самом начале. Всё в этом мире циклично.

Эрик очерчивает её плечи через пуховик — они опускаются: спадает напряжение. Феникс запрокидывает голову к небу и прикрывает глаза, прислушиваясь к себе. Ладони, крепко зажатые в мужских руках, больше не трясутся, страх улетает — она чувствует, как он отдаляется всё больше и больше. Сердце больше не стучит с такой силой — значит, не норовит выпрыгнуть из груди. Всё действительно хорошо.

— Что тебя больше всего радует?

— Сон, — девушка неловко усмехается, уже более осознанно заглядывая в серо-голубые очи, и Эрик повторяет её усмешку.

— Значит, пойдём спать. Ещё рано.

Мужчина подаёт ей руку, и Феникс принимает его помощь. Опять. Уже второй раз за ночь, и как теперь расплатиться за «спасение»? Вероятно, оно бесценно.

Доверие к человеку укрепляется со стремительной скоростью — сейчас Бесстрашной всё равно, куда он её поведёт, но она пойдёт за ним в любом случае.

Отпустить её одну в пустую холодную квартиру, где на фоне одиночества может случиться ещё один приступ, уже более тяжёлый после первого, Лидер попросту не может, но выбор у него отсутствует. А это стремление обезопасить сестру предательницы одновременно пугает и вызывает подозрения, однако сейчас нет времени и желания размышлять на эту тему. Шаловливая девчонка с озорной улыбкой до ушей и огромными проблемами, скрытыми за жизнерадостной маской, постепенно занимает чёрствое сердце. Без неё действительно как-то не так. Скучно. Внутри что-то с треском ломается.

Человек, привыкший к всеобщему контролю, конечно же, мог контролировать свои действия, но не чувства. Однако в один момент взяли верх сразу оба, разрушая первоначальные границы, когда он потянулся к её губам. Помнит ли Эрик о произошедшем? Безусловно. Но Феникс незачем об этом знать. Завуалированная игра, в которой нет победителей, ждёт её хода.

А сейчас, глядя на безмятежное лицо девушки, буквально пару мгновений назад походившей на напуганное животное, Лидер думает только о том, что сёстры очень похожи. Одна и та же проблема, чем-то похожие черты лица, но разные характеры. В глазах Лиссы невозможно узнать истинную натуру их обладательницы, в тёмных глазах Лесли отражается весь её внутренний мир. Все страхи, комплексы, эмоции и чувства. Её глаза — это действительно зеркало души. Треснутой души.

Девушка переворачивается набок, подкладывая ладони под голову. Вскоре в комнате воцаряется тишина, характерная для ночи, когда дверь бесшумно закрывается, оставляя Феникс один на один с самой собой.

«Ты не забыла, как играла? Ой, прости, любила»

— «Улетела» ƎК.

Все чувства смешались воедино: ослепляющий гнев, гнусное отчаяние, боль, скребущая душу до крови, страх перед будущим. Он впервые боится того, что может произойти. Того, что будет с ним. Что будет с ними. Неужели это всё было просто так? Обычный обман, который нужно было пресечь на корню, а не позволить развиться в геометрической прогрессии? Видимо, он действительно совершил ошибку, когда поверил ей. В её заведомо ложные чувства, в эту невинную оболочку, за которой скрывается обиженный жизнью демон, явно отплясывающий победный танец, но, как всегда, за его спиной. Дьявол в женском обличии вершил правосудие, дьявол наслаждался своим триумфом, дьявол предавал. Наверное, ещё давно стоило разглядеть алые крапинки, горящие адским пламенем, в таких безвинных карих глазах. Но уже слишком поздно.

Никогда не было так до одури мерзко пересекать порог дома — места спокойствия и уюта, сейчас пропитанного наглой ложью. Четырёхлетней фальшью, и нет никакой уверенности в том, что хоть капля её слов и действий были правдой. Не верится, что этот человек вырос в Искренности. Фракции, во главе которой стоит истина, какой бы она ни была. Больше не хочется верить ни во что и никому. Даже самому себе. Впрочем, кажется, он и до этого не прислушивался к интуиции, иначе бы не допустил такого буквально под своим носом. Однако говорят, что главное — слушать зов своего сердца, но так ли это на самом деле?.. Тогда либо сердце Лидера гнусно лукавило на протяжении их отношений, либо правило попросту не работает в его жизни. Эрик в очередной раз убедился в том, что никому и ничему нельзя доверять. Даже собственному сердцу.

Ничего не подозревающая, девушка изящно потягивается на кровати, словно кошка, готовящаяся к атаке, но она уже успела напасть. Безжалостно убивала на протяжении нескольких счастливых лет маленькими незаметными ударами, и эти кровоточащие раны в один момент дали о себе знать. Сегодня. Раны «открыли» глаза. Раны сняли розовые очки. Раны в очередной раз напомнили, какой жестокий этот мир.

Девушка оборачивается на звук шагов, и её губы растягиваются в заботливой, на первый взгляд, улыбке. Губы, которые шептали лживые слова любви. Губы, которые отвечали на поцелуи. Губы, которые одновременно вершили «справедливость».

— Доброе утро, — сладостным голосом протягивает она.

Её расслабленный вид раздражает: она всегда собрана. Лисса всё время знает, что нужно говорить, на что нужно давить, как подстраивать под себя. Каждое её слово было, есть и будет очередным обдуманным решением, запланированным шагом, постепенно приводящим к её победе. Но торжества не будет — не сегодня, не в его доме, не в его жизни.

Эрику противно. От её присутствия, от лжи, от своих же чувств. Лидер морщится. Сонный женский взгляд сразу же проясняется, когда на смятые простыни прилетает увесистая папка. Она приземляется на другой части широкой кровати с открытым разворотом — на странице фотоподтверждение найденного оружия, снимки со скрытых камер в городе и за его пределами, чистосердечное нескольких афракционеров, признающих свою вину и причастность Бесстрашной к громкому делу. Это целый сборник, доказывающий виновность в её чувствах и действиях, и девушка это более чем понимает. Карие глаза с плохо скрытым испугом на дне зрачков бегают от раскрытой папки к лицу уже явно бывшего супруга и обратно. Лисса не спешит говорить, и мужчина, как всегда, берёт инициативу на себя.

— Ничего не хочешь рассказать? — нарочито спокойно произносит он, и этот тон хорошо знаком ей и доброй половине Бесстрашия: такой низкий голос предвещает приближающийся «взрыв».

Девушка продолжает сохранять молчание, а в некогда родных глазах плещется уже неподдельный страх. Вероятно, это первая настоящая эмоция, или же она продолжает притворяться. Впрочем, к такому ей не привыкать.

— Я повторю вопрос: что это?

— Я...

— А знаешь, — Лидер резко прерывает начинающийся поток очередной лжи неизменно ледяным голосом, не желая больше тонуть в болоте иллюзий: оно и так затянуло по самое горло. — Зачем что-то рассказывать, если здесь есть вся правда, на которую ты не способна. Жаль, что я узнал это не от тебя. А может, это и к лучшему, — он с наигранной лёгкостью пожимает плечами и выдаёт притворную улыбку, но презрительный взгляд говорит сам за себя. — Днём тебя уже здесь не будет. Протокол зачитают при задержании. «Приятно» было пообщаться.

Руки сильнее сжимают руль. Воспоминания продолжают периодически накатывать, и от них становится так же противно до дрожи, как и тогда. Мерзко от её сообщений по ночам, от раскрепощённого вида, от излишне любезных слов и тёмных глаз, идентичные которым он созерцает каждый день. В сёстрах течёт одна и та же кровь, но у старшей она тёмная, безжизненная, тягучая, у младшей — яркая, горячая, заражённая. Инфицированная мрачными воспоминаниями, тяжёлым детством и слабой психикой. И кто же ей может помочь не увязнуть в самой себе?

Дороги замело ещё больше. Никакого асфальта и разметок, только протяжённое белое полотно, пока что не нарушенное впалыми следами от колёс. Часы на панели показывают половину пятого утра. Слишком темно, густой туман окутывает город так, что не видно ничего дальше десяти метров даже с включёнными противотуманными фарами, а снег продолжает валить непробиваемой стеной. Ужасные условия для езды. Но у него есть дела за Стеной, количество которых, к несчастью для самого Эрика, в последнее время по непонятным причинам увеличилось. Честнее сказать, дело одно-единственное, но его со спокойной совестью можно поменять на ворох других, если выпадет такая невообразимая, но горячо желаемая возможность.

Пограничники суетливо сверяют номера машины — пусть не торопятся: ему некуда спешить, да и незачем. Лидер слишком долго ждал от неё настоящих чувств, но всё напрасно. А последние годы это не имеет никакого смысла. Вскоре автоматические ворота расходятся в разные стороны — перед глазами предстаёт «мёртвая» земля. Такая же нетронутая у самой Стены, но там, внутри периметра, кипит жизнь. Строятся заговоры, льются обвинения и возгласы ненависти, появляются необузданные желания захватить город и свергнуть власть.

На территории афракционеров, хоть она официально и считается ничьей, но фактически принадлежит тем, кто по каким-либо причинам покинул Чикаго, — жертвам системы или же смельчакам, решившим жить вдали от цивилизации, зато без контроля верхушки, — также существует пограничная система. Кого не надо не впускают: вооружённый отряд, в любой момент готовый выпрыгнуть из всякого ветхого здания, всё-таки убеждает подавляющее большинство объехать их земли, однако положить неопытных бойцов для любого Бесстрашного не составит труда. Но, видимо, всех уже предупредили о приезде: в округе не видно никого живого. Только когда машина Бесстрашия останавливается у самых ворот, обозначающих границы «независимого государства», из подобия охранной будки выходит несколько изгоев с оружием лихачей. Они так неуверенно держат его в руках, что губы Эрика трогает усмешка. Попасть к ним так же легко, как выйти из любой Фракции. Почти сразу «охрана» расступается, стоит приближающейся к выходу девушке махнуть в характерном жесте рукой. Лидер выходит из машины и, опираясь спиной на водительскую дверь, поджигает сигарету. Опять. По-другому, увы, с ней разговаривать невозможно.

Тёплый свет зажигалки на мгновение озаряет заострившиеся черты лица, в голубых глазах мелькает почти невидимый яркий огонёк, и мужчина хмуро поправляет капюшон, поднося сигарету к губам. Афракционеры остаются совсем неподалёку, однако метель заглушает любые звуки, да и Эрик не собирается говорить с ней о чём-то важном. В это же мгновение перед ним возникает невысокая фигура. Лисса морщится, когда он выдыхает дым: не любит этот запах, но всё так и было задумано. Не только она умеет мыслить наперёд.

Серо-голубые глаза направлены на непроглядный туман в нескольких метрах за её спиной, тогда как девушка молча изучает его лицо. Наконец бывшая Бесстрашная, а теперь один из нынешних предводителей правых (те, кто желает революции в Чикаго) афракционеров прерывает возникшую тишину:

— Почему ты не сказал, что она моя сестра? — глупо интересоваться, откуда она это узнала: у Лиссы есть свои прихвостни, исполняющие каждый её каприз. И для них найти такую информацию — смешная задача.

Эрик не ведёт и бровью, продолжая разглядывать затуманенную даль, время от времени вновь и вновь поднося сигарету к губам.

— А должен был? — бесстрастно и даже небрежно выдаёт Лидер, всё ещё не глядя на неё.

— Мы договаривались.

— В нашем договоре не было пункта про мою личную жизнь, — резко парирует мужчина, наконец заглянув в надменные карие глаза с высоты своего роста.

— А! То есть теперь моя сестра — это твоя личная жизнь? Снова на те же грабли? — на губах расцветает издевательская ухмылка, и Эрик лишь сильнее сжимает челюсти. — Я хочу встретиться с ней.

— Пусть она сама примет решение, — бегло отрезает он, выкинув догоревшую сигарету в сугроб и засунув руки в карманы пуховика, продолжая расслабленно опираться на корпус машины.

— Ты же Лидер — отдай приказ, — без замешательства заявляет девушка, словно так и должно быть. Видимо, только в её понимании. Всё-таки привычка разбрасываться чужим статусом сидит глубоко внутри неё даже спустя столько лет.

— Я Лидер по делам Фракции, а не её личной жизни, — мужчина специально выделяет последние слова, наблюдая за тем, как меняется её лицо: Лиссу раздражает контроль в любом проявлении, и Лидер как раз таки не собирается управлять жизнью Феникс. — Если это единственный повод, по которому ты вытащила меня из города, то это было очень глупым решением.

Эрик выпрямляется, уже собираясь покинуть пределы «ничейной» территории и не особо приятную компанию, как просьба бывшей жены заставляет его остановиться:

— Пусти меня в город.

Мужчина пристально рассматривает знакомые черты, незначительные отголоски которых видит ежедневно, и в очередной раз удивляется тому, насколько сёстры одновременно похожи и различны. Тёмные глаза пустые, они не выражают никаких эмоций, а тонкие губы сжаты. Однако внутренние различия явно перевешивают внешние — это можно понять с первого взгляда.

Спустя пару мгновений он отрезает строгим голосом, тем самым завершая разговор:

— Нет.

Поворот ключа — и двигатель машины вновь заводится. За мгновение до того, как водительская дверь закроется перед её носом, Лисса успевает спросить:

— Она всё знает?

— К сожалению, — на секунду голубые глаза встречаются с карими, и Эрик сразу отводит взгляд, сдавая назад.

Девушка провожает машину с пустым выражением лица до тех пор, пока яркие фары не теряются в завесе густого тумана.

* * *

— Можно я пойду с тобой? — осторожно спрашивает Лесли, из-за угла наблюдая за взвинченной сестрой, стоящей у зеркала и подкрашивающей губы особо яркой помадой — такой красятся наверняка только в Бесстрашии. — Я хочу посмотреть на Церемонию...

— Нет, — таким безжизненным голосом буквально бросает она, что подросток вздрагивает и будто даже сжимается.

— Почему?.. Но Эл...

— Я сказала: нет! Я твоя старшая сестра, и ты должна меня слушаться! Сиди дома! — резко прерывает сестру Элла и бросает такой презрительный взгляд, словно перед ней стоит чужой человек.

Младшая ещё несколько секунд наблюдает за девушкой, не узнавая в ней родную сестру, и безмолвно покидает поле её зрения, запираясь в своей комнате.

Это был их последний разговор. Тем же вечером сестру ждали её любимой пирог — с черникой, хоть и искусственной, — и безграничная надежда. Лесли была уверена, что она вернётся: по-другому же быть и не может. Они же должны остаться вместе, верно? Семья всегда должна быть вместе. Но Элла так и не пришла.

Глубокий вдох — карие глаза наполняются страхом. Очередной сон с участием сестры сродни самому ужасному кошмару, который будет вспоминаться ещё несколько лет, а тело то и дело покрываться мурашками. Однако это вовсе не вымысел, а настоящая жизнь. То, что пришлось пережить. То, что напоминает о себе каждый день. То, что не даёт покоя.

Обстановка вокруг иная, и это неудивительно: воспоминания, впрочем, смутные, как часто бывает после приступов, всё равно остались. И просыпаться здесь как-то даже спокойнее. Наверное, потому что нет такого привычного одиночества, хоть в квартире она и одна. Здесь есть жизнь: кругом как будто другой свет, другой воздух и атмосфера.

Феникс вздрагивает вместе с очень тихим, но слышным хлопком двери. Карие глаза настороженно провожают напряжённую фигуру. Лидер суетливо перебирает пожелтевшие бумаги и почти сразу оборачивается, будто почувствовав её взгляд.

— Она хочет с тобой встретиться, — ровно произносит Эрик, вновь возвращая всё внимание к груде документов.

— Нет! — так резко и неожиданно восклицает Бесстрашная, что мужчина бросает на неё недоумённый взор.

Тёмные глаза встречаются со светлыми — первые, как всегда, на грани испуга, тем более после воспоминаний, преследующих во сне, вторые — обыкновенно спокойны.

— Хорошо, — выдыхает он и снимает тёплую куртку. — Но у тебя ещё есть время подумать.

— Никогда не хочу её больше видеть, — голова вновь касается подушки, а сон, словно кадры довоенного фильма, снова прокатывается перед глазами — презрительный взгляд и холодный тон мгновенно вызывают отвратительные мурашки.

— Справедливо, — глухо звучит откуда-то из глубины квартиры. — Но она не отстанет ни от тебя, ни от меня, пока не получит своё.

— Что ей вообще нужно? — морщится девушка, переворачиваясь на бок. Лидер спокойно передвигается по дому, а Феникс думает только о том, почему он так адекватно реагирует на её присутствие на своей территории.

— Воссоединение семьи? — слышится смешок, и на губах Бесстрашной появляется подобие улыбки.

— Какой именно? Вашей или нашей?

— Тогда уже получается шведская, — он включает освещение на неогороженной кухне и ставит чайник на плиту. На улице только светает, но сквозь шторы уже пробивается тусклый свет. Феникс внимательно наблюдает за мужчиной, укутавшись в тёплый плед.

— Любовный треугольник, — на заявление Эрик лишь качает головой и сильнее усмехается, не глядя на неё, а до девушки только доходит смысл сказанного.

«Какой ещё треугольник?! Ты-то тут вообще при чём?!» — мысленно ругает себя за необдуманные слова.

Бесстрашная прячет лицо в подушку, благодаря судьбу за то, что он стоит спиной и не видит покрасневших щёк, и одновременно бранит себя за уникальную способность позориться и говорить что не следует каждый раз, когда Лидер оказывается поблизости.

В это же время чайник издаёт монотонный свист. Слышится звук соприкосновения стекла с поверхностью. Удаётся распознать почти бесшумные шаги. Феникс, перевернувшись, открывает сначала один глаз, затем второй.

— С ромашкой. Как раз для твоих нервов, — дымящаяся кружка попадает в холодные руки, мгновенно обдавая ладони теплом.

Феникс смущённо благодарит, буркнув что-то под нос, и поднимает глаза, замечая будто не сходящую усмешку на его лице. «Вот же гад!»

Лидер садится напротив, на кресло, и мужской пристальный взгляд направляется прямо на девушку. От изучающих серо-голубых глаз хочется скрыться: спрятаться под одеялом, а лучше вообще под кровать. Бесстрашная сжимается с мыслью, почему он так внимательно смотрит, а затем по непонятным ей самой причинам мгновенно расслабляется, устремляя ответный взор и скрывая усмешку за кружкой.

— Как вы вообще познакомились? — этот вопрос интересует её давно. Как же такой неприступный Лидер позволил обмануть себя?

— Банально. Я тренировал их набор, — выражение лица пустое: больше нет ни усмешки, ни ехидства в светлой радужке. Выглядит вполне спокойным, но так ли всё внутри? Или это очередная лидерская маска, которую он умело и без каких-либо препятствий раз за разом надевает на лицо?

— Почему банально? — Феникс хмурится от ответа. Однако чуть горьковатый пряный вкус будто действительно успокаивает. Или же это очередное самовнушение.

— Потому что в Бесстрашии так происходит со всеми. Макс, например, познакомился со своей женой, когда она сломала ему нос на очередной тренировке, — на его словах девушка давит смех, но только беззвучно усмехается.

— Так романтично, — выдаёт она, опираясь спиной на изголовье кровати.

— В Бесстрашии всё равно нет понятия долгосрочной любви. Смысл заводить семью, если смерть преследует каждый день? — он делает первый глоток, не отрываясь от карих глаз.

— А если повезёт, то тогда всю жизнь провести в одиночестве? — тёмные брови непонимающе сходятся на переносице.

— Многие так и делают, — Эрик пожимает плечами, отводя взгляд. Лучше бы так сделал и он — разум вновь твердит об этом.

— Хуже одиночества нет ничего. Тем более при такой-то жизни, — Феникс поджимает губы, наблюдая за его отстранённым взглядом. Полное одиночество она уже невольно проверила на себе в подростковом возрасте, и оно порой, словно самая вредная привычка, до сих пор не отпускает истерзанную душу даже посреди целой Фракции.

— Почему ты перешла в Бесстрашие? — неожиданно оживает Лидер, но голос его всё равно какой-то безжизненный.

— Хотела сменить обстановку. Там меня ничего не держало, — она буквально считывает его рассматривающий взор, поэтому произносит, со стуком опустив стеклянную чашку на тумбочку: — Я знаю, что мы чем-то похожи внешне, но я бы не бросила свою сестру в такой ситуации — это одно из немногих различий.

— Их намного больше, — парирует мужчина в ответ.

— Например?

— Ты не умеешь пользоваться людьми — это у тебя на лице написано, — беззлобно усмехается Эрик.

— А что было написано у неё?

Вместе с тишиной возникает чувство, будто опрометчивые слова ударяют по самому сердцу, которое только ожило: он молчит и как будто не дышит вовсе. Это больная тема для обоих и, видимо, её пора закрыть уже давно.

Феникс сглатывает, судорожно вздыхая и не зная, как теперь подступиться. Но всё-таки собирается с мыслями и находит нужные слова.

— Все ошибаются, Эрик. Даже такие крутые Лидеры, как ты, — на девичьих губах невольно появляется добрая усмешка. — Тебе просто нужно это понять и принять. На этом всё не заканчивается. Будут люди ещё лучше, за которых и жизнь отдать не жалко, — девушка пожимает плечами, будто задумавшись о чём-то серьёзном, и откидывает плед в сторону, вставая с мягкой кровати. — Мне пора. Спасибо. За всё.

Квартира мгновенно теряет краски и всю живость, превращаясь в холодное пустое помещение. Серое. Таков его цвет. Её слова цепляют за что-то живое, что ещё осталось где-то внутри. Оно пытается вырваться на свободу, но разум не позволяет этого сделать. Разум больше не хочет ошибаться. Разум не может. Хозяин этого больше не вынесет. Однако сердце говорит, что он уже нашёл такого человека. За неё и жизнь отдать не жалко...

«И кто-то в следующей жизни, там сверху,

Решит нас вдруг поменять местами,

И, обещав подарить тебе сердце,

Я протяну лишь холодный камень».

— «Феникс» Anna Asti.

— Лисса, если ты собираешься вытягивать меня из города каждый день, то твои гаврики уже сегодня будут сторожить ваше подобие Фракции при помощи палок, а не нормального оружия, — в голубых глазах полыхают гнев и раздражение. Бывшая жена переходит все границы, решив использовать Лидера как передатчика, а чаще всего и третьей стороной их конфликта, в который он всё-таки добровольно ввязался, однако явно не на стороне старшей из сестёр. — Она не приедет. Всё. Это последнее слово.

— Разреши мне поговорить с ней! — на выдохе восклицает девушка, сжимая кулаки. Кажется, ещё чуть-чуть — и она точно набросится с остервенением, словно дикий зверь.

— Нет! — и это далеко не его личное намерение, но ей незачем об этом знать. За Эрика об этом говорят растерянные карие глаза Феникс, буквально молящие о пощаде каждую их встречу.

— Ты её законный представитель, что ли?! Пускай она сама решает! — с каждым мелким шагом Лисса пытается приблизиться вплотную.

— Она моя подчинённая, и я запрещаю ей покидать Фракцию. Так понятно? — сквозь зубы и отвращение выдаёт мужчина, возвышаясь над ней.

— Она моя сестра, чёрт возьми! — с ничуть не задетой гордостью девушка поднимает подбородок, глядя ему прямо в глаза.

— Не замечал в тебе раньше сильной любви и тяги, — ледяным тоном заканчивает разговор Эрик, смерив старшую Велс укоризненным взглядом. Предводитель афракционеров остаётся на месте, провожая спину мужчины уничтожающим взором. Тонкие губы лепечут какие-то гадости, а худощавые ладони то и дело сжимаются в кулаки.

Лидер же, стиснув челюсти, за пару шагов приближается к припорошенной снегом машине. Громко хлопнув водительской дверью, он резко выдыхает. Раздражение с каждой секундой поднимается выше так, что аж руки чешутся. Тем временем Феникс молча пялится в тёмное лобовое стекло, по краям покрытое инеем, пустыми глазами. Хорошее настроение куда-то улетучилось. Наверняка осталось где-то в пределах города. Непонимание сменяется откровенной злостью, праведным гневом и затаённой обидой. «Да как она смеет!..»

В карих глазах на мгновение мелькает решительность, и, когда мужчина уже тянется к ключу зажигания, чтобы вновь завести двигатель и наконец-то покинуть чёртову территорию афракционеров, девушка буквально вылетает из машины на нескончаемую метель.

— Куда ты?.. — слышит она за спиной, но больше не обращает внимания ни на что, кроме сестры, стоящей полубоком и изумлённо глядящей на неё: чуть приоткрытый рот, приподнятые брови и вытянутое лицо — всё говорит об удивлении. «Что, сестричка, не ожидала увидеть?» — пришло время оживать затаённому злорадству внутри младшей из сестёр.

Тяжёлые берцы прочищают дорогу. Пронизывающий ветер продувает насквозь, затрудняя ходьбу, а рыхлые сугробы, мешающие проходу, поднимают раздражение всё выше и выше. Тёмные глаза неотрывно направлены на идентичные очи, хотя разглядеть их сквозь стену снега очень трудно. Однако больше нет никаких преград. Надоело бегать от неизбежного. Достало постоянно скрываться, подставлять Эрика, который даже сейчас идёт за ней: Феникс слышит хлопок двери и раскатистые шаги.

— Что тебе нужно?! — заявляет девушка, пытаясь перекричать свист ветра, остановившись в паре метров от Эллы.

Старшая сестра застывает в замешательстве, однако мгновенно поворачивается. Лёд в её тёмных глазах наверняка виден за километр даже в обильный снегопад.

— Поговорить, — с непонятной угрюмостью выдаёт Элла — хочется съёжиться то ли от холодных порывов ветра и снежинок, попадающих на все открытые участки кожи, то ли от сурового тона.

— Говори! Я здесь! — глаза Феникс бегают по непроницаемому выражению лица собеседницы, замечая её вальяжный вид.

Элла подходит ближе, стремительно сокращая между ними расстояние. Бесстрашная боковым зрением видит, как безмолвно взирающий на столкновение двух сестёр Лидер чуть дёргается в их сторону и запускает ладонь под куртку. Два родных по крови, но таких чуждых по душе человека застывают в двух метрах друг от друга. Два шага. Два шага, которые могут переломить всё. Два шага, отделяющие родственную кровь. Два шага, способные сместить старые обиды или воздвигнуть новые. Два шага, которые ощущаются как настоящая пропасть. Зябкая, сырая, непреодолимая, бездонная. Её смело можно сравнить с бездной Бесстрашия, где находят успокоение потерявшиеся души. Это она и есть. В самом настоящем своём проявлении. Совсем не в материальном обличии, но таком осязаемом, что эту хрупкую связь между ними можно потрогать руками. И стоит только прикоснуться к ней, как тонкая нить разорвётся на атомы и навеки потеряется среди мелких частиц пыли.

— Извинись, — Элла вздёргивает подбородок. Их разделяет два чёртовых метра, но кажется, будто девушка возвышается над Феникс. Последней хочется сжаться от такого напора: становится не по себе.

Растерянность граничит с изумлением на девичьем лице. Бесстрашная продолжает упорно всматриваться в когда-то родные глаза — ведь не зря они такие одинаковые — однако не находит в них ни одной эмоции. Тёмные очи пустые. Губы сжаты в одну линию, брови расслаблены, скулы идеально очерчены — выражение лица пустое. Её душа, которую Феникс так сильно чувствовала раньше, сейчас пустая. Элла полностью состоит из пустоты. Она пустая, как и говорил Эрик.

— За что?.. — еле-еле выдавливает из себя девушка.

— За то, что поломала мне жизнь, — бесцветным голосом заявляет Элла, и Феникс спиной чувствует вмиг появившееся напряжение Лидера. Да и своё уловить не так трудно. — Родителей бы не убили, если бы не родилась ты! Если бы они не таскались с тобой! Я бы смогла это предотвратить! — до этого безэмоциональный тон в один миг меняется на крик.

— Да что ты несёшь?! — Бесстрашную пробирает на нервный смешок — скоро активизируются и остальные признаки очередного приступа, а корни этой проблемы кроются, в частности, и в стоящем напротив человеке. — Ты не всесильная!

И так замёрзшие руки начинает потряхивать мелкой дрожью — и это явно не от стужи. Она, хмурясь, обнимает себя за плечи. Слова сестры режут по больному, хоть и кажутся глупыми, с одной стороны. С другой — вполне правдивыми. Может, всё действительно могло быть иначе? Зрачок расширяется от страха и сомнений. Дыхание перехватывает. Феникс шумно вбирает воздух, что не ускользает от пристального внимания сестры.

— Выглядишь жалко, — она выдавливает ядовитую ухмылку, а уголки губ тем временем тянутся всё выше, намереваясь превратиться в настоящий оскал. — Никакая ты не Бесстрашная.

— А ты?! — паника бегло сменяется новой волной ярости — такого не было никогда. В карих очах теперь полыхает жгучее пекло, готовое уничтожить всё на своём пути. — Я хотя бы не предавала родных людей. Дважды!

Элла морщится — от вида ли сестры, или же слов, которые, по идее, должны затронуть хоть что-то в бездушном сердце — непонятно.

— Да о чём я? — девушка с притворной лёгкостью давит улыбку, резким движением вытягивает из-за спины оружие и наставляет его прямо на Феникс — в область сердца.

Лидер реагирует мгновенно, быстрее самой жертвы, не сумевшей ещё осознать происходящее, словно ждал этого момента. В ладони, до этого находящейся под курткой, возникает оружие. Жёсткое сердце Эллы теперь тоже находится под прицелом. Её ухмылка становится всё шире, пока она мечется пытливым взглядом между Бесстрашными. А сердце Феникс, которое в любой момент может запросто остановиться, стоит стоящей напротив девушке нажать на спусковой крючок, как раз таки начинает биться ещё сильнее от одного осознания возможной смерти. Опять. Всё возвращается на круги своя. Чёртовы панические атаки.

Зрачки заметно расширяются. В голове появляется мысль о том, что лучше быть убитой руками самых кровожадных афракционеров, чем выстрелом собственной сестры. Девушка пытается вдохнуть побольше такого необходимого кислорода — возможно, последнего глотка в своей жизни, — но появившийся комок в горле словно задерживает воздух.

Элла продолжает растягивать губы в насмешливой улыбке, а тишина необжитого места почему-то пугает ещё больше. Феникс уже не слышит гула ветра, только своё затруднённое дыхание. Она не видит падающих на землю снежинок, только тёмные злорадные глаза. Однако до слуха всё-таки доносится ехидный голос девушки:

— Только ответь на один мой вопрос: и каково в очередной раз донашивать за сестрой?

Беспочвенные слова, словно лезвия, царапают и так истлевшую душу. Бесстрашная зажмуривает глаза. Наверняка это конец. Сейчас пуля прорвёт ткани, артерии и вскоре достигнет своего назначения. Смерть будет долгой и мучительной, если свинец не заденет какой-нибудь крупный сосуд. Судороги по всему телу, нехватка воздуха, страх смерти — всё это уже есть в полном комплекте, так и чего бояться? Один выстрел — и человека больше нет. Дальше лишь темнота. Такая спокойная и размеренная, долгожданная.

— Не сходи с ума, — поистине стальной голос Лидера обращается к Элле и заставляет Феникс облегчённо раскрыть веки.

Бывшая жена фыркает. Тёмные выразительные брови с отвращением изгибаются. Тонкий палец нарочито медленно ложится на спусковой крючок. Карие глаза Феникс в ожидании следят за уверенными движениями сестры.

— Хватит. Тебя стало слишком много. Заканчивай этот цирк, или Бесстрашие разрывает с вами контракт, — Эрик так спокойно говорит об этом, словно сейчас не решается судьба всего города.

Феникс переводит ошарашенный взгляд на непроницаемое лицо мужчины, а весь страх будто тут же отступает. С девичьих губ срывается возмущённый вздох, и она уже собирается с мыслями, чтобы возразить, но спор продолжается уже без неё.

— Ты никогда не решишься на это, — девушка всё продолжает давить ухмылку, но верхняя губа заметно дёргается, а в глазах появляется неуверенность. Лидер точно знает, на что нужно давить.

— Ты так уверена в этом? — бесцветный голос словно эхом повисает в накалённой атмосфере безжизненной местности, однако от Эллы не слышится никакого ответа. — Я поставил своё условие. Твоё дело — соглашаться или нет, но знай, что я без раздумий выстрелю и мне будет ничуть не жалко.

В подтверждение своих слов он крепче сжимает оружие в ладонях. Ощущение безопасности стойко прокатывается по телу Феникс, хотя она всё ещё находится под угрозой.

— С каждым днём мне всё больше плевать на наш договор. Не нападаете вы, так сделаем это мы. Зачем тянуть неизбежное? — наигранно улыбнувшись, Эрик пристально следит за реакцией бывшей жены.

— Вот так вот, да? Это угроза? — в карих глазах загорается будто бы азартный огонёк, который мгновенно смешивается с тенью растерянности на самом дне.

— Она самая, — хладнокровно отрезает Лидер.

Старшая из сестёр недовольно поджимает губы и в конце концов делает мелкий шаг назад, будто принимая поражение, но на лице всё так же не отображается ни одной эмоции.

— Ладно, — она беззаботно пожимает плечами, опуская пистолет вдоль тела, а карие глаза бегают от Лидера к Феникс и обратно, в конечном счёте останавливаясь на таких же очах. — Но задумайся над моими словами. Сестра.

От такого обращения Бесстрашную передёргивает. Будто окаменелые плечи не теряют напряжения даже в тот момент, когда спина Эллы маячит где-то вдалеке. Затем фигура скрывается в утреннем тумане, сквозь который еле-еле просвечивают фонари на территории правых афракционеров.

Только сейчас становится холодно телу: девушка ощущает пронизывающий ветер, мороз, кусающий щёки, словно нескончаемый снегопад. Однако внутри уже давно пусто и прохладно. Лишь в данный момент приходит осознание того, что могло произойти. В голове устаканивается мысль о том, что родная сестра могла стать её убийцей. От одного движения жизнь могла закончиться здесь, вдали от дома, от руки одного из членов семьи. Но после этого её разве можно считать семьёй?

Осмысление произошедшего обрушивается на разум тяжёлым комом, который вот-вот раздавит слабые плечи. В это не хочется верить. Этого не могло быть. Это не её сестра — нет — наверняка посторонний человек. Глупая шутка или же розыгрыш, но никак не действительность, от которой хочется взвыть. Упасть на промёрзлую землю и лежать, наблюдая за быстрым танцем снежинок. Хочется и вовсе стать снегом: мирно падать с неба, а затем таять, не чувствуя ничего, — и это главное. Последнее, чего хочется, — ощущать что-то ещё, кроме всепоглощающей пустоты.

И кажется, что Феникс непременно бы осуществила свои самые сокровенные желания, если бы не прохладная рука, которая крепко обхватывает её ладонь, словно никогда и не собирается отпускать. Девушка переводит рассеянный взор в сторону, однако глаза не успевают сфокусироваться на чём-то конкретном, тогда как её мягким жестом тянут за собой. И пускай. Бесстрашной всё равно, куда её ведут, зачем и почему. Лучше куда-то подальше. Домой.

Только уже в тёплом салоне машины становятся ощутимы мокрые дорожки на щеках, берущие начало с равнодушно-растерянных глаз. Отпустив чужую ладонь, она бегло проводит рукой по коже, смахивая слёзы, всё же не в силах остановить неудержимый поток. Слишком долго она молчала. Слишком долго терпела. Слишком долго хранила всё в себе. Слишком долго строила из себя сильную, на деле являясь слабачкой, которая даже не может сдержать слёзы, прямо как школьница, — так думает она.

Внутри что-то жалобно скулит и постанывает, ежесекундно разрывая душу. Что-то непонятное мечется из стороны в сторону, никак не собираясь уняться и наконец заползти обратно на долгое время. Оно не хочет. Феникс больше не может контролировать себя.

Влажные трясущиеся ладони быстро нашаривают в бардачке смятую бумажную упаковку, когда автомобиль поворачивает в сторону Стены. В сторону Дома. Девушка не хочет смотреть на Лидера. Да и не сможет. Слишком больно.

Тонкие пальцы выхватывают последнюю сигарету, засовывая её между зубами и сразу же поджигая. Феникс никогда не любила эту отраву, но времена меняются. Кажется, будто сейчас ничего не сможет унять клокочущую боль. Слёзы смешиваются с противным горьким привкусом, однако легче не становится. Напряжённые мышцы болят, и девушка сжимается сильнее, чтобы раздавить все чувства внутри. Свободная ладонь превращается в кулак, что аж костяшки становятся белыми, как полотно. Вторая рука заходится дрожью настолько, что фильтр то и дело промахивается мимо искусанных до крови губ.

— Она хотела меня убить, — вместе с дымом вырывается нервный смешок. В горле встаёт ком. Тянущий, безжизненный.

Перед тем как тёмные глаза неконтролируемо наполняются слезами, затмевая весь обзор, краем зрения Бесстрашная видит, как мужские ладони сильнее сжимают руль и костяшки моментально белеют.

— Как это вообще возможно?.. Почему?..

Дрожащая рука с зажатой между пальцами сигаретой застывает в воздухе, и только набравший скорость автомобиль стремительно замедляет движение. Серо-голубые глаза сцепляются с карими — заплаканными, с лопнувшими сосудами вокруг цветной радужки.

— Значит, так, — выдыхает Эрик, беглым и даже заботливым движением заправив мокрые свисающие пряди тёмных женских волос. — Послушай меня очень внимательно. Ты ни в чём не виновата и априори не можешь быть причастной. Она не может смириться с произошедшим, поэтому пытается найти виноватых. Ты знаешь, что это неправда. Я знаю, что это неправда. Дурацкое мнение этого человека недостойно твоих переживаний. Жизнь продолжается. Возможно, не самая лучшая, но она у тебя есть. И не стоит разрушать уже имеющееся. Люди приходят и уходят, но ты всегда остаёшься у самой себя.

Вкрадчивый взгляд сосредоточенно проходит по всему её лицу, ни на миг не отрываясь. Феникс же шмыгает носом, потупив взор. Чувство благодарности переполняет душу, заставляет сжаться сердце и несколько раз облиться кровью.

— Не вешай нос: как-нибудь прорвёмся, — добрая усмешка трогает его губы.

Мужская ладонь треплет тёмную макушку, и девушка вытирает влажные дорожки на покрасневших щеках. Тяжёлый прерывистый вздох срывается с девичьих губ, и она облегчённо откидывается на сидение, наблюдая за расслабленным видом Лидера и медленно проявляющейся из-за густого тумана Стеной. Однако, несмотря на произошедшее, здесь хочется остаться. На необжитой земле. С ним.

— Спасибо, — сердце готово взорваться от переполняющего чувства благодарности, но вырываются только сухие, на первый взгляд, слова, однако на самом деле в них в разы больше искренности, чем даже в родной Фракции. — И как она умудрилась использовать тебя?

Эрик привычно усмехается. Нельзя сказать, что эта улыбка наполнена положительными чувствами, но она насквозь пропитана принятием и решительностью. Он точно знает, о чём говорит.

— Раньше я думал об этом каждый день, а теперь уже как-то всё равно. Прошло пять лет. Лисса была и ушла, оставив след, который тоже в какой-то степени принёс пользу. Но однозначно больше отрицательных моментов, в первую очередь, для Фракции. И они меня волнуют больше всего, — на мгновение голубые глаза отрываются от дороги, и Феникс видит в них всю гамму эмоций: смирение, безнадёжность, непоколебимая уверенность в своих словах.

Бесстрашная поджимает губы. Пора бы и ей сделать то же самое, но что-то тянет ко дну. И это что-то пора останавливать. Всеми способами. Она лениво потягивается с тяжёлым вздохом: ситуация забрала все силы этим ранним злосчастным утром. Девушка натягивает капюшон — меховое обрамление приятно щекочет кожу — и спокойно прикрывает глаза.

— Мне хорошо с тобой, — в один момент доверчивая улыбка касается искусанных губ, но Феникс будто нарочно не поднимает веки, чтобы не видеть его реакцию.

— И мне, — с такой же приятной безмятежностью выдаёт Лидер, однако она пропускает обращённый к ней тёплый взгляд и лёгкую полуулыбку.

Руки в петли, руки прямо как узлы, руки на замок».

— «Это любовь» Скриптонит.

Очередной цветной напиток отправляется в руки официантки. Бесстрашная многозначительно подмигивает Филу перед тем, как отнести бокалы в зал, но он не обращает никакого внимания на жалкие попытки заигрывания: его взор сосредоточен на сидящей напротив подруге, подпирающей ладонями подбородок.

— Сегодня Новый год, ты не забыла? — спрашивает друг, мгновенно теряя интерес к Феникс, когда на барную стойку ложится вырванный из блокнота листок с новым, уже будто сотым заказом за сегодняшний предпраздничный вечер.

— Забудешь тут... — усмехается девушка, с любопытством оглядывая гирлянды, ярко горящие по всему периметру огромного помещения, и висящую на стенах еловую мишуру. Каждый метр Фракции и даже количество народа в баре напоминают о приближающемся празднике.

— Где будешь праздновать? — парень ловким движением добавляет в стакан разноцветную трубочку и отдаёт готовый напиток, недовольно закатывая глаза, когда официантка нарочно задерживается пальцами на его ладони.

— В Яме, со всеми, — пожимает плечами она, задумчиво очерчивая пальцем грань уже пустого бокала.

— Помнится, раньше ты запиралась в своей квартире и не выходила оттуда до утра, — многозначительно усмехается Фил, опираясь руками на поверхность и подаваясь вперёд.

— Это было раньше, — под напором изучающего взгляда спокойно выдаёт Феникс.

Он прищуривается. В зелёных глазах мелькает сомнение, граничащее с лукавством. Губы друга расплываются в довольной ухмылке, и бармен тотчас произносит вкрадчивым голосом:

— Если причину твоих изменений зовут Эрик, то я готов кланяться ему в ноги.

— Ты так любишь нашего Лидера? — в тёмных глазах пролетает весёлый огонёк.

— Нет, но мне нравится то, как он влияет на тебя, — отстраняясь от подруги, заговорщически произносит Фил, вновь принимая заказ.

Феникс задерживает озадаченный взор на его лице, тогда как парень даже не глядит в ответ, что-то замешивая в шейкере.

— Что ты имеешь в виду? — приподняв брови, она опирается на спинку высокого стула и складывает руки на груди.

— К слову, — начинает Фил, добавляя лёд в стакан, — интересная зависимость, что Лидер в это же время перестал пить. Не находишь это странным? — он наконец поднимает глаза на непроницаемое лицо девушки.

— Ты не ответил на мой вопрос, — отчеканивает она, не сводя взгляда с расслабленного выражения лица друга, на которое периодически попадают блики от прожекторов.

— Ты когда последний раз в зеркало смотрелась? — устало выдыхает он. — Да у тебя даже глаза оживились! Фень, я знаю тебя уже не первый год и могу уловить твоё состояние с первого взгляда. А таким хорошим оно было очень давно! Может, даже никогда.

Девушка мгновенно отводит взгляд, чувствуя, как начинает печь щёки. Грохочущая музыка отходит на второй план, скопление Бесстрашных за спиной будто вовсе пропадает, и Феникс прислушивается к самой себе. Внутри действительно не чувствуется привычной тяжести или такой тянущей пустоты: теперь сердце наполнено умиротворением. Она чувствует себя в своей тарелке. Принимает себя такой, какая есть. Со своей нелёгкой судьбой, извечными проблемами и комплексами. Сейчас, именно сейчас девушка довольна своей жизнью.

— Кстати, раз мы заговорили об Эрике, — звонкий голос друга принуждает Феникс встрепенуться и сфокусировать взгляд на его лице. — Что у тебя с ним?

— А что у нас?.. — тише обычного переспрашивает Бесстрашная, желая сильнее вжаться в твёрдую спинку барного стула.

— Проводите много времени вместе. Кто кого охмурил, признавайся! — с неподдельным интересом вопрошает парень, тогда как его глаза буквально горят огнём нетерпения.

Бесстрашная тупит взор в барную стойку, заламывая пальцы, пока Фил выжидающе, но терпеливо наблюдает за ней.

— Он бывший Эллы, — на выдохе выдаёт Феникс, следя за реакцией друга.

— Что?! — незамедлительно восклицает он и чуть ли не подскакивает на месте. — Подожди! Я думаю именно о той Элле?.. О твоей?!

Вымученная усмешка касается девичьих губ, но Фил понимает этот жест по-своему — как согласие. Нет, это явно не та Элла. И уже явно не её.

— Серьёзно? Они были вместе? — неверяще вторит он, глядя будто сквозь неё, и она сразу кивает. — И как долго?

— Примерно с её перехода сюда и до нашего. Чуть меньше пяти лет, получается, — ужасающие цифры набатом стучат в голове. Долгие годы вранья, бесчисленное количество зря проведённых вместе дней, фальшивые чувства — всё это сестра породила и в Бесстрашии. Сломала и выкинула очередную душу. Пока что вторую в её «списке побед».

— Так это та жена Эрика, о которой трубила вся Фракция? — ошеломление, не сходящее ни на секунду, легко читается на его лице.

— Ты так говоришь, будто их был миллион, — на заявление подруги бармен только пожимает плечами, и улыбка мгновенно сходит с её губ.

— Не знаю, я его ни с кем никогда не видел. Как и тебя, кстати, — Фил бросает многозначительный взгляд на неё перед тем, как продолжить: — Я, конечно, не знаю всех подробностей, но не думаю, что у них всё было хорошо, раз они разбежались. Ну это логично, в принципе... Да, Эрик, возможно, не подарок, конечно, но как Лидер точно толковый и губить своё здоровье алкоголем просто так не стал бы. Это так, личные наблюдения.

— Сестрёнка тоже не подарок... — тяжело вздохнув и опершись головой на согнутую руку, задумчиво протягивает Феникс.

— Я только сейчас понял, какое это совпадение! — парень горделиво усмехается, будто разгадал великую тайну. — Выходит, вы всей семьёй решили сразить нашего Лидера!

Тело моментально напрягается, когда в мыслях всплывают относительно недавние слова Эллы: «Только ответь на один мой вопрос: и каково в очередной раз донашивать за сестрой?» Может, она действительно права? В очередной раз?

— Слушай, это не клеймо. Бывшие на то и бывшие. Вероятно, она совершила что-то действительно ужасное, раз её выперли из Фракции. И, скорее всего, это что-то, связанное с самим Бесстрашием или городом, потому что Эрик не настолько монстр, чтобы изгонять только из-за того, что они расстались, — взгляд Феникс меняется с каждым произнесённым Филом словом от отстранённого до изумлённого и проницательного. Он так чётко рассуждает на эту тему, зная лишь жалкие крупицы о сложившейся ситуации, и это поистине ошеломляет её. — Ты можешь дать шанс и себе, и ему. У тебя на лице написано, как ты этого хочешь, но опять ищешь какие-то отговорки. Он что-то меняет в твоей жизни, и это отчётливо видно. И это нравится даже тебе самой. Иногда нужно довериться своим чувствам. Итог у нас всех один. Но важно то, каким путём ты придёшь к этому итогу, будешь ли ты счастлива в конце, или станешь жалеть, но будет уже поздно. И там ты уже ничего изменить не сможешь, а здесь есть такая возможность. Смотри в оба глаза, пока твой «алмаз» из-под носа не увели.

— Почему «алмаз»? — произведённое на девушку впечатление от философских размышлений друга пропадает сразу, как только он выдаёт последнюю фразу, загадочно подмигнув. Феникс с улыбкой склоняет голову набок, отрываясь от спинки стула и подаваясь вперёд.

Фил с притворным недовольством цокает языком и закатывает глаза. Закинув полотенце на плечо, он опирается ладонями на деревянную поверхность.

— Ну смотри, Эрик — самый лучший для тебя вариант! Во-первых, у тебя появится неприкосновенность.

— На меня разве кто-то покушается? — в мыслях так не вовремя пролетают холодные тёмные глаза с пляшущим на дне зрачков удовольствием и направленное на голову оружие в руках Эллы. Воспоминания самостоятельно отвечают на вопрос, и девушка поджимает губы.

— Неважно! Тогда точно не будет. Дальше. Эрик такой... внимательный, наверное, — бармен на мгновение задумывается, подняв отстранённый взор к разноцветному от света ламп потолку, однако сразу продолжает: — Он тебя на руках носить будет, понимаешь?

— В прямом или в переносном смысле? — нарочито серьёзная речь друга забавляет Бесстрашную, из-за чего озорная усмешка никак не собирается сходить с её губ.

— Во всех! Ну вот прям пылинки сдувать! — зелёные глаза горят огнём восторга от собственных суждений.

— На каком основании ты сделал такой вывод? — смеясь, вопрошает Феникс, всё-таки не сумев сдержаться.

— По глазам увидел! Не перебивай мой настрой!

— Раньше ты по-другому говорил. Как там?.. — она действительно начинает вспоминать порой не самые лестные слова о Лидере, но друг мгновенно прерывает затею:

— Это было раньше! Люди меняются! Всё, Фень, не цепляйся к словам! — с напускной строгостью восклицает он, одним взглядом пригвоздив к месту и принудив не двигаться.

Феникс рвано выдыхает, вновь откидываясь на спинку барного стула и с широкой улыбкой наблюдая за взбудораженным состоянием друга.

— Так... про защиту я уже сказал?.. Да и вообще! Причин не надо! Адекватный мужик с головой на плечах — чем плохо? Да и он явно умеет думать не только о себе, раз пользуется авторитетом среди солдат. Особенно среди Высшего командования! — Фил опускает плечи, заметно расслабляясь, словно эмоциональный рассказ дался ему непосильным трудом.

Бесстрашная закусывает губу, устремив взгляд на парня, вновь приступившего к работе.

— А почему мы говорим только обо мне? Давай, колись, что там с твоей... как её зовут, ещё раз? — сощуривается она, ощущая в памяти лишь пустоту вместо заветного имени новоиспечённой пассии друга.

— Рея, — заявляет Фил, с достоинством улыбнувшись, и девушка понимает абсолютно всё по довольному выражению его лица.

— Добился всё-таки! Значит, тебя сегодня можно не искать? — Феникс с неподдельной отрадой разглядывает буквально светящееся счастьем лицо друга.

— Ну а как можно устоять передо мной? — подняв брови, с издёвкой и явным сарказмом вопрошает он.

— Ладно, я рада за тебя. Посмотрю сегодня на вас, — хитро подмигнув, Бесстрашная спрыгивает с барного стула.

— И я... — безотрывно глядя на блестящую гладкую поверхность, негромко выдаёт Фил, однако девушка всё же смеряет недоумённым взором парня. Бармен резко вскидывает голову и торопливо выдаёт: — Ничего! Иди-иди!

* * *

Уже давно пора выкинуть произошедшее из головы — Феникс отчётливо понимает это, но стоит иной раз прикрыть веки, как перед глазами прокатываются неизменные картины: неутихающая метель, идентичные карие глаза, будто покрытые непробиваемой коркой льда, безжизненная усмешка и зажатый между некогда нежными, дарящими любовь ладонями пистолет. Относительно недавние воспоминания неустанно вызывают лишь два чувства: неизменный страх и отчаянное непонимание. В какой момент сестра свернула на такой путь? Или она стремилась к этому всю осознанную жизнь? Чего она пытается добиться на протяжении многих лет и что принесла бы ей смерть Феникс?

Удовольствие? Вполне вероятно, судя по непропадающей и даже кровожадной улыбке на когда-то милом лице.

Сожаление? Маловероятно. Точнее, даже невозможно. Прошлая Элла никогда бы не подняла руку на младшую сестру, что уже говорить об огнестрельном оружии? Настоящая Элла была готова это сделать с первой секунды, как пересеклись их взгляды.

Отвращение? О да! В глазах бывшей Бесстрашной плескались истинные неприязнь и пренебрежение.

Страх? Руки Эллы даже не дрогнули ни в тот момент, когда она безжалостным образом навела оружие на голову сестры, ни тогда, когда сама оказалась под прицелом Лидера. Образумить ведомую непонятными идеями девушку смогли только нужные, пугающие её слова. Предводительница афракционеров зависима от города, от Бесстрашия и самого Эрика, как бы ей ни хотелось этого не признавать.

Элла в очередной раз навела на Феникс новую тяжесть, вдавливающую её в пол. Произошедшее тянет девушку ко дну, сдавливает плечи и будто намеревается распластать тело по земле. Оно убивает её. На самом же деле Бесстрашная убивает саму себя. Безжалостно и непринуждённо, сама не замечая этого. Стоит отпустить всё сказанное, вычеркнуть из памяти сестру, то есть буквально стереть остатки своей семьи, забыть прошлое и продолжать радоваться жизни. Но такое не забывается ни за день, ни за два и ни за три. Семью невозможно попросту забыть. Однако Элла ей явно больше не семья. Очередной замкнутый круг без малейшей возможности выхода. Прошлое топит её, не позволяя смотреть на настоящее. Опять и опять возвращает к самому началу. И кто поможет ей больше не оглядываться на минувшее, а смотреть лишь вперёд? А примет ли она эту помощь?

«Ты должна решать все свои проблемы сама!» — грозно твердит разум, не позволяя выдохнуть.

«Ты больше не выдержишь этого...» — отчаянно и уже сдаваясь взвывает уставшее сердце.

И так изо дня в день, из года в год они борются друг с другом, оставляя Феникс простым наблюдателем. Будто отделённой от собственного тела. Однако изменения начинаются с того момента, когда человек попросту задумывается о них. И сегодня Бесстрашная решает поставить приятную точку в завершающем году: наконец-то впервые после перехода во Фракцию посетить хвалёное празднование в Яме.

Стоит переступить порог центрального места Бесстрашия, как в глаза сразу бросается высокая душистая ель, макушкой уходящая к припорошенным снегом окнам на потолке Ямы. Чуть горьковатый запах заполняет собой всё пространство, и Феникс застывает, восторженно осматривая главное украшение сегодняшней ночи. Очередное «детище» Эрудиции, но такое правдоподобное, хоть никто из присутствующих наверняка никогда не видел настоящей высокой и пышной ели: подобных растений не осталось не только в городе, но и за Стеной.

На раскидистых ветвях покоятся разноцветные новогодние шары и иные различные фигуры: здесь и стеклянные животные, и знаки Фракций, и карамельные тросточки. На самой верхушке отдаёт блеском большая звезда, а мерцающая яркая гирлянда, обтянувшая всю ель, неустанно приковывает внимание. Так обожаемая Бесстрашными музыка проникает даже в самые укромные уголки Ямы. Здесь действительно собирается вся Фракция: от количества людей, кажется, начинает кружиться голова. Лица бегло сменяются другими, голоса смешиваются в единый гул, лишь иногда особо звонкие интонации выбиваются из всеобщей массы. Вокруг царит веселье — здесь нет места плохому настроению. И на удивление это самое скверное настроение наконец-то уснуло, уступая место беспричинной радости.

Наконец взору предстают знакомые Бесстрашные. Бывшие неофиты, а теперь новые члены Фракции передвигаются по одиночке и в группах. Юные глаза сияют ярче украшений на ёлке, ведь это их первый Новый год среди лихачей. Поодаль в окружении чёрных фигур проскальзывает силуэт Фила, который крепкой хваткой сжимает ладонь новоиспечённой девушки и тянет её за собой. Широкую нежную улыбку на лице Реи невозможно не заметить даже на расстоянии нескольких десятков метров. Она спокойно следует за парнем и звонко смеётся на произнесённые им фразы, когда он оборачивается и с такой же улыбкой шепчет ей что-то на ушко. Наверняка глаза девушки горят влюблённым огнём, но Феникс уже не в состоянии разглядеть этого.

Заинтересованный взгляд скользит дальше и почти сразу натыкается на неподалёку стоящего Эрика с неизвестным ей Бесстрашным. Ещё с минуту она прямо-таки пялится на него: его расслабленный вид, словно угольные татуировки на шее, такую привычную усмешку и чёрную рубашку, которая так привлекает её внимание. Лидер непринуждённо общается с мужчиной, лишь изредка отпивая из продолговатого высокого бокала что-то светлое, похожее на шампанское. Только сейчас Феникс замечает, что буквально глазеет на него, и сразу одёргивает себя, благо Эрик не способен приметить её в многочисленной толпе. Подхватив с ближайшего стола такой же бокал, девушка огибает Бесстрашных и стремительно приближается к раскрепощённым мужчинам.

Голубые глаза на миг встречаются с карими, стоит ей появиться в поле его зрения. Лидер кивает рядом стоящему Бесстрашному, и он спешит удалиться, напоследок смерив многозначительным взглядом Феникс.

— Как дела? — единственное, что может вымолвить Бесстрашная под напором изучающего безотрывного взгляда.

«Зачем было подходить, если, кроме этого, ты не можешь больше ничего спросить? Молодец! Продолжаем позориться в том же духе!» — восклицает что-то внутри, невольно вынуждая её чуть сильнее сжать стеклянный бокал в ладони.

— Обычно, — он опирается локтем на рядом стоящий высокий столик и делает очередной глоток, до сих пор не сводя глаз с чуть покрасневшего лица Феникс. — А вот насчёт твоих сомневаюсь.

— Это почему же? — приподнимает брови девушка, пряча губы за гранями бокала.

— Ты всё ещё напряжена, — Эрик обводит взглядом женскую фигуру. — И явно думаешь не о празднике.

От сказанных слов её передёргивает. Без собственной воли привычные для последних дней картинки вновь пролетают перед глазами. Лидер, как всегда, прав. Мысли всецело заняты прошедшими событиями. Не думать о них никак не получается — существенный изъян слабой психики.

— Она бы не убила тебя, — чуть помолчав, выдаёт мужчина, отставив уже пустой бокал в сторону. Брови на девичьем лице тотчас хмурятся, а тёмные глаза выражают полную озадаченность, и Лидер сразу поясняет: — Проверяла мою реакцию.

— Для чего?..

Эрик неопределённо пожимает плечами, наконец отводя взор в сторону.

— Хотела в чём-то убедиться. Или вывести тебя на эмоции. Может, и меня, — Феникс внимает его словам, буквально затаив дыхание. — Она никогда не будет делать что-то просто так. У всех её действий есть конечная цель, к которой она медленно и верно идёт.

— В этом вы похожи, — она давит задумчивую улыбку, тогда как глаза бесконтрольно бегают по его непроницаемому лицу.

— Возможно, — хмыкнув, отзывается Эрик, вновь сосредотачивая внимание на собеседнице.

Феникс отставляет шампанское в сторону — тонкая ножка соприкасается с поверхностью как раз в тот момент, когда музыка стремительно сменяется с энергичной на плавную. Резкий толчок — и девушка налетает на Лидера, сразу ощущая его руки на своём теле. Бесстрашная оборачивается — раздражённый девичий взор выискивает в толпе виновника произошедшего и сразу встречается с довольным взглядом Фила. Друг подмигивает ей с глупой ухмылкой на лице, продолжая прижимать к себе Рею. Парочка весело хихикает, чем порождает ещё большее возмущение внутри Феникс.

— Твой друг нашёл себе девушку? — голос Лидера раздаётся как гром среди ясного неба.

Она с опаской медленно поворачивается к мужчине, взирая на него снизу вверх и только сейчас замечая, что он до сих пор не отпускает её. Феникс наверняка боится увидеть в его взгляде неприязнь или злобу, но голубые глаза хладнокровно спокойны и направлены на вмиг ставших серьёзными Бесстрашных. Его руки чуть удобнее и сильнее обхватывают напряжённое тело — по коже пробегают мурашки, и, кажется, девушка напрягается ещё больше. Эрик наконец опускает вопрошающий взгляд на карие растерянные глаза, и Бесстрашная осознаёт, что должна ответить на вопрос. Теперь бы вспомнить, каким он был...

— Вроде... — прочистив горло, еле слышно выдаёт она.

Его ладонь так же беспечно находит женскую, мигом похолодевшую, и сжимает её, слегка приподнимая их скреплённые согнутые в локтях руки. Внутри что-то вздрагивает, когда она ощущает вторую руку на своей спине, там, где под тонкой тканью чёрного платья прячется татуировка феникса, и тепло, исходящее от этого касания. Тело будто полностью немеет, как при очередном приступе панической атаки, но это что-то более приятное. Комфортное. Ей хорошо с ним.

Слегка дрожащая ладонь ложится на плечо Лидера. Кажется, Эрика забавляет аккуратность в её движениях, потому что его губы вновь растягиваются в лёгкой усмешке. Голубые глаза неотрывно и даже с неким весельем на дне зрачков следят за тем, как Феникс боится поднять взгляд. Впервые за столь немалое время их знакомства она действительно страшится заглянуть в его лицо, увидеть в ясных очах злую издёвку или полную отстранённость, отвращение, однако его жесты говорят об обратном. Девушка ощущает мерное дыхание на своей макушке, то, как плавно и неспешно он ведёт этот танец, медленно раскачивая их взад-вперёд, и это по-настоящему расслабляет её. Сердце бьётся всё сильнее, однако обстановка буквально кричит о безопасности. В его руках Феникс впервые за долгие годы чувствует себя защищённой.

— Расслабься, — тихо шепчет он, и ладонь невесомо проходит по покрывшейся мурашками коже вдоль позвоночника. — Хоть когда-нибудь.

Рвано вздохнув, девушка уже с полной решимостью и даже неким доверием прижимается к его груди, высвободив из сильной хватки ладонь и обвив обеими руками татуированную шею. Эрик с прежней решительностью сцепляет руки на её пояснице, прижимая уже максимально расслабленное тело ближе к себе. Позади, там, где до сих пор находится пара, ставшая инициатором происходящего, раздаётся глухой хлопок, словно соприкосновение ладоней в жесте «дай пять». Бесстрашные с глупыми улыбками наблюдают за танцем двух людей, которые в данный момент испытывают истинное умиротворение в компании друг друга.

Тем временем карие глаза прикрываются, тогда как на губах застывает приятная полуулыбка. Большего и не нужно. Сквозь тонкую ткань рубашки чувствуется спокойное биение сердца. Её нос утыкается в районе его ключиц, и порывистое дыхание щекочет кожу сквозь незастёгнутый воротник, вызывая непроизвольные мурашки уже у мужчины.

— Прекращай думать о прошлом, — наклонившись к её уху, тихо произносит Лидер. — Из-за этого ты не замечаешь настоящего. Этим ты только убиваешь себя.

— Как и ты, — также бесшумно парирует Феникс, не отрываясь от него, но раскрыв веки.

— На твоём восприятии это отражается больше, чем на моём. Что было, то прошло. Нужно жить дальше. Я не хочу вспоминать об этом и напоминать тебе о пережитом тоже, — сказанное заставляет девушку приподнять голову и наконец-то встретить его взгляд.

— Разве я не напоминаю тебе её? — с непонятной горечью в тоне заявляет Бесстрашная, и на дне тёмных глаз видится беспокойный блеск.

— Не сравнивай себя с ней, — твёрдый взор встречается с растерянным в неравной схватке. — Вы не одно целое. И никогда не были им.

Сосредоточенное лицо Феникс выражает то ли несогласие, то ли смирение. Она, нахмурив брови, пристально изучает светлые глаза, будто стремясь обнаружить ответы на свои вопросы на дне зрачков в полутёмной Яме. Для неё больше не существует десятка Бесстрашных вокруг, уже сменившейся на более весёлый лад музыки, пронзительных взглядов новоиспечённой пары позади, устроившей «смотрины». Наверное, Фила теперь официально можно прозвать несостоявшимся сводником. Впрочем, Рея тоже недалеко ушла. Два сапога — пара.

Всё внимание Феникс вновь сосредоточено на самокопании — на том, чего она пыталась избежать хотя бы сегодня, в Новый год, но вновь возвращается к тому же. Однако теперь девушка точно знает, чего хочет: об этом говорят решительные глаза, за непродолжительное время будто потемневшие от уверенности.

— Я хочу отомстить ей, — чуть вскинув подбородок, заявляет она.

Кажется ей или нет, но в голубых глазах словно загорается практически незаметный огонёк гордости. Ухмылка Эрика становится более довольной, и, не зная всей ситуации, со стороны наверняка можно подумать, что Феникс — очередная жертва лидерских угроз. Несмотря на явное удовлетворение мыслью Бесстрашной, мужчина в своей манере всё-таки высказывает в ответ:

— Я рад, что ты, наконец, отделила себя от неё, но не думаешь, что месть — это бессмысленно?

— Почему? — озадаченно и в какой-то степени несогласно парирует Бесстрашная.

— Время не вернуть. Ты можешь только предотвратить то, что будет, но изменить прошлое невозможно, — он только сейчас отрывает руки от спины девушки, до этого всё ещё прижимая её к себе, и Феникс мгновенно становится холодно.

— Вот и преподам ей урок, чтобы люди больше не страдали от её действий, — складывая ладони на груди, с ещё большим упрямством, которое вскоре заполнит всю Фракцию настойчивой энергией, твердит она.

— И как ты собираешься это сделать? — Эрик повторяет позу собеседницы. И нет ни намёка на то, что ещё пару мгновений назад эти люди молчали в объятиях друг друга, а не вершили правосудие.

— Пока ещё не знаю... — слегка смутившись, Феникс глубоко вдыхает, отводя взгляд в сторону.

— Как определишься, дай знать, — карие глаза продолжают лицезреть многозначительную усмешку на его лице, и девичьи губы невольно растягиваются в улыбке. Конечно, она знала его ответ заранее: попросту чувствовала. — Кстати, твой друг прав.

— Насчёт чего? — услада бегло сменяется озадаченностью.

— Насчёт шанса.

На мгновение поджав губы с осознанием того, что, конечно же, Лидер знает обо всём, что обсуждается во Фракции, а в особенности о том, где фигурирует его имя, она самодовольно хмыкает, вновь схватив со столика бокал с шампанским и сделав небольшой глоток. Эрик внимательно следит за её действиями, примечая, что сама Бесстрашная будто бы оживилась после сказанных ранее слов.

— А знаешь, — начинает она, криво усмехнувшись. — Сегодня же Новый год. И я хочу последовать своим желаниям.

— Например, каким? — стоит Лидеру приподнять бровь, как металлический блеск вновь привлекает заинтересованный взор.

Карие глаза в один миг озаряются непонятным, неизведанным до этого сиянием. Нарочито медленно девушка отставляет бокал в сторону и, сократив и так предельно небольшое расстояние, невесомым движением прикасается к усмехающимся губам и сразу же отстраняется с такой же улыбкой. Этого слишком мало — это читается в глазах обоих, но Эрик лишь произносит:

— Потом поговорим на эту тему.

Тёплая улыбка касается её губ, и Феникс запрокидывает голову к широким окнам на потолке Ямы, в которых отражается праздничный салют, ощущая знакомое и безусловно приятное тепло на спине, исходящее от мужской ладони, всё на той же татуировке под слоем тонкой ткани.

«Если прошлое не отпускает, то оно ещё не прошло!»

— Эльчин Сафарли «Мне тебя обещали».

Беспрерывный треск поленьев в камине растворяется в предрассветной тишине. Сумерки всё сгущаются над давно обжитой территорией афракционеров, никак не уступая место восходящему на горизонт солнцу. Элла отрывает отчуждённый взгляд от окна с тёмным небом, на котором пробиваются светлые полосы. Местами облезлая фотография стремительно вспыхивает в ярком уничтожающем пламени. Пара мгновений — и следом отправляется ещё одна. Счастливые лица на пожелтевшей со временем бумаге расплываются под напором высокой температуры, а вскоре теряются среди уже немалой горстки пепла. Очередная картинка с их последнего с младшей сестрой дня рождения Эллы лишь на секунду задерживается в ладонях и сразу отправляется к остальным — на съедение безжалостному пламени, не оставляющему ни следа от прошлой жизни. Широкая улыбка Лесли на каждой фотокарточке вызывает гнетущее раздражение. Новый год, дни рождения каждого члена семьи Велс, любые праздники — ничуть не искусственная радость озаряет лицо младшей сестры на всех кадрах. Внутри бывшей Бесстрашной нет сожаления или тоски, только всепоглощающая ненависть. Тонкие пальцы неустанно с яростью сминают фотографии перед тем, как бросить их в губительный огонь. Среди кипы даже находится один-единственный снимок со свадьбы старшей Велс и Лидера Бесстрашия. В карих глазах мелькает ехидно-опасный блеск, и губы девушки растягиваются в нахальной улыбке. В тот момент она чувствовала себя настоящим победителем. Триумф граничил с чувством медленно приходящей в её руки власти. С того всё момента всё должно было измениться. С того рокового момента всё и изменилось.

Не имеющая никакой ценности фотография незамедлительно и безжалостно тонет в жгучем пламени. Пожелтевшие края чернея стремительно сходятся к центру, из ровной картинки превращаясь в изогнутую бумажку, а вскоре никому не нужная «память» становится мёртвым пеплом.

Кипа из остатков прошлого стремительно пустеет. В тёмных неизменно уверенных глазах пускаются в пляс демоны, выдающие себя неестественным озлобленным блеском. Кажется, что отражающееся в стеклянных зрачках пламя от напротив горящего камина вспыхивает изнутри, в самой душе, насквозь пропитанной чернотой. Однако демоны мгновенно затихают, когда за спиной Эллы раздаётся тихий шорох. Неохотно повернувшись, девушка примечает одного из высокопоставленных афракционеровВысокопоставленные афракционеры занимают более высокие должности: служат помощниками, секретарями, некоторые из них частично участвуют в принятии важнейших решений., который не заходит внутрь, а лишь выглядывает из-за небольшой щёлки.

— Всё готово, — кротко оповещает предводительницу мужчина.

Бесстрастный взгляд пристально следит за догорающим поленом. Только одинокий треск камина заполняет тишину, возникшую в помещении. Продолжая созерцать угасание огня, Элла ледяным тоном заявляет:

— Начинайте.

* * *

Пропасть — это не просто обрыв реки, способный унести любого Бесстрашного, кто падёт в бурное течение; это не только одно из ключевых мест Фракции наряду с Ямой и не только место, где регулярно заканчиваются жизни десятков солдат. На самом деле Пропасть — это прибежище для тягостных мыслей и невысказанных, а чаще рвущих душу чувств, для потерявшихся людей, способных найти в безудержном шумном потоке решение, а не выход. Это место, отрезвляющее разум и позволяющее осознать тонкую границу жизни и смерти. Лишний шаг вперёд — и больше нет переживаний и проблем. Нет души, оживляющей человека. Лишний шаг назад — и о быстрой и даже немучительной смерти можно с лёгкостью позабыть.

Когда больше не остаётся сил, человек неизменно ищет поддержку в каких-либо вещах. Кому-то достаточно побыть в одиночестве и поразмыслить над собственным существованием, другие предпочитают шумные компании, позволяющие на время отойти от обыденных проблем, а кто-то отыскивает выход в вере во что-либо. Для Феникс неизменной привычкой и неким видом времяпрепровождения уже долгие годы в Бесстрашии остаётся Пропасть. Она всегда приходит туда, когда теряется последняя нить каких-либо стремлений, количеством которых и так нельзя было похвастаться; когда не находится ответа на главные вопросы: в чём смысл жизни? какую пользу принесло моё существование и что оно дало другим? — когда попросту хочется естественной тишины, которую невозможно найти во всей Фракции.

Леденящая душу Пропасть всегда даёт отрезвляющий эффект. Стремительный поток воды, периодически разбивающийся о громоздкие валуны, и мертвенный холод, наверняка исходящий от погибших душ с самого дна, а не от стылых каменных плит, приводит в чувство и иногда даже приносит надежду. Ответов, может, и не находится, но неустанно хочется продолжить жить. Хотя бы ради себя. В отсутствие семьи у человека и остаётся только он у самого себя: при ином развитии событий вполне возможно посвятить существование близким, но ей приходится довольствоваться тем, что есть.

Однако именно этот своеобразный отдых отличается от предыдущих. Феникс не нужны мотивация или надежда, лишь спокойствие, которое в полной мере способно предоставить только это безусловно страшное, но притягивающее своей энергетикой место.

Крупные капли студёной воды разбиваются о железный мост и периодически падают на сложенные ладони. Карие глаза бездумно устремляются в одну точку. Нет никаких мыслей и привычных рассуждений. В голове только пустота. Причём приятная — и это, без сомнения, нравится ей. Первые часы нового года уже привлекают умиротворенностью. Возможно, на это влияет раннее утро. Обычно в это время Фракция наполнена одинокими фигурами, заступающими на смену или возвращающимися с неё, но с медленно приближающимся рассветом в Бесстрашии непривычно тихо и пусто: все отсыпаются после весёлой новогодней ночи. Вероятно, Феникс — лишь одна бодрствующая среди многочисленной толпы солдат. Безмятежный взгляд обводит будто нескончаемые серые камни, окружающие со всех сторон вдоль и поперёк. Сидя на самом краю, девушка совсем не боится. Она знает, что не сорвётся вниз, — эта беспричинная уверенность должна напрягать, но весь организм словно пропитан решительностью, которая, точно инфекция, постепенно поглощает все органы и разум. Наверное, в этом виноват только один человек, стойко и непредвиденно вошедший в унылую жизнь и занявший в ней одно из ключевых мест наверняка в первом ряду.

Свежий воздух заполняет лёгкие и даже приносит не изведанное ранее наслаждение от одного лишь вздоха. Обстановка умиротворяет — тянет в сон. Пора бы уже и Феникс присоединиться к «коллективной спячке», хоть и с запозданием. Вдоволь насладившись одиночеством и тишиной, прерываемой звуками воды, которые часто не слышны в бесконечном гомоне, без колебаний Бесстрашная наконец отодвигается от самого края Пропасти, намереваясь отправиться домой. Однако оглушительный звук, раздавшийся на всю Фракцию, заставляет инстинктивно дёрнуться, и она чуть не оказывается за пределами безопасной территории. Сердце, вздрогнувшее от страха, воспроизводит дополнительный болезненный удар, когда тревожное завывание повторяется, и в нём Феникс узнаёт раздавшуюся тревогу. Лишь от одного звука всё тело каменеет, а сама сирена будто пронзает голову импульсивными разрядами с призывами: «Беги!»

Каменные стены в один момент словно начинают трястись от топота. До этого пустой железный мост заполняется суетливыми Бесстрашными, следующими в одну сторону — к Яме. Резко подорвавшись с места и попытавшись отставить панику на второй план, Феникс стремительно оказывается в толпе посреди полутёмного коридора. Привычный голубой свет сменяется красным, быстро мигающим и усиливающим мучительную тревогу внутри. От дремоты ни у кого не осталось и следа. Перед глазами только безграничное количество людей, вылетающих из своих квартир, и ярко-красное свечение, от которого хочется поскорее зажмуриться.

Яма встречает привычным гомоном, однако в сотне голосов не слышится веселья, а скорее непонимание. Среди солдат нет ни намёка на панику: все предельно собраны, будто пару часов назад с размахом и характерным количеством алкоголя не отмечали Новый год. Безусловно, последствия отражаются на лицах и в чуть заторможенных действиях Бесстрашных, но все довольно чутко внимают словам Макса:

— Нападение было организовано вооружённой группой афракционеров численностью от ста до ста пятидесяти человек. Количество может достигать и двухсот. Атаке подверглись все Фракции, за исключением Бесстрашия. По данным разведки, на нашу Фракцию планируется отдельное наступление.

Нервные импульсы всё-таки исходят от толпы. Феникс мельком осматривает стоящих поблизости Бесстрашных, останавливаясь неподалёку от одного из многочисленных выходов и скрещивая слегка дрожащие руки на груди. Недовольные перешёптывания и возмущённые возгласы слышны со всех сторон. Непонимание бегло сменяется раздражением и ненавистью.

— Да что сделают эти криворукие?! — раздаётся голос из многолюдной толпы, и солдаты активно поддерживают смельчака.

— Нам, может, и ничего, но прямо сейчас возможны убийства мирного населения на границе Фракций. Некоторые отряды уже отправлены на предотвращение угрозы, но их слишком мало, — отвечает грозным тоном один из Лидеров, однако сталь в его голосе никак не усмиряет Бесстрашных, а лишь порождает новую волну гневных восклицаний.

Стоящий на одном из широких балконов Макс с досадой вздыхает, чуть обернувшись на остальных Лидеров позади него, и продолжает речь:

— Как уже было сказано ранее, некоторая часть наших солдат уже отправлена на защиту остальных Фракций. Мы призываем вас исполнить истинный долг каждого Бесстрашного: защитить Чикаго во что бы то ни стало.

С такой же скоростью ярость, до этого сочившаяся практически от каждого лихача, сменяется решительностью. Яма наполняется радостными возгласами. Гордость так и прёт сильными волнами, заставляя каждого подчиниться ей.

Бесстрастный взгляд Феникс застывает в одной точке. Осознание обрушивается на разум оглушающим потоком, безостановочно повторяющим имя сестры. Дыхание учащается, и ликующие, пропитанные патриотизмом возгласы словно отходят на второй план, раздаваясь в разы тише и как-то отдалённо. Растерянные карие глаза с заметным осознанием на дне зрачков поднимаются к заполненному высокопоставленными Бесстрашными балкону, и в это же время девушка ловит на себе тяжёлый взгляд Эрика. На лице больше нет отголоска той весёлой усмешки, сопровождавшей его всю ночь, а голубые глаза хладнокровно серьёзны. Его собранный вид вселяет защиту и уверенность, но мысли Феникс настолько спутаны, что она попросту не в состоянии ощутить что-то похожее. В суровом взоре Бесстрашная распознаёт то же понимание, что плещется в собственных очах. Он знает, кто организовал это наступление, точно так же, как и она.

Вскоре лихачи утихают, стоит нескольким командирам выйти в центр Ямы для составления списков. Окружив бедолаг, все добровольно выбирают назначение. На лицах Бесстрашных нет сомнений или страха. Они идут на верную смерть, будучи полностью спокойными и уверенными. Они действительно готовы погибнуть ради Фракции, исполняя истинный и, возможно, единственный долг в своей жизни.

Балкон, где ещё секунду назад находилось всё высшее командование Бесстрашия, стремительно пустеет. Выдохнув, Феникс обводит беглым взором заполненное помещение, осознавая, что к командирам, распределяющим должности, подойти явно не удастся из-за большого скопления людей. Тем временем уже получившие должности солдаты мгновенно и бегом покидают Яму. Нервная суета начинает раздражать. Бездумно оглядываясь по сторонам, поодаль девушка замечает макушку Фила, а затем признаёт в одном из Бесстрашных, составляющих списки, Райана, когда между людьми образуется небольшая щель. Она уже решает попробовать пробиться сквозь скопление, с крайним удивлением подмечая, что больше не чувствует обыденного испуга. Феникс действительно готова встать на защиту города без каких-либо раздумий, и это никак не пугает её, а наоборот, придаёт сил. Однако порыв прерывает появившийся перед ней Лидер, крепкой, но совсем не болезненной хваткой сжимающий её предплечье.

— Оставайся в Бесстрашии, — быстро отчеканивает он, не тратя времени на лишние разговоры. — Я уже занёс тебя в списки.

Лидер уже собирается ретироваться, но Феникс задерживает его:

— Почему?..

Серьёзные голубые глаза встречаются с карими лишь на одно жалкое мгновение, и она ловит себя на мысли, что этого слишком мало. Хочется, чтобы он смотрел на неё вечно, однако это явно не тот момент.

— Так будет лучше, — поджимая губы, будто на автомате отвечает Эрик и отводит взгляд.

— Всё так плохо? — вглядываясь в его лицо, она пытается найти хоть что-то, кроме уверенной сосредоточенности.

— Пока не знаю, — светлые глаза бегло оглядывают её напряжённую фигуру, однако его взор чуть смягчается, когда он произносит: — Береги себя.

Лидер пропадает из поля её зрения так же быстро, как и появился, скрываясь в толпе Бесстрашных. Больше не медля, Феникс уже через пару минут оказывается в такой же забитой людьми оружейной и там же узнаёт о том, что половина тех, кто остаётся во Фракции, отправляется контролировать периметр на крышах. Запыхавшийся работник вручает ей винтовку, и девушка, действуя на автомате и не задумываясь ни о чём лишнем, полноценно выдыхает только на главной крыше.

Несколько десятков грузовиков один за другим отъезжают от Фракции. Она даже успевает приметить силуэт Эрика, который тотчас скрывается в последней из протяжённого ряда машин. Вскоре двор Бесстрашия становится пустым, и Феникс занимает позицию, укладываясь прямо на снег, благо куртки для солдат непромокаемые и теплоизолирующие. Девушка устанавливает винтовку, просматривая местность сквозь прицел, тогда как в мыслях невольно прокручивается голос Лидера: «Береги себя». Нужно было ответить ему тем же, однако в тот момент его сосредоточенности можно было только позавидовать, поэтому ничего подобного так и не пришло в её голову.

Пока что вокруг тихо и пусто, даже ветер будто бы затих в это напряжённое время, а в прицеле видны лишь очертания недавно отъехавших машин. Неожиданно что-то приземляется справа от неё — Феникс вздрагивает и мгновенно переворачивается на спину, до этого лежа на животе. Неизвестный ей Бесстрашный усмехается, наблюдая за перепуганным лицом девушки. Он занимает позицию в метре от неё, так же устанавливая винтовку. Облегчённо выдохнув, она принимает прежнее положение, вновь припадая к прицелу.

— Видно, не только я не пил этой ночью, — в голосе парня слышится усмешка, но девушка не смеет оторваться от винтовки, чтобы проверить предположение.

— Как чувствовали, — в иной раз она бы непременно улыбнулась, однако ситуация призывает максимально контролировать всё.

И правда, при интоксикации сложнее работать с таким скрупулёзным и требующим особого внимания делом, но вся Фракция уже давно поднята на ноги, а солдаты будто мгновенно стали трезвыми.

— Не видел тебя раньше, — произносит солдат, всё ещё настраивая оптический прицел.

— Вот и познакомились, — невольно чуть тише проговаривает Феникс и в эту же секунду замечает движение вдали.

Она слегка поправляет положение оружия, и палец мгновенно ложится на спусковой крючок, тогда как карие глаза настороженно следят за выползающим из тумана объектом.

— Тоже видишь? — вполголоса спрашивает Бесстрашный.

— Да. Это машины изгоев, что ли? И как они не встретили наших? — продолжая наблюдать за медленно приближающимися грузовиками, размышляет вслух Феникс.

— Да что с этих крыс взять! Везде дырку найдут! — выплёвывает он, уже готовый в любой момент открыть огонь.

— Снимаем?

— Ещё рано. Я даже водителя первой машины не вижу, а колошматить наугад бессмысленно, — голос парня пропитан ненавистью и раздражением, однако он не успевает даже вдохнуть, как в это же мгновение пуля пронзает его голову.

Феникс тотчас пригибается, прячась за выступом, и слышится соприкосновение пуль с железным покрытием. Она мельком осматривает тело Бесстрашного: голова безвольно лежит на снегу, который постепенно окрашивается алой кровью. Со стороны входа на крышу слышится хлопок железной двери, а затем Феникс примечает новоиспечённую девушку Фила, ползком подбирающуюся к ней, так как по крыше всё ещё ведётся обстрел, от которого Бесстрашных скрывает лишь один выступ. Девушка бегло оглядывает Рею, которая ложится рядом с ней, и только потом замечает рацию в её ладонях.

— Откуда у тебя рация? — хмуро вопрошает она, тогда как всё мгновенно затихает.

Выждав пару секунд, девушка осторожно выглядывает из-за выступа, правым глазом приникая к прицелу. Грузовики всё ещё упорно приближаются, но афракционеры больше не открывают огонь: либо у них закончились патроны, либо они решили, что убили всех. Бесстрашная без сожаления снимает водителей нескольких машин, из-за чего те теряют управление. Кого-то резко заносит в сторону, а один автомобиль даже переворачивается. Сосредоточенная на деле, Феникс не замечает, что Рея до сих пор не ответила на вопрос. Глаза новой девушки друга бегают то по серому небу, то по профилю Бесстрашной. Из уцелевших машин резко вываливаются афракционеры, и главная крыша вновь поддаётся обстрелу. Вновь пригнувшись, Феникс живо обводит серьёзным взором, в котором нет ни толики растерянности, а лишь хладнокровное спокойствие, лицо Реи.

— Когда ты ушла, начали раздавать, — чуть дрожащим голосом выдаёт она, глядя прямо в карие глаза, полные решимости.

— Чёрт с ней! Доложи, что приближаются шесть объектов с севера!

Стрельба вновь прекращается, вынуждая девушку высунуться из временного укрытия и лишить жизни нескольких изгоев. В её действиях нет сожаления: они посягнули на её Родину, она решила окончательно лишить жизни свою сестру, именно она собралась разрушить весь город. Наверное, это именно тот момент, когда все мысли заглушаются, оставив холодный рассудок.

— Рация не работает... Я спущусь во Фракцию! — как скороговорку, выговаривает Рея и так же ползком покидает территорию крыши.

Феникс не отвечает ей, ни на мгновение не отрываясь от прицела, пока в один момент охраняемая местность не пустеет: большая часть убита, о чём говорят тела, лежащие на промёрзлой земле, покрытой снегом, а остальная бесследно исчезла. Значит, они уже в Бесстрашии. Солдаты по-любому остановили афракционеров — в этом можно не сомневаться.

Девушка судорожно выдыхает, только сейчас в полной мере осознавая произошедшее. Афракционеры напали на город. Это не очередной глупый, но страшный сон или изощрённый розыгрыш. Элла нарушила обещание. Феникс видела их собственными глазами и лишила нескольких жизни. Сестра всё-таки воплотила задуманное и наверняка находится где-то поблизости, наблюдая за своим новым триумфом.

Бесстрашная снимает перчатки, проводя ладонью по влажным от падающего мелкого снега волосам. Она решает остаться контролировать территорию на случай, если к Фракции прибудет подкрепление врага. Без напарника сложно справиться с десятком вооружённых изгоев, но желание защитить свой дом преобладает над всеми остальными. С этой мыслью девушка переворачивается обратно, занимая прежнюю позицию, и чуть привстаёт, опираясь локтями на выступ, чтобы поправить положение винтовки, тогда как в этот момент резкий толчок в спину буквально переваливает её за ограждение. Сердце воспроизводит ещё один кульбит, когда под телом больше не ощущается твёрдой поверхности. Всё происходит так быстро, что осознание вместе с шумным выдохом наступает только в тот момент, когда спина соприкасается с пружинистой сеткой. Две пары рук грубо стаскивают Феникс с поверхности, как куклу, ставя на ноги и придерживая её с двух сторон. Недоумённый взор искажается неприязнью, когда она заглядывает в перекошенные злобой лица. Изгои.

— Не дёргайся, куколка, не обидим, — выдаёт стоящий по правую сторону и крепкой хваткой сжимающий предплечье девушки мужчина, переглядываясь с напарником и растягивая губы в жутком оскале.

Второй изгой повторяет его действие и, дёрнув её на себя, начинает тащить Бесстрашную в сторону ближайшего выхода. Тело мгновенно реагирует на опасность, и тяжёлый берец в ударе соприкасается с коленями первого афракционера, а затем затылок разбивает нос второго изгоя, стоящего позади. Опешив от боли и неожиданности, они на мгновение ослабляют хватку, однако этого не хватает даже для того, чтобы отскочить в сторону. С ещё большими силой и раздражением афракционеры обхватывают руки Феникс, не позволяя сделать ни одного лишнего движения, и силком тащат на выход. С каждой непрекращающейся попыткой вырваться из стальной хватки терпение врагов сходит к минимуму — Бесстрашная всё-таки получает пару ударов по телу, впоследствии отдающих ноющей болью, даже несмотря на слой одежды, когда троица уже оказывается на улице. Во дворе Фракции она замечает припаркованный грузовик, и афракционеры, придерживающие её с двух сторон, сразу направляются в ту сторону. Сердце бьётся быстрее, уже намереваясь вырваться из груди, дыхание учащается, и Феникс резко толкает одного из изгоев в бок и ставит ему подножку, когда он отпускает её предплечье. Второй мужчина, не церемонясь, грубо заталкивает девушку через задние двери внутрь автомобиля. Она падает на пол, прокатываясь пару метров по твёрдой поверхности. Двери захлопываются, и тут же щёлкает щеколда. Бесстрашная поднимает голову, оглядывая полупустой салон. Движение на передних сидениях привлекает её внимание — карие глаза на мгновение сощуриваются, а после в них отражается неподдельное удивление, когда такие же тёмные очи смеряют девушку насмехающимся взглядом.

— Ну здравствуй, сестра, — тон Эллы пропитан язвительностью, а в глазах так и пляшут демоны.

Феникс судорожно вздыхает, подавляя желание вжаться в металлическую стену автомобиля и спрятаться от испытующего взора. Однако если она отведёт взгляд, то мгновенно проиграет. Нельзя позволить сестре в очередной раз упиваться своей победой. Только не ей.

«Нервы на пределе, и в голове бардак. Боже, прошу, подай мне знак, не оставляй всё так...»

— «Дневник жизни» ƎК.

Столкновение двух взглядов ни на секунду не теряет былого напряжения, лишь стремительно набирает обороты. Феникс судорожно выдыхает, боясь сделать лишнее движение и тем самым позволить вырваться гневу сестры, так отчаянно полыхающему в её глазах. Элле явно импонирует происходящее: она вновь чувствует власть и превосходство в полной мере — и эти ощущения поглощают фанатичный разум целиком, не оставляя места для здравого рассудка. Впрочем, адекватных суждений будто никогда и не было в её голове.

— Зачем я тебе нужна? — на удивление твёрдым голосом выдаёт Бесстрашная, тогда как ладони невольно сжимаются в кулаки, благо Элла не способна увидеть этого жеста.

— Кем-то же нужно манипулировать, — с обыденным хладнокровием бросает она, а губы тотчас обрамляет кривая и, на первый взгляд, даже кровожадная усмешка.

Слова отдаются гулким эхом и заставляют поёжиться. Манипулировать... Значит, она не собирается её отпускать. Глупо было надеяться на акт доброй воли от такого человека, но призрачная надежда всё-таки плескалась где-то внутри ровно до этого момента.

Наконец Элла первой отводит взор, и Феникс облегчённо выдыхает, опираясь спиной на железную стенку грузовика, и проводит подрагивающей ладонью по волосам. В это же время сестра раздражённым тоном обращается к водителю:

— Чего застыл?! Поехали!

— Они идут, — бегло проговаривает мужчина, мимолётно взглянув в боковое зеркало. Элла, сидя полубоком и странно улыбаясь, вновь поворачивается к младшей, и на её лице отображается хитрый прищур, холодящий душу. Феникс не может догадываться об упомянутых личностях, но эта встреча точно не будет приятной.

— О, это будет интересно! — елейно протягивает девушка за секунду до того, как хлопает железная дверь грузовика, и сидящая на полу Феникс вновь вздрагивает. — Хотя... Не пускай девку. Пусть это будет сюрпризом для любимой сестрёнки, — наигранно улыбнувшись Бесстрашной, обращается к неизвестному Элла.

Ловко запрыгнув в высокий автомобиль, мужчина в это же мгновение оказывается напротив Феникс, снисходительно взглянув на неё сверху вниз. Девушка прищуривается, мгновенно узнавая в нём одного из изгоев, тащивших её сюда. Он проходит мимо, останавливаясь у обернувшейся к нему старшей из сестёр.

— Она отключила камеры, — заносчивым тоном докладывает афракционер, и глаза Эллы вновь находят растерянное лицо младшей сестры. Она лишь на мгновение задерживает цепкий взгляд и, взмахнув рукой, тщеславно бросает:

— Хорошо... Следи за ней, а то мало ли что выкинет.

Подчинённый кивает и мгновенно оборачивается к выходу, вновь самодовольно взглянув на ведомую им ранее девушку, однако не требующий возражений голос призывает его остановиться:

— Сейчас поедешь с нами: нужно помочь за Стеной. Остальные пусть остаются, но нужно смотаться до приезда Лидеров. Так и передай своим.

Изгой снова кивает, доставая из кармана точно такую же рацию, которую Бесстрашная чуть ранее видела у Реи. Совпадение необъяснимо настораживает, и Феникс принимается наблюдать за афракционером с наибольшими чуткостью и вниманием, тогда как машина начинает движение. Повторив в передатчик то же самое, что мгновение назад сказала их главная, он вскоре присаживается напротив. Все его движения отточенные и плавные, будто он продумывает их заблаговременно, и даже тяжёлый пугающий взгляд больше похож на маску, которая быстро надевается на лицо и так же бегло снимается. Они одновременно следят друг за другом и даже, возможно, делают это с одинаковыми целями. Бесстрашной необходимо приглядеться к нему, понять, что представляет из себя данный человек и какую угрозу он может нести. Вероятно, его намерения удивительно точно схожи — девушка читает это по пристальному взору исподлобья, который она с редкостным хладнокровием выдерживает.

В скором времени плавная дорога сменяется ухабистой, однако водитель даже не собирается притормаживать, а лишь ускоряется. Феникс прокручивает в голове все дороги города и их расположение, пытаясь понять, куда же они могут направляться. Видимо, это отчётливо видно по задумчивому взгляду, так как лицо афракционера тотчас озаряет издевательская ухмылка. Военные автомобили лишены окон в грузовом отсеке, а разглядеть лобовые стёкла не предоставляется возможности: слишком далеко. Кажется, в непоколебимом выражении лица проскакивает оттенок тревожности, страх же сжимает горло, но сейчас далеко не то время, когда можно показывать эмоции, поэтому, с усилием выдохнув, она опускает голову на холодную железную стенку, прикрывая веки.

Буквально сразу бесчисленные истошные крики заполоняют пространство. Настолько громкие, что расслышать среди них взрослые голоса и плач детей не составляет никакого труда. Отчаянный гул прерывается автоматной очередью, а затем гомон возобновляется с удвоенной силой. Оглушительные возгласы цепляют за что-то живое, откликаются болезненным импульсом в сердце и прямо-таки тянут душу. Полные ужаса глаза исследуют присутствующих. Сидящий напротив афракционер будто бы наслаждается услышанным, судя по восторженному взору, тогда как сестра с неподдельным интересом изучает местность через окна, заглядывая то в лобовое стекло, то в боковое, словно ребёнок, который увидел что-то необычное и безумно интересное.

Едкий запах гари, вызывающий слёзы, стремительно проникает в салон автомобиля. Девушка болезненно морщится с непреодолимым желанием прекратить мучения, распространившиеся во всём городе. Ужасные картинки закрадываются в разум, несмотря на то, что она лишена возможности узреть происходящее своими глазами. Возможно, это даже к лучшему. Однако в округе гибнут Бесстрашные. Среди них даже могут оказаться дорогие ей люди, жизнь которых висит на волоске от смерти по вине лишь одного человека, сидящего в паре метров от Феникс и наслаждающегося происходящим. И, к слову, этот человек тоже когда-то был родственным не только по душе, но и по крови. Сейчас же кажется, что от родственной связи не осталось и следа, и даже одна и та же кровь, текущая в сёстрах, с каждым днём становится более отчуждённой.

— Что ты делаешь?.. — невольно вырывается возмущённо-тревожный шёпот, когда волнения за корпусом бронированной машины буквально начинают сдавливать виски. От многочисленных криков непременно хочется скрыться, убежать подальше от детского плача и закрыться в собственной квартире, спрятавшись от торжествующих возгласов афракционеров. Наряду с этим стойкое желание помочь городу и наконец избавиться от врагов пересиливает жажду оказаться в безопасности, однако два противоположных стремления постепенно тонут в пучине безысходности.

— Это всё ради блага народа, — повернув голову, невозмутимо отвечает Элла, чем вызывает громкий смешок у сестры.

— Разве это похоже на благо народа?.. — сквозь зубы выдаёт Бесстрашная, сталкиваясь со свирепым взглядом девушки и смело принимая эту тяжесть, искрящуюся в её глазах.

Выражение лица старшей наполняется злостью, которая и так уже переполняет её организм до краёв. Черты будто бы заостряются, а губы мгновенно белеют и сжимаются в тонкую линию. Накатившее раздражение вынуждает Феникс сжать кулаки, тогда как желание наброситься на родную сестру усиливается в разы. Столкновение двух взглядов возобновляется, не собираясь уступать напряжению первой схватки: глаза обеих сверкают яростью и даже обидой. Однако последнее присуще разве что младшей.

— Знаешь, мне тоже было тяжело после смерти родителей. Но я решила не сидеть на месте, как ты, а наказать виновных, — с непоколебимой верой в правоту сказанных слов выдаёт Элла, чуть приподняв подбородок.

— Разве в этом виноват весь город?! Простые мирные жители?! — негодование теряется, уступая место накопившемуся гневу. С каждой секундой ногти лишь сильнее впиваются в кожу ладоней. Ещё чуть-чуть — и девушка, не думая о последствиях, накинется на главную афракционеров, даже если результатом этого деяния будет долгая и мучительная смерть.

— Коллективная ответственность. Провинился один — отвечают все. В нашем случае это даже не один и не два человека, а целое сборище, которое должно получить по заслугам. Но так как это невозможно в первую очередь в силу моего нежелания, во вторую — в силу сложности достижения цели, то извиняться передо мной будут все. Ты тоже всегда можешь присоединиться ко мне и забрать свой «лакомый кусочек», — притворная, но хищная усмешка на мгновение касается её губ и так же быстро пропадает.

— Только недавно ты говорила, что в этом виновата я, — сурово парирует Феникс, тогда как звуки вокруг утихают, превращаясь в слабые отголоски, и автомобиль вновь ускоряется.

— В том числе. Ты виновата в том, что это случилось, а остальные уже в том, что убили их своими руками.

Бесстрашная шумно с неприкрытой злостью выдыхает, опуская голову и оттягивая корни волос. Раздражение поднимается и сразу опускается, однако горечь никак не собирается покидать разум.

— Сейчас, конечно, сложнее чего-то добиться. С Эриком было так просто. Меня слушались и боялись только от одного моего статуса. Эх, было время... — наигранно вздыхает она, мечтательно поднимая глаза к потолку. Феникс не желает смотреть на сестру, поэтому, подтянув колени, созерцает потёртый пол, всё ещё нервно заламывая пальцы. — С ним было непросто в самом начале, а потом сжились как-то. Выбора особо не было: их всего пять, но молодой красивый мужик рядом тоже нужен. Как статуэтка, ей-Богу! Сиди и любуйся на него, глазки строй одновременно, и ты в шоколаде! — ярость затмевает разум до появления белых кругов перед глазами. Слащавый голос сестры, которым она отзывается о людях, как о вещах, усугубляет ситуацию, и девушка зажмуривает веки. — Сейчас радует только то, что теперь я здесь главная. Все слушаются только меня, играют по моим правилам, живут только из-за меня. Одно слово — и их не будет. Одно слово — и не будет всего города. Бам! И всё!

— Вам не хватит оружия даже для захвата КПП два на два метра, — на удивление ровным тоном заявляет Феникс, всё-таки открыв глаза, но так же не поднимая головы.

— Ты так уверена в этом? Всё такая же глупышка... — в голосе слышится очевидная ехидная улыбка, которую Бесстрашная, к счастью, не способна разглядеть. — Эрик, сукин сын, зажал оружие, но у меня есть более надёжные поставщики, которые сами заинтересованы в этом.

Карие глаза бегают по потёртому полу. Она поднимает голову, и задумчивый взгляд всё же обводит чрезмерно довольное лицо сестры. Осознание разрывает разум на молекулы. С усилием сглотнув, девушка всё-таки выдавливает из себя:

— Ты намекаешь на...

— На крысу. Эх, опять Эрик теряет хватку. Вторая за его жизнь крыса под носом, а он опять ничего не замечает, — с наигранной тоской вздохнув, Элла безмятежно рассматривает пейзаж за окном. В следующее мгновение тяжёлый взгляд снова находит побелевшее лицо младшей сестры, когда она произносит: — Может, причина в тебе?

— А может, причина как раз в тебе? — приподняв брови, с таким же нажимом парирует Феникс.

— Само собой, дорогая! Но всё-таки его что-то отвлекает. Нет, мне это только на руку, но жаль его. Вроде толковый Лидер был. Когда-то, — гадко ухмыльнувшись, она взмахивает рукой, и напротив сидящий афракционер мгновенно поднимается на ноги. — Мне наскучил этот разговор. Выруби её.

— Что?.. — тёмные брови ошарашенно хмурятся, но Бесстрашная не успевает среагировать, и последнее, что она видит перед всепоглощающей темнотой, — омерзительная улыбка изгоя и подошва тяжёлого ботинка.

* * *

Кругообразное помещение заполнено Бесстрашными. Тёмные глаза бегают от фигуры к фигуре, не задерживаясь на размытых лицах. Железные наручники, стягивающие руки, всё сильнее сдавливают и так напряжённую кожу. Рваный вздох срывается с пересохших губ, когда она опускает голову и зажмуривает веки под громкую безэмоциональную речь:

— ...Таким образом, за измену фракционному режиму Лесли Велс приговаривается к смертной казни. Исполнение приговора предоставляется одному из Лидеров Бесстрашия. Вам выделяется время на обсуждение и выбор кандидатуры.

Натирающие до крови наручники начинают раздражать. Тихие перешёптывания и презрительные взгляды неустанно вызывают нервную дрожь, граничащую с приступом ярости. Кажется, что девушка не остаётся без внимания всех присутствующих, однако лишь два человека больше сосредоточены друг на друге, чем на обвиняемой. Даже на таком расстоянии Бесстрашная способна разглядеть милые улыбки на лицах обоих. Элла звонко смеётся от слов Эрика, произносимых ей на ушко, тогда как его рука нежно обвивает её талию, поглаживая кожу. Взгляд Феникс, хмурый и одновременно потерянный, дольше положенного задерживается на паре, но внимание перетягивает тот самый суровый голос:

— Время вышло.

Все четверо Лидеров одновременно поворачиваются в сторону Эрика. Наконец он отрывается от девушки и, подарив ей мягкую улыбку, кивает остальным мужчинам. Быстрым движением достаёт из-за пояса пистолет, и только тогда их взгляды встречаются. Хочется отступить, но стоящая позади охрана не даёт ни малейшего шанса на побег. Тем временем расстояние стремительно сокращается. Каждый его шаг подобен оглушительному выстрелу, который совсем скоро придётся услышать и ощутить на себе. Голубые глаза лишены эмоций. На дне плещется лишь безучастное равнодушие. Осознанный, но всё ещё отчаянный взор последний раз оглядывает присутствующих, подмечая слишком знакомые фигуры в самом конце большого зала. Сердце падает куда-то вниз, когда она узнаёт в них родителей. Живых.

Однако радость закрадывается в разум лишь на жалкое мгновение: Феникс краем глаза замечает, как Эрик безжалостно взводит оружие, и переводит всё внимание на собственного убийцу. Зрительный контакт устанавливается на некоторое время, и за эти секунды Бесстрашная так и не находит в бесстрастном взгляде сожаления или сомнений. Она прикрывает веки, не желая видеть его последующих действий, и выстрел, пронзивший сердце, не заставляет себя долго ждать.

Феникс вздрагивает с глубоким вдохом, резко распахивая веки. Перед глазами всё ещё стоят очертания кругообразного помещения, десятков лиц на заднем плане и безжалостного ледяного взгляда, от которого по телу моментально бегут мурашки. Запястья словно до сих пор сжимают призрачные наручники, однако голова раскалывается на две части явно по-настоящему. Поморщившись, Бесстрашная пытается пошевелить руками, чтобы стряхнуть наваждение, но всё тщетно: что-то колючее больно царапает кожу, одновременно сдавливая её так же, как и во сне. Ещё одна попытка не увенчивается успехом, но привлекает внимание до этого сидящей к ней спиной девушки. Карие глаза сощуриваются, почти сразу признавая в полутьме старшую сестру. Элла безучастно поднимается на ноги и, подкинув дров в тлеющий огонь, подходит к окну, за которым стремительно сгущаются сумерки. Наступление началось ранним утром, а день уже подходит к концу. Что же успело произойти за это немалое время в самом городе?..

Феникс раздражённо дёргает руками и прижимается подбородком к плечу, пытаясь хоть что-то разглядеть. Позади виднеется лишь ножка кровати, к которой она привязана, вероятно, верёвкой.

— Отвяжи меня! — сквозь зубы восклицает девушка, ещё раз предпринимая попытку вырваться, но делая больно лишь себе.

— Ещё чего! А может, тебя ещё выпустить на свободу? Чтобы побыстрее кому-то пожаловалась и нашла утешение в лидерских ручонках? — злобно усмехаясь, с ярко выраженной издёвкой протягивает сестра, на мгновение поворачиваясь к Бесстрашной, чтобы смерить её презрительным взглядом.

Ненависть порождает в сердце огромную дыру, которая стремится разнести негативную энергию по всему организму, словно вирус. Рвано выдохнув, Феникс зажмуривает веки, дабы успокоиться и устаканить мысли от влияния отрицательных эмоций, переполняющих её. Однако безудержная ярость продолжает бушевать, не имея возможности вырваться наружу. Элла всё стоит спиной, расслабленно разглядывая что-то вдали, тогда как Бесстрашная, наконец собравшись с мыслями, пытается растянуть верёвку и ослабить напряжение, слегка вращая запястьями. Дверь сбоку неожиданно распахивается, принудив девушку тотчас приостановить попытки, а её сестру стремительно обернуться. Тёплый свет камина падает на знакомые черты, и глаза Феникс мгновенно округляются. Очередное осознание подобно оглушительному выстрелу из сна, выбивающему её из колеи. Бесстрашная, смерив привязанную девушку непонятным взглядом, то ли выражающим сожаление, то ли показывающим полную отстранённость, прикрывает за собой дверь и останавливается на пороге. Хмыкнув, Элла поворачивается всем корпусом, с неприкрытым наслаждением наблюдая за развернувшейся картиной.

— Ты?.. — с каким-то отчаянием, граничащим с недоумением, восклицает Феникс, шокированно глядя на мнущуюся на пороге Рею.

Брови новоиспечённой девушки друга жалостливо хмурятся, однако она ничего не отвечает, потупив взор в сложенные в замок руки.

— Догадливая девочка! Наконец-то! — так не вовремя вставляет комментарий Элла, порождая утихший гнев и заставляя его вновь проснуться.

— Ты поэтому была с Филом?.. — не обращая внимания на сестру, так же мрачно шепчет Бесстрашная, уже не чувствуя неудобства от натирающей запястья верёвки, а лишь ощущая всепоглощающую пустоту внутри. И первый вид боли гораздо приятнее второго.

Рея продолжает сохранять молчание, нервно заламывая пальцы и не осмеливаясь взглянуть на девушку, которая совсем скоро сорвётся на крик.

— Чем ближе к тебе, тем ближе к Эрику. А там информация и власть, — выдаёт за неё сестра.

— Замолчи! — резко восклицает Феникс, чувствуя, как что-то надламывается внутри. Что-то мечется и воет от жестокой несправедливости и тоскливой безнадёжности, которые она вынуждена сдерживать.

Элла смеряет младшую пристальным и не предвещающим ничего хорошего взглядом исподлобья, но девушка, само собой, не способна увидеть этот взор. Да и даже если бы ей предоставилась такая возможность, то она бы ни за что не взглянула в ответ. Опустив голову и вновь зажмурив веки до появления белых пятен перед глазами, Бесстрашная спёрто выдыхает, пытаясь унять клокочущее сердце и дурацкое тянущее чувство.

— Поезжай обратно и докладывай обо всём, — будничным тоном заявляет предводительница афракционеров, отворачиваясь.

Феникс опять незаметно принимается за попытки освобождения, уже достаточно раскачав верёвку и пытаясь сдвинуть её концы с обеих сторон вместе, чтобы ослабить узел. Тем временем Рея кротко кивает, наконец подняв глаза на свою главную, и уже собирается покинуть личные покои предводительницы, как вкрадчивый голос останавливает её:

— Стой. Чем сейчас занимается Лидер?

— Ищет её, — чуть помолчав, выдаёт девушка, кивнув на Бесстрашную. Феникс застывает в недоумении лишь на секунду, а после продолжает ослаблять верёвку, медленно перемещая руки вверх и вниз, но сохраняя непринуждённый вид.

— О, пускай! Непременно жду его в гости! — слащавым голосом тараторит Элла, смерив сестру высокомерным насмешливым взглядом, и подходит к столу, стоящему прямо напротив Феникс.

— Ищет её вместе с Филом, — добавляет Рея, и её и так слабый голос под конец предложения вовсе утихает, заставив обеих сестёр поднять головы.

— С кем? — недовольно морщится бывшая Бесстрашная, оторвав внимание от каких-то бумаг, а затем её лицо озаряет осознание и черты в приглушённом свете сурово заостряются. — А, этот сопляк. Он нам не нужен. Избавься от него.

— Что сделать?.. — с таким же потрясением, которое читается на лице застывшей Феникс, произносит Рея. Поначалу Бесстрашная останавливается, но сразу с ещё большим усердием принимается за дело, злобно глядя на спину сестры.

— Убей его! — с нажимом отчеканивает девушка, повысив голос, и в этот момент узел верёвки распутывается, наконец высвобождая запястья Феникс.

Тёмные глаза Эллы горят недобрым огнём. Она поворачивается лицом к Рее, вперив в неё цепкий взгляд, тогда как Бесстрашная полностью вырывает руки из тисков верёвки и прямо-таки накидывается на сестру, валя её на пол. Старшая успевает схватить со стола пистолет, поэтому мигом меняется местами с Феникс, перевернув её на спину и вдавив колено в живот, тем самым прижав к полу. Чёрное дуло оружия вновь угрожающе смотрит на девушку, как и словно озверевшее выражение лица Эллы.

— Давай! Стреляй! — слова подобны шипению, а в глазах отражается непоколебимая решимость.

— Ещё рано, но я непременно это сделаю, не переживай, — ещё с секунду бывшая Бесстрашная задерживает оружие в прежнем положении — направив его на голову сестры, — а после опускает, с небрежным видом кинув пистолет на стол.

Судорожный выдох срывается с губ Феникс, когда Элла наконец отворачивается от неё к застывшей на пороге Рее, большими глазами наблюдающей за противостоянием двух сестёр.

— Вали уже! — прикрикивает она на девушку, которая мгновенно ретируется, бесшумно прикрыв за собой дверь. — Бесполезная девчонка. Её бы тоже прикончить, да отец её работает на складе Бесстрашия и очень нехило нам помогает.

— И ты так просто говоришь об этом? — до этого всё ещё лежащая на холодном паркете Феникс приподнимается на локтях, растерянно вглядываясь в профиль старшей сестры.

— Знаешь, сколько раньше было человек на Земле? — опасно нависая над Бесстрашной, тихим, но твёрдым голосом чеканит слова Элла. — Девять миллиардов. И все они сдохли, а остались лишь единицы, которые и возродили грёбаный Чикаго. Система не рухнет из-за двух бесполезных людей, хотя её распада я и добиваюсь.

— И что изменится после отмены системы?! Из-за тебя только гибнет народ! — выкрикивает девушка в перекошенное злобой лицо сестры, уже собираясь встать, но рука Эллы, сжавшая девичью шею, вновь пригвождает Феникс к полу.

— Слушай сюда, — она с ещё большей силой сдавливает кожу, вызывая хриплое шипение у младшей сестры, склоняется над ней и пренебрежительно заглядывает в такие же тёмные глаза, — думаешь, твой Эрик такой белый и пушистый? Ты знаешь, скольких он убил своими руками?! Сколько Дивергентов полегло из-за него?! И наши родители тоже могли погибнуть по его вине, но, увы и ах, он не причастен к их смерти, а так бы уже давно гнил в болотах за Стеной!

Несмотря на сумрак и тёплый свет из камина, лицо Феникс с каждой секундой становится всё бледнее, пока девушка наконец не отпускает шею Бесстрашной и перешагивает через неё. Долгожданный кислород насыщает лёгкие, которые начинает щипать от большого потока воздуха. Она невольно заваливается на бок, тогда как грудная клетка продолжает спешно подниматься и опускаться. Вновь подойдя к окну, Элла становится максимально уязвимой, учитывая, что даже её оружие лежит совсем рядом с Феникс, но она не находит сил дотянуться до него и покончить с многочисленными мучениями.

— Ты больше веришь не пойми кому, чем родной сестре, — ровным тоном заявляет предводительница афакционеров, не отрываясь от созерцания пейзажа.

— Наша родственная связь больше не имеет значения, — с глубокими вдохами и большими перерывами всё же отвечает девушка, превозмогая боль в попытке дотянуться до стола, на котором мирно покоится пистолет, способный поставить крест на жизни некогда родного человека.

— Ты так уверена в этом? — ухмыляясь, выдаёт Элла, наклонившись над Феникс и ловким движением забрав со стола оружие, чем вызывает сдавленный мучительный стон у младшей сестры. — Келлер! В темницу её!

Хлопок двери моментально пронзает тишину комнаты, наполненную лишь треском полена в камине. Уже известный ей афракционер грубо ставит Бесстрашную на ноги и подталкивает в сторону двери, предварительно сцепив запястья железными наручниками.

— Сладких снов, сестрёнка! Удачи не подохнуть там! — протягивает Элла ей в спину голосом, полным удовольствия и злорадства.

Протяжённый узкий коридор встречает лютым холодом и беспроглядной темнотой, однако мороз внутри превозмогает наружный. Быстрые шаги отскакивают эхом от каменных стен, пока изгой с неприкрытой улыбкой на лице ведёт Феникс в сторону темниц. Девушка больше не чувствует ноющих гематом по всему телу, боли, словно раскалывающей голову на две части, и отчётливых следов от цепких пальцев сестры на шее. Пустота вновь заполоняет организм, уступая здравому рассудку. И даже когда железная дверь темницы отрывает Бесстрашную от остатков цивилизации, оставляя её в кромешной тьме, решимость не покидает разума. Здесь больше нет места страху. Либо она победит его, либо он поглотит её целиком, — и больше никак.

«Затравленный и прижатый к стене кот превращается в тигра».

— Мигель де Сервантес.

Сосредоточенный взгляд Фила моментально цепляется за силуэт Эрика, идущего навстречу. В глаза бросаются помятый вид, многочисленные кровоподтёки, но неизменная твёрдая походка и привычный строгий взор остаются прежними. К слову, все Бесстрашные сегодня выглядят таким же образом, даже сам бармен, но кому-то, безусловно, повезло меньше: Лазарет наверняка забит искалеченными солдатами, попавшими в самые горячие точки — на границы Дружелюбия, Искренности и Отречения. Благо отстоять их удалось вполне удачно, несмотря на потери, и враг отступил, однако Бесстрашие планирует нарушить суверенитет и наведаться в гости к афракционерам.

— Где она? — останавливает Лидера парень прямо посреди коридора, и два твёрдых взгляда встречаются в довольно равной схватке.

— Во Фракции её точно нет. Камеры ещё, как назло, отключены, — в голубых глазах мелькают недовольство и раздражение, и он едва заметно морщится, отводя взгляд.

Фил, с досадой вздохнув, потирает лоб с засохшей кровью и запускает ладонь в волосы. Зелёные глаза бездумно, но с явной тревогой на дне зрачков исследуют приятную голубую подсветку под самым потолком, которая ещё ранним утром горела тревожным красным цветом.

— Несколько отрядов ночью поедут за Стену, остальные — утром. Им некуда деться, — ровным тоном выдаёт Эрик, и даже по одному пренебрежительному взору с лёгкостью можно понять, что он говорит об афракционерах. — Возьмём их в круг. Внезапность сыграет на руку. Главное, чтобы она жива была. Остальное уже не так важно.

— Думаешь, она за Стеной? — он пристально разглядывает лицо Лидера, словно пытается убедиться в правоте его слов.

— Других вариантов нет, — с неподдельной убеждённостью кивает мужчина. С одной стороны, это должно поспособствовать успокоению, но с другой — ничто так и не отлегает от сердца. Как она там? Живая, невредимая? Что же могла с ней сделать фанатичная сестрица? Впрочем, эти вопросы мучают не только Фила, но один из Бесстрашных умело скрывает чувства за уже влитой безразличной маской, а второй по обыкновению и без стеснения демонстрирует эмоции окружающим.

— Можно с вами?.. — в голосе слышится слабая надежда, но, даже несмотря на заметную веру в глазах парня, Эрик вновь утвердительно кивает, бегло глянув на наручные часы.

Бармен незаметно, но облегчённо выдыхает, тогда как в его взгляде отображается настоящая благодарность. Напоследок глянув на Фила, Лидер уже собирается ретироваться, но лишь одно слово друга Феникс, произнесённое с неподдельной искренностью, заставляет его задержаться ещё на мгновение:

— Спасибо.

— Тебе не за что меня благодарить, — слабо усмехнувшись, Эрик хлопает его по плечу и удаляется в только ему известном направлении.

* * *

По внутренним ощущениям прошли целые сутки, на деле — всего пара часов. Время течёт неимоверно медленно, обстановка вокруг не меняется ни на секунду, и даже кромешная тьма остаётся такого же тёмного дурацкого оттенка. Холод пробирает до костей, принуждая постоянно потирать плечи или двигаться. В безжизненной темнице нет места эмоциям. Мрак поглощает их при первом же — даже небольшом — намёке на проявление. С одной стороны, стужа будто отрезвляет рассудок, позволяя действовать не по зову сердца, а по велению мозга, но с другой — отсутствие каких-либо чувств и эмоций омертвляет. Больше не ощущается души, оживляющей каждого человека, словно осталось лишь одно тело — бездыханная оболочка. Именно поэтому пустой взгляд Феникс уже который час направлен в одну точку, тогда как она сама, подогнув колени, сидит в одном из прохладных и сырых углов.

Разум погряз в размышлениях. Элла собирается манипулировать Бесстрашной, но становиться марионеткой в умелых руках кукловода не прельщает девушку. Нужно стать страхом, а не жертвой. Жизненно необходимо разрушить систему изнутри, с самого её сердца. Нужно начать вести двойную игру, начать вершить правосудие, чего всегда и добивалась сестра. Правда, она никогда не думала о том, что это самое правосудие будут вершить над ней. И, наверное, это главное преимущество: сестра даже не может подозревать, что Феникс станет заниматься подобным. Для Эллы она всё ещё та глупая девочка, не догадывающаяся о многих вещах, но прошло слишком много времени, и изменения коснулись обеих; правда, в какую сторону — хорошую или плохую? О действиях старшей явно нельзя отозваться как о чём-то благом: непонятная Феникс злоба и кровожадность движут нынешней предводительницей изгоев, однако для чего это нужно? Такая месть попросту не имеет смысла в сегодняшних реалиях. Что она пытается доказать этим? Своё вымышленное величие? Очевидно, только на это и можно опереться в попытках объяснить её безрассудное поведение.

Голова Бесстрашной забита нескончаемыми вопросами, попеременно возвращающимися то к сестре, то к городу. Неведение по-настоящему напрягает её. Элла породила очевидный переполох на границах и в самом Бесстрашии, но насколько всё плохо? Целы ли Фракции? Одна часть разума, насмехаясь, уверенно продолжает настаивать на том, что афракционеры слишком слабы для уничтожения целого Чикаго. Другая же часть, притихнув, слабо шепчет, что никто не был готов к такому — ни солдаты, ни простые мирные жители, — поэтому ущерб и потери явно не самые незначительные. Как там Фил?.. Его наверняка отправили к самым границам — туда, где ежесекундно обрываются жизни представителей любой из двух сторон, и не всегда это могут быть жизни врагов, несмотря на численное превосходство и опыт Бесстрашных. Что же с Эриком?.. Наверное, это единственный человек во всей Фракции, за которого не стоило бы переживать, но лишь от одной безрадостной мысли внутри всё переворачивается со стремительной скоростью. Смерть именно этих двух людей она бы никогда не смогла себе простить, невзирая на явную непричастность к возможным несчастным случаям.

Вздохнув, Феникс крепче обхватывает колени и опирается головой на промёрзлую обветшалую стену, наконец перестав гипнотизировать железную дверь. Зрение уже привыкло к темноте, однако разглядывать в скудном помещении нечего, кроме крупных отслоек краски на стенах и потолке. Звенящая тишина никак не настораживает, а на удивление успокаивает. Кажется, что совсем скоро Бесстрашная будет слышать течение собственной крови по кровеносным сосудам. От скуки запрокинув голову к потолку, девушка прикрывает веки, тогда как первое за долгое время движение в коридоре моментально приковывает её внимание и заставляет распахнуть глаза. Равномерный звук шагов становится более громким не только по мере приближения, но и от увеличения амплитуды. Движение будто удваивается, и вскоре Феникс осознаёт, что не один, а как минимум два человека движутся с разных сторон навстречу друг другу. Настороженный взгляд направляется на дверь, будто бы сквозь неё она может узреть происходящее. Однако неизвестные вскоре заводят разговор, и Бесстрашная сосредоточенно внимает их словам.

— Ты прикинь, парни с пропускного поговаривают, что наши подорвали несколько машин Бесстрашных! — с откровенным восхищением протягивает первый, и сердце сидящей по другую сторону стены девушки воспроизводит болезненный кульбит.

— В городе, что ли? — с сомнением отзывается собеседник.

— Да нет, у самой Стены с нашей стороны! Вот олухи, а!

— А чего это они сюда двинулись?

— Да кто их знает! Сам же понимаешь, что Лидеры у них с головой не дружат, вот и творят что попало да людьми разбрасываются напрасно. Это как новенький рассказывал, что в этом Бесстрашии молодняк до чёртиков запугивают, что те потом с крыш кидаются и с этой... как он там назвал её-то... Пропасти, во! Речка в здании у них, прикинь! Вот что удумали-то!

— Не знаю, не просто так это точно... Сегодня мы еле отбились от них, а это они не ожидали ничего, а как соберутся, так уж и понятия не имею, куда податься, чтобы выжить, — с явным упадком бормочет второй.

— Да ладно тебе! Сейчас наша со своим хахалем договорится, и всё нормально будет! Заживём! — сначала раздаётся едва слышный хлопок, словно один из них ударил другого по плечу, а затем в скважину входит ключ и прокручивается до упора.

Тусклый свет проникает в мрачную темницу, как только скрипучая дверь отворяется. Уже привыкшие к тьме глаза начинают слезиться даже от такого незначительного свечения, и Феникс прикрывает веки ладонью; тем временем неизвестный проходит вглубь помещения и бесцеремонно дёргает девушку за руку, мгновенно ставя её на ноги. Затем он грубо толкает Бесстрашную в сторону выхода, и, не противясь безмолвным наказам, она оказывается в том же блёклом узком коридоре. Всё те же бетонные стены с тусклой подсветкой под потолком, множество железных дверей и абсолютное отсутствие людей. Вероятно, время близится к ночи, судя по тому, что Феникс пришла в себя уже под вечер, поэтому проходы не заполнены снующими афракционерами. Карие глаза бездумно и с какой-то усталостью на дне зрачков исследуют никак не меняющуюся картину, пока изгой, цепко обхватив предплечье девушки, ведёт её в неизвестном направлении. С каждым поворотом коридоры расширяются, и в конечном счёте взору предстаёт большое помещение, чем-то напоминающее Яму: полностью бетонная отделка, несколько уровней с открытыми балконами и широкие окна во весь потолок, в которых отражается тёмное небо с редкими звёздами.

Они стремительно пересекают помещение, и, поднявшись по скрипучей лестнице на второй этаж, афракционер останавливается перед тёмно-коричневой деревянной дверью. Коротко постучав и дождавшись разрешения войти, он тотчас пересекает порог, буквально затаскивая Феникс за собой. Несколько человек, сидящих за овальным столом в окружении исписанных бумаг и пожелтевших карт, оборачиваются на вошедших. Бесстрашная стойко сдерживает порыв сморщиться, когда плутоватый взгляд старшей сестры останавливается на ней и пристально изучает бесстрастное лицо, а затем и тело, словно Элла видит её впервые. К счастью для Феникс, лучше бы это было действительно так и они не были бы знакомы. По крайней мере, с нынешней предводительницей афракционеров, а не с той умной и любящей старшей сестрой, не возникает даже малейшего желания не только на общение, но и на любые, в том числе случайные встречи.

Элла холодно кивает изгою, стоящему сбоку от Бесстрашной. Он наконец отпускает предплечье Феникс и покидает «заседание», плотно прикрыв за собой дверь. Девушка провожает его пустым взглядом, потирая онемевшую от крепкой хватки кожу, и поворачивается к сборищу. Опершись на спинку высокого кресла, стоящего во главе продолговатого стола, Элла кивает сестре на стоящий напротив стул. Поджав бледные от холода губы, Феникс повинуется, однако в её взгляде чётко читается презрение. Хмыкнув и смерив высокомерным взором младшую сестру, глава афракционеров продолжает сосредоточенно слушать доклад одного из мужчин, подперев подбородок сложенными в замок руками.

Поначалу Феникс тупит глаза в собственные ладони, сжатые в кулаки, не желая принимать участие в происходящем, однако стойкое ощущение чужого взгляда заставляет её отрешённо поднять голову и найти объект, её созерцающий. Исследуя помещение, напряжённый взор почти сразу натыкается на сидящую возле сестры Рею. Она мгновенно переключает всё внимание на Эллу, будто до этого откровенно не пялилась на Бесстрашную. Лицо Феникс каменеет, черты заметно заостряются. Девушка раздражённо выдыхает и, наконец, задаёт интересующий её вопрос, бесцеремонно прервав дискуссию:

— Ты не думаешь, что я буду использовать всё услышанное здесь против тебя?

Она уверенно приподнимает подбородок, перестав заламывать пальцы и сложив руки на груди. Наглые глаза старшей сестры тотчас находят лицо Феникс, не прикладывая при этом никаких усилий, словно она специально посадила её напротив. Растянув губы в самоуверенной ухмылке, Элла нарочито медленно и с притворной елейностью протягивает:

— Не думаю, что ты такая глупая.

Однако Бесстрашная не может разделить наигранной радости с сестрой. Настороженность захлестнула разум и теперь отображается в каждом жесте Феникс и даже в выражении её лица. Карие глаза пристально и с неким сомнением следят за происходящим. Само собой, находится она здесь явно не просто так и отчётливо это понимает. Элла хочет манипулировать, но зачем-то посвящает в свои планы. А девушка уверена в том, что ей предстоит услышать очень важные и, возможно, пугающие вещи. Для чего же она это делает?.. Чтобы поставить перед фактом или позволить выбрать сторону? Нет, глава афракционеров наверняка предоставит выбор, но далеко не факт, что хоть один аспект устроит Феникс и не будет содержать негативного подтекста.

— Так, получается, что наша главная цель на данный момент — Лидеры всех Фракций, — опустив сложенные в замок руки на поверхность, Элла оглядывает подчинённых, но будто нарочно игнорирует младшую сестру, испепеляющую её хмурым взглядом. Когда все кивают, за исключением, конечно же, Бесстрашной, девушка продолжает: — Но с Бесстрашием могут возникнуть проблемы. Лидеров пять. Устраним Макса, но как минимум Эрик будет препятствовать нам, однако у меня есть способ приструнить его, — она лишь на мгновение кидает многозначительный взор на Феникс. — Но эта дикая толпа... Как их переубедить?..

Раздражение поднимается с новой силой, но Бесстрашная отчаянно пытается подавить клокочущее чувство, дабы сохранить здравый рассудок и не поддаться эмоциям. Ей необходимо досконально узнать планы афракционеров и начать действовать. Точнее, осмыслить всё происходящее и предпринять какие-либо меры, если получится. Возможно, предстоит пожертвовать чем-то, кем-то или даже собой, но уничтожить сестру, разрушающую их далеко не идеальный, но более-менее счастливый мир, — главная цель, затмевающая все желания и страхи.

— Разве они не пойдут за своим Лидером? Нужно заставить его перейти на нашу сторону, — вкрадчивым тоном заявляет какой-то мужчина, словно объясняет очевидные вещи глупым детям.

Феникс смеряет его насмешливым взглядом исподлобья, качая головой, но громкий смешок тонет в требовательном голосе старшей сестры:

— Нет, не получится: он слишком предан Фракции и своим идеалам. Возможно, манипулировать тоже не выйдет.. Да не только он верен этой системе, а в принципе все!

Мыслительный процесс буквально читается на сосредоточенном лице Эллы. В помещении воцаряется напряжённая тишина, и только один человек среди присутствующих по-своему расслаблен, но и одновременно насторожен.

— Значит, нам необходимо либо склонить кого-то более слабого, но имеющего влияние в Бесстрашии на нашу сторону, либо отойти от гуманных способов.

Вероятно, уничтожение мирного населения — гуманный метод, раз ни один мускул не дрогнул на непроницаемом лице предводительницы афракционеров, пока она спокойным голосом проговаривала один из возможных планов. Феникс даже не хочет задумываться, а тем более слышать, каким же может являться негуманный способ, учитывая возникшую жесткость в характере старшей сестры.

— Может, попробовать переманить Фила? — слабым голосом шепчет Рея, тогда как волнение, отображающееся на её лице, лишь набирает новые обороты, когда взгляды присутствующих, в том числе и Феникс, мгновенно устремляются на неё.

— Ты до сих пор не избавилась от него?! — возмущение Эллы граничит с яростью, проявляющейся в горящих глазах и резких жестах.

Рея покорно склоняет голову, словно принимая поражение, а выражение лица Феникс, как и прежде, остаётся пристальным, однако появляются излишние твёрдость и нетерпение. Она из последних сил сдерживает желание прямо-таки выбить правду из мигом утихшей Бесстрашной, встряхнуть её и заставить выложить всё как на духу, но эти ощущения, с одной стороны, пугают девушку, ведь прежняя, уже как будто бы умершая внутри Лесли никогда бы не позволила себе прибегнуть к такому, а с другой — придают сил и необъяснимой уверенности. Всё-таки Бесстрашие, а в особенности общение с яркими представителями этой Фракции, сделало своё дело.

— Он в последнее время часто находится рядом с Эриком, а вы говорили, что...

— Хватит! — поморщившись, будто от физической боли, Элла прерывает жалостливую тираду. — Он нам не подходит. День. У тебя есть ещё один день для того, чтобы сделать это. Либо ты, либо тебя.

Вздрогнув, она спешно кивает и словно сжимается под гневным напором, тотчас потупив глаза в стол. Феникс, сжав челюсти, неотрывно наблюдает за девушкой, которую вскоре одолевает мелкая дрожь. Рея явно не готова к убийству, но кто помешает ей совершить его чужими руками? Элле важен результат, а не методы, которые приведут к желаемому. Эти мысли поистине пугают Феникс, но ещё больше её страшит безысходность и невозможность предотвратить неизбежное, хотя бы предупредить друга об опасности. Как это сделать? Сбежать с территории? Слишком рискованный план, который и подвергнет потенциальной опасности собственную жизнь, и не оставит возможности устранить на корню будущие мучения города. Выкрасть у кого-нибудь средство связи? Идея полностью провальна: передатчик, скорее всего, не будет работать на таком расстоянии, а если вдруг девушке повезёт, то она всё равно не помнит номера друга.

Бесстрашная не замечает, что уже несколько минут задумчиво пялится в противоположную стену, а когда осознаёт это и переключает внимание на сестру, продолжающую разговор с остальными, то боковым зрением ловит пристальный взор Реи. Феникс встречает этот взгляд, вкладывая в свой столько твёрдости и настоящих враждебных намерений, что Рея еле заметно кивает и продолжает внимать словам Эллы, оставляя девушку в замешательстве. С одной стороны, этот кивок можно воспринимать как угрозу, как откровенный намёк на решительность и быстрое исполнение задуманного, но с другой — вдруг она хотела таким образом успокоить Бесстрашную, намекнуть на то, что не станет марать руки кровью безвинного человека?

— Значит, так: для начала нам нужно притихнуть и на время не светиться ни в каких передрягах, затем уже отвлечь внимание Бесстрашия и разобраться с остальными Лидерами. Это будет непросто, но все наши действия осуществляются ради блага народа и нашего благополучия в будущем — не стоит забывать об этом. Теперь пройдёмся по насущным делам. Рея, что ты можешь рассказать о сегодняшнем подрыве?

— Никто из интересующих вас людей не пострадал. Бесстрашие перенесло поездку на утро, — сухо отвечает девушка, глядя в глаза своей главной, и Элла на мгновение прищуривается.

— Что ж, думаю, утром у них тоже ничего не получится, — притворно улыбнувшись краешками губ, она откидывается на спинку кресла и выдаёт: — Тогда на сегодня все свободны. Кроме тебя, дорогая.

Хищный взгляд направляется прямо на молчавшую всё это время Феникс, затем провожает бегло покидающих пределы кабинета людей. В ответ Бесстрашная так же наигранно усмехается, подобно сестре, и этот жест очень не нравится Элле, но она продолжает сохранять молчание до тех пор, пока наконец не захлопывается дверь.

— У тебя есть два варианта: или ты примкнёшь ко мне, или... смерть, — беспечно протягивает бывшая Бесстрашная, ни на миг не отрываясь от таких же тёмных глаз. — Само собой, лишь тогда, когда ты перестанешь быть мне нужной. Могу предположить, что чувства Эрика не так сильны, а в таком случае одной Бесстрашной больше, одной меньше — он и не заметит пропажи. И тогда я избавлюсь от тебя намного раньше. Подумай хорошо, стоит ли жизни преданность какой-то Фракции.

Хмыкнув далеко не добрым мыслям, Элла живо поднимается с места и, кивнув зашедшему в помещение афракционеру, направляется к выходу, предварительно крепкой хваткой сжав плечо сестры.

«Я запутался. Не знаю, куда всё идёт. Соглашаюсь на неизвестность. И самое странное — мне от этого совсем не страшно».

— Эльчин Сафарли «Мне тебя обещали».

Практически бессонная ночь выдалась крайне неспокойной. Дело не только в мрачной обстановке и вечном холоде, который пробирает до костей, обгладывая их, но и в стойком предчувствии чего-то тревожного. Неясное ощущение не покидало и во время чуткого сна, который, как по расписанию, прерывался каждые полчаса и беспрепятственно начинался заново, раз за разом прокатывая Бесстрашную по самым жутким кошмарам или, наоборот, появившимся относительно недавно мечтам, которые стойко вошли в жизнь, стоило ей оказаться за Стеной фактически в плену у родной сестры. Она то умирала от рук Эллы в разных местах и при разных обстоятельствах, то вновь оказывалась дома, в Бесстрашии, и это невероятно воодушевляло, мгновенно становилось тепло на душе, но стоило иной раз открыть глаза, как темнота окутывала целиком, утягивая за собой секундное окрыление. Однако никто не мог догадываться, что не только пленённая девушка мучилась от преследующих во сне ужасов: в городе, за несколько десятков километров отсюда, один человек страдал тем же, и это его неимоверно раздражало. Феникс никогда не была настолько рядом, но осознание того, что она где-то поблизости, удивительно успокаивало. Сейчас же спокойствие благополучно улетучилось, и теперь только в наличии ночных кошмаров они были похожи. Даже цели, преследуемые обоими, в некоторых пунктах кардинально различались. Бесстрашная всей душой желала наконец покончить с сестрой и её безумными планами, восстановить некую справедливость и принести Чикаго мирное существование. Лидер же хотел в первую очередь найти её живой и увезти подальше от этого страшного места, именуемого территорией афракционеров, а затем уже осуществить всё то же самое, к чему стремилась Феникс. И этот план вполне может осуществиться уже через несколько часов, но нетерпение и странное предчувствие, так несвойственные Эрику, бушуют внутри огромной дырой в сердце, никак не давая покоя.

Нервозность отражается в каждом резком движении и рваном вздохе. Раздражение не пропадает ни на секунду, и даже сон решил обойти стороной одного из Лидеров Бесстрашия. Совсем недавно утихшие волнения в городе призрачной пеленой загораживают обзор и тревожат так же, как и во время боевых действий, количество потерь по-прежнему стоит чёткой картинкой в голове и неустанно бьёт набатом, а незажившие раны до сих пор ноют и всячески напоминают о себе. И как бы всё вышеперечисленное ни донимало Эрика, мысли всякий раз возвращаются к одному и тому же человеку. Потерянному среди небольшого клочка земли, пригодного для жизни, и эта неизвестность доводит больше всего. Наряду с этим столь же сильно напрягает собственная реакция на произошедшее. Это поистине пугает мужчину. Так быть не должно. Да, Феникс — такой же полноправный член Бесстрашия, как и остальные, и это уже является весомой причиной для её поиска, но внутри что-то безустанно тянет явно не по такому простому и очевидному поводу. Было бы глупо отрицать бесспорные привязанность и просыпающиеся чувства, однако вечное противостояние разума и сердца никак не собирается заканчиваться и возобновляется с новой силой. Мозг истошно кричит о том, что хозяин дал слабину и это явно не то, что ему нужно. Пытаясь вразумить, он вопит, что предстоящая поездка к афракционерам — это лишь попытка нанесения ответного удара противнику и поиск пропавшего без вести члена Фракции. Сердце же отчаянно пытается перечеркнуть всё то, что успел заявить разум, и доказать собственную правоту. Перед глазами моментально проносятся кадры последнего ничуть не приятного сновидения с участием двух сестёр, после которого бессонница и странное предчувствие наконец одолели Лидера, и сердце, наблюдая за реакцией хозяина на воспоминания — Эрик тяжело вздыхает и до побеления сжимает губы, — победно усмехается. Оно лишь на мгновение упивается недолгой победой, но, когда морозный воздух проникает в квартиру и мигом отрезвляет мысли, противостояние исчезает, не оставив никакого следа.

Уметь заглушать любые эмоции — то, чему учат каждого в Эрудиции, но Эрик никогда не думал, что эта удивительная способность может помочь ему в Бесстрашии, кроме жизненно опасных случаев, когда необходим холодный расчёт. Однако холодность — значит безжизненность. Безжизненность — покой и равнодушие. Наверное, это именно то, что нужно ему в данный момент. Забыть обо всём, как раньше. Трезво посмотреть на ситуацию. Надеть безразличную маску и внушить всем, что ему действительно всё равно. Всё должно быть так, как и раньше, но жизнь стала сплошным изменением. Относительно спокойное существование перевернулось с ног на голову, и любимый Лидером контроль больше не имеет значения.

Ледяной зимний воздух приятно холодит кожу и освежает голову. Мысли и чувства словно испарились, стоило открыть окно. Ночная тишина, с одной стороны, успокаивает, но с другой — необъяснимо настораживает. Вероятно, на это влияет глупое предчувствие, вновь захватившее в плотные тиски ранее беспокойный разум. Глубоко вдохнув, Эрик будто пытается навсегда прогнать назойливое ощущение. Именно оно не нужно ему, но точно не тёплые чувства по отношению к Феникс, которые так стремится искоренить мозг, основываясь на болезненном опыте прошлого.

Снег мирно падает с тёмного неба мелкими хлопьями. Бесстрастный взгляд направлен вдаль, туда, где сквозь неплотный туман пробиваются яркие огни, расположенные на самом верху Стены. Уже потрёпанная сигарета неустанно сминается между пальцами, но никак не используется по назначению. Вредная привычка больше не имеет смысла: уже нет тех боли, сковывающей тело, одинокой опустошённости и постоянного саморазрушения. Убивающие чувства потонули в потоке других, более положительных, и теперь кажутся далёким прошлым.

Мысли, к сожалению, не имеющие способности покидать голову человека на долгое время, вновь возвращаются к Феникс. Картину ночного города моментально затмевают испуганный взгляд, бледные губы и заострившиеся черты лица. Наверняка её состояние, на которое, безусловно, влияет и Элла, приближено к такому. Голубые глаза задумчиво созерцают пейзаж, и спустя пару спокойных минут тишины Эрик всё-таки разламывает сигарету пополам и закрывает окно. До рассвета и неизбежной расплаты остаётся несколько часов.

* * *

Заточение стало настоящей пыткой, как бы Феникс ни храбрилась с самого начала. Время берёт своё, и с каждым невыносимо протяжённым часом сидеть без дела становится всё труднее и труднее. Постепенно тёмные стены будто начинают сдвигаться и давить на воспалённый разум, а воздух словно становится более спёртым и пыльным. Тишина, которой ранее девушка прямо-таки наслаждалась, теперь звенит в ушах, а все и так немногочисленные звуки отзываются нескончаемым гулом в голове. Безмерно не хватает свежего воздуха. Привыкшая к мрачной жизни в Бесстрашии Феникс никогда не думала о том, что находиться в похожем месте будет так мучительно сложно. Она не могла предположить, что в один день её самым сильным и, к сожалению, невыполнимым желанием будет простой выход на улицу.

Безжалостный жар, как будто в темнице предельно высокая температура, сковывает тело. Мышцы сокращаются, вызывая мелкую судорогу. Темнота окружает со всех сторон, с каждой секундой подбираясь всё ближе и намереваясь накинуться на очередную жертву. Мысли смешиваются в непонятный комок, в котором невозможно выловить одну-единственную идею. Стоит прикоснуться к ней, изъять из течения, как она тотчас ускользает, теряясь в бесконечном потоке.

С каждым проведённым в темнице мгновением Феникс всё больше кажется, что она сходит с ума. Маленькое помещение превращается в удушливую коробку без выхода, отсутствие людей и хоть кого-то живого ужасает. Местность словно стала отчуждённой землёй, непригодной для жизни. Однако упорная мысль, гласящая, что всё осталось так, как и прежде, вытягивает её из бездонного омута.

Трясущиеся руки сжимают виски́ в попытках заглушить эту тишину, сдавливающую голову, пальцы оттягивают корни спутанных волос. Рваные вздохи срываются с потрескавшихся бледных губ, карие глаза больше не горят ни одной эмоцией — они хладнокровно пустые и в какой-то степени уставшие. Девушка никогда не хотела так сильно вернуться домой. Бесстрашие в жизни не было для неё чем-то родным: когда-то казалось, что она не смогла найти себя и в этой никогда не дремлющей Фракции, но сейчас девушка готова отдать всё за вечные тренировки и повсеместно громкие голоса. Феникс раньше не испытывала скулящей тоски и безудержной любви, от которых хочется плакать, но именно в этот момент больше всего на свете она желает оказаться в привычно заполненной людьми Яме, просторных тренировочных залах, которые раньше не любила посещать, шумной столовой и родной маленькой квартире. Все проблемы прошлого стали незначительной точкой из воспоминаний, которую она без затруднений сплющивает в голове. Сейчас есть только настоящее, в котором нет места сочувствию по отношению к себе и вечному самокопанию. Отныне это минувшая страница жизни и не более.

Ладони напрягаются сильнее и в конечном счёте безвольно падают на колени. Хватит жалости. Такие чувства развязывают руки, расслабляют и позволяют дальше плыть по течению. Однако ныне это течение может привести к непоправимым последствиям. Эмоции — вовсе не то, что позволит выиграть некое противостояние «двух миров». Страх лишь погубит все старания и сотрёт уже написанное. Безразличие напугает остальных, скроет за напускной маской истинные желания и стремления, поможет добиться правосудия. План успешно намечен — теперь предстоит долгий и не менее трудный путь, в котором нет права на отступление. Есть возможность двигаться только вперёд не оглядываясь.

Жуткий холод и сводящий внутренности голод одолевают её, но она противостоит этим чувствам, сжав зубы. Конечности непроизвольно дрожат под воздействием мороза, а уставшая девушка упорно продолжает ходить из стороны в сторону, чтобы хоть как-то согреться. Бессонная ночь и отсутствие еды приводят к потере сил и снижению концентрации внимания. Глаза неустанно закрываются с намерением погрузить девушку в восстановительный сон, но стоит на мгновение прекратить движение и прикрыть веки, как Бесстрашную одолевает панический ужас. Вдруг она навсегда останется в этой безжизненной мгле и больше никогда не очнётся? Эти жуткие мысли одновременно и ужасают, и придают тех самых сил, которых не хватает в молодом организме.

Однако не думать о плохом не получается. Необузданные мысли постоянно возвращаются к городу, вызывая страшные картинки в голове из-за отсутствия представления о происходящем. И этот вымысел пугает больше суровой реальности, но неведение по-настоящему напрягает Феникс, а чаще всего поднимает утихшее раздражение.

Наконец-то успокоившись и перестав мельтешить вдоль ничтожно маленькой и мрачной темницы, Бесстрашная спёрто выдыхает и осторожно опускается на пол, словно вместо бесконечного камня поверхность устелена минами. Утомлённые глаза бесцельно обводят помещение, а затем девушка принимается детально вспоминать коридоры Бесстрашия, по которым безумно скучает и которые могут в данный момент помочь остаться в сознании. Вскоре Феникс принимает поражение, когда противиться отчаянному желанию и самовольно закрывающимся векам становится невозможно, и опускает голову на колени, но щёлкнувший замок принуждает встрепенуться и безучастно взглянуть на вход.

Уже хорошо известный изгой застывает в проходе — Феникс узнаёт его по долговязой фигуре и хищным движениям. Тусклый свет падает на каменные черты лица. На губах нет наглой ухмылки, к которой за этот короткий срок успела привыкнуть Бесстрашная. Не дождавшись от девушки самовольной попытки подняться с прохладного пола, он грубым движением ставит её на ноги, потянув за руку, которая мгновенно начинает ныть. Тихое шипение тонет в шумном дыхании афракционера; она прижимает левую руку к телу, потирая кожу второй ладонью, а мужчина толкает Феникс в спину в сторону выхода. Они довольно быстро преодолевают тёмные коридоры — весь путь проходит под строгим надзором изгоя, рука которого постоянно покоится на кобуре. Какую бы опасность он ни представлял, ответной угрозы в ближайшее время быть не может: ей попросту невыгодно привлекать к себе излишнее внимание и тем самым подрывать доверие сестры.

Дрожа от холода, Феникс проваливается в смутные мысли и приходит в себя лишь напротив Эллы. Первым делом бесстрастный взгляд Бесстрашной направляется в сторону окна, за которым виднеется серое утреннее небо, и только потом на ухмыляющуюся сестру. Девушка восседает в очередном высоком кресле, подобном трону, как будто это основной элемент мебели в её жизни, и с интересом следит за младшей сестрой, которая недоверчиво оглядывает помещение. Множество приятных запахов еды смешиваются воедино — внутренности болезненно скручиваются и ноют, однако Феникс, спёрто выдохнув, сцепляет руки за спиной и с силой сжимает пальцы, встречая самоуверенный взгляд лидера изгоев.

— Присаживайся, — хмыкнув, елейным голосом протягивает Элла и кивает на стоящий напротив стул. — Не хочу, чтобы ты окочурилась раньше времени.

Тёмные глаза безучастно обводят широкий длинный стол, целиком заставленный блюдами так, что даже невозможно разглядеть поверхность: настолько плотно они стоят друг к другу и таково их количество. Подобного изобилия нельзя встретить не то что в Бесстрашии, а, кажется, ни в одной Фракции. Несмотря на сильный голод, голову не покидает мысль о том, что еда может быть отравлена. С одной стороны, Феникс нужна Элле живой и она уже не раз сказала об этом, но с другой — гордость отчаянно бьётся внутри, и Бесстрашная скорее умрёт, чем прикоснётся к любому предмету на этом столе.

Девушка остаётся на месте, невзирая на приказ сестры, однако застывший позади изгой, схватив её за локоть, подводит к ближайшему стулу и насильно усаживает на поверхность. Ладони, сжатые под столом в кулаки, выражают поднимающиеся раздражение и злость, но эти чувства никак не отражаются на непроницаемом лице: выдать истинные эмоции и планы — подвергнуть себя скорой смерти.

Под пристальным взглядом Эллы, в котором появляется жестокая настойчивость, непременно хочется стушеваться. Ледяные карие глаза будто заглядывают в самую душу, пытаются вытащить все чувства наружу, но, не получив желаемого результата, сестра пренебрежительно морщится и откидывается на кожаную спинку кресла. Дверь позади Феникс едва слышно хлопает, однако она не переключает внимание, продолжая в упор глядеть на непринуждённую девушку.

— Думаю, ты уже всё решила. Надеюсь, твой ответ порадует меня, — она откладывает столовый ножик в сторону и небрежно берёт в руки лежащий рядом пистолет, с расслабленным видом разглядывая его со всех сторон. — Тем не менее экскурсия по новому дому тебе явно не помешает. Это, конечно, не Бесстрашие, но у нас здесь тоже хорошо.

Элла выдавливает притворную улыбку, откладывает оружие и многозначительно кивает на стол. Ногти с силой впиваются в кожу ладоней, пока Феникс стоически пытается не выдать настоящих эмоций. Необъяснимое волнение проходится по телу, вызывая лёгкую дрожь в конечностях. Бесстрашная сжимает зубы, ни на миг не позволяя себе отвести взор и проиграть в очередной, с одной стороны, детской, с другой — такой тяжёлой схватке.

— Не отравлено, — хмыкает сестра и собирается выдать новую колкость — это видно по вмиг заблестевшим глазами и хищной ухмылке, — однако оглушительный звук, издали похожий на взрыв, прерывает почти начавшуюся тираду. Стены содрогаются на несколько секунд, а затем прежняя тишина заполняет пространство.

Глава афракционеров в недоумении застывает и с сомнением косится в сторону окна, Феникс же от неожиданности вздрагивает и обводит испуганно-настороженным взглядом помещение, в конечном счёте останавливаясь на лице Эллы, на котором постепенно появляется осознание. Она сжимает губы то ли от злости, которая спустя мгновение выражается в резком подъёме — девушка тотчас оказывается у окна, хмуро вглядываясь в окрестности, — то ли от неприятной непредсказуемости, которая повторно озаряет суровые черты, когда ей удаётся разглядеть что-то на улице. Брезгливо и как бы недовольно поморщившись, Элла резким движением хватает пистолет со стола и прячет его за поясом. Стальной хваткой за руку поднимает Феникс с места и толкает к ворвавшемуся в комнату изгою. Несмотря на мнимое спокойствие, в глазах мужчины проскальзывает истинный страх, который порождает тревогу и у Бесстрашной. Неизвестность по-настоящему пугает её, а нечто кричит внутри о том, что то предчувствие, не дающее покоя всю ночь, было обоснованным и сейчас сбывается прямо-таки на глазах.

— Срочно отведи её обратно. Запри ту часть здания, чтобы никто не смог туда попасть даже из наших. Я уже не говорю о них, — шипит Элла, почти бегом спускаясь по лестнице.

Некое подобие Ямы сейчас битком набито людьми. Отовсюду слышатся нервные и яростные восклицания, патриотические призывы и мотивационные речи. Афракционеры разбирают оружие из десятков больших ящиков с эмблемой Бесстрашия, и Феникс мгновенно отводит раздражённый взгляд, тогда как перед изгоем, который ведёт девушку в её нынешнее «место обитания», торопливо расступаются остальные и даже уважительно кивают. Неизвестная женщина вручает ему новый блестящий автомат, однако эта картина не вызывает у Бесстрашной никаких эмоций, кроме ослепляющего гнева. Происходящее вокруг выводит её из себя, и единственное желание на данный момент — чтобы софракционники разнесли это гнусное место и стёрли его с окрестностей Чикаго. А Феникс уверена в том, что такая бурная реакция вызвана приездом Бесстрашных. Причём солдаты собираются проводить явно не светские разговоры. Одновременно с этим она понимает, что попросту обязана остаться здесь. Если кто-то выживет: в ином случае затея не имеет никакого смысла. Так как планы Бесстрашия ей, само собой, недоступны, остаётся только ожидать не пойми чего.

Уже на подходе к месту заточения Феникс неожиданно посещает ошеломляющее осознание. Быстрый шаг невольно замедляется, пока пазл по маленьким кусочкам складывается в единую картину. Эрик по-любому собирается убить Эллу, — а Бесстрашная буквально чувствует его присутствие на территории афракционеров, — но эта смерть не даст никаких плодов. Её гибель принесёт облегчение лишь двум людям из всего Чикаго, но афракционеры не оставят свою затею, которая, по их мнению, гениальна, только из-за потери лидера. Они найдут нового руководителя и воплотят в жизнь всё задуманное. Изгои буквально больны идеей переворота: она отражается в их бездушных глазах, течёт в крови и растёт вместе с ними с самого рождения. Ничто не сможет их остановить. А гибель Эллы только усугубит ситуацию: какими бы ни были их отношения, Феникс уже пытается втереться в доверие, в то время как глава афракционеров желает через неё манипулировать Эриком. Стоит распасться хоть одному звену, и план станет лишь отголоском, пустым словом. Наверняка новый лидер изгоев не станет посвящать в свои планы Бесстрашную и либо попросту избавится от неё, либо отправит обратно в город. И тогда противостояние двух сторон затянется на долгое время, пока ежедневно будут гибнуть мирные жители и солдаты Бесстрашия. Девушка не может допустить этого, как бы желание вернуться домой ни превозмогало остальные.

Тем временем до части здания с многочисленными темницами остаётся лишь один поворот. Феникс рвано выдыхает в попытках выровнять учащённый пульс. Карие глаза бегло исследуют местность и в конечном счёте останавливаются на слегка выбивающемся вперёд мужчине. На удивление в этот раз её руки не скованы наручниками или веревкой, а изгой не держит её за предплечье, и это играет ей на руку. Цепкий взгляд в одночасье останавливается на блестящем от приглушённого света автомате в правой руке изгоя. Он с такой лёгкостью держит оружие, будто сталь не весит ни фунта, и смотрит лишь вперёд, где уже виднеется протяжённый ряд мрачных темниц. Они стремительно проходят мимо первой железной двери, и Феникс наконец-то решается.

Удар не заставляет себя долго ждать: мгновенно приходится на кисть руки афракционера и тем самым выбивает автомат. От неожиданности мужчина реагирует медленнее обычного, пытаясь осознать происходящее, и это позволяет Бесстрашной крепче сжать полученное оружие в ладонях и ударить противника прикладом по голове. Он отшатывается и валится на пол уже в бессознательном состоянии. Девушка шумно выдыхает, опуская ладони, в одной из которых стальной хваткой зажат уже ненужный автомат. Однако оружие здесь может понадобиться в любую секунду.

— Феня?..

От родного голоса, полного удивления и надежды, внутри что-то болезненно сжимается, и Феникс тотчас оборачивается. Застывший на повороте Фил ещё с секунду неверящим взглядом глядит на девушку, которая за все годы скорее стала сестрой, чем обычной подругой, и в нескольких широких твёрдых шагов преодолевает возникшее между ними расстояние. Она не успевает опомниться, как оказывается крепко прижатой к другу. Облегчённый выдох срывается с губ обоих, в то время как парень стальной хваткой сжимает обессиленное тело девушки и одной рукой поглаживает спутанные тёмные волосы.

— Живая!.. — с искренней радостью и непонятным сомнением восклицает он и разрывает объятия, оглядывая подругу с ног до головы. — Ты цела? Всё в порядке? Что с тобой делала эта ненормальная?!

— Я в норме, — вымученная улыбка касается бледных губ лишь на мгновение, но Фил будто бы не замечает этого.

— Это самое главное! Пойдём!

Друг обхватывает холодную ладонь так сильно, словно никогда не собирается отпускать, и тянет Феникс за собой, в ту сторону, откуда совсем недавно пришёл. Однако девушка остаётся на месте, с необъяснимым сожалением глядя в спину парня, и он недоумённо оборачивается.

— Ты чего?.. — с доброй усмешкой протягивает Фил, но в голосе отчётливо слышится неосознанный страх.

— Кто из Лидеров здесь? — тон твёрдый и мертвенно холодный. Друг непроизвольно вздрагивает, не узнавая в стоящей напротив девушке такую родную Феникс. Зелёные глаза тревожно оглядывают непроницаемое лицо подруги, пока она покорно дожидается ответа.

— Только Эрик, — хмуро отвечает он, и при упоминании этого имени сердце отдаёт неприятным болезненным импульсом, но Бесстрашная, как всегда, не подаёт виду.

— Что он собирается делать? Какой план? — чуть оживляется она, тогда как непонимание на лице Фила отражается всё больше с каждым произнесённым Феникс словом. — Я слышала что-то похожее на взрыв.

— Да... мы подорвали другую часть здания, чтобы, так сказать, сообщить о приезде, — парень отпускает ладонь девушки и запускает другую руку в волосы, направляя отрешённый взгляд за спину подруги — на длинный ряд темниц. — Я... не знаю, чего он конкретно хочет, но настроен решительно. Он собирается убить Эллу — это единственная мне доступная информация.

Феникс еле заметно вздрагивает и чуть не отходит на шаг назад от нахлынувших эмоций. Необъяснимый страх, какое-то предчувствие и жгучее волнение накатывают огромной волной и ударяют по сознанию. Она вновь убеждается в своих догадках, но это никак не радует, а наоборот, порождает напряжение. Карие глаза загораются непонятным огнём — пламя выражает то ли собственную правоту, которую уже через мгновение Бесстрашная попытается доказать другу, то ли отчаянную безнадёжность. Может, Эрик уже успел осуществить задуманное и этим самым невольно поставить крест на быстром и менее болезненном решении такой глобальной проблемы. Нужно торопиться — одна-единственная мысль, стучащая набатом в голове.

— Это не поможет! Ничто не остановится на её смерти! — восклицает Феникс, закинув добытый автомат за спину и схватив друга за плечи, и он смеряет девушку растерянным взглядом.

— Да почему? — удивленно парирует парень, нахмурившись.

— Элла — лишь звено в этой системе. Одна из деталей, но вся фигура не развалится без неё. Найдётся сотня других кандидатов, готовых продолжить её дело. Они стремятся к этому с самого рождения, понимаешь? А тут нашёлся человек, который делает, а не говорит. Это пробудило их, — на одном дыхании бегло проговаривает Бесстрашная, пристально и как бы с надеждой заглядывая в озадаченные зелёные глаза.

— Значит... значит, мы убьём всех этих крыс... Но сейчас нам не хватит средств для этого. Нужно ещё всё обсудить, наметить план, доложить Максу... — суетливо рассуждает Фил.

— Это приведёт только к большим потерям с нашей стороны. Ты знаешь, сколько у них оружия? Почти как наш склад. Они смогут дать достойный отпор, а нам хватило уже одного раза!

Парень с тяжестью вздыхает, пытаясь осознать и устаканить сказанное в голове. Мысли попросту не могут уложиться и найти своё место в общей картине. Всё кажется таким нереальным и неправильным.

— Я не могу уехать... — черты её лица на мгновение озаряет горечь, и Феникс отпускает плечи друга.

Непонимание живо сменяется ошеломлением и оттенком раздражения. Бесстрашный нервно усмехается и будто пытается разглядеть в карих глазах наглую ложь или хотя бы одну причину для того, чтобы остаться здесь.

— Фень, не дури, поехали домой, — мягко улыбается он и пытается коснуться девушки, но она отстраняется от него, как от прокажённого.

— Мне нужно довести дело до конца, я уже всё продумала! Я на верном пути! Нельзя оставлять всё так! — почти шёпотом судорожно говорит Бесстрашная, тогда как голос непроизвольно ломается и дрожит.

— Да ты ударилась, что ли?! Очевидно, так оно и есть: следы на твоей шее, видимые за километр отсюда, хорошо об этом говорят! Эрик будет очень не рад, когда увидит их! — больше нет ни тёплой улыбки, неустанно играющей на его губах, ни добрых зелёных глаз, озаряющих путь даже в самую темноту. Фил заметно напряжён: движения резкие и порывистые, плечи выпрямлены, а скулы в полутьме кажутся будто бы выточенными. — Поверь, если я отсюда не вытащу тебя, то это сделает Эрик и церемониться с тобой не будет. Явно не сегодня.

Тёмные глаза, которые в этом мрачном месте кажутся почти что чёрными, тревожно бегают по такому же беспокойному и суровому лицу парня, которое вскоре озаряется злостью.

— Ты знаешь, что происходило в городе?! Мы там чуть с ума не сошли, пытаясь найти тебя, а ты тут со своими планами! Раз не хочешь по-хорошему, то будет по-плохому, но ты не останешься здесь! — холодная ладонь резким жестом всё-таки находит такую же ледяную и тянет её на себя.

Растерянный взор Феникс мечется по всему помещению и сначала останавливается на спине друга, который упорно пытается покинуть здание вместе с ней, а затем на нескольких открытых, никем не занятых темницах. На мгновение прикрыв глаза, она собирается с силами и окликает друга:

— Фил! — Бесстрашный мгновенно оборачивается и слегка смягчает хватку, тогда как недовольные зелёные глаза устремляются на девушку. — Прости, но я не могу по-другому.

Выхватив руку из его ладони, Бесстрашная толкает парня вбок, в одну из открытых темниц, и запирает дверь на ключ, любезно оставленный в скважине. Реакция не заставляет себя долго ждать: сильный удар тотчас приходится на железную поверхность, а громкий, наполненный гневом голос отражается эхом в протяжённом коридоре:

— Ты серьёзно?! Да что ты творишь?! Мы хотим помочь тебе, а ты всё рушишь!

Затем слышится сдавленный стон и уже повторный удар, обрушивающийся не на дверь, а, видимо, на одну из стен. Феникс с силой зажмуривает веки, коря себя за содеянное, и касается лбом промёрзлой двери.

— Прости, но это единственный шанс что-то изменить... — слабый голос пропитан сожалением и некой ненавистью по отношению к самой себе. Девушка уже собирается покинуть злосчастный коридор, но, опомнившись, останавливается. — Фил... будь осторожнее с Реей, пожалуйста...

— Что? Почему?! — судя по глухому звуку, он прислоняется к двери. Сдавленно выдохнув, Бесстрашная стремительно удаляется, надеясь найти хотя бы один выход, и уже не слышит отчаянных слов друга: — Он убьёт меня!

* * *

Десятки машин Бесстрашия резко останавливаются у импровизированного контрольно-пропускного пункта и тут же подвергаются обстрелу. Немногочисленное сопротивление не наносит никакого ущерба обученным солдатам и встречается с ответным огнём, вследствие которого фракционеры умело устраняют жалкую кучку изгоев и разбредаются по всей территории, а некоторые и без отпора попадают внутрь главного здания. Несколько пар Бесстрашных тащат взрывчатку в противоположную сторону от основного корпуса, чтобы, как бы это глупо ни звучало, сообщить о своём визите и вытащить афракционеров на улицу. Впрочем, солдаты и без этого найдут всех до единого и соберут в одну многочисленную кучу, судьба которой решится только одним человеком. Однако этот человек настроен очень решительно и непоколебим перед любыми трудностями, поэтому первым делом он отдаёт приказ стрелять на поражение. Но больше всего его заботят две другие «проблемы», одну из которых предстоит найти, а от второй избавиться.

Суровый, без единого просвета для любой другой эмоции взгляд одного из Лидеров Бесстрашия находит знакомую фигуру среди солдат, покидающих пределы самой последней машины, замыкающей протяжённую колонну. Фил спрыгивает с высокого грузовика и, хмуро оглянувшись вокруг, поправляет набедренную кобуру, стремительно направляясь к Эрику.

— С огромной долей вероятности она в этом корпусе, — мужчина кивает на ближайшую пристройку с отсутствием окон. — Найди и вытащи любой ценой. Я скоро присоединюсь к тебе.

Бесстрашный бегло кивает и моментально скрывается за главным входом. Тем временем поблизости звучит сокрушительный взрыв, и значительная часть здания рушится, как конструктор, поднимая в воздух близлежащий снег. Лишь на мгновение поморщившись от громкого звука, Лидер достаёт из-за пояса пистолет и снимает его с предохранителя, твёрдой походкой направляясь туда, где минуту назад скрылся Фил, с одной-единственной целью, возглавляющей формальный список. Однако птичка сама попадает в клетку, стоит мужчине подойти к громоздкой железной двери. Поначалу взгляд запыхавшейся Эллы выражает удивление, но уже через малую долю секунды принимает привычное высокомерное выражение. Довольная усмешка, граничащая с презрением по отношению к напротив стоящей девушке, касается губ Эрика, когда тёмные глаза бывшей жены косятся на оружие, направленное на неё. Кривая язвительная улыбка моментально появляется и на её лице. Она прячет руки за спиной, что, конечно же, не укрывается от сосредоточенного взора Лидера, и он с ещё большей настороженностью наблюдает за ней.

— Ждала тебя в гости, но не думала, что будешь портить чужое имущество, — глава афракционеров беззаботно пожимает плечами, устремляя безэмоциональный взгляд на разрушенную часть здания справа от себя, однако мужчина не ведётся на эту уловку по отвлечению внимания. — Боюсь, долго восстанавливать придётся.

— Боюсь, это уже не твоя работа. Поблагодари бывшего мужа за то, что освобождает тебя от такого великого и тяжёлого дела, — нескончаемый яд, которым пропитаны его слова, словно приводит Эллу в чувство и принуждает заглянуть в ледяные голубые глаза.

— Ты не посмеешь меня убить, — пренебрежительно фыркает девушка, однако пустой взгляд становится более хищным и внимательным.

— Только на это я и рассчитываю, — палец, уже лежащий на спусковом крючке, слегка надавливает на него в попытке покончить с этой историей и забыть произошедшее как страшный сон, однако внимание Эрика всё-таки привлекает движение на входе.

Железная дверь ударяется о стену, тогда как Элла успевает вытащить из-за спины нож, схватить появившуюся сестру поперёк тела и прижать к себе, приставив лезвие к горлу и надавив.

— Я убью её! — восклицает девушка, и в подтверждение сказанных слов тонкая струя алой крови стекает по сине-фиолетовой шее Феникс.

И так грубые черты лица Лидера черствеют, а ладони до побеления костяшек сжимают несчастное оружие. Пристальный холодный взгляд бегло оглядывает её тело снизу вверх и цепляется за сильно заметные следы на тонкой шее, и желание сделать то же самое с виновницей болезненных отметин достигает предела. Гнев застилает обзор большими белыми вспышками, но Эрик лишь шумно выдыхает: лишнее движение — и Элла действительно перережет горло родной сестре, не задумываясь ни на секунду.

Серьёзный взгляд бегает по бледному лицу Бесстрашной. Растрёпанные тёмные волосы, холодный прищур, смелые карие глаза, в которых нет ни капли страха. В ней сложно и практически невозможно узнать ту самую Феникс. Будто бы за эти безусловно долгие сутки она повзрослела на несколько лет, избавилась от всех своих проблем и кошмаров. Девушка лишь сглатывает и на мгновение прикрывает веки, чем и выражает волнение, пока Элла продолжает прижимать острое лезвие к её горлу.

— Хватит манипулировать мной. Ты зашла слишком далеко и больше не видишь никаких границ, — грубый голос вынуждает Бесстрашную распахнуть глаза, и их взгляды наконец встречаются.

— Для смелых нет границ, милый. Да и зачем они нужны нам, правда? — глава афракционеров выдавливает притворную милую улыбку, всё ещё прижимая младшую сестру к себе. — Я всего лишь хочу восстановить справедливость. Вернуть то, что было утрачено ранее, — на эти слова Феникс задерживает дыхание и с силой сжимает зубы — видимо, она не согласна с очередной безумной речью Эллы, но приходится прикусить язык, чтобы не подорвать хлипкое доверие. — Вы просто ответите за содеянное передо мной и, надеюсь, перед ней, — она встряхивает девушку, но не отнимает лезвия от горла, по которому продолжают стекать яркие струйки крови. — А ещё меня бесит ваша система! Она не имеет права на существование! Вы только рушите жизни людей! Заставляете их мучиться и страдать! Благодетели, чёрт возьми!

Губы сжаты в тонкую линию, брови нахмурены, а глаза неотрывно следят за двумя сёстрами, жизнь одной из которых может закончиться в любой момент, а жизнь второй должна была прерваться по его инициативе. Эрик уже собирается ответить, как громкие шаги и сердитый звонкий голос прерывают его.

— Да что ты несёшь, а?! Всё-таки про радиацию за Стеной правду говорят: её воздействие легко можно разглядеть на тебе! — Фил стремительно приближается к ним, держа наготове пистолет и испепеляюще глядя на Эллу.

— Живой всё-таки, — презрительно усмехается девушка и неодобрительно качает головой. — Повезло тебе, что твоя недодевушка слишком трусливая! Но теперь это уже не имеет значения!

— Что ты имеешь в виду? — ни на мгновение не сводя оружия с бывшей жены, цедит Лидер, тогда как Фил останавливается в шаге от него.

— То, что вы, зазнавшиеся идиоты, не видите ничего дальше своего носа! Ты должен был усечь урок в первый раз, но пришлось преподать второй. Кровью за кровь, — сквозь зубы шипит Элла, ещё сильнее прижимая лезвие к горлу притихшей Феникс.

Голубые глаза со скрытой за хладнокровной маской тревогой вновь и вновь осматривают Бесстрашную. Веки прикрыты, но время от времени подрагивают, бледные губы сливаются с таким же тусклым цветом кожи, а чуть дрожащие ладони плотно сжаты. Ярость всё ещё одолевает его, но пока что упорно сдерживается хозяином. Эмоции могут сыграть злую шутку — и Эрик знает это очень хорошо.

— Да что ты там лечишь и кому что ломать собралась?! За что ты собираешься мстить?! Разве не легче просто отпустить?! Ты не одна такая несчастная, поверь! Но твоя сестра почему-то не страдает такой ахинеей! — взмахивая рукой с пистолетом, повышает голос парень. — Ты сама рушишь свою жизнь, а не кто-то другой! Отговорку всегда просто найти! — заканчивает тираду он и на выдохе продолжает: — И поменяйте замки уже! Вроде тюрьма, а выбраться из неё как нечего делать!

— Заткнись! — вскрикивает Элла, и тёмные глаза словно становятся чёрными и как бы безумными. — Вы никогда не были в такой ситуации и ничего не понимаете! Говорить тоже просто, а попробуйте что-то сделать! Да, сестричка?! — она буквально вдавливает спину Феникс в своё тело и заглядывает в притворно спокойное лицо. — Давай, твой час настал! Выбирай!

Бесстрашная рвано выдыхает и, будто бы собравшись с силами, раскрывает веки. Наигранно равнодушный взгляд мгновенно встречается с таким же невозмутимо-хладнокровным. Глядя на Эрика, Феникс чувствует, как желание вернуться домой лишь усиливается. Сердце истошно тянет, в горле застывает мучительный комок. Она еле-еле сдерживает слёзы, но сама не понимает, отчего они появляются. Хочется простого человеческого спокойствия, однако покончить с Эллой жизненно необходимо.

— Не стоит таких жертв, сестра, — из последних сил сдерживая дрожь, ровным тоном выдаёт девушка, ни на миг не отрывая взгляда от голубых глаз, которые с каждой секундой будто бы темнеют. — Я всё решила. Я остаюсь.

До этого стальная хватка Эллы от неожиданности слабеет, но сразу обретает прежнюю силу. Недовольство и лёгкий шок читаются на непоколебимом лице Лидера лишь поначалу, однако он моментально стирает все эмоции. Смутное сомнение оглушает его. Эрик не верит ей. И даже не собирается приложить усилия для того, чтобы удостовериться в правдивости её слов и желаний. Нет, даже изменившаяся и словно повзрослевшая Феникс ни за что в жизни не может желать этого. И плотно сжатые губы, блестящие от подступающих слёз глаза и лёгкий, едва заметный кивок убеждают его в этом. Эрик резко всё понимает. Осознание обрушивается мощным потоком, пробуждает внутреннего Эрудита и расставляет всё по полочкам.

Желание нажать на спусковой крючок всё равно пересиливает остальные. Черты лица тут же заостряются. С одной стороны, и вправду, что помешает преданным Элле даже после её смерти продолжить начатое? С другой — сердце говорит о том, что он как Лидер Фракции не может рисковать своей подчинённой. Однако разве здесь имеют значение их статусы? Нет, дело совсем в другом, но разум категорично отказывается принимать губящую правду.

— Да вы обе сошли с ума! — неверяще глядя на сестёр, ошеломлённо протягивает Фил и наконец наставляет пистолет на главу афракционеров. — Ну хватит!

— Фил, — настойчиво и как бы требовательно выдаёт Эрик, скосив взгляд на парня и опустив оружие. — Прекрати. Она выбрала сторону.

— И ты это так просто оставишь?! Ты серьёзно?! — удивление вновь появляется на его лице, и Бесстрашный, быстро спрятав пистолет, хватает Лидера за грудки. — Я был о тебе лучшего мнения! И зачем всё это надо было, а?! Ты всё такая же бесчувственная машина, как и раньше! — злобно шипит он.

— Успокойся, — сдерживая такую же ярость и мерзкое тянущее чувство, разрывающее внутренности, равнодушно бросает мужчина, неотрывно глядя в разъярённые зелёные глаза. — Мы сделали своё дело. Можно возвращаться.

Эрик кивает в сторону кучи Бесстрашных, толпящейся возле машин и ожидающей скорейшего отъезда. Солдаты действительно сделали своё дело. Они отомстили так же безжалостно и хладнокровно, как сутки назад изгои жестоко убивали людей. Как и сказала Элла, нужно платить кровью за кровь. Именно поэтому количество убитых афракционеров с точностью до одного человека равняется количеству погибших солдат и мирного населения Чикаго. Ни больше ни меньше.

— Вот так и бывает, Фил. Делай выводы о своём Лидере и помни, что люди не меняются, — наконец убрав злосчастный нож от горла Феникс, довольно протягивает Элла и язвительно улыбается.

Парень до скрежета сжимает зубы и, ни на кого не взглянув, удаляется к остальным Бесстрашным. Феникс облегчённо выдыхает, будучи освобождённой от стальной хватки сестры и смертельной опасности, и ловит на себе долгий взгляд Эрика перед тем, как он последним покидает полупустую и наполовину разрушенную территорию афракционеров и по совместительству новый дом девушки. Сердце болезненно сжимается и будто бы переворачивается, и она уже готова бросить всё и пойти за ним, но рука сестры крепко удерживает её предплечье и тянет за собой, в сторону того самого злосчастного входа. Феникс в последний раз оборачивается, провожая унылым взглядом уезжающую колонну грузовиков, и наполненная нескончаемыми болью и тяжестью слеза застывает в ресницах, затем скатывается по бледной щеке и развеивается зимним ветром.

«Ты лучше намекни — я заберу тебя домой...»

— «Засыпаешь, но не со мной» ƎК, HammAli & Navai.

Прошло три дня со значительных и в какой-то степени горьких событий, до сих пор преследующих Феникс во снах каждую ночь. Однако за это продолжительное время не произошло ничего примечательного — но, впрочем, на всё Бесстрашная реагирует одинаково безразлично — по сравнению с теми долгими сутками, когда жизнь буквально-таки ежечасно переворачивалась с ног на голову и вовсе не торопилась возвращаться в прежнее спокойное русло. Тем не менее резкие изменения в поведении Эллы довольно трудно не заметить: они одновременно и настораживают, и, безусловно, радуют. Новая, вполне неплохая тёплая и светлая комната взамен сырой мрачной темницы, несмотря на многочисленные удобства, всё ещё не вызывает никаких эмоций. И так унылые мысли были заняты прошедшими событиями и размышлениями о будущем лишь первые сутки — что было бы, если бы Эрик убил Эллу? к чему бы привёл её отъезд в город и как бы на это отреагировала сестра? что будет дальше и каким будет итог этой своеобразной «игры»? — теперь же достаточно быстро заживающие следы на шее, неустанно отражающиеся в зеркале уже как тонкие неровные линии, лишь напоминают о прошлом и предостерегают от последующих ошибок. При этом к ослаблению всеобщего контроля со стороны главы афракционеров девушка также относится прохладно. Чувства как будто выключились моментом, стоило Бесстрашным пропасть из поля её зрения тем злосчастным зимним утром. И даже сейчас, стоя на этом же самом месте, что и три дня назад, Феникс лишь бесстрастно глядит вдаль, на светлеющий рассвет.

Притоптанный снег блестит на восходящем солнце, лучи которого постепенно, словно маленькими шажочками, озаряют высокое каменное здание и попадают на румяное от кусающего мороза и физической нагрузки лицо. Едва заметный ветер поднимает в воздух тёмные пряди и мгновенно опускает их. Безмятежная тишина больше не оглушает, лишь укрощает необузданные мысли и успокаивает натянутые нервы. Карие глаза, безотрывно наблюдающие за поистине идеальной картиной, будто бы светлеют, и на радужке проявляются тёмные, не заметные при обычном освещении крапинки. Прохладный воздух как бы очищает голову, приводит всё в порядок, и это одна из причин, по которой она уже всякое раннее утро, когда все ещё мирно спят, выходит на пустую улицу. Погода, как и раньше, безоговорочно влияет на её состояние: хмурое серое небо порождает желание всё время лежать на кровати и бездумно глядеть в потолок; даже тусклый, но с яркими или нежными полосами на небосводе рассвет вселяет приятное умиротворение, прилив сил и некой мотивации; белёсое солнце, скрытое за неплотными облаками, вызывает странное смешанное ощущение какой-то неопределённости, будто всё идёт не так, но уже завтра должно наладиться, и таким же становится весь последующий день. Однако более глобальные чувства словно заснули, спрятались где-то внутри после переизбытка эмоций, и даже поведение сестры не вызывает такой бурной реакции, как прежде. Кажется, что до этого шедший сутками напролёт снег вот уже третий день подряд перестал радовать жителей Чикаго и его окрестностей по этой же самой причине.

Как и эмоции Феникс, великие планы Эллы тоже приутихли. Было бы глупо считать, что фанатичная сестра решила пересмотреть или вовсе избавиться от уже имеющейся задумки, но Элла не была бы Эллой, если бы не стремилась к чему-то безумному, забывала собственные мечты и не пыталась воплотить их в жизнь. Поэтому Бесстрашная мирно, но с некой настороженностью ожидает её дальнейших действий, будучи свободной целыми днями. Скука и фактическое бездействие давят с такой же силой, с которой стены новой комнаты словно сдвигаются, когда она часами не выходит за её пределы. Бесцельное лежание на постели ещё пару месяцев назад было привычным делом и как бы хобби, но уже сейчас безделье лишь утомляет Бесстрашную внутри Феникс. По этой причине ежедневные физические упражнения и утренняя пробежка стойко заняли главенствующее место в совсем небольшом списке дел. Но лишь до тех пор, пока глава афракционеров не предпримет никаких действий: помешать планам Эллы — первая и единственная цель, ради которой она готова бросить всё.

Холодный воздух в последний раз заполняет лёгкие, и девушка скрывается за дверьми основного корпуса, следуя по уже заученному и всегда неизменному пути: пара поворотов, подъём по винтовой лестнице, длинный узкий коридор — и вот слегка поцарапанная, ничуть не примечательная деревянная дверь. Непонятная тоска накатывает сразу, стоит вновь появиться на пороге нового дома. Феникс тяжело вздыхает и дёргает ручку — короткий протяжённый скрип, и взору предстаёт скудное помещение: железная кровать, покрытый слоем пыли стол и потёртое кресло, ещё один проход, ведущий в ванную, и широкое окно — самая любимая часть всей этой комнаты для Бесстрашной. Прикрыв за собой дверь и один раз прокрутив в скважине ключ, она скидывает тёплый пуховик на спинку кресла и падает на кровать, которая ещё пару секунд пружинит и в конечном счёте немного прогибается под весом. Тёмные глаза бездумно созерцают чуть обшарпанный потолок, пока девушка прикусывает губу в попытке вызвать хотя бы боль, чтобы наконец почувствовать себя живой, и снова прислушивается к своему состоянию. Несмотря на хорошую, даже идеальную погоду, по-прежнему ничего не хочется делать. Ни одно действие не вызывает ни заинтересованности, ни стремления и даже не способно привлечь внимание хотя бы на пару минут. Собственно, занятия и так отсутствуют, и это, возможно, убивает ещё больше.

Феникс стремительно переворачивается на бок и прикрывает глаза, но даже сон предательски решает обойти её стороной. Глубоко вдохнув и поколебавшись лишь секунду, Бесстрашная приподнимается на локтях и, бросив беглый взгляд в сторону входа, достаёт из-под матраса маленький передатчик. Упав на подушку, она равнодушно крутит в руках средство связи, однако не решается включать его: это бессмысленно, ведь каждая буква, цифра и даже расположение слов надёжно закрепились в памяти ещё в тот день, когда неизвестный афракционер принёс в новую комнату устройство и так же загадочно удалился. Изначально испуг и озадаченность не позволяли даже прикоснуться к коммуникатору, но любопытство взяло верх. И каково же было её изумление, когда в контактах девушка обнаружила лишь три номера: Эрика, Фила и на удивление Макса. Тогда всё мгновенно встало на свои места и стало понятно, что и среди изгоев появился предатель. Это выглядело вполне логичным развитием дальнейших событий, и именно тогда Феникс поймала себя на мысли, что, по сути, тоже является предателем среди чужих. Однако эта догадка не вызвала ни отвращения, ни радости, словно так и должно было быть.

Экран загорается белым и на мгновение ослепляет, но зрение быстро привыкает к яркому свечению. Бесстрастный взгляд вновь и вновь пробегает по одним и тем же строкам. Очевидно, что коммуникатор передали для поддержания контакта, однако она не хотела связываться ни с первым, ни со вторым и тем более с третьим. Ей нечего сказать, как может показаться на первый взгляд, но на самом деле слов накопилось предостаточно, но Бесстрашная хочет высказать их вживую, при следующей встрече. Однако будет ли она? Скоро ли? Когда и при каких обстоятельствах? Понял ли Эрик её замысел? А как отреагировал Фил? Вопросы снова мучительно обхватывают разум плотными тисками, и Феникс прячет передатчик, потирая лицо ладонями.

Непонятная суета в приоткрытом окне тут же приковывает её внимание. Повышенные голоса никак не собираются униматься или становиться тише — сначала девушка лишь поворачивает голову, а затем и вовсе поднимается с постели и опирается на широкий подоконник. Взору предстаёт пропускной пункт, вокруг которого обычно царит умиротворение, но сейчас напряжение словно сдавливает атмосферу. Карие глаза безразлично оглядывают нескольких афракционеров-пограничников, с силой сжимающих автоматы и нервно, с некоей настороженностью глядящих на собеседников, затем цепляются за натянутую струной фигуру Эллы. Девушка активно жестикулирует и заметно повышает голос, и если бы Бесстрашная могла видеть её лицо, то непременно бы приметила заострившиеся от злости скулы и с каждой секундой темнеющие глаза. Равнодушие улетучивается со скоростью света, когда спокойный взгляд фокусируется на знакомой машине и таком же до боли знакомом силуэте. Необъяснимое волнение закрадывается в голову, охватывает всё тело до мелкой дрожи и тянущего чувства в груди. Впервые за последнее время внутри что-то оживает, однако Феникс уже не обращает внимания на явные изменения: схватив куртку, она стремительно покидает комнату, по пути накидывая пуховик и буквально перепрыгивая через ступеньки.

Сердце бьётся всё быстрее, снег уже хрустит под ногами, а солнце слепит глаза, однако ничто не способно помешать её решимости и стремлению, которые прямо-таки озаряют путь.

— Спешу тебя огорчить, но на территорию ты больше никогда не войдёшь, — грубо отрезает Элла, и Феникс буквально видит наигранную высокомерную ухмылку, хоть девушка и стоит к ней спиной.

— Мне не сдалась твоя территория. Дай мне увидеть её, — так же строго выдаёт Эрик, и Бесстрашная застывает за углом подобия охранной будки, решив на всякий случай не показываться раньше времени.

— Зачем тебе это? Она выбрала сторону — ты сам это сказал совсем недавно. Что изменилось за три дня? — глава афракционеров скрещивает руки на груди и склоняет голову набок, умело и будто специально продолжая играть на нервах Лидера.

— Хочу убедиться в адекватности своей подчинённой, — терпение постепенно улетучивается — это слышно по напряжённому и тихому голосу мужчины, который пробирает до неприятных, как бы испуганных мурашек даже уже привыкшую Феникс.

— Она больше не твоя Бесстрашная. Можешь вычёркивать её из списков, — теперь её улыбка наверняка по-настоящему довольная и искренняя, но Феникс видит лишь закипающего Лидера и идеально ровную спину сестры, словно та готова к любому исходу этого разговора. — Попахивает изменой фракционному режиму, не находишь? Соскучился по предательствам?

Яд насквозь пропитывает бессмысленные слова, однако назло Элле лицо Эрика остаётся таким же непоколебимым, несмотря на то, что злость прямо-таки застилает обзор, но мужчина, как всегда, сохраняет нарочито спокойный вид. Лишь потемневшие глаза могут выдать его истинные чувства. Однако отсутствие должной реакции всё равно раздражает Эллу. Она питается отрицательными эмоциями, неимоверно любит наблюдать за чужими мучениями, а страдания, которые доставляет она сама, являются высшей степенью наслаждения. Девушка меняет позу и уже собирается что-то добавить — наверняка нечто язвительное и задевающее за живое, — но Феникс, глубоко и судорожно вздохнув, покидает временное укрытие. Презрительный взгляд Эрика тотчас перемещается на Бесстрашную: бегло обводит тело, как будто проверяя на увечья, цепляется за лицо и принимает прежнее равнодушие. Заметив движение глаз собеседника, Элла оборачивается, и пренебрежительный взор становится более жёстким и как бы звереет. Феникс стремительно приближается к ним, проходя мимо всё такой же напряжённой и теперь вдвойне изумлённой охраны, и успевает начать говорить раньше, чем разгневанная сестра.

— Ничего страшного не произойдёт, если я поговорю со своим бывшим Лидером, сестра. Так я лишь подкреплю твоё доверие, — остановившись рядом с Эллой, безмятежно и как бы небрежно выдаёт девушка, лишь на секунду задержав взгляд на Эрике и тут же вернув внимание к новоиспечённому лидеру. Спустя секунду молчания она едва слышно добавляет: — Тем более это может сыграть нам на руку.

После этих слов глаза Эллы как будто оживают. В тёмной радужке вспыхивает осознание, а затем в зрачках, словно в окружении адского огня, начинают плясать её внутренние демоны. Ехидная ухмылка против воли расцветает на надменном лице, и она одобрительно качает головой, явно думая, что в очередной раз переиграла присутствующих, но сейчас некий пьедестал занимает Бесстрашная, однако радость не выражается ни в таких же холодных карих глазах, ни в сжатых бледных губах. Лишь сердце бьётся быстро-быстро, намереваясь и вовсе выпрыгнуть из груди. Феникс рвано вздыхает, не осмеливаясь глядеть на Лидера, тогда как глава афракционеров с плотоядной улыбкой кивает и спешно произносит:

— У вас пять минут.

— Дорогая, — теперь Эрик притворно улыбается, но голубые глаза по-прежнему жёсткие и ледяные, как снег, лежащий вокруг, — поверь, ты не в выигрышной ситуации. Поэтому тебе лучше заткнуться и запереться в своей каморке.

Он намекающе кивает на стоящее позади неё здание — основной корпус изгоев — и продолжает пристально наблюдать за реакцией бывшей жены. Элла недовольно морщится, ещё с секунду многозначительно глядит на младшую сестру и удаляется к главному входу, по пути кинув что-то дежурным афракционерам. Они крепче обхватывают оружие и начинают во все глаза следить за Бесстрашными, но хватает лишь одного взгляда Лидера для того, чтобы изгои моментально стушевались. Половина из них скрывается в маленьком здании, половина остаётся на улице и заводит непринуждённый разговор, почти не обращая внимания на прежние объекты созерцания. Тёплая, почти горячая ладонь обхватывает запястье Феникс и тянет за собой. Она приходит в себя лишь в тот момент, когда они оказываются скрыты от чужих глаз за достаточно высоким корпусом машины и когда Эрик притягивает её к себе, крепко и плотно прижимая, словно девушка в любой момент может испариться и пропасть из его рук. Мурашки быстро пробегают по коже, заставляя вздрогнуть, и Феникс отвечает тем же, доверчиво обвивая его тело и прижимаясь ещё ближе, словно происходящее может оказаться очередным сном и он вскоре исчезнет, оставив после себя лишь звенящую пустоту. Лидер как бы облегчённо выдыхает, одной рукой неспешно поглаживая тёмные волосы, а она прикрывает глаза, ощущая его тепло даже сквозь слои одежды. Бесстрашная снова будто бы оказывается дома, и это тянущее чувство убивает изнутри, отчего мучительный комок повисает в горле и продолжает ныть, пока с каждой секундой становится всё больнее не только морально, но будто и физически. Предательские слёзы скапливаются в глазах и как бы начинают щипать — девушка зажмуривает веки, щекой прислоняясь к лидерской куртке, и сильнее сжимает его руками, как будто пытаясь вложить в это движение всю боль и тоску. Феникс уже скучает по нему, хоть Эрик сейчас рядом. Но уже через пару минут она вновь останется одна. На чужой территории, в окружении врагов и безумной, словно потерявшей здравый разум сестры. Здесь никто не сможет помочь, и впервые за последние дни Бесстрашная чувствует себя уязвимой и одновременно защищённой. До дрожи хочется застыть так навсегда, остановить время и просто побыть рядом с ним. Злость и отчаяние борются внутри, напрочь стирая упорно выстраиваемое равнодушие. В его объятиях оно не имеет смысла. Маска разбивается, мгновенно покрываясь трещинами, и даже тёплые прикосновения не способны залатать пробоины, сквозь которые проступает тёмная кровь. Рваный выдох срывается с потрескавшихся губ, и одинокая слеза капает на бледную щёку, теряясь в ткани его куртки. Руки сводит от желания прикоснуться к нему, почувствовать настоящее тепло, а не только то, что с бешеной скоростью распространяется по всему телу и уже течёт по венам от одного прикосновения к волосам. Ей безумно мало его, и это чувство лишь усиливается от одной мысли о приближающейся разлуке, заставляя буквально плакать от бессилия.

Ненависть к сестре завладевает разумом с новой силой и в новой форме — она уже готова прямо сейчас пустить пулю ей в голову, наплевав на все планы и последствия. Всё происходящее возникает только из-за неё. Именно Элла — причина многочисленных смертей и мучений в городе; именно родная сестра — причина ещё нескольких ран, полученных в далёком детстве, практически не проходящего ощущения тотального одиночества и мучительных панических атак; именно Элла — виновница постоянных негативных мыслей Лидера, разрушающих его изнутри; именно она подорвала доверие, именно из-за неё Эрик тщательнее изучает личное дело любого человека перед тем, как начать общение с ним; именно бывшая Бесстрашная буквально заставила его сомневаться во всех чувствах, эмоциях и даже самом себе; принудила больше следить за любым человеком, вечно искать подвох и быть готовым ко всему; именно бывшая жена позволила Лидеру узнать, что такое настоящая ложь, и познакомила его с истинным безразличием и холодом, которые стали его друзьями и постоянными спутниками по жизни.

Элла, Элла, Элла.

Только Элла неустанно разрушает их жизни — эта мысль не даёт покоя Феникс, начинает набирать обороты и крутиться, как заевшая назойливая пластинка, но лишь тихий голос Эрика приводит её в чувство и вновь порождает то тепло, которое в данный момент заменилось ослепляющей ненавистью.

— Поехали обратно, — произносит он, прижимаясь губами к тёмной макушке, и отвратительное тянущее чувство снова просыпается. Радостные возгласы и бесчисленные согласия так и застывают в будто бы онемевшем горле, подавленные голосом разума, и Бесстрашная со скрипом в сердце выдаёт:

— Это бессмысленно. Всё начнётся по новой. Так я хотя бы могу контролировать ситуацию там, где она берёт своё начало, и рушить ещё при появлении.

— Это можешь делать не только ты. Теперь здесь есть люди из Бесстрашия, которых она никак не вычислит. А твоя жизнь постоянно под угрозой, даже если ты вдруг сможешь заставить её доверять, — скептически заявляет Эрик, глядя в заснеженную даль, но ни на миг не выпуская Бесстрашную из рук. Только сейчас он может быть уверен в том, что она действительно защищена.

— Ты должен был понять мой замысел. На ней всё не закончится. Почти все изгои — копии моей сестры, а некоторые даже хуже, — она упирается лбом в его грудь и устало прикрывает глаза, пока мужская ладонь медленно поглаживает её спину — девушка ощущает это практически невесомое касание сквозь плотную ткань и мучительно желает прикоснуться к его коже.

— Я всё равно убью её рано или поздно. А если они окажутся такими же, то избавимся ото всех, — сталь в его тоне никак не пугает Феникс: Бесстрашная будто пытается отстраниться от всего вокруг и вдоволь насладиться этим моментом, запомнив его в мельчайших подробностях. — Выход есть всегда, и этот не такой рискованный и мучительный.

— Я не могу, — глухо бросает девушка и тут же слышит тяжёлый и несогласный вздох.

— Хорошо, — теплота в голосе приобретает оттенок раздражения и какого-то холода, и сам Эрик словно становится отчуждённым и ледяным. — Ты знаешь, как со мной связаться. Одно сообщение — и ты будешь дома. Теперь можешь идти, раз так хочешь.

Лидер стремительно разъединяет руки, отпуская Феникс. Моральный и физический холод тотчас окружают её со всех сторон, и Бесстрашная наконец поднимает всё такой же безразличный взгляд. В ясных голубых глазах нет ни беспокойства, ни нежности, с которой его ладони мгновение назад обвивали и поглаживали её тело. Прежняя пустота, от которой она уже успела отвыкнуть, вновь отражается в зрачках, и ничуть не приятные мурашки пробегают по коже. Его напускное равнодушие причиняет совсем не выдуманную боль, но девушка не может догадываться, что эта маска держится из последних сил. Ещё чуть-чуть — и его терпение окончательно лопнет, и тогда все злосчастные афракционеры лично познакомятся с безжалостным гневном одного из Лидеров Бесстрашия. Поэтому Эрик по-настоящему надеется, что Феникс просто уйдёт, оставив его с разъедающими изнутри чувствами, однако она делает только хуже: лишь на одну жалкую и ничтожную секунду бледные, но для него жизненно-тёплые губы касаются таких же холодных, карие глаза в последний раз исследуют непроницаемое лицо, за которым на самом деле скрывается целая гамма эмоций, и Бесстрашная выходит из-за машины, направляясь к своему новому дому. Раздражённый взгляд провожает фигуру до тех пор, пока она не скрывается за главным входом, и Лидер прикрывает глаза в попытках совладать с самим собой. Пальцы невольно нащупывают в кармане сигарету, которая в этот раз используется исключительно по назначению. Только этот противный вкус поможет ему прийти в себя. Только этот губительный дым притупит все чувства и эмоции. Только пагубное влияние сотрёт все мысли о Феникс. Но лишь на такое же короткое презренное мгновение.

Он снова остался один, как и она.

«Сдержанностью своей выведешь сдержанность другого из границ — тут-то и обнаружатся его желания, хотя сердце его было непроницаемо».

— Бальтасар Грасиан.

Дни тянутся бесконечно долго и однообразно. Время словно нарочно с каждым часом замедляет ход, и его течение, как будто надоедливая, чрезмерно шумная стрелка на циферблате, эхом отражается в голове и неустанно действует на нервы. Прежнее спокойствие уже давно сменилось извечными раздражением и злостью, которым ещё недавно было суждено затихнуть, но в нынешних реалиях пришлось проснуться вновь. Как и прежде, движения стали резкими и грубыми, ранее умиротворённый взгляд приобрёл такие свойственные пренебрежение и жёсткость, а в голове больше не проскакивало ни одной светлой мысли. Всё живое умерло в тот злосчастный миг, который Эрик до сих пор не осмеливается вспоминать, хоть и прошла всего лишь неделя.

Бесконечные тренировки, длительность и нагрузку которых он как специально увеличивает с каждым днём, огромный объём монотонной работы, разъезды по другим Фракциям, обучение новой партии неофитов — Лидер без раздумий берётся за всё, будучи готовым работать без отдыха днями напролёт, лишь бы не оставаться наедине с самим собой. Макс недоумённо наблюдает за подчинённым, который уже успел забрать у него половину необходимых для выполнения дел, но каждый раз предпочитает тактично промолчать, чем лезть в душу и так нервному Эрику. При взгляде на мужчину складывается впечатление, что стоит прикоснуться к нему, как все упорно сдерживаемые эмоции вырвутся наружу, заполоняя гневом всё Бесстрашие. Он неизменно напоминает пороховую бочку, которой страшно не то что касаться, но к которой боязно даже подходить. Собственно, так и делают все члены Фракции, с ужасом признавшие в Эрике того самого Лидера, сущность которого, казалось бы, уже давно потонула под напускными спокойствием и безразличием. Однако теперь равнодушие более чем реальное, и это ничуть не напрягает его, а наоборот, отчасти даже радует. В это же время мучительный комок из чувств начинает давить изнутри, раздражать ещё сильнее, и эту ярость принимают не кто иные, как новоприбывшие подростки, с первой секунды возненавидевшие совершенно безжалостного и не способного на хорошие поступки, по их мнению, инструктора. Впрочем, на их косые взгляды и возмущённые перешёптывания за спиной Эрику, как всегда, абсолютно всё равно, но сейчас причина этого холода кроется совсем в другом. Точнее, прячется по другую сторону баррикады, и данный факт волнует его больше всего, а единственное в какой-то степени материальное напоминание о ней — такой же насупленный бармен в соответствующем местном заведении — избегает Лидера похуже обидевшегося подростка. Обижает ли это Эрика? Скорее вызывает непонимание. А учитывая то, что мужчина вновь стал заядлым посетителем всеми любимого по вечерам места во Фракции, видеть неизменно непроницаемое или нахмуренное лицо вконец осточертело. Поэтому очередным поздним вечером, медленно — как и все события с недавних пор в его жизни — перетекающим в ночь, когда Фил нарочито старательно не поднимает глаза на мужчину и быстро наливает в стакан алкоголь, уже собираясь ретироваться в другой конец барной стойки, подальше от Лидера, Эрик с лёгкой прохладной усмешкой лишь парой слов вынуждает его замереть на месте и задохнуться от возмущения:

— Ведёшь себя как ребёнок.

Зелёные глаза загораются настоящим, настолько сильным огнём, что хватит одного мимолётного взгляда для того, чтобы уничтожить любого в заполненном душном помещении, но этот трюк, как и следовало ожидать, не действует на напротив сидящего мужчину. Точнее, на его безусловно гордое и непоколебимое безразличие. Парень резко разворачивается и смеряет Лидера холодным прищуром, на что тот давит наглую ухмылку и опустошает уже явно последний на сегодня стакан.

— Ты мог всё исправить, но тебе, как всегда, всё равно. Зря я ей давал надежду на тебя. Самому интересно, в какой момент я вдруг решил, что Лидеру Бесстрашия есть дело до какой-то девчонки! Наверное, твоё эго круто пострадало. Но да ладно, одной больше, одной меньше, какая разница, правда? Ты же именно так отзываешься о простых смертных! Удивительно, но её бешеная сестрица была права: люди не меняются, а такие, как ты, тем более! — шипит бармен, сорвав с лица отстранённую маску и наконец показав истинные эмоции.

Ничуть не правдивые слова наживую режут по сердцу раскалённым ножом, вытряхивают внутренности и разрывают душу, создавая ещё больший хаос. До этого расслабленные черты каменеют, в голубых глазах загорается похожее пламя, но в несколько раз больше нервного огонька Фила, всё ещё не пропадающего ни на одно мгновение. Парень уже стремится возобновить гневную речь, однако ледяной голос и звук разбивающегося стекла останавливают его.

— Хватит! — стакан лопается на множество разных по размеру осколков, которые болезненно впиваются в кожу, но Эрик не обращает внимания ни на острую боль, ни на кровь, капающую на стеклянную поверхность. — Пораскинь мозгами, стала бы она оставаться там по своей воле?! Кто больше её знает, я или ты?! Правильно, легче всё скинуть на другого и строить обиженного! Мне как будто легко, — едва слышно добавляет он и стремительно покидает бар, тогда как удушливый комок вновь застревает посреди горла, вызывая ужасное тянущее чувство не только в районе разукрашенной татуировками шеи, но и в сердце.

Фил словно осознанно вздрагивает, глядя в спину удаляющемуся Лидеру. Рой мыслей захватывает его разум, чувства бегло сменяются другими, подобно волнам. На разум обрушивается то вина за сказанное, то прозрение, и он как бы разочарованно выдыхает, запрокидывая голову к потолку. Об этом парень действительно не подумал, из-за чего отголоски совести просыпаются прямо в сердце, с каждым ударом которого вина вперемешку со стыдом вместе с кровью распространяются по всему телу.

* * *

Уже привычно пустой взгляд Феникс непрерывно направлен в одну точку. Монотонный голос сестры с каждым мгновением становится всё тише и тише и как бы приглушается. Предложения собираются в единую массу и превращаются в назойливый гул, активную жестикуляцию Бесстрашная периодически улавливает периферийным зрением, но упорно и скорее даже неосознанно не обращает на Эллу должного внимания. Собрания приближённых к главе афракционеров, на которых неизменно обсуждаются различные планы и теории, участились так же резко, как и затихли в первые дни пребывания девушки за Стеной. Равным образом утих и так беспокойный сон, дождаться которого теперь стало просто невозможно. Он навещает её раз в пару дней, сопровождая свой приход постоянными подъёмами или кошмарами, и так же мирно уходит, принуждая Феникс часами пялиться в обшарпанный потолок безжизненной комнатушки. Однако ныне самыми ужасными снами стали не обрывочные воспоминания из далёкого счастливого детства, выдуманные воспалённым разумом собственная смерть и гибель близких от рук старшей сестры или давно прожитые жуткие мгновения одиночества в подростковом возрасте, а появление по холодным ночам таких же призрачных коридоров родного Бесстрашия и представителей этой Фракции. Видеть их и знать, что они находятся так далеко, живут своими жизнями и радуются каждому прожитому мгновению, что, к сожалению, недоступно ей, запертой на территории изгоев, почти физически больно. Она до дрожи хочет хотя бы увидеть кого-то из них, пусть бы и на пару жалких секунд, перекинуться парой бессмысленных или же раздирающих душу до крови фраз, но эти встречи не только не снятся ей, но и не являются возможными. А после последнего прихода Эрика Бесстрашная и вовсе перестала надеяться на какие-то взаимодействия: девушка уже давно не видела такого отстранённого, холодного и раздражённого взора, обращённого к ней. Безусловно, это был тот самый лидерский взгляд, который успевает узреть каждый неофит во время инициации, но испытать такое безразличие на себе было невыносимо тяжело и даже дурно.

Карие глаза с лопнувшими от недосыпа сосудами перемещают фокус с ничуть не изменившейся за это время стены на Эллу в тот момент, когда её речь приобретает важный для Феникс смысл. Словно почувствовав это, девушка мгновенно выходит из прострации, выпрямляясь на стуле. Старшая сестра по-прежнему не обращает на неё никакого внимания — Бесстрашная до сих пор не может понять, к лучшему это или к худшему. Тем не менее в данный момент разум полностью сосредоточен на словах нового лидера, в то время как до этого навязчивые мысли будто бы отключаются, оставляя лишь всепоглощающую пустоту.

— Как вы уже могли догадаться, у нас значительные потери, — она недовольно поджимает губы, постукивая пальцами по столу. — Я бы сказала, катастрофические. Людей совершенно не хватает, из-за чего все наши планы откладываются, надеюсь, на ближайшее время. У нас есть один-единственный вариант — начать обучать подростков. И я знаю, кто этим займётся.

Многозначительный взгляд останавливается на Феникс, но она не ведёт и бровью, продолжая с ничуть не напускным безразличием глядеть в ответ. Помолчав пару секунд и осмотрев присутствующих, Элла возобновляет монолог.

— Но это ещё не всё. У нас возникли проблемы с поставкой оружия. Или Бесстрашные просекли нашу систему, или это простая задержка. Данный момент тоже нужно прояснить. Ждём ещё пару дней и отправляем людей на разведку.

Бесстрашная с непринуждённым, даже скучающим видом запоминает нужную информацию, уже заблаговременно зная, что сделает по приходе в комнату. Для начала переписки за все эти дни не было ни одного повода, пусть она не раз включала и сразу выключала коммуникатор, желая что-то написать и мгновенно откладывая эту идею в долгий ящик. С подобными страхом и как бы надеждой она заглядывала в экран, в глубине души желая увидеть хоть одно оповещение, но желанию было не суждено сбыться. Её одновременно и пугает, и расстраивает молчание от Эрика и Фила. Мысль о том, что Лидер понимает задумку девушки, в какой-то степени успокаивает, однако о друге нельзя сказать то же самое. Остаётся надеяться на то, что Эрик посвятил парня в её планы, потому что первой идти на контакт с Филом Феникс собирается только в крайнем случае.

— Состав разведывательной группы определим чуть позже. Но ты можешь нам очень хорошо помочь разобраться в их лабиринтах. Я поехать не могу, да и не помню ничего, — Элла вновь смеряет сестру намекающим взглядом, а затем глядит на всё такую же притихшую Рею. — Или же ты.

Недоумение, волнение, радость, раздражение — всё это отображается на лице Бесстрашной лишь на малую долю секунды, но напротив сидящая девушка не способна узреть резкую смену настроения. Показаться в Бесстрашии после произошедшего — огромный риск. Никто не может догадываться о том, что вдруг предпримут Эрик или Фил, если узнают её.

— Пока что мне больше нечего добавить. Продолжаем работать в том же режиме, следим за количеством запасов, за поведением основной массы людей и отдельных личностей. Обо всём подозрительном докладывать в первую очередь мне, — глава афракционеров неслышно вздыхает и откидывается на спинку кресла, тогда как присутствующие поднимаются с мест и устремляются к выходу.

Феникс решает последовать за остальными и уже выходит из-за стола, как требовательный голос Эллы принуждает её обратно плюхнуться на стул и со скучающе-усталым видом взглянуть на девушку:

— Задержись на минутку.

Подперев подбородок руками, Бесстрашная ожидает дальнейших действий, пока лидер афракционеров провожает подчинённых бесстрастным взглядом. Вскоре безразличные глаза обращаются к лицу младшей сестры, но своеобразные гляделки быстро заканчиваются ничьей.

— Что с тобой? После встречи с Эриком ты какая-то не такая, — хмуро и как бы задумчиво заявляет Элла и предельно сосредоточенно следит за реакцией Феникс, словно пытаясь уличить её во лжи, хотя она ещё ничего не сказала.

Девушка мысленно чертыхается, коря себя за неспособность скрыть навязчивые мысли за плотной спокойной маской. Последние дни после встречи с Лидером выдались действительно тяжёлыми. Ей не только не хотелось ничего делать, но даже существование стало непосильной ношей. Она чувствовала себя разбитой и потерянной, однако это состояние преследует её и по сей день. Опустошение накрывает с головой и не отпускает целыми часами. Слёзы безостановочно катятся по бледному лицу, хотя, казалось бы, для них нет причины. Ничего смертельного и ужасного не произошло, но происходящее крадучись убивает Феникс. Оно губит ту беззаботную девочку внутри неё, того ребёнка, сквозь розовые очки глядящего на мир, оставляя лишь страх за будущее и беспокойство за настоящее.

— Соскучилась? — насмешливый голос вырывает Бесстрашную из зловредных мыслей, и она примечает такую же ядовитую улыбку на её лице.

— Нет, — твёрдо отвечает девушка и выпрямляется, тогда как сестра с подозрением прищуривается. — Я поняла, что сделала правильный выбор. Это ещё не может уложиться в голове. Не понимаю, как я все двадцать лет жила по-другому.

Откровенная и царапающая душу ложь без колебаний вырывается из неё и будто бы отражается в непоколебимых смелых глазах. Становится тошно от собственных слов, но она, как всегда, не подаёт виду. За эти полторы недели Феникс успела проследить за поведением сестры: узнать её слабые и сильные стороны, понять, на что можно давить, а что никаким образом не подействует на неё, чего она по-настоящему желает и чего боится. Эта информация, несомненно, имеет огромную ценность, и пользоваться ей приходится практически ежедневно. Поэтому сейчас она замечает едва видное одобрение в почти чёрных зрачках после произнесённых слов, и ликованье внутри лишь усиливается, но никак не отражается внешне.

— Я рада, — выдаёт Элла, поджав губы как будто в попытке скрыть улыбку. — Всё равно помни, что эмоции и чувства мешают. На первом месте должна стоять цель, а потом уже всё остальное.

Феникс кивает со слабой усмешкой и всё-таки поднимается с места, затем скрываясь за дверьми кабинета. Сестра действительно говорит стоящие вещи, однако таким образом копает яму для самой себя. Именно этими способами и пользуется Бесстрашная, но не по отношению к Эрику, а по отношению к Элле, которая, видимо, даже и не догадывается о её истинных намерениях. И это самое главное: удар в спину должен получиться непредсказуемым и исключительно смертельным.

Стоит пересечь порог комнаты, как девушка уже привычным движением достаёт коммуникатор и включает его, упав на кровать. Белый экран ослепляет так же сильно, как оглушают волнение и какое-то предвкушение. С одной стороны, ей поистине страшно. Вдруг Эрик не ответит, не увидит сообщения или вовсе решит не вмешиваться в её планы. С другой — какое-то приятное ощущение покалывает пальцы, когда она начинает печатать текст.

«С нашего склада оружие уходит сюда. Элла сказала, что поставщик сам заинтересован в этом. Думаю, что предателей во Фракции куда больше, чем мы можем предположить. Обратите внимание на Рею и её родственников», — поколебавшись лишь мгновение, Феникс отправляет сообщение и тут же начинает бороться с желанием отбросить передатчик куда подальше, а лучше всего и вовсе выкинуть его в окно.

Бесстрашная глубоко вздыхает и переворачивается на спину, принимаясь ждать ответа, который, к её удивлению, доходит довольно быстро. Она резко переворачивается обратно и жадно вчитывается в написанное:

«Ты уверена? Как она может быть связана с утечкой оружия?»

«Её отец работает на складе, а сама она часто появляется за Стеной. Нужно отгородить от неё Фила, чтобы она не могла манипулировать им», — пальцы как бы нервно постукивают по сенсорному экрану, а тёмные глаза, в которых отражается яркое свечение, вновь и вновь бегают по сообщениям.

«Разберёмся, — короткое одинокое сообщение вызывает мучительное и тянущее уныние, а от следующего становится только хуже: Моё предложение ещё в силе».

Феникс с тяжестью вздыхает, переводя взгляд на затемнённое окно, где вдали, — так далеко, что невозможно увидеть, — простирается величественная Стена. Даже спустя неделю тема дома продолжает задевать её. Она понимает: одно слово — и этой же ночью будет в Бесстрашии. И эта мысль убивает ещё больше, тогда как тоска лишь усиливается и никак не собирается притупляться.

«Пока ещё рано», — девушка отправляет сухой набор слов, но действительность в корне не соответствует виртуальному посылу. Бесстрашная судорожно выдыхает, пытаясь сдержать поток слёз, который безустанно появляется при одной мысли или упоминании о доме.

«Твоё право. Дай знать, если что-то изменится. Спокойной ночи».

Слабая улыбка трогает её губы. Напечатав похожее пожелание в ответ, Феникс прячет коммуникатор в прежнее место и засыпает по-настоящему крепким беспрерывным сном, о котором за прошедшие дни можно было только мечтать.

* * *

Обычное утро начинается и, собственно, заканчивается пробежкой и парой физических упражнений за неимением дел. Основную часть дня Феникс бездумно пялится в потолок или же бродит по зданию и прилегающей к нему территории, благодаря чему за эти дни успела досконально изучить его, как бы ведомая тем, что эта информация может однажды пригодиться. Вместе с тем у этих беспечных похождений нет никакой цели, лишь простая смертельная скука. Однако этот день целиком и полностью отличается от остальных. И первым делом, встав с утра пораньше в довольно бодром и хорошем настроении, что очень удивительно и разнится с её обыденным состоянием, Бесстрашная направляется не на улицу, где, между прочим, стоит такая же прелестная погода, что и сутки назад, а в местный оружейный склад.

И как бы это место ни было похоже на подобное в Бесстрашии, даже по идентичному наполнению, оно так и не может вызвать чувство некой ностальгии или тоски. Это злосчастное здание, прогнившие люди и несообразные правила никак не могут напоминать ставшую родной Фракцию. Всё ощущается как-то не так, как должно быть, невзирая на некоторые внешние совпадения. Лишь одного менталитета здешних людей хватает для появления неприязни. От Бесстрашия буквально веет сплочённостью и силой — как материальной, так и духовной. Афракционеры же едва могут похвастаться оружием, которое наглым образом крадут из города, а о единстве не может идти и речи. Даже при малейшем контакте с любым представителем изгоев складывается впечатление, что ни один из присутствующих не встанет на защиту товарища в опасной ситуации, а скорее толкнёт его под пулю. Бесстрашные же связаны между собой непоколебимым доверием. В любой рискованной ситуации можно положиться даже на незнакомого солдата, зная, что он прикроет спину. Однако общую, поистине идеальную картину рушат возможные предатели, которых, на что всей душой надеется Феникс, поскорее обнаружат.

Неестественная тишина настораживает и принуждает застыть на пороге оружейного склада. Впереди простирается протяжённое помещение со множеством рядов стендов, заполненных исключительно поставками — не только легальными — Бесстрашия, но плотно закрытыми на замки. Цепкий взгляд мигом обследует территорию, но не находит ни одного человека. Предупредительный импульс вспыхивает в голове, однако сразу подавляется голосом разума. С непонятных ей самой пор Феникс стала уж слишком внимательной ко всему, что окружает её, и эта способность чаще всего никак не помогает, а лишь мешает спокойно существовать.

Первый шаг разносится эхом и отскакивает от голых стен. Карие прищуренные глаза бегают по полутёмному помещению и как бы разом охватывают всю картину, так как их обладательница буквально готова ко всему, и вскоре натыкаются на собственное отражение в стеклянной панели одного из стендов, и девушка от неожиданности вздрагивает, однако сразу как ни в чём не бывало продолжает движение вглубь склада. Все опасения и глупые подозрения тотчас разбиваются о действительность, и Бесстрашная облегчённо выдыхает, словно до этого вовсе старалась не дышать, и насмешливо качает головой, удивляясь тому, как разум сумел обмануть сам себя и выстроить то, чего нет в помине. Отсутствие людей объяснимо ранним утром, а единственный работник склада мирно сидит за стойкой, увлечённо читая какую-то книгу, и пугается пуще Феникс, когда отрывается от чтива и примечает стоящую по другую сторону девушку. Мужчина в зрелом возрасте живо откладывает книгу вместе с очками, ещё секунду назад покоящимися на переносице, и бегло осматривает Бесстрашную. Строгий, но одновременно как бы мягкий взгляд — возможно, за счёт плавных черт и светлых добрых глаз — заостряет внимание на твёрдой и всё ещё настороженной позе, затем на лице и в конечном счёте на тёмной радужке.

— Бесстрашная, — он скорее констатирует уже известный факт, чем задаёт вопрос, испытующе глядя на Феникс.

— Уже нет, — на мгновение стушевавшись из-за пристального взора, она поджимает губы, но сразу придаёт чертам холодную непоколебимость.

Афракционер то ли насмешливо, то ли неверяще усмехается и, взяв из рук девушки перечень со всем необходимым, проходит к ближайшему стенду. Ловко открыв замок, он набирает нужное количество оружия и непринуждённо продолжает разговор.

— Вас сразу видно. Даже по положению тела. Не то что этих недоделанных, — прямо-таки выплёвывает мужчина, едва заметно кивнув в сторону выхода, как бы подразумевая под своими словами изгоев, чем несказанно удивляет Бесстрашную.

— А вы разве не?..

— Я не отношусь к ним. Живу здесь, потому что нет другого выхода, но не разделяю с этой ненормальной ни одной идеи и участвовать в этом балагане не хочу. Когда вы уже сотрёте это место к чертям?! — афракционер резко поворачивает голову в её сторону, натыкаясь на поистине озадаченный взгляд.

— Я больше не Бесстрашная, — стойко выдерживая зрительный контакт, неспешно выдаёт она.

— А вот искренности в тебе всё меньше, как и в твоей сестре, собственно, — мужчина закрывает стенды и направляется обратно к стойке, принимаясь раскладывать оружие по сумкам.

— Откуда вы?.. — растерянно нахмурившись, Феникс спешно следует за ним.

— Мимика у Искренних особенная. Её никогда и ничем не уберёшь, только со временем может притупиться. А родство определил по глазам и некоторым чертам лица, — обыденным голосом заявляет он, будто объясняет что-то сугубо обычное и повторяет это ежедневно.

Бесстрашная спёрто выдыхает, словно на её плечи возложили непосильную ношу, с которой придётся существовать ещё долгое время и которая к тому же стремится опустить её к земле. На несколько секунд в полупустом помещении воцаряется молчание. Девушка переваривает полученную информацию с задумчивым видом, пока афракционер продолжает упаковывать необходимое для будущей тренировки младших изгоев, проводить которую поручили Феникс. Наконец мужчина поднимает голову, закончив с работой, и два твёрдых взора беспрепятственно пересекаются.

— Ты здесь явно не просто так. Поэтому сделай своё дело качественно и доведи до самого конца, иначе это, — он быстро обводит рукой пространство, — не приведёт ни к чему хорошему. Ты и сама всё знаешь.

Едва заметный, но всё же настороженный кивок — и она уже хватается за ручку одной из сумок, собираясь отправиться в следующую точку — спортивный зал, — но изгой резко подаётся вперёд и начинает говорить в несколько раз тише, из-за чего Бесстрашная тут же застывает:

— Здесь намного больше тех, кто не согласен с её политикой, чем ты думаешь. Тебе нужно найти их и объединиться с ними. Человек — не остров.

— И где их искать? — почти шепчет Феникс, мгновенно оживившись, с необузданными любопытством и интересом вглядываясь в лицо мужчины.

— Время само сведёт тебя с ними. Ещё рано, — ещё с секунду голубые глаза изучают тёмные, и перед тем, как скрыться в соседней комнате, афракционер равнодушно кидает: — Обращайся если что.

Он живо пропадает из поля её зрения, оставляя Феникс с новой порцией размышлений и грудой оружия. Недоумённый взгляд ещё недолго гипнотизирует дверь, где мгновение назад скрылся изгой, и, тряхнув головой, Бесстрашная со смешанным ощущением в груди покидает оружейный склад, ни разу не обернувшись.

«Всё, что я обещаю, я делаю — когда-нибудь. Всё, что хочу, сбывается — рано или поздно».— Сальвадор Дали.

Феникс ловит на себе множество взглядов: заинтересованные, настороженные, пренебрежительные, — однако выражение её лица, несмотря на ощутимое давление от чрезмерного внимания, привычно спокойное и непоколебимое. Некоторые подростки выражают полное недовольство, которое даже на большом расстоянии заметно в небрежных позах и презрительных глазах, кто-то откровенно сердится, решив игнорировать приставленного инструктора, а другие же молча, но так же несогласно наблюдают за происходящим, как бы чувствуя приближение очередного «концерта». С первой секунды, как Бесстрашная пересекла порог спортивного зала, она сразу поняла, что эта затея — худшее, что могла предложить Элла. Более младшие афракционеры ничем не отличаются от старшего поколения. В их характерах проскакивают всё те же грубость, неповиновение и отсутствие малейшего воспитания. Они скорее похожи на самый сброд общества, чем, по сути, и являются, но, конечно же, отказываются это принимать. Собственно, такая политика не берётся из ниоткуда и имеет свои корни, берущие начало от её сестры, которая и породила мысль о мнимом величии изгоев. Именно поэтому они не способны проявить даже незначительного уважения к кому-то из взрослых — не только к своим, но и к чужим. Однако степень ненависти к незнакомцам значительно превышает презрение к остальным людям, как уже успела заметить девушка за прошедшие минуты.

— Значит, первое, чему вы научитесь, — беспрекословно подчиняться начальству, — голос Феникс соответствует взгляду: такой же твёрдый и уверенный. Она мельком оглядывает угрюмых подростков, развалившихся на матах и полу, нехотя, будто бы из последних сил глядящих на неё в ответ, мгновение назад отказавшись тренироваться и в принципе слушаться нового инструктора.

— Что-то я не вижу здесь начальства, — издевательски и лениво протягивает один из юношей, опершись спиной на стену, и его неимоверно «умное» высказывание оценивается таким же «мудрым» обществом: по помещению прокатывается дружный смех, но даже это не трогает достоинство Бесстрашной.

— Ты то же самое скажешь своему лидеру после прямого приказа? Жаль, что вас этому не учили, учитывая, в каком положении вы живёте. Запомните: приказы не обсуждаются, — тёмные глаза буквально стирают высокомерие и смелость во взгляде ранее говорившего парня, и он, поколебавшись лишь секунду, хмуро отводит взор. — Неважно, от кого они исходят. Если это вышестоящий человек, то вы обязаны подчиниться. Такой устав этого места.

— Тебе самой-то сколько лет? Шестнадцать? — очередное глупое высказывание не находит одобрения Феникс, но вызывает коллективный смешок. Новый оратор самодовольно усмехается, каким-то липким взглядом оглядывая девушку, и раздражение поднимается с новой силой, однако внешне безмятежность всё-таки берёт верх. Нарочито медленно слабо усмехнувшись, она заводит руки за спину, сжимая и разжимая кулаки, и мягкие черты лица мгновенно черствеют.

— Если так сильно хочешь, то можем проверить это на ринге, — елейно протягивает Бесстрашная, едва заметно кивнув на высокую площадку слева от них, ни на миг не отрывая взгляда от лица подростка.

Юноша сурово поджимает губы, как бы злобно глядя в ответ, пока друзья издевательски подначивают его, то и дело шуточно толкая в плечо. Она наигранно и язвительно улыбается, наблюдая за развившейся картиной, однако тонкий, даже писклявый голосок принуждает её переключить внимание.

— Вы не наше прямое начальство, — быстро и как-то тихо проговаривает девчонка, сжавшись от цепкого взора, направленного на неё.

— Бесстрашные не могут командовать нами, — добавляет ещё одна, но не смущается от ощутимого давления тёмных глаз, а лишь выше поднимает подбородок.

— Как думаешь, я бы стояла здесь, если бы была Бесстрашной? — Феникс склоняет голову набок, и афракционер, задумавшись, тупит взгляд в потёртый пол.

— Она же стоит, — многозначительно кивнув на потолок, как бы подразумевая под словами Эллу, фыркает юноша, который первым вступил с девушкой в глупую и нецелесообразную перепалку.

— Вам бы стоило поинтересоваться, каким образом она оказалась у власти, — спёрто и раздражённо выдыхает новоиспечённый инструктор, удручённо глянув на сумки, полные оружия для дальнейшей тренировки, однако разговор с подростками-изгоями только начинает укладываться в голове, и она резко, словно осознав что-то важное, поднимает голову. — Получается, вы бы в любом случае ослушались приказа своего лидера?

— Её — да, — уверенно и смело отвечает один из парней, и остальные согласно кивают.

Тёмные брови хмурятся, пока такого же цвета глаза пристально изучают лица подростков. Юношеские черты выражают исключительную решительность. Ничто не может указать на то, что они врут. С одной стороны, это настораживает девушку и вызывает искреннее непонимание, с другой — отчего-то радует.

— И почему?

— Лидер из неё никакой, — усмехнувшись, выдаёт всё тот же юноша, однако в его взгляде больше нет прежней, будто бы влитой злобы. На его заявление тут и там раздаются одобрительные и поддерживающие возгласы. — Все её действия — глупые и бессмысленные. Ну например, зачем воевать с Бесстрашными? Зачем лезть на чужую территорию? И так понятно, чем это закончится. Они сильнее. На их стороне количество и качество. Нас всё устраивает. Только такие же отбитые, как и она, хотят войны. Да даже то же оружие откуда?! Из Бесстрашия! — он живо кивает на доверху забитые открытые сумки, где проглядываются маркированные приклады с эмблемой соответствующей Фракции.

На мгновение в спортивном зале воцаряется ничуть не напряжённое молчание. Будучи полностью согласной с каждым словом таких юных, но мудрых подростков, Феникс ловит себя на мысли, что они уже не кажутся ей очередной сложной проблемой. Они подобны простым детям, которые хотят спокойной и мирной жизни и которых даже устраивает их плачевное положение в обществе, лишь бы оставаться живыми и продолжать радоваться каждому прожитому дню. Изгои ясно осознают, что их собираются использовать не иначе как пушечное мясо и сейчас хотят обучить базовым навыкам, чтобы они не погибли в первые секунды боя, и от понимания этого всё сводит внутри Бесстрашной. Лишь на малую долю секунды она прикрывает веки, но такой отчаянный, едва слышный голос вынуждает её раскрыть их раньше положенного:

— А вы что думаете по этому поводу?..

Карие глаза тут же встречаются со светлыми — такими грустными и растерянными. Сердце начинает судорожно ныть и трепыхаться, и вскоре девочка первой как будто виновато отводит взгляд. Бледные губы с досадой поджимаются, но Феникс выдаёт только сухие безэмоциональные слова, тогда как внутренний ребёнок неистово желает обнять их всех и защитить, ведь когда-то она проходила через подобную неизвестность.

— Я не могу говорить с вами на эту тему. Но знайте, что я никому не скажу о том, что здесь было, — девушка замечает слабые благодарные улыбки, и уголки губ невольно, но так же несильно поднимаются вверх. — Стрелять-то умеете?

— А то! — заявляет чрезмерно активный парень, наконец спрыгнув с матов и как бы предвкушающе потирая ладони.

— Остальные? — в ответ подростки отрицательно качают головами, и Бесстрашная принимается раздавать оружие, параллельно бегло кивнув в противоположную сторону зала со словами: — Мишени в той стороне.

Все автоматы розданы, и афракционеры дружно направляются к месту будущей тренировки. Феникс быстро считает пистолеты, которые планирует использовать чуть позже, на следующем занятии, и, воровато оглянувшись, на всякий случай и скорее в целях безопасности один забирает себе, спрятав его за пояс, как и нож, который бегло отправляется в ботинок. Поправив одежду, она с непринуждённой улыбкой спешит за учениками, одновременно испытывая мучительное чувство ностальгии и дежавю.

* * *

За прошедшие дни ситуация с поставками оружия так и не наладилась. Для Бесстрашной, несомненно, это хорошая новость, в отличие от остальных изгоев, которые заметно переживают по этому поводу. Феникс же молча радуется очередной маленькой победе, пока старшая сестра судорожно пытается отыскать выход из безусловно плачевной ситуации. Причастен ли Эрик к тому, что предатель так и не вышел на связь? Вероятнее всего, но Элла не может и догадываться об этом. А даже если в её голове появлялась такая мысль, то она не может и предположить, что благодарить за такой исход нужно родную сестру. Тем не менее сейчас девушку одолевает настоящая тревога: она примерно осознаёт, для чего Элла созвала очередное собрание и почему ждёт присутствующих в своём кабинете. Ноги охватывает мелкая дрожь, пока Бесстрашная медленно, словно оттягивая неизбежное, поднимается по лестнице, ладони быстро становятся влажными, но уже некуда деваться и бессмысленно бежать. Она останавливается напротив нужного входа и, сдавленно выдохнув, будто выпустив с воздухом все чувства и переживания, наконец толкает дверь. Афракционеры мельком глядят на вошедшую девушку и сразу приковывают всё внимание к прежнему объекту — мельтешащей Элле, которая по неизвестным причинам как будто бы не находит себе места. Она так же спешно поднимает голову и, кивнув каким-то своим мыслям, наконец-то останавливается, опершись руками на стол и грозным взглядом обводя подчинённых.

— Вестей из Бесстрашия нет. Поставщик не выходит на связь, как и остальные наши сообщники. Запасов на ближайшее время должно хватить, но нужно думать о будущем и наших дальнейших действиях. Поэтому я приняла решение провести разведывательную миссию. Цель — проверить склад и найти поставщика, по возможности набрать хотя бы немного оружия и остальных боеприпасов. Ты, ты и вы, — Элла по очереди глядит сначала на Рею, затем на Феникс и в конечном счёте на небольшую группу афракционеров, стоящую поодаль. Опасения Бесстрашной подтверждаются, но это никак не может радовать. Она буквально готова взвыть от отчаяния, однако этот кабинет — явно не то место, в котором можно показывать какие-либо эмоции. Поэтому внешне девушка остаётся так же мнимо спокойной, как и раньше, тогда как внутренности разрываются от волнения и плохого предчувствия, пока сестра продолжает: — Отправляетесь через час. До рассвета вы уже должны стоять здесь. Ночи длинные, поэтому времени достаточно.

Феникс невольно задерживает дыхание, пока остальные начинают задавать вопросы, и погружается в далеко не радостные мысли. Первая идея, которая приходит в голову, — написать Эрику — моментально теряет возможность воплощения. Невозможно даже догадываться о том, как он поведёт себя, узнав, что она появится во Фракции, фактически на его территории, которую Лидер знает так же хорошо и на которой может устроить что угодно. Бесстрашная уверена только в том, что мужчина не упустит шанса вернуть её, чего категорически нельзя допустить, хотя сердце предвкушающе трепещет от одной мысли о возможном возвращении домой. В это же время она сразу осознаёт, что Эрик ничего не сможет сделать. Заблокировать входы в Бесстрашие и Стену? Захватить образовавшуюся группу? Всё ведёт к одному и тому же исходу. Феникс должна вернуться сюда во что бы то ни стало, несмотря на их общие желания, поэтому эту идею девушка отметает так же быстро, как та появилась. Значит, придётся действовать самой и предельно осторожно, дабы не попасться никому на глаза. Главное, чтобы Эрик не успел разузнать об их планах, тем более учитывая, что здесь намного больше предателей, которые могут доложить ему о готовящейся операции, чем раньше, и не смог устроить засады. Иначе при таком исходе скорейших событий ей оттуда никогда не выбраться.

Получив окончательные распоряжения, люди спешно покидают помещение, расходясь по комнатам и начиная готовиться к ночной и безусловно опасной вылазке. Им предстоит влиться в Бесстрашие, и если Феникс и Рея фактически являются членами этой Фракции и некоторые знают их в лицо, то с остальными афракционерами могут возникнуть проблемы. Однако сейчас девушка думает совсем не об этом, из-за чего не сразу замечает, что явно отстаёт от остальных и плетётся в самом конце колонны вместе с Реей, как и не замечает, что спутница решает завести разговор.

— Ну что, доигралась? — она и не собирается скрывать злорадной язвительной улыбки, равно как и презрительного насмешливого посыла в когда-то мелодичном и добром голосе.

Феникс не сразу распознаёт негативный смысл сказанных слов, так же как и нескоро примечает, что Рея обращается именно к ней. Однако уже через малую долю секунды в голове словно загорается красная, часто мигающая и не предвещающая ничего хорошего лампочка. Бесстрашная резко поворачивается в её сторону и убеждается в том, что ей не послышалось: поистине самодовольная ухмылка озаряет некогда приятное лицо и даже не собирается слезать с её губ. Такие же нахальные глаза упиваются реакцией девушки. Вид того, как искажаются черты Феникс, будто бы приносит ей истинное и ни с чем не сравнимое удовольствие. Она уже собирается добавить что-то на подобный манер, судя по буквально светящимся ехидством глазам, но не успевает: Феникс резко впечатывает хилое тело в ледяную стену и вытаскивает из кобуры Реи пистолет, решив не светить своим и приставив чужое оружие к виску девушки. Та болезненно ударяется затылком и явно пугается такой реакции, от чего ещё мгновение назад смелые глаза наполняются настоящим страхом.

— Послушай меня, — тихий и низкий тон в ином случае испугал бы саму Феникс, однако сейчас всё её тело наполнено необузданной яростью, которая отражается в предельно чёрных суженных зрачках. — Ты не посмеешь ни на шаг подойти ни к кому из моих близких. Рыпнешься в их сторону — и я убью тебя и ни разу не пожалею об этом. Тебе нет прощения. Даже не жди этого. Предателей не прощают не только Бесстрашные, но и бывшие Бесстрашные. И от меня пощады точно не будет.

— К-кто они?.. — животный ужас вызывает искреннюю улыбку на сосредоточенном лице Феникс.

— Не притворяйся. Ты и так прекрасно знаешь их. Надеюсь, ты услышала меня, — наконец отпустив дрожащую Рею и убрав дуло от её головы, она не успевает вернуть оружие, как мигом ставший как бы смелым и злорадным голос принуждает её застыть.

— Ну да, сильная компания. Их так легко обмануть. Как ты можешь им доверять? — бывшая девушка Фила нервно смеётся, как будто не осознавая всей серьёзности происходящего, и этот издевательский смех застревает в голове, словно становится громче и ослепляет.

Феникс недовольно сжимает губы, и теперь в тёмных глазах отражается не простая злость, а настоящий гнев, который побуждает её снять пистолет с предохранителя и решительно поднять руку. Выстрел отражается от голых стен звонким эхом и на мгновение оглушает. Рея заметно вздрагивает и судорожно сжимает раненое бедро, издавая жалостный скулёж. Черты лица Бесстрашной презрительно хмурятся, пока девушка наблюдает за развивающейся картиной, причиной которой стала она сама.

— Скажи спасибо, что не выше. В следующий раз будет именно так, — выдаёт Феникс, пренебрежительно сморщившись, и кидает пистолет на каменный пол, затем стремительно покидая коридор и оставляя плачущую от жгучей боли Рею наедине с самой собой.

* * *

Дорога кажется такой привычной, в очередной раз вызывает мучительное дежавю и ложное ощущение дома. Словно совсем скоро она окажется в Бесстрашии и останется там навсегда. Отчасти так оно и есть, но задержаться там не позволяет странное и предательское чувство долга. Раньше мама Феникс часто ругала её за чрезмерную ответственность, когда она не пропускала ни единого дня в школе даже при болезни и самым ужасным страхом было пропустить хоть один урок. Теперь же этим занимается Эрик, каждый раз не упускающий возможности сказать о том, что Бесстрашная не обязана оставаться на территории афракционеров и исполнять совсем не подходящие ей полномочия. И он вновь и вновь оказывается прав, но что-то неустанно не даёт ей уехать ни с чем. И даже сейчас, когда у девушки совсем скоро появится возможность наконец осуществить относительно давнюю мечту и снова оказаться в родной квартире, Феникс чётко понимает, что ни под каким предлогом не станет этого делать, как бы ни было больно и обидно.

Разум отдалён от неизменной картины за окном, но не забит навязчивыми мыслями. Внутри простирается исключительная пустота, как бывает после сильного выплеска эмоций. Вероятно, на это повлиял недавний выстрел — то, что она так давно хотела сделать. Оглушительный звук будто очистил голову и принёс долгожданное умиротворение. Теперь перед глазами безустанно мелькает хромающая Рея, то и дело издающая жалобное кряхтение, поджимающая губы и ловящая на себе недоумённые и любопытные взгляды. Однако этот вид не вызывает у Бесстрашной стыда или сожаления. Её губы всякий раз трогает слабая усмешка, но и такая странная реакция никак не заботит девушку. Она неуклонно считает, что Рея заслужила этого и заслуживает большего и худшего, и уверена, что с ней бы обязательно согласились Эрик и Фил. Хотя насчёт второго есть сомнения: донёс ли Лидер до него всю опасность от взаимодействия с ней и принял ли друг к сведению данную информацию? Остаётся только надеяться на благоразумие и серьёзность парня.

Тем временем прежняя стабильность стремительно нарушается: до этого следовавший исключительно прямо автомобиль резко сворачивает влево и теперь едет вдоль Стены, а не на неё. Присутствующие никак не реагируют на такие очевидные изменения, в отличие от Феникс, которая теперь более тщательно вглядывается в окно, но видит лишь еле-еле заметные фонари, расположенные на самом верху сооружения, из-за ночной темноты и сильного снегопада. Она быстро теряет былой интерес до тех пор, пока машина наконец не тормозит, и афракционеры живо разбирают оружие и фонарики, вываливаясь на жуткий промёрзлый ветер и сразу направляясь в сторону узкого ущелья прямо посреди Стены. Девушка как бы озадаченно созерцает быстрое передвижение изгоев и сам проход. Как же такое возможно? Почему за столько времени никто не обнаружил эту лазейку, если обход Стены проводится не то что ежедневно, но и ежечасно? Однако это место находится настолько далеко от главного входа, что, видимо, никто не заостряет внимание на таком незначительном районе, хотя, безусловно, было бы надо.

Не произнося ни звука, афракционеры по одному довольно быстро пересекают ущелье, даже раненая Рея справляется всего за несколько секунд. Феникс невольно задерживает дыхание до тех пор, пока не оказывается по другую сторону Стены, уже в самом городе, и мгновенно ощущает что-то родное и такое близкое, как только ступает на землю. Как бы глупо это ни звучало, здесь даже воздух кажется другим. Более чистым и свободным. Хотя скорее Бесстрашная попросту соскучилась.

Снегопад сменяется холодной моросью, что также не способствует скорейшему передвижению. Ситуацию усугубляет кромешная тьма, перемещаться в которой помогают лишь немощные фонарики, слабо освещающие путь. Бесстрашная только сильнее кутается в ничуть не греющую одежду, закидывая автомат за спину и лишь изредка поднимая глаза. И так долгий путь до Бесстрашия сейчас ощущается практически бесконечным. По дороге, как и требовалось ожидать, не попадается ни одного человека, и это, без сомнения, играет им на руку. Хотя в глубине души девушка была бы рада, если бы они наткнулись на патрулирующих Бесстрашных, но тяжёлая реальность не позволяет и думать об этом. Прежде всего стоит цель, а потом уже желания и чувства, однако чаще всего сердце склоняется к перестановке составляющих.

Многоэтажное громоздкое здание, большая часть которого скрывается под землёй, ещё издалека примечается афракционерами, и на их лицах расцветают как бы гадкие улыбки. Только один человек не может позволить себе такой реакции: всё тело сковывает волнение, шаги замедляются не только от усталости, но и от противного трепета, а глаза настороженно изучают тёмное строение, где время от времени проскальзывают озарённые светом окна. Однако любование поистине родными просторами вскоре заканчивается, когда группа резко заворачивает вправо, решив обойти корпус с другой стороны и пропустив главный вход в Бесстрашие. У девушки буквально спирает дыхание, пока с каждым шагом она всё ближе и ближе оказывается к месту, в которое отчаянно хочет вернуться. Тревога лишь усиливается, и сердце, кажется, готово выпрыгнуть из груди, когда идущие самыми первыми крепкие изгои рывком открывают дверь и несколько человек сразу падают замертво. Последняя и безжизненно-слабая надежда умирает в тот миг, когда Феникс разглядывает нашивки Бесстрашия на одеждах находящихся в бессознательном состоянии мужчин. Лучше бы на их месте оказались чрезмерно радостные афракционеры, возглавляющие процессию. Она спешно проходит мимо, прикрыв глаза и приготовив выданное оружие, хотя стрелять по своим — последнее, что девушка будет делать. Тем временем изгои продолжают устранять попадающихся по пути Фракционеров, заблаговременно поставив на автоматы глушители, благодаря чему звук выстрелов становится заметно тише и практически не выдаёт нежданных гостей раньше времени. Бесстрашная же то и дело заглядывает в лица павших, через одного узнавая кого-то из своих знакомых и каждый раз облегчённо выдыхая, не видя среди них Эрика или Фила. Хотя первый, безусловно, не допустил бы такой глупой и совсем «не бесстрашной» смерти, но эта мысль не приносит ей и малейшего спокойствия. Отряд доходит до первой развилки, и главарь стремительно сменяется — теперь Рея направляет ничуть не протяжённую колонну. Феникс же плетётся в самом конце, параллельно успевая разглядывать такие родные стены и греющую душу голубую подсветку, освещающую путь. Пара пролётов и несколько лестниц, ведущих на нижний этаж, — и вот уже видится затемнённый склад. Ужасное предчувствие давит с новой силой и будто бы увеличивается в размерах, уже истошно крича о приближающейся опасности. Афракционеры застывают на самом входе и, обменявшись непонятными для девушки взглядами, словно ведут безмолвный диалог, все как один поднимают оружие, будучи готовыми в любую секунду бездумно открыть огонь.

— Может, дальше вы сами? — едва слышно проговаривает Феникс, буквально чувствуя засаду за порогом помещения. И в эту ловушку ей никаким образом нельзя попадать, особенно если к происходящему причастен один из Лидеров.

— Бесстрашная боится? — с мерзкой, как бы насмехающейся и одновременно злой улыбкой шепчет Рея.

— Да ладно тебе, девчонка права. Кто-то же должен остаться на шухере. Мало ли что, — обернувшись, так же тихо выдаёт один из афракционеров, и девушка, смерив сердитым взглядом Бесстрашную, торопливо отворачивается и первой ступает на территорию склада.

До этого погашенные лампы одна за другой стремительно включаются, реагируя на движение, стоит Рее сделать первый относительно небольшой и осторожный шаг. Остальные уже более смело следуют за ней, только Феникс остаётся на безопасном месте, будучи скрытой от лишних глаз за толстой каменной стеной, но ни на миг не опускающей оружие. Удивительно, но предчувствие оправдывается: звук взвода будто бы сотни автоматов на мгновение оглушает и пугает.

— Какая встреча!.. — такой знакомый, насмешливый и по обыкновению твёрдый голос принуждает Бесстрашную застыть, а затем напряжённо выдохнуть. Эрик.

— Я тоже очень рада тебя видеть. Впервые, — Феникс незаметно выглядывает из-за угла, замечая натянутые, словно струна, фигуры афракционеров и с десяток полностью вооружённых Бесстрашных по другую сторону.

— Жаль, что не могу ответить тем же. Но у меня сегодня хорошее настроение, поэтому чистосердечное признание может смягчить твоё наказание. Хотя предателей у нас не жалуют. Ну это, думаю, ты знаешь и сама. А остальным уже ничего не поможет, — Лидер бегло оглядывает остальных изгоев, так же, как и Рея, направивших оружие на солдат Бесстрашия.

— И в очередной раз ты удивительно прав, — всё продолжает она с наверняка плотоядной улыбкой, которую Феникс не способна узреть, но которую открыто наблюдают все присутствующие на неработающем складе.

— Не заговаривай мне зубы, — тон мгновенно теряет напускную мягкость, когда мужчине надоедает бессмысленная игра, и он крепче обхватывает сжатый в ладонях пистолет, целясь исключительно в голову девушки.

— Ты начал сам, поэтому... — Рея стремительно кладёт палец на спусковой крючок, и Бесстрашные заметно напрягаются, расценивая данный жест как угрозу.

— Лучше не надо. Живыми вы отсюда всё равно не уйдёте, — он спиной чувствует готовность остальных, но не спешит подавать нужный сигнал.

— Очень самонадеянно, как и всегда. Молись, чтобы ты ушёл. За меня можешь не волноваться.

Как только она произносит завершающие слова, то сразу осуществляет задуманное: несколько пуль подряд врезаются в район его сердца, и в помещении тотчас начинается перестрелка. Афракционеры в эту же секунду падают замертво. Против такого количества солдат им изначально невозможно было выстоять. Только Рее чудом удаётся вырваться из душного и чрезмерно опасного склада, напоследок схватив лишь одну пулю в предплечье. Девушка скрывается за углом, и как бы удвоенный звук шагов врезается в голову Лидера, и он моментально догадывается, что далеко не все решились зайти внутрь и кто-то обязательно должен был остаться снаружи.

— Срочно перекройте все выходы! Остановите их! — морщась от ноющей, но ничуть не смертельной боли, отдаёт приказ Эрик, наконец расстёгивая бронежилет, ранее скрытый за привычной формой Бесстрашия.

Едва услышав распоряжение, солдаты стремительно покидают «поле боя», осторожно обходя тела, и рассыпаются по всей Фракции. Тут и там начинают работать рации, раздаются громкие звуки перебежек и немногословные переговоры. В Бесстрашии объявляется план «Перехват» афракционеров, одна из которых на деле является таким же солдатом, как и остальные, но вынуждена скрываться, пока они спешно пересекают Фракцию. Девушки двигаются в не известном им самим направлении, лишь бы избежать погони, а перед глазами Феникс неизменно стоит будто бы замедленный кадр того, как Рея безжалостно нажимает на спусковой крючок, целясь в самое уязвимое и не оставляющее шансов на спасение место. Она чётко уверена в том, что Эрик мёртв, и от осознания этого воздух отказывается поступать в лёгкие, а обзор то и дело загораживает мутная пелена из слёз. Девушка до побеления костяшек сжимает в руках автомат, всей душой желая остановиться и сдаться своим же. А лучше всего вернуться на злосчастный склад и либо убедиться в собственных догадках, либо суметь предотвратить неизбежное. Однако она не делает ни того, ни другого, молча следуя за предательницей и без остановки слыша голоса софракционников и многочисленный топот со всех сторон. Вскоре остатки былой группы оказываются посреди на удивление пустой Ямы и застывают возле одного из проходов, даже не имея представления о том, как выбраться из замкнутого подземелья, выходы из которого уже давным-давно перекрыты. Рея подаётся то в один поворот, то в другой и в конечном счёте останавливается, наконец-то выдыхая и в полной мере чувствуя боль от нового ранения, из-за чего некогда приятные, однако теперь такие противные для Бесстрашной черты лица страдальчески изгибаются. Феникс останавливается следом, переводя дыхание, сбитое не только от бега, но и от излишних и ничуть не положительных эмоций, разрывающих душу, и только сейчас по покрасневшим щекам бегут безудержные слёзы, однако сразу стираются их обладательницей.

— На каком этаже твоя квартира? — наконец подаёт голос предательница, всё ещё болезненно хмурясь.

— На пятом, — судорожно выдыхая, на удивление твёрдым голосом выдаёт девушка, мельком оглядывая безлюдную Яму.

— Чёрт! — громко восклицает Рея и запускает окровавленные ладони в волосы. — Чёрт, чёрт, чёрт, чёрт! Как же нам выбраться отсюда?!

Феникс прикрывает глаза, досконально вспоминая план Фракции. Каждое место, в котором она бывала не раз, все наставления и напоминания инструкторов, которые во время инициации почти ежедневно рассказывали и показывали какие-либо лазейки и малозаметные выходы для непредвиденных и экстренных ситуаций. Невольно девушка вспоминает свой первый день в Бесстрашии, традиционную и всегда неизменную встречу с Эриком и ту самую крышу. Бесстрашная вновь стирает катящиеся слёзы, так не вовремя вспомнив Лидера, и резко поворачивается к Рее.

— Крыша, — на выдохе заявляет Феникс, с уверенностью глядя в обычно смелые, но сейчас потухшие глаза девушки.

— Нет, я не хочу умереть так глупо, — презрительно усмехается она, качнув головой, и новый импульс боли как бы простреливает раненую руку, вызывая тихое шипение у бывшей Бесстрашной.

— Да нет же! — в полный голос выдаёт Феникс, и приближающиеся голоса и топот принуждают её продолжить намного быстрее: — Там есть лестница!

— И куда она выходит? — также услышав следующую прямо на них опасность, мигом выпрямляется Рея, теперь говоря более чётко и решительно.

— На боковую сторону. Обычно там нет охраны.

Никто больше долго не думает. Солдаты появляются в Яме как раз в тот момент, когда девушки скрываются в другом её конце, за очередным тёмным поворотом, и начинают торопливо подниматься по винтовой лестнице на самый верх Бесстрашия. Голоса бойцов лишь усиливаются, несмотря на постепенное отдаление: они потеряли из виду афракционеров, и это вызывает настоящую панику. Лишь когда большая часть пути пройдена, Бесстрашные наконец обнаруживают пропажу и пускаются в очередную погоню, параллельно пытаясь стрелять на поражение. Хлипкая лестница начинает дрожать, будучи не рассчитанной на такое количество людей и настолько высокую скорость их передвижения. В основном пули пролетают мимо или врезаются в металлические выступы, и только из-за последнего патрона и так чудом держащаяся ступень, отделяющая девушку от спасительного выхода, уходит у неё из-под ног. Феникс чуть не падает назад, но Рея успевает здоровой рукой обхватить её ладонь и затянуть на безопасное место. Бесстрашная бегло поправляет автомат, всё ещё висящий за спиной, и они лихо врываются на крышу, подперев дверь валяющейся неподалёку арматурой, чтобы выиграть хотя бы немного времени. Девушки останавливаются в сантиметре от края крыши, вглядываясь в самый низ, и, как ранее говорила Феникс, не замечают никого на земле. Тем временем утихший снегопад вновь усиливается, упорно затмевая обзор, а мощные удары обрушиваются на дверь, которая ведёт на крышу и совсем скоро не выдержит напора такой силы. Быстро проверив ногой лестницу на прочность, Феникс первой начинает спуск. Выждав несколько секунд, Рея спускается следом. Покрытые инеем металлические ступеньки обдают ладони холодом, поднявшийся ветер слабо, но заметно расшатывает лестницу, а автомат за спиной упорно тянет к земле. Вскоре выступы заканчиваются — до поверхности остаётся ничтожный метр. Наконец спрыгнув на промёрзлую землю, Бесстрашная спешно оглядывает окрестности, и в этот самый миг солдаты с крыши обнаруживают сбежавших афракционеров и открывают огонь. Рея неудачно оступается на последней ступеньке и падает с лестницы, но под воздействием адреналина быстро подскакивает на ноги. Девушки стремительно скрываются за углом, лишь предательница по пути предпринимает попытки отстреливаться и устраняет одного солдата, который мешком приземляется на заснеженную землю. Однако опасность также подстерегает и за углом: двое Фракционеров налетают на них и от неожиданности не успевают выстрелить. Не желая наносить смертельный урон своим же, Феникс ударяет одного из них прикладом автомата, и он тут же теряет сознание. Подоспевшая из-за угла Рея не желает церемониться, поэтому безжалостно выпускает несколько пуль в ни в чём не повинного Бесстрашного. Девушка с сожалением прикрывает глаза, с которых стремительно капают прямо на лицо погибшего солдата предательские слезинки.

Теперь дорога расчищена.

Путь до Стены занимает целый час быстрым шагом. Им неустанно кажется, что погоня продолжается, что из любого угла сейчас выпрыгнет очередной Бесстрашный, который впоследствии исполнит свой истинный долг, задержит «преступников» или сразу же убьёт их на месте. Они то и дело оборачиваются, вздрагивая от каждого лишнего звука и даже малейшего дуновения ветра, однако этот маршрут, к счастью, обходится без потерь и новых проблем. Ни одна из них не смотрит на другую, будучи погружённой в собственные мысли, но проницательный, постепенно наполняющийся презрением и гневом взгляд Феникс неустанно возвращается к фигуре Реи, которая чуть выбивается вперёд и опять возглавляет процессию. Ненависть к предательнице разрастается до невообразимых размеров, пока они с каждым шагом приближаются к спасительному ущелью, которое скроет их от лишних глаз на необжитой территории. В голове презренно и как бы предательски стоят одни и те же кадры: как она беспощадно выстреливает в Эрика, несколько раз нажимая на спусковой крючок, и затем они бегут от своих же; как Рея с необузданными грубостью и бессердечностью убивает ещё пару Бесстрашных, и они замертво валятся на припорошенную снегом землю. Как бы это эгоистично и неправильно ни звучало, её больше всего волнует лишь один человек из всех пострадавших. Феникс отчаянно понимает, что выжить после такого ранения попросту невозможно, каким бы сильным и натренированным ни был человек. Эрик мёртв. И это осознание неистово вбивается в разум, как пластинка повторяя одну и ту же мысль и без перерыва прокручивая тот злосчастный момент. Ни на миг не утихающий, уже призывающий к мести ветер словно разносит эту ненависть по округе, но она всё продолжает усиливаться. Тем временем и так тёмные глаза в ночном мраке становятся чёрными и теперь направленными только на спину девушки. Весь мир перестаёт существовать. Величественная Стена, до которой остаётся несколько жалких метров, больше не попадает в обзор, темнота будто бы рассеивается, и в округе тотчас светлеет. До скрежета сжав зубы, Феникс спёрто выдыхает и решительно тянется к пистолету за поясом. Она обхватывает оружие так сильно и непоколебимо, будто никогда не собирается выпускать его из рук, и сразу снимает с предохранителя.

— Дальше ты никуда не пойдёшь, — остановившись, ледяным и твёрдым тоном заявляет Феникс и принуждает Рею озадаченно обернуться. Девушка сразу примечает пистолет, направленный на неё, и лицо озаряет нахальная улыбка. — Ты во всём виновата. Ты убила его.

Произносить вслух, что его больше нет в живых, намного сложнее и мучительнее, чем думать об этом. Голос стремится дрогнуть и надорваться, но она из последних сил сохраняет суровый вид, желая прямо здесь упасть на промёрзлую почву и расплакаться, а лучше умереть вместе с ним.

— Ну да, и что теперь? Убьёшь меня? Ты ведь обещала! — она продолжает насмехаться, видимо, не веря, что Феникс действительно готова это сделать. — Или слово Бесстрашной больше ничего не...

Рея не успевает договорить: ненависть девушки затмевает весь обзор и словно сама всё-таки нажимает на спусковой крючок. Вместе с этим выстрелом будто выключается напускное безразличие, и все упорно сдерживаемые эмоции вырываются наружу. Из последних сил она прячет пистолет обратно, поставив его на предохранитель, и с ничуть не наигранным равнодушием проходит мимо безжизненного тела. Ноги больше не держат её то ли от усталости, то ли от нежелания дальше продолжать жить, и Бесстрашная опускается на нетронутый снег, опершись спиной на ледяную Стену и поджав ноги, и отбрасывает в сторону уже не нужный автомат, всё это время покоящийся на плече. Аккуратные черты лица сводит рыданиями, обильные и такие безудержные слёзы словно раздражают кожу, оставляя на ней следы и разъедая, подобно щёлочи, снаружи и как будто изнутри. Сердце так мучительно ноет, посреди горла застревает невыносимый комок. Феникс зажмуривает глаза и несколько раз ударяется затылком о каменную поверхность, желая унять разрастающуюся внутри боль другой, не менее горькой и жуткой. Она прячет лицо в подрагивающих коленях и обхватывает их такими же дрожащими ладонями, прикусывая губу до появления крови. Дышать становится практически невозможно, будто судьба так и хочет облегчить её страдания. Реальность уничтожает её, избивает до потери сознания и продолжает безжалостно выбивать дух. Действительность убивает всё живое, оставляя лишь всепоглощающую ненависть и режущую изнутри боль. Осознание опускает на колени, продолжает клонить к земле, принуждает всё бросить и сдаться. У неё не осталось сил. Жизнь кажется такой нереальной, очередная смерть близкого человека — новым самым ужасным кошмаром, но это сугубо жестокая действительность.

Его по-настоящему больше нет в живых. Он действительно больше не будет рядом. Нет, нет, нет...

«Время не лечит,

Оно лишь песок,

Что просыплется меж твоих пальцев.

Время проверит на прочность.

Думаешь сдаться?»

— «Город» WHITE GALLOWS.

В один жалкий момент вся жизнь разделилась на противоположные, не сравнимые друг с другом и не имеющие ничего общего части. Помимо такого короткого, смертельного для определённого человека и разрушающего её изнутри мгновения в голове неустанно крутятся какие-то обрывочные воспоминания. Они проносятся с невероятной скоростью, никак не утихая, будто норовят окончательно выбить девушку из колеи без права на возвращение в нормальное русло. Уже вернувшись обратно совершенно одна как физически, так и морально, Феникс до сих пор не может понять, нервирует ли её произошедшее, вызывает необузданную ненависть или мучительно убивает. Все чувства смешались в неясный, но расширяющийся с каждой секундой комок, мысли всё становятся более спутанными, а разум отказывается воспринимать реальность. Бесстрашная совершает абсолютно все действия скорее на автомате, будто находясь в прострации, далеко от этого места, и в это же время не ощущает течения времени. Оно словно застыло, перестало существовать лишь для одного-единственного человека. Она не способна рассуждать, думать о дальнейших действиях и тем более предпринимать какие-то меры. Внутренности разрываются от непомерной тяжести, свалившейся на слабые плечи в один ужасный миг, а окружающий мир раздражает своей неизменностью. Афракционеры продолжают спокойное существование: улыбаются, смеются, строят очередные безумные планы или отрицают имеющиеся — всё осталось так, как и прежде. Жители Чикаго также не ощущают никаких перемен — ничто не изменилось из-за смерти одного из Лидеров. Чего нельзя сказать о девушке, жизнь которой перевернулась на сто восемьдесят градусов и не спешит возвращаться в прежний темп. Теперь всё совершенно другое. Воздух, люди, растения, ветер — даже такие незыблемые вещи стали иными и больше не кажутся такими прекрасными. Её безостановочно злит каждое слово и движение, все люди, выражения их лиц и проявление любых эмоций, однако эта ярость не притупляется, а только растёт, уже отражаясь в тёмных и заплаканных, но горящих решительным огнём глазах. А предательская надежда, которая так может помочь в это тяжёлое время, и вовсе подозрительно молчит. Наряду со всем она также не может понять, в какой переломный момент Эрик стал так важен для неё, но так заметно и болезненно ощущает внутреннюю пустоту и какую-то серость, теперь окружающую её целиком и полностью. Мир будто лишился многочисленных красок, став таким безликим и безжизненным, как и сама Бесстрашная, вместо которой теперь можно наблюдать только блёклую оболочку, потихоньку наполняющуюся чернотой и ярко-алым гневом. Все её движения резкие и порывистые, карие глаза предельно сосредоточенно оглядывают местность, не упуская ничего из виду, а произносимые слова сухие и избитые — эта защитная реакция лишь на время отгораживает Феникс от происходящего и притупляет все чувства, но только до определённого момента. И уже сейчас, сжавшись то ли от холода, то ли от комка эмоций, который сдавливает изнутри и который она упорно пытается сдерживать, Феникс неосознанно гипнотизирует протяжённую стойку, тогда как ранее растерянный взгляд сейчас выражает полное равнодушие и спокойствие. Ничто не может выдать в ней искреннего переживания и сокрушительной боли, которая парализует всё тело. Даже будто бы потемневшие на пару тонов глаза подобны взору: такие же холодные и отчуждённые, только заметная краснота может указать на недавние слёзы. В зрачках не появляется ни капли радости или облегчения, когда на поверхность опускается доверху наполненная бутылка какого-то крепкого алкоголя. Не в силах выдать хоть одно слово, девушка слабо, но благодарно кивает в ответ, ловко откручивая крышку уже не трясущимися руками и делая первый глоток прямо из горла, морщась не то от непривычного, слишком жгучего вкуса, не то от неутихающей боли, которую прямо сейчас пытается заглушить единственным доступным и безусловно действенным — однако лишь на короткое время — способом. Мужчина, чуть хмурясь, пристально наблюдает за девушкой, и, надо отдать должное, не лезет в душу, и сохраняет молчание. Привычная тишина склада не настораживает, как раньше, а только успокаивает натянутые струной и до невозможности расшатанные нервы Феникс. Она судорожно и как бы тяжело вздыхает, чувствуя такое долгожданное тепло, медленно, словно крадучись, разливающееся по телу, и на мгновение прикрывает веки, устало и из последних сил придерживая голову кулаком. Вместо долгожданной темноты перед глазами опять встают назойливые воспоминания, и девушка вновь тянется к бутылке, затем зажмуриваясь, как в первый раз. Бесстрашная как бы неверяще качает головой, словно борясь с самой собой и отрицая очевидные вещи, и как-то разочарованно поджимает губы.

— Этого просто не может быть... — осипшим голосом выдаёт Феникс, по-прежнему не отрывая безучастного взгляда от металлической стойки. — Всё так глупо, невозможно, нереально!..

— Говоришь прямо как Дивергент, — как всегда ровно и твёрдо выдаёт мужчина, неотрывно глядя на девушку, и их одинаково суровые взгляды наконец пересекаются. — Потом будет легче. Когда наступит стадия адаптации к потере. Пока что у тебя явное отрицание. Скоро появятся эмоциональные выплески, злость, страх.

— Уже... — грустно усмехается она, делая новый глоток и спёрто выдыхая.

— Тогда скоро для твоего состояния будут характерны поиски выхода, дезорганизация, паника... — начинает монотонно перечислять он, порождая ещё большее раздражение у Бесстрашной.

— Хватит, пожалуйста, — как можно сдержаннее протягивает девушка, болезненно поморщившись, и мужчина моментально затихает. — Почему я никогда не слушала его? Как же он во всём прав... был...

— Ты уверена, что он всё-таки мёртв? — спустя минутное молчание резко спрашивает афракционер, и от этой прямолинейности её передёргивает.

— Шансов нет... Столько пулевых, это попросту невозможно. Ни один человек не переживёт такое, даже он.

— А вдруг... — мечтательно, как кажется Феникс, начинает мужчина, и ей хочется нервно рассмеяться.

— Говоришь как Дружелюбный. Не может быть вдруг, — подняв голову, еле-еле усмехается Бесстрашная, уже более спокойно говоря о потере под воздействием алкоголя.

— Так ты даже не знаешь точно. Кто-то подтвердил это? Нет. А как же заключение врачей? Свидетельство о смерти? Заявление остальных Лидеров, в конце концов! — с заумным видом распинается он, как настоящий Эрудит, кем, по сути, когда-то и являлся, однако этот монолог не вызывает у девушки никакой надежды, хотя, возможно, в какой-то степени изгой прав.

— Я всё видела собственными глазами и пока ещё верю им, — настаивает на своём она, с прежней решительностью заглядывая в голубые глаза, и этот цвет вызывает утихшую тянущую тоску, из-за чего Феникс стремительно отводит раздосадованный взгляд.

— Для начала узнай. Потом уже будем хоронить, — так же уверенно заявляет мужчина, как бы ставя точку в этом разговоре, и небольшая и такая же слабая надежда просыпается внутри Бесстрашной, но в то же время она боится разочароваться ещё больше. Тем не менее, вновь поблагодарив его за радушный приём, Феникс со скрипом в сердце и диким волнением направляется в свою временную квартиру, чтобы окончательно убедиться в собственной правоте и принять его смерть или же оказаться неправой и действительно облегчённо выдохнуть.

* * *

Очередной вечер в Бесстрашии, который может стать для каждого последним, именно по этой причине проводится с привычным размахом и огромным количеством людей, каждый из которых друг для друга без разбора является самым настоящим и преданным другом, как это часто бывает на вечеринках с немалым количеством алкоголя. Бесстрашные быстро находят себе пару, укрепляют дружбу или только подыскивают приятелей на всю оставшуюся жизнь. Ко всеобщему удивлению, в этот раз большинство — точнее, даже практически все — проводят время на танцполе, за исключением лишь двух людей. В полутьме и характерном состоянии, когда человек из последних сил контролирует себя, в них очень трудно и скорее невозможно узнать одного из Лидеров и местного бармена, наконец взявшего выходной, но решившего провести его по обыкновению в том же месте, в котором и находится круглые сутки. Парень уже добрые полчаса бездумно лежит на столе, всё намереваясь либо заснуть крепким сном, либо сползти на пол. Его приятель, выпивший в несколько раз больше компаньона, на удивление держится лучше него, ни разу за сегодняшний вечер не сомкнув глаз. Он подпирает голову рукой, беспечно перемешивая уже почти растаявший лёд в стакане, однако даже не глядит в сторону полупустой, но уже не первой бутылки, разделяющей Эрика и Фила.

— Как мне это всё уже надоело... — на мгновение морщится Лидер не только от крепости выпитого алкоголя и каких-то душевных переживаний, но и от острой боли в районе груди, куда несколькими часами ранее прилетела пара пуль, благо они застряли в бронежилете. — Она была здесь. Совсем рядом! Надо было поставить кого-нибудь за пределы склада.

Немигающий и кажущийся равнодушным взгляд фокусируется на одной точке, лишь крепко сжатые челюсти и напряжённая татуированная шея могут выдать какое-то беспокойство. Когда солдаты сообщили Эрику о том, что афракционерам удалось сбежать, первое, что сделал мужчина, — отправился в Диспетчерскую, где по камерам выследил их передвижение и на одном из экранов, транслирующих происходящее в Яме, узнал такую знакомую фигуру и поначалу даже не поверил собственным глазам, что так не свойственно Лидеру. Однако Феникс действительно была здесь, всё это время скрываясь за стеной, прямо в нескольких метрах от него, и это мужчина также смог увидеть спустя время. Он даже проверил коммуникатор в надежде, что попросту не увидел сообщения, но экран был кристально пуст. Она по-настоящему не хотела, чтобы Эрик помогал ей, и не желала возвращаться. И эта догадка по какой-то причине больше всего убивала Лидера.

— Ну не факт, что они бы не вырубили твоих, — сонно приоткрыв один глаз, устало протягивает Фил, продолжая лежать на сложенных руках.

— Плевать. Тогда я хотя бы знал о том, что она была там, и смог бы что-то сделать, — мужчина упорно продолжает гипнотизировать дубовый стол, не отвлекаясь ни на характерную громкую музыку, ни на полуспящего собеседника.

— М-да... — едва слышно бормочет бармен и наконец приподнимается, но лишь для того, чтобы сделать очередной глоток. — Благословляю вас, — он опускает руку на плечо Эрика, слегка морщась от крепкого, но уже привычного вкуса.

— Издеваешься? — Лидер недовольно поднимает глаза на Фила, бесстрастно наблюдая за его медленными и вялыми движениями.

— Если бы, — глубоко и с досадой вздыхает парень, опираясь на спинку диванчика и без особого энтузиазма глядя на весёлую толпу. — Надо её вытаскивать оттуда. Совсем заигралась.

— А ты попробуй, — многозначительно и как бы красноречиво усмехается Эрик, потупив насмешливый взгляд в уже пустой стакан, всем своим видом показывая бывалый и не закончившийся ничем хорошим опыт.

— Так хватит церемониться с ней. Кто здесь Лидер — я или ты? Приказы не обсуждаются вообще-то. Затолкал в машину — и делов-то на пару секунд, — тяжело ворочая языком, выдаёт Фил, вновь ложась на стол. — И вообще, с каких пор ты таким добреньким стал? Никогда бы не поверил, что можешь быть таким. Бороться за своё счастье надо, бо-ро-ться!..

Задумчивый взор теперь сосредоточен на уже будто бы спящем бармене. Отчасти он прав — нет — скорее целиком и полностью, но Эрик почему-то не хочет признаваться в этом самому себе. Он действительно даёт ей выбор и свободу действий, но страдает от этого сам. Но разве не в свободе выбора и уважении личности заключается гуманность? По словам Фила, прежний Лидер уже бы давно осуществил то, чего так давно желает, причём принудительным методом, нынешний же по неизвестным причинам не идёт по стопам своей молодой копии и в самом деле ждёт непонятно чего. От суетных мыслей его отвлекает еле-еле различимое ворчанье:

— И все счастливы зато будут. Потом свадьба, дети, кошки, собаки...

— Какие собаки?.. — недоумённо хмурится мужчина, всё ещё не сводя безучастного взгляда с парня.

— Ну какие захотите... — так же тихо и неспешно продолжает Фил. — Разные там бывают... Ну это не главное... Это потом... Вот будете на пенсии, подарю вам собаку!

Поняв, что ничего важного и адекватного в этом монологе больше не будет, Эрик наконец отводит глаза, тяжело вздохнув.

— И вообще, вы идеально друг другу подходите. Ну вот кто должен быть с ней, если не ты? Правильно, я тоже так считаю, поэтому совсем не понимаю тебя, — вновь приподнявшись и словно проснувшись после долгого и крепкого сна, бармен подпирает рукой подбородок, глядя куда-то вперёд. — Да и вообще, причин не надо. Ни для чего...

— В тот раз у тебя было побольше доводов. Да таких интересных, — искренне и по-доброму усмехается он, вспомнив Новый год — кажется, такое далёкое и приятное время, хотя на деле прошло всего лишь пару недель.

— Ты всё слышал, — скорее утверждает Фил, приподняв брови, и лишь один многозначительный и говорящий сам за себя взгляд Лидера заставляет его убедиться в своих догадках: — Ну да, о чём я...

Он устало выдыхает и тут же тянется к бутылке, разливая остатки по стаканам.

— Ну, за что будем пить? За девушек? — вымученно улыбается парень, слегка потряхивая бокал и как заворожённый наблюдая за тем, как содержимое разбивается о грани и закручивается в водоворот.

— За девушку. Она у нас теперь одна, — прикоснувшись своим стаканом к стакану бармена, Эрик не ждёт приятеля и до дна опустошает стеклянную ёмкость.

— Точно. Никак не могу отвыкнуть, — чуть помедлив, натянуто и как бы издевательски усмехается Фил, повторяя действие за мужчиной, и теперь понимающе хмыкает Лидер, осознавая смысл сказанных барменом слов.

От бездумного и уже скорее сонного созерцания округи их отвлекает монотонный звук, после которого экран коммуникатора Фила загорается белым. Отправив стакан на другой конец стола, парень нехотя берёт передатчик в руки, и вскоре его лицо озаряет то ли радостная, то ли такая же кривая улыбка.

— О, Феня как раз пишет. Спрашивает, как ты, — он ещё с секунду перечитывает полученное сообщение, а затем помутнённые зелёные глаза загораются идейным огнём, который возникает в тех случаях, когда человек придумывает что-то поистине гениальное и необычное. — Напишу, что ты умер. В какой-то степени окажусь прав. Хороший способ заманить её сюда, кстати.

— Да ты дурак, что ли?! — под звонкий смех бармена Эрик недовольно забирает у него коммуникатор, и ставший вмиг сосредоточенным взгляд вновь и вновь просматривает текст. — Поверит же... Да и не просто так спрашивает.

— Вернуться хочет, я тебе отвечаю! — Фил продолжает пьяно смеяться, вновь опустив ладонь на плечо мужчины, но тот больше не обращает внимания ни на ненавязчивый, как бы дружеский жест, ни на то, что парень активно продолжает что-то говорить: предельно серьёзные голубые глаза сконцентрированы только на короткой строчке в маленьком передатчике.

«Что-то случилось?» — набирает он такое же краткое сообщение и ни на миг не отводит словно протрезвевшего взора от чрезмерно яркого экрана.

«Надеюсь, что нет», — довольно быстро приходит ответ и заставляет Лидера озадаченно нахмуриться. Ещё пару секунд он пристально вглядывается в слова, будто пытается найти скрытый смысл и, в общем-то, осознать написанное. Не придя ни к какому выводу, Эрик поворачивает коммуникатор к заснувшему на его же плече Филу. Белое свечение даже сквозь закрытые веки ослепляет парня, и он раздражённо отворачивается, но уже спустя мгновение наконец открывает глаза и вчитывается в сообщение.

— И что это значит? — прерывает затянувшееся молчание Лидер, так же хмуро всматриваясь в немногословный и совсем не понятный ему текст.

— Сейчас узнаем, — проворно произносит Фил и забирает свой же передатчик, тут же нажимая на звонок и включая громкую связь.

Назойливые протяжные гудки длятся как будто бесконечно и до дрожи раздражают Эрика, однако он упрямо сдерживает нетерпение и желание поскорее услышать её голос и наконец узнать, в чём заключается причина такого странного вопроса. Стремление совсем скоро осуществляется, когда надоедливый звук сменяется другим, оповещающим о приёме вызова, и вскоре эфир занимает неясное шуршание на фоне, которое в это же мгновение заглушается гулким, пытающимся перекричать оглушительную музыку и по-прежнему пьяным голосом Фила:

— Жив-здоров твой суженый, ни на кого не смотрит, по другим не ходит. Я за ним внимательно слежу.

Весело улыбается парень, кинув заговорщический взгляд на мужчину, но тот никак не реагирует ни на смысл сказанных слов, ни на лукавый взор, продолжая с каким-то особым вниманием вслушиваться в звуки, исходящие из коммуникатора. Вскоре и до слуха бармена доходят приглушённые всхлипы и судорожные вздохи, однако Эрик опережает Фила и наклоняется ближе к передатчику.

— Ты плачешь, что ли? Объясни нормально, что произошло. Они что-то сделали тебе? — он уже как бы нервно дожидается ответа, бездумно и с какой-то появляющейся злостью вглядываясь в бегущие на экране секунды разговора.

— В следующий раз я убью тебя своими руками, слышишь меня?! — голос слегка надрывается и дрожит, но она из последних сил пытается сохранить прежнюю твёрдость.

— Эй, да ты чего? — бармен продолжает сохранять спокойный вид и так же непринуждённо улыбаться, искренне не понимая, чем обусловлена такая реакция.

— Как ты выжил вообще? — вопрос вгоняет в ступор сразу обоих Бесстрашных, и на лице Лидера отображается настоящее недоумение и даже растерянность, которые быстро стираются скорым продолжением: — Она тебе в грудь стреляла.

— Так пули в бронежилете застряли, — уже в несколько раз увереннее протягивает Эрик, наконец поняв, по какому поводу всё-таки происходит этот не понятный ранее диалог, и это осознание по какой-то причине греет сердце, разливая теплоту по всему телу. Или же это простое настойчивое влияние алкоголя, во что его пьяный разум отчаянно отказывается верить.

— Я тебя уже похоронила сто раз... — слабо выдаёт Феникс, шумно и как бы облегчённо выдохнув и шмыгнув носом, и после этих слов внутри Лидера поселяется некое переживание. Почему-то именно сейчас ему особо сильно хочется оказаться рядом с ней.

— Фень, рано ещё. Но я бы посмотрел на то, как ты его убиваешь. Семейные разборки, — Фил снова заливается заразительным смехом, и по ту сторону слышится такой же смешок. Губы Эрика на мгновение трогает подобие улыбки, но он спешно прерывает парня, желая подольше поговорить с девушкой.

— Да помолчи ты уже, а! — беззлобно выдаёт мужчина, забрав коммуникатор у Фила, и парень пожимает плечами, уходя в сторону барной стойки, а затем Эрик уже более мягким тоном обращается к Бесстрашной: — Как ты там?

— Теперь нормально, — уже заметно спокойнее отвечает она, однако это никак не успокаивает Лидера, и он взволнованно вздыхает.

— Давай быстрее заканчивай свои дела и возвращайся. Эрик скучает уже. Ну и я немного, — задорно заявляет Фил, вернувшись обратно и открутив крышку от новой бутылки, которую только что принёс сам.

— Я тоже... — её голос пропитан мучительной тоской, из-за чего что-то неприятно и жалобно дёргается внутри Эрика, и он сильнее сжимает челюсти.

— Хочешь, приеду к тебе? — безмятежно предлагает Лидер, переводя взгляд с экрана на бармена, который приподнимает бутылку, как бы собираясь налить ему новую порцию, но мужчина отрицательно качает головой, мол, не надо, и продолжает вникать в разговор. Фил небрежно пожимает плечами, начиная пить в одиночку, и опирается на спинку диванчика, как и приятель на сегодняшний вечер, — а может, и на всю жизнь...

— Не надо. Элла злая, — с каким-то напряжением выдаёт Феникс, и Эрик мгновенно хмурится.

— Что этой дуре опять не так?.. — в перерывах между небольшими глотками недовольно протягивает Фил, глядя исключительно перед собой.

— Почему? — другими словами задаёт тот же вопрос Лидер, со скрытым беспокойством дожидаясь ответа.

— Потому что я вернулась одна, — после долгого гнетущего молчания наконец сдаётся девушка и сразу затихает, будто боясь реакции Бесстрашных.

— А как же?.. — озадаченно начинает мужчина, но Феникс не даёт ему договорить:

— Я убила её. Прости, Фил, но я обещала.

Бармен застывает лишь на секунду, словно пытаясь осознать сказанное, а затем как-то горько усмехается, продолжая в одно лицо опустошать целую бутылку.

— Мне её не жалко. Как и Эллу, — сразу подаёт голос он и уверенно кивает, как будто подтверждая собственные слова, и Лидер, наблюдая за ним, понимающе поджимает губы, в полной мере осознавая, что они прошли через одно и то же.

— Остальные-то живы? — немного помолчав, с заметной надеждой спрашивает Феникс, уже обращаясь к Эрику

— Нет, — он отводит раздражённый взгляд в сторону, невольно вспоминая количество убитых ни в чём не виноватых Бесстрашных и их мертвенно-бледные серые лица.

— Значит, я всё-таки сделала это не зря... — тяжело вздыхает девушка, и в эфире воцаряется умиротворённая тишина, прерываемая громкой энергичной музыкой с одной стороны. — Вы там пьёте, что ли? — вскоре изумлённо отрезает она, услышав ритмичную мелодию, и взгляды уже предельно расслабленных мужчин тут же пересекаются.

Фил лихо отставляет уже почти пустой стакан в сторону и тянется к динамику коммуникатора.

— Только если чуть-чуть, Фень, но Эрик вообще ни-ни, — без зазрения совести улыбается он и откровенно радуется собственному вранью.

— Охотно верю, — Феникс мигом уличает ехидные нотки и даже не собирается верить в правдивость его слов. — Ладно, только не поубивайте друг друга.

— Я слежу за ним, Фень, всё под контролем, — напоследок заявляет парень, и на его заявление Лидер закатывает глаза.

— Пиши, если что, — завершает разговор Эрик и откладывает коммуникатор, ощущая некую теплоту на душе после довольно непродолжительной беседы с Бесстрашной, и сразу берётся за наполненный доверху бокал, который всё-таки успел налить Фил. — Ну что, за девушку?

— За девушку. Теперь уж точно, — криво усмехаясь, бармен прикасается своим стаканом к стакану мужчины и до дна опустошает содержимое.

«Моя кареглазая, спасённая, не разбитая. Свитая из добродетели и света. Из боли сотканная, с тревоги слитая. Горькая, сильная. И ничем не убитая».

— Скрижали судьбы (в оригинале «зеленоглазая»).

Как всегда серьёзный взгляд тёмных глаз с обыденным прищуром торопливо оглядывает собравшихся афракционеров, не заостряя ни на ком внимания. Феникс с ничуть не изменившимся за всё время, но в этот раз по-настоящему напускным безразличием глядит на сестру, остановившись в самом конце заполненного душного кабинета и лениво опершись спиной на ледяную стену. Очевидно нехорошее предчувствие вновь и вновь пронзает её тело волнением, не позволяя спокойно стоять на одном месте. Она то и дело меняет позу, без надобности оглядывая спины присутствующих, чтобы хоть на чём-то сфокусироваться и успокоить бегающий взор. Остальные изгои предельно умиротворены, будто это собрание — простая светская беседа, которая не может закончиться очередным рискованным решением. А Бесстрашная буквально кожей чувствует приближение чего-то опасного, поэтому наконец-то берёт себя в руки и больше не отводит от Эллы настороженного взгляда.

— Поставок от Бесстрашия больше не будет. Наша схема провалилась. Они увеличили контроль, поэтому дальнейшие вылазки ничем хорошим не закончатся. С таким количеством имеющегося оружия мы долго не протянем. Есть вариант проверить обстановку там, где оно изготавливается, — в Эрудиции. Но это рискованно как минимум потому, что она вдоль и поперёк напичкана камерами. Нас вычислят за пару минут, а дежурные Бесстрашные церемониться не станут. Но мы нашли другой путь, — развернув карту, Элла опускает глаза на поверхность, и все стремительно обступают стол, тогда как Феникс судорожно вздыхает, уже понимая, чем закончится это мероприятие, и нехотя, на ватных ногах следует за остальными. — Бесстрашные увеличили количество патрулирующих, но они ходят по двое, а в темноте и при сильном снегопаде будет трудно заметить даже большую группу людей, а вы пойдёте по несколько человек, что значительно упростит задачу. Придётся пройти мимо них только пару улиц, остальной путь будет под землёй. Территория Эрудиции имеет ещё несколько уровней, скрытых ото всех, и подсобные помещения — самый нижний этаж. Некоторые рядом расположенные здания, в особенности старые, связаны с основным корпусом, и большинство из них заброшены. Там и пройдёте.

Тревога лишь усиливается. Уже второе сомнительное дело, в котором Феникс наверняка примет непосредственное участие, не предвещает хорошего результата — девушка вполне отчётливо понимает это, в отличие от Эллы, для которой совсем не важны методы достижения поставленной цели. Она даже не обратит внимания, если большая часть группы не вернётся назад, как и случилось в прошлый раз, при условии, что поставленная задача выполнена. Однако вчерашний выезд не принёс никаких плодов, поэтому сестра, как казалось тогда Бесстрашной, была готова убить её не только глазами, но и собственными руками.

Тяжёлый взгляд неотрывно направлен на заплаканное лицо Феникс. В зрачках главы афракционеров легко читается презрение и недовольство, но в её сердце простирается такая тоскливая пустота, что эти чувства, отражающиеся в суровом взоре Эллы, никак не задевают девушку и не вызывают ответных эмоций. Она еле слышно вздыхает, боясь сорваться на рыдания, тогда как сестра наконец-то начинает говорить.

— Удивительное совпадение, что вернулась только ты. Нет, скорее не так. Удивительно, что вернулась именно ты, — слегка прищурившись, с обычным холодом заявляет Элла, неотрывно глядя на Феникс. — Что с остальными?

— Их убили на складе, — не собираясь врать и не имея на это сил, слабым голосом выдаёт Бесстрашная.

— А ты, значит, выбралась? Предательница Фракции? — совсем не добро хмыкает она, силясь язвительно рассмеяться в голос, и это злорадство отражается в каждой черте и хитром прищуре.

— Эрик не смог выстрелить в меня, — собирая остатки выдержки, без капли сомнений и с непоколебимым выражением лица всё-таки лжёт Феникс, лишь на пару секунд задерживая взгляд и в конечном счёте опуская глаза на скреплённые в замок руки, чтобы не выдать вполне правдивого для Эллы, но такого очевидного для неё самой вранья. — Всё идёт по нашему плану.

— Надеюсь, что это именно так. Мне нужно, чтобы у вас оставался хоть какой-то контакт, — лидер афракционеров на мгновение задумывается, но успешно сработанная выдумка ничуть не радует девушку, а будто бы ухудшает ситуацию, и в покрасневших глазах вновь скапливаются слёзы, которые она тут же успешно подавляет.

Такой же твёрдый голос сестры вырывает Феникс из недавних воспоминаний, и она на секунду вздрагивает, как будто наяву ощущая тот ужасный, будто бы далёкий день, который пришлось пережить только сутки назад.

— Отправляетесь прямо сейчас. Больше нельзя тянуть.

Элла торопливо называет список участников, которые в ближайшее время отправятся на новое дело, и, как и следовало ожидать, Бесстрашная оказывается в нём чуть ли не на первом месте. С раздражением выдохнув, она одной из первых покидает забитый кабинет и с таким же нежеланием, которое упорно призывает её вернуться во временную квартиру и отсидеть там этот вечер, так стремительно перетекающий в ночь, всё-таки отправляется за всеми на склад, чтобы получить необходимое обмундирование, и наравне с остальными не замечает, как один афракционер отделяется от толпы и уверенно направляется в противоположную сторону.

* * *

Фил прав — резко осознаёт Эрик на следующий день, только-только открыв глаза, и сразу принимается думать о том, как с наименьшими потерями среди Бесстрашных и ущербом для самой Феникс вытащить её оттуда, ведь уже давно понятно, что по собственной воле она не покинет то место, пока не достигнет поставленной цели, и кажется, что будет оставаться там и при смертельной опасности, и на волоске от гибели. Такой исход отнюдь не радует Лидера, а происходящее уже обыденно и незаметно для него самого играет на нервах и ходит по грани, словно дожидаясь, когда терпение наконец-то закончится. Он даже поручает излюбленное занятие — тренировку неофитов, которая за последние недели является одним из самых действенных способов выплеска эмоций как для него самого, так и для подростков, которые благодаря довольно жёстким требованиям овладевают необходимыми навыками, — своим подчинённым, и неофиты, кажется, впервые за долгое время облегчённо выдыхают, не приметив Лидера в спортивном зале. Однако мысли об обучении будущих Бесстрашных — последнее, чему Эрик сегодня посвятит внимание и время, которого, как вышло, оказывается критически мало. Эта значимая цель, которая так давно поселилась в его разуме и постоянно напоминала о себе, именно сегодня стала главенствующей и имеет все шансы на скорейшее исполнение. Мужчина настроен предельно решительно, поэтому вариант за вариантом неустанно прокручивается в голове, но ни один из них не подходит под безусловно важные критерии. С одной стороны, создавать новый конфликт сторон и устраивать нападение — трудоёмкое и очень рискованное дело, в результате которого может погибнуть большое количество Бесстрашных, с другой же — это отличный повод раз и навсегда покончить с афракционерами, рушащими жизнь Чикаго на протяжении многих лет. Лидер уже останавливается на этой идее, взвесив все преимущества и недостатки, и начинает разрабатывать план, с первой секунды осознавая, что для качественной подготовки потребуется несколько дней, как буквально влетевший в его кабинет Райан — неизменный помощник и правая рука — напрочь стирает все планы и одновременно радует мужчину.

— Один из наших передал срочное сообщение: афракционеры организуют набег на отделение по производству оружия в Эрудиции, — чуть ли не задыхается Бесстрашный, видимо, после быстрого бега, однако упорно держится, не смея сдавать позиции при начальстве.

Отчего-то губы Эрика на малую долю секунды трогает как бы злорадная ухмылка, будто то, чего он так долго ждал, наконец-то свершилось. Однако происходящая ситуация, без сомнения, играет на руку, словно подстраиваясь под него самого, и вызывает какое-то приятное предвкушение. Райан продолжает стоять на пороге, покорно дожидаясь реакции или дальнейших действий Лидера, и пытается понять его эмоции, но внешне мужчина остаётся по-прежнему непроницаем.

— Состав? — спешно интересуется он, на всякий случай заглянув в коммуникатор и по обыкновению не увидев ни одного нового сообщения от Феникс, и это по непонятной ему самому причине ещё больше подстёгивает Эрика, и усмешка становится всё шире.

— Она есть, — так же быстро отвечает Бесстрашный, с сомнением наблюдая за неожиданным для таких случаев поведением Лидера. — Наши дальнейшие действия? Увеличиваем охрану у Эрудиции? Или...

— До неё они не доберутся. Мы перехватим их у Стены, — с прежней насмешкой выдаёт мужчина, наконец поднявшись с места и торопливо пристегнув кобуру на пояс. — Распорядись собрать группу. Сейчас же. И зарядить автоматы усыпляющими стимуляторами. Нам не нужны трупы. Будем брать в плен.

— Будет сделано, — поддавшись настрою Эрика, так же ехидно улыбается Райан и стремительно покидает лидерский кабинет.

Бегло накинув верхнюю одежду, он уже собирается спуститься в гараж Фракции, однако внутренний зов заставляет его на секунду обернуться к окну. Сильная метель и вечерняя темнота скрывают весь город, лишь слабые огни Стены служат единственным ориентиром. Задержав на них пристальный взгляд, против собственной воли Лидер выдаёт вслух и тут же скрывается в одном из коридоров Бесстрашия:

— Вот скоро и встретимся...

Когда Эрик спускается в обычно пустой в такое время, а сейчас непривычно многолюдный гараж, рассеянные по всей территории обмундированные Бесстрашные по его приказу тотчас выстраиваются в ровную линию, больше не смея не то что произнести лишнего звука, а даже повернуть головы. Инструктаж, как обычно, не занимает много времени, а предстоящая операция для присутствующих солдат кажется до боли смешной и не вызывает никаких вопросов и трудностей. Получив отмашку, они живо погружаются в машины, которые одна за другой начинают выезжать из Фракции, разбавляя вечернюю тишину города гулом множества моторов. Эрик также забирает из рук подоспевшего помощника автомат, заряженный специальными стимуляторами, способными в зависимости от дозы и комплекции человека усыпить любого на пару часов, с до сих пор неясным, но безусловно настоящим воодушевлением следуя к оставшемуся грузовику. Почему-то именно сейчас он как никогда уверен в успехе предстоящего дела и в том, что уже этой ночью она наконец-то будет там, где должна быть, и эта убеждённость всё укрепляется по мере приближения к Стене. Вскоре громоздкие ворота, несмотря на массивность, достаточно быстро распахиваются, и машины медленно, с выключенными фарами, чтобы не спугнуть изгоев, въезжают на пустую землю. Снег упорно загораживает обзор, но Бесстрашные тотчас замолкают и напрягаются, принимаясь во все глаза всматриваться в покрытые тонким слоем инея окна. План простой — окружить афракционеров, — однако погодные условия и незнание местоположения противника намного затрудняют такую лёгкую задачу. Тем временем грузовики стремительно разъезжаются по территории, сохраняя определённую дистанцию между друг другом, но не покидая обозначенный периметр, чтобы заглушить звук моторов, который в ином случае сливается в один и становится невыносимо громким, и ускорить процесс обнаружения изгоев. Помимо данного метода, Лидер решает связаться с оставшимися во Фракции солдатами, которые за несколько минут устанавливают дислокацию коммуникатора Бесстрашного-«предателя», так же, как и Феникс, отправившегося на очередную безумную миссию. Однако погрешность может сорвать всю операцию, поэтому он отправляет две машины на случай, если они уже успели проехать мимо, как раз к тому самому секретному ходу, который уже на следующий день после набега на склад обнаружили работники Стены, поэтому афракционеры никаким образом больше не смогут пробраться в город.

Вскоре вдалеке появляется едва видный источник света, который почти сразу примечают все водители и начинают постепенное сближение с соседними машинами. Солдаты же напоследок проверяют оружие, будучи готовыми в любой момент приступить к исполнению главной задачи, а этот момент наступит совсем скоро, судя по довольно быстрому сближению. За считанные десятки метров до столкновения следующая прямо на транспорт противника машина резко включает фары, и грузовик изгоев тут же тормозит, пока автомобили Бесстрашия окружают их, но лишь с трёх сторон, так как те грузовики, которые могли бы прикрыть тыл, ранее были отправлены к Стене. Солдаты за несколько секунд выбираются на промёрзлый ветер, создавая некое кольцо, а афракционеры предпринимают предполагаемую Бесстрашными, однако не имеющую ни малейшего шанса на успех попытку: через заднюю дверь они выбираются из машины и без какого-либо отпора успевают сделать лишь пару шагов, как бессознательно падают на ледяной снег, сражённые усыпляющими стимуляторами. До этого страхующий переднюю часть вражеского автомобиля и попутно раздающий команды, Эрик пробивается сквозь довольно многочисленную для такой небольшой местности и несоответствующего количества изгоев толпу и чудом сквозь колючий, бьющий в лицо снег в паре метров от себя примечает знакомую макушку. Он не успевает моргнуть, как девушка уже, подобно окружающим, получает в спину губительную дозу и ничком устремляется к промёрзлой земле, однако Лидер, будто физически почувствовав чужую боль на себе, в последний миг перехватывает её и тут же прижимает к себе безвольное тело. И сердце, кажется, успокаивается только в этот момент, когда руки обдаёт теплом её кожи. Тем временем ничуть не смертельные выстрелы стихают, все афракционеры становятся поверженными и в округе повисает нарушенная ранее ночная тишина, по-прежнему прерываемая шквальным ветром. По его команде Бесстрашные относят изгоев в военные грузовики, и пространство опять погружается в суматоху. Эрик облегчённо выдыхает, отдав свой автомат мимо проходящему солдату, и одновременно спешно и так цепко оглядывает безмятежное, но всё ещё напряжённое лицо, крепче обхватывая Феникс. Ещё секунду её конечности пробирает характерная для такого вещества дрожь, веки слегка подрагивают, а сухие губы едва заметно нервно сжимаются, однако совсем скоро черты приобретают исключительную умиротворённость, будто Бесстрашная спит спокойным беспробудным сном, что отчасти так и есть. Мужчина каким-то осторожным движением подхватывает её на руки и стремительно направляется к одной из машин, желая и скрыть уснувшую Феникс от неблагоприятной погоды в тепле салона, и поскорее увезти её домой, пока солдаты заканчивают разбираться с афракционерами и так же постепенно возвращаются на прежние места. Лидер не выпускает её из рук ни в тот момент, когда Бесстрашные находят ещё одно место в конце кабины, где покоятся изгои, и предлагают переместить девушку туда, ни когда они выдвигают идею положить её рядом с собой и даже обещают следить и беречь софракционницу. Она продолжает мирно дремать и всё неосознанно жмётся ближе к нему, ощущая тепло чужого тела, а задумчивый взгляд вновь и вновь возвращается к ней. Эрик снова не верит самому себе, то поднимая глаза на запорошенную снегом дорогу и приближающуюся Стену, то опуская их на чуждое тревоги лицо Феникс, словно проверяя, не исчезла ли она и не является ли происходящее пустым сном.

* * *

Приглушённый свет пробивается сквозь плотно закрытые веки и принуждает отвернуться от навязчивого источника. Разноцветные круги, словно рябь на воде, упорно прерывают темноту, которая светлеет в тот момент, когда девушка чувствует касание к собственному телу, переворачивающее её на спину, но даже от такого ощутимого жеста она не просыпается. Лишь раздающиеся будто вдалеке голоса становятся громче, а такой яркий свет раздражает зрачки. Невыносимая жажда царапает пересохшее горло, всё тело тянет, словно кто-то пытается удлинить конечности, а кожа немеет от колющих ощущений, как будто тысячи ледяных иголок втыкаются в туловище и остаются там. Маленькая рана на спине от полученного стимулятора ноет и периодически жжёт, принуждая Феникс перевернуться на бок, но некто вновь возвращает её в прежнее положение. Тянущая боль снова пронзает весь организм, и короткие ногти впиваются в покрасневшие измученные ладони, уже покрытые мелкими кровоточащими следами. Свечение, до этого раздражавшее глаза, стремительно возвращается, а затем опять пропадает, и Бесстрашная с болезненным стоном наконец распахивает веки. Пустой взгляд моментально примечает размытое лицо, склоняющееся над ней, но никак не фокусируется. Судорожно вздохнув, она быстро моргает в попытке прогнать надоедливую пелену, и только тогда в поле зрения попадают зелёные глаза, сразу выдающие их обладателя. Фил ещё с секунду бегло осматривает её и отстраняется, отходя на несколько шагов от кровати и как-то недовольно складывая руки на груди. Так спешно, насколько позволяет заторможенная реакция, Феникс безрезультативно изучает непримечательный потолок и, как и следовало ожидать, не находит там никаких подсказок о том, что же произошло после того, как Бесстрашные окружили их автомобиль. Ответ напрашивается сам и также подтверждается фигурой друга, которого мгновение назад она отчётливо видела перед собой, однако взглянуть правде в глаза Феникс страшнее всего. С глубоким вдохом девушка приподнимает голову, тотчас ощущая, как сдавливаются виски, а затылок наливается тяжестью, и из-за этого морщится, и это движение непременно хочется повторить, когда Бесстрашная натыкается на сурового Фила, в упор глядящего на неё с левой стороны, затем смутно знакомая обстановка принуждает разум отчаянно перебрать все варианты и в конечном счёте такой же серьёзный взгляд, как и у бармена, не оставляет никаких шансов на то, что она попросту могла ошибиться. Однако напротив сидящий Эрик, буквально то ли недовольно, то ли задумчиво гипнотизирующий её, точно не мог оказаться за Стеной и так спокойно находиться в незнакомой обстановке, поэтому все опасения, к несчастью, подтверждаются. Феникс в Бесстрашии.

Она бессильно закрывает глаза, погружаясь в спасительный и отчасти приятный мрак, и падает обратно на подушки, но такое необдуманное и отчаянное движение не проходит бесследно: голова норовит расколоться на несколько частей, а утихшая боль во всём теле предательски возобновляется, вызывая лишь одно-единственное желание — уснуть долгим сном и скрыться от пожирающих взглядов, явно не сулящих ничего хорошего. Девушка потирает влажное лицо такими же мокрыми пальцами, а странный и ноющий комок повисает в горле, будто она совершила страшную ошибку и теперь ей придётся расплатиться за это. Собственно, одновременно твёрдый и насмешливый голос Фила говорит именно об этом и принуждает её вздрогнуть от неожиданности.

— С возвращением, дорогая! — мельком глянув на друга, Бесстрашная тотчас примечает ехидную ухмылку на его лице и обречённо прикрывает веки ладонями. — Ты не рада?

Такой глупый, в какой-то степени язвительный вопрос порождает ещё большее разочарование и бессилие. Она поворачивается к нему спиной, всем видом показывая, что не хочет продолжать бессмысленную издевательскую перепалку. В это же время Эрик так же молча подходит к ней, и Феникс, кажется, невольно задерживает дыхание, слушая гулкий, но непродолжительный звук шагов. Он подаёт ей стакан воды и по-прежнему безмолвно и пристально оглядывает ещё слабое тело, словно проверяя что-то или убеждаясь в уже имеющихся догадках. Задержав долгий взгляд на тёмных ничего не понимающих глазах, мужчина возвращается на то же место и вновь принимается наблюдать за девушкой, и это поистине пугает её. Лучше бы он сказал хоть одно-единственное слово, даже самое неприятное и болезненное, чем глядел таким безжизненным взором, от которого по коже непременно бегут боязливые мурашки.

— Значит, обязательно поговорим потом, — тон Фила больше не содержит ни капли колкости, а скорее наполнен строгостью. — Когда ты наконец придёшь в себя. И я не о физическом состоянии.

Слова друга ещё больше запутывают Бесстрашную. Все будто сошли с ума, в корне изменились за дни её отсутствия, а от прежних людей осталась лишь оболочка. Пока она размышляет о смысле, вложенном в речь Фила, входная дверь довольно громко хлопает, однако ощущение непрерывного взгляда никуда не пропадает. Бармен действительно ушёл, но Эрик остаётся в собственной квартире и, видимо, не собирается отрывать от неё глаз. Теперь до этого задумчивое выражение лица Феникс выражает крайнее недоумение, и девушка, чуть приподнявшись, хмуро глядит в ответ, пытаясь прочитать в лидерском взоре хотя бы одну эмоцию.

— И зачем? — отчего-то услышанный вживую голос, несмотря на холод, ласкает слух, а озноб охватывает всё тело — то ли от непривычного льда в светлых глазах, то ли от низкой температуры в помещении, из-за чего она сильнее кутается в тёплое одеяло, насквозь пропитанное его запахом.

— Что зачем? — замешательство в полной мере отражается в плавных чертах, однако вскоре догадка озаряет разум, но Бесстрашная, конечно же, не спешит делиться ей с мужчиной, желая и избежать неприятного для неё разговора, и при этом не портить это редкое время, когда они наконец-то находятся рядом без каких-либо препятствий и границ.

— Зачем всё это было нужно? Ради чего пришлось так рисковать? Какой результат? — удивительная многословность сдавливает голову, и виски тотчас наливаются болью. Феникс с запозданием понимает, что в состоянии ответить только на последний вопрос. На первые два она порой сама ищет ответ, однако Эрик, кажется, готов отреагировать и на них, но услышать губительную правду страшнее всего.

— Результат будет потом, — почти шепчет девушка, наблюдая за его реакцией и только сейчас замечая, что взгляд наконец смягчается и как бы теплеет, больше не выражая прежнего безразличия.

— Будет, — предельно спокойно заявляет Лидер и, сняв футболку, выключает свет. С усилием оторвав от него глаза и переведя их на ярко горящий экран электронных часов, девушка удивлённо вздыхает. Третий час ночи, а Бесстрашные неизвестно сколько сидели с ней, за это время явно не позволяя себе заснуть даже на несколько минут. — Но уже не у тебя. Туда ты больше не вернёшься, и это не обсуждается. Для такого нужны люди с подходящей квалификацией.

— Запрёшь меня здесь? — слабо улыбнувшись, протягивает Феникс, когда он ложится рядом и тут же притягивает её ближе к себе. Почему-то это движение забавляет девушку, и она со смешком выдыхает в его шею, впервые за долгое время чувствуя непередаваемые лёгкость и защищённость.

— Если надо будет, то запру. Это не шутки, — с обычной серьёзностью выдаёт Эрик, но та, кому предназначены эти слова, явно в последнюю очередь будет думать о будущем, когда есть такое спокойное и будто бы нереальное настоящее.

— Правильно, будет лучше, если я умру в твоей квартире, а не за Стеной, — карие глаза при слабом лунном свете сверкают радостью, однако собеседник не разделяет восторга: волнение о ней беспрепятственно вошло в жизнь и стало привычной составляющей, и сейчас, когда она наконец рядом, тратить слова на подобную тему слишком жалко и почти физически больно.

— Очень смешно, — на обычный манер язвит мужчина, но только по-доброму, тогда как будто бы забытая под тяжестью суровой реальности беззаботность Феникс передаётся и ему. Как бы глупо это ни звучало, однако малейшее нахождение рядом с ней сразу меняет внутренний мир и настроение, словно она жизнерадостный передатчик, который волнами разносит светлую энергию и убивает всё тёмное. — Давай не будем говорить об этом. Только не сейчас.

— Ладно, — тихо соглашается она, даже не собираясь стирать с лица глупой улыбки, и кладёт голову на его грудь, моментально улавливая размеренное биение сердца.

Глаза невольно прикрываются, тишина, тепло и уют успокаивают, а горячая рука, поглаживающая то плечо, то спину, и вовсе усыпляет. Бесстрашная еле-еле противится навязчивому ощущению и, сонно зевнув, всё-таки из последних сил задаёт последний интересующий её вопрос, уже проваливаясь в утягивающий сон:

— Ты злишься на меня?

— Если бы на тебя можно было долго злиться... — почти сразу честно отвечает Эрик, прислушиваясь к самому себе и действительно не чувствуя ничего, кроме какого-то тепла, без разбора заполняющего всё вокруг, однако Феникс в конечном счёте не дожидается волнующих её слов.

Лидер облегчённо выдыхает, слыша лишь приглушённое сопение и чувствуя жар, исходящий от её тела, вплотную прижимающегося к нему, и, кажется, до сих пор не верит самому себе, упорно продолжая почти невесомо прикасаться к ней, чтобы доказать обратное. Однако он точно знает одно: большего ему не нужно. Она дома.

«я здесь для того,

чтобы беречь тебя.

чтобы отвлечь тебя.

чтобы убрать с тебя

груз всех сомнений.

я здесь для того,

чтобы смогла принять себя.

понять себя.

и стать сильнее».

— «я тебя люблю» в.понкин.

Несмотря на неофитов, которым в данное время нужно уделить всё внимание, отчуждённый взгляд Эрика неотрывно направлен только на одну фигуру в самом конце полупустого спортивного зала. Непохожая на саму себя девушка чётко отрабатывает удары на одной из груш, чем не желала заниматься последние годы, однако сейчас такой род деятельности приносит несравнимое удовольствие. Словно она делает то, что должна была совершать всегда и что упускала ранее. Костяшки уже давным-давно покраснели и начали кровоточить даже сквозь бинты — это Лидер видит и будто бы чувствует на себе на таком приличном расстоянии, — но Феникс упорно не обращает внимания ни на жгучую боль, ни на стекающие по пальцам и в конечном счёте падающие на отполированный пол капли крови, ни на косые взгляды, которыми уже испещрена её спина. Тихо-удивлённые перешёптывания, громкие команды, звонкие звуки шагов, падений, болезненные стоны и периодически то одобрительные, то недовольные выкрики — всё обходит Бесстрашную стороной. Перед сосредоточенными глазами есть лишь уже потрёпанная временем и другими солдатами груша, постепенно обретающая новые кровавые следы, а слуха касаются только собственные монотонные удары. Мысли чужды воспоминаниям — кажется, что разум вовсе с каждым движением становится пустым, накопленные эмоции разбиваются о кожу, которой обтянут снаряд, а все планы, мечты и цели растворяются в душном воздухе. Уже давно она не ощущала таких небывалой лёгкости и резкого прилива сил, которые текут по венам и распространяются по всему организму. Эти чувства не позволяют Феникс остановиться, как будто если девушка замрёт хоть на одно мгновение, то они сразу покинут тело, а на замену придут обыденные навязчивые мысли, постоянные размышления и переживания. Однако, к удивлению её самой, мотивация только повышается, когда занесённая по направлению к груше рука резко перехватывается другой, а совершенно разные по цвету глаза встречаются.

— Успокойся, — бесстрастно и одновременно вкрадчиво выдаёт мужчина, опустив глаза на обагрённую кровью ладонь и тут же обхватив вторую. — Слишком большая нагрузка после долгого перерыва.

— Я не могу ничего не делать! — тяжело дыша, хмуро бормочет Бесстрашная, только сейчас чувствуя ноющую боль в руках.

— А я не говорю сидеть на месте. Поменяй занятие. Не хочу откачивать тебя в первый же день, — не отрывая внимательного взгляда, он бегло разматывает окровавленные бинты, затем рассматривая повреждённую кожу.

— Зато устроишь практику. А то им, кажется, нечем заняться, — небрежно качнув головой в сторону застывших неофитов, многозначительно улыбается Феникс, по-прежнему ощущая аккуратные касания, и лишь на секунду оборачивается к подросткам, смерив их грозным взором.

Предельно озадаченные, они мигом отмирают, настолько нехотя и так медленно возвращаясь к прежним занятиям, что Эрик, резко подняв голову после слов девушки, всё-таки успевает заметить нескольких неофитов, в упор, с недоверием и любопытством глядящих на них, тогда как основная масса уже давно сделала вид, что ещё минуту назад они не подсматривали за Бесстрашными. Кажется, что их изумление достигает предела, судя по тут же округлившимся глазам, когда Лидер вновь не повышает на них голос — уже который раз за сегодняшний день, — а лишь с прежним, но по обыкновению удивительным для них спокойствием выдаёт очередное наказание:

— Пять дополнительных кругов сверху. Отвлечётесь ещё раз — будет десять.

Неясное, однако очень приятное чувство ностальгии отчего-то порождает мурашки, и она невольно вздрагивает, но её ладони всё ещё остаются зажатыми в его руках. Направленный снизу вверх взгляд неспешно изучает профиль мужчины, пока он контролирует занятость подопечных. У неё всё ещё не получается поверить в реальность происходящего, и даже родные стены и люди не способствуют этому. Всё слишком хорошо для того, чтобы быть правдой.

Вскоре Эрик опускает отчуждённый взор и сразу натыкается на большие изучающие его самого глаза. Феникс глядит так пристально, рассматривая каждую черту, неровность и шрам, то ли с каким-то переживанием, то ли с интересом, словно видит его впервые и пытается запомнить каждую деталь. Когда сосредоточенный взгляд доходит до светлых глаз, в них тотчас отражается немой вопрос, ответ на который она, кажется, не способна сформулировать сама.

— Что случилось на этот раз?.. — на выдохе как бы удручённо протягивает Лидер, неосознанно слегка склонив голову набок.

— Ничего... — слабо улыбнувшись, едва заметно кивает девушка своим же словам, наконец перестав смотреть на него. — Но мне кажется, что я скучала.

В это же мгновение она вновь поднимает голову, будто собираясь проследить за его реакцией, и сразу ощущает, как и так обхватившие запястья пальцы чуть сильнее сжимают неповреждённую кожу. Он уже собирается ответить, как наполненный болью истошный крик принуждает вздрогнувшую Феникс обернуться, а Эрика — вновь поднять глаза на неофитов и найти источник пронзительного звука и его причину.

— Поговорим потом, пока они не поубивали друг друга, — торопливо заявляет мужчина и тут же отпускает её руки, лишь на секунду глянув на озадаченную происходящим девушку. — Сходи в Лазарет. Там всё обработают.

Повредивший какую-то конечность подросток продолжает кричать, лёжа на полу и чуть не плача от невыносимой боли. Слегка поморщившись, ещё секунду Бесстрашная глядит в удаляющуюся спину Лидера, а затем покидает пределы спортивного зала. Протяжённые коридоры, по которым Феникс так скучала, удивительно пустые и по-прежнему тёмные. Однако этот мрак ничуть не пугает, что иногда случается с новыми членами Фракции, а лишь радует глаза. Дорога до лечебного блока не занимает много времени, и именно это место оказывается полностью забитым людьми настолько, что как только девушка ступает на порог приёмного отделения, то сразу же, быстро оглядев пространство, стремится уйти, осознав, что с таким же успехом может обработать раны и в квартире Эрика, но цепко обхватившие её локоть пальцы не позволяют этого сделать. Она тут же поднимает голову, однако замечает лишь затылок неизвестного и то скрытый медицинской шапочкой. По телосложению Феникс легко определяет в человеке девушку, которая упорно тянет её сквозь массу раненых солдат в одну из редко свободных процедурных и мигом прикрывает дверь, когда они наконец заходят в небольшое помещение. Медсестра подходит к металлическим стеллажам, принимаясь искать необходимое, пока Бесстрашная нерешительно оглядывает кабинет и в конечном счёте оборачивается на небольшой стеклянный проём в двери, где видны силуэты больных, явно нуждающихся в помощи больше, чем она.

— Может, вы лучше поможете им? — всё ещё не отрывая полного сочувствия взгляда от проёма, сквозь который Феникс без затруднений видит многих пациентов, предлагает девушка, чувствуя какую-то неправильность, словно она не должна находиться здесь.

— Садись, — не обратив внимания на слова Бесстрашной, безэмоционально отрезает медсестра и по-прежнему не поворачивается к девушке, лишь едва заметно показывает на стоящую сбоку от неё кушетку.

Вновь как бы обречённо взглянув на приёмную, Феникс всё-таки проходит мимо девушки и присаживается на предложенное место, принимаясь разглядывать собственные руки, буквально залитые уже запёкшейся кровью. Дверцы стеллажей звонко хлопают — она поднимает голову, тогда как медсестра, лицо которой практически полностью, кроме глаз и лба, закрыто маской, останавливается напротив и, опустив на близстоящий стол пару бинтов и бутылку спирта, грубым движением хватает ладони Бесстрашной. Феникс невольно хмурится, но не придаёт этому жесту должного значения, пока медсестра не поднимает на неё глаза. От тёмных зрачков веет холодом и опасностью, а очевидная идентичность ошеломляет девушку вплоть до невозможности выдать хоть один звук. Она безмолвно, с настолько заметным шоком, что его точно нельзя перепутать ни с какой другой эмоцией, наблюдает за наливающимися злостью глазами, и эта ярость, кажется, скоро разорвёт Эллу на миллионы частиц и молекул. Девушка ещё сильнее давит на раны, и корочка на ссадинах стремительно лопается, из-за чего кровь опять скапливается на коже. Феникс тихо шипит, не смея оторвать напряжённого взгляда от лица сестры, — точнее, лишь от одной маленькой, но значительной части, по которой можно узнать её, — и бывшая Бесстрашная, явно довольная своими действиями, рукой, покрытой кровью родной сестры, стягивает маску, будто бы позволяя Феникс убедиться в своих догадках. При виде снисходительно-злорадной улыбки девушку пробирает настоящий гнев, который так же наполняет и стоящую напротив Эллу. Она пытается выдернуть ладони из цепкой хватки, и тогда даже язвительная усмешка слетает с губ старшей сестры. Кинув предупреждающий взгляд и наконец отпустив руки Бесстрашной, Элла с невозмутимым спокойствием тянется к бинтам и спирту, словно действительно собирается обработать раны, которые уже начали заживать, но понесли очередное повреждение. Тем временем Феникс бегло, не подавая виду, оглядывается вокруг в попытке найти хоть какое-то приспособление для того, чтобы навредить ей, однако не видит даже обыкновенных ножниц, шприцов или скальпелей. Все инструменты, как назло, спрятаны в находящихся за спиной Эллы стеллажах, поэтому пристальный взгляд девушки сосредоточен только на них, но лишь до тех пор, пока сестра не поворачивается обратно.

— Где настоящая медсестра? — сквозь зубы отрезает она, хотя уже догадывается о том, что стало с безвинным человеком, чья жизнь была оборвана из-за никому не нужных целей Эллы, которая, видимо, возомнила себя «великим человеком и освободителем».

— Можешь оставаться здесь, но ты будешь делать всё, что я скажу, — не обратив никакого внимания на вопрос, парирует девушка, на удивление аккуратно проходясь смоченной спиртом тканью вокруг разбитых костяшек.

Феникс возмущённо вздыхает, уже собираясь возразить, несмотря на собственные планы: вероятно, нахождение в Бесстрашии придаёт смелости и защищённости, поэтому она не боится последствий от своих же слов, однако Элла не даёт ей начать противостояние. Девушка успевает лишь моргнуть, как и так ноющие раны начинает жечь с невообразимой силой, словно настоящий огонь перекинулся на кожу и стал оставлять болезненные следы. Она тотчас морщится, еле-еле сдерживая вскрик и выдавая лишь протяжное шипение под поистине довольную и коварную улыбку сестры. Бесстрашная предпринимает попытку вырвать руки из стальной хватки, однако необоснованная злость настолько контролирует Эллу, что кажется, будто их ладони слились воедино. Тем временем она с явным наслаждением продолжает опустошать некогда целую ёмкость спирта прямо на кровоточащие ссадины, вызывая химический ожог.

— Ты услышала меня. У тебя нет выбора. И никогда его не было, — едва слышно и одновременно угрожающе протягивает бывшая Бесстрашная, уже пустая бутылка с характерным звоном разбивается о залитую жидкостью плитку, и Элла наконец отпускает руки Феникс. Та сразу поочерёдно накрывает одну ладонь другой в попытке унять тягостное жжение, тогда как глава афракционеров зачарованно наблюдает за её мучениями. — И передай Эрику подарок.

Всё ещё кривясь от разделяющей напополам тело боли и хмурясь не то от непонимания смысла, вложенного в последнюю фразу, не то от ломоты и просыпающегося раздражения, Феникс, тяжело дыша, поднимает голову и мельком примечает азартный блеск в тёмных глазах перед тем, как Элла стремительно скрывается за пределами процедурной, явно собираясь покинуть Бесстрашие. В это же мгновение сквозь глухой гомон раздаётся ужасающий крик врача, видимо, нашедшего безжизненное тело одной из медсестёр:

— Боже мой! Какие изверги это сделали?!

Сильное покалывание будто не собирается проходить, а лицо всё бледнеет и бледнеет, пока ярость затмевает обзор и заполоняет тело. Девушка не может позволить ей уйти. Адреналин выбрасывается в кровь, на исходе сил просыпаются новые, из-за чего она всё-таки поднимается с кушетки, ощущая вместо обжигающей кожу боли только вполне терпимое жжение, и перед тем, как броситься в погоню за сестрой, спешно заглядывает в стеллажи, и на первых полках, которые сразу попадаются ей на глаза, всё же обнаруживает скальпели, и быстро прячет один из них в карман. Лазарет неустанно пополняется людьми, и Феникс, кажется, уже знает причину скопления: Элла наверняка устроила очередной переполох для того, чтобы проникнуть в город, с учётом, что все потайные ходы уже давно заблокированы, а дежурные постоянно обходят Стену. Вероятно, она даже нацелилась на главный вход, судя по количеству пострадавших, сейчас заполняющих каждый метр лечебного блока. Бесстрашная проталкивается сквозь толпу, ни на мгновение не отрывая сосредоточенного взгляда от спины стремительно уходящей, с каждой секундой ускоряющей шаг сестры, которая на ходу скидывает халат и шапочку на пол. То и дело люди наваливаются на Феникс, загораживают проход и словно специально мешают ей. Когда она наконец выбирается из Лазарета, то Элла уже скрывается за поворотом, и девушка не раздумывая пускается вслед за ней. Учащённое дыхание и быстрое биение сердца звенят в ушах, коридоры сливаются в один протяжённый, которому будто бы нет конца, а фигура сестры постоянно то появляется, то пропадает из поля зрения. Однако скоро длинный проход прерывает пустая тёмная развилка — Феникс резко останавливается и шумно выдыхает после продолжительного бега, когда осознаёт, что больше не слышит никаких звуков, которые могут указать на местоположение Эллы. Досада и некая обречённость накрывают с головой — она еле сдерживается, чтобы вновь не разбить костяшки о каменную стену: настолько сильно эмоции берут верх и принуждают её мельтешить туда-сюда в попытке успокоиться. Погружённая в запутанные мысли, девушка слишком поздно различает размеренные шаги за одним из углов перекрёстка и успевает только крепко сжать в руке украденный скальпель, слегка замахнувшись им. Человек беспрепятственно поворачивает туда, где скрывается Бесстрашная, явно думающая, что неизвестным может оказаться Элла, и сразу отскакивает на несколько шагов назад, примирительно подняв руки.

— Так, Фень, спокойно, все свои, — криво усмехается Фил, всё ещё держась на расстоянии и не опуская руки. — Если ты так поджидала изгоев, то почему их до сих пор так много?

Девушка не оценивает шутку и только заметно расслабляется, облегчённо выдыхая, но почему-то не опускает оружие, и это по-настоящему напрягает друга.

— Я видела её... — тихо выдаёт она, глядя куда-то в пол, пока бармен медленно приближается к ней. — Элла здесь. Её нужно остановить.

Фил недоумённо хмурится, всё-таки остановившись рядом с ней, смеряет подругу настороженным взглядом, осторожно отбирает скальпель, который она на удивление так легко отпускает и совсем не сопротивляется, и бегло прячет его за пояс, а затем мягко сжимает девичьи плечи ладонями.

— Я понимаю, что тебе тяжело, но её не может быть здесь, — вкрадчиво твердит он, поглаживая скрытую под формой кожу, и с сочувствием глядит на бесстрастное лицо Феникс, пока она задумчиво и как бы нервно покусывает губы. — Возможно, после того, как ты жила там, у тебя появилась новая травма, но...

— Да почему вы так странно ведёте себя?! — Бесстрашная резко и с возмущением поднимает голову, тогда как и вовсе потемневшие глаза с негодованием и пренебрежением цепляются за яркие, наполненные теплотой и озадаченностью. — Что страшного могло произойти за то время, пока я была там?

— А тебя не посещала мысль, что кто-то может за тебя переживать? Подумай о чувствах других перед тем, как что-то сделать. Ты не такая, как твоя сестра, поэтому можешь думать о людях, и я знаю это, как никто другой, — мягкость перемешивается с жёсткостью, и со стороны может показаться, что Фил отчитывает Феникс, словно ребёнка, а на самом деле пытается достучаться до её разума. — Тебе никто не хочет навредить. Если бы хотели, то уже давно бы сделали это.

Друг громко выдыхает, будто всё это время старался задерживать дыхание, и наконец отводит взгляд, краем глаза наблюдая за тем, как девушка после его слов тушуется и не находит себе места, словно осознаёт собственную вину или задумывается о важных вещах. Вскоре бессмысленное молчание надоедает парню, и он берёт ситуацию в свои руки:

— Давай я провожу тебя. Куда тебе нужно? Я видел Эрика...

— Просто проводи меня домой, — не задумываясь прерывает его Феникс, подняв как бы виноватые глаза на Фила.

Бармен без затруднений кивает и уже поворачивается в нужную сторону, как в его голове будто что-то щёлкает, он тут же оборачивается обратно и смеряет Бесстрашную вопросительным взором. Она встречает озадаченные глаза с таким же недоумением, а потом понимает смысл сказанной фразы и удивляется пуще Фила.

— К нему. К нему домой, — наконец поясняет девушка под довольную улыбку друга и следует за ним, удручённо глядя исключительно под ноги и совсем не понимая, как за такое короткое время квартира Эрика смогла стать для неё домом. Местом, куда всегда хочется вернуться и где можно найти долгожданный покой; где можно быть собой и снять ненавистные маски, созданные специально для общества, и при этом чувствовать максимальный комфорт и безопасность; где можно ощутить поддержку даже от голых, явно безмолвных и неодушевлённых стен. Для неё дом — это что-то большее, нежели простое строение, и почему-то именно то пространство стало неким убежищем, в которое неустанно хочется прийти ещё и ещё.

* * *

Наполовину обмотанные повязкой руки тревожно цепляются друг за друга и периодически сминают и так скомканный плед. Карие глаза направлены только вниз, словно их хозяйка боится, что кто-то способен узнать её тайну лишь по одному растерянному взгляду. Такие громкие шаги и крики в коридоре, постоянные звонки уже внутри помещения и бесцветный, неузнаваемо жёсткий голос Лидера ещё больше нервируют Феникс, которая в очередной раз тяжело и судорожно вздыхает, исподлобья наблюдая за тем, как Эрик уже не в первый раз за сегодняшнюю ночь через коммуникатор отдаёт кому-то команды и параллельно нацепляет на себя всё имеющееся в доме личное оружие. Завершив разговор, он отбрасывает передатчик в сторону и по-прежнему не глядит на девушку, продолжая сборы, ровно как и она нарочно не поднимает глаза. Одновременно Бесстрашная осознаёт, что информация о том, что Элла была здесь, может полностью изменить ситуацию, породить какие-либо меры по пресечению подобных случаев и увеличить контроль. Уже игнорируя навязчивое чувство, что Лидер, возможно, не поверит ей, как сделал это Фил, или выдаст совсем неожиданную для неё реакцию, Феникс, всё ещё сидя на кровати, чуть выпрямляется и успокаивает собственные руки, до сих пор ноющие после испытания спиртом, о котором она также не сообщила Эрику.

— Мне нужно сказать тебе кое-что важное, — неспешно, с какой-то опаской протягивает она, по-прежнему беспокойно глядя на него.

— Это не может подождать несколько часов? Там у Стены... — монотонно начинает он, бегло заправляя патронами один из пистолетов, но Бесстрашная резко прерывает его:

— Я видела Эллу. Она была здесь.

Оставшиеся пули, зажатые в ладони, со звоном падают на стол, а некоторые рассыпаются по полу, однако Эрик не обращает на это никакого внимания. Изумление отражается в его чертах лишь на короткое мгновение, и вскоре выражение лица принимает привычную суровость. Феникс глядит в ответ с прежним беспокойством, но заметным облегчением, Лидер же почти сразу отводит вмиг ставший жёстким взгляд. Мужчина безмолвно прячет оружие за пояс и, как бы задумчиво поджав губы, спустя минутное молчание внешне бесстрастно, но с очевидным переживанием заявляет:

— Собирайся. Отвезу тебя в безопасное место.

«У женской решительности лезвие острое, безжалостное даже по отношению к себе…»

— Эльчин Сафарли «Там, где должна быть...»

Феникс молча, в какой-то степени нервно кусает губы, безотрывно наблюдая за толпой Бесстрашных, просматривающей камеры видеонаблюдения. До неё то и дело доносятся обрывки фраз, но ни один из них не несёт хороших новостей, ровно как и записи, на которых должна быть видна Элла, магическим образом исчезли и всё больше заставляют переживать девушку. Обсуждающий с остальными произошедшее Эрик периодически кидает на неё одновременно цепкие и мимолётные взгляды, словно проверяя, осталась ли она на том же месте, и в конечном счёте, когда все приходят к какому-то общему заключению и благополучно расходятся, с озадаченным видом подходит к Бесстрашной.

— Ты уверена, что видела именно её? — то ли недоверчиво, то ли задумчиво протягивает Лидер, наконец оторвав отчуждённый взор от окна, за которым простирается только беспроглядная мгла, характерная для холодной зимней ночи.

— Не думаю, что это мне могло присниться. Нет, могло, но тело той медсестры... — неосознанно поглаживая одну из повязок, так же растерянно выдаёт Феникс.

— Я верю тебе. Но её нет ни на одной из камер, — с досадой вздыхает мужчина, сверху вниз глядя на девушку, которая упорно не поднимает глаза: не то боится, что Эрик не поверит ей, как это сделал Фил, не то опасается, что он вовсе перестанет доверять Бесстрашной. А терять эту тонкую, но укрепляющуюся с каждым днём связь ей хочется в самую последнюю очередь, а лучше — вообще никогда.

— Значит, записи подменили, — уверенно твердит она, всё-таки заметив пристальное и как будто бы недоброе внимание одного из диспетчеров, который не моргая таращится на них. Девушка хмурится, с внимательным прищуром разглядывая подозрительного парня, и Эрик тут же оборачивается, без особого энтузиазма покосившись на него. — И я даже могу предположить, кто это сделал, — напряжённым шёпотом добавляет Бесстрашная, всё продолжая глядеть в ответ.

Как только Лидер обращает внимание на диспетчера, тот тотчас теряет былой интерес и приступает к работе, будто до этого в открытую не пялился на Феникс. Она сощуривается ещё больше, даже не думая останавливать кричащие интуицию и подозрение, однако тёплое осторожное прикосновение к руке успокаивает пыл, когда кулаки девушки, даже несмотря на ноющую боль, которая возникает при любом движении, невольно сжимаются.

— Я проверю его, — как можно мягче обещает Эрик, заметив напряжение в тёмных глазах и всём теле, и мягко подталкивает Бесстрашную в спину с желанием увести её подальше не только от этого места, но и от Фракции. — Пойдём.

Уже дойдя до двери, Феникс напоследок оборачивается и ловит на себе грозный взгляд исподлобья того самого диспетчера, отчасти пугающий её. Она только убеждается в том, что этот парень причастен к проникновению Эллы в Бесстрашие, тогда как Лидер чуть ли не силком выводит девушку из помещения, отчаянно и на каком-то подсознательном уровне не желающую уходить. Феникс складывает руки на груди, по-прежнему кусая губы, и задумчиво, словно сквозь людей, глядит исключительно вперёд, пока они спешно спускаются в гараж Фракции, и благополучно избегает следующие на пути препятствия только благодаря Эрику, который крепко сжимает её локоть, как будто чувствуя состояние девушки.

— Может, ты дашь мне оружие и я поеду с вами? С тобой-то будет безопаснее, — предлагает она, всей душой надеясь на буквально невозможное согласие, и на всякий случай добавляет пару слов про безопасность, хотя задумывается о ней явно не в первую очередь, лишь бы он поддался на уговоры. После жизни среди изгоев, где ей постоянно приходилось скрывать настоящие мотивы и желания, инстинкт самосохранения вовсе покинул её разум. Ещё несколько месяцев назад Феникс даже не задумывалась бы о подобном, а теперь риск стал неотъемлемой частью и плавно вошёл в серые будни. Тем временем Бесстрашные стремительно приближаются к нужному месту, ежесекундно встречая по дороге обмундированных солдат.

— Нет, ты точно не будешь участвовать в этом, — как и предполагалось, Лидер безапелляционно стоит на своём и только бросает короткий взгляд как раз в тот момент, когда весь её кажущийся невинным вид пытается склонить его к другому решению. — И не надо делать такие глаза.

— Ну и почему? То есть ты можешь рисковать своей жизнью, а я не могу? — сняв наивную маску и недовольно нахмурившись, Феникс преграждает ему путь, в упор и с возмущением заглядывая в непреклонное лицо.

— Именно так, — довольно усмехается Эрик. Вероятно, её решительность по-настоящему забавляет его. — Не заставляй меня насильно запирать тебя где-нибудь.

— Ты ущемляешь мои права, — вскинув подбородок, девушка продолжает напирать, несмотря на явный проигрыш в некой условной игре.

— Я защищаю тебя, — приподняв брови, парирует он, и у неё, кажется, больше не находится слов. Бесстрашная с тем же раздражением замолкает и с неутихающим протестом глядит в ответ. — Есть вероятность, что Элла попытается вытащить тебя отсюда. А у Стены слишком опасно. Туда даже едут не все Бесстрашные.

Феникс оглядывается, будто желая убедиться в правдивости его слов, и действительно замечает безусловно большие отдельные группы по всему периметру гаража, но никак не целую Фракцию, поворачивается к нему обратно и с какой-то тяжестью вздыхает. Девушка всем сердцем ненавидит такие моменты, хотя опасность является обычной составляющей этого места, а для большинства людей — настоящей привычкой, однако одно дело — рисковать собой, а совсем другое — провожать на сомнительное и вполне смертоносное дело близкого человека в то время, когда они совсем недавно наконец-то оказались рядом, а сейчас очередная угроза снова начала маячить над их головами, словно норовя забрать и его, вновь оставив Феникс с самой собой.

Кажется, что до этого вполне спокойная атмосфера, царившая здесь, в одночасье сменяется непонятной суетой. Ещё недавно безмятежно разговаривающие и получающие обмундирование солдаты сейчас торопливо разбредаются по машинам, а коммуникатор Эрика разрывается от новых сигналов. Он, поджав губы, спешно прочитывает сообщения, особо не вникая в подробности и лишь поверхностно проходясь по ничуть не радостным строкам. Феникс с заметным беспокойством следит за ним, а когда мужчина резко поднимает голову, выискивая кого-то в толпе, сердце заходится болезненным и оглушающим ритмом и как будто начинает скулить, из-за чего посреди горла появляется мучительный комок. Лидер по-прежнему бегло кивает кому-то и, когда она уже собирается обернуться, чтобы подавить собственный интерес и узнать, кого же так тщательно выслеживал Эрик, мягко обхватывает её лицо ладонями и заглядывает в наполненные недоумением и страхом глаза.

— Райан позаботится о тебе, хорошо? Просто слушай и делай то, что он говорит. Я постараюсь быть на связи, насколько это возможно в тех условиях, — зрачки расширяются ещё больше, когда она представляет весь ужас, творящийся на границах города, и ужасное предчувствие закрадывается под кожу так, что отпустить его становится сложнее с каждой секундой. — Ничего не бойся.

Он уже собирается отстраниться, тогда как его помощник стремительно преодолевает расстояние между ними, уже догадавшись о своём не менее важном задании, а машины начинают выезжать за пределы Бесстрашия, до этого каменные черты её лица на миг искривляются, дышать становится тяжелее и уже почти невыносимо, и девушка вплотную прижимается к Эрику, со всей силой обвив его руками настолько, что даже мышцы начинают ныть и дрожать. С её губ срывается судорожный выдох, пока она неосознанно трётся щекой о его одежду и чувствует тепло тела, которое в один момент может охладеть и в этот раз по-настоящему. От подобных мыслей становится только хуже, и по покрасневшим щекам бегут бессильные слёзы, тотчас теряющиеся в ткани лидерской куртки. Оттого, что плохо ей, странное тянущее чувство пронзает сердце мужчины, будто сотни пуль врезаются в него, причиняя будто физическую и ни с чем не сравнимую боль. Тем временем Райан с удивлением и нежеланием вмешиваться застывает в паре метров от них, завидев такую трогательную картину, а Эрик, поймав озадаченный взгляд Бесстрашного, глубоко вздыхает, лишь сильнее прижав её к себе, и еле-еле различает надрывное бормотание:

— Будь осторожен. Не хочу хоронить тебя второй раз.

До его слуха доносится нервный смешок, явно не наполненный радостью и каким-либо намёком на шутку, и Феникс шумно вбирает воздух, которого в последние минуты стало совершенно не хватать. Её бы уже наверняка накрыла когда-то позабытая истерика, но нежные поглаживания и жар его рук удивительно успокаивают. Она никогда не могла предположить, что именно он станет для неё настолько близким и дорогим человеком, и, если бы кто-то сказал Бесстрашной об этом ещё полгода назад, она бы стала сомневаться в адекватности собеседника, несущего такие несусветные и сугубо странные вещи. Однако сейчас Феникс тихо плачет в объятиях Лидера, боясь потерять его раз и навсегда.

— А ты лишний раз не лезь туда, куда не надо. Лучше дождись меня. Я всегда тебя найду, — его губы задерживаются на тёмной слегка подрагивающей макушке, а в следующее мгновение взгляд останавливается на так и мнущемся посреди гаража Райане, теперь уже разговаривающем с одним из ещё не уехавших солдат. — Райан не подведёт, на него можно положиться. Если тебе так легче, то воспринимай его как меня.

— То есть нужно не слушаться его? — успокоившись, натянуто и скорее порывисто смеётся девушка, оторвавшись от него и подняв покрасневшие глаза.

— Тогда как кого-нибудь другого, — он бегло стирает с её щёк оставшиеся слёзы и слабо, но ободряюще улыбается, тогда как кто-то окликает его с призывом поспешить. — Вспомни всё, чему тебя учили, и не дай страху управлять тобой.

Эрик в последний раз крепко сжимает её плечи, передаёт в руки заждавшегося помощника и сразу направляется в сторону одной из оставшихся машин. Феникс потирает теперь болящие глаза, чувствуя, как подошедший Райан в дружественном жесте приобнимает её, тоже провожая Лидера взглядом.

— Ну привет, звезда, — как всегда весело заявляет он, чуть наклонившись к Бесстрашной. — И чего ревём? Из-за него, что ли? Вот это зря: он живучий — как-нибудь прорвётся, поэтому не кисни.

Мужчина легонько подталкивает девушку в сторону собственного транспорта — само собой, в несколько раз меньше тех военных грузовиков, которые постоянно используются для выездных заданий с немалым количеством человек, — и прежде чем занять место водителя, перебрасывается парой слов с дежурившим в гараже солдатом и оставляет в багажнике сумку с оружием, предварительно достав оттуда два пистолета. Феникс так же, как и прежде, молча занимает пассажирское сиденье, заламывая пальцы, и всё время оглядывается вокруг, будто должно произойти что-то страшное. Сердце бьётся быстро-быстро, не замедляя темп, и она протяжно выдыхает, прикрывая глаза и опираясь затылком на подголовник. Бесстрашная начинает так по-детски про себя считать до ста, и уже на третьем десятке дыхание приходит в норму, а тревога отступает. Уже давно её не пробирал такой ужасный, животный и поглощающий всё вокруг страх, который завладевает телом и парализует его. И в этот раз беспокойство возникло вовсе не из-за себя, как это бывало ранее, а из-за другого человека, в очередной раз отправлявшегося на верную смерть, которая, как Феникс отчаянно надеется, обойдёт его стороной.

Резкое открытие соседней двери прерывает поток мыслей, захвативший её разум, — девушка, напоследок спёрто выдохнув, словно с этим действием она выпускает не только воздух, но и все чувства, поворачивает голову на занявшего водительское место Райана, тогда как он, не глядя, протягивает ей один из пистолетов. Феникс бегло прячет оружие за пояс и полностью расслабляется, тем временем машина выезжает из Фракции и поворачивает не туда, куда ранее свернула колонна софракционеров, а в совсем противоположную от Стены сторону. Бесстрашная оборачивается на заднее стекло и примечает только смутные очертания грузовиков, уже теряющихся в общей картине, и провожает их с той же грустью, и, только когда они вовсе пропадают из виду, она возвращается в прежнее положение.

— Ну рассказывай, что у тебя произошло за последние недели. Давненько не видел тебя, — Райан мельком бросает взор на удивительно притихшую девушку и сразу возвращает всё внимание пустой дороге. — И как так получилось, что вы с ним вместе?

— Да особо ничего нового нет, — рассматривая собственные руки, всё ещё перевязанные бинтами, без энтузиазма и как-то уныло протягивает Феникс. — А это... — она задумчиво вздыхает, не зная, как ответить на самый последний и неизбежный вопрос, — это как-то само...

Бесстрашная безрадостно хмыкает своим же словам, наконец подняв такие же понурые глаза, и мужчина замечает этот печальный взгляд. Тоска одолевает полностью и даже не собирается уходить.

— Да ты чего?! — с удивлением и одновременно укором восклицает он. — Нормально всё будет, даже не думай грустить мне тут.

Райан с обыденной беззаботностью щёлкает её по носу и как ни в чём не бывало продолжает вести машину. Настроение отчего-то поднимается. Она верит ему: будучи помощником Эрика, он точно намного лучше знает его самого и то, на что Лидер способен. До этого напряжённые и словно окаменевшие плечи заметно опускаются, веки устало прикрываются, но лишь на жалкие секунды, так как дальнейшие слова приятеля убивают появившееся ненадолго и такое приятное спокойствие:

— А ты знаешь, что его бывшая...

— Моя сестра, — неожиданно заявляет девушка и только спустя минутное гробовое молчание осознаёт, что мужчина, кажется, не в курсе этого факта и в общем-то собирался сказать другое.

— Мне послышалось или?.. — громко усмехается Райан и ведёт головой, будто желая избавиться от услышанной информации, уже плотно закрепившейся в голове и крутившейся, как надоедливая пластинка.

— Я провела полмесяца за Стеной для того, чтобы... даже не знаю, как это объяснить... чтобы втереться в доверие, наверное. Вообще, это она меня украла из Фракции, а Эрик уже вернул обратно, — она слабо улыбается из-за своего же краткого рассказа, который звучит до боли комично.

— С каждым днём Бесстрашие всё больше становится похожим на проходной двор... — неодобрительно вздыхает он, поправляя зеркало заднего вида и задерживая недолгий взгляд на отражении. — Ну теперь понятно, почему Эрик такой взбешённый был. Ладно, может, не взбешённый, но странный. Давно я его таким не видел.

Феникс, по привычке поджав губы, переводит взгляд на замёрзшее окно. Перед глазами стоит всё та же пустая припорошенная недавно выпавшим снегом дорога и поглощающая любое слабое свечение темнота. Ночь до сих пор не отпускает город и лишь больше нагоняет мглу, которая покрывает все здания чёрной тенью. Неожиданно тьму разрывает небольшой источник света, который по мере приближения освещает весь салон следующей впереди машины. Прищурившись, Райан вновь заглядывает в зеркало, когда слишком яркие фары начинают слепить ему глаза, но вскоре проблема решается сама: автомобиль стремительно обгоняет Бесстрашных и держит приличную дистанцию, всё отдаляясь и отдаляясь, однако через непродолжительное время вновь замедляется, но расстояние остаётся допустимым. Ни Райан, ни Феникс не обращают внимания на «ночного гостя». Первый продолжает сосредоточенно вести машину, вторая же бездумно глядит на не меняющийся пейзаж за окном, однако её мысли далеки от этого места. Они больше не заводят новый разговор, и эта умиротворённая тишина вполне устраивает обоих, но лишь до тех пор, пока напряжение и страх не захватывают их снова.

Вполне безобидный транспорт, уже порядком отставший от машины Бесстрашных, резко тормозит, и водитель попросту не успевает предотвратить столкновение, уже развив приличную скорость. Оба пассажира по инерции подаются вперёд, благо ремни безопасности, крепко обхватывающие тела, предотвращают возможные травмы. Райан бегло оглядывает сидящую по соседству девушку и, убедившись в её целости и то ли недоумённо, то ли сердито нахмурившись, покидает салон. Шквальный ветер стремится сбить его с ног, но Бесстрашный стойко выдерживает природный порыв, закрыв часть лица ладонью от снегопада, чтобы разглядеть неизвестного, который так же, как и Райан, выходит из авто и теперь идёт навстречу мужчине. Феникс подозрительно щурится, всё ещё оставаясь внутри повреждённой машины, когда во внимание попадает смутно знакомая фигура, однако не успевает чётче разглядеть незнакомца: в это же мгновение он лёгким движением руки поднимает пистолет и выстреливает в Бесстрашного. Райан успевает немного отскочить в сторону, заподозрив неладное и опытным глазом приметив характерное движение, когда парень тянулся за оружием, поэтому пуля не задевает жизненно важные органы, но всё-таки подкашивает мужчину. Он невольно оседает на ледяной снег, который постепенно окрашивается капающей с бедра кровью, а некто тем временем продолжает путь, словно Бесстрашный для него и не был помехой. Феникс слишком поздно приходит в себя, осознавая, что очевидно вооружённый и безжалостный враг движется прямо неё и, вероятно, считает единственной целью, и она не успевает не то что заблокировать двери, хотя одна из них — водительская — до сих пор остаётся открытой, а даже достать собственное оружие, спрятанное за поясом. Тёмные глаза округляются, и уже в следующую секунду она ощущает удушающую хватку на горле и промёрзлую землю под спиной. Девушка быстро моргает в попытке смахнуть слёзы, затмевающие обзор из-за нехватки воздуха, и когда зрение всё-таки фокусируется, то растерянному взгляду предстаёт перекошенное злобой лицо того самого парня из Диспетчерской, которого Феникс ранее заподозрила в предательстве. Скорее всего, именно из-за этого мужская рука продолжает сжимать тонкую шею, которая, кажется, уже скоро сломается под таким напором, а и так бледная кожа приобретает нездоровый оттенок. Губы синеют, зрачки беспорядочно бегают по искажённым гневом чертам Бесстрашного-предателя. Тело словно парализовано — Феникс не может противостоять перебежчику, силы стремительно заканчиваются, и её всё сильнее клонит в сон. Должно быть, на его лице расцветает довольно-злорадная улыбка, скорее походящая на животный оскал, — девушка замечает это краем глаза, но не может убедиться в увиденном: пелена слёз вновь затуманивает взор, и веки словно устало прикрываются. Лёгкие начинают болеть, когда будто приросшие к её шее ладони неожиданно исчезают и спасительный, такой долгожданный воздух наконец наполняет организм кислородом. Слёзы непроизвольно всё-таки скатываются по щекам, однако расплывчатость никуда не пропадает. Сквозь поволоку ей удаётся разглядеть непонятную возню, как будто в нескольких метрах от неё развивается драка, а слух улавливает звуки ударов и рваные вздохи. Отрешённый взгляд фокусируется на происходящем как раз в тот момент, когда предатель, стоящий к ней спиной, откидывает от себя еле-еле стоящего на ногах Райана. Он приземляется на ледяную землю с глухим шумом прямо на спину, а Бесстрашный уже вновь направляется к нему, тогда как Феникс трясущимися руками бегло достаёт пистолет и, торопливо сняв его с предохранителя, почти не целясь из-за нервной дрожи, сначала попадает в голень парня, а когда он удивлённо оборачивается, уже подкосившись от нестерпимой боли, то в этот раз смертельная пуля пронзает его тело в районе сердца. Предатель замертво падает на снег, ровно как и Райан, который, кажется, уже перестал шевелиться. Переведя дух, она опускается рядом с ним, тяжело дыша, словно после долгой пробежки, и спешно оглядывает приятеля, параллельно проверяя пульс. Собственное сердце бьётся так быстро и оглушительно, что поначалу Феникс даже не ощущает чуть замедленного ритма под пальцами, и только когда биение становится очевидным, облегчённо выдыхает. Даже в темноте, которую нарушает только слабый свет фар — и то только задних, так как передняя часть машины после столкновения с другой сильно пострадала, — в глаза бросаются ссадины и кровоподтёки на лице, по всей видимости, оставшиеся после борьбы, и немалых размеров кровавое пятно на бедре. Расстегнув куртку, Феникс отрывает кусок ткани от своей формы и спешно перевязывает им рану, туго затянув края. Это должно причинить боль Бесстрашному, но он по-прежнему не подаёт признаков жизни, находясь в бессознательном состоянии. Растерянность вновь застаёт её врасплох и принуждает встревоженно оглядеться по сторонам, словно выход из сложившейся ситуации находится где-то поблизости. Райана нужно срочно доставить в Лазарет Бесстрашия, и эта мысль, безостановочно крутясь в голове девушки, приводит её к осознанию того, что они не успели далеко отъехать от Фракции. Радость затмевает новая проблема: она никогда не была за рулём, а о знании каких-либо правил не может идти и речи. Феникс выдаёт разочарованный стон, запрокинув голову к тёмному безоблачному небу и продолжая сжимать и разжимать кулаки, будто это поможет быстрее прийти к какому-то решению. За последнюю минуту она не раз жалеет о том, что ещё раньше не попросила Эрика научить её водить, и буквально берёт с себя слово, что сделает это в ближайшее время, если они оба преодолеют эти тяжёлые сутки. Тут же разум пронзает новый вопрос — поедет ли автомобиль с такими повреждениями? Ещё немного поразмыслив и не найдя другого выхода, Бесстрашная вновь оглядывает мужчину, и прикидывает, как затащить его в салон, и, протяжно и со свистом выдохнув, как перед тяжёлой нагрузкой, уже берёт его за руки, однако яркий свет ослепляет её. Феникс тут же напрягается и неосознанно выпрямляется, кладя руку на спрятанный за поясом пистолет. Грузовик Бесстрашия тормозит в нескольких метрах от них — она тотчас ощущает облегчение, а с плеч будто бы падает непосильная ноша, но девушка продолжает держаться за оружие, при этом ощущая приятную безопасность, и полностью расслабляется только в тот момент, когда несколько знакомых в лицо солдат спрыгивают на землю и подходят ближе к ней.

— Что у вас случилось? — самый главный из них, судя по тому, как он решительно выбивается из толпы, а остальные остаются позади, недоверчиво оглядывает находящегося без сознания Райана, и тогда в его взгляде мелькает узнавание, а затем скептически осматривает разбитые машины и ещё одно уже безжизненное тело.

— Потом объясню, довезите его до Лазарета, пожалуйста! — её брови невольно жалостливо складываются, когда она тревожно оглядывает столпившихся мужчин, и теперь взгляд главного перемещается на Феникс. Он рассматривает её так пристально, что девушке тотчас хочется поёжиться и спрятаться от сомневающихся глаз, а Бесстрашный, видимо, даже не собирается прекращать подозревать девушку в случившемся. Недоверие буквально читается на его лице, но в конечном счёте он сдаётся:

— Перетащите их в машину. А ты тоже поедешь с нами.

Он показывает в сторону Феникс, и она еле заметно согласно кивает, вновь переключая внимание на раненого приятеля. Солдаты довольно быстро перетаскивают Райана в грузовик, затем относят туда же и бездыханного Бесстрашного-предателя, а Феникс вполне добровольно заходит сама. Все двери захлопываются, и автомобиль начинает движение по направлению ко Фракции. Тот мужчина по-прежнему не сводит с неё глаз, а девушка без капли сомнений глядит в ответ, уже не ощущая хода времени. Своеобразные гляделки прерывает оглушительный звук, из-за которого машину встряхивает, — водитель на несколько секунд теряет управление, поэтому грузовик заносит на покрывшемся ледяной коркой снегу, а из-за ударной волны транспорт и вовсе несколько раз переворачивается. Окна шумно разбиваются, и осколки рассыпаются по всему салону, а большая часть неприятно впивается в кожу, однако адреналин и появившийся страх перекрывают боль, словно закрывая собой и защищая от всех напастей. В конечном счёте машина заваливается на боковую сторону, и Феникс начинает осознавать происходящее только спустя некоторое время. Она не ощущает ни колющей боли, которая возникает из-за мелких осколков, впившихся в лицо и остальные открытые части тела, ни той, которая пронзает зажатую между обломками голень. Не чувствует тонких струй крови, стекающих по вискам, щекам и попадающих на пересохшие губы. Отчего-то голову сдавливает, будто тисками, и это подобно ощущениям после резких перепадов атмосферного давления, а руки щиплет и колет от ранок, оставленных разбитым стеклом. Тёмные глаза обеспокоенно оглядывают разрушенный салон и примечают несколько двигающихся и неподвижных тел — она поднимает голову, ощущая что-то липкое на затылке, вероятно, кровь, но не успевает убедиться в собственной догадке, как мощный звук, смутно напоминающий взрыв, повторяется ещё несколько раз подряд. Почему-то именно этот грохот моментально приводит Феникс в чувство — девушка с немалыми усилиями приподнимается и спустя пару болезненных и энергозатратных попыток высвобождает ногу из преграды в виде нескольких обломков. На коже остаются синеватые следы, наступать становится всё сложнее, а каждый шаг приносит ощутимый дискомфорт, но она упорно следует к выходу, и как только попадает на по-прежнему промёрзлый воздух, то поворачивается в ту сторону, где располагается Бесстрашие, и безмолвно застывает, не в силах сдвинуться с места или произнести хоть один-единственный звук. Яркое пламя всё возвышается над полуразрушенным зданием, а чёрный дым сливается с таким же тёмным цветом ночного неба, лишь трепещущие языки указывают на то, что Фракция Огня сейчас действительно горит. Обломки продолжают заполнять землю, пожар перекидывается с корпуса на корпус, однако большая часть Бесстрашия из-за нескольких мощных взрывов уже представляет собой груду развалин, а жгучее пламя уничтожает даже остатки. Вокруг собираются люди — те, кто, к счастью, в это время был на улице, и те, кто смог выбраться из пылающего сооружения, — с некой безысходностью наблюдающие за происходящим. Потушить такой огонь попросту невозможно, и все с осознанием этого безмолвно глядят на то, как постепенно разрушается их дом и полыхает целая история. Некоторые, самые отчаянные, кидаются в пожар, намереваясь спасти остальных, — кто-то остаётся там навсегда, многие выбираются вместе со спасёнными. Феникс не может сдвинуться с места. Кажется, что ноги приросли к земле, а лёгкие прекратили жизнедеятельность, поэтому у неё не получается сделать ни единого вдоха, но она и не пытается. В тёмных глазах, безотрывно направленных на огонь, отражается только полыхающее пламя и настоящее потрясение. Девушка стояла бы так вечность, если бы не имя друга, раздавшееся в голове как гром среди ясного неба и окатившее её животным страхом. Не думая, Бесстрашная мигом подаётся в сторону Фракции, уже мысленно расталкивая остальных и попадая в самое пекло, но некто с силой удерживает её на месте, обхватив за талию.

— Туда нельзя! — один из солдат, не отрывая словно заворожённого взгляда от горящего здания, сдерживает девушку.

— Там мой друг! — с нотками истерики восклицает она, продолжая отчаянно вырываться и испуганно глядеть на пожар.

— Его уже не спасти! — с необоснованной уверенностью твердит он. Его слова отчего-то придают ей сил и одновременно неимоверно злят. Гнев заполоняет каждую клеточку будто бы окаменевшего тела — в конечном счёте Бесстрашная чудом вырывается из стальной хватки и бросается к всё ещё уцелевшему входу во Фракцию, который уже норовит обвалиться.

Совсем не думая о последствиях, о цене собственной жизни и размышляя только о состоянии Фила, Феникс приближается к проёму, на месте которого раньше была массивная дверь, и перед тем, как всё-таки войти внутрь, вновь отрывает кусок ткани от собственной формы и опускает его в снег. Приложив подобие намокшей маски к лицу, девушка, щурясь, попадает в горящее здание.

«Ничего не бойся, просто ничего не бойся», — как заклинание, которое обязательно поможет ей укротить панический ужас, мысленно повторяет Бесстрашная, следуя по тёмному коридору чуть наклонившись, так как концентрация дыма внизу чуть меньше.

Невыносимый смертельный жар печёт кожу и будто стремится расплавить её, а заодно все органы и кости. От воздуха не осталось и следа, а едкий дым раздражает глаза, но даже это не останавливает её. Периодически навстречу выбегают люди в поисках хоть какого-то выхода, а она неотступно направляется вглубь, хотя кажется, что совсем скоро, когда кислорода станет недостаточно, девушка присоединится к тем многочисленным безвольным телам, заполняющим всю Фракцию. Феникс не осознаёт своих же действий — ей движут надежда и страх, но последний не останавливает, а словно мотивирует делать каждый маленький несмелый шаг раз за разом. Ещё живых людей, отчаянно пытающихся покинуть собственный дом, полыхающий в пожаре, становится всё меньше, а уже бездыханных попадается только больше, и спустя несколько небольших пролётов Бесстрашная останавливается, ощущая невыносимое жжение в лёгких, и чуть не скатывается по чудом уцелевшей стене. Она не может и догадываться о том, где находился во время взрыва Фил и выжил ли он вообще. Не завалило ли его обломками и не отравился ли он удушающим дымом, убивающим каждого на своём пути, тогда как девушка сейчас стремится стать его очередной жертвой. Состояние меняется буквально за считанные секунды: обзор застилает белая пелена, тело слабеет, горло скребёт, кашель поражает лёгкие, невыносимо клонит в сон, а дыхание и вовсе замедляется. Вскоре наступает мучительно-приятное умиротворение — кажется, угарный газ уже начал проникать в организм, и постепенно убивать её, и одновременно приносить какое-то успокоение. Она по-прежнему будто находится вдали от этого места и не способна ухватиться за реальность, которая ощущается такой блаженно недействительной, подобно страшному сну и облегчению после пробуждения. Феникс не чувствует ни тревоги, ни боли, только охватывающее целиком и полностью спокойствие. Голова безвольно чуть поворачивается набок, так же безмятежно прикрытые глаза еле-еле приоткрываются только на жалкое мгновение, но затуманенный взгляд успевает зацепиться за знакомую фигуру. Оказывается, всё это время Фил находился так близко к ней, буквально в метре от девушки, в таком же бессознательном состоянии, как и все остальные. В тёмных глазах мелькают узнавание, беспокойство, радость и надежда, подвластная дрожи ладонь тянется к вытянутой руке парня, чтобы проверить пульс и заодно обхватить её, почувствовать родное тепло, но расстояние не позволяет осуществить задуманное. Феникс не находит в себе сил оторваться от стены, сделать хоть ещё один вдох и придвинуться ближе к нему. Теперь помощь нужна не только Филу, но и ей, — феникс сгорает в том огне, в котором должен возродиться.

«Лучшими людьми в моей жизни всегда оказывались те, про кого при первой встрече думаешь: «Господи, что это за псих?!»»

— Арета Франклин.

Эрик ничего не говорил о произошедшем ни в тот момент, когда нашёл Феникс и Фила, чудом спасшихся благодаря солдатам, которые, как обычно, рискуя собственными жизнями решили вытащить пострадавших из всё ещё горящей Фракции; ни тогда, когда Бесстрашные лежали под спасительными капельницами в Эрудиции, до этого пройдя настолько много обследований, что Лидер уже сбился со счёта, а их кровь, кажется, давно смешалась с препаратами, которые и обеспечивали жизнедеятельность; ни в то мгновение, когда девушка по-прежнему задыхалась всю ночь, а он, наверное, именно из-за этого ни разу не сомкнул глаз, всё контролируя её состояние, да и после случившегося сон так предательски и одновременно ожидаемо не шёл. Жизнь казалась самым ужасным кошмаром, который до такой степени леденит душу, что напоминает о себе ежесекундно, и с того времени ничего не изменилось, ровно как и его пристальный взгляд, направленный на всё ещё слабую Феникс. Её дыхание до сих пор затруднённое, головная боль моментами усиливается, будто виски стремятся вот-вот лопнуть, мир крутится в разные стороны и время от времени двоится, а глаза периодически слезятся. Несмотря на это, стеклянный взор неотрывно направлен только на одну точку в полу, — Эрику даже не нужно смотреть туда же, чтобы понять, чем обусловлена такая реакция: он настолько подробно изучил это дело, что способен процитировать каждую строчку. Бесстрашная как наяву чувствует запах крови и так отчётливо видит обездвиженные тела родителей, из-за чего никак не может отвести взгляд, словно и не осознаёт, что это лишь игра её воспалённого разума. Фил, находящийся в таком же состоянии, что и подруга, а моментами даже хуже, лишь молча гипнотизирует помутнённое окно во всю стену, за которым простирается безмятежный полдень. Город выглядит точно так же, как и раньше, как будто за прошедшую ночь больше сотни людей не лишились своего дома. Остальные Фракции ведут себя по-старому — и такое равнодушие подобно обычному дню, — только продолжают принимать бескровных Бесстрашных, которые находят себе жилище в различных местах, но ни одно из них не способно заменить то, что они потеряли. Солдаты лишились не простых стен, а целой души, и каждый из них ощущает мучительную пустоту и зарождающуюся злость. Они готовы мстить, однако у них не осталось ничего, кроме безусловно важных, но таких незначительных в сегодняшних реалиях навыков.

Фил устало потирает веки, и даже на это простое действие уходит достаточное количество сил, но, невзирая на это, он всё равно выглядит гораздо лучше, чем Феникс. Она наконец-то отводит глаза только в тот момент, когда воздуха начинает не хватать, а вдох сопровождается хрипом и болью в лёгких. В такие моменты и так пристальный взор Лидера буквально прирастает к Бесстрашной, которая ровно с того мгновения, как пришла в себя, упорно продолжает делать вид, что её самочувствие приближено к хорошему, но нездоровый оттенок лица, которое испещрено яркими мелкими и более глубокими порезами, бескровные губы и вялые движения говорят об обратном и не пытаются обмануть. Феникс хочет показаться сильной совсем не в то время, когда это имеет какое-то значение, и будто бы считает, что малейшее проявление слабости вызовет у Эрика пренебрежение, а он даже не задумывается о таких вещах, готовый принять её в любом виде и состоянии.

— Я тут понял... — непривычно тихо бормочет Фил, слегка морщась и потирая пульсирующие виски, — мы теперь бездомные как бы.

Он поднимает голову, ловя на себе два одинаково отрешённых взгляда, в которых не прослеживается одобрения его шутки. Глаза девушки опять направляются в то же самое место, и мужчина с тяжестью вздыхает, тогда как собственные ранения отдают болезненными импульсами, но Эрик и не замечает этого, продолжая наблюдать за сидящими напротив Бесстрашными.

— А если серьёзно, то я вообще не понял, что произошло, — сухо добавляет парень, мельком глянув на неподвижную подругу и сосредоточив всё внимание на Лидере.

— Изгои отвлекли большую часть людей, всех Лидеров, добрались до склада и разместили нашу же взрывчатку на территории Фракции, — безэмоционально, как-то обыденно повествует Эрик.

— И зачем? — непонимание отражается в его настороженных чертах, пока Феникс по-прежнему глядит в одну и ту же точку и не участвует в разговоре мужского коллектива.

— Они пытаются свергнуть правящие Фракции. Остальными легче управлять.

— Почему тогда просто не убьют всех Бесстрашных, если такие смелые? Сил не хватает? — лицо Фила озаряет издевательская улыбка. Вероятно, даже он уже предвкушает вкус долгожданной расправы.

— Вероятно. Только Макса больше нет. Всё-таки выполнили одну из своих задач, — Феникс едва различает сказанные с оттенком горечи и раздражения слова Эрика сквозь назойливый гул в ушах. — Совет решит, кто будет Главным Лидером Бесстрашия: я или кто-то из остальных.

Тем временем сильный жар окутывает девушку со всех сторон, а непроглядный едкий дым раздражает глаза и нос. Мнимая кровь становится ярче, тела, покрытые мутной пеленой, теперь кажутся более чёткими и правдоподобными, а вся квартира окрашивается в неестественно тёмный цвет, сквозь который изредка пробиваются алые цвета. Слабый шум в ушах сейчас перекрывает все звуки, и даже ничуть не тихий разговор Бесстрашных уходит на второй план, а вскоре и вовсе больше не доносится до её слуха. Феникс с силой зажмуривает веки, пока светлые круги не ослепляют её, еле-еле выравнивает сбившееся хриплое дыхание и так резко поднимается с места, что в глазах на несколько секунд темнеет, а мышцы сводит судорогой. Девушку тотчас обдаёт холодом, несмотря на несколько слоёв одежды и комфортную температуру в квартире, по телу проходит неприятная дрожь, но покинуть это место хотя бы на пару минут жизненно необходимо. Ещё чуть-чуть — и она точно сойдёт с ума.

— Ты чего?.. — хмурится Фил, повернувшись к ней. Она переводит растерянный взгляд с недоумённого друга на вмиг ставшего напряжённым Эрика и возвращает его к окну.

— Всё нормально. Пойду... на воздух, — с небольшими паузами отвечает Бесстрашная, не сумев собрать мысли воедино, и сразу же направляется к балкону.

Фил небрежно пожимает плечами, не обратив на её подавленное состояние никакого внимания, Лидер же провожает девушку настороженным взором, пока она не скрывается в конце коридора, и вновь осознаёт собственную ошибку. Бывшая квартира семьи Велс поздней морозной ночью с двумя бессознательными Бесстрашными казалась ему самым оптимальным вариантом, но уже спустя столько часов по поведению Феникс он видит, что эта идея давно изжила себя и была актуальна до тех пор, пока та не пришла в себя. Кажется, что эти стены убивают её, отматывают время назад, вновь и вновь прокручивают одно и то же мгновение девятилетней давности. Теперь же к произошедшему подключились события минувших суток, и девушку не отпускает ощущение непрекращающегося пожара где-то поблизости. Она непрестанно чувствует удушливый запах дыма, улавливает смертельный жар на коже, а воздуха раз за разом становится всё меньше и в конечном счёте начинает не хватать, и этот момент далеко не исключение. Организм наполняется необходимым кислородом только на открытом балконе, продуваемом со всех сторон, и промёрзлый ветер приятно холодит кожу, наконец-то стирая все воспоминания, уничтожая пламя и отгоняя дым вперемешку с кровью. Феникс облокачивается на покрытые инеем перила, продолжая восстанавливать дыхание, и ощущает на открытых участках кожи тающие снежинки. Обычно снег приносит как бы детское счастье, однако сейчас не вызывает никаких эмоций: внутри так и простирается пустота, изредка нарушаемая страхом и усталостью. Силы по-прежнему на исходе, и для каждого даже малейшего движения приходится применять усилие. Всё тело ноет, лёгкие хрипят, руки болят от многочисленных порезов от разбитого стекла и игл, которые Эрудиты беспощадно втыкали в вены. Глаза слипаются даже после долгого сна, а слабость не пропадает ни на секунду. Безучастный взгляд фокусируется на одной точке вдали и остаётся направленным в то же место и в тот момент, когда дверь едва слышно прикрывается, а позади раздаются размеренные шаги.

— Хочешь, уедем отсюда? — на плечи опускается тёплая куртка, а Эрик останавливается рядом, так же опираясь на ограждение. Их руки соприкасаются, но никто даже не думает отстраниться. — Ночью не было времени выбрать более хороший вариант, а сейчас...

— Всё нормально, — Феникс вновь повторяет одну и ту же фразу, скорее пытаясь убедить в сказанном себя, чем остальных. — Просто непривычно.

Глаза в глаза — один из них пытается увидеть правду, другая же стремится выдать ложь за истину и в конечном счёте, не выдержав такого напора, неуверенно сдаётся.

— И страшно... — тихо-тихо добавляет она и сразу отводит взгляд, как школьница, провинившаяся в каком-то несерьёзном деле или признавшаяся старшекласснику в чувствах.

— Это нормально, — вполголоса заявляет он, будто боясь нарушить откровенность момента, и обхватывает ледяные пальцы — холодные не только от мороза, но и от низкой температуры тела, — которые сразу согреваются в его тёплой ладони. — Бесстрашные боятся очень многого, как и все люди, но действуют наперекор страху и иногда очень глупо. Вчера ты правильно поняла мои слова, только стала действовать в какой-то степени безрассудно. Фил же не ребёнок — чисто физически ты бы не смогла вытащить его оттуда, тем более в полуразрушенном горящем здании. Но ты поступила, как все Бесстрашные, поэтому... просто будь осторожнее и подумай о моих чувствах так же, как о своих. Тебе не хотелось хоронить меня во второй раз, а мне не хочется этого делать и в первый.

Феникс внимательно изучает его профиль, замечает такие же мелкие царапины и старые шрамы, напряжённый взгляд, небольшие, но заметные синяки под глазами. Эрик вправду переживает за неё — осознание этого приходит только сейчас и как будто окатывает девушку ледяной водой, и только согревающая её рука оставляет в реальности, как бы являясь нитью между действительностью и вымыслом.

— Я не думала ни о чём, когда поняла, что Фил там, хотя не могла быть уверена, что он не спасся ранее, и сделала бы то же самое, если бы знала, что на его месте был ты, — чуть нахмурившись, практически шепчет Бесстрашная, вновь бездумно глядя вперёд.

Теперь его очередь рассматривать девушку — Лидер поворачивает голову и с болью, которая возникает каждый раз, когда он видит испещрённое царапинами неестественно бледное лицо, оглядывает её. Вероятно, на месте особо глубоких ранений появятся незначительные шрамы — ровно такие же, как и у него. Пока что ссадины покрыты кровавой корочкой и привлекают всё внимание, но не столько же, сколько потухшие уставшие глаза, которые, кажется, готовы закрыться в любой момент, и синеватого оттенка губы. Весь её вид буквально кричит о плохом самочувствии и приносит ему тягостную тоску и злость на тех, по чьей вине это произошло. Единственное, чего сейчас хочется мужчине, — чтобы ей стало хоть чуть-чуть легче.

С пугающим хрипом вздохнув, Феникс поднимает глаза и, поймав его наполненный переживанием взгляд и собрав остатки сил воедино, сначала несмело, еле ощутимо, а затем уже более настойчиво прикасается к его губам. Эти жалкие секунды длятся спасительно долго, что-то согревает её изнутри, как будто в сердце расцвело настоящее солнце. Контраст будоражит сознание — спиной она чувствует промёрзлые перила, а всё остальное вплотную прижато к его телу, которое, как ей кажется, в это мгновение закрывает её от всего безжалостного и опасного мира. Феникс знает, что если ограждение сейчас пропадёт, то он всё равно удержит её, и это чувство безопасности проходится по всему организму и надёжно закрепляется в голове. Его пальцы медленно очерчивают глубокие ссадины, словно пытаясь забрать всю боль себе, а руки девушки пробегают по его затылку и шее до того момента, как воздуха опять начинает не хватать, а головокружение появляется вновь. Помимо общего состояния, торопливые шаги и громогласный голос друга принуждают Бесстрашную отстраниться от Эрика намного быстрее:

— Так, ребят, давайте вы продолжите потом, когда я уже уйду из этого дома! Я, конечно, люблю вас, но не настолько!

Феникс, отдышавшись, тихо смеётся прямо в губы Лидера, который с явным нежеланием отрывается от неё и поворачивается в сторону застывшего в проёме парня, то ли желающего убедиться в безопасности притихших Бесстрашных, то ли стремящегося спастись от скуки в их компании. Ещё мгновение он озадаченно и с каким-то пренебрежением оглядывает пару, закатывает глаза и скрывается в квартире. Два недоумённых взгляда тотчас встречаются, но не приходят к какому-то безмолвному выводу, и девушка лишь пожимает плечами.

— Он просто завидует, — она выдаёт первое, что пришло в голову, и отчасти оказывается права: вероятно, Филу действительно не хватает кого-то, кто был бы рядом в такое тяжёлое время.

— Кому: тебе или мне? — Эрик же понимает её слова с другим смыслом, с ещё большим изумлением насмешливо оглядывая девушку, которая задумчиво глядит на проём, в котором ранее скрылся друг.

— Это нам и придётся выяснить...

* * *

Со взрыва в Бесстрашии прошёл целый месяц. Совет действительно назначил Эрика на должность Главного Лидера Фракции, и за это время выжившие солдаты — а их по подсчётам, которые проводились почти три недели, оказалось чуть больше половины от изначального числа — сумели отстроить новый корпус. Точнее, преобразовать одно из заброшенных зданий. Казалось бы, дом теперь действительно восстановлен: здесь есть и Яма, и практически идентичная столовая, и множество спортивных залов, и даже коридоры, смутно напоминающие уже приевшиеся и такие родные, — одним словом, новое Бесстрашие практически полностью повторяет старое, но всё-таки чего-то не хватает. Скорее всего, проблема заключается не в здании, а в самих людях. Многие из них потеряли близких, друзей, наставников и приятелей. Вечеринки в баре стали более редкими и тихими, заразительный смех больше не раздаётся на каждом шагу, а улыбки на лицах Бесстрашных теперь походят на что-то немыслимое. Все положительные эмоции и чувства сгорели в том пожаре, и сейчас солдатами движут только месть и неконтролируемая злоба. Феникс всё чаще ловит себя на мысли, что боится окружающих людей, не желает лишний раз выходить из квартиры и если всё-таки покидает безопасные стены, то в сопровождении Эрика или Фила. На территории Фракции регулярно проводятся ничуть не шуточные драки — безусловно, это неотъемлемая составляющая их менталитета, но настолько безжалостных и смертельных боёв за все годы девушка не видела ни разу. Бесстрашные начали нападать на своих же, и это не предвещает ничего хорошего. Привычная синева пустых коридоров доводит до нервных приступов, а каждый шорох кажется последним мгновением, особенно в те дни, когда очередного солдата насмерть избивает другой. Эрик не знает, что делать с особо буйными: с одной стороны, их нельзя оставлять во Фракции, но с другой — отправлять к изгоям — значит ставить палки в колёса самим себе во время подготовки к контрнаступлению. Он всё чаще ссылает их на поля Дружелюбия, чтобы физическая сила была направлена в нужное русло, и на удивление там не происходит ничего криминального. Вероятно, общая атмосфера каким-то образом влияет на поведение Бесстрашных, которые через пару-тройку дней возвращаются оттуда как шёлковые. Возможно, отсутствие слухов и морального напряжения идут только на пользу. В других Фракциях всё по-прежнему, будто и не было никакого пожара и никогда не существовало изгоев. В Бесстрашии все готовятся к новому решающему бою, пока Эрудиты в увеличенном темпе и объёме изготавливают необходимые оружие и боеприпасы, так как от прошлых не осталось ровным счётом ничего. Всё погружено в работу и не стоит на месте. Эрик то и дело не появляется дома, постоянно выполняя новые, в корне отличающиеся от старых и более ответственные обязанности, Фил сутками пропадает в полупустом баре, а Феникс через пару дней нахождения в одинокой квартире всё-таки преодолела страх и теперь всё время проводит в спортивном зале и на улице. Пожар больше не сказывается на её здоровье: пропали и хрипы, и постоянная одышка, и головные боли, и общая слабость. Кажется, что жизнь набирает прежние обороты и полностью напоминает последние месяцы, однако это ложное ощущение вдребезги разбивается по мере приближения к самому главному для всего города дню.

С самого раннего утра Фракция не дремлет. Близость весны особо сильно ощущается сегодня: рассвет наступает раньше — свет ещё не успевает озарить здание, но уже не спит ни один человек. Тут и там раздаются звонкие голоса и шаги, а напряжением пропитан каждый метр, и кажется, что к нему скоро можно будет прикоснуться. Феникс чувствует нервное, в какой-то степени предвкушающее покалывание в пальцах и заламывает руки в попытке успокоить неприятную дрожь, так невовремя появившуюся в один из самых важных дней за последнее время. Она опять меняет позу, не в силах усидеть на месте от волнения, и бросает беглый взгляд на Эрика. Можно подумать, что он совершенно спокоен, но напряжённая спина и немигающий взор, направленный на Стену, которая теперь находится намного ближе, чем раньше, говорят об обратном. До начала остались считанные минуты, и каждый буквально ощущает приближение наступления на своей коже. В этот раз Лидер на удивление не противостоит её порыву поучаствовать в операции. Девушка проводила целые дни в спортивном зале, порой не давая себе времени для отдыха, — её навыки значительно улучшились, и она стала сильнее. Теперь рукопашный бой не вызывает прежнего страха и даётся чуть легче — конечности сами реагируют на опасность и применяют нужные приёмы так, что ей даже не приходится задумываться, а стрельба заметно изменилась к лучшему — выстрелы выходят более точными и чёткими. Наряду с этим мышцы стали натренированными, а тело — более выносливым. Теперь она действительно походит на настоящую Бесстрашную.

Всех напрягает не только будущее наступление, но и затишье среди изгоев. По всей вероятности, афракционеры что-то задумали, поэтому не высовываются и всеми возможными способами пытаются залечь на дно, или экономят силы, так как источника основных поставок больше нет, а боевые единицы также имеют предел. Две стороны находятся в бездействии и ждут друг от друга первого шага. Если раньше многие планы были безуспешными по причине множества предателей, то теперь Фракция абсолютно чиста. Эрик как нынешний Главный Лидер Бесстрашия сразу после переезда в новый корпус основательно взялся за это дело и лично выявил всех перебежчиков. Их оказалось около десяти — с одной стороны, не такое уж и большое количество по сравнению с числом остальных солдат, но с другой — даже эта небольшая группа на протяжении долгого времени являлась причиной неудач, гибели многих Бесстрашных и жителей всего Чикаго. Впоследствии каждый солдат был проверен под сывороткой правды, но никто не держал обиды за недоверие: Бесстрашные понимали всю серьёзность ситуации и даже поддерживали решение своего нового Лидера. Через эту процедуру пришлось пройти даже Феникс и Филу, и это был единичный случай, когда Эрик не присутствовал на проверке: что-то до сих пор не позволяло ему наблюдать за её мучениями и при этом не иметь возможности помочь. Но девушке не нужны были слова и объяснения на этот счёт: она верила ему и понимала с полуслова. Кажется, за это время их отношения только укрепились, несмотря на то, что они могли не видеться целыми днями. Феникс чувствует, что становится сильнее не только физически, но и морально, а рядом с ним эта сила только растёт. И даже сейчас, когда до момента, который все ждали долгое время, остаются считанные минуты, до этого доводящее до ужаса волнение не пугает её и не останавливает, а лишь раззадоривает и вызывает некое предвкушение. Бесстрашная как бы облегчённо выдыхает, устало потирает лицо, будто пытается таким образом снять накопившееся напряжение, и расслабленно опирается на спинку дивана, устремив безучастный взгляд на мужчину, который в очередной раз проверяет какие-то документы и сверяется с картами. От бездумного созерцания её отвлекают торопливые, ничуть не тихие и решительные шаги — Феникс сразу обращает всё внимание на вход, где уже через несколько секунд покажется один из солдат, и заблаговременно знает личность нежданного посетителя: только один человек во Фракции так смело и поистине бесстрашно проходит к кабинету Старшего Лидера.

— Значит, так, — как всегда гулко заявляет Фил, чуть ли не с ноги открыв дверь, а Эрик по обыкновению даже не поднимает голову, уже не удивляясь его шумному и бесцеремонному приходу. Порой ему кажется, что совсем скоро бармен будет жить в их квартире и делить с ними кровать. — Я беру твою бешеную сестрицу и твою... — он лихо глядит сначала на такую же неизумлённую подругу, а затем на игнорирующего его Лидера, — неважно кого! — на себя!

Ещё пару мгновений Эрик отстранённо гипнотизирует стол и наконец смеряет парня насмешливым взором. Фил неосознанно поднимает подбородок выше, осознав, что никого не воодушевила эта идея, и вступает с начальником в некую схватку, пока Феникс с улыбкой наблюдает за взрослыми мужчинами, иногда ведущими себя как дети. Например, сейчас.

— Ты не справишься с ней. Оставь это мне, — по-прежнему спокойно выдаёт Лидер, и парень возмущённо вздыхает, уже собираясь продолжить противостояние, но девушка вгоняет в ступор и одновременно удивляет обоих:

— И мне.

Две пары озадаченных глаз мигом переводятся на неё. Вскоре недоумение, перемешанное с шоком, стирается с лица Фила, и на его губах расцветает довольная понимающая ухмылка.

— Кто первый найдёт, тот и разберётся с ней, — выпрямившись, без толики сомнений бросает некий вызов Феникс, пытливо глядя на Эрика.

— О-о-о, так это месть!.. — с каким-то восхищением протягивает Фил, заворожённо наблюдая за обоими, пока Бесстрашные продолжают безмолвные гляделки. — Тогда извините, что попытался помешать вашему гениальному плану, — он отходит на шаг назад и теперь шёпотом обращается к девушке: — Фень, втащи ей! Ставлю на тебя всю зарплату!

Когда внимание Лидера переводится на парня, тот тут же удаляется, тихо прикрыв за собой дверь. Молчание сохраняется ещё некоторое время, пока такой же уверенный, с заметным азартом голос не прерывает его:

— Ну так что? По рукам?

Бесстрашная усмехается, внимательно следя за мужчиной, который, судя по выражению лица, что-то активно обдумывает. Вероятно, его также привлекает эта затея: перед тем, как он выдаёт ответ, в глазах на мгновение мелькает неподдельный интерес, и Эрик неторопливо, словно растягивая момент, поднимается с места. Феникс воодушевлённо подрывается с дивана и за секунду оказывается напротив — их разделяет лишь один стол.

— Договорились, — ехидно отрезает Лидер и протягивает руку, которую она тут же охотно пожимает. Пари вступило в действие с этого момента. Не отрываясь от лукавых карих глаз, мужчина повышает голос: — Фил, разбей!

Тёмный просвет снизу двери тотчас светлеет, и она резко открывается. Фил с обыкновенной наглостью влетает в кабинет и сразу разъединяет их ладони своей. Феникс ошеломлённо оглядывает присутствующих — друг многозначительно подмигивает, а Эрик лишь пожимает плечами. Она даже не заметила, что парень всё это время стоял за дверью и, очевидно, подслушивал, в отличие от Лидера, который, по всей видимости, понял это с самого начала. Чрезмерно довольный собой бармен с прежним восторгом вздыхает и чуть ли не хлопает в ладоши, однако, как только коммуникатор Лидера издаёт противный писк, вся радость мгновенно испаряется.

— Пора, — спустя минутное молчание мрачно выдаёт он, подняв глаза.

Фил молча кивает и тотчас покидает пределы кабинета, Феникс тяжело вздыхает и, удручённо закусив губу, устремляет беспокойный взгляд на Эрика. Теперь переживание опять нельзя назвать предвкушением, но тревожится она совсем не за себя. Мужчина безучастно складывает какие-то папки, но задумчивость читается в его движениях и выражении лица. Она неспешно огибает стол и проводит руками по его плечам, чувствуя, как они расслабляются.

— Я уверена, что всё получится, — тихо бормочет девушка, прижавшись щекой к его спине и сцепив ладони спереди. Он шумно выдыхает и мягко обхватывает её руки.

— Я тоже так думаю.

— Вот и отлично, — отстранившись от Эрика, Бесстрашная невесомо прикасается губами к шее и так же неторопливо доходит до щеки, ощущая его тяжёлое дыхание.

Напоследок ободряюще улыбнувшись, Феникс следует к выходу, однако лишь два слова заставляют её задержаться здесь ещё на пару мгновений.

— Береги себя, — на первый взгляд спокойно, но в то же время напряжённо произносит он, и девушка стремительно оборачивается уже на пороге.

— И ты тоже. Я слежу за тобой, — с ни на миг не пропадающей озорной улыбкой выдаёт она и с небывалым умиротворением выходит в освещённый синим цветом коридор навстречу очередной опасности.

«Совпали маршруты, и время, и дни…

Совсем не случайно столкнулись они.

А Боги смеялись всё утро и вечер —

Смешила их фраза: «Случайная встреча»…»

Когда колонна вооружённых Бесстрашных подъезжает к зданию афракционеров, внутри уже давно творится хаос. Вернее сказать, всё закончилось ещё до приезда виновников происходящего, и теперь безлюдную территорию обрамляет мертвенная тишина. От стен больше не отражаются испуганные, кажущиеся предсмертными крики; торопливые шаги, будто пытающиеся убежать от неминуемой опасности, затихли ещё пару мгновений назад. Отныне это место можно считать самым безвинным в своём проявлении, но лишь на первый взгляд. Солдаты стремительно окружают корпус, не обращая внимания на единичные безвольные тела на улице, и заходят внутрь, где каждый метр усыпан находящимися без сознания изгоями. С трудом перешагивая через людей, вплотную лежащих друг к другу, Феникс не может сдержать торжествующую улыбку. Их ждёт новая, совсем не похожая на старую жизнь.

Пока Бесстрашие морально и физически готовилось к будущему наступлению, Эрудиты весь месяц занимались не только производством боеприпасов, но и разработкой специального газа, влияющего на отдельные части мозга таким образом, чтобы стирать память до определённого момента и подменять воспоминания уже запрограммированными эпизодами. Решение оставить в живых большинство афракционеров было принято Фракцией по причине нехватки кадров, в результате чего Эрудиция и предложила помощь для осуществления желаемого плана. Однако не все изгои попадают под категорию тех, кто мог бы начать жизнь с чистого листа, — особо буйных, питающих непримиримую ненависть ко всему городу и тех, по чьей вине погибла большая часть населения, живущие там солдаты под прикрытием устранили накануне операции. К несчастью, сыворотка действует далеко не на всех людей, и именно из-за этого Бесстрашные сейчас оказались в этом месте. Всем был дан приказ стрелять на поражение или брать в плен тех, на кого не повлиял газ. Под этот порядок попадают только Дивергенты, и Феникс давно знает, что Элла является одним из них. Вероятно, лишь поэтому она стремилась совершить переворот и установить свою диктатуру, но никак не из-за погибших родителей. Ею двигал страх за собственную жизнь и ничего более. И самое ужасное, что Эрик знал о её «особенности» и по собственной воле все годы скрывал на тот момент их общий секрет, но даже это не помешало девушке так подло поступить с ним. Она использовала его во всех возможных случаях без зазрения совести, которая у неё вовсе отсутствует и по сей день. Ненависть к сестре за прошедший месяц не приутихла, а набрала новые обороты, и теперь Феникс ещё больше хочет узреть её смерть своими глазами. Она уверена в том, что сыворотка не подействовала на лидера афракционеров и теперь Элла скрывается где-то на территории, и эта догадка с каждой секундой всё больше подстёгивает интерес и раззадоривает Бесстрашную. Девушка действительно стала сильнее, и ныне их без сомнения можно считать равными противниками. Феникс с предвкушением и предельной сосредоточенностью преодолевает коридоры и заглядывает в каждое помещение с ехидной полуулыбкой на лице. Периодически она узнаёт некоторых афракционеров, тех, кто помогал ей или хотя бы был на одной стороне: здесь и те невинные подростки, и мужчина со склада, заменивший ей всех на тот короткий период времени, — их беспомощный вид вызывает жалость и непреодолимое желание помочь, но Бесстрашная с усилием проходит мимо, осознавая, что так действительно будет лучше в первую очередь для них, — и тех, кто не выделился особой жестокостью, из-за чего не возникло оснований для их убийства, но всячески поддерживал политику Эллы, — из последних сил Феникс не останавливается рядом с ними и на всякий случай убирает палец со спускового крючка, чтобы не поддаться заманчивым мыслям. Девушка несколько раз обходит выделенную ей территорию — вся местность поделена между Феникс и Эриком для поиска Эллы согласно мнимому договору, — но так и не находит сестру. Тем временем Бесстрашные, полностью очистив здание, переносят в грузовики несколько десятков бессознательных людей, уже рассчитывая вернуться за оставшимися. К ночи афракционеры придут в себя, но уже никогда не будут прежними: разумы наполнятся ложными воспоминаниями и информацией — фактически изгои станут другими людьми. Их распределят по Фракциям, но большинство всё равно останется в Бесстрашии, и Эрудиты будут вести удалённое наблюдение за ними ещё некоторое время.

Раздражение охватывает всё тело — шаги становятся более твёрдыми и быстрыми, дыхание учащается, а цепкий, испепеляющий стены взгляд не упускает из виду ни малейшей детали. Ладони поистине мёртвой хваткой сжимают оружие — кажется, ей хватит секунды, чтобы среагировать на опасность или желаемую цель, но ничего из этого так и не встречается на пути. Подверженная неутихающему стремлению, она проверяет корпус целиком и полностью, уже нарушая оговорённые границы, однако и это не приносит никакого результата. В крови бурлят разочарование и гнев, уже норовящие перерасти в настоящий пожар, и Феникс вмиг оказывается на улице. Холодный ветер остужает и приводит мысли в порядок — она глубоко вдыхает, застыв так на некоторое время, и не открывает глаза до того момента, пока не ощущает спасительное облегчение. Все чувства словно засыпают, разгорячённая кровь, как будто раскалённая лава, остывает, руки самовольно возвращают пистолет в кобуру, и только тогда до слуха доносятся многочисленные шаги и голоса. Глаза тотчас примечают Эрика, напряжённо следящего за работой Бесстрашных, и Феникс подходит ближе к нему. Мятая пачка сигарет незамедлительно переходит в её ладони — достав оттуда одну, она задумчиво крутит её между пальцами, желая занять чем-то руки, как раньше, когда нервная дрожь не позволяла успокоиться, — теперь же это движение словно ускоряет мыслительный процесс и действительно помогает разложить мысли по полочкам. Вернув сигарету обратно, девушка невозмутимо прячет упаковку в карман, намереваясь избавиться от «яда» по возвращении: Лидера убивает не только работа, но и посторонние, ничуть не полезные вещи, что ни на долю не радует Бесстрашную. Однако мужчина не замечает этого или намеренно не обращает никакого внимания, продолжая безучастно, будто сквозь снующих туда-сюда людей глядеть вперёд.

— Дай угадаю — ты тоже её не нашёл? — понимающе хмыкает Феникс, спросив очевидное скорее от желания просто поговорить с ним — каждый диалог, даже самый бессмысленный, всегда приносит долгожданное умиротворение и в те моменты, когда всё плохо и безнадёжно, — нежели услышать понятный с первого взгляда на него ответ.

— Это было ожидаемо, — с обоснованным недовольством и обыденной усталостью заявляет он, и сердце девушки отчего-то начинает жалостливо скулить. Ещё чуть-чуть — и она сама займёт должность Лидера или хотя бы заберёт у него половину необходимых для выполнения дел, а затем решит главную проблему: убьёт собственную сестру. Если раньше убийство никак не повлияло бы на происходящее в городе, то теперь это точно поспособствует завершению распространения её безумных идей. Кроме того, здесь действительно имеет место обычная месть, благодаря которой они точно будут спать спокойно. — Есть три варианта: возможно, она уже очень далеко отсюда и в ближайшее время не решит вернуться, но Элла не такая смелая, чтобы пойти в неизвестность без каких-либо гарантий; или же она давно в городе, но пройти через Стену в любом бы случае не смогла: охрана и патруль увеличены в несколько раз, а всевозможные ходы заблокированы; либо она всё ещё здесь, но там, где мы не знаем, — напряжённым и одновременно твёрдым голосом выдаёт все свои догадки Эрик, поджав губы.

Феникс шумно выдыхает, как будто вышеперечисленное только что говорила она, однако ответ моментально возникает в голове.

— Я больше склоняюсь к последним вариантам. Если брать в расчёт первый случай, то какую выгоду она найдёт там, где никто не живёт, — девушка кивает в нужную сторону — туда, где простирается ничейная на многие километры земля, — кем будет командовать и как будет выживать? Без этого она точно не сможет жить, да и в целом так рисковать никогда бы не стала, даже если кто-то сбежал вместе с ней: на всех ей глубоко всё равно. А вот последние догадки необходимо обязательно проверить — нужно поставить по периметру охрану и просмотреть все камеры в городе и вдоль Стены. Чур этим займусь я.

На настойчивой ноте заканчивает девушка и тут же обращается к его лицу — в светлых глазах мелькают одобрение и подобие гордости. Он с довольным видом и лёгкой усмешкой притягивает её ближе к себе — кажется, от раздражения больше не осталось и следа. Бесстрашная хмурится, однако поддаётся неуклонному порыву, мигом ощущая его руку на спине — там, где расположена одноимённая татуировка: видимо, мужчина уже давно запомнил точное расположение рисунка.

— Это я и собираюсь сделать, — Эрик невольно объясняет неожиданную для такого момента реакцию. — Далеко пойдёшь. Займёшь моё место, когда я умру.

— Не дождёшься, — подняв голову, в ответ мягко улыбается она, вдыхая такой родной запах, даже спустя столько времени заставляющий сердце биться чаще и реагировать на всё намного медленнее. Вскоре нежность сменяется суровостью, и Феникс вкрадчиво, со всей серьёзностью, на которую способна, твердит: — Ты меня услышал. Эти дела я беру на себя, и это не обсуждается.

— Так уж и быть, твоя взяла, — на мгновение закатив глаза, сдаётся Лидер, сразу ловя на себе полный одобрения взгляд.

— А я всегда знала, что твоя должность делится между нами обоими... — тихо добавляет Феникс ему в шею, но Эрик всё равно улавливает слова и с усмешкой качает головой, уже ничему не удивляясь в их отношениях.

* * *

С того момента Феникс сутками не отходит от камер видеонаблюдения. Пока остальные Бесстрашные контролируют записи, производимые в данный момент, она безотрывно просматривает старые, периодически засыпая прямо напротив экрана, и чудом оказывается дома — нужно отдать должное Эрику, который между собственными нескончаемыми делами успевает следить и за девушкой, — но наутро сразу же спешит в диспетчерскую. Это место теперь без сомнения можно назвать вторым, если не первым, в нынешних реалиях домом, в котором Бесстрашная проводит всё время. Работники не обращают на неё внимания, лишь изредка докладывают о каких-то несостыковках и подозрительных моментах, связанных с пропажей Эллы, — это всё, что волнует её в ближайшее время. Навязчивое стремление найти сестру настолько захлестнуло Феникс, что она не чувствует ни голода, ни боли в глазах, ни онемения конечностей от постоянного сидения. Только Лидеру еле-еле удаётся оторвать её от работы хотя бы на пару минут, и тогда ему приходится лично проверять камеры, пока тело девушки, но никак не её разум, отдыхает от утомительного занятия. Мысли неустанно забиты исчезновением Эллы — на её поиски направлены все силы и время, а движет Феникс исключительно желание мести. Она желает отомстить не только за себя и Эрика, но и за всех жителей города. Знание, что сестра находится среди безвинных людей, наверняка составляет очередной безумный и по обыкновению бессмысленный план и жаждет одного и того же, не даёт ей спокойно спать. Возможно, это отчасти похоже на паранойю, но Бесстрашная точно уверена в том, что, когда с Эллой будет покончено, в ближайшие годы Чикаго больше не охватит подобный хаос. С того момента, как они найдут её, всё будет по-другому...

В таком темпе проходит неделя — семь дней, которые по ощущениям скорее напоминают целый месяц. Однотипная работа утомляет, но ни разу за столько времени не надоедает. Жизнь превратилась в вечный день сурка, а занятие не приносит никакой пользы, но только до определённого момента, пока Феникс случайно не обращает внимание на одну из дальних камер в Дружелюбии, зафиксировавшую знакомую фигуру. Перед тем, как доложить Эрику о находке, девушка бессчётное количество раз пересматривает кадры и убеждается в своей догадке. Элла действительно прячется в городе, причём умело, раз до сих пор ни одна камера не запечатлела её, и только недавно установленное устройство, о котором не знают не то что посторонние люди, но и многие Бесстрашные, подало надежды на скорое безмятежное существование. Хватает одного короткого звонка, чтобы уже через несколько минут вооружённые солдаты заняли половину гаража. Никто не распыляется на бессмысленные речи — Лидер в двух словах обрисовывает ситуацию, и даже этого хватает для поднятия духа и понимания полной картины. С невиданными энтузиазмом и уверенностью Бесстрашные буквально запрыгивают в автомобили и выезжают из Фракции. Феникс живо и без единой заминки застёгивает бронежилет — часовые тренировки точно не прошли даром, — закидывает винтовку за спину, и, взяв ещё один такой же комплект, быстрым шагом приближается к единственному оставшемуся транспорту, и занимает пассажирское место. Эрик, не глядя на неё, крепче обхватывает руль — со скрипом колёс машина также покидает гараж и вскоре нагоняет колонну. Завывающий ветер из приоткрытого окна охлаждает покрасневшие от переизбытка эмоций щёки, гул множества двигателей не позволяет не то чтобы уснуть, а даже прикрыть веки, кадры с камер вновь и вновь появляются перед глазами и преграждают обзор. Размышления, как это часто и бывает, порождают новые, ничуть не благоприятные исходы событий — это поистине настораживает девушку, поэтому она, как обычно в подобные моменты, находит выход и ответы на все вопросы только в одном человеке.

— Не думаешь, что это ловушка? — вполголоса, будто боясь, что, как только она произнесёт пугающие слова, они тотчас окажутся действительными, Феникс обращается к ни на миг не сводящему сосредоточенного взгляда с дороги Эрику.

— Точно нет. Об этих камерах почти никто не знает, — он подтверждает её самые хорошие мысли, перечёркивая все плохие предположения, и Бесстрашная облегчённо выдыхает.

По-прежнему не глядя на девушку, мужчина лишь на секунду как бы успокаивающе сжимает её руку, затем переключает передачу, и автомобиль стремительно обгоняет все остальные, теперь возглавляя строй. До Дружелюбия остаётся несколько миль.

Спустя десять минут Фракция полностью окружена. Железная дорога заблокирована, леса вдоль и поперёк заполнены солдатами, среди которых немалое количество бывших афракционеров, — никто не способен сбежать из оцепления. Бесстрашные в непривычно светлых цветах — такая одежда предназначена для заданий в зимнее время года, чтобы форма сливалась со снегом и не выдавала местоположения, — скрываются лёжа на земле, притихнув в кустах и на деревьях на совершенно разном расстоянии. Одни прикрывают тыл и чувствуют себя более-менее расслабленно, другие находятся вблизи Дружелюбия и пристально следят за обстановкой внутри. Феникс, засев в одном из ближайших заснеженных кустов, устанавливает наушник, со всем вниманием продолжая вглядываться в фигуру Эрика, и время от времени оглядывает территорию через прицел. Он с обыкновенной непринуждённостью приближается к приёмной Джоанны, пока пара солдат, показательно оставив машину на въезде во Фракцию, чтобы не вызывать подозрений, так же безучастно плетутся за ним — происходящее без сомнения напоминает простой визит, но только бесчисленное количество Бесстрашных, во все глаза наблюдающих за развитием событий и при этом скрытых от чужих взоров, может говорить об обратном. Девушка снова поправляет гарнитуру, чтобы слышать разговор Лидеров, и успевает ещё раз изучить местность на предмет возможных опасностей перед тем, как Джоанна с несвойственным ей недовольным видом выходит на улицу.

— Не ожидала тебя здесь увидеть, — даже не пытаясь проявить какое-либо уважение, раздражённо протягивает женщина, сцепив руки в замок на животе и с вызовом снизу вверх глядя на обыденно безразличное лицо Эрика. — Нужна наша помощь?

— По-моему, в городе установлено свободное посещение Фракций для Лидеров, — копируя её манеру, с таким же пренебрежением выдаёт он, и Феникс тихо хмыкает, всё наблюдая за напряжённой беседой двух глав.

— Ах, да, забыла поздравить тебя с получением новой должности! — фальшиво улыбается она, и такая же высокомерная нахальная улыбка не заставляет себя долго ждать. — Надеюсь, теперь отношения с Бесстрашием выйдут на новый уровень.

— Непременно, — в подтверждение своих слов Лидер даже кивает, однако характерная для такого момента суровость мигом убивает напускную небрежность и занимает её место. — Но сейчас не об этом. Думаю, ты действительно можешь нам помочь.

— И чем же?

Задержав испытующий взгляд на карих самонадеянных глазах, Эрик быстрым движением включает планшет и выводит нужную фотографию на экран, повернув устройство к Джоанне. На долю секунды в как всегда добродушном взоре мелькают растерянность и страх, но вымученная улыбка тотчас озаряет тёмные губы.

— Красивая девушка. Помню её. Кажется, это твоя... — наглость всё ещё отражается в мягких чертах — женщина наслаждается собственными словами и явно желает получить удовольствие от реакции Лидера на продолжение фразы.

— Кажется, ты ошибаешься, — наигранно ухмыльнувшись, он отдаёт планшет одному из стоящих позади Бесстрашных, пристально глядя на неё. Волнение отражается в нервном движении рук и подтверждает все его догадки, хотя всё было понятно с самого начала. — Говоря о помощи, я имел в виду ответ на всего лишь один простой вопрос: ты видела её?

— Нет, точно нет, — жёстко отрезает Джоанна. — Хотя... видела её на... вашей свадьбе, — прищурившись и вновь расплывшись в дружелюбной улыбке, елейно протягивает она.

— Скорее всего, ты обозналась. Уверен, ты понимаешь, что мы приехали не просто так и эта светская беседа не нравится никому из нас, но я могу избавить нас обоих от такой неприятной компании. Или ты говоришь мне правду, или мы получаем разрешение на обыск твоей Фракции. Не такая уж и сложная задача, не так ли? — Эрик с притворной ухмылкой пожимает плечами, с отрадой наблюдая за замешательством в глазах Лидера Дружелюбия.

— Добро пожаловать, — спустя несколько минут молчания женщина приглашающе разводит руками в стороны и отходит на шаг назад, как бы давая добро на все манипуляции на территории её Фракции. Лидер вновь победно усмехается, но его внимание привлекает возня в противоположной от приёмной Джоанны стороне.

Выстрелы и ничуть не весёлые, в отличие от характерных для Дружелюбия, крики разрезают тишину самого спокойного места в городе. Теперь напряжение заполоняет всё вокруг, принуждает тщательнее исследовать местность и быть готовой к любой команде и исходу событий. Феникс перемещается на ближайший склон, настраивая винтовку в судорожной попытке обнаружить источник не предвещающего ничего хорошего шума. Эрик машинально кладёт руку на оружие, осматриваясь вокруг, но не замечает ничего подозрительного из-за высоких деревьев и множества ярких зданий. Некоторые Бесстрашные покидают свои позиции, по команде Лидера уже смело и в открытую передвигаясь по Фракции. Дружелюбные не без интереса, но с животным ужасом, пересиливающим любопытство, стремительно покидают улицу и запираются в домах, зашторивая окна. Девушка всё-таки находит выгодную позицию и спустя пару неудачных попыток замечает знакомый силуэт между стволами многолетних деревьев. Элла отбивается от оставшихся в том секторе солдат и, по всей видимости, довольно успешно, судя по тому, насколько часто они замертво падают на землю. Феникс одолевает раздражающая злость, безудержная радость и порождающее мурашки предвкушение. Палец уже покоится на спусковом крючке, глаза внимательно и безотрывно держат девушку в поле зрения — она готова в любой момент и без какого-либо сожаления лишить жизни собственную сестру, однако любая оплошность и лишнее, неверное действие могут сорвать такой долгожданный момент, поэтому Феникс, невзирая на зудящее стремление, как и полагается, сначала докладывает о ситуации, ни на миг не сводя прицела с Эллы.

— Эрик, я вижу её, только никого поблизости нет. Она направляется на север. Снять её? — прикоснувшись к наушнику для установления прямой связи, размеренно докладывает девушка.

— Не нужно: возьмём живой. Её уже берут в кольцо — подключайся, — сразу же отвечает Лидер и, отключившись, поворачивается к застывшей от шока и страха Джоанне. — Всё ещё ничего не хочешь рассказать? Наши ребята засекли самого опасного преступника на территории твоей Фракции.

— Она могла оказаться в любом месте — это ничего не значит, — резко бросает женщина, смерив Эрика недовольным испепеляющим взглядом, и торопливо скрывается в приёмной.

— Охотно верю, — усмехается мужчина и, махнув рукой остальным, направляется в самую гущу событий.

Тем временем Феникс после слов Лидера тотчас подрывается с места, уже по пути закидывает винтовку за спину и решает подойти к необходимому месту с другой стороны. Она ускоряет шаг, следуя наперерез другим Бесстрашным, иногда улавливая одинокие выстрелы и автоматные очереди. На подходе к одному из выходов из Дружелюбия, который ведёт к нужному перелеску, девушка хватается за метательный нож, принимаясь медленно, но умело крутить его в руке — вероятно, пытаясь очистить голову и избавиться от всех чувств, которые могут помешать сосредоточиться. Карие глаза будто бы на тон темнеют, пока тщательно проверяют каждый метр. Из-за широких стволов вдали прослеживается множество фигур, упорно двигающихся прямо на неё. Феникс настороженно останавливается, бегло оглянувшись вокруг, и принимается следить за наступающими силуэтами, чтобы определить, в каком направлении они двигаются — на неё или от неё. К несчастью, девушка осознаёт, что солдаты идут навстречу, за несколько секунд до того, как слуха касаются торопливые шаги и звук ломающихся веток, а в нескольких метрах от себя Бесстрашная замечает запыхавшуюся, залитую кровью Эллу. Сердце падает куда-то вниз, стремясь провалиться под землю, — она так и застывает, лишь продолжая крутить в ладони острую сталь. В это же мгновение сестра замечает Феникс и злорадно, как бы торжественно ухмыляется, тут же беря её на мушку.

— Как интересно — птичка сама попала в клетку. Скажешь последнее слово? — её глаза горят неестественным, безумным огнём, окровавленные губы всё растягиваются в такой же сумасшедшей улыбке, а Бесстрашная молча наблюдает за той, которая когда-то без всяких сомнений была самым близком человеком, частью семьи, но уже давно ничего из себя не представляет. Элла подобна пустоте, однако даже ничто более живое, чем она. Элла похожа на сгусток черноты: такая же мрачная, приносящая только плохое и однобокая. Элла уже давно не является той самой Эллой, и Феникс поняла это ещё в их первую после долгой разлуки встречу — теперь пора покончить с сохранившейся обложкой, но прогнившей душой сестры.

Рукоятка ножа вмиг оказывается зажатой между пальцами — Бесстрашная настолько быстро и ловко замахивается сталью, что Элла не успевает среагировать, как остриё разрывает ткани и буквально пригвождает её к земле. Вероятно, нож задевает артерию на бедре: кровь бьёт фонтаном, из девушки вырывается протяжный вскрик боли, а затем истерический смех. Слёзы перемешиваются с кровью, но Феникс, несмотря на общую ужасную картину, в ином случае царапающую сердце и порождающую желание помочь, а сейчас вызывающую только глухую пустоту, смело подходит ближе и останавливается в одном шаге, не опасаясь того, что Элла решится выстрелить из оружия, до сих пор зажатого в руке: ей попросту не хватит сил. Истошные предсмертные стоны привлекают внимание находящихся поблизости Бесстрашных — заприметив не двигающуюся Феникс, глядящую в одну точку, Эрик стремительно отделяется от толпы, приказав всем оставаться на местах. В это же время уже прилично ослабшая Элла всё-таки отпускает отбитый у какого-то солдата автомат и двумя трясущимися руками обхватывает застрявший в ноге нож. Лидер обходит сестёр и замирает рядом с Феникс, с пренебрежением и неприкрытой неприязнью оглядывая постепенно умирающую Эллу.

— Как же я вас ненавижу!.. — неадекватно смеётся она, тогда как с уголка её губ, окрашенного кровью, стекает алая струя. — Вы такие жалкие, глупые, не видящие дальше своего носа! Готовые сдохнуть за свою систему, а к чему она привела?! Посмотрите вокруг! Вы никому не нужны! Бесполезная живность, загрязняющая город! А ты! — продолжая криво улыбаться, Элла глядит прямо на по-прежнему безмолвную и не верящую собственным глазам Феникс, — лучше бы никогда не рождалась! Только из-за тебя вся моя жизнь стала такой! Только из-за тебя умерли сотни тех бесполезных людей! Во всём виновата только ты! Надеюсь, вы скоро умрёте и поплатитесь за всё, что сделали!..

— Как ты пришла к этому? — игнорируя не самые приятные слова в свой адрес, которые на удивление никак не задевают, Феникс устремляет бесстрастный взгляд на необыкновенно жалкую, доживающую последние минуты сестру, желая услышать ответ на интересующий её долгое время вопрос.

— Поняла, что такая жизнь намного лучше вашей. Хотя бы я была свободной, — непривычно слабо, но так же твёрдо бормочет она, тяжело дыша и уже собираясь продолжить начатое: Элла не намерена провести утекающие сквозь пальцы мучительные мгновения в тишине.

— Твоя свобода заканчивается там, где начинается чужая, — безэмоционально цедит Лидер — раненая девушка с тяжестью вздыхает, явно собираясь возразить.

Очередная безумная речь могла бы длиться всё то время, пока истощённое сердце бы не остановилось, но они значительно ускоряют этот процесс. Два оглушительных выстрела одновременно пронзают округу и не оставляют ни единого шанса на выживание. С аккуратной, идеально ровной дыры во лбу стекают дорожки крови, омывающие бледное лицо, а в районе грудной клетки быстро расползается тёмное пятно.

— Простите, — тихо-тихо шепчет Феникс, как будто обращаясь к собственным родителям, неверяще глядя на бездыханное тело сестры, и неторопливо, сама того не замечая, опускает пистолет.

Эрик также прячет оружие в кобуру, ещё раз оглядев нанесённые увечья: отверстие в голове, которое оставил он сам, и в сердце, которое нанесла девушка, до сих пор не осознающая происходящее. Окружающий её мир стал одним огромным вакуумом, не пропускающим сквозь себя какие-либо звуки, а безразличный взгляд сфокусирован только на мёртвой сестре. Можно подумать, что Феникс осталась совершенно одна, но в это же время она обрела новую семью, уже давно заменившую старую.

Спокойный взор Лидера мигом перемещается с мёртвого тела на озадаченную Бесстрашную. Он спешно закрывает собой Эллу, и только тогда Феникс наконец-то поднимает растерянные, наполненные множеством вопросов глаза, облегчённо выдыхает, до этого невольно стараясь не дышать, и судорожно обнимает мужчину, как обычно, находя в нём необходимую поддержку.

— Мы всё сделали правильно, ты поступила верно, — вполголоса произносит Эрик, прижимая к себе окаменевшую девушку. Слегка дрожащие руки нервно и крепко, будто он сейчас испарится, обхватывают его, несколько искренних счастливых слёз теряются в ткани лидерской одежды.

— Я знаю. Родители говорили, что мы особенные, потому что всегда помогаем друг другу и находимся рядом. Они надеялись на это, когда умирали, а спустя столько лет я убила свою же сестру... — с какими-то сомнением и неуверенностью проговаривает она, но поистине родное тепло окутывает со всех сторон и одновременно успокаивает — девушка жмётся ещё сильнее, силясь стать с ним одним целым и разрываясь от невысказанной благодарности абсолютно за всё, что происходило с ними за это время и что он делал для неё.

— Они бы не осудили тебя за содеянное. Это в прошлом. Теперь всё точно будет по-другому... — Эрик тоже пытается осознать произошедшее, неосознанно поглаживая такую символичную и полюбившуюся ему татуировку на спине Бесстрашной, скрытую под слоем одежды, и случайно замечает стоящего неподалёку Фила, оторопело глядящего на безжизненное тело позади них. Он поднимает искрящиеся шоком и ликованием глаза на Лидера и тут же отворачивается, стирая что-то с лица. Возможно, непрошенные, но радостные слёзы.

Феникс незаметно кивает, ощущая привычные прикосновения, — те самые, которые узнает из тысячи. Она верит ему и будет верить всегда, независимо от того, сколько им осталось жить в этом жестоком безжалостном мире...