Посмертная репетиция (джен)

Джордж запер дверь магазина на три оборота. В «Всевозможных волшебных вредилках» пахло порохом и карамелью, но сегодня этот запах вызывал у него рвотный рефлекс. Он спустился в подсобку, где на верстаке всё еще валялись инструменты Фреда.

— Ты думаешь, ты самый умный, да? — прошептал Джордж в пустоту. — Думаешь, просто закрыл глаза и свободен? А я здесь должен доедать твоё одиночество?

Он схватил с полки флакон с «Икотной сывороткой». Руки дрожали. Джордж открыл его и вылил содержимое прямо на подушку пустой кровати. Пятно расплывалось, как гной.

— Икай там, в аду, Фред! Давай! Почувствуй, как меня здесь выворачивает!

Джордж начал метаться по комнате. Он хватал вещи брата и рвал их зубами, ногтями, заклинаниями. Он нашел старый свитер с буквой «F» и начал медленно, нитка за ниткой, выдирать из него шерсть.

— Тебе больно? А? — он сорвался на крик, обращаясь к портрету, с которого Фред смотрел на него с той самой застывшей, невыносимо счастливой улыбкой. — Тебе больно, когда я уничтожаю твою память? Когда я стираю тебя из этого мира?

Он схватил волшебную палочку и направил её на зеркало.

— *Редукто!* — Осколки брызнули во все стороны. Один полоснул Джорджа по щеке, но он даже не моргнул. Кровь смешалась со слезами, делая его лицо похожим на жуткую маску.

Он подошёл к стене, где висела их общая фотография.

— Ты бросил меня. Ты совершил самое подлое предательство, на которое способен близнец. Ты оставил меня полутрупом. Так почему я должен хранить твою честь?

Джордж достал нож для нарезки ингредиентов. Он приставил лезвие к своему собственному предплечью — туда, где у Фреда был точно такой же шрам от старого детского падения с метлы.

— Если мы одно целое, ты почувствуешь это, — прошипел Джордж. — Я буду резать себя, пока ты не вернёшься, чтобы остановить меня! Давай, Фред! Приди и скажи, что это плохая шутка! Приди и ударь меня! ПРИЧИНИ МНЕ БОЛЬ, ЧТОБЫ Я ЗНАЛ, ЧТО ТЫ ЕЩЕ ЗДЕСЬ!

Лезвие вошло в кожу. Вспышка боли ослепила его, но Джордж только засмеялся. Это был лающий, безумный звук.

— Ну как? Тебе больно? Твоему призрачному телу неприятно? Я буду портить это лицо, — он коснулся своей щеки, — которое ты так любил. Я превращу его в месиво, чтобы в зеркале ты видел только уродство. Я оскверню всё, что мы создали вместе.

Он начал крушить стеллажи. Колбы взрывались, едкий дым заполнял комнату. Цветные искры танцевали на обломках мебели, превращая комнату в погребальный костер. Джордж стоял посреди этого хаоса, тяжело дыша, с окровавленной рукой.

— Ты слышишь меня? — его голос упал до зловещего шепота. — Я ненавижу тебя за то, что ты мертв. Я буду мучить твой призрак каждым своим вздохом. Я превращу свою жизнь в такую помойку, что тебе на том свете будет тошно на меня смотреть. Это будет моя месть тебе, Фред. Моя вечная, кровавая месть за то, что ты оставил меня дышать в одиночку.

Он упал на колени среди битого стекла, прижимая окровавленную руку к груди.

— Пожалуйста... — всхлипнул он, внезапно теряя всю ярость. — Пожалуйста, пусть тебе будет больно. Пусть тебе станет так невыносимо, чтобы ты прорвал завесу и вернулся... Чтобы просто сказать, что я придурок.

Но мертвые не чувствуют боли. Единственным, кто страдал в этой комнате, был Джордж, медленно убивающий себя изнутри осколками их общей разбитой жизни.