Спустя тысячи преград (гет)

AU серии 01x03, с продолжением разговора персонажей.

— Конечно же.

Мэри знала, что не звучала убедительно. Как бы она ни хотела, но столь важный вопрос не мог её не волновать. Кто знает из какой линии своей родословной ей передалась такая прагматичность, но нельзя же просто игнорировать основы здравого смысла.

Но также Мэри знала, что для Мэттью это был чересчур личный вопрос. А она и без того слишком часто поднимала данную тему, волнуя его. Потому ею было принято решение, что для этого дня уже достаточно подобных разговоров, хотя старшая дочь графа Грэнтэма не собиралась отступать, на завтра планируя новый ход.

Сейчас ей хотелось просто насладиться недолгими минутами наедине с любимым мужчиной, который сидел напротив неё. Она постаралась улыбнуться ему, пытаясь доказать, что всё хорошо, но Мэттью, мягко усмехнувшись, поднялся и подошёл к ней, тихо произнося:

— Я знаю, что эта улыбка напускная.

Мэри закатила глаза:

— Не начинай. Я решила дать нам перерыв.

Мэттью улыбнулся и посмотрел на неё тем нежным взглядом, из-за которого её мысли уже не могли сохранять полную ясность. И когда он завладел такой силой над ней? Она вряд ли сумела бы вспомнить…

Он почти склонился к ней в намерениях получить свой поцелуй, но Мэри сразу же обернулась, желая удостовериться, что никто не собирался войти.

На этот жест её жених рассмеялся, трепетно взяв любимую за руку:

— Боишься быть пойманной, дорогая?

Мэри в свойственной ей манере повела головой, не скрывая лёгкого раздражения:

— Ты знаешь, что я не хочу произвести впечатления неприличия.

На такие слова он в мнимом удивлении поднял брови:

— Неужели?

Она вновь закатила глаза, но также не смогла сдержать искреннюю улыбку.

Из воспоминаний сразу пронёсся миг, когда их объятия оказались замечены её матерью. Случай пусть и остался негласным, но теперь их встречи сопровождались неловкостью, особенно при правилах Мэри стараться не проявлять чувств при других людей.

Наедине ей было легче одарить поцелуем любимого и не думать о взорах окружающих. Мэттью знал это и не мог не подтрунивать, что ему быстро прощалось.

Так и сейчас он лишь сделал шаг ближе, оказавшись на весьма непочтительном расстоянии, но у Мэри уже не получалось отводить от него взгляд. Двери были закрыты, а их родные ушли далеко, и они могли позволить себе несколько сладостных минут:

Она усмехнулась:

— Признаюсь, я очень жду того мгновения, когда не придётся прятаться в углах и комнатах нашего дома, чтобы просто поговорить.

И как хорошо, что этот миг настанет совсем скоро. Им и без того пришлось слишком много ждать, чтобы прийти к долгожданному признанию.

Мэттью продолжал улыбаться:

— Неожиданно, не так ли?

Мэри в непонимании поглядела него:

— Что ты имеешь в виду?

Он засмеялся, окидывая взглядом комнату:

— Много лет назад ты едва ли не открыто говорила о своём непринятии статуса моей избранницы, к тому же сравнивая меня с морским чудовищем.

Мэри замерла и с новой улыбкой покачала головой, сжав его руку, находя во взгляде жениха дорогую нежность и искорки веселья.

Он не злился и не злорадствовал. Просто наслаждался их счастьем, хоть и не сумев сдержать иронии об их прошлом, что было полно стольких поворотов судьбы.

Её ответом стали сказанные том же тоне слова:

— Ты и сам знаешь, что начал первым, решив, что тебе попросту навяжут дочь из благородного семейства, о чём и объявил на весь дом. Как я ещё могла поступить?

Мэттью снова издал смешок и мягко обвил руками её талию, притянув к себе, прошептав:

— Значит, в твоих глазах я больше не чудовище?

Мэри нужно улыбалась, обводя его лицо взглядом, убеждая себя, что это всё действительно происходило, и с вызовом проговорила перед тем, как поцеловать его:

— Решай сам.

Поцелуй с ним снова заставлял забывать обо всём. И не важно было происходящее в реальности, как и мысли, что несбыточная мечта почти два месяца назад всё-таки исполнилась.

Каждый их поцелуй поглощал, заставляя разум отступить, и при этом всё равно оставляя ощущения безопасности, не давая чувствовать себя лишённой опоры. Лишь Мэттью мог дать ей подобную немыслимую комбинацию.

И теперь она могла быть с ним, хоть порой её и одолевали мысли, что совсем не заслуживала его. Но объяснить существующую между ними связь, прошедшую сквозь долгие годы испытаний, можно было попытаться несколько позже, поздним вечером, в размышлениях о каждой встрече, прошедшем разговоре, шутке или споре...

Сейчас двое душ, ощущавшие родство меж собой, с трудом могли отстраниться, не желая грядущего расставания, пусть оно и не обещало долго продлиться. И Мэри всё же удалось это сделать, отступив на шаг назад, уже сожалея, что не могла вернуться в его желанные объятия. Мэттью испытывал те же чувства.

Он в бессилии закрыл глаза, проговорив:

— Я нестерпимо жду дня нашей свадьбы.

Мэри улыбнулась ему, одарив редкой для других людей нежностью во взгляде, которую хранила только для него:

— Как и я, мой дорогой.

Они взялись за руки и, разделив ещё мгновение во встрече предвкушающих взглядов, вернулись к родным, чтобы Мэттью мог попрощаться со всеми, а после перед уходом благопристойно пожелать доброй ночи невесте в желании скорее снова её увидеть, что, без сомнений, было взаимно с стороны Мэри.

AU к первому сезону

День с самого начала обещал быть солнечным и безветренным. Быть может, потому Сибилл удалось убедить сестре зайти так далеко в спонтанной прогулке.

Мэри уже не понимала, как добровольно согласилась отправиться настолько далеко. Хотя было и так ясно, что причины заключались в настойчивости Сибилл, которой в силу возраста и непреодолимой жажды движений подобное было свойственно. Также роль сыграли попытки язвить от Эдит, что сегодня казалась невыносимее обычного. Она отрыто предположила, что для Мэри такие прогулки будут излишне трудны. Для старшей из сестёр Кроули не составило труда дать достойный ответ в комментарии о посредственных способностях Эдит в верховой езде, но, чтобы укрепиться в победе, согласилась идти дальше.

В любом случае для Сибил было лучше спокойно прогуливаться в компании сестёр нежели прятаться в комнате за прочтением нежелательной литературы от радикалов, кои не подходили их положению. Повезло, что в тот вечер её нашла Мэри, хотя она и знала, что младшая сестра своих увлечений не оставит, однако теперь будет более осторожной. Также она надеялась на приближающийся первый сезон сестры в Лондоне, что наступит в следующем году, благодаря которому Сибил может и вовсе отойдёт от этих тем, грозящих опасными последствиями.

Именно так они и дошли до реки, где их настиг нежданный порыв ветра, предательски похитивший шляпку Мэри. Девушка в возмущении подняла взгляд под вздох удивления Сибилл.

С их места открывался живописный вид на дерево, растущее рядом с рекой, на низкие ветви которого и принесло её пропажу.

Леди Мэри была в полном негодовании, никогда раньше не встречая противника в лице самой природы. И это досадное происшествие крайне злило, но она сохранила самообладание, когда к ней уже приблизились сёстры.

— Какое невероятное происшествие, но, Мэри, оно не стоит беспокойства, — Сибил как и всегда была полна веры в лучшее, когда Эдит едва ли скрывала своё злорадство:

— О, да. Хотя крайне жаль такую потерю, особенно полученную в подарок от бабушки. Будет досадно, когда она более не будет украшать твой малиновый костюм.

Быть может, Мэри и не пошла бы на последующий риск, однако язвительность Эдит не могла не склонить её к решимости. Их споры всегда вызывали в ней желание добиться победы, и сейчас она не собиралась уступать сестре, подарив ей шанс наслаждаться пересказом этой истории. А через её уста она уже точно будет выглядеть глупее чрез малые детали.

Но Мэри не намеривалась сдаваться. Подойдя ближе к дереву, она попыталась понять, как проще будет ей достать шляпку, ведь к стволу было не подступиться с их стороны, а объект её внимания, казалось, был так близко, стоило лишь слегка потянуться к нему.

Взгляд Мэри неожиданно привлекла палка на траве. Подхватив её, она посчитала, что это вполне сойдёт за нужный предмет для достижения её цели, и подняла палку верх, стараясь ухватить свой головной убор.

Это оказалось сложнее, чем она думала, ведь ветка словно намеренно покачивалась по ветру. Девушка совсем не обращала внимания на голоса сестёр:

— Мэри, это же просто шляпа…

Но Мэри сосредоточившись на деле. Казалось, ещё немного, и наконец её поймает. Мелькнул свет надежды, когда её палка кончиком достигла ветви, оставалось лишь дальше её сдвинуть, чтобы…

— Кажется, она не так уж и хочет к тебе возвращаться.

Мэри не ожидала услышать голос Эдит прямо за спиной и оступилась, что привело к самому страшному и непоправимому.

Стоявшая на краю Мэри потеряла на миг равновесие и упала в воду.

Миг неверия захватил всех троих. Лишь Сибил первая пришла себя, воскликнув:

— Мэри, ты цела?

Старшая сестра не могла найти слов, ощущая подлинную ярость при осознании своего положения и предполагая каков был её вид со стороны. Его нелепость подтверждал пылающий взгляд Эдит, что стояла перед ней, хотя сумела изобразить изумление от произошедшего.

Мэри совсем бы не удивилась, что именно её дорогая сестрица нарочно поспособствовала этому падению, хотя частичная её вина была неоспорима. Казалось, уже пора привыкнуть получать удары в спину и не отвлекаться, но в этот раз допустила такие же ошибки, в результате которых расплачивалась унизительным осознанием крайне неприятного положения. Будто в довершении к этой насмешке судьбы её шляпка в тот же миг упала к ней, также намокнув.

Впереди раздалось сдерживаемое фырканье, ведь Эдит, очевидно, старалась заглушить свой смех. Бросив яростный взгляд на неё, Мэри медленно встала и с помощью Сибилл вернулась на берег.

— О, Мэри... — Её младшая сестра смотрела на неё с сочувствием, а во взгляде Эдит царило торжество.

Это доказывало, что её вид в данный момент был крайне неприглядным.

Мэри представляла это весьма красочно: одежда намокла, приобретая ещё более тёмный оттенок от грязи, поднятой со дна. Что уж говорить о её причёске, ведь волосы беспорядочными локонами выбились из аккуратной укладки, над которой бережно старалась утром Анна. Как же это было ужасно! Принимать такое положение, с которым оставалось смириться.

Игнорируя усмешку Эдит, Мэри вздохнула:

— Пожалуй, я вернусь домой. Но и вы не задерживайтесь, ведь такой ветер очевидный предвестник скорого дождя.

— Мэри, но как же ты пойдёшь? Мы бог знает сколько сюда шли!

Но Мэри твёрдо решилась следовать своему выбору:

— Всё в порядке. Уверена, что уже скоро окажусь дома и буду ждать вас.

Она мягко улыбнулась Сибил, испытывая благодарность за её беспокойство, когда Эдит хмыкнула ей, но Мэри лишь бросила холодный взгляд и направилась в обратный путь.

Конечно, она признавала правоту Сибил, однако иного выбора как долгой дороги в Даунтон у неё не оставалось Перспектива идти в компании сестёр, терпя злорадные комментарии Эдит, ей уж точно не приходилась по вкусу.

Она ещё успеет придумать для себя ответный манёвр в отместку за её роль в столь унизительном положении, но для начала ей стоит быстрее дойти до дома, где как можно не заметнее пробраться в свою комнату и вызвать Анну с просьбой о ванне.

Мысль ощущать на себе речную тину была отвратительна. Только бы ей удалось не попасться некому на глаза. Бог знает, какое лицо было бы у Карсона или папы, увидь они её в таком образе дочери болотного царя.

Уже скоро она оказалась близ знакомых троп, но расстояния до её цели это словно не уменьшало. Мэри тяжело вздохнула, уже ощущая прохладу, но понимала, что не могла сдаться, тем более иных вариантов у неё совсем не было.

Неожиданно вблизи стал виднеться мужской силуэт, и Мэри напряженно замерла. Но она быстро различила знакомое лицо, отчего невольно испытала облегчение, почти позабыв о своём виде. Как же не вовремя предстояла эта встреча!

Мэттью Кроули тут же заметил её, и с приближением всё отчётливее было различаемо удивление на мужском лице:

— Мэри, Вы цели?

Он с беспокойством приблизился к ней, и Мэри кивнула, постаравшись не замечать, как потеплело у неё внутри от его искреннего беспокойства:

— Всё в порядке, кузен Мэттью.

Его это не убедило, судя по подозрительному взгляду:

— Что произошло?

Мэри вздохнула, признавая истину:

— Небольшое недоразумение. Нет причины для беспокойства, поверьте. Вы...

Она уже хотела спросить нечто обыденное, в попытках отвлечь внимание, будто это могло быть возможно... Но девушка не хотела терять лицо даже в таком неприглядном виде.

Что совсем его не убедило:

— И всё же я осмелюсь обеспокоиться.

Мэри закатила глаза, но призналась:

— Мы с сестрами пошли на прогулку и по несчастному стечению нелепых обстоятельств я упала в воду, как видите.

— Далекая у Вас вышла прогулка.

— Разве? — Она отчаянно надеялась, что голос её не дрогнул в неуверенности.

Мэри и не осознавала, насколько далеким вышел их путь. Понимание, что при таких обстоятельствах нужно возвращаться по тому же пути крайне её не радовало.

Мэттью, похоже, удалось уловить это разочарование, ведь с участием он спросил:

— Надеюсь, Вы не собираетесь преодолевать обратный путь в Даунтон теперь?

Мэри оказалась в смешанных чувствах. Она была бы задета вмешательством в её планы, но... В его голосе звучала искренняя забота, и она не могла на него злиться за это. Что, при этом, не могло не раздражать. Боже, почему именно с этим человеком она ощущала подобное?

Стараясь не медлить с ответом, Мэри гордо повела плечами:

— А если и так?

Разве это не самое правильное решение при сложившихся обстоятельствах? Ведь она остро нуждалась в горячей ванне, новой одежде и чувстве домашнего тепла.

Мэттью же лишь скептически смотрел на неё:

— Это недопустимо, Мэри. Вы уже продрогли, а дорога в Даунтон пешком вполне будет грозить лихорадкой.

— С чего Вы взяли что мне холодно?

Мэри просто не могла не поразится наглости этого человека, как и его прозорливости, которой всё же нельзя было уступить.

Как назло, их вновь окутал порыв ветра, и она вздрогнула, ощущая прохладу на коже и влагу, всё ещё державшейся в её одежде. И это конечно не скрылось от мужчины, что сдержанно усмехнулся:

— Мэри, позвольте напомнить, что мои родители работали в больнице, и уж в этом вопросе Вы можете мне доверять. А потому самым безопасным будет отправиться нам в дом Кроули.

— Это будет абсолютно неуместно! — Мэри в изумлении не знала, что могла сделать, оказавшись в противоречии межжу разумным предложением кузена и её нетерпимостью к признанию последнего. — Я не могу так показаться кузине Изабель.

Но для Мэттью всё виделось проще, судя по его появившейся улыбке:

— На данный момент мама находится в отъезде, и наш дом совсем близко, где в безопасных условиях мы избавим Вас от угрозы ангины.

Мэри вздрогнула. Она крайне не любила болеть, ненавидя чувствовать себя беспомощной. Но и согласиться с ним так просто было бы предательством её характера.

— Вы не можете меня заставить, — Заметив, как он слегка поднял брови, готовый к вызову, она возмущённо произнесла. — И что Вы будете делать? Насильно посадите на ваш велосипед, связав руки, чтобы привести в свой дом? Такое поведение недостойно джентльмена.

При всей её речи он продолжал улыбаться, тихо заметив:

— При этом Вы всё же считаете меня джентльменом.

Щёки Мэри вспыхнули предательским румянцем. Она не сразу осознала, как своими словами выдала то, что действительно не хотела раскрывать…

После того, как Мэри познакомилась с ним чуть ближе... Разве могла она не считать его истинным воплощением статуса благородного человека? При всем его упрямстве и привычками среднего класса, он был почти самым умным, честным и трудолюбивым мужчиной из всех, что она знала. Но признаваться в этом кому-то кроме себя она не могла.

Почувствовав смятение, Мэри отвела взгляд и уже спокойнее приняла последовавшую от него фразу.

— Что ж, кузина Мэри. Вы окажите мне честь, приняв моё скромное приглашение.

Мэри вздрогнула, смиряясь с положением:

— Полагаю, у меня не остаётся выбора.

Куда ей было тягаться с выдержкой работающего сельского поверенного?

И всё же от улыбки Мэттью в её души зародилось некое тепло, и часть девушки, которую она признавала с трудом, была рада его заботе и польщена таким приглашением.

Ведь он действительно был прав об опасности прогулки при таких погодных условиях. Хотя она и не стала бы в том признаваться.

А затем он вдруг подошёл ближе:

— Извините, но перед тем, как мы отправимся… — Он замолчал, сняв с себя пиджак, и передал его ей, хотя Мэри начала протестовать.

— Кузен Мэттью, не стоит…

— Мэри, — его тон говорил об уверенности, что возражения им не будут приняты. — Я не хочу, чтобы Вы заболели.

С этими словами он накрыл её плечи тёплой сухой тканью, и Мэри признала, что это действительно имело пользу. Несмотря на то, что они стояли так близко, что она могла чувствовать запах от него, что ощущалось непозволительно. И это же заставило ей испытывать странный трепет.

Мэри всё же сдержано улыбнулась и проговорила:

— Благодарю.

Мэттью улыбнулся, и они последовали по дороге.

Он явно довольствовался тем, что сумел убедить её в своём плане, но всё же не смог скрыть своего любопытства, вполне свойственное данной ситуации:

— И всё же, Мэри... Вы расскажите, как получилось, что Вы так неудачно упали?

Испытывая раздражение от воспоминаний, Мэри закатила глаза, со вздохом ответив:

— Полагаю, что хоть какое-то разъяснение должно прозвучать помимо общих фраз, — она помедлила, заметив некую искру в его глазах, которую следовало объяснить желанием вызнать факты, что, вероятно, и свойственно людям его профессии. — Сибилл жаждала прогулки, и нам с Энид пришлось сдаться. А после погода неудачно решила пошутить над нами, похитив мою шляпу... В попытках достать её с ветвей дерева я и оказалась в таком виде…

Сейчас про участие Эдит ей совсем не хотелось говорить, история и без того казалось глупой, а свой ответный ход она воздаст сестре позже.

Мэттью же рассмеялся:

— Вижу, Вам при этом удалось её достать.

— Эта малая доля удачи сегодняшнего дня.

Мэри опустила взгляд к своему головному убору, который держала в руках, не осмелившись вернуть на голову. Хотя её внешний облик сейчас мало что могло спасти. Но это не являлось для неё поводом перестать держать себя достойно, подобающе статусу леди, пускай... пускай этот человек и был тем самым, перед кем ей совсем не хотелось притворяться.

— Удивлён, что вы выбрали такое время, ведь уже становится поздно, — проговорил Мэттью.

Мэри нахмурилась, поглядев на небо:

— Разве?

Она удивилась, заметив от него очередную мягкую усмешку:

— Уже почти шесть часов.

Мэри отвела взгляд, стараясь не выдавать мелкой зависти.

— Вам удаётся крайне удачно разбираться в определении времени без часов.

Мэттью же рассмеялся, без раздражения разъяснив:

— Всё довольно просто, леди Мэри, — ей показалось, что в обращении к ней звучала ирония, что прояснилась в последовавшем разъяснении. — Мои рабочие часы в офисе оканчиваются в пять часов, когда дорога до дома занимает около часа.

Мэри кивнула, признавая видимую для него иронию в различиях привычного для них образа жизни. Одно воспоминание, когда бабушка уточнила значение понятия «выходной», было красочным описанием. Но сама девушка за это время успела изменить своё мнение на данный счёт.

В те дни она была полна раздражения, в частности из-за попыток сватовства с незнакомым человеком, который отвергал возможности того шанса, что подарила ему судьба.

Мэттью тогда отказывался принимать значимость Даунтона, когда Мэри...

Теперь она понимала больше, осознавая его желание руководить своей жизнью, иметь дело, которое позволяет развиваться. В чём-то девушка даже ему завидовала. И к тому же совсем не могла на него злиться. Точнее это она могла, ведь порой у них были споры и придирки, но вот ненавидеть… К этому чувству её сердце в отношении кузена уже взяло другой курс.

Мэттью нравился ей. С ним она чувствовала, что может не бояться, как её маска немного спадёт. Хотя порой это и пугало, как и то, к чему могли привести эти размышления.

Желая уйти от опасных мыслей, Мэри заговорила:

— Вы упомянули, что кузина Изабель в отъезде?

Мэттью кивнул:

— Да, она решила проведать родственников в Манчестере, как и состояние нашего дома.

— Вы не поехали с ней. — На мгновение Мэри испытала страх, что они задумали уехать.

Но ведь это не могло быть верно, не так ли?

Мэттью и Изабель нашли себе занятие, часто с ними виделись... Не могли же они решить их оставить. Мэри трудно было признать, но, пусть они не так уж долго были в их жизни, но без них Даунтон не будет восприниматься целым.

Они были частью семьи. Признаться, к ним Мэри испытывала больше чувств чем в былые времена к кузену Джеймсу и Патрику.

Мэттью же отвечал ей, к удаче, не заметив промелькнувшего беспокойства:

— У меня работа, да и мама давно хотела съездить к брату.

— Вы не скучаете по Манчестеру? — Мэри очень постаралась не выдать своего волнения.

Мэттью же лишь усмехнулся:

— Уже мечтаете избавиться от меня?

Мэри замерла. Быть может, он и правда сказал это в шутку, но мысль, что Мэттью мог так воспринимать её слова неприятно задевала.

Оттого она ответила ему, бросив серьёзный взгляд:

— Кузен Мэттью, отъезд Вас и Вашей матери последнее чего бы желала я или кто-то из Даунтона.

Мэри видела его удивление. Похоже, он действительно не ожидал столь личного признания и улыбнулся ей:

— Даже кузина Вайолет?

Мэри рассмеялась:

— О, Бабушка уж точно не позволит кузине Изабель переехать. Это единственный достойный противник во всей Англии.

Мэттью поднял брови:

— Я бы осмелился взять шире...

Мэри широко улыбнулась:

— Вы просто незнакомы с нашей бабушкой по материнской линии. К нашему счастью, Марта Левинсон приезжает не так уж часто, иначе Земля бы содрогнулась.

— Теперь я просто обязан с ней познакомиться.

— Уверена, у Вас будет шанс. Но стоит быть осторожнее, ведь Вы окажитесь в круге её внимания, как наследник маминого состояния.

Она поздно спохватилась на последних словах, заметив, как в его глазах стало виднеться чувство вины, будто это он был причастен к решению её деда.

Благо, они уже подошли к дому Кроули, и это дало Мэттью отвлечься от ненужных мыслей и упрёков к себе… Раньше Мэри сама бы подталкивала к подобному размышлению умышленно, но став узнавать его лучше... Ей совсем не хотелось, чтобы он ощущал себя здесь недостойным и чужим.

В доме они сразу погрузились в тепло, хотя Мэри ощущала прохладу, что подтверждало доводы Мэттью.

К ним сразу подошёл Мозли, что, к его чести, сумел скрыть своё удивление, когда заметил гостью мистера Кроули:

— Леди Мэри...

Она кивнула, когда Мэттью тут же заговорил:

— Мозли, леди Мэри займёт гостевую комнату. Распорядись о ванне, а также о том, чтобы приготовили горячий чай с имбирём и лимоном. — Дворецкий сразу кивнул, отправившись исполнять поручение, а сам Мэттью обернулся к ней. — Я отправлю известие в большой дом, что Вы здесь.

Мэри кивнула, не скрывая своей благодарности:

— Да, надеюсь Сибилл и Эдит уже возвращаются и не поднимут тревогу, не застав меня дома.

Мэттью кивнул с улыбкой:

— Уверен, что послание дойдёт быстро.

И Мэри действительно верила ему, чувствуя себя в безопасности.

Спустя минуты она оказалась в ванной, с наслаждением скинув грязную сырую одежду и погрузившись в горячую воду. Мэри вздохнула, закрыв глаза, пытаясь осознать всё произошедшее.

А ведь утро даже не предвещало никаких приключений, лишь прогулку с сёстрами, что в итоге привела её сюда. В целом, ей действительно повезло. Представляя как вместо ванной в знакомом доме, ей бы пришлось идти сквозь ветер, она поморщилась.

Нет, здесь Мэттью проявил себя мужественно, спас её от неблагоприятных последствий. Хотя и ныне ситуация казалась несколько неловкой.

Что она могла поделать сейчас? Только ждать, когда приедет машина с новыми вещами, а значит неопределённое время ей придётся провести в комнате одной. Что было разумно, без нарушения приличий, ведь иных вариантов не было. Уже то, что в доме был лишь Мэттью... такая мысль вполне могла привести её в краску.

По крайней мере, этот дом принадлежал семье, иначе бы детали этой истории сумели бы привести к скандалу... Чего она боялась больше всего, если бы это коснулось иной темы, о которой девушка не позволяла себе вспоминать.

Почувствовав себя готовой, Мэри вышла из ванной, накинув на себя единственную допустимую для неё вещь, халат для гостей, что предусмотрительно прилагался к данной комнате. Это было весьма лучше, чем ничего или грязная одежда.

В комнате по указанию Мэттью уже стоял чай, и Мэри пришлось согласиться с ним вновь. Данный напиток с необычным сочетанием вкусов пришёлся ей по вкусу и, если оно действительно убережёт от болезней, то она примет этот совет и в дальнейшим.

Мэри позволила себе усмехнуться. Как много мыслей она успела переменить об этом человеке. Вначале ею владело раздражение на сам факт его появления, точнее к тем изменениям, к которым оно вело, а после и из-за намёков на брак...

Как её злило, что родные были готовы так быстро толкнуть её к незнакомцу, лишь бы сохранить имущество семьи... Она, конечно, понимала их мотивы, но... Наблюдая за правилами их общества, лишь больше злилась, что когда-то ей придётся сдаться и пойти на их поводу, найдя богатого мужа, который устраивал бы их.

Конечно, она ни с кем не делилась этими мыслями. Поняла бы лишь Сибил, но... Её милая сестра и так казалась слишком умной и упрямой для их мира, что потом могло обернуться для неё большей горечью, ведь, по крайней мере, Мэри уже смирилась с правилами игры.

Вот только Мэттью сбивал карты, и каждый раз Мэри не была к этому готова, хотя и испытывала азартное чувство не отступать. С ним всё становилось иначе. И она боялась признаваться себе в вероятных причинах.

Резкий стук в дверь заставил её обернуться. На мгновение девушку охватил страх, как в тот вечер, когда дверь спальни неожиданно распахнулась.

Но сейчас всё было закрыто и рядом прозвучал лишь родной голос:

— Мэри?

Она вздохнула, с облегчением ощущая себя в безопасности, ведь с ним... Она будто всегда могла найти место под щитом, как сегодня.

Мэри подошла к двери и проговорила:

— Да?

Она могла покляться, что слышала его смешок. Казалось, двери и вовсе не было, они могли говорить спокойно, хотя, учитывая её вид, к лучшему, что их взоры скрыты...

Хотя и от того всё же ощущалась некая интимность... Словно они шли по границе приличий, но Мэри не была против. Не тогда, когда его голос звучал с такой нескрытной заботой.

— Надеюсь, всё в порядке, и есть всё, что нужно.

Мэри усмехнулась, зная, что она во многом теперь нуждалась, но честно ответила, не забыв об иронии:

— Это лучше, чем идти по той дороге сквозь ветер.

Мэттью усмехнулся и проговорил:

— Я послал сообщение в большой дом. Уверен, скоро прибудет машина с нужными вещами.

Мэри с облегчением улыбнулась:

— Благодарю Вас. Это действительно радостно слышать.

На минуту зародилось молчание. Мэри ни за что бы не призналась открыто, как начинала чувствовать смущение от ситуации. Их разделяла лишь дверь, но ей также совсем не хотелось оставаться одной, зная, что в соседних комнатах.

Ей не хотелось, чтобы он удалялся, однако альтернатива бы могла показаться попросту выходящей за всякие приличия.

Но Мэттью со своей рабочей склонностью уметь искать лазейки в деталях правил явно сумел найти способ…

— Признаюсь, мне не хочется думать, что не могу проявить должного гостеприимства, оставив Вас наедине с таким ожиданием.

Мэри перевела дыхание, по его тону понимая, что он уже нашёл решение, и с интересом проговорила:

— Но в нашем положении нельзя поступить иначе. В одной комнате, в таком виде...

Мэттью рассмеялся, и она позволила ему сказать:

— К чему же быть в одной комнате? Если мы поднесём стулья к двери, то вполне можем насладиться беседой сквозь настоящую натуральную границу столь ценных приличий.

Мэри поймала себя на том, что смеялась, находя это экстравагантным и весьма привлекательным.

— Вам это не будет в тягость?

— О, Мэри! Беседа с Вами никогда не сможет привести меня к подобным чувствам.

Она улыбнулась и подтянула к двери стоящий рядом стул.

С усмешкой от необычности происходящего Мэри осторожно перенесла чайник со стола к рядом стоящей тумбе, с облегчением донося его до места. Было бы крайне неблагодарно отплатить кузену за гостеприимство разбитой посудой лишь из-за привычки в таких незначительных делах прибегать к помощи слуг...

На мгновение ей даже стало неловко, но она быстро вернулась. В любом случае, поднос остался цел, и Мэри с неожиданным удобством устроилась у двери, прижимая к себе чашку с тёплым напитком. Она невольно затаила дыхание, услышав, как рядом был поставлен к двери другой стул.

Мэри улыбнулась, понимая, что идея Мэттью была замечательной. Это сподвигло её на участие к разговору сильнее, чем обычно она могла говорить с другими… Хотя такой опыт был первым. И пусть она не могла не признаться, что испытывала волнение, ведь рядом сидел Мэттью... Мэри чувствовала себя естественно и комфортно.

— Чай оказался весьма удачной идей. Хотя неожиданный выбор в качестве дополнительных ингредиентов.

Мэттью явно усмехнулся:

— Имбирь и лимон — отличная смесь для профилактики.

Мэри не скрыла удивления:

— Не знала, что Вы так сведущи в медицине.

Мэттью рассмеялся:

— Признаться, родители хотели бы, что б я пошёл по их стопам, однако не стали противиться в моём выборе другого пути. — Мэри почувствовала смущение, осознав, что почти совсем позабыла, что отец Мэттью был врачом, особенно когда он с очевидной улыбкой проговорил. — Когда в детстве я болел, отец всегда приносил этот чай. Хотя по началу сложно было принять вкус.

Мэри улыбнулась, представив маленького светловолосого мальчика, морщившегося от незнакомого вкуса. Это казалось столь милым и личным... В её душе потеплело при понимании, что он делился с ней этими воспоминаниями.

— Вы часто болели? — Вопрос вырвался невольно, но Мэри правда хотела узнать о нём больше, его детстве, прошлом в Манчестере, даже была готова на описание скучных сделок в его конторе... Как это было странно!

Мэттью же ответил:

— Бог даровал мне крепкое здоровье. Но дни болезни тоже настигали, хотя в это время всегда были родные.

Мэри улыбнулась теплу в его голосе. С их образом жизни... Конечно, родители навещали их, но она совсем не могла вспомнить их, когда болела… О чем и думать было совсем ни к чему:

— А для Вас это частое явление?

Она не сразу поняла вопрос, но дала ответ:

— Для блага окружающих крайне редко. Не люблю чувствовать себя уязвимой и слабой, а потому не могу контролировать негодование.

Только произнеся эти слова Мэри осознала, как невольно раскрыла то, что относилось к её личному страху не только в отношении болезней, но и в основе той роли, которую она играла каждый день.

С детства Мэри понимала, как важно было держать свои эмоции под контролем, видя истинный образец леди в их бабушке. Со временем это стало её неотъемлемой частью, и порой даже она сама задумывалась о том имелось ли у неё хоть какая-то возможность чувствовать.

Как однажды высказала ей Энид, она была ледяной леди. Мэри не придавала этим попыткам задеть значения, но она не могла не думать, что действительно уже стала истинным воплощением такого образа... По которому, по сути, не имела сердце, чтобы сострадать, принимать чужие слабости, любить... Для большинства наверняка именно такой она и казалась.

Но всё же Мэри ещё могла что-то испытывать. Иначе почему она не переставала ощущать трепет от сколь авантюрного образа беседы с кузеном, которого когда-то не знала, отталкивая, как и всех, но сейчас... Теперь Мэри неясным образом дала ему шанс узнать её ближе, хотя нельзя было сказать, когда началось это сближение.

С ним ей не хотелось притворяться. Даже если это и противоречило всем принципам, правилам, которыми она всегда попыталась обезопасить своё существование. Но этот ловкий юрист сумел всё изменить.

От мыслей её отвлёк смех Мэттью:

— Вполне соответствует Вашему характеру.

Мэри раскрыла рот, стараясь не поддаваться изумлению его откровений.

— И что же Вы под этим подразумеваете, кузен Мэттью?

— О, кузина Мэри, — пускай его голос в этом обращении прозвучал несколько дразняще, но дальше он говорил искренне. — Я лишь признаю то, что Вы сильная и непоколебимая личность. Что, признаться, меня в Вас крайне восхищает.

В этот раз Мэри действительно была поражена. Он говорил с таким искренним участием, что она не знала, как будет правильнее ответить, при этом не выдав, насколько приятным было слышать это.

Он признавал в ней те самые качества, которые в их мире женщинам не полагалась публично возлагать на себя, особенно, по мнению мужчин, что не могло перестать злить её. Своё негодование Мэри успела сдерживать в отличии от Сибилл, что обычно сразу устраивала дебаты по теме ущемления прав их пола.

Мэри никогда бы вслух в том не призналась, но она завидовала сестре за её смелость, хотя она и понимала, что с ней Сибилл придётся непросто в их статусе, который не терпел подобную открытость суждений, особенно со стороны женщины.

Мэттью решил продолжить, словно заметил её замешательство, и решив не делать на нём акцент, чтобы ещё более не смущать её, за что Мэри уде была ему благодарна ещё сильнее.

— Быть может, это и объясняет отчего Вы решились на такую долгую прогулку.

Мэри усмехнулась, покачав головой:

— Это всё Сибилл. Ей не хотелось сидеть дома. А с её желанием познать местность пешком нас с Эдит ничего не оставалось, как пойти за ней.

Мэтью рассмеялся, признавая известную истину:

— Вашу сестру крайне трудно переубедить, хотя…

Последнее слово он прошептал, словно в мыслях что-то добавлял, и Мэри могла догадаться, что он мог предположить, что эти слова относится ко всей её семье. Упрямство было в крови Кроули и их спутников. И Мэттью с Изабель уж точно не стали исключением.

Мэри вздохнула:

— Уж лучше прогулки на свежем воздухе чем чтение статей о подвигах суфражисток.

Однажды Мэри и так застала сестру за чтением журнала, что издавала данная группа. Работы для их библиотеки были радикальны, но под просьбы сестры и взятое обещание осторожнее обращаться с данным предметом, Мэри обещала никому не говорить. Хотя содержимое уже явно проникло в её сердце, и Сибил и не скрывала своего восхищения и отрытой поддержки в данном вопросе, честно заявляя свое мнение.

Мэри же имела более умеренные эмоции, ведь она знала, что её мнение мало что решало.

Но для Мэттью оно было важно:

— А Вы не полагаете, что женщинам должно быть дано право голоса?

Мэри задумалась, прикусив губу, и призналась:

— Отнюдь. Но я не считаю правильным столь радикальные меры, к томе же я не обладаю таким пылом для участия в дебатах.

Он ответил:

— Я скорее принимаю позицию схожую с Вашей, однако это неплохо, что кузина Сибил отстаивает свои убеждения.

— Конечно, нет, но, Мэттью… У Сибил скоро сезон. Она предстанет перед высшим обществом и несмотря на свои убеждения должна уметь хотя бы избегать подобные темы. Иначе это оттолкнет остальных, чего родители и бабушка не вынесут.

Мэттью с удивлением отреагировал на её откровение:

— Неужели мнение окружающих так важно?

Мэри улыбнулась его наивному, моральному взгляду на жизнь, слегка завидуя той свободе, что он мог иметь не только, как мужчина, но и человек свободный от предрассудков их общества:

— Это действительно так. Репутация и поддержание статуса самое важное.

Мэри даже не скрывала горечи, которую чувствовала от этой несправедливости, бремя которой так давило, особенно после совершенных ошибок... Но она запретила себе об этом думать, особенно в присутствии Мэттью. О, в его компании она могла так забыться.

И Мэттью неожиданно рассмеялся:

— Тогда полагаю к лучшему, что я не предложил Вам остаться на ночь, ведь уже темнеет. — Мэри застыла в изумлении, полагая что… конечно же он шутил, но всё же более серьезно добавил. — Я правда думал об этом, но...

— Кузен Мэттью!

Мэри даже не осознавала, что переполняло её больше: изумление или желание рассмеяться. Ведь его идея была ещё более авантюрной — настолько несоответствующей приличиям, что её было сложно вообразить. К тому же ей сложно было подумать, как быть здесь ночью, зная, что в доме почти никого, а на этаже лишь Мэттью в соседней комнате...

Её щеки уже заалели, но она всё сдержалась от открытого смущения, допустив лишь краткий смешок.

Мэттью тоже усмехнулся:

— Неужели эта мысль для Вас так неприятна?

Мэри всё же засмеялась:

— Узнай мама или бабушка, что я с Вами ночевала почти в пустом доме, а они вряд ли не в курсе отъезда кузины Изабель, нас почти сразу бы поженили, дабы не навлечь и тени позора.

Но в этот раз Мэттью не присоединился к невинному смеху, а серьёзным тоном спросил:

— Вам так претит эта мысль?

Мэри замерла, осознавая, в голосе его звучала искренняя горечь... Почему? Она сомневалась, что он мог думать о том, чтобы за ней ухаживать, не после тех слов, которые он произнес перед их первой встречей, заявив, что вариант женитьбы на ком-то из них ему так неприятен.

Мэри помнила их, уже зная, что он совсем не заносчивый простак из среднего класса. О, нет... И от того она и не стала скрываться от явно задевших его слов:

— Я не считаю, что было бы правильно, если б этот союз был навязан.

Мэттью усмехнулся, понимая её намек:

— Ваша неприязнь была направлена к тем самым словам, не так ли?

Мэри вздохнула:

— Признаюсь, мне не было приятно услышанное, но хуже всего, что послужило моей злости, так то, что Вы оказались правы.

Повисло молчание, и Мэри уже могла представить, как он хмурится, осознавая, что она имела в виду:

— Неужели Вас…

— Пытались к Вам подтолкнуть? — Мэри усмехнулась, вспоминая уверенность матери и своё негодование, не только из-за того, как он казался недостойным по положению, но и тем, что она совсем тогда не знала этого человека, и её вновь подталкивали к союзу, лишь из-за статуса наследника... А она так устала чувствовать себя разменной монетой, что оценивали как лошадь на торгах, и это чувство не скрылось в её тихом голосе. — Мама говорила со мной об этом на первых ужинах, когда Вы с кузиной ещё только прибыли.

Мэттью не скрывал того, как был изумлен, хотя и старался держать свой голос ровно:

— И именно это послужило поводом нашей литературной дискуссии?

Мэри усмехнулась тому воспоминанию, всё же признавая, что не была к нему справедлива в тот вечер. Выбора от неё требовали родные, и в своём протесте задела она Мэттью, и он это не забыл.

И всё это не мешало ему относиться к ней с дружеским теплом, что доказывало, что уж он точно был лучше, чем она.

А за последнее время Мэри всё чаще в том убеждалось. Потому, быть может, ему и было лучше, что он сумел избежать ловушки, в которую его так хотели заманить её родные.

Мэри усмехнулась, приходя для себя к весьма необычному решению, которое всё же казалось ей правильным, пускай отчасти оно и противоречило многим установкам.

И она призналась:

— К Вашей неудаче, именно Вы стали жертвой того неудачного застолья.

Мэттью усмехнулся, проговорив:

— Но уже прошло время и многое меняется. И я признаю, что слова мои, которые впервые были вами услышаны, основывались лишь на раздражении и предубеждении. И я оказался не прав.

Мэри улыбнулась, понимая, что тогда он был только приезжим юристом, что совсем не хотел менять свою жизнь. Теперь же Мэттью старался узнать их, понять жизненный уклад. И её отчасти даже восхищала его способность находиться меж двух путей: принятие участи быть наследником лорда, при этом без потери важных для себя вещей, включая работу.

И она сама тоже изменилась, пускай её причины были куда менее…

Но Мэри запретила себе вспоминать, особенно сейчас это оказалось бы так не к месту, здесь, где она чувствовала себя в безопасности в компании человека, что не перешёл бы границы...

Мэри перевела дыхание, решая признаться:

— Разозлилась больше на ситуацию я, пускай Вы и правы. Цепная реакция об известии Вашего прибытия привела к тому, что меня вновь старались убедить заинтересовать наследника отца.

— Это ужасно, Мэри. Если бы только можно было изменить…

— Не стоит вспоминать о том, как бабушка просила Вас найти лазейку, ведь… — Какой был смысл жалеть её за гнев? Мэри пыталась смириться с несправедливостью, которую обрекали её пол во всевозможных ограничениях, хотя она проявляла любовь и заинтересованность к Даунтону намного больше, чем Патрик с его отцом, и знала свой дом больше, чем Мэттью.

Но кузен Мэттью хотя бы не скрывал в себе черты, которые помогут ему стать хорошим участником грядущей роли, пусть и настанет она нескоро, как все надеялись.

При этих мыслях Мэри улыбнулась, осознавая, что должна пойти наперекор себе, но это было верное исключение, ведь она сказала ему:

— Полагаю, мне следует признать, что я также была не права тогда.

Мэттью рассмеялся, и Мэри была готова покраснеть от неожиданной мысли, насколько его смех был искренним и влиял на её симпатию к нему, что продолжала расти… и это не могло не пугать.

Сквозь своё яркое проявление эмоций он проговорил:

— Не ожидал, что услышу подобное из Ваших уст.

Мэри невольно улыбнулась мягкий задорности в его голосе, позволив себе тихий смешок:

— Не вздумайте привыкать, кузен Мэттью.

Ведь она слишком редко могла признавать ошибки, если они исходили из её убеждений и понимания этого мира.

Потому она не считала, что должна говорить Сибил о противоречиях от её радикальных идей или пресекать глупость Эдит.

Лишь с Мэттью она осознавала, как неправильно поступила, иногда позволяя себе задуматься: что бы было, не будь она так к нему полна предубеждений в начале.

И его, похоже, обуревали схожие мысли:

— Похоже, мы взяли неверное начало.

Мэри надеялась, что его ещё можно исправить. Общение с Мэттью доказало ей, что мужчина может быть приятным собеседником, соблюдающим приличия и с которым... можно не играть в шараду о браке. Не потому, что он был не привлекательным, бесперспективным или глупым...

Конечно же нет!

Даже без статуса наследника он смог добиться бы достойных высот. Но при всем этом Мэри не чувствовала необходимости притворяться. Её лёд таял с ним, и он был только рад принять мысли и настроения настоящей Мэри. Интересно, осознавал ли он сам, насколько она была с ним открыта?

Ей это было так непривычно, ведь перед всеми людьми она носила маску, женскую броню, лишь в редких случаях позволяя им проникнуть в её душу. И когда Мэттью Кроули успел стать таким человеком?

Молчание затянулось, но, к удивлению, его не хотелось разрушать. Оно было приятно и волнительно при осознании, что совсем рядом был Мэттью.

Мэри закрыла глаза. Что с ней? Почему эти странные мысли приходят к ней, увлекая в опасные просторы... И почему при всем этом комфорте ей захотелось вновь услышать его мягкий голос, увлекающий в приятную беседу, за которой они могли бы забыть о времени?

Мэттью хотел опереться об дверь, ощущая себя столь же необычно, не сталкиваясь раньше с подобным необъяснимым трепетом, словно сейчас происходило нечто важное, но он не мог уловить верное описание… И казалось даже дверь между ними ними не могла препятствовать...

— Простите…

Позади послышались быстрые шаги, и Мэттью сразу подошёл к лестнице, увидев служанку, что тут же объявила:

— Мистер Кроули, приехал Брэнсон из Аббатства Даунтон, с ним ещё посылка для миледи.

Мэттью кивнул, одновременно чувствуя, как облегчение, что к ним все добрались, так и горечь, что вскоре Мэри придётся уехать.

В голове блеснула мысль, но она блекла при других приоритетах, когда он ответил:

— Прошу, поблагодари его и предложи чаю на кухне для слуг. А посылку отнеси к леди Мэри.

Эмили кивнула, шустро сойдя вниз, а Мэттью сделал глубокий вдох, затем вернув стул на место, и постучал в дверь:

— Мэри, приехала машина, и, вероятно, привезла Ваши вещи.

— А Анна? — В её голосе прозвучало удивление.

— Боюсь, что она осталась в аббатстве.

Мэри замерла в унизительном осознании. Неужели послав одежду было неясно, что…

Она сделала глубокий вдох. Не было смысла негодовать сейчас, лишь попытаться обдумать. Сумеет ли она справиться с корсетом и прочими элементами?

Что ж, как ни странно у неё был опыт с этим, пусть и небольшой. Это стало последствием спора с сестрами, который своим терпением и ловкостью она сумела выиграть. И ничего не мешало ей сделать это сейчас.

— Всё ведь в порядке?

В голосе Мэттью слышалось беспокойство, будто он всерьёз испытывал волнение за её благополучие. Это было приятно.

— Да, благодарю Вас.

Он вздохнул, кивнув себе:

— Тогда буду ждать Вас внизу, к Вам сейчас придёт служанка.

— Хорошо, — Мэри прикрыла на мгновение глаза, зная, что просто должна это пережить.

Мэттью спустился вниз со смешанными чувствами. Это походило на странное и невозможное безумие.

Одна встреча смогла превратить обычный будничный день в нечто поразительное и ошеломительное.

Хотя ему следовало признать, что Мэри всегда могла создать такое впечатление. Кузина Мэри. Леди Мэри Кроули. Женщина, что поразила его с первого взгляда в этом самом доме, приводящая в изумление до сих пор.

Она была непредсказуема, упряма и горда, а также честна, тверда и уверена в себе. Мэттью не мог отрицать, что он восхищался ею.

Пусть ему и пришлось пройти небыстрый путь, чтобы узреть в ней черты мягкости и человечных эмоций, но то, как она держалась в рамках своей роли, заставляли лишь больше желать узнаьь её настоящую.

Быть может, даже слишком сильнее чем хотелось это признать.

Он ждал, но Мэри всё не было. Мэттью ни в коим случае не посчитал бы себя хорошим знатоком в таких деликатных темах, как женский туалет, но что-то подсказывало ему подняться.

Волнение за Мэри не оставляло его с того самого мига, как он встретил её в промокшем состоянии, ведь он знал как человеческий организм мог подвести, когда никто вокруг и не подозревал...

Мэттью с облегчением заметил Эмили и попросил принести чай в гостиную. Девушка кивнула, удаляясь на кухню, дав ему возможность как можно незаметнее пройти наверх. Отчасти можно было найти забавным, как он шёл на хитрость, но это было на благо Мэри, чтобы не затронуть чьи-то дурные умы неподходящими мыслями, что могли бы неблагоприятно на ней отразиться.

Добравшись, он судорожно вздохнул и постучал:

— Мэри… Вы в порядке?

Он сумел уловить раздраженный вздох, за которым последовал ответ:

— Есть небольшие затруднения.

Мэттью чувствовал, перестал дышать от охватившего его напряжения, и он не успел сразу осознать, как проговорил:

— Быть может, нужна какая-нибудь помощь?

Молчание повило вместе с приходящим смущением, но Мэри ответила:

— Я... Возможно, но… — Она нервничала, но продолжила. — Мэттью, Вы должны дать слово джентльмена, что об этом никогда никто не узнает.

Он ощутил себя неловко, осознавая, что дальше последует ещё большая неловкость, но в голосе Мэри слышалось отчаяние, и он не мог противиться побуждению ей помочь.

— Клянусь, что сохраню это до самой смерти.

Мэри приняла его ответ:

— Слуги…

— Все внизу.

— Тогда входите.

Казалось, в этот миг пролетела вся вечность для них. И рушились все мыслимые и немыслимые границы. Ведь как могло быть иначе, когда двое молодых людей оставались в комнате наедине, не будучи супругами?

Мэри сглотнула в горьком вспоминании чуть схожей ночи, о которой она не перестанет жалеть, но сейчас девушка чувствовала себя в безопасности, пусть и была на грани скандала вновь.

Но это был Мэттью. Тот, кому она действительно могла доверять. И Мэри правда нуждалась в его помощи.

Мэттью же старался перестать смотреть на неё, но ничто бы в тот момент не заставило бы его отвести от неё взгляд ведь... Она была так прекрасна. Первый образ с её распущенными волосами останется в его памяти навсегда. Он не посмел опустить взгляд, также впервые лицезрея на лице Мэри румянец, выдающей в ней тоже смятение, что владело им в этот миг.

Сделав вдох, Мэри решительно подняла к нему взгляд:

— Я почти справилась с корсетом, но часть платья, которое мне послали… Я не могу дотянуться, чтобы завязать его.

Мэри казалось, что происходящая деликатность и неловкость вполне смогли бы довести её до обморока. Но она не имела права позволить подобное, еще больше себя скомпрометировав, а также нельзя было подставить Мэттью, что мог бы попасть в опасности в такой ситуации.

Потому Мэри продолжала трезво мыслить, повернувшись к мужчине, проклиная, что вообще когда-то решилась принять этот наряд. Малым облегчением было, что когда-то при помощи Анны она научилась носить корсет, зная его слабые места.

Но сейчас всё продолжало казаться таким... безумным.

О том же думал и Мэттью, что невольно задержал дыхание, осторожно касаясь мягких деталей платья, аккуратно делая узел, поражаясь нелогичности находки такого образца. Но дело завершилось быстрее, чем они оба ожидали и ощущали.

Надеясь, что крепость узла соответствовала необходимому, Мэттью сделал глубокий вдох, чтобы произнести:

— Кажется, готово...

Мэри коснулась ленты узла в тех местах, на которой только что были его руки, и едва понимая, что делала, развернулась к нему.

Они застыли, поражёнными взглядами смотря друг на друга.

Мэттью не мог различить чего-то вокруг, впервые видя её такой... Мэри стояла к нему так близко с распущенными волосами и с такими глазами… что выражали в ней не просто открытость, которая стала ему так ценна, но и выдавали безграничное доверие.

Мэри видела его изумление и, казалось... восхищение, которое отличалось от щепетильных взглядов, обычно принадлежащих её поклонникам в светском обществе. Нет, взгляд Мэттью был совсем другим: он видел её, не просто леди Мэри, а её настоящую: непоколебимую личность, что значила больше, чем титул или статус...

И этот взгляд от мужчины впервые затрагивал в ней те чувства, о которых она не подозревала.

Волшебное мгновение, не обременённое словами или правилами... которое навсегда останется в их памяти.

Но пришлось вспомнить о реальности. И о том, как они только что нарушили столько правил, что могло поставить их под угрозу.

Мэттью пришлось отступить. Его полный смущения взгляд опустился, и тихо мужчина проговорил:

— Я буду ждать Вас в гостиной...

Мэри спешно кивнула, зная, что это лучшее решение.

Что же она почувствовала, когда за ним закрылась дверь? Мэри сама не смогла понять. Почему она вообще позволила себе оказаться в такой глупой, поистине нелепой ситуации?

Словно всё в судьбе вело её к этому мужчине, с которым она всё больше терялась, к которому начинала испытывать нечто неизведанное, отчего всё пугало.

Но она не могла уже бежать от произошедшего. Ей оставалось всё принять и вновь мысленно поблагодарить Мэттью за то, что он был таким: добрым, честным и благородным. Настоящим джентльменом.

Со всеми этими мыслями Мэри смогла сплести простую косу, что была ей нужна для приличия, чтобы просто доехать до дома.

Вернув себя в знакомые внешние границы, она сделала глубокий вдох и вышла из комнаты, спускаясь в гостиную. Невольно ей вспомнилось, как когда-то здесь произошла первая встреча её с Мэттью. С тех пор так многое успело измениться. И прежде всего они сами.

Мэттью, заметив её, сразу же встал:

— Как Вы, Мэри?

Она позволила себе слегка улыбнуться, стараясь не обращать внимание на то, как потеплело в груди от его беспокойства за её состояние. Она не привыкла быть объектом такой заботы. И это ей нравилось.

— Не беспокойтесь, Мэттью.

Он кивнул, продолжая смотреть на неё всё тем же проникновенным взглядом:

— Я попросил подать нам чай.

Мэри замерла, неуверенно запротестовав:

— Но меня уже ждут...

Мэттью лишь улыбнулся:

— Брэнсон пока на кухне под опекой миссис Бёрд. Думаю, мы тоже можем позволить пару спокойных минут.

Мэри пришлось задуматься и признать, что он прав. Не имело смысла торопиться и совсем не имело значения то, что ей хотелось побыть с ним чуть дольше, продлевая ощущения доверия, создавшееся в его присутствии, несмотря на всю пережитую неловкость.

Она присела на диван, позволив налить им чай.

Мэри старалась держать свою маску леди, даже когда ловила его взгляд, но не смогла не улыбнуться, почувствовав кисловатый привкус чая:

— С лимоном.

Мэттью рассмеялся:

— Я всё надеюсь о Вашем благополучии.

Мэри улыбнулась ему:

— Пожалуй, за последнее время это самый рискованный день, по многим параметрам.

В ответ она заметила хитрую улыбку, которую в других кругах сочла бы до неприличности вульгарной, но здесь с ним всё было иначе. И правила общества словно уходили с важнейших столпов поведения, которым она придерживалась даже с семьей.

Отчего же с человеком, которого она знала не так уж и долго, ей хотелось быть свободнее и искреннее? Откуда он мог иметь такое влияние на неё? Это пугало и рождало любопытство, которое подстрекали удовольствие от его компании и желание продлить минуты разговора.

Мэттью был столь прекрасным собеседником, что не испытывал смущения обсуждать серьёзные темы, которые многие мужчины, знакомые ей, сочли бы неподобающим для женского общества. А он слушал её, был готов спорить и соглашаться, и это поражало.

Когда пришло время её отъезда, они оба негласно знали, что не хотели наступления вечера, из-за которого каждый её шаг вне дома мог лечь тенью на их репутацию...

Мэри нежно улыбнулась ему у двери, благодаря за его доброту, а он отвечал тёплым взглядом, надеясь на скорую встречу, и осмелился поцеловать её ладонь при прощании, после наблюдая за уезжающей машиной.

Мэттью был рад, что мать ещё не вернулась, ведь знал, что все мысли будут посвящены Мэри, что казалась ему сегодня как никогда искренней, а от того более особенной.

Мэри тоже продолжала думать, сожалея... о многом в своём отношении к нему, надеясь на новый шанс.

Никто из них не ведал, что будет впереди, но молодые люди были уверены, что воспоминания этого дня, который подарил нежданную встречу, останутся с ними навсегда.