Посланник Санта-Клауса (джен)

— Это высшая несправедливость, — горько сказал Ларс, и Карл с Андреасом не нашлись, что ответить. Очень трудно что-нибудь сказать, когда твой друг сталкивается с высшей несправедливостью и сразу будто становится ближе к взрослым, чем к тебе, а ты сидишь как дурак и сделать ничего не можешь. А что тут сделаешь, если в этом году полнолуние выпало точнехонько на Рождество, и когда все усядутся за стол, чтобы пить грог и уплетать пудинг, семейство Баккен запрется в подвале и будет выть на электрическую лампочку?

Андреас, как самый рассудительный, попробовал, правда, высказаться.

— Это же будет не первое Рождество, которое ты пропустишь, верно? Когда мы совсем-совсем маленькими были, вон как сестренка у Карла, мы тоже дрыхли в это время, и ничего.

— Тогда мы еще не знали, что это праздник, — напомнил Карл, и Андреас глубоко вздохнул.

— У нас даже под елкой ничего не будет, — сказал Ларс. — Санта-Клаус придет, заглянет в окно и решит, что мы куда-то уехали. И уйдет.

Карл перехватил взгляд Андреаса. Тот смотрел по-особому, чуть прищурив глаза, и еле заметно подмигнул. Это означало, что у него есть идея.

* * *

Санта-Клаус допил стакан глинтвейна с вишневыми ягодами, довольно крякнул и потянулся за очередной пачкой писем. И почему люди не начинают заботиться о своих пожеланиях прямо с января? Все вспоминают, как важно им что-то получить, когда уже идет снег, и чем меньше времени остается до праздника, тем больше приходит пухлых конвертов, которые прямо-таки распирают мечты и фантазии.

Санта-Клаус вскрыл светло-голубой конверт и развернул сложенный вчетверо листок бумаги.

— «Дорогой Санта… большой атлас… глобус… Луны… Но тут еще просьба за моего друга Ларса Баккена, который…» Хо-хо-хо…

Санта отложил письмо и задумчиво почесал лоб большим пальцем.

— Полнолуние, — пробормотал он. — А ведь верно. Что ж, хорошо, что предупредили.

Он взял второй конверт, фиолетовый.

— «Дорогой Санта… Хоккейная клюшка… И для моего друга Ларса, потому что…»

Санта схватил оба конверта и, прищурившись, посмотрел на штемпель. Ну да, оба из одного и того же почтового отделения.

— Ясно, — сказал он. — Хо-хо-хо! Что ж, будем иметь в виду. Заедем на хутор, оставим подарки, и когда волки превратятся обратно…

— Кхе-кхе-кхе, — послышалось за спиной.

Санта обернулся.

В окно, приоткрытое, несмотря на стужу, заглядывал олень. Вы когда-нибудь видели скептически настроенного оленя? Не переживайте, Санта тоже увидел такое впервые в жизни.

— Волки, говоришь? — спросил олень. — Превратятся, говоришь? Прости, но я отвечаю за всю нашу упряжку и за безопасность своих ребят, так что могу тебя заверить: на этот хутор поедет кто-нибудь другой.

— Хо-хо-хо… — только и сказал Санта, на этот раз почесывая в затылке.

* * *

Подземный ход у подножия скалы разверзался подобно огромной распахнутой пасти неведомого чудовища. Из глубины тянулись струйки пара — словно чье-то дыхание вырывалось из пещеры на морозный воздух. Почему «словно», впрочем? Так оно и было.

— Ты меня слышишь? — спросил Санта, наклоняясь над входом в пещеру.

На этот раз вместе со струйками пара из-под земли вырвалось приглушенное рычание, но какое-то странное — как будто сдавленное.

— У меня к тебе предложение, — сказал Санта. — Я сниму с тебя цепь. И вытащу меч из твоей пасти. Но ты отвезешь рождественские подарки кое-кому, кто тебе придется по сердцу.

Он прислушался. Если рычание может походить на презрительный смешок, то именно это из-под земли и донеслось.

— Они оборотни, — сказал Санта. — И кроме тебя, их поздравить некому. Мои олени боятся приближаться к ним в полнолуние.

Ответом была тишина. Подождав пару минут, Санта откашлялся.

— Я понимаю, что ты мне не веришь. Но сам посуди. Твоя цепь сделана из шума кошачьих шагов, женской бороды, корней гор, медвежьих жил, рыбьих голосов и птичьей слюны. Всего этого в мире больше не существует. Новую цепь не из чего сделать. Тебя больше нечем будет приковывать.

Под землей по-прежнему молчали.

— Хо-хо-хо, — тихо сказал Санта. — Трудно верить кому-то, после того, как тебя обманул единственный, кто отваживался тебя кормить, да? Но давай тогда так. Ты знаешь, что подарки обратно забирать нельзя. Так вот, твоя свобода — это будет мой подарок. Тебе ведь тоже надо что-то подарить на Рождество, верно?

Под землей фыркнули. Но не зарычали.

* * *

Вы замечали, что на украшенных к празднику улицах бывает пестро и зелено почти так же, как летом? Венки с позолоченными шишками на дверях, веточки остролиста с ярко-красными цветами, в каждом огне сверкают гирляндами принаряженные елки… Только снег напоминает, что сейчас самый разгар зимы. А в этот день было еще и морозно, хотя Карл с Андреасом все равно играли в снежки до тех пор, пока щеки не стало ощутимо пощипывать. Ларса с ними не было — по понятной причине. И он сам, и его старший брат, и мама с папой, и бабушка с дедушкой, и даже хромоногий дядя Хакон уже сидели в подвале своего дома, закрывшись на такой хитрый замок, который мог бы отпереть только человек. А то мало ли…

Смеркалось на глазах, из труб валил дым, суля полные столы самых разных угощений, и ребята заспешили к своим домам, дуя по дороге на заиндевевшие варежки.

— Эй вы, мелкие! — неожиданно послышался за их спинами хриплый голос.

Карл и Андреас оборачивались, весьма недовольные. Андреас думал, что уж когда-когда, а в Рождество следовало бы быть поучтивей, а Карл собирался сообщить, что для своих лет он никак не мелкий и вообще выше всех в классе ростом.

Но, обернувшись, они подняли головы, а потом запрокинули их еще выше и дружно решили, что показаться мелкими с точки зрения такого здоровяка, в общем-то, не очень обидно.

Тем более что одет был этот здоровяк в красную куртку, красные штаны и сапоги, а на жестких черных волосах красовался надетый набекрень колпак. Тоже красный. И в руках он тащил огромный мешок.

— Вы хутор Баккенов знаете? — хмуро спросил здоровяк.

Карл с Андреасом переглянулись. Обоим пришла в голову одна и та же мысль: письма сработали!

Оба молча кивнули.

— Проводить можете? — так же ворчливо спросил дюжий незнакомец. — Я сам шиш тут что найду, а времени мало.

— Вы… Санта-Клаус? — осторожно спросил Андреас.

Глаза незнакомца сверкнули недобрыми золотистыми огнями.

— Смеешься, что ли? — рявкнул он. — Я что, похож? Он меня тут попросил кой-что занести на праздник хорошим волкам… ну, или там людям, по-вашему. Но это совсем другое дело.

Карл и Андреас облегченно выдохнули. Конечно, посланник Санта-Клауса выглядел странновато, но, с другой стороны, кто еще мог согласиться принести подарки целой семье оборотней? Местные — и те старались в полнолуние обходить хутор стороной. Кроме них двоих, конечно. У ребят их возраста частенько бывает, что дружба и осторожность не уживаются друг с другом.

Хотя говорят, что такое случается и с людьми постарше.

Дорогу к хутору успело как следует занести снегом, и Карл с Андреасом крепко устали, пока добрались до ворот. Тем более что на каждый шаг посланника Санта-Клауса приходилось три-четыре их шага.

На крыльце незнакомец остановился, сбросил с плеча мешок и оглянулся на своих провожатых.

— Здесь оставлять, что ли? — спросил он.

— Нет, конечно, — возмутился Андреас. — Подарки кладут в специальные носки, подвешенные на каминной полке.

— Или прячут под елку, — добавил Карл.

— Не вижу тут никаких елок, — озадаченно сказал незнакомец, оглядывая яблоневый сад Баккенов.

Андреас вздохнул, смерил его покровительственным взглядом и толкнул дверь.

— Входите, — велел он. — Только снег стряхните.

Недоверчиво поглядывая на ребят, точно ожидая подвоха, тот неловко сбил снег, налипший на сапоги, и следом за ними вошел в дом.

— Сестра моя Хель! — воскликнул он, очутившись в гостиной. — Это еще что?

Карл и Андреас с недоумением посмотрели на него.

— Елка, — сказал Карл. — Обычная, рождественская.

Незнакомец подошел к елке и уставился на разноцветные игрушки на ветках.

— Иггдрасиль бы облысел, если б такое увидел, — пробормотал он. — Когда ленты наматывают — еще понятно, но чтоб такое…

Он с отвращением посмотрел на балерину, сделанную из ваты, и повернулся к мальчишкам.

— Ладно, мелкие, где там ваши носки?

Карл с Андреасом огляделись. Незнакомец между тем высмотрел тапок дяди Хакона, повертел его в руках и отбросил в угол.

— Нет, не пойдет, — решил он. — Давайте просто все под елкой сложим. Поможете?

Следующие несколько минут вся компания как можно красивее раскладывала под елкой пряжу для бабушкиного вязания, новый сборник детективов для дедушки, галстук для дяди Хакона, запонки для папы, инкрустированный гребень для мамы, коробку шахмат для старшего брата и офигенный футбольный мяч для Ларса.

Наконец незнакомец рухнул в кресло, стащил с головы колпак и тряхнул взмокшей копной волос.

— Управились, — возвестил он, ухмыляясь. В сгущающемся полумраке его зубы сверкнули, как хорошо начищенная сталь. — Сейчас передохну и дальше потопаю. А то таких семейств по всему миру…

Он вытащил из кармана сложенный лист бумаги и помахал им в воздухе.

— Шастели в Лангедоке, Вульфы под Дрезденом, на Балканах так вообще дел по горло… Ну, сам ввязался, так ведь было ради чего!

Он спрятал лист бумаги обратно в карман и в упор посмотрел на мальчишек.

— Кто там из вас самый умный?

Карл и Андреас с сомнением взглянули друг на друга. У обоих было свое мнение, но озвучивать его Андреасу не позволяла скромность, а Карлу не хотелось, чтобы приятель задавался.

— А что? — осторожно поинтересовался, наконец, Андреас.

— Хотел спросить, есть ли у гор корни, — пояснил незнакомец.

Оба мальчика рассмеялись.

— Да это детская загадка, — басовито сказал Карл. — Что растет без корней? Гора.

— А кошки у вас есть? — неожиданно спросил незнакомец.

— Конечно, — ответили оба в один голос. Кошки в деревне были у всех, кроме Баккенов. У тех бы и так мыши не завелись.

— Громко топают? — поинтересовался незнакомец.

Мальчики рассмеялись еще веселее.

— Как бы они так ловко охотились, если бы топали? — отозвался Андреас.

Незнакомец опустил голову и потер щеки широченными мозолистыми ладонями.

— Неужели не обманул? — прошептал он, глядя в пол. А потом вскинул голову и сверкнул золотистыми глазами.

— Все, мелкие, давайте по домам! Мне еще всю ночь бегать!

Он оттолкнулся от подлокотников кресла и выпрямился во весь свой огромный рост.

— Извините, а можно вопрос? — решился Андреас.

— Валяй, только поживее!

— Вас же Санта-Клаус специально попросил поздравить оборотней, да? Потому что они… как бы это сказать… Ну, ваши. Как вы.

— Ага, — осклабился незнакомец.

— Но сегодня полнолуние. Как получилось, что превратились все, кроме вас?

— Что значит — кроме меня? — возмутился незнакомец и оглядел свое отражение в окне. — Я очень даже превратился. Или ты думаешь, что я так все время и хожу на задних лапах, как какой-нибудь пудель дрессированный?

— Н-не думаю, — промямлил Андреас.

Корни гор. Топот кошачьих лап.

Он бочком придвинулся к выходу, схватил Карла за рукав и сиганул за дверь.

— Нам пора! — прокричал он на бегу. — Счастливого Рождества!

На этот раз снег мальчишкам не помешал: они неслись с такой скоростью, что уже через пару минут влетели на ярко освещенную улицу деревни.

— Я правильно понял, кто это? — выдохнул Карл, вытирая выступивший на лбу пот.

Андреас все еще стоял, согнувшись и, упираясь ладонями в колени, переводил дыхание.

— Правильно, — просипел он наконец. — Фенрир. Волк Фенрир.

— Ну, дела, — пробормотал Карл и посмотрел на приятеля. — И как теперь? Скажем Баккенам, кто их поздравлял?

Андреас выпрямился. Он вспомнил мотки новенькой пряжи и нарядный гребень под елкой, украшенной ватными игрушками.

— Не стоит, — сказал он. — Пусть верят в Санта-Клауса.