Трепещи, Хогвартс! Семья Ворониных идёт! (джен)

Утро в семье Ворониных всегда начиналось не с кофе, а с того, что Николай Петрович громко хлопал дверью холодильника, требуя свою порцию колбасы. Но сегодня всё было иначе. Гарри, поправляя свои круглые очки, заклеенные изолентой после вчерашней игры в футбол с Филей и Кирей, пытался доесть кашу, пока Маша пересказывала ему содержание новой серии мультфильма.

— Гарри, ты слышишь? — Маша толкнула его в бок. — Если мы не поторопимся, папа опять займёт ванную на час, и мы опоздаем в школу!

В этот момент на балкон, бесцеремонно отодвинув занавеску, ворвалась Галина Ивановна. В руках она несла кастрюлю, от которой исходил божественный аромат чеснока и свёклы.

— Верочка, деточка, я принесла свежий борщ! — пропела она, игнорируя вздох Веры. — Костенька совсем исхудал на своей спортивной журналистике. А Гарри? Посмотрите на этого ребёнка! Одни кости да кожа. В Англии вас там совсем не кормили, что ли?

Гарри улыбнулся. Он знал, что «в Англии» — это было что-то далёкое и туманное, о чём взрослые говорили шёпотом. Для него настоящей семьёй были эти шумные люди. Лёня, который часто заходил в форме и проверял, не нарушает ли Гарри «общественный порядок» в своей комнате, и Костя, который учил его, как правильно уворачиваться от подзатыльников судьбы.

Вдруг в окно кухни что-то глухо ударилось. Николай Петрович, сидевший за столом в своей неизменной майке, обернулся.

— Египетская сила! — рявкнул он. — Костя, у тебя на балконе голубь-переросток! Или это Лёня опять свои полицейские дроны запускает?

На перилах балкона сидела величественная полярная сова. В её клюве был зажат конверт из тяжелого пергамента. Вера замерла с половником в руке. Костя, только что вошедший в кухню в пижаме, выронил газету.

— Это что, почта? — удивился Костя. — Нам же счета только по интернету приходят!

Гарри подошёл к окну. Сердце его забилось чаще. Он открыл раму, и сова важно впорхнула внутрь, приземлившись прямо на плечо Николая Петровича. Тот замер, боясь пошевелиться.

— Птица... настоящая... — пробормотал Лёня, появившийся в дверях. — Настя говорила, что это к новостям. Но чтобы сова в Москве?

Гарри взял письмо. На конверте значилось: «Москва, улица Академика Пилюгина, дом 20, кв. 26, Кухня, Г. Поттеру». Когда он вскрыл сургучную печать, по комнате пронёсся лёгкий ветерок, пахнущий старыми книгами и костром.

— «Школа Чародейства и Волшебства Хогвартс»! — прочитал Гарри вслух. — «Директор: Альбус Дамблдор»!

В кухне повисла тишина. Первой пришла в себя Галина Ивановна.

— Какое ещё волшебство? — возмутилась она. — У нас Маша в музыкальную школу ходит, Филя и Киря на карате, а Люсенька ещё маленькая. Ни в какой Хогвартс мы ребёнка не отпустим! Там же, небось, кормят одними пудингами, никакой домашней еды!

— Мама, погоди! — Костя взял письмо. — Тут написано, что ему положена палочка и мантия. Это что, как в том фэнтези, про которое я статью писал?

— Это секта! — авторитетно заявил Лёня, потирая подбородок. — Я как подполковник полиции говорю. Заманят парня, заставят кроликов из шляп доставать, а потом квартиру перепишут!

Николай Петрович наконец стряхнул сову с плеча и хмыкнул:

— Да ладно вам. Если пацан может наколдовать мне холодное пиво, не вставая с дивана, то я только «за»!

Гарри посмотрел на Машу. В её глазах он увидел не страх, а восторг. Но он ещё не знал, что это письмо — лишь начало великого хаоса, который объединит магию и суровую реальность жизни на одной лестничной клетке.

— Так, я не понял, почему мы должны лезть в камин? — Николай Петрович подозрительно оглядел топку. — Костя, ты его чистил? Там же сажи больше, чем в твоих репортажах правды!

— Папа, в письме чётко написано: «Летучий порох»! — Костя нервно переминался с ноги на ногу, сжимая в руке мешочек, который принесла сова. — Нам нужно попасть в Косой переулок, чтобы купить Гарри учебники. И Маше тоже... тут приписка, что её приглашают как «маглорождённую спутницу» для экспериментальной программы обмена!

— Экспериментальной? — Лёня выпятил грудь. — Я пойду первым. Как представитель закона, я должен проверить объект на наличие правонарушений. Настя, держи Сашеньку крепче!

Галина Ивановна поправила платок и крепко прижала к себе сумку на колёсиках.

— Если в этом вашем переулке нет нормального рынка, я буду очень разочарована. Верочка, ты взяла влажные салфетки? Дети же все в золе будут!

Гарри первым шагнул в камин. Он набрал полную горсть пороха, зажмурился и громко крикнул:

— Косой переулок!

Вспыхнуло зелёное пламя. Мир закружился, как в стиральной машине, которую Костя пытался починить в прошлом месяце. Через секунду Гарри вылетел из камина в «Дырявом котле». Следом за ним, с криком «Египетская сила!», вывалился Николай Петрович, едва не сбив с ног какого-то волшебника в остроконечной шляпе.

— Эй, ты, в колпаке! — рявкнул дед, отряхивая майку. — Смотри, куда стоишь! Тут люди из Москвы приехали, а ты тут в халате разгуливаешь!

Вскоре вся семья была в сборе. Галина Ивановна тут же подошла к бармену:

— Молодой человек, а у вас суп дня есть? А то дети с утра не ели, один порох глотали!

Когда Воронины вышли на улицу, перед ними открылся Косой переулок. Маша ахнула, глядя на летающие мётлы. Филя и Киря тут же попытались поймать самозаводящуюся золотую снитч-игрушку в витрине. Лёня достал блокнот и начал записывать: «Граждане в несанкционированной одежде, животные без намордников (совы), нарушение правил пожарной безопасности в магазинах палочек».

— Гарри, смотри! — Маша указала на величественное здание банка Гринготтс. — Нам туда!

— О, банк! — оживился Костя. — Надеюсь, у них процентная ставка по ипотеке ниже, чем у нас, а то Вера меня скоро из дома выселит.

Они подошли к гоблину на входе. Николай Петрович долго всматривался в лицо маленького существа, а потом выдал:

— Лёня, глянь, это не твой начальник из отделения? Одно лицо, только у этого уши побольше и взгляд честнее!

Гарри чувствовал, как магия этого места проникает в него, но присутствие Ворониных делало всё это... домашним. Даже в мире волшебства Галина Ивановна умудрилась найти лавку с котлами и начать торговаться, доказывая продавцу, что «этот чугун тонковат для хорошего холодца».

Магазин «Всё для квиддича» сиял полированным деревом и золотыми снитчами, которые летали под потолком, как назойливые мухи. Николай Петрович зашёл внутрь первым, сложив руки на груди.

— Так, и что это за палки? — он подошёл к центральному стенду, где на подушке покоился новейший «Нимбус». — Костя, ты посмотри! Они это называют спортивным инвентарём? Да у меня на даче грабли надёжнее выглядят!

Продавец, худощавый волшебник в мантии цвета морской волны, подлетел к ним:

— О, это чудо техники! Скорость, маневренность, встроенное заклинание мягкого торможения...

— Слышь, чудо! — перебил его Николай Петрович, взяв метлу в руки и пробуя её «на излом». — У неё же развесовка ни к чёрту! И где тут сиденье? Вы что, предлагаете моему внуку на этой жердочке три часа летать? У него же потом спина будет как у Лёни после дежурства!

Лёня тем временем внимательно изучал правила квиддича, вывешенные на стене.

— Так, нарушение воздушного пространства, превышение скорости, отсутствие регистрационных знаков на транспортном средстве... — бормотал он, записывая что-то в протокол. — А если столкновение в воздухе? Кто будет ГАИ вызывать? Сову посылать?

Филя и Киря, воспользовавшись тем, что Вера отвлеклась на Люсю, уже оседлали тренировочные мётлы для малышей и начали носиться между стеллажами.

— Смотрите, я истребитель! — кричал Филя, едва не сбив витрину с перчатками из драконьей кожи.

— Вера! Уйми детей! — крикнул Костя, который в это время с профессиональным интересом журналиста рассматривал плакат с Виктором Крамом. — Слушайте, а если я напишу статью «Футбол против Квиддича: почему мяч лучше бладжера», меня в «Советском спорте» не засмеют?

Галина Ивановна подошла к продавцу и доверительно коснулась его рукава:

— Милок, а у вас есть такие же, но чтобы подметать можно было? А то у нас в подъезде вечно намусорено, а тут, я смотрю, прутья качественные, берёзовые...

Гарри взял в руки одну из мётел. Она словно сама прыгнула ему в ладонь, завибрировав от скрытой силы. Маша подошла к нему и прошептала:

— Гарри, представь, как мы на даче будем на них за яблоками летать! Дедушка точно заставит тебя так урожай собирать!

— Египетская сила! — вдруг взревел Николай Петрович на весь магазин. — Да она стоит как подержанная «Лада»! Костя, пошли отсюда, я тебе сам такую в гараже соберу, ещё и мотор от бензопилы прикручу для надёжности!

Магазин «Флориш и Блоттс» встретил Ворониных тихим шелестом страниц и запахом старой бумаги. Книги здесь жили своей жизнью: одни летали под потолком, другие пытались укусить прохожих за пальцы, а третьи и вовсе меняли названия прямо на обложках.

— Так! — Вера открыла список покупок. — «Тысяча магических растений и грибов», «История магии», «Руководство по зельеварению для начинающих»...

Галина Ивановна решительно направилась к отделу зелий. Она сняла с полки увесистый том Жигмы Мышьякоффа и начала быстро перелистывать страницы. Её брови ползли всё выше и выше.

— Верочка, ты только посмотри на это! — возмутилась она на весь магазин. — «Добавьте три капли сока иглобрюха и варите до посинения». Да кто же так варит? Если зелье синее, значит, оно либо прокисло, либо там сплошные красители! Никакой пользы для желудка!

К ней робко подошёл консультант в очках-половинках:

— Мадам, это классический рецепт Бодрящего зелья...

— Милок! — Галина Ивановна приобняла его за плечи так, что тот сразу притих. — Твой Бодрящий суп будет гораздо лучше, если вместо иглобрюха положить корень сельдерея и капельку домашней аджики. А варить нужно на медленном огне, томить, как мой борщ! И обязательно — лавровый лист в конце. Без лаврушки это не магия, а перевод продуктов!

Тем временем Лёня забрел в секцию «Тёмные искусства: как не стать жертвой».

— Костя, глянь! — шепнул он брату. — Тут написано, как обезвредить вора с помощью заклинания «Экспеллиармус». А у нас в отделе всё по старинке — наручники и протокол. Надо бы предложить начальству закупить пару таких книжек, глядишь, и раскрываемость вырастет!

Николай Петрович нашёл отдел «Магическая архитектура и ремонт».

— Египетская сила! — донеслось из угла. — Костя! Тут написано, что стену можно восстановить одним словом «Репаро». Это что же получается, я зря в прошлом году три недели плитку в ванной перекладывал? Ну-ка, дай проверю...

Он выхватил какую-то палочку из подставки для зонтов и направил её на треснувшую ступеньку лестницы.

— Репаро! — крикнул он, взмахнув рукой так, будто отгонял муху.

Ступенька не только не починилась, но и превратилась в гигантский кусок швейцарского сыра.

— Опа... — Николай Петрович быстро спрятал палочку за спину. — Костя, уходим, пока нас не заставили за этот сыр платить!

Гарри и Маша в это время нашли книгу «Сказки барда Бидля».

— Смотри, Гарри! — прошептала Маша. — Тут всё как у нас, только с палочками. Но знаешь, мне кажется, бабушка любого тёмного лорда заставит съесть добавку и вымыть за собой тарелку.

Кафе Флориана Фортескью встретило Ворониных звоном колокольчика и прохладой. На столиках стояли вазочки с мороженым, которое светилось, искрилось и иногда даже тихонько напевало весёлые песенки. Гарри и Маша сразу выбрали себе по огромному рожку, который менял вкус каждые тридцать секунд: от клубники до лакрицы и обратно.

— Так! — Галина Ивановна подошла к прилавку и поправила очки. — Молодой человек, дайте-ка мне порцию вашего самого обычного сливочного. Без этих ваших спецэффектов и летающих искр!

Флориан, сияя улыбкой, подал ей изящную вазочку с белоснежным шариком, украшенным веточкой мяты. Галина Ивановна взяла ложечку, зачерпнула немного и замерла. Вся семья — Костя, Вера, Лёня с Настей и даже Николай Петрович, который уже вовсю уплетал шоколадное мороженое — затаила дыхание.

— Ну... — протянула она, медленно проглатывая. — Текстура неплохая. Сливки, кажется, свежие. Но! — она подняла палец вверх. — В нём нет той самой плотности! Вот в наше время, когда мы с Костенькой ходили в ГУМ, пломбир был такой, что его можно было полчаса жевать, и он не таял! А тут — одно волшебство. Воздуха много, милок, воздуха!

— Египетская сила, Галя! — Николай Петрович вытер рот салфеткой. — Нормальное мороженое! Оно хотя бы не пахнет твоими котлетами, которые ты в сумке носишь. Смотри, у меня от него уши посинели!

Действительно, уши Николая Петровича приобрели ярко-васильковый оттенок и начали слегка подергиваться в такт музыке, доносившейся из соседней лавки.

— Папа, это побочный эффект «Черничного восторга»! — засмеялся Костя. — Пройдёт через десять минут.

— Десять минут? — Лёня вскочил, едва не опрокинув стул. — Это же изменение внешности без регистрации! Настя, пиши: «Гражданин Воронин Н.П. подвергся воздействию неизвестного психотропного десерта». А если у него и нос посинеет? Как я его в метро поведу?

Настя ласково коснулась руки мужа:

— Лёнечка, успокойся, это же магия. Посмотри, как Гарри весело!

Гарри действительно был счастлив. Он сидел между Машей и близнецами, его рожок внезапно начал пускать маленькие мыльные пузыри со вкусом лимонада. В этот момент он понял: неважно, какие у тебя уши — синие или обычные, главное, что рядом люди, которые готовы спорить из-за рецепта мороженого даже в самом сердце магического мира.

— Ладно! — Галина Ивановна открыла свою сумку и достала оттуда... баночку домашнего варенья. — Милок, добавь-ка вот это в следующую порцию. Моя смородина любое твоё колдовство за пояс заткнёт!

Лавка Олливандера встретила Ворониных звенящей тишиной и запахом старого дерева. Тысячи узких коробочек громоздились до самого потолка. Из глубины зала, бесшумно, как привидение, выплыл пожилой человек с огромными светлыми глазами.

— Добрый день! — прошептал он, и Костя невольно вздрогнул. — Я так и знал, что скоро увижу вас, мистер Поттер. У вас глаза матери...

— Так, дедуля! — перебил его Николай Петрович, выходя вперёд. — Давай без этих нежностей. Нам нужен качественный инструмент для парня. Чтобы не сломался на первом же сучке и чтобы гарантия была хотя бы год. У тебя сертификаты соответствия есть?

Олливандер моргнул, явно не привыкший к такому напору.

— Сэр, палочка сама выбирает волшебника. Это сложный союз...

— Союз — это когда Лёня с Настей расписались, — отрезал дед. — А тут — кусок дерева с волосом внутри. Костя, ты посмотри, он нам хочет всучить б/у товар в пыльных коробках! Галя, тут вообще СЭС когда-нибудь была?

Галина Ивановна уже достала платочек и начала протирать ближайшую полку.

— Ужас, милок, просто ужас! Столько пыли — это же аллергия у детей будет! Верочка, не пускай Люсю к этим коробкам, там наверняка пауки!

Олливандер, стараясь сохранять спокойствие, протянул Гарри первую палочку:

— Ива и волос единорога. Попробуйте.

Гарри взмахнул — и ваза на столе Олливандера разлетелась вдребезги.

— Египетская сила! — крикнул Николай Петрович. — Ты что творишь, малец? Это же порча имущества! Лёня, фиксируй нарушение!

— Уже фиксирую, папа! — Лёня достал протокол. — Применение спецсредств в закрытом помещении без предупредительного выстрела в воздух!

После десяти неудачных попыток, когда в лавке уже горели занавески, а Костя пытался спрятаться за спину Веры, Олливандер вынес старую коробку.

— Остролист и перо феникса. Одиннадцать дюймов. Необычное сочетание...

Как только Гарри взял её в руки, по пальцам разлилось тепло. Кончик палочки вспыхнул золотистым светом, а в лавке вдруг запахло свежескошенной травой и мамиными духами.

— О! — выдохнула Маша. — Гарри, ты светишься!

— Ну вот, — Галина Ивановна довольно улыбнулась. — Сразу видно — качественная вещь. И цвет приятный, под школьную форму подойдёт. Милок, а скидка многодетным семьям у вас предусмотрена? У нас тут, считай, пятеро, не считая Сашеньки!

Олливандер, выглядевший так, будто он только что пережил нападение дементоров, просто кивнул, лишь бы эта шумная компания скорее отправилась дальше.

Вокзал Кингс-Кросс гудел, как потревоженный улей. Люди в деловых костюмах спешили по своим делам, даже не подозревая, что мимо них проходит делегация, способная поставить на уши всё Министерство магии. Николай Петрович катил тележку, на которой возвышалась гора чемоданов, увенчанная клеткой с совой.

— Так, я не понял! — дед остановился между девятой и десятой платформами. — Костя, ты мне зубы не заговаривай. Где тут поезд на этот Хогвартс? Тут только тупик и кирпичная кладка. Причём кладка паршивая, цемента пожалели!

— Папа, в билете написано: «Платформа девять и три четверти»! — Костя нервно оглядывался, боясь, что их примут за сумасшедших. — Нам нужно просто пройти сквозь стену. Говорят, это безопасно!

— Сквозь стену? — Лёня подошёл к колонне и постучал по ней кулаком. — Это же прямое нарушение законов физики и здравого смысла. Если я сейчас разбегусь и получу сотрясение мозга, кто будет протокол составлять? Настя, отойди на безопасное расстояние!

Галина Ивановна тем временем уже вовсю общалась с проходящей мимо англичанкой.

— Ду ю спик рашн? Нет? Жаль. Я говорю, у вас тут на вокзале полы совсем не моют. Вот у нас в Москве на «Комсомольской» — там мрамор, там чистота! А тут — тьфу, пыль одна. Верочка, дай Гарри бутерброд, а то вдруг в стене застрянет, силы нужны будут!

Гарри взял тележку. Сердце колотилось в груди. Он посмотрел на Машу, та кивнула, крепко сжимая ручку своей сумки.

— Давай вместе, Гарри! На счёт три!

— Стоять! — рявкнул Николай Петрович. — Сначала я проверю. Если стена фальшивая, я её насквозь пройду. А если нет — Костя, ты мне за ремонт головы платить будешь!

Дед упёрся руками в кирпичную стену и начал толкать её с такой силой, что лицо его стало пунцовым.

— Египетская сила! Не поддаётся! Костя, ты нас обманул, это обычный кирпич!

В этот момент мимо них быстро прошла рыжеволосая женщина с охапкой детей. Один из мальчиков просто прислонился к стене и... исчез.

Николай Петрович замер с открытым ртом.

— Это что сейчас было? Фокусы Акопяна? Куда пацан делся?

— Он прошёл! — закричала Маша. — Гарри, бежим!

Гарри и Маша разогнались и, зажмурившись, нырнули в кирпичную кладку. Вместо удара они почувствовали лишь лёгкий холодок. Секунда — и перед ними открылся алый паровоз «Хогвартс-экспресс», выпускающий клубы густого пара.

Следом за ними, с криком:

— А ну стоять, уголовники! — вылетел Лёня, а за ним — Николай Петрович, который всё ещё пытался понять, как он просочился сквозь стройматериалы.

— Ну и ну... — выдохнул дед, поправляя майку. — Костя, пиши в своей газете: Воронины взяли платформу штурмом. А теперь ищите вагон-ресторан, я проголодался!

Пока Гарри и Маша затаскивали чемоданы в вагон, Николай Петрович, ведомый профессиональным любопытством и неистребимым желанием найти изъян, решительно зашагал к голове поезда. Алый паровоз пыхтел, выпуская облака густого белого пара, который пах... почему-то печёными яблоками.

— Костя, иди сюда! — крикнул дед, запрыгивая на подножку локомотива. — Ты посмотри на этот антиквариат! На угле ездят? В двадцать первом веке? Да у нас в депо такие мамонты ещё при Хрущёве списали!

Машинист, пожилой волшебник в расшитом звёздами комбинезоне, выронил маслёнку, когда в кабину ввалился Николай Петрович.

— Сэр! Сюда нельзя! Это магический двигатель на тяге из слёз феникса и концентрированного энтузиазма!

— Слышь, энтузиаст! — Николай Петрович бесцеремонно отодвинул волшебника и постучал костяшками пальцев по медному котлу. — Звук пустой. У тебя тут свищ в четвёртом цилиндре, я по эху слышу. И манометр врёт — стрелка дёргается, как у Кости глаз, когда Вера просит новую шубу!

Костя, вбежавший следом, попытался схватить отца за локоть:

— Папа, пойдём! Нас сейчас высадят, и Гарри не попадёт в школу! Это же магия, тут всё по-другому работает!

— Магия-шмагия! — буркнул дед, доставая из заднего кармана брюк ржавый разводной ключ, который он всегда носил с собой «на всякий случай». — Законы термодинамики никто не отменял. Вот этот рычаг у тебя зачем? Золотой? Красиво жить не запретишь. А ну-ка, дай я подтяну гайку на парораспределителе...

— Нет! Не трогайте Регулятор Пространства! — вскрикнул машинист, но было поздно. Николай Петрович с характерным кряхтением провернул рычаг.

Паровоз внезапно издал звук, похожий на чихание великана, и вместо пара из трубы вылетели... сотни розовых фламинго, которые тут же начали кружить над платформой.

— Египетская сила! — Николай Петрович отпрянул. — Костя, я же говорил — техника барахлит! У него вместо давления птицы в баке!

Лёня, стоявший на платформе, тут же достал мегафон:

— Граждане волшебники! Сохраняйте спокойствие! Проводится плановая проверка орнитологической безопасности! Папа, немедленно вылези из кабины, ты пугаешь сову Гарри!

Галина Ивановна, наблюдавшая за этим снизу, лишь вздохнула:

— Ну вот, опять Коля в мотор залез. Верочка, пойдём поищем проводницу, я должна узнать, выдают ли в этом поезде чистое постельное бельё или нужно своё стелить!

Семья Ворониных ввалилась в вагон в самый последний момент, когда фламинго уже начали садиться на крыши такси у вокзала. Костя буквально затащил отца в первое попавшееся свободное купе, где уже сидел рыжеволосый мальчик в поношенной мантии.

— Занимаем круговую оборону! — скомандовал Николай Петрович, плюхнувшись на мягкое сиденье. — Костя, зашторь окно, а то эти в мантиях сейчас придут предъявлять за птиц. Я им скажу, что это была экологическая акция!

Рыжий мальчик испуганно прижался к стенке.

— Э-э... привет. Я Рон. Рон Уизли. А вы... тоже первокурсники?

— Я Гарри! — улыбнулся Поттер, присаживаясь напротив. — А это моя... семья. Очень большая семья!

Галина Ивановна уже вовсю хозяйничала. Она расстелила на складном столике газету «Спорт-Экспресс» и начала доставать из своей бездонной сумки пластиковые контейнеры.

— Так, детишки, проголодались? Рон, милок, ты какой-то бледненький. Тебя что, дома не кормят? На, съешь котлетку. Домашняя, из индейки, со свежим чесночком!

Рон недоверчиво взял котлету.

— У нас обычно только бутерброды с солониной... Мама всегда забывает, что я её не люблю!

— Солонина — это яд для растущего организма! — отрезала Галина Ивановна. — Вот, держи ещё малосольный огурчик. Верочка, доставай термос, будем чай пить. Костя, не сиди как неродной, подвинься, дай Лёне сесть!

Лёня, который всё ещё нервно поглядывал в коридор, присел на край сиденья.

— Папа, ты понимаешь, что мы сейчас совершили незаконное проникновение на территорию суверенного магического объекта? Если нас поймают, нас сошлют в Азкабан. Я читал — там дементоры, они высасывают радость!

— Египетская сила, Лёня! — Николай Петрович уже жевал бутерброд с колбасой. — Пусть попробуют высосать радость из меня после того, как я тридцать лет на заводе отпахал. Я сам из любого дементора всю душу вытрясу, если он мне пульт от телевизора не вернёт!

В дверь купе постучали. Все замерли. В проёме появилась девочка с очень густыми каштановыми волосами и уже надетой школьной мантией.

— Вы не видели жабу? Мальчик по имени Невилл потерял... — она осеклась, принюхиваясь. — Боже мой, чем это у вас пахнет? Это... жареный лук?

— Это пахнет гостеприимством, деточка! — Галина Ивановна уже тянулась за новым контейнером. — Заходи, присаживайся. Как тебя зовут? Гермиона? Какое имя мудрёное. На, держи пирожок с капустой, а то вон какая худенькая, одни зубы да книжки!

Дверь купе с грохотом отъехала в сторону. На пороге стоял бледный мальчик с идеально зализанными платиновыми волосами. За его спиной маячили два крупных парня, похожих на шкафы, которые явно не знали, что такое библиотека.

— Это правда? — высокомерно произнёс бледный. — По всему поезду говорят, что в этом купе едет Гарри Поттер. Значит, это ты?

Гарри кивнул, но не успел вставить ни слова. Николай Петрович, медленно пережёвывая кусок колбасы, окинул пришельца оценивающим взглядом.

— Слышь, блондинчик, — подал голос дед. — Ты дверью не ошибся? У нас тут приличная компания, обед в разгаре, а ты заходишь без стука, как к себе в поместье. Тебя в твоей элитной школе манерам не учили?

Драко Малфой поперхнулся заготовленной речью.

— Кто это? — он брезгливо посмотрел на майку Николая Петровича. — Какой-то магл? Мой отец узнает об этом! Это возмутительно!

— Отец узнает? — Николай Петрович встал, и Малфой невольно сделал шаг назад. — Египетская сила! Костя, ты слышал? Мальчик — ябеда! Слушай сюда, мажор недоделанный. У нас в семье так: накосячил — отвечай сам. А если будешь папой пугать, то мой сын Лёня! — он указал на Лёню, который машинально выпрямил спину. — Быстро тебе выпишет штраф за нарушение общественного порядка и неуважение к старшим!

— Милок! — вмешалась Галина Ивановна, протягивая Драко контейнер. — Ты чего такой злой? Наверное, витаминов не хватает. На, съешь голубчик. Тёпленький ещё. И друзьям своим дай, а то они у тебя какие-то... монументальные. Им расти надо, а не в дверях стоять!

Крэбб и Гойл синхронно сглотнули слюну, глядя на голубцы, но Малфой яростно зашипел:

— Мы не едим... это! Поттер, ты заводишь себе очень странных друзей. Грязнокровки, предатели крови, а теперь ещё и... ЭТО!

— Так! — Вера встала рядом с Николаем Петровичем. — Мальчик, уходи отсюда, пока я не позвала проводника. Ты мешаешь детям отдыхать!

— Я ухожу! — Малфой попытался вернуть себе величественный вид, хотя его голос слегка дрогнул. — Но мы ещё встретимся в Хогвартсе. Пойдёмте, Крэбб, Гойл!

Когда дверь закрылась, Николай Петрович снова сел на место.

— Видали? — он победно посмотрел на Гарри. — С такими только так и надо. Чуть припугнул — и он уже к папе бежит. Гарри, если этот шкет будет к тебе приставать, скажи мне. Я ему быстро объясню, что такое «воспитательный процесс» по-нашему!

Большой зал Хогвартса поражал воображение: тысячи парящих свечей, звёздное небо вместо потолка и четыре длинных стола, ломящихся от яств. Но как только Николай Петрович уселся за стол Гриффиндора, он первым же делом постучал вилкой по золотому кубку.

— Костя, ты посмотри! — возмутился дед. — Посуда золотая, а салфетки бумажные! Экономия на спичках. И почему тут так сквозит? У них что, рамы не запенены? Египетская сила, тут же дети сидят, простудятся в два счёта!

В этот момент на столах внезапно появилось ещё больше еды. Галина Ивановна, сидевшая рядом с Хагридом (который выглядел на её фоне почти миниатюрным), подозрительно прищурилась, глядя на запечённую индейку. Она достала из сумочки свою верную вилку и проткнула мясо.

— Так! — громко произнесла она, привлекая внимание профессора Макгонагалл. — Кто это готовил? Соли мало, перец не чувствуется, а соус... это что, покупной? Милок! — она обратилась к маленькому домовику, который как раз подкладывал картошку. — Ты почто продукт переводишь? Лук надо было сначала обжарить до золотистой корочки, а потом уже в подливу добавлять!

Домовик по имени Тинки задрожал, его огромные уши поникли.

— Но мэм... это магия... еда появляется сама по приказу директора...

— Магия — это когда из ничего получается что-то вкусное! — отрезала Галина Ивановна, вставая. — А это — общепит. Верочка, подержи мою сумку. Я должна лично убедиться, в каких условиях они тут варят компот. Где у вас тут кухня? В подвале? Ну конечно, вечная сырость, грибок на стенах...

— Мама, сядьте! — взмолился Костя, пытаясь поймать её за край кофты. — Вы сейчас сорвёте церемонию распределения! Посмотрите, Гарри уже надевает Шляпу!

Но Николай Петрович уже был занят другим. Он отобрал у Рона кусок пирога и начал его препарировать ножом.

— Рон, парень, ты это не ешь. Тесто клёклое. Лёня, зафиксируй: нарушение технологии выпечки в особо крупных размерах. И посмотри на директора — сидит в халате, бороду в суп макает. Никакой дисциплины!

Дамблдор, заметив суету за столом Гриффиндора, лишь добродушно улыбнулся и поднял кубок:

— Добро пожаловать! У нас в этом году... очень необычное пополнение. Приятного аппетита, миссис Воронина, и, пожалуйста, не пугайте моих эльфов, они очень ранимые!

— Ранимые они у него! — проворчала Галина Ивановна, всё же усаживаясь на место. — Ладно, Гарри, ешь давай. Но завтра я принесу свою зажарку, а то вы тут на этой магии совсем желудки испортите!

Церемония распределения была в самом разгаре, когда очередь дошла до Гарри. Но стоило профессору Макгонагалл поднять Распределяющую Шляпу, как Николай Петрович решительно поднялся со скамьи Гриффиндора.

— Так, минуту! — рявкнул дед, выходя к преподавательскому столу. — Милочка, дайте-ка мне этот головной убор. Вы посмотрите, в каком он состоянии! Весь в заплатах, пыльный, да ещё и бормочет что-то невнятное. У него явно контакты отошли!

Макгонагалл застыла с открытым ртом, а Шляпа, почувствовав неладное, закричала:

— Эй! Положи меня на место, нечестивый магл! Я — артефакт основателей! Я вижу твои мысли, и они полны... котлет и недовольства ЖКХ!

— О, слыхали? — Николай Петрович бесцеремонно выхватил Шляпу из рук профессора. — Она ещё и огрызается! Это типичный дефект динамика. Костя, неси фонарик! Лёня, у тебя есть изолента? Синяя, другой не надо, чёрная не держит!

Дед уселся на табурет, водрузил Шляпу себе на колено и начал внимательно изучать её швы.

— Так, тут у нас разрыв ткани, здесь — засаленная подкладка. Неудивительно, что она детей по факультетам путает. Она же просто бредит от старости! Египетская сила, ей же лет пятьсот, не меньше. Тут надо всё менять: и процессор, и обивку.

— Сэр! — Дамблдор поднялся со своего трона, пытаясь сохранить спокойствие. — Это магический предмет, он не нуждается в... техническом обслуживании!

— Это вы так думаете, Альбус свет Петрович! — Николай Петрович уже достал из кармана складной ножик и начал ковырять одну из заплат. — У вас тут всё на магии держится, а на совесть никто не делает. Вот я сейчас подтяну ей... э-э... логический модуль, и она у нас запоёт как Кобзон!

Шляпа в ужасе заверещала:

— Гриффиндор! Слизерин! Только не отвертку! Помогите! Этот человек хочет вставить в меня батарейки!

— Папа, отдай Шляпу! — Костя подбежал к отцу, пытаясь забрать артефакт. — Ты сейчас международный скандал устроешь! Нас депортируют прямо в пасть к дракону!

— Не мешай, Костя! — отмахнулся дед. — Я почти нашёл, где у неё кнопка сброса настроек. Она Гарри сейчас в какой-нибудь кулинарный техникум определит с такими глюками!

В этот момент Шляпа, собрав последние силы, выкрикнула:

— ГАРРИ ПОТТЕР — ГРИФФИНДОР! ТОЛЬКО УБЕРИТЕ ОТ МЕНЯ ЭТОГО МЕХАНИКА!

Гостиная Гриффиндора встретила их уютным треском камина, но Николай Петрович сразу же направился в спальню мальчиков. Он не обратил внимания ни на парящие кровати, ни на старинные гобелены. Его взгляд был прикован к огромному стрельчатому окну, за которым выл шотландский ветер.

— Так, я не понял! — дед послюнявил палец и поднёс его к раме. — Костя! Иди сюда! Ты чувствуешь? Тут же сифонит так, что у Гарри к утру очки к носу примёрзнут! Египетская сила, это же замок, а не летняя веранда!

Гарри и Рон стояли в дверях, наблюдая, как Николай Петрович начинает распаковывать чемоданы.

— Сэр, это магическое стекло! — робко заметил Рон. — Оно зачаровано от холода!

— Зачаровано оно у него... — проворчал дед, доставая из сумки рулон старых газет и моток малярного скотча. — Твои чары против нашего уральского циклона — тьфу! Лёня, доставай мыло и тряпку. Будем заклеивать по старинке. Костя, не стой столбом, рви газеты на полоски!

Галина Ивановна тем временем уже критически осматривала кровати.

— Ой, мамочки! — вздохнула она, щупая одеяла. — Тонкие какие! Верочка, доставай наши пуховые перины, которые мы из дома взяли. Гарри, деточка, ложись на эту, я её ещё на солнце просушила. А то на этих казённых матрасах только спину портить!

— Мама, папа, нас же выгонят! — шептал Костя, пытаясь отобрать у отца газету «Правда». — Это историческое здание, тут нельзя клеить малярный скотч на камни двенадцатого века!

— Историческое — не значит морозильник! — отрезал Николай Петрович, стоя на табуретке и яростно затыкая щель в подоконнике старым носком. — Вот теперь порядок. Смотри, стрелка на моём внутреннем термометре поползла вверх. Теперь и поспать можно. Гарри, если ночью услышишь свист — это не привидение, это значит, я где-то дырку пропустил, буди меня!

Гарри посмотрел на своё окно, теперь крест-накрест заклеенное полосками бумаги, и почувствовал странное тепло. Может, это была не магия, а просто забота Ворониных, но в спальне Гриффиндора впервые за столетия стало по-настоящему жарко.