Гарри Поттер. Его никогда не было (джен)

Ночью Хогвартс снова изменился.

Это не было заметно сразу — не треснувшие стены, не скрипящие двери, не странные звуки. Всё выглядело… правильно. Слишком правильно.

Гарри проснулся резко, будто его кто-то толкнул. Сердце колотилось, дыхание сбилось. В комнате было темно, но не той привычной, мягкой темнотой. Эта тьма была густой, вязкой — словно воздух стал тяжелее.

И при этом…

Было светло.

Он сел на кровати и понял: свет шёл не от луны, не от свечей и не от заклинаний. Свет исходил от самой комнаты — слабый, белёсый, как отражение чего-то далёкого и чужого.

— Люмос, — прошептал он.

Кончик палочки загорелся, но свет заклинания… исказился. Он не освещал пространство, а будто растворялся в этом странном сиянии.

Гарри медленно встал.

Что-то было не так.

Не просто «не так» — неправильно на уровне, который невозможно объяснить словами. Как будто мир слегка сместился, и всё встало под другим углом.

Он подошёл к окну.

Запретный лес светился.

Не ярко, не ослепительно — но достаточно, чтобы стало ясно: это не отражение луны. Свет поднимался от земли вверх, словно корни деревьев начали светиться изнутри.

И тогда он снова услышал голос.

"Ты чувствуешь это теперь."

Гарри стиснул палочку.

— Покажись.

"Ты уже смотришь."

Он моргнул — и на секунду ему показалось, что отражение в стекле смотрит на него с задержкой.

Слишком поздно.

Слишком внимательно.

Он резко отвернулся.

Дверь в комнату скрипнула.

— Гарри? — это был Рон.

Голос звучал нормально… почти.

— Ты не спишь? — спросил Гарри.

— Не смог, — Рон вошёл внутрь, но остановился на пороге. — Тут… свет странный.

— Ты тоже это видишь?

— Конечно вижу! — Рон нервно усмехнулся. — Я не настолько тупой.

Но он не двигался дальше.

Как будто боялся пересечь порог.

— Зайди, — тихо сказал Гарри.

Рон замер.

— Не хочу.

— Почему?

Рон не ответил сразу. Он смотрел на пол, потом на стены, потом снова на Гарри.

— Здесь что-то… не пускает, — наконец сказал он. — Или наоборот. Хочет, чтобы я вошёл слишком сильно.

Гарри почувствовал, как по спине пробежал холод.

— Гермиона где?

— Уже ищет тебя.

Как по команде, в коридоре послышались быстрые шаги. Через секунду в дверях появилась Гермиона — растрёпанная, с палочкой в руке и каким-то древним фолиантом под мышкой.

— Вы оба здесь, — выдохнула она. — Хорошо. Это началось раньше, чем я думала.

— Что «это»? — резко спросил Гарри.

Гермиона посмотрела на комнату — и её лицо побледнело.

— О нет…

— Ты тоже это видишь? — спросил Рон.

— Это не просто свет, — прошептала она. — Это проявление.

— Проявление чего?

Гермиона медленно вошла внутрь — и, в отличие от Рона, её будто не остановило ничего. Но с каждым шагом её дыхание становилось тяжелее.

— Я читала о подобном, — сказала она. — Очень старые тексты. Доосновательные. Ещё до создания Хогвартса.

— Ты сейчас говоришь так, будто это хуже Волдеморта, — буркнул Рон.

Гермиона посмотрела на него.

— Это не «хуже». Это… глубже.

Тишина повисла в комнате.

— Объясни нормально, — сказал Гарри.

Она открыла книгу. Страницы сами перелистнулись, будто знали, куда нужно попасть.

— Есть магия, которую мы понимаем: заклинания, чары, тёмные искусства… — начала она. — А есть то, что существовало до разделения на «свет» и «тьму».

— И?

— И это оно.

Гарри почувствовал, как внутри что-то сжалось.

— Ты хочешь сказать, что это… не добро и не зло?

Гермиона медленно кивнула.

— Оно считает себя порядком.

— А мы тогда кто? — спросил Рон.

Гермиона закрыла книгу.

— Ошибка.

Свет в комнате дрогнул.

И в этот момент они все услышали это.

Не голос — нет.

Скорее мысль, которая не принадлежала никому из них.

"Исправление началось."

Окно треснуло.

Но не от удара — а словно от давления изнутри.

Гарри резко обернулся — и увидел, как в стекле отражается лес.

Только…

Деревья стояли слишком ровно.

Слишком идеально.

И между ними двигались фигуры.

Высокие. Белые. Без лиц.

— Они идут, — прошептал он.

— Кто?! — Рон схватился за палочку.

Гермиона не ответила.

Она смотрела в книгу, её глаза быстро бегали по строкам.

— Гарри… — тихо сказала она. — Здесь написано…

Она остановилась.

— Что?

Гермиона подняла на него взгляд.

— Что тот, кто слышит их первым… уже отмечен.

Тишина.

— Отмечен чем? — спросил Рон.

Гермиона едва слышно произнесла:

— Переходом.

Свет вспыхнул.

И на секунду Гарри увидел себя.

Не в комнате.

Не в отражении.

А среди тех фигур в лесу.

Стоящим.

Неподвижным.

С таким же белым светом, исходящим из глаз.

Он закричал — и всё исчезло.

Комната снова стала обычной.

Тьма вернулась.

Но ощущение…

Оно осталось.

И где-то далеко, за пределами Хогвартса, что-то уже сделало первый шаг.

Утро в Хогвартсе наступило.

Но никто не почувствовал облегчения.

Свет солнца пробивался через окна, ложился на каменные стены, отражался в стекле… и всё равно казался неправильным. Слишком холодным. Слишком ровным. Как будто это был не настоящий рассвет, а его идеальная копия.

Гарри не спал.

Он сидел на краю кровати, сжимая палочку так сильно, что побелели пальцы. В голове всё ещё звучал тот голос. Не словами — ощущением.

"Исправление."

Каждый раз, когда он пытался отвлечься, оно возвращалось.

— Ты выглядишь ужасно, — сказал Рон, осторожно заглядывая в комнату.

На этот раз он вошёл сразу. Без hesitation.

И это было странно.

— Ты тоже это заметил? — спросил Гарри.

— Что именно?

— Что всё… нормальное.

Рон нахмурился.

— Ну… да? А должно быть нет?

Гарри медленно поднял на него взгляд.

— Ты вчера не хотел заходить.

— Куда?

— В комнату.

Рон замер.

— Я… не помню такого.

Тишина.

Гарри почувствовал, как внутри начинает нарастать тревога.

— Ты стоял в дверях, — сказал он. — Говорил, что что-то тебя останавливает.

Рон покачал головой.

— Гарри, я просто пришёл проверить, чего ты не спишь. Ты, наверное, перенервничал.

Это было сказано слишком спокойно.

Слишком… ровно.

Гарри открыл рот, чтобы возразить — но в этот момент в комнату вошла Гермиона.

И остановилась.

— О.

Одно короткое слово.

Но в нём было всё.

— Ты тоже это видишь? — спросил Гарри.

Гермиона не сразу ответила. Она смотрела на Рона.

— Рон, — тихо сказала она. — Скажи что-нибудь.

— Что именно? — он пожал плечами.

— Что угодно.

Рон улыбнулся.

И это было хуже всего.

Улыбка была идеальной.

Симметричной. Спокойной. Пустой.

— Доброе утро, Гермиона, — сказал он.

Гермиона резко вдохнула.

— Это не он.

— Да ладно тебе, — Рон усмехнулся. — Перестань.

Но он не выглядел раздражённым.

Он вообще не выглядел… живым.

Гарри встал.

— Рон, скажи: что мы делали вчера вечером?

— Ничего особенного, — ответил тот сразу. — Ты устал, мы разошлись спать.

— Мы были в лесу.

Пауза.

Секунда.

Слишком долгая.

— Нет, — сказал Рон.

И в этот момент Гарри понял.

Это не ложь.

Это замена.

— Гермиона… — прошептал он.

Она уже открывала книгу.

— Это происходит быстрее, чем я думала, — сказала она, лихорадочно перелистывая страницы. — Они не просто приходят…

— Они переписывают, — закончил Гарри.

Рон повернул голову.

Слишком резко.

— Вы говорите странные вещи.

Гарри направил на него палочку.

— Ступефай!

Красный луч ударил прямо в грудь Рона.

И… исчез.

Растворился.

Словно его никогда не было.

Рон посмотрел вниз.

Потом снова на Гарри.

— Это было невежливо.

Гермиона захлопнула книгу.

— Бежим.

— Что?!

— Сейчас!

Они рванули к двери.

Но когда Гарри обернулся —

Рон стоял на том же месте.

Не двигаясь.

Не преследуя их.

Просто…

Наблюдая.

И его глаза на секунду вспыхнули тем самым белым светом.

Коридоры Хогвартса были полны учеников.

Но что-то было не так.

Слишком тихо.

Слишком упорядоченно.

Люди двигались ровно, без суеты, без разговоров. Никто не смеялся, никто не спорил, никто не бежал.

Все шли.

В одном направлении.

— Они тоже… — начал Гарри.

— Да, — ответила Гермиона. — Некоторые уже заменены. Остальные… скоро.

— Куда они идут?

Гермиона посмотрела вперёд.

И побледнела.

— В Большой зал.

Они остановились.

— Мы не можем туда идти, — сказал Гарри.

— Мы должны, — ответила она. — Если это центр…

Он понял.

Если есть шанс остановить это — он там.

Они двинулись вперёд.

С каждым шагом становилось холоднее.

И свет…

Снова появлялся.

Тот самый.

Белый.

Чистый.

Неправильный.

Когда двери Большого зала открылись —

Гарри почувствовал, как сердце пропустило удар.

Зал был заполнен.

Ученики. Учителя.

Все стояли.

Неподвижно.

Лицом к центру.

И в центре…

Было оно.

Фигура.

Та же, что в лесу.

Но теперь — плотнее.

Реальнее.

Свет исходил от неё волнами, заполняя пространство.

— Началось, — прошептала Гермиона.

Фигура медленно повернулась.

И на этот раз —

У неё было лицо.

И Гарри узнал его.

Это был он.

И одновременно — нет.

Более гладкий. Более правильный. Без шрама.

Без эмоций.

— Ты сопротивляешься, — сказал двойник.

Голос был тем же.

Но пустым.

— Потому что ты — ошибка.

Гарри шагнул вперёд.

— Я — человек.

Фигура наклонила голову.

— Временное состояние.

Гермиона схватила Гарри за руку.

— Не слушай его.

Но было поздно.

Свет усилился.

И в голове Гарри снова зазвучал голос.

"Прими исправление."

Он закричал.

И на секунду —

Он увидел всё.

Мир без хаоса.

Без боли.

Без выбора.

И без людей.

— НЕТ!

Свет взорвался.

И впервые —

Фигура сделала шаг назад.

Тишина накрыла зал.

И все «исправленные» одновременно повернули головы к Гарри.

— Он нестабилен, — произнесла фигура. — Он должен быть завершён.

И тогда толпа двинулась.

Медленно.

Синхронно.

К нему.

Толпа двигалась.

Не быстро. Не хаотично.

Слишком ровно.

Сотни шагов звучали как один — глухой, синхронный ритм, от которого начинала болеть голова. Никто не кричал. Никто не бежал.

Они просто шли.

К Гарри.

— Назад, — прошептала Гермиона, сжимая его руку. — Медленно.

— Они нас окружат, — ответил он, не отрывая взгляда от приближающихся лиц.

Лиц, в которых больше не было людей.

— Тогда быстро.

Первый ученик оказался совсем близко.

Это был первокурсник. Гарри узнал его — мальчик с Хаффлпаффа, который ещё неделю назад боялся даже простых заклинаний.

Теперь он смотрел прямо.

Спокойно.

Пусто.

— Остановись, — сказал Гарри.

Мальчик не остановился.

— Ступефай!

Луч снова ударил — и снова исчез.

Но на этот раз…

Мальчик замедлился.

На долю секунды.

— Они не полностью изменены! — крикнула Гермиона. — В них ещё что-то осталось!

— Тогда как их остановить?!

Она замерла.

— Я… не знаю.

Толпа приближалась.

Шаг.

Шаг.

Шаг.

И вдруг —

кто-то выбежал вперёд.

— ОТСТАНЬТЕ ОТ НИХ!

Гарри обернулся.

Это был Невилл.

Запыхавшийся, растрёпанный, с палочкой в руке и страхом в глазах — настоящим, живым страхом.

— Невилл?! — Гарри не поверил. — Ты…

— Я не знаю, что происходит, но это точно плохо! — выпалил он. — И Рон… он…

Гермиона резко повернулась к нему.

— Ты его видел?

Невилл кивнул.

— Он стоял в коридоре и… разговаривал сам с собой. А потом просто… замолчал.

Пауза.

— И улыбнулся, — тихо добавил он.

Тишина.

— Нам нужно уходить, — сказала Гермиона. — Сейчас.

Но было поздно.

Толпа уже окружала их.

Кольцо замыкалось.

— Гарри, — прошептал Невилл. — У меня есть идея. Очень плохая.

— Отлично. Говори.

— Мандрагора.

Гермиона резко вдохнула.

— Точно…

— Что? — Гарри посмотрел на них.

— Крик мандрагоры воздействует на сознание, — быстро объяснила Гермиона. — Если они… изменены ментально…

— Это может их оглушить, — закончил Невилл.

— Или убить, — добавила она.

— Выбирай, — сказал Невилл.

Толпа сделала ещё шаг.

Гарри стиснул зубы.

— Где она?

— В теплицах.

— Тогда бежим.

Они рванули.

Заклинания летели во все стороны — не чтобы победить, а чтобы замедлить.

— Экспеллиармус!

— Импедимента!

— Редукто!

Некоторые «исправленные» спотыкались.

Некоторые падали.

Но большинство просто продолжало идти.

Их нельзя было остановить.

Только задержать.

— Быстрее! — крикнула Гермиона.

Они выскочили в коридор.

Но там —

их уже ждали.

Фигуры.

Белые.

Высокие.

Без лиц.

Теперь они были не только в лесу.

— Они вышли… — прошептал Невилл.

Одна из фигур подняла руку.

И пространство перед ними… изменилось.

Коридор вытянулся.

Двери исчезли.

Пол стал гладким, как стекло.

— Это не Хогвартс, — сказал Гарри.

— Это их версия, — ответила Гермиона.

Фигура сделала шаг вперёд.

— Вы сопротивляетесь, — произнесла она. — Это отклонение.

— Да пошёл ты, — выдохнул Невилл и запустил заклинание.

На этот раз —

луч не исчез.

Он ударил в фигуру.

И…

на секунду —

она дрогнула.

Трещина.

Тонкая, как линия на стекле, прошла по её поверхности.

Гарри замер.

— Ты это видел?!

— Да! — Гермиона широко раскрыла глаза. — Они не идеальны!

Фигура наклонила голову.

И медленно…

прикоснулась к трещине.

Свет вспыхнул.

И трещина исчезла.

— Исправлено, — сказала она.

Холод пробежал по спине Гарри.

— Тогда бежим ещё быстрее.

Они почти добрались до выхода.

Теплицы были уже видны.

Свобода.

Шанс.

Но в этот момент —

Невилл остановился.

— Подождите.

— НЕТ! — крикнула Гермиона. — Не останавливайся!

Но он уже обернулся.

За ними шёл Рон.

Медленно.

Спокойно.

С тем самым идеальным выражением лица.

— Невилл, — сказал он. — Ты отклоняешься.

— Это ты отклоняешься! — выкрикнул Невилл.

Рон остановился в нескольких шагах.

— Я исправлен.

— Ты — не ты.

Пауза.

И на секунду —

что-то изменилось.

Едва заметно.

Как будто внутри Рона что-то дернулось.

— Невилл… — тихо сказал он.

Гермиона замерла.

— Он… борется.

— Уходите, — прошептал Рон.

Гарри сделал шаг вперёд.

— Рон—

— УХОДИТЕ! — крикнул он.

И в тот же момент его лицо снова стало пустым.

Свет вспыхнул.

— Исправление нестабильно, — произнёс он чужим голосом. — Требуется устранение.

Он поднял палочку.

— НЕТ! — Гарри рванулся вперёд.

Но Невилл уже стоял между ними.

— Я не дам тебе их тронуть.

— Невилл, отойди! — крикнула Гермиона.

Он не двинулся.

Рон сделал движение.

Заклинание сорвалось.

Свет — не красный, не зелёный — белый.

Слишком чистый.

Он ударил.

И Невилл…

замер.

Тишина.

Абсолютная.

Он стоял.

Секунду.

Две.

Потом медленно повернулся.

И посмотрел на Гарри.

И его глаза…

светились.

— Исправление завершено, — сказал он.

Гермиона задохнулась.

— Нет…

Гарри не двигался.

Он просто смотрел.

— Мы… опоздали, — прошептала она.

Толпа приближалась.

Фигуры тоже.

И теперь —

Рон и Невилл шли вместе.

Синхронно.

— Гарри… — сказала Гермиона, голос дрожал. — Если мы сейчас не уйдём…

Он не отвечал.

Свет снова начал расти вокруг него.

— Гарри!

Он медленно повернул голову.

И на секунду —

его глаза тоже вспыхнули белым.

— Они правы… — тихо сказал он.

Гермиона отступила.

— Нет. Нет, нет, нет…

Он сжал голову руками.

— Сделай это… тише…

— Гарри, борись!

Он закричал.

И в этот раз —

свет вокруг него не усилился.

Он треснул.

Как стекло.

И волна тьмы вырвалась наружу.

Настоящей.

Живой.

Не идеальной.

Фигуры остановились.

Впервые.

— Ошибка усиливается, — произнесла одна из них.

Гарри поднял голову.

Его глаза больше не светились.

Они были…

тёмными.

— Тогда попробуйте меня исправить, — сказал он.

И тьма ответила.

Тьма не была заклинанием.

Она не имела формы, слов или намерения, которое можно было бы понять. Она просто… была. Живая, плотная, как дыхание чего-то огромного, спрятанного под самой тканью реальности.

И сейчас она шла от Гарри.

Гермиона отступила ещё на шаг.

— Гарри… — её голос дрожал. — Это… не магия.

Он не ответил.

Он стоял неподвижно, опустив голову, и тьма медленно стекала с его плеч, словно дым, который не подчиняется ветру.

Вокруг стало тише.

Слишком тише.

Даже «исправленные» остановились.

Фигуры без лиц повернулись к нему.

— Аномалия, — произнесла одна из них. — Несоответствие усиливается.

Гарри поднял голову.

И впервые —

он улыбнулся.

Но это была не та улыбка, которую знала Гермиона.

В ней не было ни тепла, ни усталости, ни иронии.

Только что-то чужое.

— Вы называете это ошибкой, — сказал он. — А я — дыханием.

Гермиона замерла.

— Ты слышишь его, да? — тихо спросила она.

— Оно не «он», — ответил Гарри. — И не «они».

Тьма вокруг него дрогнула, словно отзываясь.

— Это то, что осталось, когда вы всё остальное… выровняли.

Фигуры сделали шаг вперёд.

— Хаос, — сказали они. — Подлежит устранению.

— Попробуйте.

И в этот момент всё сорвалось.

Фигуры атаковали одновременно.

Не заклинаниями — самой реальностью.

Пространство сжалось.

Пол под ногами исчез.

Воздух стал плотным, как стекло.

Но тьма ответила.

Она рванулась вперёд, как волна, и ударилась о их свет.

И впервые —

свет отступил.

Не исчез.

Не погас.

Но… дрогнул.

Трещины снова появились — на их телах, в воздухе, в самих линиях пространства.

— Невозможно, — произнесли они.

— Уже происходит, — ответил Гарри.

Гермиона не двигалась.

Она смотрела на него — и пыталась понять, где заканчивается Гарри и начинается это.

— Гарри, — сказала она. — Ты должен остановиться.

Он повернулся к ней.

И на секунду —

он был собой.

Настоящим.

— Я не могу, — тихо сказал он.

Тьма усилилась.

— Оно… просыпается.

— Тогда борись! — крикнула она.

Он покачал головой.

— Я и есть борьба.

Одна из фигур рванулась вперёд.

Быстро.

Слишком быстро.

Она оказалась рядом с Гермионой.

— Нестабильный элемент должен быть изолирован, — произнесла она.

Гарри исчез.

Не телепортировался.

Просто… перестал быть там, где стоял.

И появился между ними.

Тьма ударила.

Фигура треснула.

На этот раз — глубже.

Сильнее.

И из трещины вырвался не свет.

А пустота.

Фигура отступила.

— Ты разрушаешь структуру, — сказали они.

— Вы называете это структурой, — ответил Гарри. — Я — клеткой.

Он шагнул вперёд.

И земля под ногами фигур начала… исчезать.

Не разрушаться.

А стираться.

Как будто её никогда не было.

— Гарри, остановись! — закричала Гермиона. — Ты уничтожишь всё!

Он замер.

Секунда.

Вечность.

Тьма дрогнула.

— Всё уже уничтожено, — тихо сказал он. — Просто вы сделали это красиво.

И в этот момент —

что-то изменилось.

Свет.

Не тот, что был раньше.

Другой.

Более глубокий.

Более древний.

Он пришёл не от фигур.

Не от «исправленных».

А… сверху.

Гарри поднял голову.

Небо над Хогвартсом больше не было небом.

Оно стало гладким.

Идеальным.

Белым.

И теперь —

оно смотрело на него.

"Ты выходишь за пределы."

Голос был везде.

И нигде.

"Это не предусмотрено."

Гарри стиснул зубы.

— Тогда перепиши правила.

Пауза.

"Ты не автор."

Тьма вокруг него вздрогнула.

Сильнее, чем раньше.

— Тогда кто?

Тишина.

И затем —

ответ.

"Ты был создан как мост."

Гермиона резко вдохнула.

— Нет… нет, это невозможно…

"Свет и тьма. Порядок и отклонение."

Гарри почувствовал, как внутри что-то… ломается.

И складывается заново.

"Но мост больше не нужен."

Фигуры одновременно двинулись.

— Удаление начато.

Гермиона схватила Гарри за руку.

— Мы должны уйти! Сейчас!

Но он не двигался.

— Гарри!

Он смотрел вверх.

И в его глазах снова появился свет.

И тьма.

Одновременно.

— Если я мост… — прошептал он. — Тогда через меня можно пройти в обе стороны.

Гермиона замерла.

— Гарри, не—

Он повернулся к ней.

И впервые за всё время —

в его голосе была паника.

— Если я отпущу это… оно придёт полностью.

— Тогда не отпускай!

Пауза.

— Я уже не держу.

Тишина.

И затем —

мир треснул.

Не фигуры.

Не замок.

Всё.

Как зеркало, по которому прошла трещина.

И из неё…

что-то посмотрело обратно.

Гермиона закричала.

Потому что она поняла.

Это не вторжение.

Это…

возвращение.

Трещина не исчезла.

Она не расширялась.

Она просто… была.

Как рана, которая не кровоточит — потому что кровь закончилась.

Хогвартс застыл.

Фигуры остановились.

Даже «исправленные» замерли, словно что-то более высокое дало им приказ ждать.

И из трещины смотрело оно.

Не свет.

Не тьма.

Не форма.

Гермиона пыталась заставить себя дышать, но воздух будто перестал существовать.

— Гарри… — прошептала она. — Закрой это…

Он не двигался.

Его взгляд был прикован к разлому.

И в его глазах отражалось то, чего не должно было быть.

— Я… знаю это, — тихо сказал он.

— Нет, — Гермиона покачала головой. — Ты не можешь это знать.

— Могу.

Пауза.

— Оно было здесь раньше.

Холод стал глубже.

Не температурой — смыслом.

— До Хогвартса, — продолжил Гарри. — До магии, какой мы её знаем.

Фигуры одновременно повернули головы к трещине.

— Обнаружен первичный слой, — произнесли они.

— Угроза превышает расчёт.

Впервые в их голосе было…

нечто похожее на сбой.

— Удаление невозможно.

Гермиона медленно перевела взгляд на них.

— Вы… боитесь?

— Неприменимо, — ответили они. — Но структура под угрозой.

И тогда —

оно ответило.

Не словами.

Присутствием.

Трещина дрогнула.

И из неё вышло… нечто.

Не полностью.

Не целиком.

Как если бы реальность не могла вместить его форму.

Гарри сделал шаг вперёд.

— Не надо! — закричала Гермиона.

Но он уже не слышал.

— Ты звал меня, — сказал он.

И это было правдой.

Не голосом.

Не мыслью.

Чем-то глубже.

И оно ответило.

Гарри согнулся, схватившись за голову.

— Оно… внутри…

— Гарри! — Гермиона бросилась к нему.

Но остановилась.

Потому что его тень…

двигалась отдельно.

Она вытянулась, разорвалась, стала глубже, чем должен позволять свет.

— Отойди, — прошептал он.

— Я не оставлю тебя!

— Отойди!

Она не успела.

Тень рванулась.

И мир изменился.

Гермиона оказалась в другом месте.

Не в Хогвартсе.

Не в мире.

Здесь не было ни неба, ни земли.

Только бесконечная поверхность — гладкая, как стекло, и тёмная, как отсутствие.

И перед ней стоял Гарри.

Но не тот.

Более высокий.

Более… пустой.

— Это не ты, — сказала она.

Он наклонил голову.

— Это тоже я.

— Нет.

Пауза.

— Тогда скажи, кто ты.

Тишина.

И затем —

ответ:

— То, что осталось, когда он начал исчезать.

Гермиона почувствовала, как внутри всё сжимается.

— Где Гарри?

— Здесь.

Он коснулся своей груди.

— И уже не здесь.

— Я вытащу его, — сказала она.

Он улыбнулся.

И это было хуже любой угрозы.

— Попробуй.

В реальности —

тело Гарри поднялось.

Медленно.

Не подчиняясь гравитации.

Фигуры отступили.

— Контакт установлен, — произнесли они. — Сценарий нарушен.

«Исправленные» одновременно упали на колени.

Как будто что-то заставило их преклониться.

Рон.

Невилл.

Все.

И их голоса слились в один:

— Нестабильность критическая.

Трещина расширилась.

На миллиметр.

И этого было достаточно.

Свет начал исчезать.

Не гаснуть.

А… отменяться.

Как будто его никогда не существовало.

Фигуры дрогнули.

— Мы теряем контроль.

— Структура распадается.

— Переход невозможен.

И тогда Гарри — или то, чем он стал — открыл глаза.

Они были чёрными.

Полностью.

Без зрачков.

Без света.

И когда он заговорил —

голос был не один.

— Вы хотели порядок.

Пауза.

— Получите отсутствие.

Гермиона закричала.

Потому что в том мире — там, где она стояла напротив «другого» Гарри — он сделал шаг к ней.

— Он почти ушёл, — сказал он.

— Я не дам ему, — ответила она.

— Ты не понимаешь.

Он протянул руку.

— Это не смерть.

— Тогда что это?

Он наклонился ближе.

И прошептал:

— Отмена.

И в этот момент —

Гермиона поняла.

Свет хотел сделать мир идеальным.

Тьма — разрушить его.

Но это…

Это хотело сделать так, чтобы мира никогда не было.

В реальности Гарри поднял руку.

И пространство начало стираться.

Не разрушаться.

Не исчезать.

А… откатываться.

Как запись, которую перематывают назад.

Фигуры начали распадаться.

Не на части.

А на отсутствие.

— Экстренное завершение, — произнесли они.

— Мы не можем это остановить.

И впервые —

они попытались бежать.

Гермиона бросилась вперёд.

— ГАРРИ!

И в том мире —

она схватила его за руку.

Настоящую.

Тёплую.

Слабую.

На секунду —

он появился.

Настоящий.

— Гермиона… — прошептал он.

— Я здесь! Я держу тебя!

— Не держи…

— Что?!

— Отпусти…

Её сердце сжалось.

— Нет!

— Если ты не отпустишь… оно возьмёт тебя тоже…

Слёзы потекли по её лицу.

— Я не могу!

Он улыбнулся.

Слабо.

По-настоящему.

— Тогда… прости.

И его рука начала исчезать.

Прямо в её ладони.

В реальности —

трещина стала шире.

И мир начал исчезать быстрее.

И в этот момент —

Гермиона сделала выбор.

Рука Гарри исчезала.

Не растворялась.

Не превращалась в свет или тьму.

Она просто переставала быть.

Пальцы — один за другим — исчезали в ладони Гермионы, будто их никогда не существовало.

Но она всё ещё чувствовала тепло.

И это было хуже всего.

— Нет… — прошептала она, сжимая его руку сильнее. — Я не отпущу…

Гарри смотрел на неё.

И в его глазах больше не было ни света, ни тьмы.

Только он.

Настоящий.

Впервые за всё это время.

— Ты уже держишь не меня, — тихо сказал он.

Слёзы текли по её лицу, но она даже не пыталась их остановить.

— Это ты! Я знаю, что это ты!

Он едва заметно улыбнулся.

— Я тоже так думал.

Пауза.

И затем —

чуть тише:

— Пока не стало слишком тихо.

Гермиона сжала его руку так сильно, что побелели пальцы.

— Мы найдём способ! Мы всегда находили!

Он покачал головой.

— Не в этот раз.

Вокруг них — в том пустом, невозможном месте — начали появляться трещины.

Но не как раньше.

Эти трещины не вели наружу.

Они вели… в ничто.

И это ничто становилось ближе.

— Оно уже здесь, — сказал Гарри. — Я держу его.

— Тогда держи! — почти закричала она. — Держи, пока я—

— Я не держу его снаружи.

Она замерла.

— Я держу его внутри.

Тишина.

И только тогда она поняла.

Он не был мостом.

Он стал дверью.

И если она останется открытой —

исчезнет всё.

— Гермиона, — тихо сказал он. — Посмотри на меня.

Она не хотела.

Но посмотрела.

И увидела, как его лицо начинает терять чёткость.

Черты размывались.

Как воспоминание, которое забываешь.

— Если ты не отпустишь… оно пройдёт через тебя, — сказал он.

— Мне всё равно.

— Мне — нет.

Пауза.

— Пожалуйста.

Её руки дрожали.

— Я не смогу…

— Сможешь.

Он сделал шаг ближе.

И на секунду —

мир стал таким, каким он был раньше.

Хогвартс.

Тепло.

Свет свечей.

Смех.

— Помни это, — сказал он.

— Я буду помнить тебя!

Он улыбнулся.

— Это одно и то же.

И тогда —

она отпустила.

В реальности —

всё остановилось.

На долю мгновения.

Гарри стоял в центре разрушающегося пространства.

Один.

Тьма вокруг него замерла.

Свет исчез.

Фигуры уже почти растворились.

И трещина —

была открыта.

Он закрыл глаза.

И впервые —

за всё время —

вдохнул.

По-настоящему.

— Ну что ж… — тихо сказал он.

Пауза.

— Тогда давай.

И он сделал шаг вперёд.

В трещину.

Мир… не взорвался.

Не исчез мгновенно.

Он…

остановился.

Как будто кто-то нажал паузу.

А затем —

очень медленно —

начал возвращаться.

Свет снова стал светом.

Камни — камнями.

Воздух — воздухом.

Фигуры исчезли.

Без следа.

«Исправленные» упали на пол.

Как будто проснулись.

Рон резко вдохнул.

Невилл закашлялся.

Кто-то закричал.

Кто-то заплакал.

Хогвартс был…

снова Хогвартсом.

Гермиона стояла одна.

В том месте, где всё закончилось.

Или началось.

Она не двигалась.

Не плакала.

Не говорила.

Просто смотрела туда, где была трещина.

Но теперь —

там ничего не было.

Даже пустоты.

Как будто её никогда не существовало.

Как будто…

ничего не произошло.

Кроме одного.

Она закрыла глаза.

И попыталась вспомнить его лицо.

Голос.

Смех.

Но воспоминания…

скользили.

Как вода сквозь пальцы.

— Нет… — прошептала она.

Она схватилась за голову.

— Нет, нет, нет…

Она знала.

Это была цена.

Не смерть.

Хуже.

Отмена.

Мир был спасён.

Но так, будто он никогда не был нужен.

И Гарри…

не умер.

Он просто…

никогда не существовал.

Позже никто не мог объяснить, что произошло.

Говорили о странном дне.

О провале в памяти.

О чувстве, что что-то было не так.

Но никто не помнил, что именно.

Кроме неё.

Иногда.

Во сне.

Или в тишине.

Когда мир замирал на секунду.

Она чувствовала это.

Пустое место.

Форму отсутствия.

Как будто кто-то должен был стоять рядом.

Всегда.

Однажды вечером она сидела у окна.

Смотря на Запретный лес.

Ветер тихо шелестел листьями.

Всё было спокойно.

Нормально.

Правильно.

Слишком правильно.

Гермиона закрыла глаза.

И почти—

почти—

услышала голос.

"Помни."

Она резко вдохнула.

Слеза скатилась по щеке.

— Я помню, — прошептала она.

Хотя уже не была уверена…

кого.

И где-то —

не в мире,

не вне его,

не в тьме,

и не в свете —

что-то остановилось.

Не исчезло.

Не вернулось.

Просто…

ждало.