Почему я не женюсь на Уизли (гет)

Молли Уизли всегда была счастлива, когда в её доме было много гостей и любимых ею людей.

"Одна большая семья!" — восклицала она при каждом удобном случае.

Да, после Второй Войны Крови, как это назвали в газетах и в Министерстве Магии, её семья снова понесла потери. Её сын Фредерик Артур Уизли погиб. Но погиб Героем!!!

Какое-то время, Молли тосковала, плакала, прячась от мужа и других детей, но быстро отошла от горя. Она была матерью, у которой было еще шестеро собственных детей, которым была нужна её поддержка.

Особенно бедному Джорджу, который потерял весь свой задор со смертью брата-близнеца, с которым почти никогда не расставался.

Молли сжала кулаки и поджала губы — она будет сильной! Она будет поддерживать всех своих детей и близких. Она будет той, кто поможет им выйти из этой хандры!

И вот, как она поступила — она пошла на кухню и начала готовить. Ведь по мнению Молли, нет ничего лучшего для поднятия настроения, как сытый желудок. Её младший сын не даст соврать!

Обдумывая всё произошедшее, Молли готовила, кормила... в общем она, как и прежде, занималась домом. Ведь, кто если не она?!

Так текли дни и недели. Проходили суды над побежденными Пожирателями и похороны погибших. Она дала себе пару дней на поплакать, когда прошли похороны её сына Фреда, Нимфадоры Тонкс, неудавшейся невестки, и Ремуса Люпина, который был мужем Тонкс, а так же другом их семьи.

Молли поддерживала Андромеду, у которой из всей семьи остался лишь новорожденный внук, малыш Тедди. Да, наверное и Гарри, который был дальним родственником Андромеды и крестным отцом Тедди Люпина.

Её муж, Артур, тоже быстро оправился и включился в работу обновляемого Министерства Магии. Он стал одним из первых помощников новоиспеченного Министра Кингсли Бруствера, который начал проводить новую политику, кардинально отличную от той, что была прежде.

Молли, хоть и часто читала газеты и не плохо разбиралась в политике, для домохозяйки, теперь мало уделяла этому времени. Семья была важнее.

И вот, спустя три месяца с момента Победы, вся семья снова в сборе.

Особенно радовалась Молли присутствию Гарри Поттера и Гермионы Грейнджер, которые вернулись из Австралии, где искали родителей Гермионы, которым, по словам Гермиона, она стерла память.

С одной стороны, Молли была рада за Гермиону, которая вернула своих родителей, но с другой — Молли была согласна с младшим сыном, который был парнем Гермионы, в том, что родители, будучи магглами, не столь важны для Гермионы, так как она волшебница. Так же она не хотела отпускать Гарри в эту поездку. Ведь он парень её дочери.

Молли всегда с подозрением относилась к столь странной дружбе между Гарри и Гермионой. Даже подозревала их в том, что они скрывают свои истинные отношения ото всех. Да, что говорить, она навсегда запомнит тот насмешливый взгляд Сириуса Блэка, который тот ей давал, когда они проводили время в доме на Гриммо. Гарри и Гермиона, как и Ремус с Нимфадорой, жили в семейном крыле, в отличие от остальных членов Ордена или семьи Уизли.

Сириус был в этом непреклонен!

А их поездка в Австралию?! Молли, поджав губы и высказав своё неодобрение, всё же смогла их отпустить. Австралия, как она знала, была очень жаркой страной, где не носили мантии, а что-то столь фривольное, что Молли не одобряла! Как молодой мужчина, как Гарри, сможет устоять от соблазнов в этой стране? Да и Гермиона? А ведь она не была воспитана в строгости, по всем традициям волшебного общества!

Вдруг, она решит соблазнить Гарри?! И как бедному мальчику противостоять такой женщине?

Но они вернулись и, по первому взгляду, их отношения остались прежними. Молли скрупулёзно за ними наблюдала, пока они ели и рассказывали о том, как проходила их поездка, как они искали старших Грейнджеров и вообще о том, как проходил их отпуск. Да, для них это был отпуск, как Гарри и Гермиона выразились.

И вот, когда обед заканчивался и они уже пили чай, Молли решила, как говорится, взять быка за рога. Она должна твердо показать младшим членам её клана, что Матриарх хочет свадьбу!

Свадьбу между Гарри и Джинни, а так же между Роном и Гермионой!

— Гарри, дорогой, — начала Молли, — как ты думаешь, готов ли ты к созданию своей семьи?

— Хм, — Гарри поднял на неё взгляд и пару раз моргнул. — К чему вы это спрашиваете, миссис Уизли?

— Ну, — Молли замялась от всеобщих взглядов, — я помню, что вы с Джинни решили повременить с отношениями, — Молли не стала произносить слово "расстались", чтобы не бередить рану дочери от разрыва отношений, — когды ты, Гермиона и Рон должны были отправиться на выполнение задания Альбуса. А теперь, когда всё закончено, — она пожала плечами, — разве не пора думать о будущем? Семье, детях...

— Миссис Уизли, — прервал её Гарри. — Я не могу жениться на Джинни!

— ЧТО?! — воскликнули Молли и Джинни одновременно.

— КАК? ПОЧЕМУ? — продолжала Молли, пока дочь впала в ступор.

— Ну, — Гарри стушевался, — понимаете... политика партии и всё такое.

— Что значит, политика партии и всё такое? — строго спросила Молли.

Гарри вздохнул и повернулся к Гермионе, которая просто пожала плечами и кивнула ему. Они пересматривались пару мгновений, пока Гарри снова не вздохнул, опустив голову.

Молли хмурилась от всех этих переглядываний. У неё было чувство, что она чего-то не знает. Чего-то очень важного. Чего-то, что могло бы ответить ей на все эти вопросы.

Гарри вздохнул третий раз и поднял взгляд в сторону Молли.

— Знаете, миссис Уизли, — начал Гарри, — мы сражались, как раз из-за того, что наши взгляды на мир и жизнь, и я говорю про Орден Феникс и Пожирателей Смерти, координально отличались. Скажу даже больше, наши политические взгляды в корне отличались.

— Не понимаю, — покачала головой Молли.

Она, конечно, разбиралась в политике, но только на уровне домохозяйки и матери чистокровного семейства. По её мнению, в этой войне политика была отброшена далеко. Очень далеко.

— Что ж, — Гарри вздохнул и бросил быстрый взгляд на Гермиону, которая ободряюще ему кивнула, — я попробую вам объяснить. Как вы знаете, в волшебном мире есть множество предрассудков. Часть из них схожа с суевериями, а часть исходит исключительно из политических и экономических вопросов. Те же предрассудки о том, что магглорожденные, как бы, крадут магию, строились не из-за того, что в чистокровных семьях рождались сквибы, а, в основном, из-за того, что, по мнению тех самых чистокровных, магглорожденные волшебники не приносят ничего нового в такие союзные отношения, как, скажем, семья. А лишь получают прибыль от этих самых союзов. — Он посмотрел на всех, кто его окружал, и добавил, — Хотя это бред по моему мнению, но бред лишь от части.

— Гарри, — поморщившись, сказала Гермиона.

— Я знаю, знаю, — кивнул он. — Но я к этому тоже приду, Гермиона! Позволь мне продолжить.

— Ладно, — фыркнула Гермиона.

— Так вот, — продолжал Гарри, — по мнению чистокровных, так как магглорожденные ничего не приносят в союзы, а я говорю о семейных тайнах и магии, которые присуще всем семьям волшебников, которые ведут свои исследования из поколения в поколение. А тут еще и Статут Секретности, в какой-то момент появляется, и многим чистокровным остается либо принять его и изменить собственную жизнь... причем изменить очень сильно... либо пытаться бороться. — Он вздохнул, — Правда бороться у них не получилось, так как большинство их просто задавило.

— Согласен в этом, — с тяжелым вздохом, заговорил Артур. — Уизли, до Статута, были весьма известной семьей, что занималась сельским хозяйством. Многие землевладельцы нанимали наших волшебников для благословений полей и скота. Мы благодаря этому зарабатывали весьма приличные деньги. — Он вздохнул, смотря на детей, — А после принятия Статута, мы пытались помогать магглам, но в тайне. Были те, кто еще помнил о нас и обращался за помощью, но с появлением Министерства и новых законов, пришлось прекратить всю нашу деятельность. — Он пожал плечами, смотря на Флер, что сидела рядом с Биллом, — Ну, и еще семейная магия дарует нам много детей.

Флер покраснела и посмотрела на мужа, который улыбался. Билл знал, что Флер хотела нескольких детей. И по возможности пару мальчиков. Он был согласен с ней, так как вырос в большой семье и тоже хотел себе такую же.

— Вот, — кивнул Гарри, соглашаясь со словами Артура. — О чем я и говорю!

— Но, Гарри! — воскликнула Молли, — Это ни как не относится к тому, что ты сказал, что ты не можешь жениться на Джинни?!

— Я к этому подхожу, миссис Уизли! — сказал Гарри.

Гермиона рядом с ним слегка фыркнула, ей было весело. Гарри зыркнул на неё, а потом повернулся к Молли.

— Так вот, Статут сохранял безопасность волшебного мира долгие годы, — продолжал Гарри. — Однако, волшебники рождались и в семьях магглов. Гермиона и моя мама отличный тому пример! — Все покивали его словам. — Как и появление полукровок, таких, как Хагрид и профессор Флитвик. Волшебники искали своего рода выход, чтобы избежать своего исчезновения, так как после Статута появление сквибов в чистокровных семьях участилось. Это было связано с тем, что они проводили эту саму Политику Чистой Крови. Тут и появление так называемого списка 28 Священных Семей и просто глупость чистокровок, которые заключали и, — он покачал головой, — продолжают заключать браки между своими семьями, которые, по сути, имеют близкородственные связи. Вспомните тот же гобелен в доме Сириуса! Там изображено много представителей чистокровных семей. Там даже есть Поттеры, Пруэты и Уизли! И я не говорю про прочих, типа Малфоев!

— Гарри, я всё еще не понимаю, — произнесла Молли, которая начинала злиться.

— Сейчас, миссис Уизли, — вздохнул Гарри. — Я почти добрался до сути вашего вопроса. Я понимаю, что много говорю, но это всё важно!

— Хорошо, — кивнула она. Все остальные молчали, Гарри редко позволял себе говорить так много и особенно по таким странным темам.

— Так вот, — продолжил Гарри. — Помимо политики, здесь еще и проблема связанная с кровосмешением, которая возникает во многих семьях. Тут и разные болезни, которые порой не просто могут заблокировать способности к магии у детей-чистокровных, но и разные физические дефекты. — Он посмотрел на Рон и Джинни, — Вспомните тех же слизеринцев, вроде Паркинсон, Булстроуд или Флинта!

— А эти тут причем? — тупо моргал Рон.

— Рон! — заговорила Гермиона. — У Флинта были зубы, как у Тролля!

— Ну, да, — кивнул Рон. — Он и пах еще, как Тролль.

— Не знаю, как он пах, — весело фыркнул Гарри, — но я согласен с тем, что внешне он был на него похож.

— А Паркинсон? — спросила Джинни.

— Лицо, как морда мопса, — поморщился Гарри. — А у Булстроуд были проблемы с излишнем весом, и прочие проблемы со здоровьем. Вспомните, она даже не вернулась в Хогвартс после СОВ!

Рон и Джинни кивнули, они заметили, да и Лаванда много рассказала о тех, кто не вернулся на шестой курс. Более того, это была одна из самых обсуждаемых тем на их курсе.

— Вот, — кивнул Гарри. — Я еще ни чего не говорил про альбинизм Малфоев, что тоже является заболеванием.

— Причем серьезным, — подхватила Гермиона.

— Альбинизм? — Молли не совсем поняла.

— Это связано с их белыми волосами, миссис Уизли, — сказала Гермиона. — И это очень серьезное заболевание. Если всё так и продолжится у них в семье, то наступит момент, когда их потомки просто не смогут противостоять даже обычной простуде и я не говорю про некоторые заболевания кожи. Они могут стать похожими на вампиров, которым не нужна кровь.

— То есть сгореть под солнцем, да? — уточнила Джинни, с некоторой долей любопытства.

— Ага, — кивнул Гарри. — Что-то типа того. Можно много обсуждать проблемы со здоровьем, но не стоит забывать и про всякого рода проклятия, которые могут тянуться из поколения в поколение.

— Родовые проклятия, — сказала Гермиона.

— Верно, — согласился Гарри. — Про них мало говорят, и мало кто знает подробности, поэтому мы опустим это. — Он вздохнул, — А теперь к нашим дням и нашей ситуации. Волдеморт, — все Уизли вздрогнули, как заметил Гарри, — на этой чистокровной вере и политике и сформировал свою первую группу в шестидесятых, которые и стали основой для будущих Пожирателей. Как мне рассказал Дамблдор, Реддл, — Гарри решил не страшить Уизли прозвищем своего погибшего врага, хоть это и было забавно, — изначально планировал захватить власть через политических союзников. Чистокровные приняли его, так как он утверждал, что является потомком Салазара Слизерина, который и проповедовал чистоту крови изначально в Хогвартсе. Реддл был против обучение магглорожденных волшебников и даже предлагал блокировать им магию, чтобы они не крали её у чистокровных. Он очень умело играл на их страхах и амбициях.

— Хочешь сказать, это не так, 'Арри? — спросила Флер. — Я про Слизе'ина?

— Кто знает, — пожал плечами Гарри. — Все записи того времени либо утеряны, либо недостоверны.

— Ясно, — кивнула она.

— Однако политически Реддлу было сложно быстро заполучить власть, — продолжал Гарри. — Дамблдор и другие члены Визенгамота, которые не были столь радикально настроены по отношению к магглорожденным, препятствовали принятию многих законов, что он продвигал через своих союзников. — Гарри хмыкнул, — Вот тогда и начались первые нападения на магглорожденных, их убийства и появление Темной Метки.

— Иными словами, началась Первая Война Крови, — отметила Гермиона.

— Да, Гермиона права, — согласился Гарри. — Вы все знаете, что происходило тогда и что, собственно, происходило с нами последние годы. Мы боролись с Пожирателями и Реддлом, которые пропагандировали свою политическую повестку. Орден Феникса, то есть мы, и Дамблдор были против, продвигая свою повестку.

— Победили мы, — с улыбкой сказала Гермиона. — То есть наша политическая повестка.

— И снова Гермиона права, — кивнул Гарри. — Кингсли, который по плану Дамблдора и должен был стать министром, теперь продвигает нашу политическую повестку, пытаясь реформировать не только само Министерство, но и продвинуть развитие нашего с вами общества. Иными словами — помочь Волшебной Британии открыть для себя дорогу в будущие. И, — он прикрыл глаза и тяжело вздохнул, — пусть мне это и не нравится, но я всегда был слишком публичной личностью. Всегда! Изначально, после того, как произошел тот Хэллоуин 81-го. Да и после того, как мы бились в Министерстве, в Отделе Тайн. И в завершении — по окончанию Битвы за Хогвартс.

— Да, я знаю, Гарри, — кивнула Молли. — Мы все знаем, как тебе не нравится быть у всех на виду. — Она пожала плечами, — Да и политика тебе никогда не нравилась.

— Верно, миссис Уизли, — кивнул Гарри, подтверждая её слова. — Политика мне не нравится, от слова совсем. Однако, — он не дал ей вставить еще хоть слово, — Дамблдор провел со мной много времени на нашем шестом курсе, и мы много рассуждали обо всех аспектах политики нашего мира. Он многое мне рассказал и многому научил.

— Ты же говорил, что он не учил тебя, Гарри? — вмешался Рон, который всё это время ел.

— Он не учил меня заклинаниям, Рон, — поправил его Гарри. — Он не учил меня какой-то особой магии. И я это тебе уже не раз говорил. Мы обсуждали с ним крестражи, прошлое Реддла и, — Гарри пожал плечами, — политику.

— Политику?! — Рон был в шоке.

— Верно, — подтвердил Гарри. — Дамблдор готовил меня к тому, что я должен буду занять своё место в Визенгамоте и как Поттер, и как регент рода Блэк. — Он вздохнул, — Сириус после своей смерти оставил мне место своей семьи в Визенгамоте. Теперь, как совершеннолетний волшебник и как глава двух родов, я должен буду занять своё место в Визенгамоте и помогать нашему миру и обществу идти в ногу со временем, а не прозябать в замшелом прошлом. — Гермиона при этом улыбалась и кивала в согласии. — Вот поэтому я и говорю, что не могу жениться на Джинни.

— Но почему?! — воскликнула Джинни. — Гарри, я люблю тебя! И я знаю, что ты любишь меня!!!

Гарри немного поморщился, зная, что теперь ему предстоит самая сложная часть в этом разговоре. И, возможно, самая опасная. Джинни была известна своим взрывным характером, а её Летучемышиный сглаз был известен каждому. В Хогвартсе едва ли не легенды про него сложили.

Гарри тяжело вздохнул и продолжил:

— Это тоже вопрос политики, Джинни. Мне очень жаль.

— Но почему? — всхлипнула она, заплакав.

— Всё это связано с тем, что не все сторонники политики чистокровности и Пожирателей смерти отправлены в Азкабан, — сказал Гарри. — Эти сторонники, кто еще остался в Визенгамоте, могут заявить, если я женюсь на тебе, что я, в какой-то мере, согласен с их повесткой и тем, что продвигал сам Реддл.

Гарри видел, как Молли и Артур вздрогнули. Молли просто ото сознания того, что могут сказать люди, а Артур от политических волнений.

— Вижу вы поняли, о чем я, — произнес Гарри, смотря на родителей Уизли. — Наши политические противники могут сказать, что я, женившийся на чистокровной волшебнице, в той или иной мере продвигаю Политику Чистой Крови. Они могут заявить, что так я предал память своих родителей и тех, кто пал в этой борьбе за Равенство. — Гарри поморщился, — Даже некоторые наши союзники могут сказать тоже самое или согласиться с противниками.

— Но... но... Но, Гарри, это всего лишь слова! — заявила Молли.

— Это политика, дорогая, — вздохнул Артур. — Наши противники могут так сказать и действовать, что Кингсли может потерять кресло министра. И мы, по итогу, просто проиграем на их поле, когда смогли заставить их играть по нашим правилам.

— Верно, — согласился Гарри. — Политика — это, как квиддич. У кого квоффл, у того и шанс начать атаку. Наши противники могут перехватить мяч и переиграть нас по очкам, даже если мы поймали снитч. — Он встряхнулся, — То есть победили Волдеморта.

Уизли синхронно вздрогнули от его слов.

Молли серьезно задумалась над словами Гарри. Джинни тоже, она даже прекратила плакать, так как не была глупой. Рон ни чего не понял, пока Гарри не сказал про квиддич, но даже так ему было сложно. Он был простым парнем, далеким от политики. Билл и Флер лишь пожали плечами, им было всё равно — у них своя семья, далекая от политики и всего этого бреда про чистокровных.

— И еще кое-что, — заговорил Гарри, — Дамблдор, вообще, рекомендовал мне жениться либо на простой маггле, либо на магглорожденной волшебнице.

— Зачем? — спросила Молли.

— Ну, он, как бы, говорил, что я должен буду стать примером для других, — отстраненно и быстро говорил Гарри. — Что это поможет обществу принять новые взгляды и политику. Поможет развитию и прочее.

— Ясно, — кивнула Молли, тяжело вздохнув.

Вот и пришло к ней понимание того, что Гарри Поттер не станет частью её семьи. Как бы она не хотела. Она понимала, что в современных реалиях это будет проблематично и что на Гарри возложено очень многое. Да и вниманием он не будет обделен. Он, вообще, не был им обделен с первых дней своего возвращения в волшебный мир.

А особенно с четвертого курса, став четвертым Чемпионом Турнира Трех Волшебников. Который, к слову, тоже был политически важным ходом международного сотрудничества, как объяснил ей тогда муж.

Да, она была разочарована и видела, как расстроена её дочь. Но пойти против слов Дамблдора Молли не могла — она многие годы жила по заветам великого мага.

Посмотрев на Гарри, она приняла решение — она не будет заставлять или убеждать его жениться на Джинни, да и с дочерью поговорит. Она взрослая девочка и всё поймет. Да поплачет, но поймет.

А Гарри для неё, Молли, всегда останется еще одним сыном. Пусть и не родным, но сыном.

Теперь же она перевела взгляд на Гермиону, которая спокойно пила чай и не особо участвовала в этом разговоре. Пара комментариев не учитывалась. Молли задумалась о ней.

Гермиона красивая, умная и сильная волшебница. Ко всему прочему, она магглорожденная. У неё хорошая семья, имеющая свой бизнесс, связанный с целительством. Да, Молли не особо понимала, чем Грейнджеры занимаются. Ведь в отличие от мужа не особо разбиралась в маггловском мире. Но она знала, что целители всегда уважаемы, в любом обществе.

А её сыну, Рональду, нужна именно такая жена — сильная, волевая, умная. Иными словами та, кто сможет заставить поднять его задницу с дивана и работать, чтобы содержать семью.

— Гермиона... — начала Молли, но её перебили.

— Простите, миссис Уизли, но я не могу стать женой Рона, — смущенно произнесла Гермиона.

— И ты? — резко вдохнула Молли. — Почему?!

— У меня всё куда проще, чем у Гарри, — Гермиона продолжала смущенно улыбаться. — Я просто не люблю вашего сына в этом смысле.

Рон дернулся, его кружка с чаем едва не упала на пол, а сам он тяжело сглотнул. Рон собирался что-то сказать, но Гермиона его опередила.

— Да, я знаю, что мы с ним поцеловались во время Битвы, — всё еще смущалась Гермиона. — Но мы с ним слишком часто ругаемся. У нас почти нет схожих интересов. Да и взгляды на нашу жизнь очень сильно отличаются. — Она вздохнула, — Я не хочу становиться домохозяйкой, миссис Уизли. А Рон видит меня именно такой — домохозяйка, мать присматривающая за детьми... пока он работает... возможно.

Рон было вскинулся, но под строгим взглядом Гермионы поник.

— Разве это плохо? — удивилась Молли, не замечая действий и реакции своего сына. — Я всю свою жизнь была домохозяйкой! И ни о чем не жалею!

— Я не говорила, что это плохо, миссис Уизли, — пояснила Гермиона. — Вы прекрасно со всем справляетесь. Я сказала, что не хочу подобного для себя. Я слишком амбициозна. Я хочу закончить Хогвартс, получить звание мастера. — Гермиона пожала плечами, — Правда, я пока не решила в какой дисциплине именно, но я точно его получу. Потом я хочу построить карьеру, добиться каких-либо успехов, а уже потом да, — Гермиона кивнула, — стать матерью и, возможно, домохозяйкой. А может быть и нет. — Она снова пожала плечами, — Возможно мой муж станет домохозяином и будет заниматься домом. Кто знает.

— Но как же Рон? — Молли была тверда в своём желании хоть сына пристроить.

— Рон хороший, миссис Уизли, и я уверена, что он найдет хорошую и любящую девушку, — немного опустив голову, и с грустью в голосе, продолжала Гермиона. — Но это буду не я. Я повторюсь, мы с ним слишком разные. Он мой друг и я люблю его, но как друга. Наш с ним поцелуй показал, что я ничего не чувствую к нему... за пределами дружбы. Он мне, как брат. Поэтому нам лучше остаться друзьями.

Рон снова дернулся и широко раскрыл глаза и рот, так что даже кусок пирога выпал из него. Он хорошо помнил слова Гарри о Гермионе, что она ему, как сестра, когда они уничтожали крестраж. Рон говорил пару раз об этом Гермионе, пока она не уехала в Австралию. Таким образом он пытался склонить её к углублению их отношений, но не удачно.

— Но... — Молли снова попыталась что-то сказать, но её снова перебили.

— Молли, дорогая, — обратился к ней муж, — пойми, ты не можешь их заставлять. Они не наши дети! Они уже взрослые волшебники! Они имеют право сами решать за себя. — Артур вздохнул, — Я понимаю твоё желание о большой и дружной семье. Мне бы тоже этого хотелось! — Он посмотрел на Гарри и Гермиону, которые были грустными из-за того, что им пришлось сказать своим друзьям и близким из числа Уизли. — Гарри и Гермиона и для меня, почти, как собственные, родные дети. Но они не хотят входить в нашу семью. И, как бы тебе этого не хотелось, ты не имеешь права давить на них.

— Я... понимаю, — тяжело вздохнула Молли и замолчала.

— Простите, миссис Уизли, — заговорил Гарри. — Я знаю, вы и ваша семья многое для меня... нас с Гермионой сделали, но...

— Я понимаю, Гарри. Правда, понимаю, — кивала Молли. — Надеюсь, вы не забудете про нас, когда у вас появятся свои семьи.

— Как мы можем! — воскликнула Гермиона. — Вы наши друзья! Мы любим вас всех и всегда будем поддерживать!

— Верно, миссис Уизли, — кивал Гарри. — Ваша семья, показала мне, какой именно должна быть семья! Ваш пример будет часто помогать мне в будущем. И я надеюсь, что всегда смогу обратиться к вам за советом.

— Конечно, мой мальчик, — кивнула Молли, со слезами в глазах. — Я всегда тебе помогу.

* * *

Два часа спустя Гарри и Гермиона переместились в дом на Гриммо. Они упали на диван и тяжело вздохнули.

— Черт возьми, — Гарри прикрыл глаза, — я не чувствовал такой усталости даже после рассказа твоим родителям о том, как мы провели этот год. Со всеми подробностями!

— Ага, — согласилась Гермиона, — учитывая тот факт, что мама и папа, в принципе, всё и так знали о том, что здесь творилось. Спасибо Гринготтс и тем газетам, что они им присылали.

— Мда, — кивнул Гарри. — Твой отец еще долго будет мне вспоминать "Нежелательное лицо №1".

— Он же шутя, Гарри, — фыркнула Гермиона.

— А то я не понимаю, — фыркнул Гарри в ответ. — Но суть всё равно остается. Роберт обещал повесить эту статью в рамку на стену, как память о том, что его будущий зять закоренелый преступник в масштабах целой страны.

— Кстати, — Гермиона улыбнулась и посмотрела на Гарри, — а когда мы скажем всем нашим друзьям, особенно Уизли, что собираемся пожениться?

— Дай им время переварить тот бред, что я нес за ужином, — вздохнул Гарри.

— Бред, да?! — засмеялась Гермиона. — Если бы я не знала, что ты задумал, то реально бы повелась на всё это.

— Ты слишком умная для этого, и слишком хорошо меня знаешь, Миона, — смеялся в ответ Гарри. — Но их лица, в особенности, Молли и Джинни, это бесценно.

— Да уж, — согласилась Гермиона. — А реакция Рона, как тебе?

— Мне понравилось его лицо, когда ты сказала, что он тебе, как брат, — фыркнул Гарри.

— Он сам виноват, что пытался затащить меня в постель, говоря, что ты называл меня сестрой, Гарри, — хмыкнула она.

— Ага, сестра, — кивнул Гарри. — Которая меня едва не изнасиловала на шестом курсе, когда этот придурок начал встречаться с Лавандой.

— Ты сам виноват, Поттер, — улыбалась Гермиона. — Ты слишком хорошо целуешься.

— Слишком хорошо, да? — ухмылялся ей в ответ Гарри.

— Да, слишком хорошо, — кивнула она.

— И это не связано с тем, что я богат, знаменит и просто красавчик? — с вызовом спросил Гарри.

— То, что ты красавчик, связано, — схватив его за ворот рубахи, сказала Гермиона. — А деньги и слава меня мало волнуют. Я влюбилась в твои глаза, Поттер!

— Но всё же волнуют, да? — в его глазах мерцала усмешка.

— Семье на что-то надо жить, Гарри Поттер, — усмехнулась она.

— Верно, — кивнул Гарри, пальцем убирая прядь волос за ухо Гермионы. — Как насчет такого, когда мы будем сообщать Уизли о нашей свадьбе, сказать им, что мы нашли дневники Дамблдора с его подробным планом расписывающим нашу жизнь и политическое влияние нашего брака?

— Звучит глупо, но в реалиях волшебного мира и того, что большинство просто примет на веру слова великого мага, сойдет, — кивнула Гермиона.

— Звучит, как очень хороший план!

И они рассмеялись, крепко обнявшись.