Обряд Леопарда (джен)

То утро в деревне каре-каре началось как обычно. Впоследствии, вспоминая всё происшедшее, вождь Мбунгу мог бы и покривить душой, уподобившись колдуну Джембе и объявив, что, мол, накануне духи предков посылали каре-каре знамения, предупреждая об опасности. И вечерняя-то заря над бушем была багряной, как запёкшаяся кровь, и чёрный-то петух несколько раз кричал в ночи, не дожидаясь рассвета, и мокеле-мбембе ворочался в озере так, что вода колыхалась, а земля содрогалась. Но ничего подобного не было — и ночь прошла спокойно, и утро наступило ясное и солнечное, не предвещая никаких тревожных событий, а всего лишь новый день, самый обыкновенный, хотя, может, и немного суматошный, как это всегда бывало в селении каре-каре.

Мбунгу как раз намеревался проверить, не требуют ли починки рыбацкие лодки и сети в общинном сарае, когда сородичи начали являться к его дому один за одним со своими сетованиями. Так что ему пришлось отложить другие дела и со вздохом велеть внучкам вынести на площадь большое плетёное кресло, сидя в котором, он всегда вершил подобные разбирательства. На площадь немедля сунули свои любопытные носы зеваки. И тут началось…

Сперва старый Квабе сердито заявил, что его сосед Тонга, мол, брал в долг полновесную меру отменного ячменя, а вернул с недовесом и порченую. Призванный к ответу сосед всё возмущённо отрицал, так что Мбунгу велел обоим спорщикам принести по мере ячменя из своих амбаров. Зерно в мере Тонги оказалось не в пример хуже, а сама мера — действительно мельче, так что Мбунгу потребовал у него возместить соседу убыток цыплёнком или десятью куриными яйцами, а Квабе — впредь ничего Тонге не одалживать.

Потом общинные прачки Батве и Аханти, перебивая друг друга, пожелали получить три новых куска щелочного мыла в счёт следующего месяца. Дескать, в истекающем месяце стирки было невпроворот из-за того, что каре-каре потребовалось больше мешков, чтобы возить возросший урожай сорго на ярмарку и в заречную миссию. Мбунгу, признав справедливость аргументации — урожай сорго действительно, по милости духов, удался небывалый, — послал прачек и Варангу с ключами к общинному складу, чтобы та выдала удовлетворённым женщинам не три, а четыре куска мыла.

Потом запыхавшаяся и очень расстроенная вдова Агумби пожаловалась, что любимчик её сына, породистый щенок, по недосмотру мальчика убежал в буш и по сию пору не вернулся. Мбунгу отправил с женщиной двух охотников немногим старше её сына, рассудив, что мальчишки, как никто, проникнутся горем сироты и без щенка не вернутся. Так и произошло — пока следующая жалобщица плакалась о своей беде, сияющие парнишки уже возникли на площади, ведя рыжего негодника на обрывке толстой бечёвки.

А новая жалобщица — тётка Сафи — хватилась своей самой удобной мотыги, с которой собиралась идти на поле, и вместо этого явилась к хижине вождя, вопя и причитая так, словно лишилась дорогого супруга Маноки, который, впрочем, нехотя брёл рядом, морщась от громких звуков. Ввечеру он явно злоупотребил пальмовым вином, судя по помятой физиономии и покрасневшим белкам глаз. Мбунгу цыкнул на Сафи, которая вмиг притихла, и строго осведомился у Маноки, что он знает об этой пропаже. Манока запирался недолго, признавшись, что именно он по неосторожности сломал искомую мотыгу, а во избежание справедливой кары спрятал останки в канаве у озера. Тётка Сафи, взъярившись похлеще роя разбуженных ос, пинками погнала злосчастного супруга к этой самой канаве, пока Мбунгу откровенно хохотал, согнувшись пополам и едва не выпав из своего кресла. Каре-каре, стянувшиеся на площадь, громко вторили ему.

Но он разом оборвал смех, острым взором охотника разглядев вдали, на грунтовой дороге, ведущей к мосту, облако бурой пыли, взметнувшейся из-под колёс стремительно приближавшегося автомобиля.

Вождь тотчас поднялся с места и знаком велел унести своё кресло обратно в хижину. Он узнал машину — это был старый «ровер» заречной миссии. Там всем заправляла сестра Лаура, некрасивая, пожилая, но очень добрая и обладавшая проницательным острым умом монахиня. И действительно — именно она, подобрав подол чёрной рясы, живо выпрыгнула из «ровера» и направилась к поспешившему ей навстречу Мбунгу. Он увидел, что женщина чем-то сильно взволнована, её брови хмурились, она нервно перебирала тонкими пальцами подвешенные к поясу простые деревянные четки. Мбунгу редко видел её в таком состоянии.

— Что случилось, сестра? — встревоженно спросил он вместо приветствия.

Из хижины показалась Варанга, держа в руках кувшин прохладительного питья и кружку, но монахиня, машинально её поблагодарив, кружки не взяла и прямо взглянула в глаза вождю. Она была довольно высокой, почти одного с ним роста.

— Думаю, вы сегодня не слышали последние новости по радио, вождь.

— Не слышал, — напряжённо отозвался Мбунгу.

Радиоприёмник, с чьей помощью можно было ловить сообщения разных радиостанций белых городских людей, стоял в общинном доме, а он даже не успел туда сегодня зайти.

— В столице новый правительственный переворот, — объявила сестра Лаура бесцветным голосом, поправляя очки. — На этот раз всё очень серьёзно, вождь. Президент Катанга с охраной улетел на вертолёте, и тот якобы бесследно исчез.

— Мгум-м… Якобы? — Мбунгу нахмурился.

Новость больно его ужалила. Президент Катанга был его ровесником, чьи решения всегда казались вождю здравыми и разумными. Именно он не позволил белым городским осушить озеро, в котором обитал мокеле-мбембе. И Мбунгу встречался с Катангой, прилетев в столицу на большой железной птице полгода назад, когда белые городские предложили ему участвовать в телешоу Джона Доусона. Президент Катанга тогда вручил ему медаль «За заслуги» с красивой разноцветной ленточкой. А заслуги заключались в том, что Мбунгу вместе с другими воинами каре-каре спас заречную миссию от бандитов, на неё напавших. И уже в одиночку, правда с помощью проводника Сэма Мапуи, его сопровождавшего, обезвредил двоих террористов, намеревавшихся взорвать большую железную птицу, на которой они летели. Тут, конечно, немало помог птичий амулет, изготовленный колдуном Джембе. С тех пор Мбунгу всегда носил его с собой, завернув в кусок плотной ткани, чтобы не раскрошился.

А президент Катанга оказался вполне свойским: после официального вручения медали он выгнал из кабинета всех репортёров, сел рядом с Мбунгу на диван и долго расспрашивал его про жизнь каре-каре. Хотел помочь. Мбунгу же ответил, что каре-каре живут своей собственной жизнью, и, чтобы Катанга не обижался за отказ от его помощи, поведал, как каре-каре обманули вербовщиков, посадив их офицера в яму за деревней, а ещё устроили представление с фальшивым мокеле-мбембе, чтобы завлечь к себе побольше белых городских туристов. На доходы от их пребывания в деревне они купили для общинного дома генератор, видеомагнитофон с кассетами, телевизор и маленький холодильник. Президент Катанга, слушая про это, очень смеялся, почти до слёз, хлопал себя по коленям и обнимал Мбунгу.

А ещё он расспрашивал Мбунгу о его семье, и тот охотно рассказал, что у него три жены: старшая — Варанга, средняя — Мутуба и младшая — Куала, родившие и сыновей, и дочерей, а те уже принесли ему внуков и внучек. Старшая дочь Даяна вот родила близнецов, несколько месяцев проведя с ними в родной деревне, а потом всё-таки вернулась с детьми и мужем Парги в заповедник Нумале, где оба работали у белых городских учёных. Вот что с гордостью рассказал Мбунгу президенту Катанге, и тот вдруг грустно заметил, что завидует вождю каре-каре, хоть и правит всей страной, а не маленьким племенем.

Мбунгу сказанному не удивился. И с маленьким-то племенем хватало хлопот, а что уж говорить обо всей стране. Тем более что всякие мятежники то и дело пытались свергнуть президента, устраивая разные вооружённые перевороты, но хитрый лис Катанга всякий раз триумфально возвращался на свой пост, потому что народ его любил, а мятежники только и хотели, что власти и богатства.

Ну а сейчас-то что произошло?

— Сестра Лаура, — напрямик сказал Мбунгу, и та снова машинально взялась за четки, — Катанга всегда быстро возвращался на своё место, мятежи не удавались. Что теперь не так? Это имеет отношение к каре-каре? — вдруг с тревогой догадался он.

Сестра Лаура тяжело вздохнула.

— Эти… путчисты объявили, что вертолёт Катанги разбился в горах. Разбился близ заповедника Нумале. Они обязательно нагрянут туда, вождь.

* * *

Проводив сестру Лауру до «ровера» и несколько раз поблагодарив за хлопоты, Мбунгу широкими шагами направился в общинный дом, к радиоприёмнику. Ему необходимо было самому услышать подробности происшедшего, как следует всё обдумать и принять решение.

Хотя он уже почти наверняка знал, как надо поступить. Забрать из Нумале Даяну с близнецами и Парги. И отправить следопытов каре-каре в горы близ Нумале, туда, где разбилась президентская вертушка. Он практически не сомневался, что там уже полно солдат из числа мятежников или их наёмников, но попытать удачу стоило. И да, он отправится с ними. В молодые годы не было в деревне каре-каре следопыта лучше Мбунгу.

Круглую ручку радиоприёмника пришлось вращать долго и терпеливо, по чуть-чуть, чтобы поймать нужную, как говорил Сэм Мапуи, волну.

Наконец монотонный мужской голос объявил, что, мол, национальная гвардия, возглавляемая бывшим министром внутренних дел Оскаром Хавембе, то есть новым президентом, полностью взяла в свои руки власть в столице. Граждан просят не волноваться — дескать, теперь-то их жизнь сразу изменится к лучшему, поскольку предатель Катанга свергнут и бежал. Его вертолёт был сбит над плоскогорьем Нумале, ведётся войсковая операция по его розыску.

На взгляд Мбунгу, предателем был именно что министр внутренних дел, пожелавший, как и предыдущие мятежники, побольше денег и власти. Что ж…

Укрепившись в своих планах, Мбунгу выключил радиоприёмник и сердито цыкнул на ребятишек, робко просунувших в дверь общинного дома свои курчавые головёнки. Маленькие негодники вознамерились усесться у телевизора, чтобы в очередной раз посмотреть кассету с какими-нибудь Чипом и Дейлом. Нашли время, право слово.

Мбунгу вышел на крыльцо и огляделся, прикидывая, каким образом побыстрее собрать следопытов, ведь некоторые из них как раз прямо сейчас охотились в буше. Возможно, стоит попросить сестру Лауру поехать в Нумале за Даяной и её семьёй, вдруг туда ещё не заявились мятежники. Так или иначе, путь в заповедник пролегал через заречную миссию. Он не сомневался, что и сестра Лаура ухватится за эту возможность — ведь сообразительная и весёлая Даяна была её лучшей ученицей, её любимицей. Но имеет ли он право подвергать пожилую женщину такой опасности? Мбунгу прекрасно понимал, на что способен отряд наёмников, опьянённых азартом погони и возможной кровью.

Он в очередной раз пожалел, что отпустил Даяну с Парги и малышами обратно в Нумале, ведь близнецам и года не сравнялось. И ещё пожалел, что не успел купить для общины подержанный автомобиль, как намеревался. И, как назло, поблизости не было Сэма Мапуи с его верным джипом — тот отправился вниз по великой реке с какой-то экспедицией белых городских.

Выходило, что Мбунгу собирался возложить на сестру Лауру собственные обязанности, ведь именно он должен был защитить Даяну и внуков, как отец и дед. Пусть рядом с нею Парги, но ведь он молокосос. Ещё там есть Джереми Паркс, беззаветно в Даяну влюблённый, — внезапно подумал Мбунгу и даже усмехнулся через силу, вспомнив «обряд посвящения» в племя каре-каре, который почти два года назад намеревался пройти ради Даяны этот белый городской чудак. Даяна тогда всё-таки выбрала Парги и родила от него детей, но и Джереми остался работать в Нумале: Мбунгу не сомневался — только ради его дочери.

Даже пребывая в таком напряжённом раздумье, вождь делал то, что надо было сделать в первую очередь. Разослал вертевшихся вокруг ребятишек по домам охотников, чтобы те позвали всех, кого застанут, от его имени на общинную площадь. Сам же вошёл в круг для сигнального костра — растопка для него всегда хранилась рядом в специальной яме, защищённой от дождя. Телефоны, радиоприёмники — все эти чудеса белых городских не помогут, когда надо срочно собрать воинов, затерявшихся в просторах буша. Вскоре чёрный столб дыма — тревожный сигнал — разрезал прозрачную голубизну неба.

Но самым первым на площади появился не кто-нибудь из охотников, а запыхавшаяся Варанга. При виде неё Мбунгу даже рассмеялся, невзирая на снедавшее его беспокойство. Варанга, видимо, многое поняла из его беседы с сестрой Лаурой и теперь потребует от него объяснений. В её глазах тоже светилась тревога, подол тёмного домотканого платья был испачкан мукой, наверное, она вытирала об него руки, пока бежала к общинному дому, завидев взвившийся в небо дым сигнального костра.

Долгих объяснений ей не потребовалось. Глядя в её расширившиеся глаза, Мбунгу быстро и негромко закончил:

— Мой долг — спасти прежде всего Даяну и её семью. Я не могу оставить это только на сестру Лауру, хотя она не откажет, но как быть с поисками вертолёта?

Варанга ни на миг не колебалась и так же быстро ответила, сосредоточенно сведя к переносице тёмные брови:

— Что мешает разделиться на два отряда? Поезжай с сестрой Лаурой на её «ровере» вместе с нашими сыновьями и другими охотниками. Она согласится, я уверена. Она любит Даяну. И… вам легко будет затеряться в джунглях, если вы заметите что-то подозрительное. Тогда пусть сестра Лаура продолжает свой путь одна, вы нагоните её у хижин белых городских учёных и приглядите за всем, что произойдёт.

Мбунгу задумчиво кивнул, понимая, что им придётся взять с собою всё оружие, какое только у них есть: охотничьи ружья, те автоматы, что он забрал когда-то у напавших на миссию бандитов, а также копья и луки со стрелами, они ведь были бесшумными. Оружие предков до сих пор верно служило каре-каре.

Он коротко рассказал прибежавшим на площадь охотникам о том, что произошло, и о своих планах.

— Мгум-м, но кто возглавит второй отряд, который отправится на поиски вертолёта? — пробормотал он себе под нос.

— Как это кто? Я, — раздался прямо за его плечом скрипучий резкий голос, и Мбунгу едва не подскочил.

Колдун Джембе стоял, опираясь на крючковатую палку и улыбаясь во весь свой беззубый рот. Он явно наслаждался произведённым впечатлением.

— Я отлично скрываюсь в любом лесу и умею читать следы получше тебя, вождь… — добавил он и тут же поправился, глядя на Мбунгу хитрыми круглыми глазами старого ворона: — Ладно, ладно, почти так же хорошо, как и ты. Можешь на меня положиться, мы разыщем Катангу, если он ещё жив… а этот лис очень живуч — ухитрился же он уцелеть в предыдущих переделках. Ему явно духи помогают.

— Но ты стар, Джембе, и еле двигаешься, — в смятении запротестовал Мбунгу. — Ты будешь задерживать воинов, даже если кто-нибудь из них посадит тебя на плечи и понесёт!

По его мнению, колдун просто сошёл с ума. Куда ему было идти в джунгли, он и по селению-то еле ковылял! Вождь уже собрался высказать это вслух, хоть и понимал, что обидит старика, но тут Джембе величаво заявил, извлекая из грязных складок своей набедренной повязки что-то похожее на тёмный ком смолы:

— Кому-кому, а мне духи точно помогут.

Он проворно сунул извлечённый комок в рот, чуть покривился — видимо, субстанция была горькой. Мбунгу, Варанга и собравшиеся воины заворожённо следили за ним. Вдруг Джембе пошатнулся, словно у него закружилась голова, и вождь кинулся вперёд, чтобы подхватить его за тощие плечи… но тут колдун рассмеялся своим хриплым каркающим смехом и крутнулся на босых пятках с торжествующим воплем:

— Куда как приятно ехать на плечах молодых воинов… но мне это не надобно, мне, великому колдуну Джембе!

И он отбросил в сторону сучковатый костыль, будто бы это была тонкая хворостина, и пошёл, пошёл, пошёл по кругу, приплясывая и что-то напевая себе под нос. Мбунгу немедля узнал древнюю боевую песню воинов каре-каре:

— Мы погибнем на поле боя,

Мы не примем позорной жизни,

Наши ружья погибнут с нами,

Наши копья погибнут с нами —

Мы погибнем на поле боя!..

Каре-каре, столпившиеся на площади, с энтузиазмом подхватили этот грозный напев, хлопая в ладоши и притоптывая в такт.

«Можем погибнуть, — мрачно подумал Мбунгу, — а ведь всё из-за Катанги…» Но отступать было уже поздно: спасти Даяну, её семью и президента больше было некому.

Он подобрал отброшенный Джембе костыль и сунул в руки одному из молодых воинов, шепнув:

— Захватите на всякий случай, мало ли.

По счастью, Джембе этого не видел. Мбунгу повернулся и возвысил голос, скомандовав сыновьям Заину и Шани и ещё двоим сметливым охотникам — Летабо и Мобо — из числа молодых:

— В миссию!

* * *

Они поспели туда как раз вовремя: сестра Лаура заботливо готовила старый «ровер» к поездке в Нумале безо всяких просьб. Поняв это, Мбунгу не удержался и обнял монахиню, которая лукаво ткнула его локтем в бок, высвобождаясь:

— Не слишком ли часто вы выражаете мне свою приязнь в последнее время, вождь?

Но её улыбка при этом была довольной, и, разумеется, она разрешила воинам во главе с Мбунгу устроиться в «ровере» с их ружьями, автоматами и луками. На заднем сиденье сразу стало очень тесно. Вождь уселся впереди рядом с монахиней.

Автомобиль рванулся с места и запылил по грунтовой дороге, которая вскоре стала гораздо уже, нырнув под сень вековых деревьев. Здесь начинались джунгли. Плоскогорье Нумале, где предположительно разбился вертолёт Катанги, осталось левее. Мбунгу очень надеялся, что военный отряд под предводительством колдуна вскоре туда доберётся — не по просеке, проложенной белыми городскими, а по известным только каре-каре охотничьим тропам.

Если, конечно, их передвижение не задержит самонадеянный Джембе, подумал он с досадливым вздохом.

Молодые воины позади вновь вполголоса затянули боевую песню, видимо, подбадривая себя. Мбунгу не стал их обрывать. Пускай поют.

Привычные звуки джунглей — громкая перекличка попугаев, голубей и кукалов, пронзительные вопли мелких обезьян — враз стихали при шуме автомобильного мотора, чтобы тут же возобновиться, едва «ровер» проезжал дальше.

Но тут в знакомый шум вплёлся ещё один звук, и Мбунгу резко вскинул руку, побудив сестру Лауру затормозить, а парней позади — немедля умолкнуть.

Это был гул мотора приближавшегося им наперерез автомобиля, пока неразличимого за поворотом грунтовки. Солдаты?

Мбунгу распахнул дверцу, кубарем скатываясь с дороги в зашуршавшие кусты и одновременно нащупывая револьвер за поясом. Его примеру последовали остальные воины — и буквально через несколько мгновений затаились рядом, напряжённо, во все глаза следя за дорогой.

Сестра Лаура, восседая за рулём «ровера», с виду казалась совершенно спокойной, хотя всем её оружием были четки и молитвенник. Мбунгу опять восхитился силой духа этой женщины, всегда напоминавшей ему Варангу.

Наконец из-за поворота показался белый, изрядно запылённый китайский грузовичок. Мбунгу на миг ошеломлённо замер, а потом переглянулся с сыновьями. За рулём сидел Джереми Паркс, которого он совсем недавно вспоминал. Сидел один! Его худое веснушчатое лицо просияло облегчением при виде сестры Лауры, и он затормозил — так резко, что из-под колёс грузовика брызнул гравий.

Тут уж и каре-каре полезли прочь из кустов. Джереми даже сдёрнул очки, будто не веря собственным глазам. Он торопливо выскочил из расписанной красными иероглифами обшарпанной кабины и ликующе кинулся навстречу Мбунгу. Сестра Лаура тоже распахнула дверцу «ровера» и поспешила к ним.

— Что ты здесь делаешь? — быстро спросила она.

— К вам приехали солдаты? — для Мбунгу было самым важным узнать именно это. — Где Даяна и дети? А Парги?

— Ты что, один оттуда сбежал? — возмущённо выпалил Шани.

Все эти вопросы обрушились на бедолагу Джереми одновременно, и тот снова растерянно сдернул с веснушчатого носа очки, которые успел нацепить.

— Я собрался найти вас, вождь… мы… — забормотал он, но тут же взял себя в руки под почти презрительными взглядами воинов и сочувственным — монахини. — Солдат пока нет, они рыщут на плоскогорье, но вот-вот появятся. Хотя я пока не видел их сам, когда… — Он запнулся, потом покаянно закончил: — Простите, вождь. Я не мог поступить иначе. Извините, пожалуйста. Я…

Он снова осекся, отвернулся от Мбунгу, слегка ошеломлённого этим потоком непонятных извинений, и полез в кузов грузовика, заваленный пустыми картонными коробками и другим хламом. Заинтригованный Мбунгу последовал его примеру. Он почувствовал, как у него округляются глаза и рот в немом «о», когда из-под кучи картона приподнялся президент Катанга с перевязанной головой, в испятнанном кровью и грязью сером костюме и с пистолетом в правой руке. Левая, перебинтованная, висела на перевязи. Его глубоко посаженные глаза радостно сверкнули при виде Мбунгу, и он облегчённо кивнул ему.

— О Иисусе сладчайший, — выдохнула сестра Лаура, прижав ладони к груди.

— Добро пожаловать к каре-каре, мистер президент, — только и проронил Мбунгу, тут же повернувшись к Джереми: — Ты увёл его оттуда, как птица от гнезда. Молодец! — он похлопал неуверенно заулыбавшегося парня по плечу и покачал головой, понимая, насколько непросто далось Джереми такое решение. — Ты его нашёл! — воскликнул он, и тот подтвердил эту догадку, энергично закивав.

— Я поехал за змеями барраве… — возбуждённо зачастил он, размахивая руками, но Мбунгу его прервал:

— Погоди. Кто тебя видел?

— Никто, — захлопал глазами Джереми.

— Никто, — подтвердил и Катанга своим густым басом.

Мбунгу с облегчением выдохнул, но тут же спохватился. Нужно было решать новую задачу, на это ушло несколько мгновений.

— Сделаем вот что, — решительно объявил он. — Джереми, ты повезёшь мистера Катангу, куда и собирался — в наше селение.

— Должен предупредить, это опасно для вас, — прервал президент — он, разумеется, привык, чтобы именно его слово было первым и последним. Мбунгу и бровью не повёл.

— Конечно, — подтвердил он, — но каре-каре справятся, будьте уверены. — Он повернулся к младшему сыну: — Шани, отправишься с ними. Поставите грузовик у озера, возле пещер мокеле-мбембе, чтобы обойтись пока без лишних глаз и болтовни. Сходишь за матерью, пусть она займётся мистером Катангой. И ожидайте моего возвращения. А ты, Заину, — кивнул он среднему сыну, — ты пойдёшь на поиски Джембе и остальных. Как найдёшь, скажешь, чтобы немедля возвращались в селение. Не рисковали зря. Это приказ.

Торопливо закивав, Джереми, Шани и Заину разбежались. Заурчал мотор грузовичка, Шани с Джереми запрыгнули в кабину, а Катанга, в последний раз смерив Мбунгу пронзительным взглядом, снова укрылся под коробками и мешками. С вождём остались только Летабо и Мобо, возбуждённо переминавшиеся с ноги на ногу. Глаза у них так и горели, им хотелось в бой.

— А мы как же, вождь? — подала озабоченный голос сестра Лаура.

— А мы тоже поедем туда, куда и собирались, — Мбунгу пожал плечами, коротко улыбнувшись. — За Даяной. Мы заберём её и всю семью. — Он на миг стиснул в кармане птичий амулет, завёрнутый в плотную тряпицу. — Духи предков помогут нам.

— Господь Вседержитель наш и спаситель нам поможет, — строго поправила сестра Лаура.

— Мгум-м, конечно, — серьёзно согласился Мбунгу.

* * *

Когда забавные указатели с изображёнными на них зверушками дали понять, что вот-вот появятся административные здания заповедника, Мбунгу жестом попросил сестру Лауру остановить «ровер» и первым выпрыгнул из него. Сначала следовало убедиться, что мятежники не нагрянули сюда раньше них. Мбунгу был готов рискнуть, чтобы отбить Даяну и её семью силой, если потребуется. Сестре Лауре он велел пока оставаться на месте, и та, на удивление, молча послушалась.

По счастью, всё было спокойно. Птицы и звери — в основном подросшие детёныши-сироты, которых работающие в заповеднике люди находили в джунглях, — тихонько возились, шурша и попискивая, в своих вольерах. Кто-то из рабочих, согнувшись, шаркал щёткой по цементному полу ближайшей вольеры. Мбунгу не мог пока понять, кто это. Где-то хлопнула дверь, и на крыльцо своего дощатого домика вышла Даяна, в светло-жёлтом халатике и косынке, ловко прижимая к себе близнецов обеими руками. Те пыхтели и возились, совсем как детёныши в клетках. Мбунгу поймал себя на том, что невольно улыбается. В сердце разлилась тёплая радостная волна.

Рабочий, убиравший вольеру, распрямился и обернулся. Это был Парги. Тогда Мбунгу тоже выпрямился и шагнул прочь из кустов, где скрывался от посторонних глаз. Даяна тихо ахнула, просияла и бросилась к отцу, прижимая к себе детей так крепко, что они возмущённо залопотали.

Мбунгу выхватил у неё внучат и обнял Даяну свободной рукой. Его мир снова был с ним!

Потом он кивнул остолбеневшему Парги и, когда тот подбежал, выронив щётку, проговорил спокойно и негромко:

— Собирайтесь. Вы все поедете с нами.

Даяна замотала было головой, но тут из-за поворота дороги показался «ровер» сестры Лауры, всё-таки не потерпевшей бездействия, а из главного здания поспешили белые городские учёные во главе со своим вождём, которого они называли профессор Харрис, или просто Проф. Они, очевидно, увидели всю сцену встречи из своих окон. Вид у них был встревоженный и растерянный, но не испуганный. Это Мбунгу понравилось.

Он церемонно обменялся рукопожатием с Профом и в нескольких словах описал происходящее, не упоминая, что встретил на дороге Джереми Паркса с беглым президентом Катангой в кузове грузовичка. Он предложил Профу и всем учёным городским отправиться вместе в селение каре-каре, чтобы избежать возможных проблем с мятежниками, ищущими президента Катангу. И сестра Лаура тоже предложила им побыть некоторое время в заречной миссии. Но Проф точно так же протестующе замотал головой, как до него Даяна, и заявил, что за животными надо ухаживать и что ни одни мятежник не посмеет тронуть его сотрудников, потому что, мол, их деятельность финансирует какой-то очень важный и очень богатый фонд из Америки и что, мол, ни один мятежник не посмеет с ним связываться.

Мбунгу был настроен на этот счёт весьма скептически, но сказал только:

— Тогда я увезу отсюда свою дочь, зятя и внуков.

Голос его прозвучал настолько непререкаемо, что Даяна больше ни словом не возразила. Она лишь посмотрела на Парги, и Мбунгу посмотрел. Тот же вытер ладони о свои синие рабочие штаны и так же твёрдо проговорил:

— Тут может потребоваться моя помощь и защита, вождь. Я воин каре-каре. А ты, Даяна, поезжай. Всё будет нормально.

«А лоботряс-то вырос», — весело подумал Мбунгу. На самом деле он понятия не имел, где в такой ситуации было опаснее оставаться его дочери и внукам. Ведь мятежники могли обнаружить у каре-каре беглого президента, и тогда бой оказывался неизбежен. Но он всё равно предпочёл бы, чтобы дочь была с ним.

— Постойте, — спохватился вдруг Проф. — Вы не встречали на дороге моего сотрудника? Он уехал на грузовике. Отправился на ловлю змей барраве прямо с утра и пропал.

Проф выжидательно взглянул на Мбунгу и на сестру Лауру сквозь очки.

— Нет, не встречали, — Мбунгу и глазом не моргнул.

— Не встречали, — сестра Лаура и бровью не повела.

Воины Мобо и Летабо энергично затрясли курчавыми головами в подтверждение.

— Надеюсь, с ним всё в порядке, — озабоченно проговорил Проф, — и он вернётся в самое ближайшее время.

— Конечно, — с достоинством кивнул Мбунгу, улыбаясь про себя. Он уже знал, с чем именно вернётся в заповедник Джереми Паркс.

Сборы Даяны были недолгими: закинув вещи близнецов и бутылочки с кашей и питьевой водой в большую дорожную сумку, она обняла Парги и устроилась на заднем сиденье «ровера» рядом с потеснившимися Мобо и Летабо. Близнецы тут же принялись весело гукать и лезть к охотникам на руки. Сестра Лаура завела мотор, а Мбунгу, спохватившись, поманил к себе Парги и сунул ему револьвер в кобуре и патроны. Тот оскалил белые зубы в воинственной ухмылке, и вождь одобрительно хлопнул его по спине, хотя видел, что брови профессора при виде оружия поползли вверх. Белые городские, да ещё и учёные, что с них взять.

Наконец Мбунгу уселся рядом с сестрой Лаурой и захлопнул дверцу. «Ровер» набрал скорость.

Издалека послышался треск вертолётных винтов, а вскоре показался и сам вертолёт — длинная, хищная, пятнистая то ли птица, то ли рыба. Мятежники, понял Мбунгу с захолонувшим сердцем и невольно оглянулся на дочь и внуков. В огромных глазах Даяны не было страха, она деловито забрала из рук Мобо малышку и сунула ей бутылочку с кашей, а потом тепло улыбнулась отцу.

Сестра Лаура прибавила газу, и «ровер», к счастью, почти тут же скрылся под сенью величественных деревьев. Мбунгу перевёл дух. Он мрачно понадеялся, что люди с высоты вертолёта видят, что в машине находятся женщины и дети, а также полуголые дикари-охотники, а вовсе не беглый президент Катанга, чтоб он был здоров.

Ещё Мбунгу надеялся, что Заину уже отыскал Джембе и воины каре-каре, отправившиеся на плоскогорье, благополучно возвращаются в селение. И правда, к его большому облегчению, посланный им в горы отряд появился на дороге, когда «ровер» ещё не достиг миссии. Из кустов высунулись знакомые сияющие физиономии оболтусов в устрашающих полосах боевой раскраски, но радостно ухмыляющиеся.

Сестра Лаура притормозила, и Мбунгу выскочил наружу, снова оглянувшись на Даяну. Близнецы, вновь перебравшиеся к ней на колени, сладко спали. Его кровь.

Заину приплясывал от нетерпения рядом с Джембе. В руках у старика опять был его костыль, которым он потряс и гордо объявил, поймав взгляд Мбунгу:

— Это чтоб кусты раздвигать, не думай.

Мбунгу только рукой махнул и сделал знак охотникам в машине:

— Давайте, пробегитесь с остальными до селения. — И снова повернулся к колдуну: — А ты садись на их место, старый леопард.

На языке у него вертелось «дуралей», но это слово он благополучно проглотил.

Джембе явно собирался заартачиться, но, посмотрев на вождя ещё раз, хмыкнул и резво припустил к машине. Пожалуй, он действительно мог бы обойтись без палки. «Ровер» опять тронулся с места.

— Много там этих… гиен? — отрывисто осведомился Мбунгу, обернувшись к колдуну.

— Достаточно, чтобы отыскать разбившуюся вертушку, — сардоническая усмешка искривила сухие губы Джембе. — Что ты думаешь предпринять, вождь?

— Мгум-м, — промычал Мбунгу, покосившись на дочь и сестру Лауру. Положим, монахиня всё знала о происходящем, а Даяна — ещё нет. Пора было ей рассказать, заодно выслушать её мнение.

Он встретил её напряжённый взгляд и негромко проговорил:

— Послушай-ка, девочка. Джереми никуда не пропал, он нашёл раненого Катангу и, надеюсь, благополучно отвёз его в наше селение. Мы укроем его там, возможно, в пещерах мокеле-мбембе, это стоит обсудить.

Даяна кивнула как ни в чём не бывало, и вождь продолжал:

— Мы сильно рискуем, принимая его у себя: рано или поздно стервятники, которые его ищут, нагрянут и к нам, ведь они наверняка поняли, что в разбитой вертушке его нет. Хочешь остаться в миссии? Может, это не так опасно.

Про себя он снова помянул Катангу не самым добрым словом. Из-за его прошлых ошибок, называемых белыми городскими «политикой», сейчас могли пострадать и родные, и друзья, и всё племя каре-каре. Но выбора не оставалось. Мбунгу надеялся, что им удастся обхитрить мятежников до того, как дело дойдёт до открытого боя.

— Останусь с тобой, — не задумываясь, отозвалась Даяна.

Сестра Лаура неодобрительно покачала головой, но Мбунгу чуть улыбнулся. Он и не сомневался в ответе дочери.

Он вспомнил своё детство, тот страшный день, когда селение каре-каре было неизвестно за что стёрто с лица земли отрядом белых наёмников. Тогда же пострадала и заречная миссия. Чудовищные картины растерзанных трупов и горящих соломенных хижин снова встали у него перед глазами. Нет, с силой сказал он себе, невольно сжав кулаки, нет, сейчас такого не случится. Он этого не допустит.

Джембе тронул его сзади за плечо, будто услышав эти мысли — а может, и в самом деле услышал. Чёрные круглые глаза колдуна были совершенно серьёзными.

— Тогда меня не было в селении, — хрипло вымолвил он. — Сейчас я с вами. Духи предков с вами.

Мбунгу хотелось бы в это верить.

— Господь Спаситель с нами, — вмешалась сестра Лаура. Она была бледна, но спокойна.

— И он тоже, — величественно согласился колдун.

Сестра Лаура привела «ровер» в деревню, где на площади толпились и тревожно переговаривались каре-каре, и снова развернула машину — к миссии. На прощание Мбунгу крепко сжал её худую руку, а она успокаивающе улыбнулась, на миг взявшись за чётки. Он так и ждал, что она снова помянет бога Иисуса. Но она сказала лишь:

— Мы все надеемся на тебя, вождь.

И «ровер» тронулся с места.

Легко сказать!

Проводив монахиню взглядом, Мбунгу оглядел собравшуюся притихшую толпу, отыскивая в ней Джереми. Тот протолкался к нему, озабоченно хмурясь, но не забыл улыбнуться Даяне. Шани тоже рванулся вперёд и быстро проговорил:

— Мы сделали, как ты сказал, вождь, — имея в виду, конечно, что беглый президент надёжно укрыт в пещерах у озера.

— Мгум-м, хорошо, — проворчал Мбунгу и подозвал Джереми поближе. — Думаю, тебе придётся вернуться в Нумале, чтобы не вызывать подозрений. Ты отправился за змеями барраве… и сейчас ты получишь полную их корзину.

— А? — парень озадаченно разинул рот.

— Полную корзину водяных ужей, — фыркнул Мбунгу, немного развеселившись, и по толпе каре-каре тоже прокатился смешок. Все помнили, как были обмануты браконьеры, со страху даже утопившие свой джип в озере. — С таким грузом тебя никто не остановит — те сарычи из столицы ничего не смыслят в наших змеях. Вернёшься в Нумале и выпустишь их. Давай, Шани, пособи ему с этими ужами.

Вслед за Джереми и Шани к озеру за ужами устремилось несколько подпрыгивающих от радости подростков. Теперь можно было не беспокоиться хотя бы об этом. Пусть Паркс отправляется в Нумале.

Мбунгу решительно произнёс, обращаясь к каре-каре, которые напряжённо застыли, во все глаза уставившись на него.

— Когда прибудут наёмники, чтобы обыскать деревню, — чётко проговорил Мбунгу, и каждое его слово, казалось, долетало даже до озера, где жил мокеле-мбембе, — я их встречу. А перед этим пусть женщины с детьми укроются в буше, — он взглянул на дочь с близнецами на руках, на подбежавшую к ней Варангу и двух других своих жён — Куалу и Мутубу. Потом перевёл взгляд на огромного, как гора, кузнеца Асанти: — Асанти, возьми ещё пятерых охотников с оружием, чтобы охранять детей и женщин. Остальные воины пусть скроются в хижинах и будут наготове. Сейчас подойдёт тот отряд, что был на плоскогорье, он тоже останется здесь. Если эти сарычи вздумают напасть, мы дадим им отпор, но… — Он сделал короткую паузу и твёрдо закончил: — Духи помогут нам обвести их вокруг пальца.

Возбуждённо переговариваясь между собой, каре-каре стали расходиться, а Мбунгу и Джембе одновременно повернулись друг к другу.

— Пойдём к пещерам, разыщем Катангу, старик, — коротко велел Мбунгу, краем глаза проследив за удаляющейся фигуркой Даяны. — По пути обсудим, что именно предпринять.

Колдун вдруг по-кошачьи потянулся всем своим тощим длинным телом — Мбунгу подивился тому, что не услышал хруста суставов, — и важно произнёс:

— Мне понравилось, как ты назвал меня старым леопардом, вождь. — Он хихикнул, остро посмотрев на него из-под нависших век. — На самом деле я уже кое-что придумал.

— Небось духи подсказали, — буркнул Мбунгу. — Выкладывай.

Но Джембе загадочно усмехнулся и проронил:

— Потом.

* * *

Катангу они нашли быстро — президент сам вышел им навстречу, с рукой на свежей перевязи и со свежим бинтом в волосах. Вместо испачканного кровью красивого костюма на нём были надеты домотканые штаны и рубаха. Наверняка Варанга постаралась, подумал Мбунгу. За поясной ремень Катанги был заткнут пистолет.

Мбунгу жестом пригласил его вернуться в пещеру, и они все присели у входа на разбросанные охапки сухой, пряно пахнущей травы. Прямо над ними возвышался глинистый влажный свод, постепенно сужавшийся — из чёрной расселины, ведущей вглубь обрыва, веяло промозглым холодом. Где-то монотонно и звонко капала вода. Катанга наконец разлепил спёкшиеся губы и произнёс, вымученно усмехнувшись:

— В таком лабиринте можно отсиживаться очень долго.

Ясно было, что он успел изучить некоторые пещерные ходы и теперь преисполнился достаточно зыбких надежд.

Мбунгу скептически хмыкнул, почёсывая бровь:

— Мгум-м, отсиживаться можно… но и заблудиться легко — тем, кто не вырос возле этих пещер.

— Но ведь и отряд Хавембе может заблудиться, — упорствовал президент.

Колдун вскинул сухую морщинистую ладонь и легонько похлопал Катангу по здоровой руке. Тот вздрогнул, взглянув вопросительно.

— У меня есть другая и-де-я, — величаво проговорил Джембе, лукаво прищурившись. — Можно, конечно, сидеть здесь, в темноте и в лихорадке, подобно озёрной крысе, а можно выйти к селению и встретить этих сарычей там.

Несколько ошеломлённый Мбунгу раскрыл было рот, чтобы осведомиться, что имеет в виду колдун, но Джембе его опередил, сообщив всё с тем же важным видом:

— Мне нужен помощник. Мы проведём обряд Леопарда.

Мбунгу поперхнулся, не в силах вымолвить ни слова. Он, как и Катанга, немо уставился на тёмное сморщенное лицо старика. А тот как ни в чём не бывало продолжал, обращаясь к беглецу:

— Я сделаю так, что тебя не узнает никто. А с теми, кто посмеет сунуться в эти пещеры, разберётся мокеле-мбембе… и не стоит тебе быть здесь в это время, мистер пре-зи-дент.

Катанга медленно качнул седеющей головой, не отводя от Джембе завороженного взгляда, и проговорил непонятно:

— Где лучше всего спрятать лист? В лесу.

Колдун высоко поднял брови:

— Ты мудр. Именно так.

— Это не я… это сказал один писатель, — пробормотал Катанга и легко поднялся. — Не хочу уподобляться озёрной крысе.

— Ты уподобишься леопарду, — весело заверил его Джембе и пронзительно захихикал.

— Джембе, это рискованно, — попытался возразить Мбунгу, но в сердце у него уже разгорался весёлый злой азарт, будто пламя костра, вмиг занявшееся от брошенного угля.

* * *

Сперва колдун торжественно привёл Катангу в свою стоящую на отшибе ветхую хижину и уединился с ним там.

Тем временем Мбунгу принялся готовить на площади пиршество, в чём ему немедля устремились помогать не только Варанга, но и Куала с Мутубой, отказавшиеся уйти в буш. Младшие жёны, более того, сердито заявили, что они тоже способны что-то сделать для племени, дети выросли, и принять участие в одурачивании наёмников они хотят, мол, не хуже Варанги. Услышав это, Мбунгу ещё больше развеселился. Никто не мог сравниться с Варангой, конечно, но Мутуба и Куала оказались ей под стать.

Так что, когда хищная пятнистая птица-рыба наёмников — вертушка-вертолёт — выскользнула из-за деревьев и, треща винтом, приземлилась прямо возле площади, там уже всё было готово к представлению, которое колдун загадочно назвал обрядом Леопарда.

Вокруг костра лежали оструганные брёвна, над самим костром Шани и Заину исправно вращали на вертеле истекающую мясным соком тушу жирной свиньи, каковую пришлось принести в жертву Леопарду и животам каре-каре. Как изрёк Джембе, отправляться в подземный мир к духам предков лучше на сытый желудок. Мбунгу был с ним полностью согласен.

Весёлая лихорадка — предвкушение хорошей битвы — продолжала буйствовать у него в крови, пока он невозмутимо сидел в своём большом плетёном кресле и взирал на то, как из вертолёта выскакивают солдаты с автоматами наготове. Их было девять, а ещё командир и два пилота.

При виде их молодые каре-каре залихватски ударили колотушками по полым брёвнам (их собственные автоматы были спрятаны с обоих концов этих самых брёвен, но Мбунгу всё ещё надеялся, что они не понадобятся). Вообще с этими двенадцатью вооружёнными остолопами можно было справиться хоть сию минуту, но куда девать вертушку? Ведь за ней наверняка прилетит другая.

При виде буйства, творящегося на площади, солдаты замерли с раскрытыми ртами. Не все они были белыми, попадались и чёрные физиономии. Их белый командир в камуфляже что-то свирепо прокаркал, обращаясь к Мбунгу, из-за общего гама невозможно было понять, что именно.

Мбунгу, по своей привычке притворяясь дряхлее, чем был, с кряхтением сполз с кресла, за спинкой которого с опахалами из пальмовых листьев изваяниями застыли Куала и Мутуба в самых мешковатых платьях, какие у них только нашлись. Походкой Джембе он проковылял к вертелу с жареной свиньёй, выхватил нож, краем глаза следя за насторожившимся офицером, и отрезал сочный, аппетитно пахнущий ломоть свинины. Уложил его на тарелку с банановыми листьями и сунул офицеру под нос вместе с двузубой вилкой. Тот явственно сглотнул слюну — по шее прокатился кадык, — но возмущённо замотал головой и отмахнулся. Пожав плечами, Мбунгу снова уселся в кресло и сам принялся с аппетитом уплетать свинину, хотя почти тут же едва не поперхнулся.

За неимением сбежавших в буш девушек на площадь лихо выскочили мальчишки-подростки в юбочках из пальмовых листьев. Засранцы крутили тощими бёдрами так, что девушки бы позавидовали, и сверкали белозубыми улыбками в надежде на угощение. Теперь рот разинул и белый командир.

Но новое потрясение ждало не только его и солдат — остолбенели и сами каре-каре, когда к площади громадными скачками приблизились сперва старый колдун (Мбунгу машинально подумал, что Джембе отведал не меньше фунта своего волшебного снадобья — как бы его удар не хватил!), а за ним — почти настоящий леопард! То есть человек в маске леопарда, вылепленной из глины и грубо расписанной, с топорщившимися усами из проволоки и круглыми отверстиями-глазами. Его тело скрывали болтавшиеся шкуры, сзади по пыли волочился длинный хвост.

Он громоподобно рычал и вращал сверкающими глазами в прорезях маски. Никто в целом свете не опознал бы в этом лицедее президента Катангу.

Каре-каре поспешно расступились. Надо отдать должное барабанщикам — те продолжали равномерно взмахивать своими колотушками, и под их рокот, заполнявший площадь, «леопард» принялся кромсать жертвенную свинью, раздавая щедрые куски воинам, да и себя не забывая. Слышался лишь хруст костей. При этом он рычал и урчал так натурально, что Мбунгу невольно позавидовал такому, скрытому ранее, таланту.

Колдун тем временем бешено вертелся волчком вокруг своей оси, по его сморщенному тёмному лицу катились капли пота.

Несколько солдат, будто заворожённые, сделали к пиршеству пару шагов, но командир немедля на них накинулся, тыча рукой в сторону пещер за озером. Наверняка они углядели их с высоты, с нахлынувшим беспокойством подумал Мбунгу.

На какое-то время все собравшиеся на площади замерли, вытянув шеи и напряжённо уставившись вслед отряду десантников, целеустремлённо карабкавшихся ко входу в пещеры.

Всё дальнейшее произошло так быстро, что никто, кажется, и глазом не успел моргнуть, когда солдаты во главе с командиром с паническими воплями выкатились наружу и бросились обратно к вертолёту. С вершин окружающих пещеры утёсов вслед им с грохотом срывались камни, земля дрожала, сотрясаемая низким утробным гулом.

Гул этот постепенно стихал, его перекрыл треск винтов взлетавшей вертушки, едва не чиркавшей пятнистым брюхом по вершинам деревьев. Когда она наконец скрылась из виду, все каре-каре, как один, разразились восторженным рёвом.

Старый колдун, человек-леопард и мокеле-мбембе сделали своё дело.

Мбунгу сорвался с места и подбежал к распростёртому в бурой пыли к колдуну. Ему показалось, что старик не дышит.

— Джембе, Джембе, ты как? — с тревогой выпалил он.

Старик кое-как поднял голову, посмотрел на вождя — к ним уже спешила Варанга с кувшином воды — и расплылся в своей беззубой улыбке:

— Хотел бы я быть леопардом, но уступил пре-зи-ден-ту, — он оглянулся на Катангу, который снял маску и теперь молча утирал пот с сияющего лица. — Оставь мне поесть, Мбунгу.

Тот сел рядом прямо на землю и затрясся от смеха.

Со стороны буша в деревню взапуски бежали женщины и дети, впереди — Даяна с близнецами на руках.

* * *

Через неделю президента Катангу с той же площади забирал правительственный вертолёт. Мятеж был успешно подавлен верными Катанге войсками, предатель-министр бежал за границу. Мбунгу очень надеялся, что в ближайшие годы такая суматоха больше не повторится.

Перед отлётом Катанга крепко пожал ему руку и обнял, а потом так же крепко сжал в объятиях приковылявшего на площадь Джембе, даже оторвав его от земли. Старик деланно охнул, а потом живо осведомился:

— А скажи-ка мне, мистер пре-зи-дент, не проживала ли какая-нибудь из твоих бабок или прабабок в долине реки Кватабе?

Катанга на миг задумался. Его гвардейцы терпеливо и почтительно ждали в отдалении.

— Прабабушка Леоне родом из тамошней деревни Вабиси. А что?

Старик тоненько захихикал и сквозь смех вымолвил:

— Ничего особенного. Тебе пора. Ступай… и вот тебе амулет… внучек, — последнее слово услышал только Мбунгу, пока Катанга восторженно вертел в руках ожерелье из когтей и зубов леопарда — Мбунгу понятия не имел, где хранил его колдун.

Раздался привычный уже каре-каре треск вертолётных винтов — вертушка с президентом взмыла в небо.

— Будет править ещё лет тридцать, — торжественно заключил Джембе, глядя вслед вертолёту. — А потом… если духам будет угодно, вернётся сюда и займёт моё место. Моя кровь.