Мосты, цветы и капли крови (джен)

Прошло уже более двух недель с того момента, как Шерлок очнулся на пароходе, идущем в Америку. Он был действительно жив, несмотря на перенесенное падение, благодарен Билли за спасение, немного зол за кражу первого поцелуя, удивлен тем, что может видеть синее небо и чувствовать дуновение ветра на коже, хотя по идее должен был бы сейчас лежать где-то в мутной воде Темзы...

А еще ему было страшно. Страшно, потому что Лиам до сих пор ни разу не открыл алый глаз, оставшийся теперь у него единственным. Более того, с каждым днем он худел и бледнел, все больше становясь похожим на живой скелет. Иногда Холмса будил среди ночи его сдавленный кашель, но даже тогда Мориарти не приходил в себя. Судовой врач, вконец издерганный постоянными вопросами Шерлока и Билли, только разводил руками.

— Не понимаю, что с ним не так, — качал он головой, в тысячный раз осматривая еле живого Лиама, укрытого белоснежным одеялом (Холмс позаботился о том, чтобы постельное белье ему меняли ежедневно). — По идее, он в полном порядке, организм функционирует, признаков морской болезни нет... Может, у него было в роду что-нибудь хроническое? Скажем, астма? — врач спрашивал почти с надеждой, в глубине души мечтая, чтобы его наконец отпустили в его уютный лазарет к долгожданному бутерброду и чашке чая.

— Ну... в свое время Лиам упоминал, что у его младшего брата были проблемы с сердцем, но ему сделали операцию. Хотя, каждый раз, когда я приближаюсь к Уильяму, Льюис выглядит так, словно его вот-вот удар хватит, — Шерлок почесал в затылке. — Но ведь при болезнях сердца не кашляют, верно?

— Возможно, — врач неопределенно покачал головой и вышел из каюты.

Детектив с раздражением посмотрел ему вслед.

— Вот ведь сволочь ленивая, — вырвалось у него сквозь зубы. — Тут человеку плохо, а тебе лишь бы сбежать!

— Что поделать, — Билли вздохнул, поглощая очередной кусок почищенного яблока. — Похоже, другого доктора на этом корабле нет, так что придется хорошенько растормошить этого.

Холмсу это не нравилось. Даже очень.

Ночами Уильям спал плохо. Шерлок, естественно, тоже. Он просто боялся засыпать, пока его лучший друг корчится на соседней кровати в отчаянной борьбе за глоток воздуха. Но наутро врач снова пожимал плечами и уходил, не давая никакого четкого ответа. Холмса это ужасно выводило из себя.

Но одним ранним утром все замерло. Лиам закашлялся настолько громко, что и Билли, и Шерлок разом подскочили на кроватях.

— Да он же задыхается! — первым среагировал детектив. — Билли, беги за доктором, живо!

— Некогда, — отмахнулся тот. — Не видишь? Он уже весь посинел! Кажется, что-то застряло у него в горле, надо это вытащить!

Шерлока не пришлось просить дважды, благо, в оказании первой помощи он, хоть и немного, но разбирался. Обернув руку носовым платком, детектив засунул ее Уильяму в рот и почти сразу нашарил большой комок чего-то мягкого. Он осторожно обхватил его пальцами и рывком выдернул из горла. Лиам, отчаянно хватая воздух, упал обратно на подушку.

— Что это? — Холмс в недоумении разглядывал лежащий у него на ладони окровавленный ком, состоящий из свежих цветов жасмина. — И как оно попало туда?

— О-оу, — при виде этого комка Билли резко побледнел. — Кажется, мистер Мориарти влип не на шутку...

— Ты что-то знаешь об этом? Что с ним?

— Ханахаки, — пробормотал тот, сверля комок взглядом.

— Хана... что?

— Японская зараза, ее еще называют любовной лихорадкой или цветочной болезнью. По слухам, ею заболевают только влюбленные, чья любовь невзаимна или по каким-то причинам не может быть удовлетворена. У больных в теле начинают расти цветы, после чего они либо задыхаются, либо бутоны рахрывают их изнутри, — выдав одним махом такую длинную тираду, Билли остановился, чтобы перевести дух.

— Погоди, то есть я правильно понял? Уильям влюблен в какую-то идиотку, которая его не замечает, из-за чего он сейчас рискует умереть в любую минуту, так? — Холмса трясло от одной мысли о том, что он может опять потерять Лиама, свое самое бесценное сокровище. — Тогда, наверное, нельзя увозить его из Англии? Она ведь наверняка где-то там?

— Не думаю, — Кид помотал головой. — Если бы она была далеко, болезнь бы не развивалась так быстро. Она где-то на корабле.

— Она... — сердце Шерлока болезненно сжалось. — Мы должны ее найти! Срочно!

— Погоди, погоди. Подумай как следует, ты же детектив, наверное, можешь вычислить ее?

"Ты же детектив" пытался. Все следующие три дня его воспаленный мозг выдавал теории одна безумнее другой. Самая жизнеспособная из них звучала так: "Возможно, Лиам может видеть сквозь кому, и успел влюбиться в кого-то из девушек-стюардов, менявших ему постель". Уже по одному слову "возможно" можно понять, что все было из рук вон плохо, раз даже великий Шерлок Холмс был вынужден гадать о личности таинственной любви Лиама. За прошедшие несколько дней благодаря его различным догадкам в каюте перебывала половина женского населения корабля. Некоторые из них действительно заглядывались на Уильяма, природную красоту которого не могли скрыть ни бинты, ни болезненная бледность. Но, увы, сам Мориарти не реагировал ни на кого, по-прежнему угасая на глазах.

На четвертый день Шерлок сдался. Да-да, тот самый великий герой, Шерлок Холмс, который раскрыл множество преступлений, игнорируя опасности для своего доброго имени, имущественного положения и даже самой жизни, лишь бы докопаться до правды, сейчас опустошенно сидел на полу возле кровати своего друга и с печалью в глазах следил, как мерно поднимается и опускается его грудь.

— И почему это случилось именно с тобой? — горестно поинтересовался он в пустоту. — Ты ведь можешь выжить, надо просто бороться, не поддаваться этой болезни! Неужели тебе настолько опротивела жизнь, что ты уже не защищаешь ее? И сдалась тебе эта девка, кем бы она ни была! У тебя и другие люди есть, которые тебя, между прочим, любят! Тебя дома ждут! Льюис, Альберт, остальные твои сообщники... то есть соратники, да даже я! — по щекам детектива пробежали две мокрые полоски. — Ты единственный, кто меня понимает! Я только с тобой чувствую себя живым. Ты хочешь, чтобы я остался совсем один?

Внезапно воздух наполнился громким кашлем.

— А? Билли! — Шерлок моментально вскочил, готовый вновь устранять любые помехи дыханию своего друга.

Но этого не потребовалось. Жасмин вперемешку с кровью вырвался изо рта Уильяма бушующим потоком, пачкая простыни, пол, одежду, разлетелся по комнате ошметками... а на смену ему пришло дыхание. Абсолютно чистое, глубокое и спокойное. Без помех. Без ханахаки.

— Лиам? — Холмс осторожно заглянул в лицо своего друга. — Ты... вылечился? Неужели та девушка...

— Знаешь, я был большего мнения о твоих дедуктивных способностях, Шерли, — не открывая глаз, слабо произнес тот.

— Лиам, ты очнулся? Как ты себя чувствуешь?

— Терпимо. Только я вообще ничего не понимаю: почему мы живы, где мы и тому подобное. Но, думаю, эти вещи могут подождать. Знаешь, я удивлен, что такой детектив, как ты, так и не смог ничего понять.

— А что я должен был понять?

— Ха-ха... — смеяться было трудно, горло саднило, но Уильям просто не мог удержаться. — С чего ты взял, что я люблю какую-то девушку?

— А? Но ханахаки...

— Ты. Я знал это еще до того, как попал сюда.

— Я?! А... но... так ты знал?!

— Да. Я привязался к тебе еще до того, как упасть с моста, и эта болезнь явилась незадолго до моего последнего дня.

— То есть, ты прыгал из-за меня?

— Разумеется, нет. Но мне было искренне жаль, что я не смогу пообщаться с тобой подольше. Кто же знал, что ты прыгнешь за мной! — Мориарти слегка приподнял веко, и детектив перехватил на себе кроваво-алый взгляд здорового глаза.

— И что мы выживем — тоже, — Холмс улыбнулся. — Я рад, что ты здесь, Лиам.

— Я тоже рад, что ты здесь. Шерлок.

— Ой-ё, я не вовремя? — только тут они оба заметили стоящего у дверей Билли. — Да вы продолжайте, продолжайте, не обращайте внимания! Я тут просто мимо проходил!