Не очень идеальный идеал (джен)

Мисс Сато никогда не поправляла прическу. Не было необходимости — ее прическа всегда оставалась идеальной, что бы ни произошло. Даже после полного рабочего дня вместе со сверхурочными. Даже после сражения с особо зловредной пленкой.

Мисс Сато никогда не повышала голос, но к ней прислушивались, что бы она ни говорила. Потому что все знали: она говорит только по делу. И все ее предложения и замечания исключительно точны и правильны.

Мисс Сато выполняла все, что от нее требовалось, и чуточку больше. Она всегда понимала все распоряжения с первого раза и не задавала глупых вопросов. И уж конечно, она никогда не опаздывала. А еще никогда не нарушала субординацию и дресс-код, не хамила начальству, не устраивала истерик из-за сломанного ногтя — даже если на самом деле ей было плевать на ноготь и просто не хотелось сегодня работать, — не врывалась в кабинет посреди совещаний, не производила лишнего шума, никого не отвлекала, не оставляла на документах клякс, не говорила ничего смущающего или непристойного… Не… Не…

— Масако, ознакомьтесь еще вот с этим протоколом, — невозмутимо сказал Уильям, едва улегся грохот от падения выбитой двери.

Да, мисс Сато никогда не нарушала субординацию, но для Уильяма Т. Спирса она была не подчиненной, а равной — иностранным специалистом из японского департамента шинигами, прибывшим по обмену, — и к тому же они так прониклись симпатией друг к другу, что перешли на имена.

Головы бы посносить им обоим!

— Прежде чем я смогу провести вас в Библиотеку душ британского департамента, вам следует пройти инструктаж и отчитаться ответственному жнецу. Здесь основные инструкции, ознакомьтесь с ними. А я пока устраню этот беспорядок. Прошу меня извинить.

Да, Уильям всегда — по возможности — сохранял невозмутимость. Но дергающийся глаз скрыть не мог. А вот у мисс Сато глаз не дергался никогда. Хотя Грелль перепробовал уже добрую половину всех возможных способов вывести ее на чистую воду!

Для начала случайно облил ее горячим чаем. Мисс Сато лишь благосклонно приняла его извинения и удалилась в уборную привести себя в порядок. Потом воспользовался моментом, когда она отлучилась к начальству, пролез в ее кабинет, разложил на столе косметику, нарисовал себе самый яркий макияж и с соблазнительной улыбкой предложил мисс Сато сделать макияж и ей в обеденный перерыв. Но она вежливо и непреклонно ответила что-то вроде: «Простите, не смогу составить вам компанию, мистер Сатклифф, много работы». После чего сдвинула пудреницы и флаконы с румянами на край стола и невозмутимо разложила свои бумажки. Продолжать представление, размазывать помаду по документам и физически мешать Грелль уже не стал — тогда это показалось совсем уж жалким. А может, и стоило бы.

Потом он устроил феерическое признание в любви — с розовыми лепестками, декламированием Шекспира, стоянием на одном колене и сладкими речами. Но она оставалась невозмутимой и непогрешимой. В волосах не застрял ни один лепесток. Ни один мускул не дрогнул на безупречном фарфоровом лице, что бы ни говорил Грелль — от «У нас даже фамилии похожи, разве это не значит, что наш союз создан на небесах?» до «Ты все равно моя и навсегда моей останешься!» О, в этой пьесе было еще много красивых, интригующих или пугающе страстных фраз, почерпнутых из разных спектаклей, которых Грелль при жизни (да и после, что греха таить) посетил великое множество, но ни одна не сработала. Никаким возможным образом. Не смутила мисс Сато, не рассердила, не вызвала ни раздражения, ни растерянности. Даже когда он, изобразив, что совсем потерял голову, полез к ней с поцелуями, она умудрилась извернуться и с абсолютно каменным лицом направилась дальше по коридору. Грелль остался наедине с собравшимися на представление зрителями и с осколками своей репутации. Которую теперь предстояло восстанавливать по крупицам. Не хватало еще, чтобы кто-то утвердился в заблуждении, что ему могут нравиться такие… такие…

Ничто ее не брало — ни подпиливание ножек стула, ни битое стекло в десерте, ни мелкий бес, которого поймали на днях в подвале архива и как раз переправляли в лабораторию, но он удачно сбежал именно на территории, которую озарила своим присутствием безупречная мисс Сато. Ни падение Рональда Нокса с потолка ей на голову (Греллю пришлось постараться, чтобы сбить ему координаты телепортации), ни появление неприличных иллюстраций в ее документах… Но по-настоящему выводило из себя даже не это.

Уильям быстро выудил из-под стола секретаря и отправил его в службу снабжения, а затем за техниками, которые занимались мелким ремонтом. После чего повернулся к Греллю и сказал:

— Сатклифф, я занят. Покиньте помещение.

— Да ты даже разговаривать стал, как эта мисс машина! — возмутился Грелль. — Раньше хоть бил меня своей ужасно болезненной и непозволительно твердой косой, а теперь что? «Покиньте помещение»! Да ты сам скоро в нее превратишься! Но спешу тебя огорчить, ее юбка и каблуки тебе не пойдут, не тот тип фигуры!

— Прекратите говорить глупости, — сказал Уильям с мученическим терпением, беспокойно оглядываясь на зияющий пустотой дверной проем. — Мисс Сато прекрасный специалист, и вам бы следовало брать с нее пример. Если я не ошибаюсь, сейчас у вас рабочая смена и вы должны быть заняты своими служебными обязанностями.

— Подумать только, ты даже ничего не ответил. «Прекратите говорить глупости»! И это все! Уилли, моя настоящая обязанность — спасти тебя от чудовищной ошибки. Я прекрасно понимаю, что значит увлечься женщиной. Ты сам это знаешь. Но здесь же нечем увлекаться! Полная пустота! Настолько полнейшая пустота, что это даже оскорбительно…

Больше не слушая, Уильям в пару шагов пересек приемную, схватил трубку телефона, стоявшего на столе секретаря, и набрал номер.

— Служба безопасности? — произнес он. — Это Спирс. Требуется ваше вмешательство. Да, в моем кабинете. Срочно.

— Все, — трагически прошептал Грелль. — Я опоздал. Он уже превратился. Прощай, Уилли, ты навсегда останешься прекрасным воспоминанием…

Он завел бензопилу, но кончик секатора Уильяма ловко заблокировал цепь. Бензопила взвизгнула и затихла.

— Прошу прощения за этот инцидент, Масако, — сказал Уильям, возвращаясь в кабинет и взволнованно заглядывая ей в глаза. — Служба безопасности сейчас устранит помеху, и мы продолжим обсуждение. А пока подпишите вот здесь и здесь. Вы ведь ознакомились с инструкциями?

Он осторожно коснулся ее руки. Затем положил на стол очередной документ, а второй рукой провел по спинке стула, на котором сидела мисс Сато, задевая ее плечо, невзначай дотрагиваясь до нежной кожи за ухом — и снова прикасаясь к плечу, на этот раз уже другому… Мисс Сато глядела ему в лицо, не отрываясь, и явно отзывалась, причем с куда большим пылом, чем реагировала на представление Грелля — хотя оно было не в пример более страстным, фу, Уилли, что за жесты трепетного юноши в твоем возрасте, это даже неправдоподобно, в конце концов! Но для мисс Сато было достаточно, и даже Грелль на миг засмотрелся…

…пока она не взяла ручку и не поставила свою подпись, не слишком вчитываясь в текст.

Уильям резко выпрямился и отступил на шаг. И в эту же секунду с мисс Сато что-то произошло. Ее черты странно смазались и начали таять. С каждым мгновением они расплывались все больше, исчезали, испарялись… пока лицо не сделалось полностью пустым. Гладким и ровным, как поверхность кожаного шара или лысый череп. Волосы исчезли еще пару секунд спустя.

— Ну и что ты застыл? — насмешливо поинтересовался Уильям, взглянув на Грелля поверх этого шара. — Так шокирован или я все-таки сломал твою косу?

Он первым выхватил из воздуха секатор и проткнул то, что минуту назад казалось грудью мисс Сато. Раздался пронзительный визг, который шел ниоткуда… Хотя нет, не ниоткуда, а оттуда, где минуту назад были ее ноги. Тело стремительно расползлось в разные стороны. В буквальном смысле.

Бензопила взревела секундой позже. И Грелль, кривясь от отвращения, всадил цепь в разбегающуюся массу ртов, глаз и ушей. Верхняя часть оболочки существа сдулась и опала пустым воздушным шариком. Жило только то, что притворялось ногами, но и оно быстро уменьшалось в размерах, распадаясь на отдельные очень шустрые части. Вот секатор Уильяма догнал пару ртов, несколько глаз, еще одно ухо, которые первыми перепрыгнули порог, выскакивая в приемную и готовясь скрыться в бесконечных коридорах…

— Я шокирован до глубины души! — гневно воскликнул Грелль. — Ты сразу не мог сказать, что уже догадался, что это за тварь? Обязательно было дожидаться, пока я опозорюсь?

Если бы не неумолкающий мерзкий визг десятков ртов, можно было бы поклясться, что Уильям рассмеялся. Но когда Грелль смог на мгновение поднять голову, то увидел все то же серьезное сосредоточенное лицо и деловито мелькающий секатор.

— Ну, во-первых, если бы я сказал сразу, ты мог поумерить пыл в своих попытках ее разоблачить. А когда ты ее отвлекал, было очень удобно, она теряла концентрацию и оставляла часть своей сущности на каждой бумаге, которую я давал ей подписывать. Благодаря этому мы теперь сможем найти настоящую мисс Сато, думаю, она еще жива. А во-вторых…. — Уильям пригвоздил одно ухо к стене коридора. — Ты сам виноват, что так плохо меня знаешь.

— Это вызов? — заинтересовался Грелль.

— Ни в коем случае. Сатклифф, не вздумай. Я серьезно.

— Но мне же нужно будет как-то восстанавливать свое доброе имя! Теперь половина департамента считает меня мужланом, который силой добивается внимания дамы! Да еще какой — этого ходячего воплощения правил! Это просто оскорбительно для утонченной леди!

И он с силой проткнул бензопилой сгусток черного дыма, который пытался просочиться сквозь пол. Сгусток дернулся и растекся зловонной жижей. Грелль отпрыгнул, спасая туфли, и брезгливо встряхнул бензопилу.

— Какой кошмар, Уилли, а ведь ты прикасался к этому голыми руками!

— Какая самоотверженность, ты тоже прикасался. В перчатках, вообще-то. Ты даже пытался ее поцеловать! Нет, правда, я восхищен. И кто-то еще говорит, что ты безответственно относишься к работе.

Уильям опустился на корточки, осторожно, чтобы не испачкаться, склоняясь к луже жижи. Уши, рты и глаза прекратили разбегаться и растеклись лужицами поменьше там, где их застало уничтожение основной сущности.

— Я дождался комплиментов? — ахнул Грелль, прижимая руку к груди, и попытался сползти на пол в восторженном обмороке, но передумал и в свою очередь склонился к луже, разглядывая ее с исследовательским интересом. — Ради этого стоило пойти на самопожертвование!

— Это не комплимент, это тоже разоблачение… в своем роде, — вздохнул Уильям. — Между тем, прошло уже четыре минуты. Где служба безопасности, когда их вызывают срочно?

— Что это хоть было? — Грелль выцепил на столе карандаш и коснулся лужи кончиком. Лужа дрогнула, как желе, и запах на миг стал нестерпимым.

— Предполагаю, изначально это был ноппэрапон. Настоящая мисс Сато упоминала, что везла с собой пару особей, чтобы показать нам на практике, насколько опасными они могут быть.

— Но они же не опасны. Это просто дух без лица, который пугает смертных…

— Не только. Еще он может имитировать внешность и личность человека. И не только человека, как видишь. И если такое существо под видом жнеца проникнет хоть в ту же Библиотеку душ… Само по себе оно ничего не хочет. Поэтому даже слабый демон с легкостью может его подчинить.

Что и случилось… Грелль отошел от лужи, аккуратно ступая на цыпочках и стараясь не задеть подошвами остаточные брызги. После встречи с косой смерти лужа была не опасна и не агрессивна, но от одной мысли, что придется трогать руками эти тошнотворные останки, чтобы счистить их с туфель, его начинало мутить! Действительно, где же эта служба безопасности, когда она так нужна! Кто же подхватит на руки бедную леди, когда она потеряет сознание от всех перенесенных за сегодня потрясений? В особенности от позора!

Он двумя пальцами взял за уголок последнюю бумагу, которую подписала фальшивая мисс Сато. На удивление, бумага почти не пострадала. Жижа залила только нижнюю часть с уже ненужным росчерком. А вверху нетипично мелкими для заголовков документов, но различимыми буквами красовалось: «Обязательство о добровольной дематериализации в случае наличия незадекларированных субстанций демонического происхождения».

Грелль фыркнул.

— Почему она вообще пошла у тебя на поводу? Только не говори, что твое обаяние действует даже на духов, усиленных демонической волей. Могла бы и не подписывать. И не изображать все эти пошлые в своей фальшивости чувства!

— Подозреваю, это не от нее зависело. — Уильям отыскал на столе чистый участок и сел туда. Оба стула для посетителей и его собственное кресло были безнадежно испорчены. — Демонам нужен был я, и они решили, что лучше всего ловить на приманку в виде…

— Идеальной женщины? Силы небесные, Уилли, до чего у тебя пугающий идеал, просто мороз по коже! Нет, нужно срочно найти настоящую мисс Сато. Может, она справится лучше.

— Не двигаться, косы вверх! Где нарушители?

С шумом и топотом в приемную, а оттуда в кабинет ворвались жнецы из службы безопасности. В одинаковых черных костюмах и защитных масках, вооруженные одинаковым набором кос — одна крючковатая коса классической формы и пара сюрикенов из того же металла — они были очень, очень привлекательной аудиторией для изысканной леди, которая жаждала восстановить репутацию и развеять отвратительные слухи, порочащие ее безупречный вкус. Но Уильям, как обычно, не дал развернуться.

— Нарушители прямо здесь, — сообщил он, не меняя позы. — Жду ваши объяснительные по поводу нарушения служебной инструкции, раздел три, пункты один дробь один и один дробь два «Время прибытия на срочный вызов». Можно в устной форме. В остальном ваше присутствие уже не требуется. Сатклифф, будь добр, вызови экспертов. Они должны проанализировать остатки демонической ауры, определить происхождение и вычислить местонахождение настоящей мисс Сато.

«Я тебе не секретарша», — хотел сказать Грелль. Но еще раз окинул взглядом разгромленный кабинет, вонючую лужу, мерзкие брызги и топчущихся во всем этом жнецов из службы безопасности — и счел за лучшее выразить протест в следующий раз.

Который обязательно наступит. Пугающий идеал исчез, и впереди ждали неидеальные будни.