Плоть и кровь (гет)

Его звали Галтер. Бродяга, пришедший в город на рассвете, не казался злым или опасным, но шериф Кейн на всякий случай предупредил его, что неприятности им не нужны. Галтер кивнул, только спросил, можно ли где снять комнату, помыться и пообедать, и слегка похлопал по карману своего засаленного дастера, откликнувшегося приглушенным звоном монет.

— Можете остановиться в гостинице у вдовы Саммерс, — сказал шериф Кейн, немного расслабившись, — она сдает комнаты недорого, и у нее можно заказать завтрак, обед и ужин. Она только спиртного не терпит, так что, если выпьете, лучше на глаза ей не показывайтесь.

— Думаю, с этим проблем не будет, — сказал Галтер, откидывая с лица пропыленные длинные волосы, — я не пью вовсе.

* * *

Гостиница оказалась крепким трехэтажным зданием старинного образца, где верхние этажи были отданы под сдачу, а на нижнем обитала хозяйка с двумя сыновьями и дочерью. Сама хозяйка, невысокая худощавая женщина с внимательными темно-серыми глазами, провела Галтера в его номер.

— Еда за отдельную плату, — сказала она, — водой можете пользоваться сколько пожелаете, во дворе за домом есть отдельная колонка с подкачкой. Если захотите привести кого-то, делайте это через черный ход, там своя лестница, ведущая напрямую в ваш коридор. И никакой выпивки здесь.

— Хорошо, мэм, — кивнул Галтер. — А что насчет ванны?

— Велю Томми и Арчи притащить сюда старое корыто, оно большое, так что вы поместитесь. Я держу его на крайний случай, поскольку ванна у нас всего одна, и сейчас она стоит в комнате у постоялицы с третьего этажа. Это крайне чистоплотная леди, она постоянно купается, и у нее там пахнет так приятно, словно она омывает стены духами.

— Меня вполне устроит и корыто, — ответил Галтер, едва заметно улыбнувшись. — Пусть нагреют воды и заполнят его, а я пока немного осмотрюсь. И…

Он с заметным смущением уставился на свои ноги.

— Мэм, вы не подскажете, здесь где-то можно обменять деньги? Монеты.

— Идемте, — сказала миссис Саммерс. — Пока сыновья поставят и наполнят корыто, я вас отведу к мистеру Левинсону, у него вы и сможете обменять ваши монеты.

Левинсон оказался высоким тощим мужчиной с неожиданно приятным лицом и удивительно изящными руками, которые были бы больше под стать какому-нибудь графу или маркизу, нежели пожилому ростовщику из маленького городка, затерянного в солевой пустоши. Он внимательно осмотрел золотые гинеи, принесенные Галтером, и обменял их на доллары, пять из которых Галтер тут же отсчитал в качестве платы за месяц своей хозяйке.

Еще семь долларов ушли на новые брюки и пару рубашек, которые Галтер купил в соседнем магазинчике, любезно указанном миссис Саммерс. Продавец с некоторым удивлением проводил взглядом Галтера, невозмутимо прошествовавшего мимо салуна, даже не повернув в его сторону головы.

* * *

Прошло почти две недели с момента появления нового обитателя в Хеллуоре. Все это время шериф внимательно наблюдал за приезжим жильцом, но ничего предосудительного не заметил. Отмытый от грязи и пыли, Галтер выглядел весьма недурно, на него засматривались не только девчонки из салуна, но и порядочные леди, которых в городе было всего двенадцать. Длинные темные волосы прикрывали часть его лица во время выходов в город, но обычно Галтер собирал их в хвост на затылке, когда работал по найму, чинил сломавшиеся вещи и нехитрую технику. Тогда можно было рассмотреть странного вида шрам, больше похожий на узор, тянувшийся от его правого виска на щеку.

Галтер был молчалив, сам никогда первым не заговаривал ни с кем, но на вопросы отвечал спокойно и вежливо. К женщинам был почтителен, но не проявлял никаких попыток к сближению ни с одной из них. Как на постояльца Белла Саммерс на него просто нахвалиться не могла. За те две недели, что он провел в ее доме, он как-то незаметно и аккуратно исправил все, что было сломано, умудрился починить даже старую ручную швейную машинку Зингера, доставшуюся Белле от матушки, и штуковину, с помощью которой можно было сразу молоть и варить кофе. В благодарность Белла кормила Галтера бесплатно, привела в порядок его дастер и обувь. Галтер принял это благодеяние с признательностью, но никаких порывов к сближению не проявлял, хотя Белла была довольно молода и весьма недурна собой.

Еще одной приметой, если не странностью, Галтера было то, что Нейра, молоденькая сука породы босерон, жившая у миссис Саммерс, ни разу не облаяла нового постояльца, хотя ее сварливый нрав был известен всем в городе. Галтер же никогда не пинал и не гнал ее, когда она решала сопроводить его в то или другое место. А иной раз, случалось, давал ей прибереженное лакомство и гладил. И это было удивительнее всего. Гладить себя Нейра не позволяла даже хозяйке.

— Как так у вас выходит, Галтер? — однажды спросил шериф, подошедший к Галтеру в момент, когда тот отдыхал от починки общественной водонасосной колонки. Нейра валялась рядом кверху пузом, и Галтер почесывал ей грудь и живот.

— Собаки — удивительные существа, мистер Кейн, — ответил Галтер, не поднимая головы. — Верные и преданные до конца тем, кто проявил к ним доброту, и помнящие причиненное зло до последнего смертного часа. Ответ на ваш вопрос очень простой: я люблю собак, и они платят мне взаимностью.

Он поднялся и снова принялся за работу. Шериф немного постоял, глядя, как ловко он завинчивает тяжелые гайки и крепит панели, а потом работает рычагом, накачивая воду. Чистая холодная струя ударила в землю, и Галтер сунул под нее голову, а потом с фырканьем отряхнулся и выпрямился. Подобрал инструменты, аккуратно сложив в переносной ящик с ручкой наверху, и пошел к дому вдовы Саммерс. Нейра вскочила, отряхнув пыль и песок с гладкой шкуры, и побежала следом.

* * *

В один из дней тревога повисла над городом. Пропала совсем юная девушка, тринадцатилетняя дочь местного пекаря, Дженни. Она исчезла среди бела дня, на виду у всех, отправившись к колонке за водой. Возле колонки обнаружили пустое ведро и потрепанную туфельку Дженни. Мистеру Бреку, отцу пропавшей девочки, стало дурно: дочь была единственной его отрадой после смерти миссис Брек. Поиски не дали результатов, и это было самое странное.

— Ни следов, ни крови, ничего, — сказал шериф на общей сходке горожан, призывая искать пропавшую Дженни, — только одна туфля. Словно бедняжку унесли по воздуху.

Он не смотрел в этот миг на Галтера, стоявшего в толпе мужчин, иначе увидел бы, как исказилось у того лицо.

На следующий день пропала дочь доктора Карвера, одного из самых почитаемых жителей города. Просто вышла выплеснуть помои на заднем дворе и не вернулась. Опрокинутая бадья лежала у самых ступенек, помои из нее вылились. На сей раз от пропавшей не осталось ничего.

Люди в Хеллуоре обезумели от страха. Детей в городе и так было мало, а теперь их прятали особенно тщательно, запрещая любой выход на улицу. И все же на третий день после первой пропажи из своей комнаты с открытым окном бесследно исчезла юная мисс Саммерс, единственная дочь Беллы. Возле ее двери заходилась бешеным лаем старушка Нейра. Галтер примчался за считанные мгновения, стоило лишь собаке взлаять в первый раз, сначала постучал, а потом выломал дверь. Окно было открыто, и горячий душный ветер шевелил тюлевые занавески. На подоконнике виднелось небольшое пятнышко крови.

Обезумевшая от горя мать металась, пока не упала без чувств. По приказу шерифа ее отнесли и уложили на постель, под присмотр соседки, миссис Кроксон.

Галтер принюхался, вскинув голову, а потом стремительно вышел из дома. Следом за ним побежала Нейра, уже молча. Вдвоем они обогнули дом и принялись носиться по заднему двору, словно что-то вынюхивая.

— Что вы там ищете? — окликнул Галтера шериф из окна.

Галтер подошел к подоконнику. Длинные волосы занавешивали его лицо, и Кейну на миг показалось, что из-под темной пелены волос глаза его сверкают желто-красным.

— Оставайтесь с миссис Саммерс, — хрипло рявкнул он, — и предупредите всех: пусть будут рядом с детьми. И пусть запрут окна и двери.

Кейн ничего не успел спросить, когда Галтер и Нейра исчезли в сгустившихся сумерках.

* * *

Галтер остановился только у старой заброшенной станции в трех милях от города. Запах вел именно сюда. Кровь. Повезло, что девочка поранилась. Он поднял голову и принюхался. Рядом коротко гавкнула Нейра. Галтер сбросил дастер, рубашку и брюки вместе с ботинками, содрогнувшись от волны изменений, накрывших тело. Менялся он — и менялся мир вокруг. Он видел глаза Нейры, мудрые, понимающие глаза существа, многое повидавшего за свою жизнь. Она побежала рядом с ним, бок о бок, когда он двинулся к обветшавшему, но все еще целому зданию, залитому лучами взошедшей полной луны. Запах усилился, он струился понизу, и Галтеру приходилось вынюхивать у самой земли. Он припал на передние лапы и пополз, стараясь, чтобы его не было видно из окон. Нейра повторила его маневр. И только очутившись у самого окна, он совершил прыжок, буквально вбросив тело в комнату. Будь он человеком, пол бы проломился под ним. Но он никогда не был человеком. Как и тот, на чьей совести было похищение девушек.

Точнее, та.

Стремительная тень рванулась к нему сбоку, бедро пронзила острая боль. Он впустую щелкнул зубами там, где мгновение назад было узкое горло. Рядом взревела Нейра, ошалевшая от ужаса, ярости и запаха крови. Галтер извернулся, уходя от очередной атаки, и сумел-таки всадить зубы в плечо тени. Одновременно с ним Нейра бросилась на врага, вцепившись в ногу с бешенством отчаяния.

Удар когтистой лапы Галтера едва не оставил врага без глаза, распахал лоб, но и тому было чем ответить. Он нанес удар лапой в единственное уязвимое место, всадив когти насколько возможно глубоко. Взвизгнула Нейра, отброшенная ударом ноги. Дальняя стена, в которую она врезалась, с треском развалилась, впустив в здание поток лунного света.

Тень менялась, искажаясь в этом свете. Он видел тело, утрачивающее кошмарные очертания, фигуру изящной женщины в обрывках шелкового платья.

— Что тебе до них! — голос был нежен и вместе с тем настолько переполнен злобой, что казалось, будто он один может отравить насмерть. — Мы одной крови, Грим! Мы можем поделить их нежные тела, можем охотиться вместе!

Она коснулась шрамировки на виске и щеке, сорванной когтями Галтера. Он с трудом поднялся, чувствуя, как кровь толчками выплескивается из раны. Он видел три маленьких тела, простертых у стены, видел, как, шатаясь, бредет к ним Нейра.

— Больше мы не одной крови, — сказал он, глядя в огромные прекрасные глаза на изувеченном лице, — я не убиваю детей.

Она бросилась на него, выдернув из подвязок на бедрах два острых тонких кинжала. Чертовски быстрая и увертливая даже после того, как удалось лишить ее преимущества. Острие вспахало плечо, второй удар он успел отбить. Черт, эдак крови скоро совсем не останется.

— И долго ты выслеживал меня, Грим? — прошептала она, мягко обходя его по кругу.

Он не ответил. Сил и так было мало. Он сосредоточил все внимание на ней, на движении каждой мышцы ее тонкого белоснежного тела. Едва заметное напряжение. Бросок. Он отразил удар и нанес свой, прямо в центр между грудями, заставив ее захрипеть и отступить.

— Предатель крови, — с трудом выдохнула она, — псина… подлая… псина… ты не…

Она успела достать его еще дважды. Терять ей было нечего, потому и билась не на жизнь, а насмерть. Движения ее становились все более хаотичными и неверными. Она нанесла удар, метя в центр груди, но теперь он легко отбил его. Ответный удар раздробил ей горло, но какое-то время она еще жила, пытаясь дышать. Галтер поднял один из ее кинжалов и с силой всадил ей в грудь, прекращая ее муки. Острые когти оставили на его руке последние следы.

Галтер рухнул на деревянный пол, потрескивавший под его тяжестью. Голова кружилась, и дыхания почти не осталось. Но он должен был убедиться… С трудом поднявшись на четвереньки, он подполз к похищенным девушкам и прижался щекой к груди мисс Саммерс. Лишь спустя время ему удалось расслышать совсем слабое биение ее сердца. Две другие девушки тоже были живы, хотя и находились на крайней степени истощения и обезвоживания. Оставив их, он подполз к Нейре. Она лежала у ног своей молодой хозяйки, тяжело дыша.

— Спасибо, — прошептал он, уткнувшись в ее израненное тело лицом, — без тебя я бы не смог…

Он обнял ее, прижав к себе плотное, мокрое от крови тело. Почувствовал на лице горячий мокрый язык. И только потом услышал далекие крики. Это шли мужчины Хеллуора, шли по их с Нейрой следам.

* * *

Шериф Кейн стоял, высоко подняв факел. Столпившиеся вокруг мужчины с ужасом смотрели на растерзанное тело прекрасной женщины в остатках кружевного шелкового платья. Потом перевели взгляд на девушек, лежавших у стены рядком, и на неподвижные тела Галтера и собаки миссис Саммерс у их ног.

— Что, черт возьми, тут случилось? — выдохнул кто-то из толпы.

— Похоже, здесь была жаркая битва, — сказал шериф дрожащим от волнения голосом, склоняясь над девушками, уже начавшими приходить в себя. — Нужны носилки. Берите доски, связывайте чем найдете. Нам бы только донести их до города.

Уже в городе их встретили перепуганные женщины и дети, боявшиеся оставаться в одиночестве. Среди них были мать и два отца, обезумевшие от страха и радости и тут же бросившиеся обихаживать своих найденных девочек.

— Кто-нибудь знает эту женщину? — спросил шериф Кейн, поднося факел к лицу покойницы, которую по его приказу тоже забрали с собой.

— Кажется, это постоялица с третьего этажа, — неуверенно произнес Арчи Саммерс, с заметным содроганием смотревший на искалеченное лицо. — Надо матушку спросить, она с ней общалась.

Позвали Беллу Саммерс, но пришлось ждать ее, поскольку она никак не желала оставлять свою вновь обретенную дочь. Она взглянула мельком и кивнула.

— Да, это мисс Фридвульфа Грэй, так она назвалась, когда заселялась. Джек, я могу идти? Лиллин приходит в себя, я ей нужна.

Шериф Кейн кивнул.

— Да, Белла, иди. Ребята, положите тело вон туда. И отнесите мистера Галтера в дом дока Карвера, нужно остановить кровь и перевязать его раны.

— А если это он? — подал кто-то голос из толпы. — Что, если он похитил девчонок?

— Помолчи, Нортон, — Кейн нахмурился, — здесь все не так просто. Галтер первым обнаружил похищение Лиллин Саммерс. Вышиб дверь.

— Но он убил женщину! — подал голос лысый здоровенный шорник Бэк. — Да еще так изувечил ее!

— Линчевать его! — выкрикнул кто-то, самый нетерпеливый. Его поддержали несколько голосов, но шериф, которого знали как мирного и даже чересчур осторожного человека, вытащил из кобуры свой видавший виды кольт и выстрелил в воздух. Установилась мертвая тишина.

— Если кто-нибудь попытается коснуться этого человека хотя бы пальцем — пристрелю на месте, — сказал Кейн неестественно спокойным и ровным голосом. — А теперь живо несите его к доку, пока мое терпение не лопнуло.

* * *

Кейн остался в комнате вместе с двумя самыми здравомыслящими горожанами, ковбоем Коулом и цирюльником Блэки. Помощь последнего пришлась кстати, когда доктор Карвер принялся срезать с Галтера одежду.

— Ох ты ж… — не сдержался Блэки, с ужасом уставившись на плечо, буквально изгрызенное в клочья. — Это его какой-то зверь рвал?

Словно в ответ на его слова Галтер глухо застонал и открыл глаза.

— Сначала Нейру, — прохрипел он, с трудом разнимая руки и отпуская собаку, — её… лечите… я… справлюсь…

Нейра слабо заскулила и уткнулась носом ему в грудь, пытаясь лизнуть.

— Помогите же, чего вы стоите? — док Карвер придвинул стол для инструментов. — Кладите собаку сюда. Вот же… никогда не доводилось лечить животных. Мистер Коул, помогите продезинфицировать раны на собаке, вот сюда макайте тряпки и обкладывайте. Блэки, держи его и вот тут зажми, бедро рассечено. Счастье,, что центральная артерия не задета.

Спустя время в дверь постучали. Кейн снова вытащил кольт и приоткрыл дверь. Но это был всего лишь юный Арчи Саммерс.

— Сестра в себя пришла, — сказал он скороговоркой, — она говорит, что помнит, кто ее похитил. Я пока бежал вам сообщить, зашел еще к мистеру Бреку. Его Дженни тоже очнулась. И то же самое говорит. И… ну… — он умолк, глядя в пол.

— Входи, — Кейн пропустил мальчишку внутрь. — Что же они сказали?

— Лучше бы вам самому их расспросить, сэр. — Арчи замялся. — Вы пойдете?

— Ладно, расспрошу, как время будет. — Коул внимательно взглянул на мальчишку. — Так что еще?

Арчи мотнул головой и снова уставился на свои ноги.

Но Кейн слишком хорошо знал горожан и некоторые горячие головы среди них, чтобы не сомневаться, что Галтера попытаются линчевать. Он придвинул стул и сел, приоткрыв дверь.

— Ладно, иди пока. Как смогу, расспрошу девочек.

— Но…

— Иди, — Кейн взглянул так, что мальчишка просочился в дверь, и по лестнице затопотали его шаги. Кейн прислушался: снизу зазвучали негромкие голоса:

— Так и не выйдет?

— Нет, сказал — потом расспросит.

— А что делает?

— Сидит у двери… и кольт в руке.

— Проклятье…

Голоса удалялись, но закрыть дверь полностью Кейн и не подумал.

— Карвер, — окликнул он, заметив краем глаза, что док выпрямился, утирая пот со лба, — как Изабель?

— Она в соседней комнате, под присмотром Дженнифер и Хильды, — ответил Карвер. — Я дал ей понюхать соли и накапал настойки для успокоения нервов.

— Как наш пациент?

— Не знаю, что там случилось, но его словно рвала целая стая волков. Следы укусов и царапины как от острых когтей по всему телу. Самые глубокие — на плече и бедре. Но вроде кровь удалось остановить.

В дверь что-то грохнуло, почти сорвав с петель. Шериф успел направить револьвер на ворвавшегося стрелка, но тот выбил его ударом ноги. И сразу ткнул свой под нос шерифу.

— Давайте, парни, забирайте этого молодчика!

— Это тебе встанет в цену, Стерджис, — сквозь зубы прорычал Кейн, пытаясь подняться. — Парень невиновен, и ты это знаешь!

— Ну да, похитил девок, убил одну — и невиновен, — гнилая усмешка перекосила физиономию Стерджиса от уха до уха. — Забирайте его, парни, примерим ему пеньковый воротник.

— Не советую, — спокойно сказал док Карвер, поворачиваясь так, чтобы было видно, что он держит в руке ремингтон 44-го калибра. — Любой, кто тронет этого человека, получит пулю в лоб.

* * *

Утро принесло новые волнения. В город прибыла карета, слишком большая и роскошно выглядевшая, чтобы принадлежать простым переселенцам. Шериф Кейн вышел навстречу, оставив Галтера и собаку под присмотром доктора Карвера.

— Кто вы и откуда? — спросил он, глядя на высокого мужчину, вышедшего из кареты в сопровождении двух телохранителей.

— Вы шериф? — голос пришельца звучал резко и остро, словно звон клинка о камень.

— Он самый, шериф Джек Кейн к вашим услугам… в определенных пределах. С кем имею честь?

— Ральф Кёниг, — ответил пришелец. — Я приехал за моей дочерью.

Кейн скрипнул зубами. Вот же принесла нелегкая. Все в одно время. От усталости и бессонной ночи его слегка шатало.

— Я ничего не знаю о вашей дочери, — ответил он. — С чего вы взяли, что она находится здесь?

У Кёнига были пронзительно-серые глаза, взрезавшие, казалось, самую душу. Но Кейн с честью выдержал этот взгляд.

— Она здесь, — медленно произнес Кёниг, — мой слуга доложил, что ее принесли вчерашней ночью, растерзанную и убитую.

Кейн почувствовал, как внутри разливается холод.

— Если вы говорите о Фридвульфе Грэй, то ее тело действительно принесли вчера. Она подозревается в похищении детей из нашего города.

Кёниг покачнулся, но на ногах как-то устоял, хотя было видно, что это ему стоит невероятных усилий.

— Где она? Я хочу ее видеть.

Кейн кивнул.

— Идите за мной. Но вы сможете лишь увидеть ее, до полного окончания расследования забрать вы ее не сможете.

* * *

В затененной комнате на нижнем этаже бывшей прачечной тело женщины, укрытое простыней, казалось совсем маленьким. Кёниг подошел и откинул край простыни, открывая бледное окровавленное лицо. Кейн молча смотрел, как он наклоняется, касаясь лба покойницы губами. Когда он выпрямился, глаза его были сухими и лицо словно превратилось в бесстрастную маску.

— Кто сотворил с ней такое? — от его тихого голоса по спине Кейна заструился холодный пот.

— Мы пока ничего не знаем, — покачал головой Кейн. — Рядом с похищенными детьми мы нашли еще одного человека и собаку, но они оба изранены и растерзаны точно так же, как и ваша дочь. Мы едва сумели остановить кровь, но и человек, и собака все еще на грани смерти.

— Я хотел бы увидеть их, — прошептал Кёниг, осторожно укрывая голову женщины.

Кейн колебался.

— Они оба в плохом состоянии. Человек без сознания. Что вы хотите увидеть?

— Их раны, — ответил Кёниг, — я должен убедиться, что они таковы, как вы их описали.

— Ладно, — Кейн словно невзначай коснулся кобуры, — идемте. Хотя я и не понимаю, что вам это даст. Любое неверное движение, и я буду стрелять.

— В этом не будет необходимости, — в голосе Кёнига было нечто, заставившее Кейна немного расслабить сведенные напряжением мышцы. Он прошел вперед, показывая дорогу.

* * *

К его удивлению, Галтер уже очнулся и лежал с открытыми глазами, вытянув правую руку и положив ее на придвинутый столик с Нейрой. Израненный бок собаки под его ладонью тяжело вздымался и опадал.

— Я… — Кёниг покачнулся, опершись о дверной косяк. — Я могу попросить вас, шериф, оставить нас наедине?

— Не можете, — ответил Кейн, демонстративно занимая самую выгодную позицию, с которой мог бы пресечь любые попытки гостя нанести вред раненому.

— Вы… можете… не… бояться… — голос Галтера был хриплым и совсем слабым. — Идите…

Кейн покачал головой.

— Что бы ни было между вами, я должен знать, — сказал он, переводя взгляд с Галтера на Кёнига и обратно. — От себя могу дать слово, что ничто из сказанного здесь не покинет пределов этой комнаты.

Кёниг какое-то время смотрел на него так пристально, словно желал взглядом прожечь насквозь. Потом кивнул и подошел к столу, на котором лежал Галтер.

— Без этого было не обойтись? — спросил он, глядя на раненого.

Тот перевел взгляд на едва живую собаку.

— Она… не отдала бы… детей.

Кёниг придвинул табурет и опустился на него, положив руку на перебинтованную грудь Галтера.

— Кто напал первым?

— Она.

Кёниг опустил голову. Кейн молчал, стараясь не упустить ни единого слова.

— Ты мог бы пощадить ее, Грим, — наконец произнес Кёниг, и в голосе его была бездна горя, — ты мог бы…

— Не мог, — Галтер прикрыл глаза от усталости. — Она обезумела… от голода… от жажды крови.

Кёниг поджал губы. На мгновение Кейну показалось, что он вот-вот ударит раненого. Но он лишь откинул голову, убрав руку с груди Галтера.

— Похоже, ты больше пошел в свою мать, Грим, — медленно, зло произнес он. — Что ж… я заберу тело моей девочки. Никто не может запретить мне этого.

Галтер молча смотрел на него. Под его взглядом Кёниг сник, словно разом постарев лет на двадцать.

— Ты знаешь… иначе было нельзя, — мягко прошептал Галтер. — Она ушла… чтобы охотиться… свободно… Она уже убила шесть девочек… в Гарднере… и в Соупвилле… прежде, чем… я настиг… ее…

По щекам Кёнига заструились слезы. Галтер с трудом подвинул руку, сжав его ладонь окровавленными пальцами.

— Она… запятнала… честь… твоего дома…

— Я знаю… — Кёниг почти прорыдал, — знаю… знаю…

Галтер закрыл глаза, рука его обмякла. Кёниг снова положил ладонь на его грудь.

Кейн подошел и поднес к губам Галтера маленькое зеркальце.

— Он жив, — медленно произнес Кёниг, не убирая руки, — просто отключился от слабости. Не бойтесь, это очень живучая порода.

— Кто он вам? — тихо спросил Кейн.

— Мой сын, — ответил Кёниг, и слезы покатились из его глаз. — Последний…

* * *

Карета уехала на следующее утро, увозя тело Фидвульфы Грэй. Помимо прочего к задней части кареты был прикреплен большой ящик. Шериф Кейн пояснил, что гость запасся провиантом на дальнюю дорогу, щедро оплатив его.

Лишь спустя три дня горожане узнали, что бесследно исчез главный подозреваемый и собака миссис Саммерс. Их пропажу никак не связали со знатным гостем, поскольку Галтер был основным подозреваемым в смерти его дочери. Поиски не дали результатов, а потом и вовсе были прекращены, поскольку очнувшиеся от потрясения девушки дружно описали монстра в остатках шелкового женского платья, похитившего их. Шериф Кейн действовал по принципу «с глаз долой, из сердца вон», отказавшись сообщить о своей беседе с Кёнигом. Постепенно жизнь в Хеллуоре вернулась в свою колею.

* * *

Озеро, затерянное в пышных островках растительности, сверкало в солнечных лучах, подобно чистейшему зеркалу. Поодаль протекали несколько ручьев и речушек, большинство рукотворные. К некоторым из них шли на водопой стада коров, погоняемые пастухами. Вдали, в прелестной долине, пасся небольшой табунок лошадей с жеребятами. Еще дальше стоял просторный особняк в английском стиле, сверкавший отделкой из белого мрамора.

На берегу озера тем временем разлеглись, отдыхая, огромный черный пёс со стоячими острыми ушами и молоденькая сука породы босерон. Шерсть их еще блестела от воды, но жаркое солнце быстро высушивало ее. Но вот что-то произошло, и больше не было собак, а на их месте вытянулись, улыбаясь друг другу, высокий мускулистый мужчина с приятными чертами лица и огромными серо-голубыми глазами, прозрачными, как озерные воды, и девушка лет двадцати, с крепким красивым телом, вылепленным в соответствии с античными канонами красоты. Правда, на телах обоих, и мужчины, и девушки, было множество шрамов, но никого из них это не смущало.

— Уверена, он знает, — девушка блаженно вытянулась на гладком бережку, — просто не хочет.

— Ему придется принять в итоге, — сказал мужчина, закинув руки за голову и прикрыв глаза. — Или ты, или никто.

Девушка перекатилась на живот и положила подбородок ему на грудь.

— Ты уверен, Грим? Твой отец — волк из древнего рода.

Он погладил ее по растрепанной голове.

— Зато моя мать была твоей породы, моя любовь. Отец был прав, когда говорил, что я пошел в нее. В одном лишь ошибся он.

— И в чем же? — девушка села, подобрав под себя ноги.

— От волчьей крови у меня есть кое-что все же, — улыбнулся Грим Галтер-Кёниг, тоже садясь и с любовью глядя на верную свою подругу. — Волки выбирают себе женщину раз и навсегда. И свою я уже выбрал, Нейра.

— Сангрея, — улыбнулась она, — Сангрея де Санж.

— Сангрея, — с удовольствием повторил он, целуя ее. — Знаешь, думаю, отец примет это рано или поздно. В конце концов, первый шаг он уже сделал, когда забрал нас обоих с собой. Он непростой волк, но он знает цену чести, прокушенной плоти и пролитой крови.

Девушка придвинулась и положила голову на его плечо.

— Знал бы ты, как сложно было не открыться тебе сразу!

Грим засмеялся, а потом перекинулся в громадного черного пса и побежал в рощу. Мгновением спустя молодая красавица-босерон нагнала его, и бок о бок они скрылись в древесной тени.