Шахматы (гет)

Пять минут. Дэнни опоздал всего лишь на пять минут. Не более чем погрешность в работе часов, но этого оказалось вполне достаточно, чтобы родители устроили ему выволочку, не отрываясь от сборки какого-то прибора сомнительной безопасности посреди гостиной.

― Это становиться проблемой, Дэнни, ― женщина стояла прямо перед ним, скрестив руки на груди. Её грозный вид внушал страх, она умела наказывать своих детей в отличие от их отца. ― Мало того что ты постоянно опаздываешь, так ещё и начал хуже учиться...

― Отлыниваешь от домашних дел, ― перебил жену Джек, лишь на долю секунды оторвавшись от сборки неизвестного аппарата, потянувшись за разводным ключом.

― Ты уже это говорил, ― Дэнни откинулся на спинку дивана, сдув со лба прядь густой отросшей чёлки, которую ему слишком лень было подстригать. Между призраками, учёбой, дополнительными занятиями и домашними делами, сил и времени на поддержание хоть сколь-нибудь приличного внешнего вида почти не оставалось. Нет, он, конечно, старался не выглядеть как один из ботаников или школьных “старичков” с радостью напяливавших на себя пыльное нечто из гардероба прадеда. Но чувство стиля у него отсутствовало от слова “совсем”. Так по крайней мере шептали одноклассники за его спиной.

― Чтобы ты начал их делать нужно это повторить минимум дважды, ― Джек посмотрел на сына сквозь стёкла защитных очков.

Дэнни на мгновение прикусил кончик языка. Боль отличный способ не сорваться на крик, который не принесёт ничего кроме ещё более сурового наказания. Хотя привкус крови во рту чувство не самое приятное.

― Просто мне сейчас трудно. В школе всё складывается не так хорошо, как хотелось бы и по этому...

― Ну хватит, Дэнни, ― остановила его подготовленную речь Мэдди, нервно махнув рукой. ― Глупее отговорки и придумать нельзя. Нет такой проблемы, с которыми нельзя было бы справиться, не опаздывая при этом домой, не заваливая тесты и не пренебрегая домашними обязанностями.

― Хоть бы раз вы сказали как это сделать, ― сорвалось с языка быстрее чем подросток успел проанализировать эту мысль на предмет последствий.

― Повторитесь, молодой человек, ― Мэдди нависла над сыном грозной тучей, готовой вот-вот разразиться новым скандалом, когда в разговор вмешалась Джесс.

― Полагаю Дэнни имеет в виду, что было бы лучше, если бы вы не просто читали ему лекцию о том, какой он непутёвый ребёнок, а подсказывали бы пути решения проблем, основываясь на своём прошлом опыте. ― Джесс захлопнула книгу, которую кропотливо изучала всё это время делая на полях карандашные пометки.

― Джесс... ― с одной стороны подросток был благодарен сестре за подобную заботу, но слишком хорошо знал, чем вся эта помощь обернётся для него. Да и для самой Джесс.

― Вы всегда подаёте ему только вывод. Может было бы эффективнее рассказать ему о том, как вы справлялись с аналогичными проблемами в его годы. О том как добивались успеха в учёбе. О том как организовывали быт, когда были младше.

― Джесс... ― сестра вошла в раж. Обычно родители при таком подходе её слушали, но понимали очень по-особенному.

― Ты же понимаешь о чём я, Дэнни. ― сестра наконец-то взглянула на него. ― Я просто хочу чтобы у тебя с родителями состоялся нормальный диалог, а не чтение бесполезной морали, которое по-факту не несёт в себе ничего, кроме ущерба семейным отношениям. Вопросы можно решить иначе и, я уверена, тебе именно этого хочется.

― А это отличная идея! ― воскликнул Джек, подскакивая на ноги. ― Погрузиться всей семьёй в воспоминания о нашем прошлом на встрече выпускников.

― Я не это имела в виду, ― сконфуженно промямлила Джесс. Дэнни лишь закатил глаза. Для него это было слишком ожидаемо.

― Я не уверена, что это поможет Джезмин, ― вздохнула Мэдди. ― Но если ты думаешь, что что-то подобное может быть полезным, я согласна.

― К тому же мы давно не проводили время всей семьёй, никуда не выбирались. Небольшое совместное путешествие пойдёт нам всем на пользу, ― Джек был слишком энергичным и это немного раздражало уставшего подростка.

После школы он ещё даже поужинать не успел. Три дополнительных, домашние задания и глупый призрак, которого даже не удалось поймать, вытянули из него последние силы. Он в пол-уха слушал о планах родителей, о маршруте поездки и придорожных мотелях, в которых они смогут остановиться по дороге. Под урчание пустого желудка пассивно наблюдал за тем, как прибор родителей облил страницы книги Джесс какой-то едкой дрянью, из-за которой чернила моментально потекли, сделав текст нечитаемым. На автомате протянул ей свой платок, когда-то давно забытый в кармане джинс, потрёпанный и использованный лишь раз, чтобы стереть кровь с разбитой губы после драки со школьными хулиганами, и параллельно думал только о том, как сильно хочет принять душ. Джесс со вздохом посмотрела на багровые засохшие разводы, прежде чем начать стирать неизвестную малоприятную жижу со страниц книги.

 

* * *

Долгая поездка в семейном вездеходе, напичканном аппаратурой, способной, как выразился отец, разобрать любого призрака на атомы в полевых условиях, вымотала Дэнни. Но провалиться в сон в номере дешёвого мотеля не получалось. Сложно сказать что именно было этому виной: грохот грузовиков, периодически проезжающих по ночной автостраде за окном, подозрительные стоны за тонкой стенкой из соседнего номера или же отцовский храп.

Подросток обулся и на цыпочках вышел из номера. Прохладный ночной воздух с запахом бензина и пережаренного кофе с ближайшей бензоколонки вгоняли его в ещё большую апатию. Всю дорогу он читал книжку, которую одолжил у Сэм на время поездки и за потерю которой она грозилась сделать куклу вуду с его лицом. Готические романы особо его не всегда привлекали, но помогали скоротать время, делая вид, что занимаешься чем-то полезным. Родители цепляются меньше, если видят что ты сидишь с бумажной книгой в руках. Вдумчиво читать её даже не обязательно.

Дэнни сел на ступеньках отеля, глядя на то, как в ближайших кустах мерцают светлячки. “Миниатюрные призраки” как называл он их в детстве. И ему хотелось бы чтобы сейчас все призраки были такими же маленькими, милыми и забавно мерцающими.

― Не спится? ― Джесс, закутанная в одеяло тихо подошла со спины и села рядом, прижимая к груди любимого плюшевого медведя, без которого до сих пор не могла уснуть. ― Ничего, в долгих поездках это нормально.

― Не нужно было тебе встревать в тот разговор, ― вздохнул Дэнни, грустно подперев рукой подбородок. ― Знаю, ты хотела как лучше. Но если бы они просто отругали меня за хамство и наказали на выходные, тебе бы не пришлось ехать в Висконсин через полстраны.

― Я надеялась до них достучаться, ― Джесс задумчиво потеребила кончик своей косы. ― Может однажды мне это удастся. Ты с каждым их новым наказанием становишься всё более нервным. Закрываешься в себе. Даже со мной стал общаться меньше и, мне кажется, это потому что я за тебя почти никогда не заступаюсь. Я подумала, что меня они послушают и хотя бы в этот раз не накажут тебя.

Дэнни с уставшей улыбкой приобнял сестру за плечи.

― Я скорее от демона сочувствия дождусь, чем это произойдёт, ― холодный вечер стал чуточку теплее. ― Но за попытку спасибо.

По трассе с грохотом промчался очередной грузовик, заглушая своим рёвом стрекотание сверчков в ближайшем перелеске. В воздухе появились новые запахи ― сигаретного дыма и подгоревших блинчиков из круглосуточной закусочной. Официантка, которая там работала, выглядела немногим лучше любого среднестатистического обитателя мира духов. Кажется бедолагу, пашущую в две смены даже родители приняли за покойницу, тайком включив сканер призрачной активности, когда заказывали ужин.

― Может всё не так уж и плохо будет с этой поездкой, ― предположила Джесс, поделившись с братом тёплым одеялом и глядя на ночное небо, полное маленьких ярких звёздочек.

На горизонте неспешно плыли тяжёлые дождевые облака, подсвечиваемые бледным светом луны.

 

* * *

Замок Дэнни заприметил издали. Он не был похож на американскую мечту или остатки колониального стиля первых переселенцев. Видеть его было бы логичнее где-то в Европе, но не тут. Здание оплетённое плющом выглядело куда более древним, чем следовало бы. Вид остроконечных башенок и узких окон-бойниц особняка под небом, затянутым грозовыми тучами заставлял лёгкий холодок пробежать по спине.

Дэнни сделал пару фотографий на телефон, чтобы отправить Сэм. “Ей такое должно понравится” ― думал он, поправляя лямку рюкзака на плече. Брать вещи было необязательно, но когда рядом сумка с термосом, ему было спокойнее. Это место выглядело так, будто его населяли только призраки.

― А мы точно туда приехали? ― Джесс нервно переступала с ноги на ногу, пока Дэнни, перебирал фильтры в чате.

― Да, милая, ― Мэдди разминала затёкшие ноги и потягивалась, хрустнув позвонками. ― Мастерс всё-таки неплохо устроился.

― Вопреки всему, ― хозяин поместья оказался бледным и худым, но едва ли на столько старым, каким его себе успел представить Денни. На вид ему сложно было дать больше двадцати пяти. Пожалуй только полностью седые волосы, собранные в аккуратный хвост, и манера держаться выдавали истинный возраст. ― Вы прибыли первыми. Добро пожаловать, ― мужчина пригласил их в дом плавным жестом. На тонких губах едва заметная дежурная улыбка.

― Столько лет прошло, а ты ничуть не изменился, Влади! ― слова Джека отражались от каменных стен громким эхом. На мгновение Дэнни показалось что Мастерс дёрнулся, по какой-то старой привычке стараясь уклониться от медвежьих объятий Джека, но сдержал этот позыв в последнюю секунду, просто чтобы не показаться грубым.

На фоне загорелого улыбчивого толстяка Джека Мастерс казался ещё более бледным аристократом из прошлого века. Сдержанным, если не сказать чопорным и тесный контакт с “однокашником” скорее терпел.

― Больше так не делай, пожалуйста, ― вежливо попросил Мастерс, высвобождаясь из кольца чужих рук и поправляя лацканы пиджака. Он всё ещё улыбался. Грубым назвать его было бы очень сложно, хоть и очень хотелось по какой-то причине.

В просторном холле в изобилии был зелёный и золотой. Дэнни потребовалось немного времени, чтобы сообразить, что хозяин поместья фанат Пэкерс. Однако в интерьер собственного холла Мастерс категорически не вписывался. Элегантная тонкая фигура в чёрном костюме слишком выделялась на фоне жизнерадостных цветов, пока они с родителями о чём-то беседовали, подходя к широкой парадной лестнице.

― Он же неприлично богат. Неужели не мог пригласить нормального дизайнера? ― Шепнула Джесс на ухо брату, который наконец-то удовлетворился видом фотографии мрачного замка и отправил её Сэм.

Мастерс взглянул на девочку с другого конца зала так, словно не только услышал всё что она сказала тихим шёпотом, но и оскорбился. Джесс нервно закусила нижнюю губу под этим острым взглядом, спрятавшись за спину брата. Костяшки её пальцев побелели от того, как сильно она сжала томик трудов Фрейда.

― Основное мероприятие начнётся завтра, ― голос Мастерса был ровным и меланхоличным. ― Позвольте я провожу вас в комнаты для гостей, чтобы вы могли привести себя в порядок после долгой поездки.

― Ну что ты, Влад. Не стоит, ― попытался отмахнуться от предложения Джек. ― Наш семейный вездеход достаточно вместителен и...

― Я настаиваю, ― Мастерс улыбнулся чуть шире, глядя на Фэнтонов и жестом прося их следовать за ним. ― Было бы ужасно негостеприимно с моей стороны позволить вам заночевать в машине, особенно когда надвигается дождь.

Снаружи послышался далёкий раскат грома, заставив Дэнни напрячься. Кажется точно так же начинался один из любимых готических романов Саманты. Старый особняк, мрачный хозяин и надвигающаяся непогода, которая не позволит им выйти из дома. Подросток сглотнул, почувствовав медный привкус, похоже он прикусил кончик языка. Мастерс остановил на нём взгляд чуть дольше нужного.

― Детям нужен хороший отдых после придорожных мотелей. К тому же, Мэдлен, я бы хотел обсудить с вами кое-что из вашей области специализации. Мои собственные изыскания зашли в тупик и взгляд со стороны был бы кстати.

Манера речи Мастерса ставила Дэнни в тупик. До этого дня он не думал, что сможет когда-нибудь хотя бы допустить мысль о том, что человек может быть слишком вежливым.

― Ох, я думала ты всё забросил после того инцидента, ― изумлённо ахнула Мэдди. Сложно сказать, что именно она имела в виду, но Дэнни определённо был заинтересован. Похоже, что родители далеко не со всем в прошлом справлялись так хорошо, как любили говорить, читая ему нотации.

― Изменил курс, только и всего, ― Мастерс передвигался почти бесшумно. Стука каблуков его лакированной обуви не было слышно, либо он был настолько тихим, что тонул в звонком эхо чеканных шагов Мэдди и тяжёлой поступи Джека. Мужчина казался блёклым, почти чёрно-белым. На мгновение в голову Дэнни пришла мысль о том, что вся эта яркая атрибутика и интерьер парадного помещения были оформлены исключительно для вечера встречи выпускников. А возможно эта мысль посетила его голову потому, что коридоры второго этажа были куда сдержаннее: никакого золота или зелени, никаких кричащих изысков.

― Эх, вспомнить старые добрые времена, когда мы втроём раздвигали границы науки, ― Джек мечтательно прикрыл глаза. ― Какая ностальгия.

― Не принимай близко к сердцу , Джек, но я бы не хотел давать тебе доступ к оборудованию, ― голос Мастерса не изменился. Не дрогнул, но заставил Дэнни похолодеть и старательно начать убеждать себя в том, что это просто сквозняк.

― Влад, прошло столько времени...

― И, тем не менее, я бы хотел подстраховаться, ― он перевёл взгляд на женщину. ― Если, конечно, Мэдлен не возражает, ― жест вежливости, не более.

Дэнни проигнорировал ответ Сэм на отправленное фото. Сейчас чат с подругой казался ему недостаточно важным, чтобы отвлекаться от диалога родителей. Он перевёл телефон в беззвучный режим и убрал его в карман джинс, сделав отметку в памяти, “ответить позже”. За узкими окнами всё отчётливее слышались раскаты грома.

― А если возражаю? ― осторожно спросила Мэдди, старательно анализируя реакцию Влада. Впервые Дэнни видел то, на сколько осторожно мама выбирает слова в общении с кем-либо.

― Скажу: жаль, что атомарный состав эктоплазмы ни с кем не удалось обсудить. И пожелаю приятного отдыха после ужина.

Дэнни заметил в отражении небольшого зеркала как улыбка Мастерса стала шире, когда родители начали переглядываться, посылая друг-другу какие-то безмолвные сигналы. Мальчик позволил себе ненадолго выдохнуть с мыслью: “Этот тип хотя бы в зеркалах отражается”.

― Хорошо, Влад. Идёт, ― Мэдди выглядела потерянной, соглашаясь на условия хозяина поместья. Пустого поместья в котором Дэнни до сих пор не увидел ни одного слуги.

― Я уже жалею, что заикнулась о прошлом родителей, ― шепнула Джесс на ухо брату, на грани слышимости, но от чего-то Дэнни был уверен, её слова услышал не только он.

― Не ты одна, сестрёнка.

 

* * *

После ужина Мэдди удалилась вслед за хозяином замка оставив семью в неловком молчании перед огромным разожжённым камином. В окна ритмично стучал дождь заставляя Дэнни придвигаться поближе к огню. В маленькой гостиной после горячего чая ему становилось только холоднее. Кончики пальцев немного побелели и экран смартфона отказывался нормально реагировать на их прикосновения. Чат с Сэм хоть немного отвлекал подростка от напряжённой вязкой тишины, но сейчас стал недоступен.

Джесс с ногами взобралась в мягкое кресло и периодически поглядывала поверх страниц на отца, мерившего широкими шагами небольшую гостиную. Дэнни активно растирал руки, глядя как танцуют на стенах длинные чёрные тени от предметов в желтоватых бликах огня. Эта комната куда больше подходила Мастерсу: тёмные тона, очевидно дорогая, если не антикварная мебель, закуски оставшиеся нетронутыми лежать на кофейном столике походили на готовую композицию для натюрморта. Всё настойчиво намекало на то, что здесь живёт не просто эксцентричный богач, а самая настоящая аристократия.

― Эм... ― Дэнни не знал как правильнее задать интересующий его вопрос. Да и стоило ли его задавать вообще. ― Пап, всё в порядке?

― Могло быть и хуже, ― Джек рухнул в кресло, как подкошенный. Ножки мебели жалобно скрипнули, проехавшись по каменному полу. Звук заставил Дэнни сжать челюсти крепче. Он старался выбросить из головы назойливую мысль о том, сколько будет стоить ремонт этого антиквариата, если он пострадает от подобного небрежного обращения.

― Когда я говорила, что неплохо было бы “ознакомиться” с вашим прошлым, я не думала, что в нём будет фигурировать мрачный тип из Висконсина, ― Джесс взяла расспросы на себя, за что Дэнни был ей благодарен. ― Есть ли что-то, что нам следует учитывать при общении с этим Носферату?

― Не называй его так, Джезмин, ― мужчина потянулся за стаканом сока. Голос у него слегка хрипел то ли от непрекращающейся болтовни по дороге в этот особняк, то ли от натянутого общения с бывшим однокашником. ― Он не всегда был таким мрачным. В университете я вообще знал его как самого жизнерадостного человека на планете. Впрочем, у него есть весомые причины быть такой ледышкой.

― Это что-то слишком личное? ― осторожно спросил Дэнни, протягивая замёрзшие руки к огню, опередив с вопросом немного прямолинейную и иногда бестактную сестру.

― В университете мы втроём занимались изучением прото-порталов и, к сожалению, наш первый образец, собранный не из самых хороших материалов, повёл себя не так как ожидалось.

Дэнни почувствовал как по спине пробежал холодок. Нервное ощущение чего-то нехорошего усиливалось с каждым сказанным словом отца. Подросток вновь потёр ладони в жалкой попытке согреть руки, когда за окном прогремел тягучий раскат грома.

― Когда я запустил прототип, он сработал, но не остался стабильным даже на секунду. Произошел всплеск эктоплазменной энергии под который угодил Влад. Проход в призрачное измерение схлопнулся прямо на его голове. Благо он отделался обесцвеченными волосами и обострением акне, но под капельницами его держали довольно долго. Не уверен, что знаю, как и от чего конкретно его лечили, но сработало это, видимо, не сразу. Учёбу он заканчивал уже заочно, да и с нами надолго оборвал контакты. Мы с Мэдди думали, что он забросил все исследования и всё своё прошлое, поэтому обрадовались, когда он пригласил нас на встречу. Я подумал, что мой просчёт он простил, но, видимо, не до конца.

Поганое чувство холода преследовало Дэнни до самой ночи и никак не собиралось исчезать, сколько бы он не грелся в душе, выкрутив на всю горячую воду. Сколько бы не кутался в пуховое одеяло. Призрак внутри него рвался наружу, обдавая глотку потоками ледяного воздуха, от которого сводило зубы. За окном всё ещё лило как из ведра. Дождь становился сильнее и явно не собирался останавливаться, когда подросток, завернувшись в одеяло с головой, уступил своему второму “Я”.

Покойник не чувствовал пронзающего ледяного сквозняка. Ему был безразличен непривычный интерьер и окружение. Он мёртв, а для мёртвого в этом мире практически не существует по-настоящему пугающих вещей. В какой-то мере быть наполовину мёртвым ему даже начинало нравиться. Приятно когда на мир полный скорбящих теней можно смотреть незамутнённым взглядом.

Тени гуляли по особняку практически всюду. Невидимые глазу человека, но отчётливо различимые для глаз Мертвеца. Казалось даже странным, что не один из приборов родителей до сих пор не подал сигнала тревоги в таком скоплении потусторонних сущностей.

Скорбящая женщина в старомодном платье сидела на широком подоконнике глядя на вспышки молний и безмолвно рыдала, шепча одними губами что-то о мёртвом первенце. Сумасшедший, возомнивший себя королём и водрузивший на плечи самодельную мантию из обрывков штор, сжался в маленький комочек в углу коридора, безумно вращая выпученными глазами. Тени слуг повинуясь старым привычкам убирались: подметали, мыли и протирали все поверхности, создавая впечатление самых адекватных из мелких бесов, населявших это место. Одна из горничных, светловолосая девушка со следами от верёвки на шее, прошла сквозь него, оставив на комбинезоне мокрое пятно от половой тряпки.

“Зря я ждал от этой поездки хорошего”.

Одна из сущностей этажом выше показалась Дэнни куда плотнее обычных Теней и, кажется, пока что его не заметила. Выглядело это существо странно. Голубая кожа с прожилками синих вен, навевала мысли об утоплении, но одежда его была сухой. Легко парили в воздухе полы белого старомодного плаща с красным подкладом и медными пуговицами на патах рукавов, который чем-то напоминал Дэнни медицинский халат. Дух был погружён в чтение книг, следовавших за ним по воздуху словно стайка птиц и сухо шелестящих страницами. Тетради, слишком толстые из-за множества подклеенных листов, не закрывались до конца и периодически теряли страницы, которые всё также продолжали левитировать в воздухе.

Пролетев чуть дальше по коридору, призрак скрылся за двустворчатой дверью библиотеки, пройдя сквозь тёмное дерево вместе со всеми книгами.

У призрачной сущности были и свои определённые минусы. Она делала Дэнни не только более бесстрашным, но и более любопытным. Как человек он бы никогда не решился последовать за пугающим нечто в закрытую комнату, но как призрак...

Осторожно и бесшумно, невидимкой подросток проник в библиотеку, скрывшись в самой глубокой тени. У призрака оказались красные глаза без единого намёка на зрачок. Нельзя было даже сказать наверняка куда он смотрит и заметил ли присутствие лишнего существа в комнате. Чёрные волосы, собраны в аккуратный хвост, в тонких пальцах из ниоткуда появился механический карандаш. Скрип грифеля в тетрадях и на страницах заставил Дэнни поёжиться, книги начали парить по комнате, занимая свои места на полках и заменяясь новыми. Их движение выглядело завораживающе и успокаивающе.

Красивый книжный танец резко прервался когда в невидимого мальчика со спины влетела тяжёлая книга и с оглушающим грохотом свалилась на каменный пол. Два красных глаза теперь абсолютно точно смотрели прямо на него. Один за другим десятки томов полетели ему в лицо. Острый уголок окованный железом разбил губу. Отвлёк от призрака, заставив отвести от бледной фигуры взгляд лишь на одно короткое мгновение.

Этого хватило, чтобы допустить тонкие цепкие пальцы до своей глотки. Дэнни не мог сказать точно что сделал дух, но чувствовалось это как пригоршня тлеющих углей силой засунутых ему в рот. Его призрачное “Я” отправили в глубокий нокаут быстрее чем он успел это осознать.

Глаза он открыл стоя посреди комнаты, когда хозяин замка осторожно похлопывал его по щекам, пытаясь привести в чувство. У ног лежало скомканное одеяло и толстая книга, которую одолжила ему Сэм на время поездки.

― Я же не мог... Я же не спал, ― бормотал подросток себе под нос, рассеянно оглядываясь по сторонам.

― Часто с тобой такое происходит? ― Мастерс в светлом домашнем халате с красным подкладом стоял перед ним довольно сильно наклонившись, чтобы заглянуть в глаза. Пожалуй в первый раз за этот день Дэнни увидел на лице хозяина поместья что-то отдалённо напоминающее искреннюю эмоцию. Нечто среднее между сочувствием и раздражением.

― Я ходил во сне? ― язык поворачивался с трудом, а губы болели.

― Даже пораниться успел, ― Влад достал из нагрудного кармана халата чистый белый платок и приложил к саднящей губе ребёнка. Образ мрачного Духа в памяти стал слишком нематериальным, какими обычно становятся сны после пробуждения.

― Простите, ― платок заглушил сказанные слова. Дэнни невольно ссутулился, опуская взгляд. ― Со мной такого не было очень давно. Наверное просто устал и... Простите.

― Твоим родителям не стоило тащить в такую даль кого-то, у кого поездки вызывают сильное душевное беспокойство, ― сказал после недолгого молчания Мастерс, поднимая лицо паренька за подбородок. Подобный жест обычно не сулил ничего кроме выговора или пощёчины. Подросток нервно дёрнулся и Влад поспешил убрать руку.

― Я в порядке, ― начал оправдываться Дэнни по привычке.

― Ты врать не умеешь, ― вздохнул Мастерс выпрямляя спину и поправляя лацканы халата. Даже его пижама выглядела похожей на костюм достаточно приличный, чтобы появиться перед малознакомыми людьми. ― Отдыхай, Дэниэл. Мы поговорим завтра.

Такие слова от взрослых не сулили ничего хорошего, не могли иметь позитивных значений. Дэнни мысленно молился чтобы этот человек не увидел ничего лишнего, о чём следовало бы рассказать родителям. Влад выскользнул из комнаты бесшумно, даже не скрипнув дверью с массивными железными петлями, которую подросток про себя окрестил самой драматичной дверью в своей жизни.

 

* * *

Гости начали прибывать. Череда неправдоподобно радостных и улыбчивых взрослых изредка разбавлялась мрачными скучающими подростками, которых они притащили с собой. Впрочем, ни с одной категорией у Дэнни не получилось даже подобия нормального диалога. Детей его возраста не интересовала ни техника, ни призраки, ни мрачные готические книги, написанные либо своенравными барышнями в турнюрах, либо депрессивными алкоголиками со склонностью к суициду. Взрослые же люди всё это, понятное дело, осуждали по очевидным причинам. Пареньку оставалось только тихо завидовать Джесс, нашедшей себе наконец компанию для дискуссии. Её хобби всегда были более социально приемлемыми (или же умело подавались как таковые).

Взрослые отдельно.

Дети отдельно.

Дэнни остался где-то посередине. Сидел на широком подоконнике, глупо болтая ногами и потягивая холодный лимонад. Краем уха слушал разговор родителей о малопонятных исследованиях Мастерса, в которые Мэдди вчера бегло посвятили. С расспросами о ночном приступе лунатизма к нему никто не приставал, значит висконсинский Дракула держал язык за зубами. За что Дэнни ему был благодарен. Минус один неприятный разговор и минус один его новый недостаток в которые родители потенциально могли бы ткнуть.

Взрослые стали активнее когда на столах появился алкоголь. В разы более шумными и дурашливыми. Хотя подросток так и не смог проследить, как и кем заменялись блюда. Казалось, стоит только моргнуть, отвести взгляд лишь на секунду, чтобы проверить как там родители или Джесс, гуляющая в саду за окном, и почти пустой стакан в котором оставались лишь кубики льда уже оказывался вновь полон. Возможно быстро пьянеющие взрослые подобными вопросами не задавались, а возможно это просто он слишком большой параноик.

Перед самым носом остановился брошенный кем-то мяч для регби. Дэнни даже вздрогнуть не успел, отвлёкшись на самостоятельно наполнившийся стакан. Этот предмет коллекции с чьей-то неразборчивой подписью точно разбил бы ему нос, если бы не Мастерс.

― Я вижу ты ещё не забыл старые приёмы! ― воскликнул Джек, широко улыбаясь.

― Нельзя забыть то, чего не знал, ― Дэнни почудилось, что кожаная шнуровка мяча угрожающе скрипнула под пальцами Влада. Хотя его голос оставался всё таким же спокойным и ровным. ― Но, я стараюсь держать себя в форме.

Острый взгляд Мастерса переключился на мальчишку и был таким же странным, как и тогда, когда он застал его посреди комнаты ночью с разбитой губой.

― Говоря о форме. Ты выглядишь даже хуже, чем вчера, сынок.

― Дэнни, ― поправил его подросток, обхватив полный стакан обеими ладонями. ― “Сынком” меня только родители называют.

― Разумеется, ― произнёс Влад на выдохе, всё ещё не сводя с подростка тяжёлого пристального взгляда, как делала Мэдди в далёком детстве, если подозревала своего сына в очередной шалости, когда он старательно прятал под измазанными в земле штанинами разбитые коленки.

― Я в норме, правда, ― прозвучало куда более эмоционально чем он планировал.

― Ты врать не умеешь, но я тебе подыграю, так и быть, ― Влад как-будто бы не умел улыбаться нормально. У него было только два режима: натянутая дежурная улыбка, которая выглядела плюс-минус нормально и то, что подросток сейчас видел перед собой ― кривая усмешка одним уголком губ. ― Здесь становится слишком шумно для ребёнка.

― Я не ребёнок, ― обиженно буркнул Дэнни, отставляя стакан в сторону.

― Не буду спорить, но всё же, хотел бы попросить тебя пройти за мной.

Дэнни обернулся на родителей. Мама мягко кивнула ему, безмолвно намекая на то, что ему действительно лучше уйти. Не смотреть на то как “неправильно” развлекаются взрослые и не брать с них дурного примера.

Не мешать.

Нехотя он слез с подоконника и поплёлся вслед за Владом, вернувшим непринуждённым жестом мяч за стеклянную витрину основного зала.

― Тебе следует быть повнимательнее Дэниэл, ― на лестнице по пути на второй этаж стало гораздо тише. У взрослых не было привычки разбредаться по чужому дому за пределы обозначенной хозяином территории, в отличие от его сверстников на шумных и, в абсолютном большинстве случаев, не согласованных с родителями вписках. ― Иначе с тобой может случиться что-нибудь плохое. Например, разбитое лицо.

― Знаю, ― Дэнни старался не пересекаться взглядами со взрослым. ― Наверное просто немного голова болит из-за того, что я плохо спал, ― за окнами виднелся сад, в котором весело проводили время его сверстники. И Джесс. Судя по широкой улыбке ей было искренне весело, значит хоть кому-то достанутся хорошие воспоминания об этом мрачном месте.

― Могу дать бесплатный совет для профилактики боли в голове, Дэниэл, ― прохладные руки развернули сутулые плечи мальчишки, заставив держать осанку и автоматически поднять голову. ― Выпрями спинку и не смотри всегда себе под ноги. И голова будет меньше болеть, и на затравленную овечку похож не будешь.

Мастерс жестом пригласил Дэнни войти в небольшую, но очень хорошо оборудованную лабораторию. Чистую, светлую, аккуратно прибранную. Творческий хаос, свойственный Фэнтонам, здесь определённо был крайней редкостью.

― Странно, когда ты прокрался вчера в библиотеку, назвать тебя осторожной тихоней язык не поворачивался.

― Не понимаю о чём вы, ― по спине пробежал холодок. Единственный адекватный путь отступления отрезал Влад, закрыв за ними двери и всё ещё стоя позади.

― Понимаешь. Ты мальчик не глупый, ― голос Мастерса за спиной отдавал лёгким потусторонним эхо.

Изо рта подростка вырвались густые клубы ледяного пара, оседая на ближайшей блестящей столешнице инеем. В голове пронёсся минимум десяток возможных действий и оправданий, вплоть до самых нелепых, но его опередили.

― Мне лишние потасовки не нужны, ― бледный красноглазый призрак возник перед ним в чёрной дымке, подняв руки в примирительном жесте. ― Хотя мне известно, что твоя вторая половина их довольно сильно любит.

― Что вам нужно, ― Дэнни отступил на шаг назад и упёрся в грудь Влада. Второго Влада, который вернул себе человеческий вид прямо у него на глазах.

― Поговорить, ― произнёс первый призрак, растворившись в воздухе. ― Не каждый день есть возможность провести диалог с подопытной свинкой собственных родителей, ― закончил за копию речь Мастерс.

― Я не... ― сердце билось слишком часто от возмущения и испуга. ― Это не... ― мысли никак не хотели адекватно формулироваться в слова. Подросток чувствовал себя загнанным в угол. ― Они не виноваты!

― Не буду спорить, ― Влад положил тяжёлые ладони на плечи мальчишки и подвёл к ближайшему стулу. ― Но на веру полностью не приму, уж не обижайся, ― сам он сел напротив мальчика, расслабленно положив ногу на ногу. ― Впрочем, я с удовольствием выслушаю твою версию событий.

В этот момент Влад напомнил подростку учителей, директора и одного из тех социальных работников, которых в дом Фэнтонов вызывали из опеки после очередной жалобы соседей на неподобающее обращение с детьми или какого-нибудь особо громкого взрыва химикатов в лаборатории. В их компании всегда нужно было следить за языком чтобы не стать причиной множества проблем и бумажной волокиты, которые будут долгое время отвлекать родителей от работы. А что-то внутри подсказывало Дэнни ― “проблемы” это самое безобидное, что может устроить родителям влиятельный человек с кучей связей и десятизначной суммой на банковском счете.

В горле пересохло. Придумать что-нибудь хотя бы отдалённо правдоподобное и никак не связанное с родителями не получалось. Влад сидел напротив, держа спину ровно и терпеливо ждал, не выражая никаких особых эмоций. Кажется, даже не дышал.

― Дэнни? ― голос мягкий и сочувствующий. ― Ты побелел. Тебе нехорошо?

Подросток нервно закусил губу, случайно сорвав тонкую корочку со вчерашней ранки. Мастерс устало вздохнул и протянул ему свой носовой платок. Как и вчера.

― Наша первая встреча не задалась и я бы хотел за неё извиниться. Понимаю твоё недоверие. Мне не стоило быть таким резким.

― Всё нормально, ― Дэнни снова ссутулил спину, прикладывая к кровоточащей ране белую ткань. ― Обычно призраки куда более грубые.

― Парк Мира магнит для аномалий. Полагаю именно поэтому твои родители решили там обосноваться, ― Мастерс поддерживал вежливую беседу. Обычный трюк более или менее профессиональных соц-работников. Сделать вид, что ты в чужом доме просто так. Прикинуться твоим другом чтобы ты болтал побольше.

― Хотите устроить родителям неприятности? ― спросил Дэнни прямо.

― Они их сами себе успешно устраивают, Дэниэл, ― Влад звучал слишком формально. Как и при первой их встрече он казался СЛИШКОМ вежливым и корректным. ― Просто хочу узнать насколько серьёзно их проблемы повлияли на тебя. Конкретно в моём случае всё не закончилось хорошо, и речь даже не о жизни одной ногой в мире мёртвых.

― Не понимаю, ― рассказ отца и то что Дэнни увидел сейчас своими глазами никак не складывалось в стройную картину. Не было похоже на то, что случилось с ним в лаборатории родителей. В тот день ему чертовски повезло, что их вообще не было дома. Чтобы вернуть себе человеческий вид, ему потребовалось время. Много времени. А Мастрес... ― Родители знают, что сделали вас частично мёртвым?

― Нет, конечно, ― тонкие губы растянулись в дружелюбной дежурной улыбке, в которой и капли искренности не было. ― Посмертие настигло меня уже под многочисленными капельницами.

― Я не пострадал, если вы об этом. Ни ожогов, ни переломов, ни ушибов ни отравлений химикатами.

― Даже если проверить твою историю болезни в городском госпитале? ― Мастерс скептически приподнял одну бровь.

― Я там оказался потому, что случайно задел неисправный выключатель. Родители не велели его трогать, но я запамятовал это, когда спускался в подвал, ― Дэнни мысленно похвалил себя за правдоподобность. Это не была полная ложь, но и правдой не являлось.

― Значит удар током, ― уточнил Влад, не отрывая от мальчика внимательного взгляда.

― Даже не сильный.

― Ты провёл в больнице больше недели, на сколько мне известно. Многовато для простой травмы.

― Мама настояла. Хотела убедиться что со мной всё в порядке, ― сорвалось с языка быстрее чем он успел осмыслить сказанное. ― Чего вы хотите добиться этими расспросами?

― Хочу понять есть в твоём случае какие-либо ещё “побочные эффекты”, ― Влад звучал честно, пусть и немного отстранённо. ― В моём всё обесцвеченными волосами и малоприятным воспалением кожи не ограничилось. Поверь, это не то чего я бы желал испытать кому-то вроде тебя, ― мужчина устало выдохнул, проведя рукой по волосам. Казалось впервые за всё это время он хотя бы пытался быть более искренним. ― Дэнни, я не желаю ни скандалов ни проблем лично для тебя. Мои мотивы для ведения этого диалога довольно прозаичны — не дать тебе усугубить собственное положение так как это однажды сделал я. Дестабилизировать самого себя как призрака проще чем кажется, и последствия этого тебе могут не понравиться.

Подросток молча слушал Влада. Отняв от лица окровавленный платок он отложил его на стол, не сводя глаз с Мастерса. Джесс окрестила его висконсинским Носферату, но это прозвище в данный момент ему совершенно не подходило.

― Не буду больше настаивать на том, чтобы ты выдал всё здесь и сейчас Дэниэл, ― Влад улыбнулся. Искренне. И даже не криво. ― Но если ты захочешь поговорить или попросить совета, ты знаешь к кому обратиться.

 

* * *

Встреча выпускников закончилась довольно поздно ночью. Долгое отсутствие хозяина вечера не заметила даже назойливая журналистка, приехавшая сюда не ради диалога с бывшими однокурсниками, а ради потенциального эксклюзива. От чего-то она была уверенна в том, что провела практически весь вечер в диалоге с “миллиардером года”.

Влад ничем не выдал предмета их общего диалога во время короткой беседы за завтраком с родителями на утро перед отъездом. И даже коротко махнул рукой отъезжающему семейному вездеходу Фэнтонов.

― Не знаю о чём вы там говорили, сынок, но спасибо, ― Джек воспринял жест Мастерса на свой счёт. ― Похоже, что он хоть немного оттаял.

― Да не за что, пап, ― откликнулся Дэнни с заднего сидения. Открыв чехол-книжку своего смартфона, чтобы привычно залезть в чат с друзьями на время поездки, он заметил в нём визитку Мастерса, с дописанным от руки, очевидно, личным номером мобильного. ― Не за что.

 

* * *

Пока множество теней убиралось в замке после шумной вечеринки, Влад неспешно потягивал через трубочку человеческую плазму из медицинского пакета для хранения крови и рассматривал успевшие засохнуть бордовые разводы на забытом мальчишкой носовом платке. Причудливо размазанное по ткани пятно было чем-то похоже на кляксы из теста Роршаха, которым его успели изрядно задолбать некомпетентные психотерапевты в своё время.

Звонок телефона прервал его первую нормальную трапезу за последние два дня.

― Как всё прошло? ― спросил с ходу приятный женский голос на другом конце.

― Не на столько бесполезно как могло бы, ― уклончиво ответил Влад.

― Фэнтоны смогли дать хоть какую-то полезную информацию? ― на том конце провода был слышен ритмичный стук ноготков по поверхности столешницы. ― Мои источники оказались также полезны, как и полицейские на правозащитных митингах.

― Нет, они от нас очень сильно отстают. Но кое-что интересное у меня всё-таки есть.

Дэнни чувствовал острую необходимость в диалоге с кем-нибудь более вовлечённым в жизнь призраков, чем его родители, видевшие в вопросе только одну сторону ― немедленное уничтожение таким образом, чтобы останков было достаточно для изучения и создания ещё более эффективного оружия. Друзья бы отлично подошли, но не когда они в очередной раз перешли в боевой режим из-за нововведений в школьном меню. Снова.

― Такер, ты безнадёжно устарел! ― Сэм походила на большую кошку. Грозную, жестокую и, по какой-то нелепой случайности, не желающую сожрать свою жертву заживо. Только убить. ― Повышенный холестерин, диабет и усугубление хронических болезней. Малая часть того на что ты обрекаешь окружающих, сопротивляясь новому!

― Расскажи это тем тихоням с малокровием и недобором веса, у которых сил без мяса не хватает, чтобы противостоять твоим тупым идеям! ― Такер подскочил со своего места, и только сидевший между ним и Сэм Дэнни не дал ему накинуться на гордую готессу.

― Слабость всего лишь последствия интоксикации от многих лет потребления трупов!

― Знаешь, до этой секунды я считал тебя умным человеком!

Дэнни разнимал их уже почти неделю. Становился между ними в коридоре, самостоятельно растаскивал в учебных кабинетах, извиняясь перед учителями за друзей. Кажется даже Деш начал поглядывать на него с почти физически ощутимым сочувствием.

“Я их, конечно, люблю и ценю, но в такие моменты хочется убить обоих”, ― думал он, устало кинув рюкзак на пол после тяжёлого дня и взглянул на перевязанный палец. После сегодняшнего урока физкультуры пришлось заглянуть к медсестре, когда не рассчитавший свою медвежью силу Деш, случайно выбил ему фалангу во время игры в вышибалы. Кажется футболист успел побледнеть когда Дэнни самостоятельно поставил на место сустав, согнутый под неправильным углом в сторону мизинца.

― Вот чёрт... ― промямлил он, поёжившись от глухого хруста. ― Ты мог бы этого и не делать сам, знаешь?

― Да ну, от медсестры в больницу, потом в рентген кабинет, потом в травму и всё из-за фигни которую можно в три секунды исправить? Ты счета эти хоть себе представляешь? ― в тот момент необходимость в диалоге хоть с кем-то проявила себя особенно остро. Он всё никак не мог остановить поток слов, из своего рта. ― Ну конечно нет. Это же не тебе достаётся. После каждой травмы ещё и перед школой отчитаться нужно. Перед родителями. Получить наказание от учителей за то, что им пришлось оправдываться перед медиками и социальными службами за “твою криворукость”. Без этого обойдусь!

Деш выглядел куда более серьёзным чем обычно. Он парень простой как полено. Уверенный в том, что в дальнейшей жизни такого кайфа как от сегодняшнего дня он больше не получит. В тот момент Дэнни подумал что футбольный воротила его изобьёт, ведь даже учителя не позволяли себе его отчитывать, а тут он, какой-то хлипкий одноклассник ростом на две головы ниже него. Но нет, верзила просто молча взял его за плечо и потащил к медсестре, не особо слушая протесты.

Смотря на свой перебинтованный палец он просто тихо радовался тому, что из-за этого не пришлось возиться с кучей суетливых взрослых карьеристов, которых больше заботит собственная репутация, чем объект их неискреннего сочувствия, который получит от них нагоняй, когда рядом не будет свидетелей.

Он упал на кровать лицом в подушку думая о том, как бы ему хотелось научиться создавать свои копии. Так же как это делал Мастерс в вечер встречи выпускников. Чтобы они за него оставались вместе с родителями во время его ночных вылазок. Чтобы прикрывали его, когда очередной заблудший дух решит прогуляться по школе в поисках того, кто по глупости и незнанию его спровоцировал на возвращение в мир живых. Чтобы вместо него оставались на скучных ужинах и уроках требующих только присутствия, а не активного участия со стороны учеников, в конце концов.

Номер Влада, написанный синими чернилами на визитной карточке был довольно простым, но набрать его не хватало духу. Хотя казалось бы, это ведь самое простое решение, если он хочет научиться паре новых призрачных “фишек”. Как бы Дэнни не убеждал сам себя, сколько бы раз ни повторял в голове, что Влад сам дал ему номер. Всё без толку.

Снизу раздался голос мамы, которая звала семью ужинать.

Сама женщина не ела в тот вечер. Склонившись над столом, собирала какой-то новый прибор по примерным чертежам отца, дорабатывая его в процессе. Вообще после встречи выпускников родители почти поселились в лаборатории, одержимые какими-то новыми мыслями, которые успела почерпнуть Мэдди из недолгого диалога с “Висконсинским Носферату”. Отец в гораздо большей степени пылал энергией, но, как казалось Дэнни, только лишь из-за того, что периодически отвлекался на какие-то мелкие проекты. Из-за этого они с Мэдди стали ссориться чаще. И это подростка пугало.

― Эм... мы можем поговорить, мам? ― на голос Дэнни устройство под паяльником Мэдди отреагировало мерзким писком. Сигналом тревоги, в котором он отчётливо услышал свой собственный голос, повторяющий только что сказанную фразу.

― Давай чуть позже, солнышко, ― плата под руками Мэдди задымилась. Наверное загорелась бы, если бы женщина не отключила питание. ― Или это что-то срочное?

Она выглядела уставшей и в край задолбавшейся. Под глазами залегли тёмные круги, волосы растрепались, на руках виднелись следы новых ожогов от паяльника, а один из ногтей потемнел, по-видимому от неудачного удара молотка. Дэнни всё время ужина держал руку с повреждённым пальцем под столом. Чтобы мама не нервничала лишний раз. Папа может этого даже и не заметит, но не она.

В её тёмно-синих глазах он видел только усталость и кучу матерных слов, которые она не могла произнести вслух при детях. Его родители люди одержимые и очень занятые. Разве это не эгоистично с его стороны, отрывать их от работы? Да ещё в такое нервное для них обоих время.

― Нет, не срочно, ― он улыбнулся, вновь уткнувшись носом в тарелку. ― Просто так, глупости.

Толкая горошину вилкой по краю тарелки он задумался над тем, что хочет ещё и научиться передвигать предметы не касаясь их. Как делал Влад с теми книгами в библиотеке. Вид толстых томов, кружащих вокруг изящной фигуры в белом до сих пор был тем, что успокаивало его перед сном. Танец предметов, парящих по воздуху был чем-то волшебным и недостижимым. Он пытался это повторить, честно и упорно, но не выходило. Чтобы хоть на сантиметр сдвинуть карандаш ему требовалось колоссальное усилие воли.

На скучном уроке у него получилось заставить письменную принадлежность балансировать на острие на пару секунд, но и то ровно до окрика учителя, заметившего как он ловит мух на его важнейшем во всей школьной программе уроке. Он ничего и никого не слышал в момент, когда удалось заставить карандаш не падать. Ему настолько сильно требовалось сосредотачиваться на предметах, которые пытался перемещать, что в какой-то момент даже подумал, что именно поэтому Влад его не заметил тогда в библиотеке. Но быстро отбросил эту мысль. Мастерс определённо был увлечён изучением содержимого книг, а не тем как удержать их в воздухе.

После ужина он попробовал снова. С предметом поменьше. Вытащил из подушки пёрышко и начал заниматься с ним. Не бог весть что, но вроде бы получалось. В запертой комнате. В полной тишине, отгороженный от внешнего мира наушниками. Успехом он сам для себя это мог назвать с большой натяжкой.

На дополнительном проекте по астрономии Дэнни не мог сосредоточиться как следует. На книге китайского фантаста про далёкое будущее в далёком космосе тоже. В чат с друзьями даже заходить не хотелось. Обновления приходили почти каждую секунду, только по сегодняшнему дню в школе Дэнни слишком хорошо понимал, там сейчас идёт жаркая перепалка Такера и Сэм. И лезть в неё в роли ментального регулятора ему хотелось меньше всего.

Пёрышко повалилось на пол после очередного оповещения. Дэнни раздражённо выключил уведомления чата на телефоне. “Без меня разберутся”, ― думал он устало откинувшись в кресле, когда визитка Влада снова попалась на глаза.

Подросток в упор смотрел на экран мобильного телефона. Курсор мерцал в конце текстового сообщения после точки (а ведь раньше он точки в конце не ставил). Равномерно и нервирующе одновременно. Он трижды перечитал сообщение на предмет грамматических ошибок. Пару раз переписывал и снова проверял. Но даже сейчас не был до конца доволен текстом, которым собирался отвлечь занятого и крайне богатого человека от важных дел.

“Стоит ли оно того?” ― стоит ли чужое время достаточно дёшево, чтобы потратить его на подростка, наделённого сверхъестественными силами, которые он даже контролировать нормально не в состоянии?

“Это же просто сообщение!” ― Дэнни злился на самого себя. За нерешительность. За трусость. За неумение принимать решения сразу. Возможно проблема и правда в нём, а может взрослые правы когда говорят, что у всего его поколения проблемы с общением.

Когда он наконец нажал на кнопку отправки легче не стало. В какой-то степени он даже начал надеяться на то, что все слова Мастерса ― стандартная ложь взрослого человека, который, по каким-то своим внутренним установкам не может не сделать вид, что окажет помощь.

 

* * *

Телефон зазвонил буквально через полчаса. Как раз тогда, когда Дэнни пытался заставить себя сосредоточиться на учёбе.

“Мог бы и сам справиться”, ― подумал подросток, ответив на звонок и произнося тихое “ало”.

― Добрый вечер, Дэнниэл, ― голос на том конце казался спокойным и размеренным, как и во время их последнего разговора. Даже немного радостным, насколько это позволял Мастерсу сдержанный и прохладный темперамент северянина. На фоне его голоса слышалось пение сверчков и кваканье лягушек. Это показалось немного странным, ведь рядом с замком в Висконсине он не заметил пруда или озера. ― Извини что долго не отвечал, ― пол часа это не долго по мнению подростка. Обычно время ответа могло быть и дольше. В переписке с друзьями он обычно брал в расчёт то, что они могли устать от общения или банально уснуть. ― Скажи, чему именно ты пытался научиться?

Вспоминая этот их первый разговор Дэнни обычно начинал понимать почему даже учителя называли его мямлей. Как бы ему ни хотелось убедить самого себя в том, что он умеет общаться, не получалось. Он долго и слишком путанно отвечал на один простой вопрос. Зашёл издалека, отняв у и без того занятого человека ещё больше времени чем планировал. И ещё немного сверху на извинения.

― Я, наверное, слишком много говорю, ― В горле пересохло то ли от мысли о последствиях собственной болтливости, то ли от того насколько сильно его могли отругать родителей за счёт телефонного разговора с Висконсином.

― Этот диалог и начался с целью того, чтобы я тебя выслушал, разве нет? ― приятный тембр звучал мягко, если не сказать смешливо. Таким тоном обычно говорила с ним тётя Алиса, когда он делал что-то милое по её мнению. Это льстило в какой-то степени, особенно с учётом того, насколько редко тётя считала что-то милым. ― Кстати, почему ты написал, а не позвонил? ― Влад звучал немного удивлённо и энергично. По телефону эмоции его голоса было определить гораздо проще чем по выражению лица.

― Не хотел случайно помешать, ― честно ответил Дэнни, пробуя вновь поднять в воздух пёрышко силой мысли. Получилось почти сразу и оказало на него какой-то слишком успокаивающий эффект. ― Вы ведь человек занятой, наверняка.

― Не на столько, чтобы не уделить время тому, кому я его обещал, ― Дэнни понравилось то, как это прозвучало. Хотя представляя себе образ Влада он всё равно видел богача, не способного выражать эмоции с помощью мимики. ― У тебя есть ещё какие-нибудь вопросы?

Подростку казалось странным, что диалог одним только голосом был для этого человека очевидно куда более естественным, чем встреча тет-а-тет. А ведь он ровесник родителей, для которых личное общение это всё. Живая мимика мамы и активные жесты отца делали их речь куда более яркой чем акценты расставленные голосом. В этом плане общаться с Мастерсом оказалось немного проще, чем с родителями, но Дэнни всё равно предпочёл бы текстовый чат для начала. Так проще контролировать то, что хочешь сказать собеседнику.

― Эм, знаете, во время поездки на встречу выпускников я так и не понял кем вы работаете, ― собственный голос казался далёким. Ему удалось поднять в воздух два пера одновременно. Смотреть как они кружатся в воздухе, образовывая знак бесконечности, было редким удовольствием. Почти таким же как хрустнуть корочкой льда на поверхности лужи поздней осенью. ― Если это, конечно не секрет.

― Не секрет, мальчик мой. Содержу исследовательские центры и продаю патенты крупным производствам. Ну, или организую небольшие исследования по заказу партнёров, ― голос в телефонной трубке стал немного активнее, как если бы Дэнни слушал учащегося, тараторившего стихотворение у доски. Кажется вопрос был для Мастерса не столько привычным, сколько надоевшим. Наверняка этот ответ ему приходилось повторять не один раз в различных вариациях. ― С меня оборудование. С моих сотрудников продуктивная работа. Всё как обычно. С чего такой интерес?

Дэнни заставил пёрышки опуститься в ладонь. Он пытался прикинуть их вес, размышляя над словами Мастерса. Над тем как мог бы ещё человек обладающий его способностями сколотить состояние.

― Просто стало интересно, ― ответил он несколько бесцветно, сдув пёрышки с ладони и вновь заставив их парить в воздухе. Быстрый полёт лёгких предметов распутывал клубок мыслей. Как маятник гипнотизёра, успокаивал сердцебиение, но не усыплял. Впервые за это время Дэнни чувствовал собственные мысли чётко и ясно.

 

* * *

В лабораторию родителей он спускался не часто после инцидента с порталом. Не потому что боялся прохода в мир духов, а скорее из-за количества оружия, способного уничтожить его вторую половину. Боялся даже не он, если подумать, а призрак внутри него.

Они мыслили одинаково. Думали об одном и том же. Они части друг друга, как левая и правая рука части одного тела, но до сих пор, спустя уже почти четыре месяца после частичной смерти, Дэнни так и не привык думать о них, как об одном целом. Он пытался, конечно, в слух всегда говорил “я, меня, моё”, но в мыслях всё равно было только “мы, нам и наше”.

“Надо себя переучивать” ― думал он, преодолевая страх от прикосновения к очередному неведомому оружию, которое призрака пугало больше всего. Кончики пальцев дрожали и в голове невольно вспыхнул голос отца, во время демонстрации этого чуда-ствола: “Снимает с призрака стружку атом за атомом”.

― Не так уж и страшно, видишь, ― тихо сказал он сам себе, положив оружие обратно. До сегодняшнего дня он старательно избегал использования любых приборов родителей, из числа тех, которые умеют стрелять (кроме термоса). Возможно зря только себе жизнь усложнял, а возможно и правильно всё делал. Система предохранителей в руках отца обычно работала через коленку, а случайно выстрелить себе в ногу не хотелось.

Портал в Зону Духов имел неприятную особенность ― периодически открываться против воли техники и вопреки всем запертым замкам. Увидев медленно разгорающееся зелёное свечение потустороннего вихря Дэнни подошёл поближе. Друзья до сих пор не рассказывали ему как он выглядел в момент открытия портала. Тот день он помнил плохо, но точно знал что рядом была Сэм. Дэнни был уверен, что именно её приглушённый электрическим гудением и скрежетом металла крик он слышал в момент смерти. Но готесса молчала, словно немела когда он задавал ей этот вопрос. Становилась белее мела и прятала взгляд.

Эктоплазменная воронка медленно закручивалась в открытом портале, издавая лёгкое гудение, похожее на далёкое жужжание осиного роя. Им было любопытно... Ему. Ему было любопытно. Но человеческой своей половиной он решил сначала сунуть в портал левую руку. Не ведущую. Просто чтобы не переучиваться в случае чего.

По ту сторону ничего не ощущалось кроме лёгкого электрического покалывания на кончиках пальцев. Это показалось ему даже приятным в какой-то степени. Температура в портале ни чем не отличалась от той, что была в лаборатории, равно как и плотность воздуха, и его влажность. Он попробовал пошевелить пальцами, как обычно делал, чтобы убедиться что вода в ванной не слишком горячая.

Ни какой разницы.

В этот момент он решился заглянуть внутрь. Закрыл глаза и задержал дыхание как перед погружением в воду. Кончик носа зачесался, как будто его защекотали лёгким пёрышком, из-за чего он едва не чихнул. Открыв глаза Дэнни увидел место рождения своего второго "Я". Зеленоватое пространство полное непонятных, нарушающих законы физики переходов и лестниц как на картинах Корнелиуса Эшера. Множество подвесных мостов заканчивались закрытыми дверями или арками, в которых кружились вихри, походившие на новые порталы. В тех проходах, где подобного не было, виднелись другие миры, не в зелёных тонах, в каких было это дикое нагромождение лестниц и воздушных переходов, а другие: жёлтые, красные, разноцветные, как в реальности или монохромные.

С губ сорвалось облачко ледяного пара, когда открылись одни из двустворчатых высоких дверей, больше напоминающих вход в древний замок. Из них показался призрак в белом военном кителе и чёрных лакированных сапогах. В тени от полей шляпы пряталось не человеческое лицо, а череп с огромными горящими алым огнём глазами.

― Untermensch, ― вырвалось из зубастой пасти черепа вместе со сверкающим раскалённым пеплом, когда существо подняло свой горящий взгляд на Дэнни.

Адское создание заставило живое сердце подростка дрогнуть и убраться обратно в свой мир. Дёрнуть рубильник портала, затушить этот потусторонний свет в лаборатории. Хотя испугались они оба: и человек, и призрак. В монохромной фигуре было что-то неправильное во всех смыслах. Что-то страшнее чем просто загробное, что-то хуже, чем адское. Унизительное “Untermensch” отражалось в черепе гулким потусторонним эхо.

 

* * *

Дэнни стал замечать, что родители в лаборатории ругались чаще. Что-то у них явно не складывалось в работе и это выливалось в ссоры. Хотя, если так подумать, то за последнее время они создали гораздо больше, чем обычно. Некоторые приборы до сих пор ждали патента, большинство даже исправно работали, доказывая не только прямоту рук Фентонов, но и существование призраков. Их звали на конференции, приглашениями была завалена вся небольшая тумба у входной двери. Но, судя по всему, проблема была глубже чем просто мелкие неурядицы их совместной работы. И Дэнни пугало то, что он никак не мог уловить причины.

Из рук снова всё начало валиться. Только пёрышки по-прежнему спокойно кружились в воздухе, подчиняясь его воле. Он даже успел научиться поднимать предметы потяжелее и похвастаться новой способностью перед друзьями.

“Ещё немного и сможешь делать такие же крутые штуки как Кери”, ― сказала тогда Сэм. И мальчишке от этого до сих пор было обидно. Его сравнивали с самой бесящей до невозможности книжной неудачницей, которую в её истории пинали все кому не лень, а не с каким-нибудь крутым супергероем. Разве он этого заслужил?

Внизу опять слышались излишне громкие разговоры родителей. Опять ругались. Если бы Дэнни не был уверен в том, что сейчас сентябрь, то подумал бы что они опять спорят о том, кто есть Санта. К постоянным эмоциональным всплескам родителей за столько лет уже пора было бы привыкнуть, но увы.

Дэнни поднял в воздух пёрышки, отгораживаясь от шума наушниками. Дверь заперлась на замок по его воле без прикосновений. Он многому успел научиться за последнее время и Мастерс хвалил его за эти успехи. Такому сложно было сопротивляться, ведь раньше даже за хорошие отметки он получал максимум сдержанное “молодец” и мамину улыбку за ужином. Это, конечно, тоже было хорошо, но в учёбе он уже слишком давно не преуспевал. Периодически получал выговоры за хамство в сторону учителей, за драки со звёздами школьного футбола и различные мелкие неприятности в которые влезал вместе с не в меру активной и деятельной Самантой, жаждущей менять этот мир к лучшему, вне зависимости от желания мира. Он не возражал, но оказалось что простого “молодец” всё-таки слишком сильно не хватало.

За столом он не делал уроки, а рисовал. Сосредоточенно водил карандашом по бумаге, пока линеры и маркеры катались по столешнице, под его силой. Стук граней пластиковых корпусов напоминал щелчки чёток падре на воскресной службе, когда его ещё водила туда в детстве тётя Алиса. Это обычно был день-ритуал, правильный, неспешный, во всём последовательный и полный спокойствия. Тётушка выдавала им с сестрой самые чистые и красивые вещи, помогала Джесс заплести волосы в красивую причёску с множеством голубых ленточек, а ему завязать шнурки. Он был очень маленьким тогда.

Штрихи на бумаге складывались в картину, которую он видел в мире Духов. Множество беспорядочных лестниц и переходов. Пустых, безлюдных и застывших в полуразрушенном состоянии на вечность. В изображении любой сторонний наблюдатель при коротком взгляде увидел бы хаос, но для подростка, для его мёртвого “Я”, в нём была идеальная последовательность. Понятная, логичная и простая. Как человек Дэнни смог её полностью осознать, когда закрашивал рисунок множеством оттенков зелёного.

В дверь постучали. От внезапного испуга Дэнни случайно смахнул все художественные принадлежности на пол.

― Сынок, у тебя всё в порядке? ― раздался за дверью голос мамы, слегка приглушённый музыкой.

― Да, всё нормально, ― поспешил сдёрнуть наушники с головы Дэнни, направляясь к двери. ― Ты просто немного меня напугала, ― он пропустил мать в комнату, и поспешно начал собирать рассыпавшиеся по полу маркеры и карандаши. ― Ты что-то хотела?

― Хотела предупредить, что мне нужно уехать, солнышко, ― женщина опустилась на корточки, помогая сыну убирать случайный небольшой бардак. ― Это не на долго. Пара дней не больше. Хотела попросить тебя присмотреть за домом, пока меня не будет. Готовить и прибирать каждый день не нужно, просто следить чтобы твой отец его в параллельное измерение случайно не отправил, ― Мэдди поднялась и передала в руки сына собранные маркеры. ― Справишься?

― Куда ты собралась? ― подросток почувствовал как взмокла спина. Старательно сдерживал холодное дыхание покойника, которое рвалось из глотки каждый раз, когда он чувствовал что-то нехорошее.

― К сестре. Ты же помнишь тётю Алису? ― женщина кинула взгляд на рабочий стол. Плотный лист формата А3 со сложным рисунком привлёк её внимание. ― Очень красиво вышло Дэнни, ― она осторожно провела пальцами по волосам сына. ― Не думала что ты на столько усидчивый. В детстве ты был таким энергичным мальчиком. Пара минут одного и того же дела тебя ужасно утомляли.

― Зачем тебе уезжать? ― голос дрогнул. Дэнни надеялся что потока холодного воздуха из его глотки мама не почувствовала.

― Хочу немного побыть в тишине. Подумать, ― Мэдди взглянула в испуганные глаза сына и поспешила приобнять его за плечи. ― Не переживай солнышко. Это никак не связано ни с тобой ни с Джесс. Мне просто нужно побыть подальше от призраков и работы, чтобы с ума не сойти. Ты наверное заметил, что в последнее время мы с твоим отцом слишком во всё это погрузились. Даже о собственной годовщине свадьбы забыли, ― весь её вид был визуальным воплощением слова “УСТАЛОСТЬ”. Помятая, непричёсанная, в уголках глаз виднелась крошка размазанной туши для ресниц, как будто она уже успела расплакаться за сегодня.

― Зачем для этого уезжать? ― нутром он чувствовал что-то плохое. Очень-очень плохое. Призрак видел маму насквозь.

― Твой отец не устал в отличие от меня. Ему хочется продолжать работать и мешать ему в этом я не буду. Но хочу чтобы ты за ним присмотрел. Он бывает немного безответственным. ― Она что-то скрывала, от её слов разило горечью, оседавшей у основания языка и вызывавшей желание выпить побольше молока, чтобы её заглушить. Как после поедания острого тако, в которое не пожалели положить побольше перца чили. ― Я не оставлю тебя на долго, обещаю, ― она ласково обняла его за плечи, осторожно притянув к себе. В любое другое время он бы ощетинился, начал вырываться от этой удушливой ласки, но не сейчас. Она поцеловала его в макушку , вновь вернув взгляд к рисунку на столе. ― У тебя правда очень красиво получается рисовать, солнышко. Можно мне взять его с собой?

― Хочешь тёте Алисе на холодильник повесить? ― он всё ещё пытался шутить, хоть и выходило откровенно паршиво.

― Может быть, ― улыбнулась женщина, прикоснувшись к ещё не высохшему до конца листу бумаги кончиками пальцев. ― Хочу похвастаться перед сестрой тем, какой у меня талантливый ребёнок.

 

* * *

Мэдди уехала в аэропорт следующим утром на такси, успев ещё раз напоследок перекинуться с Джеком парочкой острых ругательств. Мужчина пытался её остановить: выхватывал из рук чемодан, вставал на пути, но всё бестолку. Если уж мама решила что-то сделать, мешать ей было бесполезно ― это то, что Дэнни выяснил наверняка за всю свою жизнь.

Жёлтая машинка с чёрными шашечками и водителем с сильным южным акцентом быстро скрылась за ближайшим поворотом. Мама всё-таки забрала его рисунок, аккуратно сложив в папку подходящего формата, чтобы не помялся. Даже попросила подписать как настоящую картину.

Отец суетился, поспешно заказывая билеты и ругаясь сквозь зубы из-за того, что на сегодняшние рейсы всё распродано. Собирал вещи, небрежно и совершенно бессистемно кидая в чемодан что попало. Запирал шкафчики с документами в лаборатории, но забыл закрыть за собой входную дверь. Направляясь в аэровокзал он надеялся либо перехватить там Мэдди, либо выкупить билет опоздавшего пассажира перед самой посадкой.

― Вы что нас одних тут бросите?! ― крикнула Джесс. Но дверца такси уже захлопнулась и очередная машинка с чёрными шашечками на крыше укатила дальше по улице, скрываясь за поворотом. ― Класс. Надо проверить сколько у нас денег и провизии, на случай если этот беспредел затянется, ― сестра бодро прошагала в дом и без зазрения совести полезла в оставленную матерью повседневную сумку за кошельком, пересчитать наличность.

― Мама сказала, что планирует уехать на пару дней, ― рассеянно буркнул Дэнни, закрывая входную дверь. ― Когда просила за домом и папой присмотреть.

― Что ж, значит только за домом, ― Джесс закончила подсчёт, сунула Дэнни парочку мятых двадцатидолларовых купюр, а остальные убрала обратно. ― План следующий: проводим ревизию холодильника, составляем список и с этой суммой идём в магазин. Вместе. Если поедем на моей машине, то больше чем на час это дело не растянется. Если спросят, наши родители просто очень заняты и послали нас за продуктами. Идёт?

― Идёт, ― вздохнул подросток, аккуратно складывая купюры в свой кошелёк, прикреплённый к поясу на цепочку. ― Только сначала в лабораторию спущусь. Вдруг отец впопыхах там что-нибудь из розетки не выключил и мы вернёмся к пепелищу.

― Хорошая идея, ― Джесс уже во всю суетилась на кухне с любимой розовой ручкой и маленьким блокнотом. ― Тебе пачки молока хватит на пару дней или лучше докупить ещё одну? ― крикнула она брату.

В подвале царил хаос. Дэнни успел похвалить себя за предусмотрительную предосторожность. Не дай боже один из брошенных на столе рядом с пачкой бумаг приборов пустит случайную искру. Да ещё и портал в зону Духов опять открылся добавляя хаосу немного зелёного цвета.

― А ты разве его не будешь? ― Дэнни не особо разбираясь сгребал бумаги в одну стопку, а потенциально опасный хлам в другую (желательно на невоспламеняющуюся поверхность). Пусть родители сами разбираются по возвращению. У самого входа в портал лежала небольшая коробочка с аляповатой пёстрой лентой и какой-то предмет, походивший на высокотехнологичный пояс в стиле киберпанк. Две определённо важные вещи, которые стоит прибрать подальше от призрачной зоны.

―Не, я обойдусь соком. Ты же всё равно молочку любишь больше меня.

― Тогда хватит. Я его всё равно только с чаем потребляю, ― усмехнулся Дэнни в ответ. Маленький коробок оказался подарком для мамы на годовщину свадьбы. Возможно именно из-за этой безделушки и произошла перепалка между родителями? Вряд ли, конечно, но вероятность этого подросток исключать не стал.

― Извращенец!

Этот выкрик сестры вызвал у Дэнни улыбку ровно до тех пор, пока он не прикоснулся к поясу. Напичканный противопризрачной техникой предмет больно ударил его током. С болезненным криком подросток инстинктивно выкинул всё, что держал в руках.

― Дэнни? ― обеспокоенная сестра начала спускаться в подвал, на его крик. ― Что случилось?

Пояс угодил на рубильник экстренного закрытия портала, а коробок... прямо в Зону Духов. Вход захлопнулся как только Джесс спустилась в лабораторию. Дэнни не успел даже дёрнуться в сторону улетевшего в портал подарка, когда он погас и захлопнулся окончательно. Пальцы жгло от удара током, а внутри всё похолодело от чувства того, что из-за собственной криворукости он только что испортил что-то очень-очень важное.

― Боже, твоя рука! ― Джесс потянула его к выходу из лаборатории. ― Нельзя тебе здесь находиться без защитного костюма. Никому нельзя!

 

* * *

Мастерса сложно было назвать навязчивым человеком. До сих пор он вклинивался в жизнь Дэнни только тогда, когда этого хотел сам подросток, но сейчас был совершенно иной случай. Звонок от него раздался ровно в тот момент когда мальчик-призрак находился в одной из комнат мира Духов, посреди скупо освещённого огромного помещения в тёмно-фиолетовых тонах. Вокруг парило множество потерянных предметов от носков без пары и ключей, до машин и моторных лодок. Назойливое жужжание мобильного в беззвучном режиме, который он хранил в поясной сумке рядом с термосом в спокойную тишину этого места совершенно не вписывалось.

― Не бери трубку, ― посоветовал голос Сэм в наушниках.

― В последний раз когда ты сама так сделала, твои предки сорвались из рабочей поездки и испортили нам киномарафон, ― напомнил Такер. Его голос звучал чуть глуше и дальше.

― Это же не родитель, а просто человек, который периодически консультирует Дэнни по телефону, ― возразила Сэм, пока он сам гипнотизировал взглядом экран смартфона с высвечивающимся номером Висконсина.

― Он старый знакомый родителей, ― напомнил Дэнни, ― Вдруг мама или отец с ним связались, чтобы он проконтролировал нас с Джесс?

― Ты же сам говорил, что твои предки с ним почти двадцать лет нормально не общались, ― парировала Сэм. ― Да даже если так, откуда он узнает что ты не ответил потому что находишься в Призрачной Зоне, а не потому что, например, телефон дома забыл, когда в кино с нами пошёл? Расслабься, у этого типа определённо есть дела поважнее, чем к тебе через полстраны срываться.

― Меня больше напрягает не это.

Телефон замолчал. Вызов закончился и Дэнни, захлопнув чехол книжку, вернул гаджет в сумку. Чутьё, которое его обычно не подводил, сейчас молчало. Возможно Сэм и была права.

― Вот видишь, ― хмыкнула она в наушник.

Вокруг подростка снова было тихо. Среди множества потерянных предметов он искал лишь один и надеялся что Призрак внутри него не ошибся с направлением поисков. Мир духов был понятен на уровне интуиции, но как живой человек он всё ещё сомневался. Слишком уж подозрительно легко было ориентироваться в этом месиве из проходов и дверей.

В доме призраков раздался звонок. Трель исходила от старенького телефонного аппарата прошлого века, в котором динамик и микрофон всё ещё являлись разными частями прибора. Звон был настолько громким и настойчивым, что Дэнни всё-таки снял трубку, просто чтобы лишний звук вдруг не привлёк других духов.

― Какого чёрта ты забыл в Призрачной Зоне, Дэниэл!? ― голос Мастерса из слуховой трубки звучал кристально чисто и достаточно громко, чтобы его через микрофон смогли услышать даже Такер и Сэм.

“Не сорвётся, говоришь”, ― раздался тихий голос Такера в одном из наушников, которые подросток частично стянул с головы.

― С чего вы взяли что я здесь? ― нервно усмехнулся подросток, стараясь обернуть всё в шутку.

― Дэниел, прекрати! У тебя была бы возможность соврать, если бы ты взял мобильный, а не телефонную трубку Чарльза Белла, ― Мастерс был зол. Определённо. И очень сильно. ― Твоя мать просила проведать тебя если будет такая возможность, а не вытаскивать из мира мёртвых!

― У меня есть оправдание, ― выпалил Дэнни, не особо думая о том как будет объясняться.

― Надеюсь достаточно хорошее, ― голос Мастерса приобрёл потустороннее эхо. Только ведь этого ему не хватало, чтобы звучать ещё более грозно. Влад определённо его убил, если бы он уже не был частично мёртв.

― Да, ― мозг упрямо буксовал между правдой, полуправдой и откровенной ложью, за которую не только Мастрес, но и родители его прикончат, как только он выберется в мир живых. И очень повезёт если достанется только ему. ― Я хотел...

Рот зажала рука в кожаной перчатке, быстро оттащив от телефонного аппарата. Необитаемое пространство потерянных вещей оказалось не на столько необитаемым, как ему бы хотелось. С головы сорвали наушники и бросили на тёмный кафельный пол. Голос Влада, который звал его из древнего телефона становился всё глуше и дальше. Подросток пытался отбиваться. Достать термос из поясной сумки, но тяжёлые потусторонние цепи сковали тело словно клубок железных змей. Сумку сорвали с пояса и бросили на вслед за наушниками.

― Untermensch, ― эхом отразилось от предметов и пола. И в этот момент Дэнни понял на сколько крепко влип. ― Полукровки не должны бродить без поводка, ― Призрак в военной форме говорил на английском с сильным акцентом. Лишь для того, чтобы пленник в точности понимал всё. ― Существа второго сорта не имеют права ходить свободно. Таков закон.

Клубы раскалённого пепла вырывались из пасти черепа с каждым сказанным словом. Оседали на комбинезон подростка, обжигали. Цепи затягивались на запястьях туже, тянули его к полу, не давая сопротивляться. Ему не стоило сюда лезть. Чертовски не стоило.

 

* * *

Часть мира Мёртвых в которую его притащили, была чёрно-белой, похожей на фильмы из военной хроники. С мрачного неба с низкими тёмными облаками постоянно сыпался серый снег, смешанной с пеплом, валившим из труб крематория. Фантом думал, что ему конец, когда его сунули в печь, захлопнув тяжёлую железную дверь. Серое пламя обесцвечивало призрачную кожу, сдирало мясо с костей. Он свалился на пол, обшитый листовым железом и покрытый пятнами от предыдущих жертв. Цепи давили его к земле и раскалялись добела в огне, остатки плоти под ними шипели и покрывались чёрной корочкой.

Он думал что ему конец. Надеялся на это в какой-то степени, когда осознал, что язык обуглился на столько, что начал осыпаться пеплом на пол. Почти перестал что-либо ощущать, когда пламя оставило от него лишь кости и цепи, но всё ещё осознавал себя по какой-то причине. Осознавал до последнего, пока ошмётки его тела вылетали из труб крематория в мрачное небо и вместе со снегом оседали на серой холодной земле.

Покойник внутри него не собирался сдаваться так быстро. Он собирался вокруг своего ядра. Медленно восставал из пепла полный ярости и жажды мести. Пожалуй это единственное, что заставило подняться на ноги, когда охрана лагеря вновь окружила его, заковывая в цепи. Призрачные узники вокруг выглядели измождёнными и удивлёнными. Кажется среди них были знакомые ему духи, но он был не уверен.

― А ты крепче чем кажется, щенок, ― Призрак в белом смотрел на него со своего балкона. Горящие алым огнём глаза были единственным цветом в этом чёрно-белом пространстве и Фантом всем своим естеством хотел стереть их в ледяной порошок. ― Это не на долго. Ты смиришься, как и прочие.

Кандалы стали покрываться толстой коркой льда. Вырывавшийся из глотки ледяной пар попал на одного из охранников, на его руку. Существо завопило от боли, когда его конечность с треском рассыпалась. Кольцо холода вокруг него расширялось. Температура становилась настолько низкой, что одно из звеньев цепей всё-таки не выдержало и лопнуло от адского холода, частично освободив Фантома. Яростного, озлобленного и жаждущего справедливости куда больше чем обычно. Сорвавшийся с кончиков пальцев поток энергии уничтожил одного из охранников, что вызвало у пленных духов всплеск криков.

Дэнни плохо слышал что именно они скандируют. В ушах шумело, а к горлу подкатывал комок из переваренного и сожжённого до состояния пепла завтрака. Кажется Фантом потратил слишком много их общих сил и от перенапряжения кровь пошла носом. Или не кровь. На вкус ядовито-зелёная субстанция, тягучими каплями падающая на землю у его ног, кислила, как если бы он лизнул батарейку. Охранники опасались заступать за границы ледяного круга, которым Фантом обозначил своё личное пространство. Те кто пытались, лишались конечностей так же как если бы сунули их в жидкий азот.

Это выкачивало из Дэнни последние силы, ярость Фантома ― единственное, что держало из обоих в сознании.

― Что застыли? Усмирите его! ― крикнул Тюремщик со своего балкона.

“Дэнни!” ― Знакомый голос привёл его в чувство, заставив ярость немного угаснуть. ― “Стань человеком! Хотя бы сейчас послушай, что я тебе говорю!”

― Мастерс? ― Фантом озирался по сторонам, но не видел источника голоса. Хотя он, казалось, был совсем рядом.

“Стань человеком!”

Он стал и кандалы рухнули на землю, пройдя сквозь его тело. Охранники озирались по сторонам, под крики своего командира. Как будто не видели его.

― Угораздило же тебя попасть именно к Уокеру! ― подросток почувствовал, как тёплые живые руки подхватили его и понесли прочь из чёрно-белого мира концентрационного лагеря. Мастерс выглядел как обычный человек. Чёрные брюки, белая рубашка на выпуск. Только волосы слегка растрепались.

― Почему они нас не видят? ― спросил подросток, сдерживая рвотные позывы. В лагере началась неразбериха. Заключённые устроили бунт, увидев как Фантом расправляется с охранниками и это, похоже придало им сил или вдохновения для сопротивления. Они пробегали сквозь него и Влада, совершенно не замечая их присутствия.

― Призракам в Зоне Духов так же тяжело воспринимать живых людей, как и людям призраков в нашем мире, ― ответил мужчина, проходя вместе с подростком за стены лагеря. В бесконечное пространство из лабиринта лестниц, ходов и мостов. Плотная чёрная дымка, окружившая его тело на короткое мгновение, явила привычного Носферату. Красные глаза смотрели на подростка со смесью злобы и жалости, когда мужчина подхватил их обоих и отнёс подальше от убежища тюремщика-садиста. Он вёл его к порталу Фентонов и Дэнни, осознав это, извернулся, высвобождаясь из цепких рук Мастерса, вновь давая выход Призраку.

Голова дико кружилась, да и после такой траты сил и эктоплазмы держаться в воздухе было не просто. Он считал что должен. Ведь ещё не закончил то зачем пришёл.

― Не время геройствовать, ― из-за клыков речь Влада казалась чуть более шипящей. Он смотрел на подростка со странным выражением на лице. ― Я не скажу твоим родителям где ты шлялся. Просто дай вывести тебя отсюда.

― Мне надо забрать одну вещь, ― пошатываясь Дэнни уклонился от когтистой руки Носферату, пытавшегося схватить его за запястье. ― Если вам звонила мама, вы должны знать, что произошло. Мне нужно найти одну очень-очень важную вещь и вернуть её родителям.

― Дэниэл...

― Пожалуйста! Я не могу просто так взять и не попытаться помирить родителей, ― голос дрогнул. Он не хотел пускать слёзы при чужом человеке, но сдержать этот жалостливый тон не смог. Эмоции Фантом всегда чувствовал острее, в отличие от Фентона и выражал их куда более ярко. ― Они постоянно на взводе в последнее время. Уже неделю я их крики из лаборатории слушаю, а теперь ещё и мама уехала к тёте из-за того что отец перегрузил их обоих проектами. Они и раньше ругались, такие уж у них характеры, но мама никогда не уходила хлопнув дверью.

― Дэниэл, ― ещё одна попытка схватить его за руку и увести в мир живых.

― Пожалуйста, я очень не хочу их вот так оставлять, ― он стирал кулаком эктоплазму с губ и подбородка, ― Это из-за меня подарок на их годовщину оказался здесь и я обязан вернуть его назад. Сделать хоть что-то чтобы они помирились.

Красные глаза без зрачков смотрели на него с невыносимой жалостью. Влад устало вздохнул сдаваясь перед подростковым упрямством мальчишки.

 

* * *

Сэм и Такер в ужасе отшатнулись от Носферату, вместе с которым Дэнни вышел их портала. Это было странным, ведь к виду покойников они уже давно должны были привыкнуть. В особенности Сэм. Убедить их что конкретно этот клыкастый призрак не представляет опасности оказалось сложно, но вполне выполнимо. Распрощавшись с друзьями подросток набрал сестру, ушедшую в библиотеку делать дополнительное домашнее задание, сообщив что у него есть план, как вернуть родителей домой.

План наивный, но по своему трогательный. Как минимум мама должна была на него купиться и хоть немного оттаять.

― У вас есть подземелье, ― констатировал Мастерс, появившись на пороге его комнаты. Он успел немного привести себя в порядок: причесать волосы, заправить рубашку и стереть следы пепла призрачного мира с лица.

― Я знаю, ― отозвался Дэнни, сунув в рюкзак зарядку для телефона и термос.

― Там Железная Дева, ― голос Влада звучал отстранённо.

― Я знаю, ― подросток упаковал в рюкзак кое-что из сменной одежды и книгу, которую ещё не успел дочитать. В той глуши, в которой обитает тётя Алиса мобильная связь была редкостью, не говоря уже о выходе в интернет. А занять себя чем-то нужно будет, пока мама окончательно не отойдёт. ― Меня там запирали один раз, чтобы проверить, влияет ли на способность человека воспринимать духов страх.

Лицо Мастерса выражало целую гамму эмоций от: “Я знал что они психи”, до: “Чёрт возьми, это даже для них перебор”.

― Да я пошутил, ― фыркнул Дэнни осознавая, что только что сказанул лишнего.

― Как скажешь, ― Влад окинул взглядом подарок с безвкусным бантом, который Дэнни осторожно положил в свой рюкзак.

Образ худощавого подростка в мешковатой футболке, который сейчас собирал вещи совершенно не вязался с тем демоном, что вмораживал в лёд своих обидчиков из потустороннего лагеря смерти. Из носа мальчишки до сих пор тонкой струйкой сочилась эктоплазма. Влад достал из кармана брюк платок и, взяв ребёнка за подбородок одной рукой, стал стирать призрачное вещество с его лица. Обычно дети его возраста подобные жесты ненавидели, но этот уникум даже не сопротивлялся.

― Ты любишь своих родителей больше, чем они того заслуживают, ― вздохнул Влад, убирая полностью пропитанную эктоплазмой ткань в зип-пакет, чтобы не запачкать одежду. ― Может быть хотя бы Мэдлен это оценит.

Объятия подростка стали слишком большой неожиданностью для Мастерса. Он стоял неподвижно, неловко склонившись к пареньку, ростом почти на две головы ниже себя. Слишком маленький для своего возраста. Слишком худой, угловатый и нервный.

― Спасибо, ― радостно выдохнул Дэнни ему на ухо.

― Не за что, ― Мастерс с неловкой улыбкой похлопал паренька и выпрямился во весь рост, хрустнув успевшим заболеть от неудобной позы позвоночником. Из-за огромных голубых глаз Дэнни напоминал ему совсем уж маленького ребёнка, но никак не подростка пятнадцати лет. ― Ты из этой передряги выбрался почти самостоятельно. Но в Зону Духов без меня больше ни ногой, договорились?

― Договорились, ― мальчишка улыбался искренне. И возможно даже не попытается ему соврать и ещё раз сунуться в мир духов в одиночку. Особенно после всего что произошло сегодня. Хотя его призрачное “Я” обладало не только завидной силой, но и раздражающим шилом в заднице.

Мастерс довёз на арендованной машине брата с сестрой в аэропорт. По легенде для родителей и Джесс он оказался в Парке Мира по делам чисто случайно. Вопросов возникнуть не должно было, да и Дэнни мог на любой из них развести руками со словами: “Без понятия, я же в его работу не лезу”. Влад посадил их на самолёт и велел мальчишке отзвониться по прибытию на место если такая возможность в глуши Арканзаса представится.

Вернувшись в машину Мастерс размял шею пальцами и, глубоко вдохнув, сказал сам себе:

― Больше никаких объятий.

Смартфон замерцал, напоминая о пропущенном звонке от абонента по имени Диана Брекли. Ей уже давно стоило перезвонить, что Влад и сделал, подключив к телефону беспроводную гарнитуру.

― Надеюсь этот парень стоил того, чтобы переносить нашу встречу с инвесторами, Влад, ― Сказал женский голос в наушниках вместо приветствия. Она звучала раздражённо, если не сказать озлобленно.

― Он выгодная инвестиция времени, мисс Брекли, ― Влад включил систему охлаждения бардачка и положил в него пакет с пропитанным эктоплазмой платком. За неимением холодильника на время сгодится.

― Очень на это надеюсь, ― связь хрипела. В чёртовом мире Мёртвых сеть ловила лучше, чем в Парке Мира.

― Разве моя интуиция нас хоть раз подводила? ― на фоне голоса Дианы мужчина расслышал отдалённые крики. ― Это что, звуки обезумевшей толпы?

― Похоже у нас завелась крыса. Конкуренты каким-то образом узнали, что для исследований мы используем чертовски редкий лишайник и натравили на меня всех самых отбитых эко-активистов Сиэтла, ― фыркнула женщина в трубку. Послышался далёкий звон разбитого стекла. ― Лучше бы тебе поторопиться, иначе новые образцы сыворотки синтезировать будешь сам.

― Держись подальше от окон и подготовь переносной холодильник. Буду через пару часов. ― Работы на горизонте резко прибавилось. Не так он рассчитывал провести этот вечер, но что поделать. Его жизнь уж точно никогда не отличалась особой стабильностью.

У детей всегда был особый запах, обычного кислый и незрелый, как от недоспевших ягод или почек только что проснувшихся весенних деревьев. Такие не вызывают чувства голода в отличие от взрослых. Лишь желание позаботиться как следует, как за небольшим деревцем черешни, которое только через много лет даст достаточно плодов, чтобы можно было наесться как следует. Но проблема в том, что в отличие от деревьев к живым существам слишком просто привязаться. Как к ягнёнку, которого изначально растил для рождественского ужина, но в день перед праздником так и не смог перерезать ему глотку.

Однако среди всех ягнят этот выделялся. От Дэниэла не пахло кислыми ягодами, молоком и свежей листвой, как от прочих детей. Его кровь не вызывала ни голода, ни аппетита, хоть и безвкусной зеленью от него не веяло, в отличие от его сестрицы, что всё ещё была наивным ребёнком, который лишь играл во взрослого человека.

Запах отца мальчишки, который ударил в нос когда толстяк по дурости полез к нему обниматься, был другим. Более нормальным. Аппетитным. Его кровь, пульсировавшая в теле с каждым ударом крупного сердца, напоминала ароматом стейк средней прожарки с множеством специй. Приготовленная в собственном соку самым лучшим поваром нежная мраморная говядина высшего сорта, которая тает на языке. С тончайшей хрустящей корочкой, поданная на фарфоровом блюде с долькой лимона и ароматной веточкой тимьяна. Простой и изящный обед, который потребляют только с пряным тёплым вином, украшенным звёздочками аниса.

Как же сложно взаимодействовать с тем, кого хочется употребить в пищу так сильно, что желудок сводит болезненной судорогой от мерзкой пустоты.

― Больше так не делай, пожалуйста, ― как можно более деликатно попросил он тогда, отодвигаясь подальше от глупой закуски, что сама лезла к нему на стол.

Запах женщины был больше похож на её ребёнка, но лишь в мелких трудно определяемых деталях. Такой тонкий, почти кондитерский, с нотками бадьяна и сладкого картофеля. Он сохранял между ними джентльменскую дистанцию, пока они беседовали на сугубо научные темы, просто чтобы не провоцировать своё тонкое обоняние и яркую фантазию. Женщина нервничала, крутила обручальное кольцо на тонком пальце с выступающими костяшками и белёсым старым шрамом, тянувшимся почти от самого ногтя до первой фаланги. Именно этот палец она повредила во время похода, когда они ещё учились в колледже, но тогда кроме запаха железа он мало что почувствовал, хотя тонкостью обоняния всегда отличался.

От нервного человека всегда начинало пахнуть лёгкой кислинкой, что оседала на кончике языка, а Мэдлен тогда была нервной до крайности. Взвешивала каждое слово, хрустела суставами пальцев, избегала говорить о прошлом в каком угодно виде. Спелое зелёное яблоко с дикого деревца в сладкой карамели. Или нет, скорее приготовленный на пару рисовый пигоди, только с начинкой из пюре сладкого картофеля с молоком и мёдом. Непривычный для европейского вкуса лёгкий десерт.

А ведь он так любил сладкое .

Однако в отличие от своей семьи Дэниел был другим. За кондитерской сладостью его кровь скрывала запах мертвечины сожжённой на электрическом стуле. Под ароматом невинного ребёнка скрывался мёртвый взрослый, застрявший в неудобной социальной роли и ледяной демон, придававший этому трупу более или менее свежий вид. Мальчишка пытался прятаться. Притворяться, что он нормальный, но сверстники на вечере встречи выпускников его очевидно избегали, хотя и вряд ли понимали, по какой причине этот рахитичный подросток был для их маленькой компании таким отталкивающим. Даже странно, что в итоге у мальчишки, как оказалось, всё-таки есть те, кого он называет своими друзьями.

Простой вердикт “Не съедобен”, не мог полностью описать всего, что исходило от крови паренька, стекающей из разбитой губы по подбородку. Осознание того, что мальчишку ему жаль пришло почти сразу, хоть он и старался отталкивать от себя это чувство, просто чтобы ненароком не привязаться к этому маленькому мёртвому ягнёнку.

 

* * *

В домике тёти Алисы было шумнее чем обычно. Пусть коек для гостей там всегда хватало, но само тихое место, казалось, отвыкло от такого наплыва живых существ, как и его хозяйка. Тётушка выглядела суровее чем обычно. Выдала им с Джесс по старенькому комплекту постельного белья, пахнущего какими-то горькими травами, которые женщина хранила между простынями, в небольших холщовых мешочках. Провела на поспешно прибранный чердак, с двумя кроватями, пыльным письменным столом и небольшими окошками, за которыми видно было ночное небо. Велела заправить постели и немного посидеть пока их не позовут на ужин.

Убедить папу немного ему подыграть оказалось просто. Кажется даже вышло правдоподобно, без лишней драмы и эмоций, так свойственных отцу. Мужчина опустился перед ней на одно колено, искренне раскаиваясь просил прощения, преподнося ей подарок в пёстрой обёртке. Мама выглядела растроганной, и Призрак был уверен в искренности её чувств в отличие от самого Дэнни. Всё-таки после трогательных извинений ощущение неприятной мелкой поломки, которую обычно игнорируют до тех пор, пока не произойдёт новая катастрофа, осталось.

― Я говорила, что мама будет злиться только больше из-за того, что нас папа оставил одних, ― Джесс плюхнулась на кровать, скинув с себя потёртые чёрные балетки. На её лодыжках уже краснела парочка свежих комариных укусов. ― Может быть твоя идея была и не такой уж глупой, но я почти уверена, что нас тут тётя оставила, чтобы мы ругани их не слышали.

― Может они просто думают как нас наказать, ― Дэнни проверил связь на своём телефоне, сидя на стареньком стуле у кровати. Жалкая буква “Е” яркий знак того, что любая страница будет грузиться целую вечность, не говоря уже о чате. Он перевёл взгляд с экрана смартфона на мыски своих кед. Среди пятен травы и грязи всё ещё виднелись следы загустевшей и засохшей эктоплазмы, больше напоминавшей в таком состоянии остатки заплесневелой каши с плохо отмытой тарелки в школьной столовой.

― Это вряд ли, ― махнула рукой Джесс, поворачиваясь на бок. ― Ты же видел маму. Она сейчас самый растроганный человек на планете. Мне даже показалось, что она нас до смерти заобнимает. ― Длинные волосы девочки растрепались. Под глазами размазались тени для век и подводка из-за того что весь путь она тёрла, уставшие от долгого чтения учебных пособий, глаза.

― Разве это не повод не ругаться на папу? ― Дэнни раздражённо кинул телефон на кровать. Треснутому защитному стеклу его техники уже, очевидно, было плевать на подобное варварское обращение. Сколом больше. Сколом меньше.

― Это повод не ругать нас, ― Джесс снова повернулась на спину, глядя через окно рядом со своей кроватью на ночное небо. На маленькие огоньки звёзд, периодически скрывавшиеся за лёгкими облачками. ― Если спросишь меня, то я на стороне мамы. Могу понять её раздражение, и как бы мне не было неприятно это признавать, но она злится на папу по делу.

― По какому ещё делу? ― Дэнни откинулся на спинку стула, оперевшись локтем на небольшой столик с пыльной подставкой для книг. ― Они просто оба на эмоциях поцапались, как делают каждое рождество. Просто в этот раз вышло хуже, чем обычно. Каждый раз как они поднимают крик мне кажется, что это край. Однажды они просто разойдутся потому, что устанут от выяснения отношений.

Джесс повернулась к брату. В его позе было что-то за гранью обычного подросткового драматизма, а пустой желудок урчал так, что это было слышно даже в другом конце комнаты. Парень обхватил себя руками и снова согнулся вперёд, стыдливо стараясь заглушить рёв в животе.

― Нас просили не спускаться, но если я сейчас не поем, то начну жрать сам себя, ― Дэнни поднялся со стула и направился к лестнице вниз. ― Тебе что-нибудь захватить?

Девочка отрицательно замотала головой. Когда за братом закрылась дверь, а слегка шаркающий звук удаляющихся шагов перестал быть слышен, она встала с кровати, и потянулась за своей наспех собранной сумкой. Выудила из неё ручку с блокнотом и начала пролистывать свои записи. Из бессистемных перепалок родителей, которые вспыхивали между ними последние пару недель, ей удалось наскрести немного. Дэнни в чём-то оказался прав, в основном это были мелкие бытовые стычки, частое дело не только в их доме, но и вообще в жизни людей, которые живут в количестве больше одной особи в доме.

Брату анализ чужих эмоций всегда давался проще чем ей. Окружающих Дэнни понимал почти на уровне интуиции и то, что он сказал прямо сейчас заставило девушку насторожиться. Хотя рациональной частью сознания она понимала, что этот вывод ни на чём не основан. “Но может есть ещё что-то. Что я упускаю, а он не может нормально сформулировать,” ― думала она выводя на свободном листе рядом с именем брата ассоциативный ряд слов.

Кожа. Нерв. Рентген. Глаза. Холод.

С мамой он всегда общался проще. С ней он был ближе и долгое время Джесс ужасно ревновала, особенно когда они были совсем детьми. За то, что Мэдди больше ему доверяет. За то, что хвалит его даже за посредственные успехи в учёбе. За то, что чаще уделяет внимание. Только увлечение психологией дало ей немного спокойствия и поубавило желание сунуть мальчишке за воротник пригоршню холодного снега зимой или положить кнопку в кеды жестокой шутки ради. Рядом с именем мамы появился свой ряд слов.

Скалы. Маяк. Глубина. Сумрак. Руки.

Наверное давно стоило предположить, что Дэнни чувствовал примерно тоже самое глядя на неё и папу. Только недавно она начала присматриваться и заметила, что с отцом он общается с почтительной дистанции, как будто боялся подходить ближе. Этим его страхом неосознанно периодически пользовались учителя, чтобы припугнуть мозолящего глаза мальчишку: “Вызовем в школу вашего отца, мистер Фэнтон”. На семейных пикниках Дэнни обычно стоял в стороне, наблюдая за тем, как они с отцом кидали друг-другу фрисби, ведь стоило ему присоединиться, как пластиковая тарелка, брошенная папой, обязательно летела ему в нос из-за того что он не успевал её поймать, а Джек не жалел силы для броска. Джесс предположила, что это из-за того что Дэнни мальчик и отец просто не видел никакого смысла обращаться с ним так же осторожно, как и с ней.

Медведь. Сила. Сердце. Кровь. Печь.

С собой всегда было сложнее всего определиться. Анализировать себя адекватно не способен, наверное, никто. Ручка застыла над частью страницы с её собственным именем. Небольшая схема семьи уже была почти полной и понятной. Не хватало только одной детали ― её самой. Если исключить это и делать вид, что она просто сторонний наблюдатель, то картина казалась более или менее понятной. Всё как по учебнику. Волноваться о чём-то серьёзном пока не было никаких причин. Да, они люди специфические, со своими тараканами. Ну а у кого их нет? Тётя Алиса до своего развода находилась в куда более сложных отношениях чем они, так что ничего нерешаемого Джесс пока не видела.

Дэнни вернулся с полной тарелкой бутербродов и огромной чашкой чая, в который, по примерным прикидкам, могло бы поместиться пол литра горячего напитка.

― Не лопнешь? ― спросила Джесс глядя на то как братец устраивает свой царский перекус на столе. В ассоциативный ряд Дэнни в своём блокноте она добавила “Голод” и “Худобу”, что было против правил, но она простила себе это. Просто потому, что подросток смотрелся уж слишком комично со своей “добычей”.

― Уверен что нет, ― Дэнни устроился за столом поджав под себя одну ногу. Один бутерброд был уничтожен менее чем за минуту. ― Видимо долгие путешествия это слишком энергозатратные мероприятия для меня.

― У Мастерса ты так на еду не бросался, ― заметила Джесс с лёгкой полуулыбкой. Странная мысль зацепилась за подкорку мозга в этот момент. ― Кстати, о нём, тебе ничего не показалось странным?

― О чём ты? ― Дэнни поспешно запил парой глотков чая половину второго бутерброда.

― Мама связалась с Мастерсом. После стольких лет молчания и попросила его за нами присмотреть, если у него будет такая возможность, ― Джесс записала в своём блокноте новое имя и отложила его в сторону, сунув ручку в железные кольца, скрепляющие бумагу.― Откуда у неё вообще его номер?

― Может обменялись телефонами на встрече выпускников, ― пожал плечами Дэнни, прикончив второй бутерброд с салями и хрустящими маринованными корнишонами. О того с каким аппетитом он ел невольно начинали течь слюнки. ― Они вроде долго болтали в лаборатории Влада.

― Да, ты прав. Это звучит логичнее, ― Джесс взяла с тарелки брата вкусность для себя.

― Эй! ― возмутился мальчик, глядя на сестру. ― Говорила же что ничего не хочешь.

― Ты слишком аппетитно ешь, ― улыбнулась Джесс, потрепав брата по волосам свободной рукой.

 

* * *

Кровь не останавливалась, продолжая вытекать из раны медленной тёмной густой жижей с зеленоватыми комками.

― Для тех, кто называет себя пацифистами, у них слишком много стволов, ― ядовитый сарказм сорвался с обескровленных губ вместе с болезненным вздохом. Сил девушке едва ли хватало на то, чтобы поддерживать себя в сознании.

Её кровь, была одной из немногих, которая не вызывала аппетита вообще. От неё пахло мокрым тёмным деревом благородной породы и сырой землёй, а любовь к спокойным свежим цветочным духам и вовсе делала этот запах идеальным воплощением кладбищенской скорби, старой эпохи романтичной смерти. Сложно сказать была ли она всегда такой, или же изменилась после многолетних опытов с лишайником, которые ставила на себе, пока он так удачно не подвернулся под руку после поражения эктоплазменной вспышкой. Но одно можно было сказать наверняка ― для Мастерса она была идеальным напарником. Не дразнила лишний раз его гастрономический вкус.

― Агрессивная доброта может быть опаснее ядерных боеголовок, ― от густой крови женщины начало тянуть кофейной горечью и драгоценными бальзамическими смолами. Так пахло желание оставаться в сознании. Желание жить. Так пахла вся их работа. Мастерс расстегнул пуговицы на манжетах и, небрежно закатив рукава до локтей, достал из медицинской сумки ножницы.― Тебе повезло, что в моей картине мира ты относишься к категории “несъедобно”, ― бросил он, разрезая пропитавшуюся тёмной жижей одежду женщины.

― Повезло человечеству, что ты не стал хирургом, как планировал изначально, ― Диана стиснула зубы, когда мужчина начал протирать края раны от тёмных сгустков того, что условно ещё можно было назвать кровью. ― А мне повезёт если пуля прошла на вылет.

― Не повезёт, ― Мастерс раздражённо сдул со лба прядь седых волос, потянувшись за щипцами.

 

* * *

Мэдди не ожидала увидеть сына, стоящего на открытой веранде посреди ночи. Босого в старой, полинялой пижаме бывшего мужа Алисы, которая была велика мальчику на несколько размеров. Слегка покачиваясь из стороны в сторону он повторял движения тонкого молодого деревца ели, посаженного Алисой ближе к дому чтобы было что наряжать каждое рождество.

― Дэнни, ― тихо позвала женщина, кутаясь в клетчатый плед. Ночи в этих местах были холодными. ― Солнышко?

Подросток не отзывался. Только подойдя ближе Мэдди услышала тихое сопение, её сын спал самым крепким сном. Глаза были закрыты, а руки безвольными плетями висели вдоль тела. Она стянула с себя тёплый плед и укутала в него дремлющего ребёнка. Мягко положила руки на его плечи и подвела к уличной скамейке. Чудо что он спустился по крутой лестнице чердака и ни разу не оступился. С пяти лет она не замечала за сыном снохождений и искренне надеялась, что так будет и впредь. А ведь она подумала что, когда Влад назвал её мальчика излишне впечатлительным и беспокойным, то просто хотел её слегка задеть в отместку за прошлые обиды.

Дэнни послушно сел на скамью, повинуясь жестам матери, но так и не проснулся. Женщина опустилась рядом нежно обнимая и положив его голову себе на плечо.

― Зачем ты вышел на улицу, солнышко? Тут же так холодно, ― спросила она тихим шёпотом, поглаживая тёмные волосы сына. На ответ Мэдди не рассчитывала, поэтому хриплый голос Дэнни оказался для неё неожиданностью.

― Нам не холодно, ― Дэнни устроился на плече матери поудобнее. Его дыхание всё ещё было глубоким и ровным, но глаза под закрытыми веками начали двигаться, словно он озирался вокруг пытаясь понять где находится. ― На улице хорошая погода. Дома — нет.

Последний раз когда она застала его бродящим по дому был перед поступлением в дошкольную группу детского сада. Он хоть и был активным, но всё-таки очень домашним ребёнком и его пугали рассказы про школу, про экзамены, про то, что уже совсем скоро придётся знакомиться с толпой новых людей. Тогда он сидел на полу в гостиной перед включенным на нулевом канале телевизором. В свете чёрно-белых помех на экране крохотная детская фигурка выглядела пугающе неестественно. Тогда по незнанию она его резко разбудила и случайно спровоцировала истерику, испугав пятилетнего ребёнка до нервной икоты. Джек диагностировал одержимость, но Мэдди всё равно тайком от мужа сводила сына к детскому психотерапевту. Сеансы экзорцизма только ещё сильнее его пугали и лишали сна в отличие от лёгких успокоительных и работы со специалистом. Тогда она свернула все потусторонние исследования до тех пор, пока к Дэнни не вернулся нормальный сон. Никакой соблазн контакта с духами с помощью ребёнка-лунатика не смог оказаться сильнее желания вновь видеть его спящим в своей кровати. Хотя возможность продвинуться в исследованиях паранормального, как казалось сама пришла к ним с Джеком в руки.

― Почему ты не в кровати? ― шёпотом спросила Мэдди, легонько поцеловав сына в макушку.

― Дома всё горит, ― Дэнни с трудом ворочал языком. ― Нас сожгли и собраться было сложно. Теперь есть охота.

Бормотание бессвязное и бессмысленное. Искать логику в словах лунатика дело сложное. Попробовать, конечно, можно, но вот только зачем? Повторять ошибки прошлого, как тогда, когда они повстречались с Владом? Только заселившийся в общежитие в одну комнату с Джеком Мастерс иногда говорил во сне. В одну из долгих и не совсем законных ночных посиделок Мэдди в мужском общежитии, спящий Влад приподнялся на локте и, указав на дверь, велел им с Джеком уступить кому-то стул. Именно последующие за этим инцидентом ночные откровения сомнамбулы натолкнули ещё юных исследователей на идею портала и чем всё закончилось... Нет, своего ребёнка на алтарь науки Мэдди была не в силах положить.

― Проснись, солнце. Нужно возвращаться в дом, ― женщина ласково погладила сына по щеке. Его дыхание стало чаще, а глаза под сомкнутыми веками забегали активнее. Так выглядела последняя фаза сна, как объяснял ей врач десять лет назад.

 

* * *

Тётя всегда готовила много и сытно, накладывала на тарелку Дэнни порцию гораздо большую, чем следовало бы. И утро нового дня не было исключением по наблюдению Мэдди, но когда подросток не просто съел всё что было ему положено на тарелку, но ещё и попросил добавки, она задумалась.

― Давно бы так, парень, ― улыбнулась Алиса, глядя на то с каким аппетитом племянник поглощает её стряпню, слизывая с губ капельки соуса от фрикаделек. Женщина разливала по чашкам свежесваренный кофе, процеживая его через старенькую, немного погнутую сетку-фильтр.― А то я уж думала что ты никогда расти не начнёшь.

― Начну, но разве что в ширину, ― Дэнни стёр с подбородка капельку соуса. Манеры его сегодня не интересовали. После неприятной прогулки по миру духов голод всё никак не утихал полностью.

― Такое тебе точно не светит, ― Алиса передала чашку с кофе племяннице и, обратив внимание на стоящую в проходе кухни сестру, спросила ― Будешь?

― Не откажусь, ― Мэдди села рядом с детьми, сонно зевнув.

― Выглядишь неважно, ― заметила Джесс, отложив книгу в сторону. ― Всё в порядке?

― Да, солнышко, всё хорошо, ― Мэдди следила за тем, как сестра делает новую порцию кофе для неё и себя. Засыпала в старенькую турку молотые зёрна с ярким запахом вместе с сушёными горькими травами, заливала свежую воду и ставила на плиту. Дэнни смущённо опустил глаза в тарелку, продолжая поглощать завтрак. После пробуждения на веранде он ещё долго извинялся перед матерью и просил никому не говорить о том что случилось. А сама Мэдди явно весь остаток ночи не могла нормально уснуть, старательно прислушиваясь к случайным шорохам на чердаке через храп Джека. ― Как вы сами? Поездка сюда вас наверняка утомила.

― Да вроде бы нет, ― ответила Джесс, повышая голос, чтобы перекричать шипение кофеварки. Бурлящие ингредиенты внутри источали специфический аромат, которым обладал только тётушкин кофе. ― Хотя судя по аппетиту Дэнни, энергии ему категорически не хватает.

― Дома ничего не случилось? ― Мэдди осторожно взяла из рук Алисы свою порцию горячего напитка и сделала первый осторожный глоток.

― Всё нормально, ― ответил Дэнни, проглотив последний кусочек завтрака. В желудке места уже не осталось и он искренне надеялся на то, что хотя бы на ближайшее время голод призрака оставит его в покое. ― Лаборатория заперта. Приборы обесточены. Двери заперты на все замки.

― Надеюсь не забыли перед уходом предупредить своих учителей, что в школе сегодня не появитесь? ― Алиса окинула строгим взглядом племянников.

― Ой, ― Джесс неловко покраснела спрятав лицо за книгой.

“Лэнсер меня убьёт”, ― подумал Дэнни, чувствуя лёгкий холодок на затылке.

Счастье, что мать не стала их ругать за эту оплошность. Вместе с тётей они лишь посмеялись, но весьма недвусмысленно намекнули на то, что по возвращению за свои проколы им придётся отвечать самостоятельно.

Интернет ловил откровенно паршиво. Только устроившись на третьей ветке старой раскидистой груши Дэнни поймал более или менее приличный сигнал для того чтобы можно было написать друзьям пару сообщений о том где он. И с парочкой важных просьб. Мастерс типом казался скользким и подозрительным. Если его попытки держать подростка подальше от Мира Духов можно было списать на его собственный печальный опыт с порталом родителей в прошлом, то желанию прихватить с собой частичку его призрачной крови объяснения пока не находилось. Равно как и тому, как этот человек вообще хотя бы предположить смог, где он находился.

“Может, изучает твой случай”, ― предположил Такер в переписке. Сообщения приходили долго и от скуки Дэнни начал жевать сочную грушу, сорванную с ближайшей ветки и небрежно вытертую о майку. “Вроде Мастерс предупреждал тебя во время встречи выпускников о том, что призрачную половину можно как-то дестабилизировать. Знаю, звучит тупо и поведение этого старика всё равно подозрительное, но может дело в этом? Когда ты из портала вернулся, у тебя эта зелёная дрянь из носа лилась водопадом!” ― продолжил Такер. Звучало логично, но не до конца убедительно.

“Меня в мире духов сожгли. Понятия не имею как мне собраться назад удалось, но именно после этого эктоплазмы я потерял много. Теперь ужасно хочется есть. Призрак стал чертовки прожорливым. Клянусь, если бы соревновались сейчас с тобой в поедании мяса, мы бы тебя уделали”, ― переписка шла медленно. Каждое сообщение отправлялось минимум минуту. Об отправке файлов и фото речи вообще не шло. На всякий случай Дэнни даже смайлики не ставил, не то чтобы эти пиксели что-то весили, но с таким плохим сигналом рисковать не хотелось.

“Лучше возьми авокадо! В нем куда больше калорий чем в трупах бедных животных”, ― сообщение от Сэм заставило его закатить глаза. Готесса в своём репертуаре.

“Я в глуши Арканзаса. В деревушке на месте бывшей резервации индейцев. Здесь интернет можно поймать только на высоком дереве, через раз и если не особо шевелиться. Ты правда думаешь что здесь хотя бы знают что такое “авокадо”!?” ― от сладкой груши осталось только плодовая ножка. Прожорливый призрак не побрезговал даже горькими косточками фрукта. Радовало что после каждого приёма пищи он требовал всё меньше и меньше. Ещё бы выспаться как следует и может быть Фантом восстановит их силы и больше не будет его беспокоить. В это хотелось свято верить, от постоянного жевания начинала побаливать челюсть.

“Да ладно. Не может быть, что такие глухие места и такие дремучие люди всё ещё существуют в 21-ом веке”, ― перечитывая пару раз сообщение подруги Дэнни осторожно потянулся, чтобы размять позвоночник и не упасть при этом с пятиметровой высоты дерева. Можно было бы, конечно забраться повыше. Может быть связь там ловила бы получше, а груши были бы сочнее, но балансировать на совсем уж тонких ветках старого дерева не хотелось. Оно того явно не стоило. На Сэм хотелось бы разозлиться, но искренне этого сделать не получалось. Она с детства жила в достатке. В большом доме с кучей удобств и множеством спортивных снарядов, с помощью которых поддерживала мускулы в тонусе, и имела доступ практически ко всем вкусным и полезным лакомствам мира. Хорошо уже то, что из неё не получилась женская версия Дэша, задирающая всех, кто не одет по последней моде или пользуется стареньким андроидом с разбитым экраном.

“Ох уж эти розовые очки богатых людей”, ― Дэнни позволил себе малость в виде этой порции яда. Недостаточно чтобы по-настоящему обидеть готессу, но чтобы сбить пафос хватит. “С меню разберусь сам. Лучше попробуйте поискать что-нибудь о том, с чем работает Мастерс. Он говорил, что держит лаборатории, может не все их исследования секретны”.

 

* * *

В лаборатории “Плазмиус-Генетик” с самого утра царило нервное молчание. После вечерних новостей об одном из соучредителей и главном специалисте, Диане Брекли, сосредоточиться на работе не получалось практически ни у кого. Исследования, которые вела женщина в основном проводились исключительно в интересах самих владельцев и их дочерних компаний, посвящено в них даже частично было минимальное количество людей. А после покушения на исследовательницу стало слишком очевидно, что эта сфера деятельности лабораторий много кому не давала покоя.

В комнате отдыха для сотрудников обитало несколько кошек разных пород. Пушистые считались руководством полноценными сотрудниками и содержались за счёт фирмы чтобы, согласно официальным документам, снижать уровень стресса сотрудников. Некоторые особо циничные учёные считали, что нагловатые кошки лишь отвлекают их от работы, но сегодня даже они готовы били признать, что кофе в компании мягколапых психотерапевтов куда более приемлемый способ прокрастинации, чем просто непродуктивная работа.

― До сих пор ничего не слышно, ― Мира была невысокой полной девушкой, стриженой под машинку. Огромные очки и круглое лицо делали её больше похожей на недавно выпустившуюся аспирантку, а не ассистентку одного из глав компании. ― Надеюсь с ней всё будет хорошо, ― девушка почесала за ухом запрыгнувшую на кофейный столик белую кошку с выразительными голубыми глазами.

― На твоём месте я бы лучше о себе беспокоился, ― Кристиан один из тех циников, которые компанию пушистых не особо жаловали. Мужчина поморщился, отпив из своей чашки немного излишне сладкого и уже порядком остывшего кофе. ― Журналисты с самого утра твою машину облепили как пираньи, почуявшие свежую кровь. Спорю они уже в курсе того, что именно ты помогала мисс Брекли в её исследованиях. А значит в курсе и те, кто вложил ствол в руки того отбитого эко-активиста, которому трава дороже человеческой жизни, ― мужчина поднялся со своего места, чтобы вылить невкусный кофе в раковину.

― Как думаешь, меня уволят? ― спросила Мира после недолгого молчания. Голубоглазая кошка продолжала смирно сидеть на краю стола и внимательно смотреть на женщину. Тихо мурлыкая от удовольствия, подставляла свою маленькую голову с нежной шёрсткой под её ладонь.

― Брось. Ты ведь не была в курсе всех подробностей и помогала мисс Брекли как генетик и специалист по старению клеток, ― мужчина вымыл свою чашку, вытер её бумажным полотенцем и поставил в шкафчик. ― Откуда тебе было знать, что этот дурацкий лишайник редкий, а зелёных этот факт на столько взбесит? К тому же, ты последнюю неделю в больнице провалялась со своими запущенными миомами. Не думаю что в числе подозреваемых в утечке информации ты стоишь на первом месте.

― Эх, давно нужно было догадаться, что не спроста мисс Брекли так скрупулёзно подсчитывала все затраченные образцы, ― Мира устало сняла с носа крупные квадратные очки и потёрла раскрасневшиеся глаза. ― Да ещё этот сбор спор... Она явно не деньги экономила.

― Эй, не раскисай, ― Кристиан опустился рядом с Мирой на мягкий диван и слегка подтолкнул её плечом. ― Ещё ничего не случилось. Просто продолжай работать в том же режиме. Когда мисс Брекли вернётся к работе то наверняка потребует полный отчёт по новому препарату и ещё немного сверху о состоянии всех растений в теплице.

― Да, ты прав, ― Мира слегка похлопала себя по щекам и вновь надела очки. ― Нужно будет забрать материалы у Джонсона. Вроде бы он помогал мисс Брекли с бумагами, пока я была на больничном.

Кошка спрыгнула со стола и быстро скрылась за дверью комнаты отдыха. В коридорах лаборатории на неё пару раз прикрикнули нервные сотрудники, которым она едва не поставила подножку всем своим телом. Маленькое юркое животное спешило в кабинет директора и закрытая на несколько замков дверь не стала серьёзным препятствием для Тени, вновь ставшей частью белого плаща высокой призрачной фигуры, парящей над полом в тёмной комнате, с плотно зашторенными окнами.

 

* * *

Дэнни пришлось запастись мелочью для телефона-автомата. Поддерживать связь сидя на дереве долго было невозможно, да и присутствовать при неприятных разговорах родителей не хотелось. Не то чтобы они ругались, нет определённо ситуация стала немного поспокойнее, но лишний раз мельтешить перед их глазами не хотелось. Пусть пока потихоньку разбираются сами, а он встрянет когда это действительно снова понадобиться.

В маленькой деревушке была всего одна телефонная будка и та стояла у самого въезда в поселение, на значительном расстоянии от домов. Одному Сатане известно с какой целью аппарат установили именно здесь, но уединение сейчас было подростку на руку. Внутри кабинки было душно, воняло прокисшим пивом и дешёвыми сигаретами так сильно, что закрывать дверь означало добровольно запереться в этой газовой камере.

― Значит так, вот что я нашла, ― голос Сэм на том конце провода звучал немного хрипло из-за помех на линии связи. Удивительный контраст с идеальной чистотой связи древнего телефонного аппарата в Мире Духов. ― Изначально Мастерс унаследовал дело своего дяди, которого в шутку прозвали “Сырным королём Висконсина”. Мне удалось узнать, что в самом начале карьеры он стал тесно сотрудничать с небольшой косметический фирмой, зарегистрированной на имя Дианы Брекли. У них обоих есть образование и степени в области медицины и инженерии, которые они получили в одном университете, а общего бюджета хватило на разработку аппаратов и запуска производства клонированной донорской крови. Это стало стартом их общего бизнеса в фармакологии, хотя во многих других смежных сферах они оставались конкурентами. Техника стала революцией в медицине и спасла множество жизней, когда в экстренных случаях в отсутствие донора стало возможно просто воссоздать нужное количество очищенной от различных инфекций крови самого пациента, нуждающегося в переливании. Однако подвох увидели в том, что продаёт их фирма не только оборудование, но и саму кровь, причём странным образом. Не только медучреждениям или лабораториям, но и практически любому юридическому лицу, готовому платить указанную в контракте сумму. Мне удалось найти сведения о том, что лет семь назад на них пытались подавать в суд религиозные общественные организации, обвиняя в пособничестве каннибалам, но с такими абсурдными обвинениями и слабыми доказательствами им изначально ничего не светило.

― Интересно, ― протянул Дэнни, старательно анализируя сказанное подругой. На улице стояла совсем не осенняя жара. ― Это может быть как-то связано с его интересом. Эктоплазму тоже можно считать кровью в какой-то степени. Но какой в этом смысл? Не будет же его уважаемая контора “кровь духов” продавать, ― к испарине на лбу липли кончики отросшей чёлки, а майка неприятно промокла от пота. Дэнни не удержался от соблазна остудить немного тело холодным дыханием Призрака, хотя и предполагал что за лишнюю трату сил в ближайшее время ему придётся поплатиться новой порцией калорийной еды. ―За информацию спасибо. С местным интернетом я бы это пол года искал. Будем держать в уме, хоть пока и не ясно для чего.

― Есть ещё кое-что. Из новенького, ― голос Сэм звучал излишне активно. Казалось, поиск информации был для неё своеобразным развлечением, хотя нетсталкером её назвать было сложно.

― Выкладывай.

― Вчера в Сиэтле подстрелили Диану Брекли, совладелицу “Плазмиус-Генетик”. Это сеть исследовательских центров, которыми владеет и Мастерс. Арестованные эко-активисты сообщили, что по их информации фармакологическая фирма использовала в своих исследованиях на столько редкий вид лишайников, что микроскопический в масштабах планеты ареал его произрастания до сих пор держится в секрете, как и причина интересна мисс Брекли к этому растению.

― Странно, ― Дэнни улыбнулся своей случайной мысли. Под телефонным аппаратом он заметил написанное от руки объявление на криво оторванном листке в клеточку, приклеенном к кабинке на скотч. ― Не слышу ярости в твоём голосе.

― Знаю, вы с Такером считаете меня помешанной веганкой, но я не на столько тупая, как человек, решивший попытаться застрелить учёную, ― в голосе девочки слышалось оскорблённое раздражение. ― Мисс Брекли явно не идиотка, раз в своих отчётах юридически потребовала засекретить место происхождение исследуемых ею образцов. С тем уровнем конкуренции, которая есть в сфере производства косметики многие другие коммерческие фирмы рванулись бы за такой сенсацией и в попытке обогнать наглого и более успешного конкурента полностью бы истребили исчезающее растение.

― Чем может быть ценен какой-то лишайник? ― задался вопросом Дэнни, изучая сделанное от руки объявление и закинув новую монетку в телефон-автомат.

“Лучшая в штате “Кровавая Мэри”. Бар у Алисы”.

― Не знаю, но нутром чувствую, что это важно, раз за ещё не озвученное открытие женщину попытались убить, ― Сэм звучала серьёзно. Её эмоция в электронном эквиваленте переданная на огромное расстояние всё ещё содержала в себе яркий вкус, который Фантом распознал как классический английский Эрл-Грей. Строгий, чёткий, педантичный. Она подошла к вопросу серьёзно и уже по собственной инициативе не пожелала бы оставить это дело нерасследованным.

 

* * *

― Эй, Джонс, ― сотрудник в хим-защите, только что вышедший из комнаты дезинфекции окликнул долговязого мужчину, списывающего показания одного из приборов в отчёт для старших научных сотрудников. Герметичный контейнер с новым образцом он оставил внутри изолированного помещения.― Не поможешь мне снять эту штуку?

― Да, секундочку, ― юноша закончил списывать показания, отложил документ начал помогать стягивать защитный костюм со старшего специалиста. ― Вы что опять молнию сломали? ― раздражённо спросил он, брезгливо отклеивая изоленту с молнии костюма, которую исследователь не мог снять самостоятельно из-за громоздких перчаток.

― Нет, просто решил перестраховаться так, ― старый химик расстегнул костюм и с удовольствием снял шлем, вдыхая воздух вне костюма. ― Этот газ штука чертовски летучая. В прошлый раз на мне начали плавиться пуговицы из-за того, что молния оказалась недостаточно герметичной. Я потому и попросил для своих разработок отдельное изолированное помещение. Если уж загорюсь, так в одиночку.

― Может всё дело в пуговицах? ― Джонсон смотал изоленту, бросил её в мусорную корзину, плотно завязав узел на пакете, и направился к раковине, чтобы как можно тщательнее вымыть руки.

― В первую очередь это проверил, ― ответил химик, стягивая с себя костюм и отправляя его в утиль, согласно протоколам безопасности. ― Не поверишь, реагировал вовсе не пластик, из которого они состоят, а нити, которыми они пришивались к халату. Оказалось, что газ вступил в реакцию с краской, которой окрашивали именно эти нити, а уже получившееся вещество начало разъедать пластик.

― Сложная схема, ― Джонсон как можно тщательнее прошёлся губкой под ногтями, чтобы не унести с собой ничего лишнего с защитного костюма. Мера излишняя, но рисковать он не хотел.

― Да уж, и не говори, ― хохотнул мужчина, сдерживая желание по привычке почесать лысину. ― Видел бы ты лицо моей жены, когда я весь вечер перебирал нитки в её швейном наборе, беря пробу красителей.

Джонсон был нервным и немного раздражительным лаборантом. В фирме занимал не самое высокое положение и в основном выполнял роль мальчика на побегушках, но, как и многие, хотел большего. Карьерист, хоть и относительно беззубый из-за своей нервозной педантичности.

― Ты так себе руки сотрёшь, ― заметил химик, глядя на покрасневшую кожу рук лаборанта. ― Полегче. Да, газ летучий, но не на столько. Ты так собственные отпечатки скоро сотрёшь.

― Не хочу рисковать, ― Джонсон успокоился только когда как следует обработал ногти губкой и тщательно смыл мыльную пену горячей водой. ― Да и без отпечатков жизнь была бы проще. Надоело вечно отмывать пробирки от следов чужих пальцев. Хорошо хоть Мира вернулась со своего больничного и больше не придётся возиться с этими растениями.

― Эй, по легче. Это ведь приоритет руководства. Да и к тому же, разве ты не хотел продвижения по службе? Помощь мисс Брекли стала бы отличным шансом для тебя, ― химик принялся так же отмывать свои руки после того как запаковал комбинезон в герметичный пакет. Его короткие пальцы были покрыты пигментными пятнами, застарелыми и относительно свежими следами химических ожогов. Целость собственной кожи престарелого энтузиаста беспокоила не так сильно как собственная исследовательская работа.

― Не думаю что в этом месте мне что-то светит, ― Джонсон тщательно вытирал руки бумажным полотенцем. ― Да и приоритеты мисс Брекли не в моей компетенции.

― Разве? Ты же биохимик по образованию, разве нет? ― удивился мужчина, по локоть погрузив руки в мыльную пену. ― Специальность более чем подходящая под основные исследования наших руководителей.

― Думаю это всё же не моё, ― Джонсон выбросил использованное бумажное полотенце и принялся тщательно осматривать руки, пытаясь найти на них какие-либо следы нечистот. ― Кристиан Оуэнсон, который частенько, как это сейчас говорят, подкатывает к Мире, свёл меня с парочкой заинтересованных лиц из числа лабораторий Пентагона. Думаю в разработках для нашей армии участвовать будет интереснее, чем в этой коммерческой компании.

― Опасная мысль, молодой человек, ― покачал головой старик. ― Мой отец когда-то мыслил так же, работая на проекте “Манхеттен”, а теперь жалеет, что вообще связался с военными. Да и я на эту же удочку в молодости попался.

― Может мне там будет спокойнее работаться. Да и глаза этому Донжуану мозолить перестану. С Мирой я довольно часто контактировал в последнее время из-за того, что пришлось подменять её на время больничного. Наверное он видит во мне конкурента, раз так недвусмысленно предложил новое место работы, ― молодой человек удовлетворённо хмыкнул, удовлетворившись чистотой рук. ― Да и если бы дело было только в этом.

― Ты всё равно с этим не спеши, Джонс, ― химик принялся вытирать свои жилистые руки. ― Дай себе время подумать. Военные ребята ещё более мутные чем кажутся. Моргнуть не успеешь, как с помощью твоих работ выжгут население какой-нибудь небольшой страны ради очередной политической интриги. И, поверь моему опыту, они даже из безобидных открытий в состоянии соорудить что-нибудь похуже водородной бомбы.

Сотрудники в белых халатах покинули помещение, прихватив с собой отчёты, парочку тетрадей с записями о ходах экспериментов и примерными расчётами результатов. Стройная фигура Мастерса в чёрном костюме появилась в дальнем углу лаборатории, стоило только закрыться входной двери за двумя работниками “Плазмиус-Генетик”. О ревности Влад знал достаточно, чтобы сказать наверняка, она может толкнуть на вещи абсурдные и жестокие, но в собственном понимании видел подобный путь избавления от конкурента слишком уж сложным. Хотя с другой стороны слишком маловероятно что причастные к утечке информации сотрудники сейчас будут откровенничать со всеми подряд. В подобных делах он уже привык доверять своей интуиции. Обострённому чувству, доставшемуся в комплекте с силами призрака и дикой жаждой крови.

Влад облизнул длинные острые клыки, прикидывая план действий и личное меню на вечер.

 

* * *

В придорожном баре тёти Алисы удивительно было встретить маму, да ещё и сменившую привычную глазу голубую спецовку на джинсы, заправленные в её рабочие чёрные ботинки, и в клетчатой рубашке на выпуск. Женщина возилась с электрощитом в кладовой рядом с барной стойкой. Одежда была ей велика, да ещё и застёгивалась на мужскую сторону. Наверняка это комплект вещей покойного деда, надетый по настоянию тётушки, чтобы не марать “приличные городские вещи”. А ведь смехотворная спецовка родителей всё ещё была приличной одеждой в глазах простых деревенских людей. С кухни уже слышалась возня и звон посуды. Повара готовились к приходу первых постоянных посетителей: трудяг с ближайших ферм и скотобоен.

― Пробуй, ― скомандовала Мэдди сестре, выходя из подсобки, и та щёлкнула кнопкой на пульте управления. С улицы донесся металлический скрежет открывающихся ставен.

― Работает, ― весело констатировала Алиса.

― Конечно работает, ― Мэдди небрежно бросила отвёртку в ящик с инструментами. ― Ещё бы детскую машинку починить попросила. Привет, солнышко, ― махнула она рукой своему сыну, скромно ждавшему у барной стойки когда на него обратят внимание. ― Надеюсь уже придумал как будешь оправдываться перед мистером Лэнсером? Завтра мы отправляемся домой.

― Даже пытаться не буду, ― махнул рукой подросток, облокотившись о столешницу. ― Он всё равно не станет меня слушать.

Тётя выставила перед своими единственными посетителями две порции бледного молочного эля. Бутылки из коричневого стекла быстро покрылись холодной испариной сделав название на этикетке плохо читаемым.

― Алиса! ― возмутилась Мэдди, отодвинув пиво от сына подальше.

― Да брось, в нём градусов столько же, сколько и в той хлебной бурде, которую хлестал твой университетский приятель, ― тётя демонстративно закатила глаза. ― К тому же, разве парень плёлся за тобой через пол страны, чтобы остаться без минимальной награды, после того как подговорил твоего муженька хотя бы сделать вид, что ему жаль?

― Никого я ни на что не подговаривал! ― попытался было парировать Дэнни, но тётя оборвала эту попытку.

― Не заливай. Я Джека знаю гораздо дольше тебя, ― махнула рукой Алиса, словно отгоняла от себя назойливую муху. ― Подобные романтические жесты не в его стиле.

Мэдди повержено вздохнула и после небольшого раздумья вернула Дэнни предложенное сестрой пиво.

― Не больше пары глотков, ― предупредила она строгим тоном. ― И не вздумай рассказывать об этом отцу.

― Я секреты хранить умею, ― с готовностью отозвался Дэнни, взяв в руки прохладную холодную бутылку. Смахнув с названия испарину он наконец-то смог прочитать название “Молоко Амнезии” и небольшую метку со знакомой фамилией одного висконсинского Носферату. “Пафосный придурок”, ― подумал он, взяв бутылку по примеру мамы, тремя пальцами у середины горлышка, и отхлебнув немного. На языке не почувствовалось хмельной горечи как в тот раз, когда он по дурости перепутал отцовское пиво в стакане с лимонадом. Ему тогда было всего-то года четыре, но мерзкий вкус тёплого пойла он помнил до сих пор. Это же холодное пиво ощущалось иначе: мягче и неожиданно сладковато-сливочным. Пузырьки газов щипали кончик языка, оставляя на нём чувство приятного онемения и лёгкую кислинку. На нёбе осела тягучая горечь жжёной карамели, как от яблок на хэллоуинском фестивале.

“Пафосный придурок с чувством вкуса”, ― поправил себя Дэнни, облизнув губы от хмельной пенки.

― Вкусно? ― спросила тётушка с хитрой ухмылкой.

― Ага.

― Не привыкай, ― осадила его мама. ― До двадцати одного тебе подобное больше не светит на легальной основе.

― Думаю, что он и так это знает, если бывал на вечеринках. Ты ведь бывал? ― спросила тётя и от этого вопроса разило подвохом который с лёгкостью распознал даже смакующий молочный эль призрак.

На тусовке Дэша, куда его позвали просто за компанию с сестрой, было шумно и разило спиртным. Не из разряда того что он пил сейчас, а по проще. Такого, которое в тёмную и только за наличку с дикой переплатой продадут подросткам из-под полы. Ходили слухи, что наркотики достать в их возрасте проще, чем выпивку. Пробовать смердящее пойло он так и не решился в тот вечер, как и Джесс, которая от начала и до конца не выходила из образа послушной приличной старшеклассницы, которая в компанию учеников средней школы попала по ошибке. На той вечеринке было до смерти скучно и не с кем поговорить. От вечера встречи выпускников, на который его через пару недель потащили родители, это отличалось только качеством спиртного и возрастом приглашённых, которые уже просто не могли себе позволить того же, что и школьники. Даже под градусом.

― Наблюдал издалека, ― угрюмо ответил Дэнни, отхлебнув ещё немного пива.

― Бедолага, ― сочувственно покачала головой Алиса, со скорбным видом.

― Знаю, ― скучающим тоном ответил Дэнни, подперев рукой подбородок. Призрак хмелем наслаждался. Впитывал каждый процент алкоголя и умножал его на четыре. Было ли дело в том что раньше подросток ничего подобного не пробовал, в по-летнему жаркой погоде, в обманчивой сладости пива или же во всём сразу, сказать было сложно. Но чувство расслабленности быстро коснулось кончиков его пальцев.

― Эй, здорово Мэдди! ― крикнул со стороны входа прокуренный голос одного из деревенских мужиков и мама безмолвно махнула рукой в знак приветствия. ― Можешь мой пикап глянуть пака ты тут?

― Пятьдесят баксов и твои материалы, ― лениво отозвалась Мэдди, с неохотой обернувшись в сторону входа. ― Сотня если ты опять сжёг сцепление, пока газовал перед светофором, Джаспер.

― Да как ты могла такое обо мне подумать, ― оскорблённо ответил толстый парень с недостатком зубов и множеством крупных веснушек.

Мэдди сделала ещё пару крупных глотков пива и, отставив бутылку, бросила сестре: “Вернусь с сотней через пятнадцать минут. Не дай этой шпане выпить больше ни капли”, ― на что Алиса естественно удовлетворительно кивнула, подмигнув Дэнни, когда его мама отвернулась.

Дэнни с улыбкой пригубил ещё немного пива и задумчиво повертел бутылку в руках, глядя на то, как белёсая жидкость плескается внутри.

― Тётя Алиса, а ты хорошо заешь знакомых мамы с универа? ― спросил он чувствуя лёгкую раскованность.

― Более или менее, ― уклончиво ответила женщина. ― Не то чтобы их было много, но уверена, сестра даже мне никогда не стремилась о них рассказывать.

― О Мастерсе знаете? ― уточнил Дэнни объект своего интереса, отхлебнув ещё немного пива. В азарт он вошёл на столько быстро, что тётушка сама забрала бутылку из его рук и сделала пару крупных глотков прежде чем вернуть ему спиртное.

― О нём она в особенности не захотела бы тебе рассказывать, ― сказала женщина, доверительно наклонившись к нему поближе, оперевшись сильными руками с жёсткими тёмно-рыжими волосками о барную стойку. ― Они серьёзно повздорили в своё время.

― Но это же не помешало ей попросить Влада за нами присмотреть, ― Дэнни сосредоточил внимание на узоре радужки в глазах тёти. Сине-зелёная с множеством мелких коричневых вкраплений. Совсем не такие синие и чистые как у мамы.

― Врешь, ― Алиса прищурилась глядя на паренька, что спокойно сделал ещё один глоток.

― Он оказался в Парке Мира по делам и довёз нас с Джесс до аэропорта в тот день, ― наблюдать за тем как пульсируют зрачки тёти было занятно. Не зря на уроках биологии учителя сравнивали глаза с линзами профессиональных фотоаппаратов. Призрак с удвоенной энергией анализировал эмоции женщины и наверное только из-за хмеля он проявлял такую активность.

― Мда, ― протянула Алиса вновь сделав пару глотков из его бутылки. ― А ведь при мне же зарекалась с ним общаться. После случая в университетской лаборатории ещё долго не могла его имя слышать, а тут на тебе... Неужели Влад и правда с вами возился? Он мне всегда казался тем высокомерным типом, который никогда бы к детям не приблизился и на пушечный выстрел.

― Не то чтобы возился, ― Дэнни старался обойти всё то внимание, которое ему успел уделить Мастерс, стороной, сосредоточившись только на одном эпизоде. Пиво быстро нагревалось в широких горячих ладонях Алисы, но всё ещё сохраняло приятный сливочный вкус. ― Просто поинтересовался как мы и довёз до самолёта. Да и то только потому, что я его очень попросил.

Тётя выглядела потерянной. Призрак чувствовал горечь, которая перебивала нежный вкус напитка и неприятно отрезвляла, вырывая из флегматичной хмельной расслабленности.

― Я недавно узнал, что вчера его коллегу попытались пристрелить. Диану Брекли, ― Дэнни сделал ещё один глоток пива, чтобы вернуть своему телу чувство лёгкой неги, что делала его речь чуть более непринуждённой. ― Может слышали это имя. Они вроде в универе вместе учились.

― Звучит знакомо, но не думаю что сестра близко общалась с кем-то с такой фамилией, ― задумчиво ответила Алиса, забрав у Фэнтона пиво и в этот раз уже явно не собиралась возвращать. ― Да и после взрыва в лаборатории Мэдди вообще мало говорила о том, как у неё идут дела на учёбе. Особенно после того как её приятеля посадили на карантин. ― лицо тётушки помрачнело. ― Какая-то экспериментальная терапия или вроде того. Не знаю чем конкретно занималась моя сестра, но из-за их опытов Владу досталось какое-то серьёзное заражение. Вряд ли они тебе об этом рассказывали, но, кажется, всему университету после этого влетело. Началась просто какая-то чёрная полоса, я даже в какой-то момент подумала, что твоя мать учёбу бросит так и не получив диплом.

― Неужели всё было так плохо? ― Дэнни слегка икнул. Газы выпитого пива щекотали пищевод.

― Ага, ― кивнула Алиса. Короткая рыжая чёлка чуть колыхнулась от резкого движения. ― После случая в лаборатории в университетском городке какой-то маньяк завёлся. Труп нашли только один, но зато какой. Почти мумия. Шуму на всю страну было. А потом и вовсе случился пожар. Сгорел дотла весь исследовательский корпус вместе с аттестационной работой Мэдди. Сколько слёз было. Ух...

В мутнеющей из-за хмеля голове яркой вспышкой возникли острые клыки Мастерса, которые он старательно прятал за сдержанной улыбкой и сомкнутыми губами. Призрак соображал плохо, но чувствовал всё так же остро, один за другим подкидывая Дэнни образы диких лесных хищников и яркого пламени пожара. Мёртвое “Я” всеми силами пыталось выжечь эти детали в их мозгу.

― Говорила же что вернусь с сотней, ― голос мамы весёлой трелью разнёсся в баре. ― Уже довольно поздно, ― взглянула она на свои наручные часы, быстрыми глотками прикончив свою бутылку пива. ― Думаю нам пора, ― Мэдди приобняла сына за плечи. ― Ещё ужин готовить и вещи собирать. Ты наш уговор помнишь?

― Ни слова папе и Джесс, ― повторил условия Дэнни. В бар начали заходить первые вечерние посетители из числа деревенщин, работающих на ближайших фермах и скотобойнях. Пивной хмель начал стремительно выветриваться из головы когда Дэнни заметил острые клыки посетителя, заказавшего у тётушки тёплый стейк, почти без прожарки, и “кровавую Мэри”. Мужчина снял кепку и положил рядом с собой на стол, потягивая из стакана щедрую порцию густой алой жидкости. В воздухе подросток почувствовал запах металла, но Фантом на посетителя никак не реагировал. То ли не чувствовал угрозы, то ли из-за того, что это существо призраком не являлось.

― Увидимся ближе к ночи, ― крикнула Алиса вслед уходящей с сыном сестре.

На выходе из бара Дэнни показалось, что в сгущающихся сумерках глаза некоторых работяг, выгружавшихся шумной компанией из рабочей машины скотобойни и личных автомобилей, сверкали алыми исками в коротких вспышках фар, проезжающих по трассе грузовиков, гружённых свежайшим мясом.

 

* * *

― Мисс Мэнсон!

Сэм раздражённо выдохнула, услышав голос человека, который уже несколько дней не давал ей прохода, и прибавила шаг, стараясь как можно быстрее скрыться со школьного крыльца. Залезть на скутер и как можно быстрее оказаться дома, подальше от этого рыжего традиционалиста, который достал её со своей одержимостью мясом хуже Такера.

― Прошу, задержитесь на минутку! ― рыжий, бледный, зеленоглазый и покрытый мелкими веснушками парень сдержанно улыбался плотно-сомкнутыми губами из-за чего искренняя эмоция больше походила на гримасу.

Уэс Уэстон ― аналоговый Дэш, из команды баскетболистов. Квотербек школы, конечно пытался заполнить собой все спортивные ниши, но когда выяснилось что одной только силы в этом виде спорта не достаточно, быстро слился. Против ловкого, увёртливого и высокого Уэса шансов было маловато даже у такой горы мышц как Бакстер. Ожидаемо, что у такого парня тоже было своё окружение. Перед Сэм он появился в компании трёх чирлидерш, таких же мясоедок, как и он сам: рыжей Софи, брюнетки Катрин и блондинки Элис. Готесса чувствовала этот трупный запах, какой обычно исходил от мясных лавок и коробки для ланча Такера, который демонстративно начал есть при ней свою жаренную свинину сегодня за ланчем.

― На школьном совете у нас как-то плохо сложился диалог, ― парень поднял руки в примирительном жесте. Красный школьный бомбер с символикой Каспер-хай был ему великоват и смотрелся слишком громоздко вместе с узкими джинсами. Несколько пальцев были заклеены пластырями, видимо повреждения он получил на сегодняшней тренировке.

― Не сложился, слишком мягко сказано, ― огрызнулась Сэм. Оказалось что круг знакомств Уэса куда шире чем кажется. Он не Дэш и “под своё крыло” брал различные категории учащихся, на которых потом мог оказывать влияние. И в этом списке оказалось немало её знакомых веганов, которые сегодня наперебой просили Саманту выслушать своего “покровителя” и пойти на предложенные уступки. Это было натуральным предательством.

― Послушай, Саманта, я же не для разборок здесь, ― Уэс слегка ссутулился, чтобы быть с девочкой взглядом примерно на одном уровне. Хотя всё ещё был слишком высоким и смотрел на неё сверху вниз. ― Да и на школьном совете не планировалось ничего из того, в чём ты меня обвиняла. Наоборот, я поддерживаю разнообразие и вовсе не хочу лишать тебя и твоих друзей возможности питаться растениями. Но не хочу и того, чтобы те, кому подобная диета не подходит по ряду причин испытывали в школе дискомфорт от подобного ограниченного меню.

― Уэс, ультра вторичное вегетарианское меню подходит абсолютно всем, ― настаивала на своём девушка. ― Весь “дискомфорт” о котором ты говоришь, лишь дело привычки. Немного времени и твои вкусовые рецепторы привыкнут к новой пище. А по калорийности предложенное мной меню ничем не уступает мясной пище.

― Дело не в калорийности или вкусе, Сэм, ― Уэс достал из нагрудного кармана солнцезащитные очки и нацепил на макушку, прихватив ими длинную чёлку, на манер ободка. ― Дело в свободе выбора, которого ты лишаешь окружающих.

― Выбор в этом только один, ― девушка натянула на голову шлем и уселась на скутер. ― Быть пособником массовых убийств или нет. Боюсь ты не в состоянии понять в полной мере, какого это, отнимать чью-то жизнь ради глупого желания временно набить желудок. Я намерена нести в этот мир гуманность и начну с того, что откажу тебе и твоим глупым прихотям.

Готесса завела свой скутер и умчала как можно быстрее от Уэса и его свиты из девиц в коротеньких юбочках. Над городом уже сгущались сумерки, да и в душе девушки было ужасное смятение. Она с удвоенной активностью использовала большую перемену, чтобы найти для Дэнни информацию о Владе Мастерсе лишь для того, чтобы немного отвлечься от Уэстона. Отвлечься от того, что даже друзья похоже считают её лишь капризной богатой сучкой, которая хочет всех подстроить под себя только из-за собственного раздутого эго.

Столько видео активистов она пересмотрела, прежде чем встать на эту дорожку борьбы за гуманность и человечное отношение к животным. Скрытыми камерами её единомышленники снимали изнанку работы скотобоен. Страшные предсмертные крики коров и свиней. Особенно свиней ― они орут почти по-человечески, визгливо, громко и испуганно. На всех тех видео работники этих фабрик смерти улыбчивы и беззаботны. На крики и сопротивление животных им как будто бы наплевать. Эти люди даже не замечают как сопротивляются несчастные овечки, когда им вскрывают глотки и спускают пенящуюся кровь в огромные тазы. Нельзя же быть настолько бессердечным в поисках банальной еды?!

“Ох уж эти розовые очки богатых людей”.

Из глаз брызнули слёзы, и девочка стёрла их тыльной стороной ладони, размазав по лицу чёрную подводку и белую пудру. Дэнни никак не мог понять этого. Да и как он поймёт, ведь ей до сих пор ни разу не хватило сил ответить, что же она видела там в портале. Что происходило с ним. Да и она сама старательно об этом не думает. Отгораживается от воспоминаний всеми возможными способами. А запах жареного мяса вновь заставляет вид обгоревшей почти до самых костей плоти лучшего друга встать перед глазами. Этот мерзкий запах слишком сильно был похож на свиное барбекю: сладковато-терпкий, с примесью озона.

Дороги стало почти не видно, слёзы слишком сильно стали застилать глаза. В последний поворот Она едва ли смогла вписаться, задев зеркалом заднего вида фонарный столб. Девочка остановила свой скутер, сняла шлем и продолжила путь пешком, изредка хлюпая носом и размазывая по лицу чёрно-фиолетовую косметику.

― Никаких альтернатив. Только гуманное будущее, ― сказала она сама себе. Вэс не отступиться. У него больше влияния масс, его будут слушать охотнее, если он решит настаивать на своём. Но без борьбы Сэм сдаваться не собиралась.

 

* * *

На вечерних улицах Сиэтла народа было мало. Сотрудники “Плазмиус-Генетик” уходили домой поздно, от работы людям увлечённым всегда было тяжело оторваться. Миру перехватил по пути к выходу Джонсон, с просьбой немного поговорить и девушка не могла отказать, особенно когда сегодня узнала, что молодой человек решил уволиться.

― Очень жаль что ты уходишь, ― грустно вздохнула Мира. Ночной воздух становился холодным из-за чего женщина повыше подняла воротник невзрачного коричневого плаща. В парке почти не осталось людей. Молодые люди едва успели взять себе по стаканчику кофе, прежде чем последнее в округе заведение закрылось на ночь. ― Надеюсь мы с тобой ещё пересечёмся в будущем.

― Может быть, но я, если честно, не уверен, ― Джонс нервно растирал кончики пальцев. ― В той фирме, куда меня пригласили заинтересованы областью исследования мисс Брекли и мне бы не хотелось лишний раз мозолить глаза бывшему руководству. Особенно после того что случилось.

― Знаю, именно по этому и надоумила Кристиана предложить тебе эту возможность, ― девушка остановилась и развернула мужчину к себе лицом. Заставила посмотреть в свои глаза, полные решительности. ― Мне искренне жаль, что это всё случилось. Но мисс Брекли сама, отчасти, виновата в этом. Нельзя же быть такой эгоцентричной и настолько серьёзные открытия использовать для какой-то там глупой индустрии красоты, ― Мара потянулась за пазуху, достала из внутреннего кармана небольшой герметичный контейнер и протянула его коллеге. ― В теории если найти способ грамотно приготовить из этого лишайника сыворотку то можно было бы не просто замедлять процессы старения, но и почти до минимума затормозить развитие опухолей, возрастных деменций мозга. Продлевать людям срок и качество жизни. Приблизить человечество к новому витку его развития. Это открытие которым она обязана была поделиться с миром, а не присваивать себе на пару с Мастерсом.

Девушка остановилась, всунув контейнер в тёплые руки мужчины, заглянула ему в глаза. Доверительно и нежно погладив короткими пухлыми пальцами его запястья, прижалась к нему всем телом и мужчина крепко обнял её в ответ. На улице были только они двое. Стоявшие в тени раскидистого дерева в самом дальнем уголке парка.

― Пообещай мне что ты сделаешь это открытие общественным достоянием, ― прошептала Мара.

― Обещаю, ― Джонс нежно улыбнулся в ответ, коснувшись прохладными губами её тёплого лба.

Приятное чувство близости двух верных своим идеалам и принципам людей. Женщина знала, что не ошиблась в выборе напарника для своего плана. Джонс тот самый человек, который будет рад стать для этого мира новым Прометеем. Принести им свет долголетия, здоровья и красоты. Стоить это будет всей Планете лишь малости.

― Лишайник и без того скоро исчезнет. И вместе с ним канет в небытие последний шанс не только на лучшую жизнь, для всего человечества, но и на то, чтобы стать в этом мире кем-то, ― выдохнула Мара, прильнув губами к гладко выбритой шее мужчины. ― Мир запомнит наши имена.

―Это вряд ли, ― голос Джонсона изменился. Стал более глубоким и тягучим, отдающим поистине потусторонним эхом в осенней темноте безлюдного парка.

Мара с криком отпрянула от синеватой шеи, покрытой паутинкой синих вен. Её возлюбленный лежал на остывающей земле без чувств, а вместо него она обнимала жуткое существо с горящими красными глазами, без единого намёка на зрачок. Нечисть широко улыбалась. Острые белые клыки были последним, что увидела женщина, прежде чем лишилась сознания.

Мэдди долгим пристальным взглядом гипнотизировала телефон, практически не обращая никакого внимания на уборку в лаборатории, которую они затеяли вместе с Джеком по возвращению домой. Да, их дети растащили огнеопасные химикаты и бумаги по разным углам, но на убранное помещение это было совершенно не похоже. Обычно за подобную халатность их следовало отругать, но в свете последних событий, Джек даже не заикнулся об этом.

― Чёрт, ― раздражённо прошипела Мэдди. Противопризрачный пояс в её руке пустил искру, заставив убрать мобильный в набедренную сумку.

― Всё в порядке? ― Джек, всё это время не отрывавший взгляда от жены, скрутил чертежи в рулон и засунул в тубус.

― Да, ― отстранённо отозвалась женщина, вытаскивая из прибора блок питания. ― Это никуда не годиться, ― она убрала батарею в настенный шкаф, а пояс небрежно бросила в коробку с “хламом”. Он чувствовал лёгкую обиду на жену за то что она так легко отнесла его часть работы в категорию хлама, но ничего не сказал. Скандалов ему хватило.

К тому же женщина до сих пор выглядела как-то не так. Джек не мог сказать как конкретно, ведь “мужское” чутьё подсказывало ему только то, что “Не так”. Для себя он смог определить поведение супруги следующим образом: словно она всё ещё обижена и не простила его за последний прокол. Приостановила все исследования, чтобы больше времени можно было уделить детям. Это казалось странным, они ведь живут вместе, каждое утро завтракают и ужинают вместе. Вместе проводят выходные. Даже на встречу выпускников не так давно вместе съездили. Паршиво признавать, но похоже сестрица благоверной права: он чурбан и понять до конца даже собственную жену не способен. Ещё обиднее было от того что для того, чтобы понять слова этой старой совы, ему потребовалась серьёзная ссора с любимой.

― Я отойду не на долго, ― Мэдди обернулась к нему, посмотрев прямо в глаза. ― Позвонить, ― уточнила она, как будто бы на что-то намекая. ― Обесточь пока все портативные приборы, которые находятся в разработке. До Хэллоуина они всё равно не пригодятся.

В последний раз Мэдди была так непреклонна в отношении их небольшого перерыва в экспериментах очень давно. Кажется во время какой-то первой серьёзной болезни Дэнни, но точнее он не помнил. Тогда он точно настаивал, уговаривал, убеждал, но сейчас безропотно соглашался со всем, хоть и не видел в её действиях как смысла, так и серьёзной необходимости.

Джек проследил взглядом за тем, как жена поднялась на первый этаж, набирая на ходу чей-то номер.

“Всё что угодно, но не разговор с этой Алисой”, ― думал Джек отстранённо, отложив тубус с чертежами в сторону. Решив подняться в след за женой, он всё же остановился на середине лестничного пролёта, прислушиваясь к тихому звучанию голоса с кухни и на мгновение задумавшись над тем, что собирается сделать прямо сейчас. До ушей донёсся смешок Мэдди. Вряд ли есть что-то по настоящему секретное в разговоре человека, когда он смеётся, пусть и так натянуто. Джек тряхнул головой и поднялся по ступенькам выше.

― ...Согласна, нервный. Надеюсь они не доставили проблем. ― Мэдди стояла у кухонной раковины, под тонкой струйкой холодной воды держа свой, обожжённый искрой от противопризрачного пояса, палец.

― Приятно это слышать, конечно, но я это и так знаю, ― усмехнувшись она прижала телефон к уху плечом и принялась осторожно вытирать руки бумажным полотенцем. ― Но Дэнни на самом деле склонен преувеличивать неприятности, а мне бы не хотелось чтобы из-за этой его черты создавалось неправильное впечатление. И...

Кажется собеседник перебил её. Не особо тактично, но Мэдди лишь громко вздохнула, кивнув скорее самой себе, чем тому, кому она звонила.

― Я и сама не подарок. Отвлекла тебя из-за ерунды от дел... Хорошо что не сильно, но это слабое утешение, ― женщина на мгновение задумалась, подув на покрасневший палец, на котором уже начинал вздуваться волдырь. ― Скажи, а с ним что-нибудь ещё успело произойти? ― Мэдди выбросила бумажное полотенце в мусорное ведро под раковиной. Голос в телефонной трубке был слышен, но не достаточно чётко для того, чтобы определить, кому он принадлежал. ― Не думаю что об этом этично рассказывать и тем более спрашивать.

Женщина отошла от раковины, поудобнее перехватив телефон. Всё ещё стоя спиной ко входу в лабораторию она тихо слушала голос в телефонной трубке, устало потирая висок свободной рукой. У неё никогда не было особых друзей ни в этом районе, ни в этом городе, ни среди родительского совета в школе, которую посещали их дети. Им всегда вполне хватало общества друг-друга. Так по крайней мере думал Джек, силясь сейчас хотя бы предположить с кем говорит супруга.

― Что ж, пожалуй это и правда очевидно для такого проницательного человека как ты. Что ж, спасибо за информацию, ― произнесла Мэдди на выдохе. ― И ещё раз за то что присмотрел за ними, Влад. Это правда было очень мило с твоей стороны.

Джек отступил на пару шагов в глубину подвала, по инерции цепляясь за перила. Холодный металл под пальцами ощущался обжигающим из-за того, на сколько сильно вспотели ладони.

Он не считал себя ревнивым человеком. И старательно себя в этом убеждал прямо сейчас.

 

* * *

― И так, на доклад о семейной истории вам отводится неделя, ― учитель, невысокий мужчина средних лет с труднопроизносимой фамилией поправил очки с толстыми стёклами, сползшие на кончик носа. ― Более чем достаточно если грамотно распределить своё время, а не делать всё в последний момент. Надеюсь что к концу недели Бодрого Духа, к столетию нашей любимой школы вы подготовите достойную работу и узнаете больше не только о своей семье, но и о себе.

Звонка Дэнни ждал сильнее чем собственного дня рождения. Следующим был перерыв на обед и всё ещё голодному призраку натерпелось наполнить чем-нибудь их общий желудок. Благо для этого сейчас потребуется меньше.

― Друг, когда ты говорил о голоде, я не представлял на сколько будет у тебя выть желудок, ― Такер хлопнул его по плечу. ― Надеюсь травы тебе хватит, если ты не взял с собой ланч.

― Травы? ― уточнил Дэнни, с недоумением глядя на друга. ― Разве Сэм не успокоилась?

― Нет, только сильнее ударилась в своё ультрафторичное веганство, ― устало вздохнул Такер, продемонстрировав другу несколько контейнеров с его любимым мясом и гарниром. ― Хочешь поделюсь. Маман на выходных была в ударе, как на роту наготовила.

Дэнни принюхался к ароматам из рюкзака Такера. Салями, стейк средней прожарки с косточкой, полной костного мозга, и множество различных специй и трав, которые боготворила миссис Фоули. От приятной немного полноватой женщины всегда пахло приправами. На её кухне было развешано множество сушёных букетов из трав с которыми она делала обеды, варила чаи и лимонады, которые настаивала, делая микстуры от головной боли. В этом она до боли напоминала ему тётю Алису. Женщины наверняка бы подружились, если бы была хоть малейшая возможность для них встретиться. Казалось, ароматы трав впитались и в Такера. Странно что Дэнни не ощущал этого так чётко раньше.

Запах жаркого перебило холодное дыхание призрака.

За небольшим мутным окошком двери кабинета школьного психотерапевта мелькнула аморфная тень, окутанная потусторонним свечением.

― Займи мне место, ― бросил Дэнни, скрывшись за дверью туалета.

― Постой, ты забыл... ― Такер было бросился вслед за другом, но в туалете уже было пусто. ― Термос, ― растерянно закончил предложение паренёк. ― Это хорошим не кончится.

 

* * *

И если бы Дэнни услышал Такера до того как начать гоняться за духом, то был бы согласен с ним на сто процентов. Призрак его вымотал, а без термоса не было возможности усмирить его быстрее. Мелкий бесформенный бес менял своё тело как ему хотелось, словно был сделан из ожившего пластилина. Ловкий, вёрткий, выносливый и, в отличие от самого Дэнни, очевидно, сытый. Сложно сосредоточиться на атаках и добыче, когда урчание желудка перебивает почти все мысли. Он устал, выдохся и пропустил обед.

Призрак хотел еды и отдыха, а не гоняться за мелкими вредными тенями. Пусть бы жил себе и пакостил школьникам, а они бы отдохнули. Но, к сожалению для них обоих Дэнни позицию своего Альтер-эго не разделял.

― Можно потише, мистер Фэнтон! ― раздражённо рявкнул Лэнсер, после очередного “воя кита” из желудка подростка, чем вызвал смешки одноклассников. От неловкости хотелось провались под пол и только страх раскрытия не позволил его призрачной половине воплотить это желание в жизнь.

― Грёбаный пропущенный обед, ― на грани слышимости произнёс Дэнни, закрыв ладонями пылающее от стыда лицо. Щёки ощущались неправдоподобно горячими, под холодными руками.

― Даже если бы ты сожрал всё в столовке, ничего бы не поменялось, ― голос Дэша прозвучал почти над самым ухом. Школьный квотербек даже перегнулся через свою парту, ради разговора с Фэнтоном, который бы не услышал учитель.

― Чего? ― шепнул подросток в ответ.

― Твоя подруженция всю школу посадила на принудительную диету, вот чего. Приходи после уроков в спорт-зал, поймёшь о чём я, ― Бакстер звучал серьёзно. А поскольку призрак молчал, продолжая лишь отчаянно просить пищи, Дэнни решил, что новое изощрённое избиение после уроков ему не угрожает. По крайней мере пока.

― Мистер Бакстр! Ещё вам не хватало выговаривать! ― рявкнул Лэнсер, резко отворачиваясь от доски, на которой расписывал какие-то важные по его мнению моменты изучаемого ими сейчас произведения Шекспира.

― Извините, мистер Лэнсер, ― Только сейчас, присмотревшись, Дэнни заметил, что скулы футболиста стали чуть более острыми, а под голубыми глазами залегли серые тени.

 

* * *

Пока в зале разогревались игроки баскетбольной команды, чирлидерши уже перешли к более сложным элементам своей стандартной программы. Дэнни любил смотреть за их выступлениями, искренне наслаждаясь не только акробатикой. Но сейчас, спортсменки представляли собой жалкое зрелище.

Рыжая Софи ― второй по значимости участник команды после Полины (справедливо отвоевавшей себе должность капитана), постоянно спотыкалась. Уже после разминки она стала белее мела и дышала только ртом, издавая странные свистящие хрипы, который слух Призрака улавливал даже с большого расстояния. Под глазами девушки залегли тёмные тени, бескровные губы совершенно перестали выделяться на лице и даже несмотря на то, что визуально Софи нисколько не потеряла в весе, вид у неё был весьма болезненный.

Брюнетка Катрин то и дело подтягивала юбку. Пояс стал слишком свободен. Кажется из-за нововведений в диете она пострадала сильнее всего, потеряв в массе куда больше остальных. Фигура стала более сухой и угловатой. Хоть девушка и старалась поддерживать прежний уровень активности, но это определённо лишь сильнее её иссушивало, постепенно превращая фигуристую черлидершу в анорексичную модель с подиума, на которой любая одежда висела, как на вешалке.

Блондинка Элис старалась держать саму себя и была в числе тех, кто, очевидно, может себе позволить заморочиться и приготовить обед утром. Дочка фермеров, на сколько помнил Дэнни, жила от города на приличном расстоянии, готовила на не только на себя, судя по всему, но и на подруг по команде. Такер сказал, что сердобольная добрая душа подкармливает подружек, но сама от этого также питается хуже. Впалые щёки и следы недосыпа на лице слишком явно говорили о том, что она и так жила в таком режиме слишком долго.

И это были только самые истощённые из девушек. Пирамида черлидерш рухнула. Нижние участницы оказались просто не в состоянии удержать вес товарищей по команде.

― О, боже! ― девочкам бросился помогать Уэс и прочие баскетболисты, забыв о собственной разминке. Они так же представляли собой внешне ничуть не менее жалкое зрелище.

Дэнни удивился самому себе. Неужели он настолько погрузился в семейные проблемы, что перестал замечать даже такие значимые изменения в окружающих.

― Жалкое зрелище! ― громогласный голос мисс Тетслав разлетелся по залу. ― И как вы намерены с такой подготовкой выступить во время празднования столетия Каспер Хай, слабачки?

― Не смейте так говорить о моих девочках! ― растрёпанная после падения с вершины пирамиды Полина больше походила на озлобленную гарпию. Очень красивую озлобленную гарпию. ― Это и ваша вина! Лишили нас нормальной еды, перегрузили тренировкам. Потакаете этой чокнутой готке и её мамаше как...

― Поосторожнее с выражениями, мисс Санчес. Вы ещё слишком юны, чтобы так набрасываться на взрослых.

― За-то нас прессовать вы можете по поводу и без, ― Полина швырнула помпоны не глядя и Дэнни, сидевший на третей скамейке трибуны, едва успел увернуться от этого шуршащего шара.

― Довольно! ― гаркнула Тетслав, заставив весь зал замолкнуть до тех пор, пока гулкое эхо её голоса не затихло где-то под высоким потолком. ― Ваш новый рацион не проблема. Виноваты в своём состоянии только вы, а если хотите потолковать на эту тему, общайтесь к мисс Инновации, а не ко мне.

― Мы и с ней потолкуем, и с вами, мисс Тетслав. Будьте уверены, ― Полина резким жестом стянула с запястья резинку, наспех собрала волосы в хвост и развернулась на пятках так резко, что кончики её волос, хлестнули учительницу по носу. Удивительно как вспыльчивая женщина оставила эту наглость без ответа, отпустив Санчес, помогать своей команде, привести себя в порядок.

Дэнни, осмысливал услышанное с тихой тревогой. Стоило догадаться о том, что к хорошему не приведёт ни упрямство Сэм, ни её радикализм. Но о масштабах проблемы он, до сегодняшнего дня, лишь догадывался. Надеясь, где-то глубоко в душе, что на простых стычках с несогласными однокашниками всё и кончится. Что серьёзно это ни на кого не может повлиять. Ведь это же всего лишь школьное меню.

― Твоя подруженция, Фэнтон, взяла на себя слишком много, ― голос Дэша совсем рядом, заставил даже Призрака нервно потереть ладони о джинсы. Они оба слишком хорошо понимали к чему всё идёт. ― Не в моих правилах бить девчонок, но вот за Полину я не ручаюсь.

Санчес хлопотала рядом со "своими девочками". Она никогда не жаловала людей не из своего круга, презирала ботаников, свысока смотрела на таких неформалов как Сэм или Такер, а сам Дэнни очевидно был для школьной красавицы метафорическим призраком. Невидимкой недостойной внимания. Однако глядя на то как она помогает отряхнуться после падения членам своей команды, осматривает свежие ссадины и синяки, иструктирует пострадавших, Дэнни чётко осознал, что как минимум в этой школе есть люди, ради которых она не побрезгает попортить свой маникюр.

― Дай мне времени хотя бы до конца недели, ― Фэнтон слышал в собственном голосе лёгкое потустороннее эхо. ― Я постараюсь её вразумить.

― Вразумить, ― передразнил его Дэш, усмехнувшись. ― Постараюсь, но ничего не могу обещать. Сам видишь, Полина даже учителям глотку перегрызть уже готова, не говоря уже о твоей подружке.

― Она не моя подружка, ― отрешённо ответил Дэнни глядя на спортсменок, которых было достаточно много, чтобы выбить пару зубов даже у такого как Дэш Бакстр.

 

* * *

За ужином в доме Фэнтонов царило нервное молчание, прерываемое чавканьем. Джесс от еды отказалась, ограничившись чаем и снеками, которые она быстренько утащила в свою комнату вместе со стопкой книг и новой записной книжкой, с которой ещё не успели снять заводскую плёнку. А Дэнни...

Мэдди с чувством лёгкой тревоги поглядывала на то, с каким зверским аппетитом её сын поглощает жаркое, забыв о столовых приборах и манерах в целом. Запихивал его в рот и проглатывал практически не прожёвывая, облизывал лоснящиеся от масла и жира пальцы. Прерывался от поглощения пищи только чтобы взять с общей чашки добавку или сделать пару глотков молока. Джека, казалось, это нисколько не смущало. Он продолжал смотреть исключительно в свою тарелку, а Мэдди начало откровенно мутить от странного чувства, застрявшего в глотке.

― Всё в порядке, Дэнни? ― сказала она первое что пришло в голову. Подросток перегрыз куриную косточку, с жадностью голодного зверя всасывая её содержимое. От этого хруста у женщины заболели зубы.

― Да, ― мальчишка вытер рот бумажным полотенцем. ― Почему ты спрашиваешь?

― Эм... ― Мэдди опустила взгляд в тарелку, не зная как бы помягче сказать всё то, что у неё на уме. ― Да так. Просто думаю когда ты успел так оголодать? Как будто у вас в школе обеды отменили.

― Можно и так сказать, ― Дэнни бросил на тарелку осколки опустевшей косточки и не поднял глаза чтобы не смотреть на мать. ― В школе опять еду на траву заменили. Сэм постаралась. Не то чтобы там теперь есть что поесть, но я и сам в последний месяц как-то на обеды забил. Не знаю почему.

Мэдди неловко прикусила губу, вспоминая то, с каким зверским аппетитом сын поглощал угощения у Алисы. Отложив вилку с ножом женщина отодвинула тарелку, взявшись за стакан тёплой воды и спросила, грея резко похолодевшие руки о стекло:

― Почему же ты раньше не сказал, что тебе нечем в школе питаться? Я бы хоть ланч тебе с утра посытнее делала. С директором школы поговорила, в конце концов.

― Да ну, на такую ерунду тебя отвлекать? ― Дэнни улыбнулся, закинув в рот оставшуюся тонкую косточку, с хрустом перегрыз её, прожевал и проглотил. ― С этим-то я как-нибудь разберусь. Это же всего лишь еда.

― Мы могли бы помочь тебе, Дэнни. Верно Джек? ― муж оторвался от тарелки и взглянул на неё с явным непониманием в глазах. Мэдди только коротко вздохнула. ― Если не хочешь чтобы мы встревали в школьные дела, то могли бы хотя бы с Мэнсонами пообщаться на тему излишней инициативности их дочери. Они не самые приятные люди, на мой взгляд, но если это может помочь...

― Не стоит, ― прервал её Дэнни, активно замахав руками. ― Я разберусь со своим другом, правда, ― он ненадолго замолчал, окинув взглядом родителей. ― Мне больше от вас другая помощь нужна. С одним докладом на тему семейной истории.

― Замечательная возможность рассказать о традиции охоты на ведьм, ― воодушевился Джек. ― Наша семья не одно поколение славилась своими умениями в охоте на нечисть. Взять хотя бы...

― А есть что-то более гуманное? ― перебил отца Дэнни. Мэдди на мгновение почудился зеленоватый отблеск в его голубых глазах. ― Не связанное с линчеванием и инквизицией?

 

* * *

― Ещё раз, почему мы просто не можем поставить Сэм перед фактом? ― сквозь голос Такера в телефонной трубке прорывалась щёлканье кнопок контроллера. Видимо друг перед сном решил немного поиграть в Гало. ― Так было бы проще. Либо она прислушивается к окружающим и идёт на уступки, либо её Полина с подруженциями зажимают после школы. Никто в здравом уме не захочет доводить дело до драки, даже если в уверен, что его не побьют. Даже у Дэша, оказывается, такое понимание есть.

― Уверен её это только больше раззадорит, ― Дэнни плюхнулся на кровать по привычке поднимая в воздух пёрышки. При ближайшем рассмотрении вокруг них можно было заметить лёгкое потустороннее свечение, но обычный человек , скорее всего не обратил бы на эту мелочь внимания. ― Мы же давно с ней общаемся, ты и сам должен это понимать. Так же было с этой готикой. Она всё делает вопреки. Такой характер.

― Дерьмовый характер, если спросишь меня, ― на фоне голоса Такера раздалась характерная для смерти персонажа, музыкальная тема. Друг раздражённо выдохнув в трубку и, скорее всего выключил игру. ― Я всё же настаиваю на том, чтобы всё сказать ей как есть. Она презирает "классизм и игру на привилегированное меньшинство", но сама сейчас поступает не лучше. Давай ты отключишь на время свой пацифизм и мы окунём её головой в реальность. До этого она только смотрела на то как тебя пинали школьные задиры, а сейчас у неё есть реальный шанс испытать всё на себе. Либо мы сделаем больно её самомнению, либо кое-то сделает больно её лицу. Ты сам знаешь, что на самом деле хуже.

Дэнни молчал, обдумывая ответ. Откинувшись на подушки он следил за плавными поворотами пёрышек в воздухе. Общался с Призраком таком образом, прислушиваясь к чувствам их обоих. И кое в чём не мог не согласиться с Фантомом.

― Дэнни, ты ещё здесь? ― позвал Такер.

― Мы не можем её ломать окончательно Так. Она ведь тоже знает. Вдруг расскажет другим если мы обидим её слишком сильно?

В этот раз надолго замолчал Такер.

― Помнишь сколько раз мы с тобой ссорились, Дэнни? ― голос друга казался немного хриплым. ― До крика. Даже подрались когда в меня вселился Джин. Но я ведь тебя не выдал, хотя это был бы лёгкий способ оставить силы духа себе.

― Это ты, Так, ― усмехнулся Дэнни. ― Мы знакомы с детского сада.

― Сэм этого не сделает. Я уверен. Такие приёмы ниже её готического достоинства.

С губ Фэнтона сорвалось облачко пара. Связь стала хуже. Призрак обернулся и выглянул в окно, скорее инстинктивно, чем на самом деле что-то успел в нём заметить боковым зрением. Среди крыш домов через улицу металась уже знакомая бесформенная зелёная тень.

― Поговорим завтра. Тут призрак по соседской крыше гуляет.

― Чтобы ты опять полетел махаться с нечистью без термоса? ― Такер слегка хмыкнул и это было очень хорошо слышно даже сквозь помехи на линии. ― Дай мне пару минут, хоть компанию тебе составлю.

Раньше Дэнни не представлял как можно взять и не позвать с собой на приключение Сэм. Но сейчас, в данный конкретный момент, никой компании кроме лучшего друга иметь не хотелось. Взрослые не поймут детских разборок, даже не вникнут в суть, скорее всего. А одно лишь присутствие Сэм будет давить на мозг и совесть. Только глядя на аватарку подруги в общем чате Дэнни представлял перед собой осунувшиеся и болезненные лица некоторых чирлидерш.

 

* * *

На следующий день в школе Дэнни почти спал на ходу. Голодный призрак внутри ― единственное, что не давало ему провалиться в маленькую кому от усталости после ночной охоты. Изворотливый призрак вымотал его куда больше чем Такера. С утра он почти не заметил завтрака, настолько маленькой показалась ему порция. Он игнорировал замечания учителей, пропускал почти весь рассказанный ими материал, нетерпеливо поглядывая на часы в ожидании обеда. Однако трава на бутерброде вместо буженины и малоприятная субстанция, по цвету напоминавшая землю, окончательно убили надежду подростка насытиться хоть немного.

Призрака сожгли дотла пару дней назад и с тех пор в желудке словно образовалась чёрная дыра. Но покойник, даже не смотря на этот факт не спешил приниматься за еду. Руки Дэнни слегка онемели, мышцы отказывались нормально работать и положить в рот хоть кусочек, чтобы ненадолго заглушить голод.

"Ну же" ― уговаривал он сам себя, с усилием берясь за столовые приборы. ― "У тёти Алисы ты так не вредничал. И овощами не брезговал". Что-то было не так в этой еде и чувствами Призрак не мог объяснить это живому.

― Попробуй, Дэнни, ― уговаривала его Сэм, осторожно протягивая кусочек бутерброда с травой, наколотый на вилку. ― Это настоящая вторичная органика. Всё живое, что могло бы пострадать, было исключено из цикла производства и приготовления пищи. Никаких следов живых существ и никакого насилия над жизнью.

― Никакой жизни, ― Дэнни зачерпнул ложкой малоприятную субстанцию, похожую на кашу из грязи. Принюхался. Ничего. Никакого запаха, никаких чувств. ― Вот что ему не нравится.

Он заставил себя попробовать пищу. На языке это ощущалось точно так же как и на запах. Ничего возведённое в абсолют. Он зачерпнул вторую ложку, третью... Тарелка опустела за мгновение, но чувство голода стало только сильнее. Еда провалилась в желудок как какой-то лишний, чужеродный элемент, вроде бумаги или пригоршни камешков, но подростку хотелось верить что в таком состоянии он переварит что угодно.

― Вкусно ведь! ― Сэм казалась довольной тем, как друг поглощает обед.

Дэнни икнул вместо ответа. Призрака мутило. Последний кусочек пошёл не в то горло и мальчик закашлял, пытаясь избавиться от комка пищи в глотке.

― Ты в норме, друг? ― Такер осторожно похлопал его по плечу. ― Как-то побелел.

Фантом отказывался принимать пищу. Наотрез. И тело чётко давало это понять. "Да ладно тебе, это ведь тоже пища. А мы голодны!" Но уговаривать мёртвую часть себя оказалось бесполезно. Голова кружилась, желудок скрутило болезненной судорогой, а к горлу начала подкатывать тошнота. Обострившийся нюх уловил запах еды.

Нормально еды.

Такер принёс что-то с собой, чтобы не питаться этими органическими помоями. Стейк. Салями. Плавленый сыр. Куриные ножки в панировке. От запахов затошнило сильнее. Он, казалось, может ощущать эти вкусы облизнув только воздух. Столько вкусной еды вокруг. Столько кожи, крови и костей. Запах белой пудры и смуглой кожи: раньше он не представлял что есть и такой аромат.

Дэнни мотнул головой:

― Еда так не пахнет.

Кислый привкус рвоты резко появился у самого основания языка. Дэнни сорвался с места и выбежал из столовой во двор. Подальше от людей, которым окончательно мог испортить аппетит.

― Браво, Мэнсон, ― хлопки за спиной заставили готесу обернуться. Полина саркастично аплодировала, криво усмехаясь. ― Даже твой парень эти помои не переваривает.

― Он не мой парень, ― мрачно буркнула Сэм, уткнувшись взглядом в тарелку.

― Теперь уже точно нет. И тебя некому прикрывать, ― голос Санчес звучал угрожающе. Она не издевалась, как делала это обычно. ― До пятницы, выскочка.

 

* * *

На свежем воздухе желудок немного успокоился, но всё же пару раз его вырвало собственной желчью. На языке было горько и мерзко, а пища, которую он сел буквально минуту назад, словно испарилась из желудка. Дэнни привалился спиной к холодной кирпичной кладке и медленно осел на траву.

Он не выспался.

Он голоден.

Он устал.

В голове звенела оглушающая пустота. За последние пару дней произошло слишком много. А весь предыдущий месяц он медленно лишался сил разнимая друзей, примиряя родителей и отвлекая себя то ловлей духов, то тренировками, которые теоретически могли помочь ему ловить духов эффективнее. Впереди ещё неделя и ежедневно возрастающая вероятность того что вместе Сэм изобьют его самого.

― Дайте мне передышку, хоть ненадолго, ― выдохнул он, глядя в небо.

Прикосновение тёплой шерсти к руке заставило вздрогнуть и вернуться в реальность. Белая кошка с выразительными голубыми глазами легонько бодала его под локоть своим высоким лбом. В зубах маленький хищник держал умирающего воробья. Птичка всё ещё изредка дёргала когтистой лапкой. Кошка сжала челюсти на шее добычи покрепче, щёлкнув позвонками, и опустила её перед подростком, слегка толкнув лапой в его сторону.

― Дожил, меня жалеют кошки, ― на языке всё ещё горчило. Дэнни пару раз провёл пальцами по чистой белой шёрстке.

― Ты выглядишь ровно на столько хреново, ― Такер появился со своей коробочкой для ланча в руках. ― Примешь её подношение или мои куриные ножки?

― А как же ты? ― кончиками слегка онемевших пальцев Дэнни почувствовал как тихо замурчала от ласки кошка.

― Не отощаю, не переживай, ― усмехнулся Фоули, впихнув в руки друга коробочку для ланча.

Судок оказался на самом деле полон куриных ножек в панировке. Матушка Такера была специалистом в приготовлении мяса любого сорта и в любых количествах. Дома у друга всегда кормили вкусно и как будто бы на убой. Дэнни вгрызся зубами в сочное мясо, давая призраку то, чего ему так хочется ― кусочек жизни, хорошенько прожаренный в собственном соку.

― Спасибо, друг. Чтобы я без тебя делал, ― пробормотал Дэнни сгрызая с косточки всё, включая хрящи. Кошка, увидев что её подношение больше не актуально, сама принялась за трапезу, начав с головы.

Звонкий хруст куриной косточки заставил Такера скрипнуть зубами.

― Это даже по моим меркам перебор, ― смотреть на то как Дэнни по собачьи поглощает кости, прожёвывая их с той же лёгкостью, с которой их одноклассники хрустели чипсами после школы, было непривычно. ― Ты, явно, ОЧЕНЬ голоден.

 

* * *

― Мистер Мастрес? ― голос личного водителя вывел Влада из небольшого транса. Машина уже стояла напротив отделения его лаборатории в Парке Мира. ― С вами всё в порядке?

С момента приезда в это олицетворение американской мечты мужчину изнутри точило мерзкое чувство чего-то, что может в ближайшем будущем обернуться лишней грязью. И после того, что он увидел глазами кошки за застенками Каспер Хай помогло точнее определить источник этого чувства.

― Всё в порядке, ― Мастерс смахнул с плеча невидимую пылинку и, выходя из машины, добавил. ― Подождите здесь, надеюсь беседа не затянется надолго.

У парадного входа уже стоял до неприличия позитивный доктор в компании своей молчаливой дочери с гигантским шрамом, пересекавшим всё её лицо. Он всегда так встречал своего нанимателя: дышал энергией и жизнью так, что даже воздух вокруг него казался наэлектризованным. Что, впрочем, неудивительно, учитывая направления его работы. В этот филиал Мастерс лично назначил его управляющим, ведь в отличие от поганки из Чикаго (пропавшей без вести по официальным данным), у этого человека было много полезных талантов и то что его дочь всё ещё дышит ― прямое подтверждение его способностей.

― Добрый день, мистер Мастерс, ― поприветствовал его мужчина с широкой улыбкой. Девочка вежливо кивнула. Она и её воспитание были слегка старомодными.

― Добрый, ― сдержанно ответил Влад, ― Оставим формальности. Что вы хотели мне продемонстрировать?

Спешить ему было совершенно не за чем. Полчаса не сыграли бы в его жизни никакой роли, но дикое урчание подросткового желудка заставляло его относительно размеренный темп ускоряться. Мальчишка может в таком состоянии вскоре выдать сам себя, а этого ему не хотелось. Отец паренька ― человек одержимый и в том, что собственного сына он не пустит на органы, Мастерс не был уверен. А отдавать в чужие руки ценный образец он никогда не жаждал. Пусть и на столько проблемный образец.

Мэдди почувствовала тихий скрип под пальцами. Она слишком сильно стискивала в руках небольшую старую записную книжку в кожаном переплёте, альбом и деревянную шкатулку. Не самая идеальная часть её прошлого, если сравнивать с Джеком, «чистокровным» потомком первых переселенцев, но всё ещё тепло любимая. Мэдди ещё раз взглянула на инициалы своего прапрадеда, вырезанные на шкатулке, вспоминая раздражённый огонёк в глазах сына, когда Джек заговорил о салемских процессах. Эта не та семейная история, которой принято хвастаться в школах.

После её короткого стука за дверью послышалась небольшая возня, как будто снова что-то рассыпалось по полу, и щелчок замка. В последнее время сын напоминал ей не члена семьи, а тихого квартиранта, который старается лишний раз не попадаться владельцам жилья на глаза. Запирает двери, не мелькает в окнах, ходит на цыпочках, лишь бы не быть услышанным.

В щели между дверью и косяком появилось лицо Дэнни, почти комично набившего рот очередным бутербродом. У него с самого детства были большие глаза и высоко посаженные брови из-за которых на лице, казалось, навечно застыло удивление вперемешку с испугом.

― Что это? ― спросил он, едва проглотив пищу и кивнув на предметы в её руках.

― Ты говорил о докладе по семейной истории и я подумала, что если ты не хочешь писать об охотниках на ведьм, то может индейцы тебя заинтересуют, ― Мэдди почувствовала, как под внимательным взглядом подростка похолодели кончики пальцев.

― У нас в роду были индейцы? ― он смахнул крошки с уголка рта и немного нахмурился, словно ожидая подвоха. Вцепился в ручку двери обеими руками, чтобы удобнее было захлопнуть её прямо перед носом родителя, как он делал обычно, спасаясь от роли помощника в их с Джеком исследованиях. Жест, который раньше казался лишь милой дурашливостью, начал пугать.

― Да, ― Мэдди едва сдержала облегчённый вздох, когда сын открыл дверь в комнату шире, чтобы она смогла пройти.

Внутри царил лёгкий хаос, как и обычно. Множество плакатов, висевших вкривь и вкось, детали от новой модели космического корабля из неизвестного ей научно-фантастического фильма лежали на столе в нескольких стопках, на прикроватной тумбе пустая грязная тарелка. В руках Дэнни держал несколько деталей и кисточку. Судя по всему именно их он уронил, перед тем как открыть ей дверь. Раз за разом она ожидала увидеть за дверью нечто иное. Что-то более свойственное его возрасту. Но, видимо он либо он ещё не начал интересоваться чем-то более взрослым, либо очень хорошо заметал следы (Мэдди откровенно подозревала второе).

― Если хочешь, сделаю нам чай и расскажу чуть больше, чем тут написано, ― предложила Мэдди, вручив в руки сыну дневник, альбом и шкатулку.

― Хорошо, ― Дэнни отложил кисточку и детали. ― Только стол освобожу.

По какой-то причине Мэдди всегда была рада хоть ненадолго попасть в «логово» сына. Готовя чай на кухне она мысленно настраивала себя на то, чтобы побыть там немного дольше чем обычно. Комната Дэнни с момента его поступления в среднюю школу постепенно становилась каким-то отдельным от всего дома Фентонов местом. А в последние пару месяцев дверь с наклейками звёздочек, ракет и надписью «Keep out» больше походила на дверь в иной мир. Слишком уж чувство от её открытия походило на то, как в первый раз распахнулась перед её глазами дверь призрачного портала.

В тот день Джек был в восторге. Радовался искренне и почти по-детски, когда на месте нерабочего тоннеля с кучей электроники разгорелся эктоплазматический вихрь. А она со стыдом лишь имитировала радость, на деле не ощущая ничего кроме тревоги. От зелёной воронки слишком сильно несло горелыми волосами и кровью, чтобы радоваться.

Чайник закипел и Мэдди нетерпеливо залила кипяток во френч-пресс. Чтобы удобнее было процедить горькие травы, что сестрица сунула ей с собой перед самым отъездом со словами «позже пригодиться».

В комнате сына уже было практически идеально чисто, когда она вернулась. Казалось, что даже лишней пыли она не найдёт при всём желании. На кроватном покрывале ни одной лишней складки, грязной посуды и след простыл, как исчезло и множество деталей сборной модели звездолёта. Оставалось только гадать, куда и как он их дел, чтобы потом снова не раскладывать стопками по цветам. Дэнни терпеливо сидел за столом. Придвинув к нему ещё один дополнительный стул, судя по всему с кухни. Хотя она и не могла вспомнить чтобы он спускался вниз, пока она готовила его любимый чай с молоком.

«Может он и место преступления с такой же скоростью приберёт?» ― подумал Мэдди и слегка тряхнула головой, чтобы прогнать эти глупые мысли.

― Это дом тёти Алисы? ― спросил Дэнни, указывая на самое первое групповое фото из шкатулки, когда они уселись вместе за стол. Он выглядел немного напряжённым, но в целом нормальным. Наверное такими были все дети в пятнадцать, хотя женщина не была в этом уверена.

― Да, ― она не спеша пригубила чай. ― Это фото даже печатали в газетах. Семья Макдауэллов была очень скандальной для своего времени. Твоего прапрапрадеда даже хотели отлучить от церкви за брак с одной из представительниц местных племён. Но он был настроен на столько решительно, что даже переехал в резервацию и отстроил там свой дом, ― Мэдди указала на женщину в самом центре фото. Смуглую, с грубыми чертами лица и чёрными волосами. ― В своих дневниках он называл её Чокки, но никаких официальных документов у неё не было к сожалению.

Эта женщина была единственной, сидящей на стуле из всех присутствующих на фото. Отличалась она и платьем, которое слишком очевидно носилось без корсета. Смотрела она не в камеру, как все, а куда-то немного в сторону, крепко сжимая ткань юбки в больших кулаках.

― Сколько в ней роста? ― закономерный вопрос Дэнни не заставил себя ждать. Слишком очевидно было то, что сидящая на стуле женщина была почти одного роста со всеми остальными людьми на фото. Стоящими на своих двоих людьми.

― Восемь с половиной футов, ― с готовностью ответила Мэдди, ― Там, где-то должно быть фото с ростовой шкалой. Макдауэлл был врачом и изначально заинтересовался Чокки и её семьёй как любопытным феноменом. Они все были такими высокими. Но в процессе, как это бывает, влюбился в свою подопытную.

Мэдди внимательно наблюдала за тем, как Дэнни вытащил из шкатулки следующее фото. Он казался слишком уж грустным для мальчишки, которого по идее ничего кроме холодного космоса, физики и симпатичных одноклассниц интересовать не должно. Вглядывался в черты лица Чокки, скребя ногтём по краю фотокарточки, на которой она была изображена на фоне ростовой шкалы вместе с ещё одним членом семьи Макдауэл, для сравнения. На фоне великанши женщина ростом почти пять футов и десять дюймов казалась ребёнком или лилипутом.

― В своих дневниках он называл её музой: умной, склонной к естественным наукам и полиглотом, ― всматриваясь в фото высокой женщины Мэдлен всегда испытывала лёгкий трепет. В её роду последняя, кто отличался высоким ростом была бабушка. Тонкая длинная и строгая как надзиратель в тюрьме. ― В своём дневнике Макдауэл говорил, что в родном племени Чокки недолюбливали. Говорили, что и она и её семья это Вендиго, мифические великаны, питающиеся человеческой плотью. Но на деле они ели обычное мясо. Оленину и крольчатину в основном. От неё в нашей семье и появился рецепт стейков с кровью и травами, какие мы ели сегодня на ужин.

Мэдди взглянула на сына. При упоминании ужина он быстро облизнул уголок губ кончиком красного языка, напомнив ей помесь человека и собаки. За ужином подросток с удовольствием поглощал мясо, игнорируя пренебрежительные комментарии сестры, относительно вида спёкшейся крови, от которой обычно стараются избавиться в дорогих ресторанах из-за непрезентабельного внешнего вида. Оно и понятно. Желеобразные сгустки слишком сильно напоминают простым обывателям червей или пиявок. Но Дэнни не сказав ни слова съел всё до последней капли. Кажется, что удерживаться от того, чтобы не вылизать тарелку, ему было очень тяжело.

― Тебе понравилось? ― спросила она осторожно, отставив в сторону чашку чая.

― Ага, ― ответил он с готовностью. ― Я бы хотел и на обед такое завтра. Если можно.

― Посмотрю что можно сделать, ― улыбнулась женщина, приобняв сына за плечи и попытавшись чмокнуть в щёку. Он активно вырывался, стараясь избежать тесного контакта. Мэдди улыбнулась, отпустив его. Это было уже куда больше похоже на её мальчика.

Дэнни снова взглянул на фото высокой женщины на фоне ростовой шкалы. Более расслабленно и непринуждённо отхлебнул чая с молоком. Мэдди до сих пор не понимала, как эта дрянь оказалась ему по вкусу и почему именно эту привычку он решил скопировать у деревенских жителей и Алисы в частности.

― А это кто? ― спросил он, указывая на девушку рядом с Чокки.

― Это Сара. Сестра близнец твоего прапрапрадеда, Джереми Макдауэлла, ― девушка на фото широко улыбалась и смотрела прямо в камеру, что было необычно для фотографий того времени. На лице была заметна россыпь крупных веснушек. Волосы, заплетённые в косы, собраны на затылке в какую-то замысловатую причёску, а спереди подхвачены лентами на манер ободка.

― Она похожа на Джесс, ― Дэнни улыбнулся собственным мыслям. ― Тётя Алиса ей такую же причёску делала.

― Кто похож на Джесс? ― девочка с любопытством заглянула в комнату брата через открытую дверь. ― Сплетничаете? ― она сурово сдвинула брови к переносице.

― Ты слишком скучная, чтобы о тебе сплетничать, ― Дэнни демонстративно отвернулся, расправив плечи, и отпил ещё немного чая. На что Джесс показала ему язык в ответ.

Казалось, что всё прошло. Всё как раньше. Мэдди улыбалась, вытягивая из шкатулки следующую фотографию.

 

* * *

Когда Джезмин взглянула на часы, было уже далеко за полночь. Завтра она встанет помятой, невыспавшейся и целый день будет напоминать самой себе комок переваренных макарон. Но в этом есть и один плюс ― она наконец-то хоть немного рассортировала по датам разрозненные рассказы отца на тему «семейного ремесла». О Джереми Фентоне он мог говорить, казалось часами, цитируя то его личные работы, то «Молот Ведьм». Джек никогда не отличался особым умением систематизировать информацию, а думая об этом сейчас девочка вспомнила педантично разложенные по нескольким стопочкам старые фотографии маминой родни на столе у брата.

― Выбрал самое лёгкое, ― Джесс устало потянулась, хрустнув позвоночником, и облегчённо вздохнула. Мысль связаться с архивами Салема, чтобы проверить кое- какие не особо правдоподобные байки папы крепко засела в голове.

Из-за полуприкрытой двери в коридор раздались тихие шаркающие шаги. Девочка невольно прислушалась, не узнавая эту походку. Отец топал громко, наступая сразу всей стопой на пол, усугубляя собственное плоскостопие. Мама чеканила шаг, словно военный на параде. Брат же частенько крался словно тень, подошва мягких кед практически никогда не издавала шума, утопая в коротком ворсе ковров. Но эта поступь была иной: болезненная, шаркающая, словно идущий подволакивал за собой раненую ногу и спотыкался едва не падая.

Так никто из членов её семьи не ходил.

Стараясь не издавать лишнего шума Джесс осторожно подошла к двери, выглянув в тёмный коридор из небольшой щели.

Фигура была небольшой. Её тонкие ноги подкашивались, словно колени отказывались служить бедняге. Тень то и дело застывала, не в силах поднять ногу и сделать шаг, а спустя пару неудачных попыток оторвать стопу от земли подтаскивала босую конечность, шурша коротким ворсом ковролина. Голова с растрёпанными волосами заваливалась то на один бок, то на другой, в зависимости от того, какая нога была опорной в данный момент. Кисти рук и пальцы беспорядочно подёргивались, напоминая из-за этого какой-то чужеродный организм, приклеившийся к телу. Из темноты коридора слышался скрип зубной эмали и неясное тихое бормотание. Джесс закрыла рот руками, чтобы не издавать лишнего шума, когда скрипнула, слегка приоткрывшись, дверь родительской спальни.

Фигура уже дошла до самой верхней ступени лестницы, ведущей на первый этаж, когда свет фар одинокой машины проник в дом через большие окна прихожей и осветил лицо Дэнни. Не какого-то скрюченного монстра как в дешёвых ужастиках, а её родного брата, уже готового сделать первых шаг на подкашивающихся ногах вниз по лестнице.

Из спальни родителей тихо выскользнула мама, осторожно схватив подростка за плечи и мягким жестом отведя от края лестницы. Она что-то шептала ему на ухо, осторожно подводя мальчишку к дверям его собственной комнаты и бесшумно закрыла за ними дверь с множеством наклеек. Глаз мальчик так и не открыл.

Джесс отвернулась от двери, оперевшись спиной о косяк, и сползла на пол, стараясь переварить увиденное. Её брат ― лунатик. Как давно это происходит? Почему родители ничего не говорят? Её брат болен, разве не логичнее всем об этом знать, чтобы не дать ему покалечиться во время ночных прогулок?

Воображение нарисовало яркую картину того, как в ночи тело братика лежит на последних ступенях лестницы со свёрнутой шеей. Джесс тряхнула головой, похлопывая себя по щекам, стараясь отогнать эти жуткие мысли.

«Сомнамбулы одержимы духами. В момент ночных походов их слабую душу подавляет призрак захватчик, по крайней мере так говорилось в работах Джереми Фентона ― известного в Салеме своим умением безошибочно определять, кто из больных одержим, а кто пустил злых духов в своё тело намеренно».

«Если это очередной ваш тупой эксперимент по исследованию призраков…» ― девочка вцепилась пальцами в волосы и слегка потянула их, сжимая покрепче кулаки. Сердце колотилось слишком часто от медленно тлеющей в глубине мозга злости.

 

* * *

― Не нравиться мне это всё, ― глядя на остроконечные башенки замка мужчина нервно начал барабанить пальцами по рулю служебного автомобиля, пока напарник заряжал оружие и прятал его в кобуру под белым пиджаком.

― Опять скажешь, что это напоминает тебе замок Хомса? ― на смуглом лице читалось лёгкое раздражение. ― Ты на каждое жилище эксцентричных богачей так реагируешь. Соберись.

― Думаю наши напортачили, ― мужчина поправил манжеты рубашки и подтянул белые перчатки. ― Зря только рискуем.

― После нападения на совладельца Плазмиус-Генетик без вести пропал наш информатор. Да ещё и вместе с обещанными образцами. Единственный свидетель сейчас в лечебнице под барбитуратами, что-то мямлит про мумий. Этот тип наверняка приложил ко всему руку, ― в ночной темноте глаза напарника казались почти полностью чёрными. ― Если и найдём хоть какие-то зацепки, то только здесь. Максимум проблем, которые нам может доставить эта сырная рожа — пара незначительных исков. Пошли уже.

― Там же есть ещё гражданские? ― мужчина присматривался к чёрным окнам пустого замка, надеясь уловить внутри хоть какое-то движение. ― Уборщики, повара, прочая прислуга. Говорю тебе, наши прокололись. Не может в таком огромном доме жить только один человек.

― Да расслабься ты уже, ― напарник устало вздохнул, выходя из машины и мужчине пришлось последовать за ним. ― Максимум работники фермы, но проживают они в мелких лачугах поблизости. Внутри нет живых людей. Да и даже если бы Мастерс пускал грязных пролетариев в свой замок на время отъезда, в чём я сильно сомневаюсь, чем они нам могут помешать?

Боковым зрением мужчина увидел, как пробежала у дальней стены тень. На столько быстро, что это можно было бы списать на «показалось», но только не на их работе. Он поправил лацканы белого пиджака, нащупав под тканью кобуру с оружием. От этого жеста стало немного спокойнее. На первом этаже, северного корпуса оказалось открытое окно. Лёгкие тюлевые занавески вытянуло на улицу сквозняком и они уже успели изрядно испачкаться от недавнего дождя и налипших на ткань осенних листьев с ближайшего дерева.

Мужчина достал своё оружие и взвёл курок, глядя в черноту открытого окна. В округе было слишком тихо. Ни птиц, ни животных не было слышно. Казалось, что даже ветер притих. В наступившем безмолвии он мог расслышать собственное биение сердца.

Удар по затылку. Зрение поплыло. Кажется напарник ещё что-то кричал ему или нападавшим. Пытался вступить в схватку. Но расплывчатые тёмные силуэты обступили их со всех сторон, заломив руки за спину и натянув им на головы холщёвые мешки. После ещё нескольких ударов мужчина отключился с мыслью о том, что это слишком чистая работа для деревенщин с фермы.

 

* * *

Глядя на два бесчувственных тела перед своими ногами Диана со стоном перенесла половину своего веса на костыль. В глазах вампиров отблески электрических ламп горели тревожным кроваво-красным блеском. Редкие визиты посторонних этих существ никогда не радовали. И даже перспектива разрешения испить настоящей человеческой крови из всё ещё живых тел их явно не успокоила бы. За прошедшие века охоты на ведьм и святой инквизиции они слишком хорошо понимали, что бывает после того, как незваные гости пропадают без вести на их угодьях.

Молодняк высовывал из-за двери свои любопытные носы, время от времени облизывая воздух раздвоенными языками. Словно они и правда могли попробовать на вкус запах крови из разбитой головы белого мужчины, витавший в воздухе.

― Гримли, помоги мне добраться до лаборатории, ― попросила Диана опираясь на плечо одного из работников фермы. ― У Влада должен был оставаться прагматоамнестик на подобный случай. Остальные разделитесь. Часть пусть следит за этими гениями, остальные — обыщите округу. Нужно убедиться, что подмога за ними не придёт. Если найдёте их машину, поступим как обычно.

 

* * *

Если бы не очередная ночная прогулка, Дэнни мог бы назвать это утро идеальным. Он ощущал себя отдохнувшим и сытым. Немного не выспавшимся, но это казалось такой мелочью по сравнению со вчерашним днём. Вкус крови до сих пор ощущался на языке вместе с приятной горечью специй. Выглядел тёплый, практически полностью сырой стейк непривычно. Джесс даже отказалась есть вчера, глядя на то, как он слизывает со столовых приборов комочки крови. Впрочем это интересовало его не так сильно что сейчас, что вчера за ужином. После того как в школе он едва не выплюнул собственный желудок из-за несъедобного обеда, всё что было способно насытить призрака его устраивало вне зависимости от внешнего вида.

Мэдди передала ему два контейнера с ланчем.

― Он сегодня чуть более острый чем вчера, ― сказала она, указывая на тот бокс, от которого подросток острее всего чувствовал запах мяса. ― Знаю, тебе понравилось, но такой стейк быстро пропадает, так что если вдруг почувствуешь, что еда испортилась, не жадничай и выброси, хорошо?

Женщина обняла его, осторожным жестом сунув в руки небольшую визитку.

― Ты записан к мисс Глумель на четыре тридцать. Смотри не опаздывай, ― прошептала она ему в ухо. Очередная маленькая тайна о которой, как в детстве, нельзя было знать папе. Мелочь в сравнении с тем, каких монстров он уже прячет у себя в шкафу.

― Не опоздаю, ― Дэнни старался выпутаться из удушливых объятий, пряча ланч в рюкзак.

«Даже если опять появится этот надоедливый сгусток эктоплазмы, я не опоздаю», ― Дэнни слегка кивнул собственным мыслям. В его интересах прийти к мисс Глумель вовремя сегодня и не задерживаться в школе.

Она занималась с его лунатизмом очень давно, в детский разум врезалось её яркое платье в оранжево-чёрных треугольниках и цветастый платок, под которым прятались дреды, похожие на толстых чёрных змей. От неё пахло сладостями, а тёмные глаза всегда смотрели на пациентов ласково из-за больших стёкол розовых очков. Мама всегда переговаривалась с ней тихо, чтобы он не слышал. И всегда говорила, не называть её имени при отце, который не особо жаловал «мозгоправов».

Дэнни запрыгнул в школьный автобус и тут же плюхнулся на сидение рядом с Такером, занявшим ему место.

― Сегодня выглядишь получше, ― голос с заднего сидения, заставил подростков обернуться. Уэс облокотился на спинку их сидения, сдвинув солнцезащитные очки на макушку. Его как обычно окружала свита из трёх чирлидерш. Изрядно похудевших и болезненно бледный, но всё ещё чертовски красивых.

― Только не говори, что и ты к нам будешь докапываться из-за Сэм, ― Такер закатил глаза, поправив очки, сползшие на кончик носа из-за тяжести стёкол.

― Я уже сказал Дэшу, мы с ней разберёмся сами, ― Дэнни кинул рюкзак на сидение между собой и Такером, слишком поздно подумав о том, что от такого неподобающего обращения откроется контейнер с ленчем и на сегодня он опять может остаться голодным.

― Эй, спокойнее, ― Уэс поднял руки в примирительном жесте. ― Не знаю, что там вам наплела мисс Мэнсон, сделав выводы из моего рациона, но это точно действительности не соответствует, ― парень улыбался сдержанно, особенно если сравнивать с Дэшем, демонстрировавшим голливудскую улыбку по поводу и без.

― Такие как ты просто так с такими как мы не заговаривают, ― Такер смотрел на баскетболиста в упор слегка прищурившись. ― Вчера здоровье Дэнни тебя не интересовало и сейчас скорее всего тебе плевать. Давай к делу, что тебе нужно?

― Такер, это было грубо, ― Дэнни слегка толкнул друга локтем в бок. Софи тихо захихикала, прикрыв ладонью рот. Популярных девочек всегда веселило то, как они с Такером взаимодействуют по какой-то причине.

― Ты зря думаешь, что мне наплевать, ― Уэстон нервно поскрёб ногтем потёртую спинку сидения. ― Об интересах тех, у кого от идей мисс Инновации желудок выворачивается на изнанку я забочусь искренне.

― Будешь как и Бакстер, просить нас на неё наехать? ― Дэнни провёл рукой по волосам, убирая отросшую чёлку со лба. ― Я думал у нас время до пятницы.

― Предлагаю сотрудничество, чтобы осадить инициативную леди способом гуманнее, чем традиционное избиение, ― Уэстон выглядел серьёзным. ― С Мэнсон беседы проводить бесполезно. Она настолько в своей правоте уверена, что никакие аргументы слушать не будет. В отличие от взрослых, которые боятся юристов и адвокатов вроде моей матери, ― Уэс хитро улыбнулся. Не сложно было догадаться, что он задумал. ― Мне нужна твоя помощь, Фентон. Всё вернётся в норму до пятницы, если только вы не брезгаете скучной бюрократией.

 

* * *

Кабинет Пенелопы Спектры был тем самым местом, с которым в Каспер Хай связано множество слухов. Как хороших, так и не очень. Поговаривали, что сам кабинет появился после одной особо примечательной смерти в стенах школы. Способ упокоения ученика по имени Сидни менялся от случая к случаю, но неизменным оставалось то, что именно после него администрация сподобилась взять в штат человека вроде Спектры. Некоторые же поговаривали, будто бы эта мадам сидела на своей должности с самого основания кабинета. А это уже больше полувека. Глядя на женщину в старомодном ярко-красном костюме с огромными наплечниками Полина была почти готова в это поверить.

― И так, мисс Санчес, надеюсь вы понимаете, почему оказались здесь? ― голос психотерапевта был наполнен сладостью, от которого невольно начинали скрипеть зубы. Она улыбалась широко и, казалось, слишком уж старательно изображала дружелюбие. Намеренно повышала тон голоса, чтобы казаться милой как делали обычно не самые популярные девочки, чтобы парни почаще называли их милыми.

― Потому что наехала на Теслав, ― Полина поёрзала на стуле с неудобной спинкой, стараясь усесться хоть как-то. В кабинете Спектры не было ни кресла, ни удобной кушетки, какие обычно показывали в фильмах. Всех посетителей она сажала на самый неудобный деревянный стул в мире.

― Верно. Хорошо, что вы осознаёте свой проступок, ― Спектра смотрела на школьницу поверх стёкол своих старомодных солнцезащитных очков. ― Думаю мы с вами сможем проработать эту немотивированную агрессию.

― Она мотивированна, ― Полина сдвинулась почти на самый край стула, выпрямив спину и оставив попытки сесть комфортно. ― Тетслав и до этого слишком часто оскорбляла моих девочек. Вам следует заняться этой ведьмой, а не мной.

― С чего такая уверенность? ― Пенелопа улыбалась. Тон её голоса напоминал об учителях детского сада. Она обращалась к своей посетительнице с лёгким снисхождением.

― Велела следить им за весом. На тренировках она может ударить кого-нибудь из них по ляжке и сказать, что ноги настоящих чирлидерш не должны трястись как желе. Уж не этой женщине о чужом жире беспокоиться. А с тех пор как в школьный совет влезла эта Мэнсон и вовсе стала её ярой защитницей. Мало того, что мы теперь питаемся каким-то веганским мусором, так ещё и моим девочкам даже специально порции в столовых стали давать меньше по её указке.

― Дорогая, это же проявление заботы, ― Пенелопа сняла очки и отложила их в сторону. ― Ваша учительница беспокоиться о вашем же здоровье. Лишний вес — это новая раковая опухоль общества. Проблема с которой нужно разобраться и чем раньше, тем лучше.

― Ни у кого из моих девочек нет лишнего веса и не было, ― Полина чувствовала, как в груди зарождается обида. Её девочки как и она сама — самые лучшие и красивые. Об этом шептались за их спинами. Об этом говорили завистливые разговорчики невзрачных фриков вроде Мэнсон. Это доказывали восторженные взгляды мальчишек на их выступлениях.

― Проблему тяжело заметить у своих друзей и ещё сложнее заметить её за собой.

― На что вы намекаете? ― колючая обида заставила голос девочки дрогнуть.

― Ни на что, честное слово, ― Пенелопа подняла руки в примирительном жесте. ― Вы очень симпатичная девушка, мисс Санчес. И очень уверенная в себе. Такие короткие юбки обычно не могут себе позволить девушки размером больше XS. Новые веяния феминизма, очевидно помогли вам чувствовать себя комфортнее, но это не отменяет того, что в будущем подобное выльется в проблему для вас в первую очередь.

Полина взглянула на свои ноги. Пара новых синяков после недавнего падения на тренировке уже стали фиолетовыми. Она ненавидела синяки, но любила свои ноги. Их любили и мальчишки. Даже тот странный парень, который вечно крутится с фриковатой Мэнсон засматривался на неё, наивно полагая, что делает это незаметно. Да ей и самой нравилось рассматривать себя в зеркале. На то как резинка гольфов слегка врезается в кожу над коленками. На складку груди в вырезе спортивного топа, который она намеренно вырезала ещё глубже самостоятельно. На то как линия кожи на сгибе бедра начинала напоминать изящное крыло чайки, когда она садилась в купальнике, наклоняясь немного вперёд.

― Мисс Санчес, надеюсь вы не держите на меня обиды, ― голос Спектры вернул её в реальность. ― Не мне указывать вам, как нужно выглядеть, но я и ваша учительница искренне беспокоимся о вашем здоровье и не желаем вам дурного. В конце концов вы популярная девушка и заслуживаете больше, чем скользких взглядов ваших одногодок. Поверьте моему опыту, они перестанут на вас так смотреть, когда на горизонте появиться девушка стройнее.

Полина вцепилась в край стула так сильно, что побелели костяшки пальцев.

― Мисс Мэнсон, можно сказать, эталон хорошей фигуры и вам бы следовало взять с неё и её диеты пример. Стройная, жилистая сильная. Она успевает заниматься и спортом, и учёбой, и даже активизмом. Вы же понимаете, как нелегко? Её намерения благородны — избавить нашу школу от вредной пищи, а спортсменов от лишнего веса. Надо сказать, что она по сути взяла на себя вашу работу. Вы ведь, очевидно, оказались не в состоянии следить за питанием собственной команды.

Под ногтём едва слышно скрипнуло дерево. Полина так сильно вцепилась в край стула, что почувствовала, как под сидушкой хрустнул ноготь мизинца. Острая боль подстегнула её ярость. Воображение нарисовало ей яркую картинку того, как трещина на розовом лаке наполняется кровью. Если Мэнсон эталон, то почему за ней не бегают толпы обожателей? Почему даже голубоглазый тихоня Фентон предпочёл её позвать на прошлогодние танцы, а не свою подружку? Почему, если она такой идеал, ей приходится сейчас даже обедать в одиночестве?

― Мисс Мэнсон в своё время прислушалась к моим рекомендациям и достигла так многого. И я искренне надеюсь, что вы поступите как же и добьётесь ещё больших вершин чем она. Возьмите жизнь в свои руки, так сказать.

Полина глубоко вдохнула, прикрыв глаза. Сердце в груди стучало слишком громко. Медленно выдохнула, глядя школьному психотерапевту прямо в глаза. Зелёные и яркие, как радиоактивное болото в старых мультиках. Дружелюбная улыбка медленно сползла с её покрытого несколькими слоями тонального крема и пудры лица.

― Вы правы, ― Полина медленно поднялась со своего места, подушечкой большого пальца ощупав скол ногтя на мизинце, мокрый и горячий. Ноготь она сорвала до мяса. Осмотрела повреждение, небрежно и почти лениво. ― Я в ответе за своих девочек и за их питание я тоже должна отвечать, а не помешанная веганка.

В голове прочно засела мысль о том, что посетить своего мастера маникюра после школы было бы куда полезнее, чем этот кабинет.

 

* * *

До обеда Сэм вела себя тише мышей в подвале школы. Забрав свою порцию ушла из столовой во двор, провожаемая множеством взглядов людей, демонстративно отказавшихся от школьного обеда сегодня и поедавших домашние блюда. На первом уроке был переполох из-за того, что больше половины учащихся опоздали на автобус и добирались до школы своим ходом. С утра много кто потратил почти в два раза больше времени на готовку самому себе из-за занятости собственных родителей, а не только Элис из команды чирлидерш. Учителя были в ярости, первый урок почти никто не довёл до конца, потратив уйму времени на диалог с опоздавшими.

«Все претензии к мисс Инновации» ― короткий ответ всех задержавшихся на вопрос о том, почему же они решили тратить с ура время на ланч, если готовые обеды подаются в школе.

Дэнни было почти жаль подругу, сидящую на ступеньках крыльца в одиночестве и уныло ковыряющую порцию еды вилкой. Такер коротко кивнул другу. Этот разговор должен был состояться в любом случае: сейчас только между друзьями или же вечером после собрания школьного совета, который усилиями Уэстона может её добить полностью. Не то что бы это парень был плохим человеком, даже наоборот. В отличие от того же Деша не страдал звёздной болезнью и сам предложил поговорить с подавленной готессой, увидев, как над ней посмеиваются во время перемены. Но друзья решили сделать это сами.

― Привет Сэм, ― Дэнни осторожно подошёл к подруге, сжимая в руках коробку всё ещё пригодного к потреблению стейка. Не самый удачный выбор пищи для подобной компании, но подумал он об этом только сейчас. ― Ты не против, если мы присядем?

Девочка кивнула, шмыгнув носом. Кажется ей было совершенно не до ланча сегодня. Порция еды так и осталась нетронутой. Разве что немного более подсоленной её слезами.

― Приятно вот так пообедать в тишине, да? ― Такер старался поддерживать непринуждённую беседу, но не смотрел в лицо подруги. В поле зрения показалась белая кошка, которую они уже видели вчера. Любопытное животное очевидно пришло на запах мясного рулета Такера и паренёк не скупясь отрезал маленькой хищнице кусочек. ― Славная киса. Интересно, откуда она взялась в школе?

― Сэм, я бы хотел поговорить о вчерашнем, ― Дэнни неловко поскрёб ногтем засохшее пятнышко крови на крышке контейнера с ленчем. Стейк Чокки, как назвала его мама, заставлял его облизываться в предвкушении обеда, но сперва дело.

― Думаю мне стоит извиниться сначала, ― Сэм отложила нетронутый ланч в сторону. Кошка, уже разделавшаяся с угощением Такера, принюхалась к содержимому её тарелки и брезгливо фыркнула, мотнув головой. ― Я так сильно хотела всё изменить. Думала, что делаю лучше, а по факту… ― девочка замолкала, утерев нос тыльной стороной ладони. ― Тебе хоть лучше сегодня? Вчера ты выглядел так, как будто умер после обеда.

― Ну, технически я умер ещё летом, ― Дэнни со вздохом открыл коробку с ленчем. В нос ударили запахи горьких трав, специй и железа. ― Но я в норме, особенно после того как стал больше прислушиваться к нашим пожеланиям. У нас, оказывается странные вкусы.

― Да уж, ― готесса отвернулась, едва заметив спекшиеся сгустки крови на мясе. ― Я ведь тебя чуть второй раз не убила. Летом уломала в портал залезть, а теперь… А ведь Уэстон предупреждал меня, что не всем эта диета подходит.

― Никогда не поздно сдать назад, ― Такер отрезал новый кусочек рулета и отправил его в рот.

― Уэс разнесёт меня на сегодняшнем собрании, ― вздохнула Сэм. ― Опять придётся идти к мисс Спектре после занятий.

― Это наш школьный мозгоправ? ― уточнил Такер. ― Так ты тоже их посещаешь?

― Ага. После случая с порталом долго не могла нормально спать, ― Сэм устало провела рукой по заплаканному лицу, но резко остановила это движение на середине, подняв взгляд на Такера. ― Постой, что значит «Тоже»?

Парень молча указал на Дэнни, медленно жующего кусочек жёсткого стейка. Волокнистое мясо поддавалось плохо, но в это была его особая прелесть, насыщающая призрака куда сильнее хорошо прожаренной курицы.

― Лунатизм, ― пояснил подросток, проглотив кусочек мяса. ― Давно такого со мной не случалось и вот опять. Поход в зону Духов на меня не очень хорошо повлиял, судя по всему. Почему ты не сказала, что тебе снятся кошмары?

― А ты почему молчал? ― Ответила девушка вопросом на вопрос.

― Повода не было. Да и началось это снова буквально пару дней назад. Но Так всегда был в курсе ещё с тех пор как мы познакомились, ― Дэнни старательно отрезал себе новый кусок мяса, водя ножом вдоль волокон мышц. Удобнее было бы делать это за столом. Но в кафетерии сейчас не самая приятная атмосфера.

― Когда я впервые остался у него на ночёвку нам было лет по пять. Я думал, что кони двину от страха, когда этот чудила встал посреди ночи и начал бродить по комнате как зомби, ― Такер рассказывал это с улыбкой. К жутковатым причудам своего друга он успел давно привыкнуть. И даже с его частичной смертью свыкся быстро. Начал частенько рассказывать ему байки своей бабули, что родом из Орлеана, про Вуду и прочую чернуху в которую верили в общине старушки, когда она была ещё девочкой.

― А давно ты с этой Спектрой общаешься? ― Дэнни ели заметно выдохнул, про себя радуясь тому, что разговор проходил легче, чем он ожидал. ― Меня обычно отправляли к специалисту со своим кабинетом в центре города, но может быть со школьным было бы проще? Но эти слухи… знаешь, о ней говорят много странных вещей.

― Да, знаю, ― вздохнула девочка, опустив взгляд на белую кошку, переключившую всё своё внимание с обедающих подростков на какую-то сонную букашку. ― Сейчас мне кажется, что я зря её послушала.

― В чём послушала? ― Такер отложил ланч в сторонку, насторожившись. Дэнни тоже это почувствовал. Лёгкий холодок, пробежавший по спине.

― После того случая с порталом мне каждую ночь снились кошмары о том что Дэнни жарят на электрогриле. А все эти запахи мяса так похожи на то как он там внутри запекался. Я рассказала мисс Спектре только о том, что мне сняться горелые люди, не уточняла, что это был именно ты и она посоветовал мне избавиться от раздражителей. Поддержала идею ультра вторичного меню на школьном совете. Говорила во время наших бесед что я действую правильно, что это будет полезно для всех и я верила, ― девочка опустила лицо в ладони.

― Ох, Сэм, ― Такер успокаивающе приобнял подругу за плечи.

Дэнни окинул взглядом здание школы. Окна кабинета психотерапевта были видны отсюда и, как всегда, плотно зашторены. По школе ходило множество слухов о Пенелопе Спектре один из которых говорил, что она занимала эту должность с тех самых пор, как подобная появилась. Фантом зацепился за эту абсурдную сплетню сильнее, чем за все прочие. В ней было что-то прилипчивое. Маленький комочек мерзости, от которого невозможно избавиться.

Уэс, всё это время слушавший диалог друзей и готовый вмешаться, только что осознал, что определённо влез не в своё дело куда сильнее чем планировал изначально. Фэнтон всегда был пареньком странным, но он бы никогда не подумал, что на столько.

Стол в тёмной комнате освещался парой свечей, огоньки которых отражались в двух зеркалах, многократно отражённых друг в друге. Соломенная кукла без лица в простом платье из тряпок и моток белой пряжи отбрасывали на столешнице короткие дрожащие тени. Две сестры сидели спиной к столешнице, свечам и кукле, вглядываясь во множество собственных отражений второго зеркала и шёпотом повторяя:

― Шарлотта, приходи поиграть.

Тихий шёпот тонул в темноте жарко нагретого помещения. Сквозь занавешенные окна не просачивался ни единый лучик лунного света. Той ночью в стареньком деревянном доме в глуши у самого леса. Снаружи было тихо, замолчать решили даже ночные птицы, обычно лакомившиеся после полуночи мелкими грызунами у их амбара. Словно в мире на время решили исчезнуть все звуки, кроме тихого шёпота сестёр и потрескивания свечей.

Младшей из девочек давно пришла в голову эта навязчивая идея: вызвать призрака. А старшая как раз узнала о Шарлотте Вебстер от одноклассниц, шушукавшихся после уроков о свежем шраме на лице одного из мальчишек. Он всегда был тихоней, не от мира сего и, поговаривали, что не так давно он решил поиграть с Шарлоттой. Но капризному призраку не понравился подарок, которым он приманивал духа из зеркального коридора и таким вот жестоким образом маленький призрак сообщил незадачливому ребёнку о том, что он облажался.

Огоньки свечей задрожали и затрещали сильнее, хотя в комнате не было ни малейших признаков сквозняка. Это могло значить только то, что Шарлотта уже рядом. Уже начала плести свою паутину в зеркалах.

Сёстры замолчали, сосредоточив всё своё внимание на отражениях.

Духи создания капризные и обидчивые. Даже в общении с такой безобидной их представительницей как Шарлотта нужно быть осторожными.

Не отвлекаться.

Не оборачиваться на стол с подношениями.

Не грубить и быть вежливым.

Никто не любит грубиянов. Особенно мёртвые.

На краю множества зеркальных отражений мелькнула золотистая кудряшка, которая никак не могла принадлежать ни одной из рыжих сестёр. Старшая сжала в крупных кулаках подол пижамы. Младшая напряжённо теребила в руках небольшой амулет в виде пера, который ей подарил дедушка.

«Какая милая кукла», ― потусторонний голос звучал как будто бы над самым ухом вместе с приближающимися шагами. ― «Мамочка делала мне таких же раньше». ― Шорох опавшей листвы стал звучать чётче, словно потусторонний гость намеренно пинал ногами кучки опавших листьев.

Старшая из сестёр поймала в отражении зеркала глаза младшей, такие же большие и испуганные. До самого последнего одна из них надеялась, что ничего не выйдет и это лишь одно из множества легенд, что рассказывают друг-другу местные детишки и стареющие взрослые.

«Но что мне делать с нитками? Такого мне раньше никто не дарил», ― после этих слов духа сёстры напряглись, вспоминая историю свежего шрама на лице одного из мальчишек. Говорили, что он подарил Шарлотте медвежонка и та расстроилась очень сильно.

В отражении зеркал появилась девочка. Голубоглазая, немного чумазая, в изорванном белом платье с пышными рукавами. На вид ей было не больше семи лет. Она внимательно рассматривала куклу и моток ниток, лежавшие за спинами сестёр на столе, прежде чем взять в руки подарки.

«О, кажется я поняла. Это чтобы я могла чинить куколку и делать новых. Я угадала?» ― на бледном лице призрака появилась улыбка. Пересохшие губы гостьи покрылись паутинкой трещин. Младшая из сестёр медленно кивнула, стараясь не сводить взгляда с маленькой зеркальной девочки. Огоньки свечей не касались её, она сама словно светилась изнутри, окутывая ближайшие предметы бледным зеленоватым свечением.

«Это мило. Но здесь совсем нет травы, чтобы делать таких же куколок», ― На мгновение девочка показалась задумчивой и слегка расстроенной. ― «Но я могу сделать их из веточек! Я потом вам покажу».

По правилам игры, если Шарлотта придёт, то с ней можно будет поговорить. Задать интересующие вопросы, на которые гостью может ответить если захочет. Маленькая девочка не будет врать, в отличие от взрослых, но и доверять полностью словам покойников было бы глупо. Особенно тех покойников, которые могут покалечить из-за такой ерунды как игрушка. Хотя может быть тот парень наврал и дело было не в плюшевом мишке, а в его собственном хамстве.

Сёстры заранее обговаривали вопросы. Всё продумали, обсудили и даже записали. Но сейчас, при взгляде на мёртвую гостью вся подготовка пошла коту под хвост. Вид маленькой покойницы вызывал смутное чувство тревоги. Грязное белое платье, воротничок которого свисал на плечах ребёнка лоскутами. Растрёпанные золотые волосы, с застрявшими в них мелкими листиками и веточками.

― Как ты умерла? ― тихим шёпотом спросила младшая сестра.

«Папочка сжёг мамочку на костре, за колдовство. А я убежала в лес. Меня там съели медведи», ― на губах призрака всё так же играла скромная улыбка. Её потусторонний голос отражался лёгким эхом от стен зеркального коридора.

В комнате стало прохладно. Словно в помещение забрался воздух из осеннего леса. С губ старшей сестры сорвалось облачко пара. Призрак всё также неотрывно смотрел на младшую, задумчиво склонив голову на бок.

«Знаешь, тебе нужно быть осторожнее. А то твой муж тебя тоже на костре сожжёт за то, что ты со мной разговариваешь», ― тут же призрак одёрнул сам себя, тихо ойкнув и прикрыв ротик ладошкой. ― «Ой, забыла! Вы ведь ещё не знаете этого. Он расстроится из-за того, что я тебе рассказала». Девочка прижала подарки к груди, слегка ссутулившись и бросила короткий взгляд за спину, в глубину бесконечных отражений. Словно там прятался кто-то, кто может её услышать и наказать за лишнюю болтовню.

 

* * *

Мэдди давно не вспоминала о своём первом увиденном призраке. В тот далёкий осенний вечер за неделю до праздника всех святых Шарлотта рассказала много всего интересного. Какие-то высказывания, вроде того, что любовь Алисы не проживёт долго, сбылись довольно точно. А вторая половина информации, о том что бедолагу Джаспера насмерть собьёт машина ― нет. В какой-то момент своей жизни миссис Фентон начала думать, что девочка вовсе не обладала какими-то особыми знаниями, а просто говорила первое что приходило в голову, как можно более обтекаемыми и общими фразами, чтобы казаться эдакой всемогущей потусторонней сущностью. А на деле же просто приходила поиграть с детишками, которые звали её по дурости. Попугать как следует, как и хотели все те кто звал её в ночи. Возможно даже задержаться подольше если кто-нибудь нарушит правила слишком сильно.

Однако самое первое предсказание маленького призрака от чего-то никак не шло из головы сейчас. Сидя в приёмной госпожи Глумель женщина нервно теребила своё обручальное кольцо, вслушиваясь в мерный стук стрелок часов. Дэнни провёл в кабинете специалиста без малого почти час и Мэдди уже начинала нервничать. Стянув с плеч верхнюю часть комбинезона она завязала рукава на поясе, оставшись в чёрной майке. В помещении было почти невыносимо душно и женщина уже семь раз успела пожалеть о том, что воспользовалась удушливыми духами, которые подарил ей Джек на годовщину.

― Может для вас открыть окно? ― поинтересовалась девушка на ресепшене. Милая, вежливая, с туго заплетёнными длинными косами. ― Или принести воды?

― Нет, спасибо, ― женщина попыталась улыбнуться, ещё раз окинув помещение взглядом. Тихое и светлое, несмотря на то, что окно было здесь всего одно. Снаружи почти не проникали никакие посторонние шумы, хоть клиника и находилась почти в самом центре города, где всегда было полно машин.

― Вы очень напряжены, ― заметила девушка, слегка поправив ручку термостата. ― Не переживайте, так сильно. Это вредно для здоровья. Ваш сын в надёжных руках. ― улыбка девушки была рассеянной и как будто бы ни к чему не обязывающей. Тихая вежливость и плавные жесты по идее должны были навевать сонливость и чувство спокойствия, но вместо этого нервировали Мэдди, заставляя думать, что само время сейчас идёт медленнее, чем на самом деле.

В коридоре наконец-то раздались знакомые тихие шаги сына и доктора Глумель.

―… Я понимаю твоё желание растянуть день чуть дольше и больше времени посвятить увлечениям, но такой подход может усугубить ситуацию. Постарайся всё же не перебарщивать, ― голос женщины, глубокий и вкрадчивый. Почти гипнотический. Мисс Глумель хотелось слушаться не столько как специалиста, сколько как хорошего знакомого.

Дэнни же выглядел подавленным и уставшим. Скорее всего подобное не должно быть удивительно после общения со специалистом, вытаскивающим наружу всех твоих внутренних демонов. Слишком долгое время сама Мэдди грубо игнорировала сына.

«Мы можем поговорить, мам?»

Женщина прикусила губу, глядя на то, как сын неспешно подходит к ресепшену мимо неё и самостоятельно начинает заполнять новые данные для своей карты. Стоило бы порадоваться тому, что ребёнок настолько самостоятельный, но вместо этого она ощутила себя пустым местом. Призраком, без которого Дэнни вполне может обойтись, но к которому обращается время от времени из банального детского любопытства.

― Миссис Фентон, можно вас на пару слов? ― смуглое лицо за мгновение стало серьёзным. С него исчезла тёплая дружеская улыбка, которую доктор Глумель дарила своим юным пациентам. Тёмные глаза смотрели из-за стёкол огромных круглых розовых очков остро и внимательно, а тяжёлые толстые дреды лежали на плече, словно клубок дремлющих змей.

Общие рекомендации были почти такими же, как и десять лет назад: больше покоя, больше отдыха, меньше конфликтов, обязательный приём лекарств, по возможности позволить лунатику спать на первом этаже, подальше от лестниц, открытых окон, и острых предметов.

― Никакого экзорцизма. Обычно люди не любят, когда им указывают что делать и как лечить и воспитывать детей. Но я надеюсь, вы понимаете, что специфический подход к решению проблем в прошлом добавил нам работы.

Мэдди понимала это как никто другой. Джек хороший человек, который даже глупости делает не со зла, но позволить ему ещё раз так ошибиться будет слишком дорого. И не в буквальном смысле. Специалистка сказала, что возможно для мальчика было бы неплохо на время сменить обстановку, тактично намекая на то, что Дэнни вообще стоило бы держать подальше от маргинальных подходов семьи.

― Я не могу выдавать подробности наших бесед, миссис Фэнтон. Но то, что я услышала от мальчика ничего кроме тревоги не вызывает. Пока что ничего криминального, но Дэнни ребёнок молчаливый и скрытный. Полагаю он считает своё молчание благом для всех, но если в ходе работы выяснится что-то из ряда вон выходящее, наш с вами разговор может перейти не в самую приятную плоскость.

Глядя на то, как Дэнни внимательно изучает рецепт от врача и инструкцию к лекарству, послушно идя рядом, Мэдди думала о том, что возможно оно и к лучшему. Возможно это благо не знать чего-то об отношениях мужа с собственными детьми. Ведь так она всё ещё может его любить.

― Солнышко, ― женщина почувствовала, как захрипел голос и попыталась слегка откашляться.

Дэнни молча поднял на мать взгляд своих огромных голубых глаз. Навечно застывший на лице подростка испуг и удивление сейчас вызывали неловкость и стыд, а не раздражение от того что сын такой рохля.

― Может хочешь сходить куда-нибудь до того как мы вернёмся домой? ― предложила она не имея ни малейшего представления о том, как развлекаются со своими детьми обычные, нормальные родители. У Алисы подросток вёл себя более расслабленно, хоть и находился в этот момент в глуши Арканзаса без друзей и даже нормального интернета. Не отказывался от пива беседовал что со своей тётей, что с местными без каких-либо особых проблем. Не заикался как обычно, не сутулился, не прятал взгляд. Искать ответ на вопрос, почему именно с ней собственный сын периодически ведёт себя как затравленная овечка было слишком некомфортно. Она мяла в пальцах одну из перчаток настолько сильно, что в какой-то момент почувствовала, как под пальцами скрипнули швы ткани.

― Можно, ― Дэнни аккуратно сложил рецепт и спрятал в бумажник, крепящийся на цепочке к поясу потёртых джинс. ― Мы пойдём без папы и Джес?

― Да, мы давно не проводили время вместе и я подумала, что было бы неплохо… Ай!

На землю полетел недопитый бумажный стаканчик кофе и её чёрная рабочая перчатка, которой не суждено было остаться чистой. Обругать невнимательного пешехода, с которым она столкнулась, у Мэдди не повернулся язык. Мужчина небрежно смахнул с лацканов пиджака капельки кофе, с усталым вздохом ответив плохо различимому взволнованному голосу в телефонной трубке:

― Пока действуйте как договорились, я перезвоню вечером, ― мужчина завершил вызов, стряхнув с кончиков пальцев капельки сладкого напитка. Мастерс улыбнулся как и на встрече выпускников, сдержанно и тактично, плотно сомкнутыми губами. ― Не ожидал с тобой встретиться Мэдлен.

 

* * *

Джес монотонно крутила на указательном пальце тонкое серебряное колечко, всё чаще отрываясь от чтения книги и нетерпеливо поглядывая в окно. Обычно в это время мама уже готовит ужин, а Дэнни играет по сети с Такером или задерживается у него дома ради ещё одного часа в компании друга. А не так как сейчас, неизвестно где, без своих верных приятелей, которые молчат как рыбы и уходят от ответов на её вопросы так старательно, как будто выгораживают братца перед полицией.

Из лаборатории донёсся приглушённый хлопок и отцовская ругань. Кажется он был не против отсутствия жены в доме, ведь без неё можно было продолжать работу по созданию различных противопризрачных приборов, несмотря на её строгое вето на подобную деятельность. Не нужно разрешение. Не нужны оправдания. Не нужны аргументы «За».

Джес вздохнула, бросив ещё один короткий взгляд на пустую улицу за окном.

«Возможно Дэнни был прав», ― думала она, постукивая кончиками пальцев по корешку книги. ― «Возможно всё и правда сложнее, чем я думала».

Встав с дивана девочка прошла на кухню. На дверце холодильника магнитом была прикреплена записка, написанная строгим маминым почерком: «Буду поздно. Ужин в холодильнике, вторая полка слева». Послание сугубо информативное. Никаких смайликов, сердечек и прочей атрибутики, свойственной романтичным и чутким матерям с избытком женственности в организме. Мама подобным баловалась только когда они с Дэнни были совсем маленькими, и клала в коробочки с ленчем короткие записки на салфетках. Глядя на стерильный текст Джес начинала скучать по временам сентиментальных сердечек вместо точки.

Из лаборатории раздался новый хлопок. А после ― тишина. Мысль проверить папу была рутинной. Сердце не колотилось от испуга за жизнь и здоровье близкого человека.

Родителя.

Джес не прислушивалась к тишине. Лишь налила себе немного холодного чая из магазина и неспешно осушила стакан. Взглянула на часы и только после, бросив ещё один короткий взгляд на окно, направилась в подвал. Проверить, не нужна ли Джеку помощь.

 

* * *

― У нас мало времени, Фердрант, ― тёмная фигура у окна почти терялась в тенях кабинета. Выглядывая на улицу, слегка раздвинув полоски жалюзи когтистыми пальцами, существо смотрело на детей, выходящих из школы после ученического совета.

На радостных, сытых и довольных подростков, которые её бесят своим хорошим настроением.

― Времени полно, дорогая, ― аморфное зелёное существо приобняло Тень за талию, бессовестно положив лапу на бедро. ― Мы сами себе поставили срок до празднования столетия школы, но что нам мешает слегка сдвинуть планы в отношении немёртвого?

― Чем дольше мы будем тянуть теперь, в изменившихся обстоятельствах, тем больше шансов того, что он на нас выйдет, ― Тень раздражённо стряхнула руку помощника со своего тёмного тела. ― Мальчишка настоящая ищейка и тебе это отлично известно. Помнишь, что он сделал с Джином?

На улице среди поздних учащихся мелькнули знакомые фигуры: красный берет, чёрное платье, рыжие волосы. Последнее Тень раздражало особенно сильно. Уэстон ― настоящая заноза в заднице.

― Взять мальчишку измором, лишив части пищи. Измотать и затравить было изначальным планом, но из-за Уэстона всё пошло крахом. Он добрался и до немёртвого и до его подружки. Обрезал все нитки моей любимой марионетки чужими руками. А запасной план с черлидершей не получилось реализовать. Девица оказалась настолько самовлюблённой, что контролировать её невозможно. Я не ожидала сопротивления от кого-то с её куриными мозгами.

Фердрант сосредоточенно смотрел на нервную госпожу крошечными красными глазками, утопающими в теле из зелёной слизи. Она была расстроена и взвинчена, но всё ещё могла мыслить здраво. Он верил в неё.

― Нужно действовать сейчас, если не хотим закончить как Джинн.

Историю джина-Дезире все в Мире духов знали. Заточённая в человеческую посуду, железную крышку которой немёртвый на совесть спаял с корпусом при помощи своих сил. Он выбросил её в портал словно окурок в форточку, потому что она его разозлила. Сею секундная ярость немёртвого оказалась слишком сильной. И маловероятно что джин освободится из своей ловушки в ближайшее время.

Уэс Уэстон в окне отвлёкся от новой компании, чтобы ответить на звонок. Он засуетился и, поспешно попрощавшись с Красным Беретом и с Чёрным Платьем, сел в свой автомобиль, очевидный подарок на шестнадцатилетние.

― Нужно действовать сейчас, если не хотим отправиться обратно, ― прошипела Тень, скаля острые клыки. ― И ты поможешь мне.

 

* * *

Мастерс был последним человеком с которым Дэнни ожидал столкнуться на улицах Парка Мира. Ещё меньше ожидал, что они с мамой разговориться достаточно для того, чтобы пойти в кафе вместе. Ситуация напоминала подростку клишированную сценку из романтичного аниме или дорамы, в которой два главных героя обязательно случайно сталкиваются где ни попадя. В какой-то момент он даже почти поверил в то, что Мастерс эту сцену подстроил, но логика упрямо твердила, что так даже психи действовать не будут.

Подросток неспешно попивал свой напиток через соломинку. Обычный сок без сахара, приправ, газов и кофеина. Ужасная тоска словно приобрела вкус и материальную форму в небольшом прозрачном стакане.

Взрослые говорили о чём-то очень научном и малопонятном. Мэдди периодически пыталась ввести сына в диалог, но ему самому этого откровенно не хотелось. Он отвечал односложно и коротко, стараясь как-можно быстрее свести свою речь на нет, давая слово матери.

Давая ей возможность выговориться.

Дома отец глушил её спокойный тон своим громогласным басом. Часто перебивал, не дослушивал, не воспринимал, пока она не повышала тона. Дэнни смотрел на Влада, дававшего ей закончить мысль, неспешно потягивающего кофе из маленькой чашки и всеми силами старался избегать этого очевидного сравнения. Нехорошего сравнения, лишний раз подчёркивающего, что зря он старался родителей помирить пару дней назад.

Дэнни опустил взгляд в стакан, делая вид, что помешивает напиток. Но вместо этого медленно двигал кубики льда силой мысли, периодически утапливая один из них. Ему было не столько скучно, сколько обидно за то, что подобную мамину улыбку он уже давно не видел.

― Как ты до этого додумался, Дэнниел? ― голос Влада вывел подростка из фрустрации. Он внезапно для себя понял, что прослушал слишком большую часть их диалога, чтобы хоть сколь-нибудь внятно ответить.

― До чего? ― тихо спросил он, чувствуя, как горят кончики ушей.

― Зайти в клетку к горилле ради доклада по биологии, ― терпеливо поясним Мастерс, бросив короткий взгляд на Мэдди.

― Да само как-то получилось, ― ответил Дэнни уклончиво, отодвинув стакан с напитком в сторону и взглянув на мать. ― Почему из всего, что напечатали в журнале «Гении» о нашей семье, ты всегда выбираешь именно это? За тот доклад я всё равно тройку получил. Почему не расскажешь Мастерсу о своих самозарядных батарейках? Уверен ему это было бы интереснее для его исследований по клонированию тканей.

Мастерс выглядел не столько расстроенным или шокированным, сколько разочарованным:

― Мы сегодня говорим не обо мне, Дэниэл, ― мужчина слегка улыбался, как и всегда, стараясь не демонстрировать зубы лишний раз. Его клыки невозможно заметить, если не присматриваться, но очевидно для него подобная сдержанность и самоконтроль стали привычкой.

На столе завибрировал телефон Дэнни. Подросток поднял его, прочитав сообщение от друзей. Ему совершенно не хотелось присутствовать здесь. Не хотелось получать дополнительные подтверждения того, что его семья разваливается на части, склеить которые он не в состоянии.

― Мы с Такером договорились сегодня погулять, когда я освобожусь, ― Дэнни надеялся, что ему не станут задавать дополнительных вопросов. Мама и так всё расскажет позже, если захочет.

― Да, дорогой, конечно иди, ― женщина выглядела поникшей. Увядающая от бытовухи, скандалов и сына-лунатика. Дэнни не хотелось смотреть ей в глаза. Да и призрачная половина подсказывала, что лучше этого не делать.

Подросток схватил со стола телефон и скрылся из кафе, поспешив оставить позади всю неловкость и неуместность собственного присутствия.

«Я скоро буду. Где вы?»: Дэнни почти перешёл на скоропись, по привычке едва не начав сжимать слова.

«Только с собрания вышли. Сэм расстроена, но в целом в порядке. Давай в парке встретимся, а мы по дороге мы в Тошниловку заскочим. Что тебе взять?»

Не успел Дэнни ответить на сообщение друга, как из-за угла раздался короткий слабый возглас. Брюнетка Катрин, одна из самых отощавших чирлидерш упала в глубокий обморок посреди пустого тротуара. Подруги безуспешно пытались привести её в чувство, похлопывая по бледным щекам.

Подросток почувствовал, как по спине пробежал холодок, при виде острых длинных клыков, сверкнувших между бескровных губ девочки. Катрин дышала часто и хрипло, широко открыв рот, она буквально глотала воздух, пока подруги пытались привести её в чувство, деликатно прикрывая клыкастую пасть от взглядов посторонних, хотя на улице не было никого кроме самого Дэнни.

― Давайте помогу, ― Дэнни резко тряхнул головой, беря себя в руки. Скинул с плеч рюкзак и лёгкую ветровку опускаясь на колени рядом с Катрин. Девочка разбила бровь об асфальт, но кровь из раны не сочилась. Место повреждения быстро покрылось твёрдой тёмной корочкой, больше похожей на засохшую грязь.

Кажется Софи кому-то звонила, пока подросток подкладывал под голову чирлидерши свой рюкзак и ветровку. Тёмные ресницы дрогнули, но глаз девочка не открыла. Шумно втянула носом воздух, словно собака.

― Какой звонкий несъедобный аромат, ― пробормотала Картин, прежде чем Элис отвернула её лицо от Дэнни, осторожно поглаживая по тёмным волосам. Низко склонившись над подругой она что-то ласково ей шептала в самое ухо, касаясь бледной щеки кончиками волос.

― Уэс сказал, что скоро нас заберёт, ― голос Софи слегка подрагивал. В свете первых фонарей её глаза блестели алым светом. Опасным и угрожающим, несмотря на слабость тела.

― Хорошо, ― Дэнни старался не отводить взгляда от рыжей девочки. ― Я могу дождаться его вместе с вами и помочь…

― Не стоит, ― резко перебила его Софи, продолжая поглаживать подругу по волосам. Такая же бледная и худая. Казалось, что она сама в секунде от потери сознания. ― Мы справимся сами. У тебя и так наверняка много дел.

Дэнни на минуту задумался. Глядя на девочек, вспоминая сообщение Такера и грустное лицо Сэм. Сытое, здоровое и полное энергии несмотря на ужасное состояние души. Полная противоположность той, кто сейчас лежал на его куртке.

― Дела могут и подождать, ― подросток попытался улыбнуться, коротким прикосновением к запястью проверив пульс Катрин. Сердце билось слабо и редко. Кожа была холодной и немного влажной, так похожей на его собственную после аварии. Только вот к порталу эти девушки отношения иметь никак не могли.

Уэс появился на своей машине спустя минут пять. Сын состоятельных людей, не ясно было зачем он только приехал на автобусе в школу сегодня утром. Неужели только ради разговора с Фентоном? Катрин к этому времени немного отошла и Дэнни помог усадить её в машину. Он уже собирался уходить, когда Уэстон жестом пригласил его сесть на переднее сидение.

Призрак молчал, а значит кровопийцы позади угрозы не представляли. По крайней мере пока что. Уэс вёз их всех за город, похоже, что к небольшой ферме родителей Элис. В воздухе витал специфический знакомый влажный запах, с примесью железа. Типичный для ближайшей к тёте Алисе скотобойни. Девочек встретил отец семейства, мать же только изредка мелькала в окнах, стараясь не задерживаться надолго и не давая себя разглядеть. Довести болезных до порога дома оказалось задачей непростой. Картин на ногах не стояла. Софи шаталась как тростинка на ветру. И лишь Элис по настоящему не нуждалась в поддержке: она очевидно устала, но не настолько, чтобы опуститься до помощи от малознакомого человека. Дэнни всё это время лишь шёл рядом, остановившись у порога дома и не посмев подняться на крыльцо. Его здесь не ждали и Призрак это понимал.

Он смотрел на исчезающие за дверью фигуры, старательно проигнорировав взгляд мужчины. Самый обычный ― человеческий. Без единого намёка на подвох. Подросток со вздохом опустился на первую ступеньку крыльца, задумчиво глядя на экран мобильного телефона. Такер отписался, что Сэм сейчас в порядке. Он явно не решился рассказывать ей о причинах того, почему же сам Дэнни так грубо слился в последний момент, отказавшись от традиционной прогулки после школы. Вероятно оно к лучшему. Наверняка Мэнсон чувствовала бы себя ужасно, узнав, что ещё кому-то стало плохо из-за жёсткой диеты в школе.

― Спасибо что присмотрел за ними, ― прохладная ладонь Уэса опустилась на плечо.

― Как они? ― осторожно спросил Дэнни, не желая копать слишком глубоко.

― Будут лучше когда отдохнут, ― в зрачках баскетболиста отразился алый лучик заката. ― Куда тебя подбросить?

― Знаешь где находиться мастерская «Фэнтонов»? ― Дэнни поставил телефон на блокировку и сунул его в карман ветровки, поднимаясь со ступенек.

― Конечно, эту гигантскую вывеску сложно не заметить, ― Уэстон улыбнулся. Сдержанно и прохладно, не показывая зубы, прямо как Мастерс.

К городу они ехали молча. На встречу изредка ехали грузовики. Проезжающие этой дорогой лишь для того, чтобы покинуть городскую черту. Тишина в салоне давила на мозг и оба парня прекрасно понимали причину подобной неловкости.

«Звонкий несъедобный аромат», ― фраза Катрин всё вертелась в голове Дэнни. Думать о том, что было бы если оголодавшая нежить посчитала его вкусным не хотелось. Наверняка это один из самых напрягающих комплиментов, который можно было бы получить от миловидной девушки с клыками.

― Наверное Катрин тебя напугала, ― Уэс внимательно следил за дорогой, держа обе руки на руле. ― Она иногда может говорить жуткие вещи, когда находиться в подобном состоянии.

― Всё нормально, честно. Меня больше напрягло, что она себе лицо разбила, ― Дэнни старался не смотреть в сторону Уэса, старательно сосредоточившись на пейзаже за окном. Среди стволов деревьев вдоль дороги, в густой тени крон и кустарников, уже изрядно пожелтевших от наступающих холодов, мелькало что-то зелёное. Облачко пара вырвалось из глотки, обжигая кончик языка холодом.

― Я бы не хотел, недопонимания, Дэнни, ― Уэстон похоже никак не реагировал на присутствие постороннего духа. Не мог скорее всего. ― Они славные девочки, если узнать их поближе и…

Призрак среди деревьев нырнул под землю. Скрылся, но определённо видел Дэнни. Именно эта зелёная клякса преследовала подростка на протяжении последней недели, постоянно сбегая в самый последний момент. И, казалось, что играть с юным охотником ей нисколько не надоело.

Дэнни покосился на Уэса. Он внимательно следил за дорогой, держа обе руки на руле, не отвлекался лишний раз, но был вполне в состоянии вести односторонний диалог. Ненужный потенциальный свидетель.

«Ну почему именно сейчас?» ― Фентон позволил призрачному чутью вырваться из глотки облаком пара. Мертвец недоволен. Нервничает. И не зря. Зелёная клякса вынырнула из под земли с другой стороны дороги, но уже менее осторожно. Не таилась среди деревьев, а вполне реально летела вдоль дороги, привлекая внимание водителя зеленоватым свечением.

Уэс заметил её и едва успел произнести: «Что за…» ― когда клякса вырвалась вперёд, метнувшись к грузовику, идущему пол встречной полосе. Огромный железный монстр резко свернул в из сторону. Зелёное нечто пихнуло многотонный грузовик на встречную полосу с такой силой, что на боковой дверце осталась вмятина.

Дэнни обеими руками упёрся в лобовое стекло, надеясь, что успеет. Сосредоточившись как можно старательнее он сделал автомобиль неосязаемым, не отрывая взгляда от грузовика, несущегося им навстречу. Кажется, что Уэс по инерции нажал на тормоз, пока масса металла пролетала сквозь них. Можно было разглядеть мотор, работающий на полном ходу, поршни, двигающиеся в нём, оси колёс и содержимое прицепа, забитого до самой крыши.

Машина Уэса затормозила у обочины, резко развернувшись после заноса. Ограждение вдоль дороги было единственным, что не позволило им улететь в кювет и врезаться в ближайшее дерево. Уэстон тяжело дышал, глядя на то, как грузовик протаранил парапет и сошёл с дороги, не в состоянии затормозить так же быстро как легковушка. Сложно сказать, осознавал ли он в полной мере произошедшее и степень влияния Дэнни на ситуацию.

Зелёный фосфоресцирующий сгусток эктоплазмы не таясь вышел из перелеска, паря над асфальтовой дорогой с жирными следами от шин. Красные глаза смотрели прямо на автомобиль подростков. Имитация губ растянулась в клыкастом оскале. Дэнни смотрел на виновника аварии не отрывая взгляда, пальцами открыв молнию рюкзака, лежащего у ног и на ощупь найдя термос.

― Не выходи из машины, ― сказал он строго Уэсу, отстёгивая ремень безопасности.

― Дэн…

― Позже поговорим, ― отсёк Дэнни, выходя их машины. Он встретился взглядом с Уэстоном в зеркале заднего вида, позволяя призрачной сущности взять верх над человеческой. Растворившись во вспышке яркого света и тут же нырнув под землю.

К аморфному призраку он не испытывал ничего кроме ярости. За эту аварию. За риск чужим жизням. За всю ту опасность, которой он сейчас подверг непричастных к их маленькой разборке.

Дэнни позволил призрачному чутью работать в полную мощь. Вынырнув из под земли прямо под призраком он вцепился короткими тупыми когтями в его желеобразное тело, поднимаясь повыше. Погружая пальцы всё глубже в податливую эктоплазму, намереваясь добраться до самого ядра.

Призрак взревел, и, пожертвовав куском бока, извернулся, укусив подростка за руку с термосом. Ловушка полетела на землю, под грозный рык духа, разорённого нанесённой раной.

Подросток выпустил изо рта ледяное облако, вмораживая соперника в лёд. Сила, которую он всё ещё использовал неосознанно в отличие от экто-лучей, которыми разбил обледеневшего духа на множество осколков, наблюдая за тем, как они падают на землю с тихим звоном.

Неудивительно что эта заноза в заднице никогда не дралась с ним, предпочитая убегать, уворачиваться и дразнить. Действовать на нервы, выводя из душевного равновесия, мешая спать.

Дэнни подобрал с асфальта термос. Крышка немного погнулась от падения с большой высоты, но критичных повреждений ловушка не получила. Засасывая замороженные остатки эктоплазменной сущности в термос, подросток позволил себе вздохнуть. Похоже, что слабый дух переоценил собственную силу, решив, что раз он быстрее него, то в схватке в полный контакт победить сможет. Но чувство опасности не покинуло его даже когда крышка термоса была закрыта и он вновь стал человеком.

Он чувствовал, как за ним следят. Но не нападают по какой-то причине. Укушенная рука зудела. Лёгкий дискомфорт пройдёт к вечеру, ведь сейчас у призрака должно хватить сил на быструю регенерацию такой мелкой раны.

― Дэнни, ― хриплый от шока голос Уэса вывел его из мыслей о слишком лёгкой победе. Разговор его ждёт долгий, но сначала дело.

― Проверь как там воитель фуры и вызови ему скорую, ― собственный голос казался слишком холодным и отстранённым. Слишком не подходящим для на столько внештатной для обычного школьника ситуации. С отголосками потустороннего эхо.

 

* * *

Сын в кои-то веки вернулся домой вовремя. Даже не опоздал, приехав на машине одного из школьных знакомых, судя по всему. Мэдди подросток показался слишком уж бледным, напуганным и почти болезненно худым. Но говорил и жестикулировал вполне бодро. С улыбкой попрощался с Дэнни, на последок сказав что-то об «Особом школьном клубе». Но уточнять о чём шла речь женщина не стала.

Напряжённый ужин прошёл быстро. Мэдди старательно не замечала запах сварки и химикатов из подвальной лаборатории, только ради того, чтобы не давать сыну лишние поводы нервничать и лишаться сна.

Уже лёжа в кровати она неспешно листала свою старенькую книгу о фольклоре индейцев. Самиздат, выпущенный минимальным тиражом не продавался нигде, кроме её родного Арканзаса. И никому, кроме коренных обитателей тех земель, по сути он был не интересен. В детстве они с сестрой зачитывались этими легендами делая множество пометок, чтобы зафиксировать свои мысли и сейчас было самое время придаться воспоминаниям.

Легенда о людях со множеством душ сейчас привлекла внимание женщины сильнее чем раньше. В ней рассказывалось о девушке с двумя душами, что раньше жили мирно и во всём помогали друг-другу, скрашивали недостатки и подчёркивали достоинства. Но позже, когда несчастная влюбилась в недостойного человека, изменившего ей, потеряла покой и сон. Душа, что правила телом днём горевала, но жила обычной жизнью. А та, что просыпалась ночью, жаждала мести, захватывая тело, пока скорбящая душа спала.

Однажды ночью, одержимая душа, не в силах больше терпеть дневные страдания близнеца, с которым делила тело, встала со спального места, захватив над телом полный контроль. Взяла острый нож и отправилась к обидчику, который должен был физически страдать так же, как страдала дневная душа.

Дверь в супружескую спальню слегка скрипнула, отрывая Мэдди от рассказа о мстительном сноходце. От Джека разило одеколоном и гелем для душа. От холодных капель воды, в которой он так любил мыться, бросало в дрожь, когда они срывались с кончиков его седеющих волос, затекая за воротник пижамы. Мужчина тянулся к ней чтобы поцеловать в шею, что-то говоря привычным басом. Отвлекая от чтения сильнее.

«Знаешь, тебе нужно быть осторожнее. А то твой муж тебя тоже на костре сожжёт за то, что ты со мной разговариваешь».

― Давай не сегодня, дорогой, ― попросила Мэдди отстраняясь и отодвигаясь на край кровати. Стараясь не смотреть мужу в глаза и как можно меньше думать о приятном запахе дорогого кофе и драгоценных смол.

Не думать о том как нос сына был разбит на последнем пикнике, пластиковой тарелкой для фрисби, брошенной со всей силы. Как она прикладывала лёд к опухшему лицу, подростка, старательно убеждавшего её, что всё в порядке. И что он сам виноват. Что сам не уследил.

Не думать о том, что виновник этой травмы даже не извинился.

«Он же мужчина Мэдс. Переживёт! Шрамы таких как мы, красят».

Сосредоточиться на истории девушки с двумя душами не получалось. Смысл концовки ускользал из сознания как хвост скользкого угря. А текст было почти не разобрать из-за подступивших слёз обиды. Мэдди сморгнула влагу, покосившись на мужа, устроившегося поудобнее на кровати спиной к ней. Так он обычно делал если был чем-то расстроен. И обычно после такого жеста она откладывала книгу, журнал, тетрадь, что угодно. Ложилась рядом, прижималась к широкой тёплой спине и, неторопливо проводя рукой вдоль позвоночника, спрашивала что случилось.

Обычно, но не сегодня.

«Полагаю он считает своё молчание благом для всех, но если в ходе работы выяснится что-то из ряда вон выходящее, наш с вами разговор может перейти не в самую приятную плоскость».

 

* * *

Мать не заметила оставшиеся следы зубов на руке только благодаря длинным рукавам ветровки, слегка испачкавшейся после того, как она побыла подушкой для Катрин. С одной стороны ничего серьёзного но с другой… Призрак был зол. Все его естество говорило о том, что за зубастой амёбой переростком стоит кто-то ещё.

Дэнни не спешно набрал знакомый номер, как следует заперев дверь в свою комнату. Между долгими гудками вызова казалось проходила целая вечность. Он неспешно провёл пальцами по повреждённой крышке термоса, с запертыми в ней остатками призрачного «тела». Аморфное создание ему не нужно. Отдавать его родителям, на данный момент он не планировал. Равно как и возвращать его в мир Духов.

― Добрый вечер, Дэниэл. Не ожидал получить от тебя звонок.

Голос Мастерса на той стороне звучал почти скучающе. Казалось будто его оторвали от заполнения каких-то очень нудных бумажек, шелест которых было слышно на фоне.

― Я и сам не думал беспокоить, но мне нужно кое-что. И я надеюсь живого призрачного тела хватит для оплаты.

 

* * *

Утром за завтраком давящее молчание прерывалось стуком приборов. В этом безмолвии Дэнни мог расслышать не только чавканье своих родных но и тихий, едва уловимый стук их сердец. Мамино билось особенно неспокойно, напоминая ритмичные постукивания мышиного хвоста по полу тётушкиного сарая, когда мелкие грызуны попадались в ловушки. Он старался не присоединяться к этой какофонии из звона приборов и чавканья, но даже отрезание куска мяса от стейка сопровождалось тихим скрипом разрезаемых волокон.

Ещё с вечера он закинул термос в рюкзак вместе с новой пустой ловушкой. Просто на всякий случай. Это ещё никогда не оказывалось лишним. Мастерс уверял его что подобный «обмен» это лишнее, но принять подобную помощь не отплатив хоть как-то подросток не мог себе позволить.

Призрак не мог этого допустить.

― Знаете, меня на прошлой неделе рассматривали как кандидата, для произнесения торжественной речи в честь столетия школы, а в начале этой подтвердили участие в празднике, ― Джес неловко отложила вилку на стол, изредка кидая взгляды на кровавый стейк брата. Сестрица боялась крови и со вкусами брата скорее мирилась, чем принимала.

Дэнни отвёл от девочки взгляд, уткнувшись в тарелку и желанием проглотить стейк побыстрее и не выглядеть при этом как дикое животное.

― Это замечательно, дорогая, ― Мэдди улыбалась натянуто. Завтрак на её тарелке казался почти нетронутым. ― Уже репетировала?

― Да, вчера после школы поэтому и задержалась, ― Джес слегка отодвинула от себя тарелку, схватившись за чашку холодного чая обеими руками. Стеклянная посуда покрылась мелкой испариной на которой тут же отпечатались пальцы девочки. ― А вы почему задержались?

― Дела, ― Дэнни не дал матери даже попытки ответить. ― Хотели с мамой после школы за пиццей сгонять, но по дороге наткнулись на «Птичек». Одной плохо стало.

― Птичек? ― Джес посмотрела на брата с недоумением.

― Так себя называет группа черлидерш которая должна была перед твоей речью выступать. Софи, Катрин и Элис. Они ещё на играх баскетболистов всегда присутствуют, ― Дэнни быстро проглотил последний кусочек стейка, подавляя в себе дикое желание слизать с тарелки все оставшиеся кровавые сгустки, смешенные с остатками соуса и картофельного пюре. ― Кажется их так загоняли, что Катрин в обморок упала.

Мэдди по прежнему молчала, медленно потягивая утренний кофе и стараясь не смотреть в сторону мужа. Она никак не комментировала речь сына.

― Боже, надеюсь всё обошлось, ― Джес отставила кружку, и облокотилась обеими руками на стол. ― На вчерашнем школьном совете наша команда выглядела неважно.

― Ты трудишься над неделей духа добровольно, а они, в каком-то смысле, добровольно-принудительно, ― развёл руками Дэнни, старательно игнорируя отсутствующий вид родителей. ― Можешь сегодня меня до школы подбросить? Хочется приехать пораньше и встретиться с Такером и Сэм.

― Да, конечно, ― девочка согласилась легко, в тот же момент отставив чашку недопитого чая, подорвалась со своего места, наспех протараторив слова благодарности за вкусный завтрак. И удалилась в комнату, собирать вещи.

Дэнни ещё пару минут посидел в удушающей тишине кухни, быстрыми глотками заливая в глотку горячий чай. Обжигая корень языка, который наверняка на пол дня потеряет всю чувствительность. Быстро собрался, сложив грязную посуду в посудомоечную машину и выскользнул из кухни. Подальше от неловкого молчания взрослых.

Джес стоило бы сделать замечание по поводу неуместных вопросов при отце. Но сначала нужно было убедиться, что папина дочка не станет рассказывать ему лишнее.

Уже сидя в машине, пристегнув ремни сестра возобновила диалог, старательно подбирая слова, из-за чего речь казалось излишне медленной. Лишённой всякой живости.

― Скажи пожалуйста, где ты был на самом деле?

― Отцу растреплешь, ― Дэнни облокотился на ручку двери. За окном пробегали пустые утренние улочки маленького спального района, с редкими прохожими и собачниками на прогулке.

― Это как-то связано с тем, что ты во сне ночью ходишь?

― С чего ты взяла что я так делал? ― Дэнни перевёл взгляд с городского пейзажа за окном на сестру. Рыжие волосы девочки сегодня были заплетены в тугую косу, но голубая тканевая лента всё ещё убирала короткие пряди от лица. Джес, как примерная девушка и аккуратный водитель держала обе руки на руле. Не отрывалась от дороги даже сейчас, когда ей очевидно хотелось взглянуть на брата.

― Слушай, Дэнни, я видела, как ты ночью ходил пару дней назад и мама, очевидно, в курсе всего этого. Но по какой-то причине не в курсе я, ― голос девочки слегка дрогнул.

― Чем меньше членов нашей семьи в курсе, тем лучше, ― уклончиво ответил подросток, рассеянно стирая ногтем кусочек эктоплазмы, присохшей к лямке рюкзака после вчерашней драки.

― Послушай, если это очередной опыт родителей, я…

― Это никак с их исследованиями не связано, ― Дэнни поднял взгляд на сестру, поняв, что она притормозила у обочины, желая смотреть подростку в глаза при разговоре. ― И эту проблему я уже решаю. Именно поэтому мы с мамой вчера задержались на самом деле. Были у врача, закупались лекарствами. Всё под контролем.

― Но почему ты тогда отцу соврал? Мне? ― в голубых глазах девочки плескалась колючая обида и непонимание. Дэнни и рад был бы сказать правду, если бы не знал, что она сделать только хуже. Она не присутствовала при сеансах экзорцизма, проводимых над ним отцом в далёком детстве после первого приступа лунатизма. И слава небу.

― Ты же знаешь, папа больше сторонник альтернативных методов и с «мозгоправами» не особо считается. Боюсь что они с мамой опять разругаются на этой почве, ― это не была полная ложь, но и не вся правда.

Джес ненадолго отвела взгляд и покачала головой в ответ собственным мыслям. Он надеялся, что его история будет достаточно убедительной и безобидно звучавшей, но слабо представлял, что ещё нужно сделать, чтобы сестра не копала слишком глубоко. В их семейных шкафах слишком много скелетов, а она слишком ранимая и явно была не готова видеть их все.

 

* * *

― И так, следующий у нас мистер Фентон.

Дэнни никогда не любил публичные выступления. Дело было вовсе не в боязни сцены или подобной фобии. На небольших сельских ярмарках у тётушки он с удовольствием мог оказаться в центре всеобщего веселья. Но в школе… Толи собственный голос вдруг становился слишком тихим, толи публика никогда не была заинтересована в его речи, а может быть и сам он был на редкость душным, но результат всегда был один. Обычно его доклады не слушал никто кроме учителя и друзей.

На первом слайде презентации размещалось большое семейное фото Макдауэллов, на фоне старого домика, одно из первых, которых ему самому показала мама. Не успел подросток открыть рот как класс загудел.

― Что за великанша там в центре? ― выпалил кто-то с последних рядов.

― Вендиго, ― не задумываясь выпалил Дэнни. Класс замолк. Учащиеся смотрели на него с непониманием, как обычно смотрят на главу семейства Фентонов все, кто слышит его идеи впервые. ― Так по крайней мере называли её суеверные жители Арканзаса в конце девятнадцатого века, ― поспешил исправиться подросток, неловко улыбнувшись. ― Но вообще к семье Магдауэллов в то время было приковано слишком много дурного внимания из-за того что это был открытый официальный брак «белого человека» и представительницы местного племени индейцев.

― Так ты получается по-настоящему коренной американец? ― Дэш звучал на удивление заинтересованно, пусть всё же лёгкий сарказм в его голосе никуда не делся.

― Получается так, ― Дэнни развёл руками продолжил рассказ переключив слайд, на котором было фото поселения резервации. ― Этот посёлок уже давно не считается резервацией, но случилось это в основном благодаря стараниям Джереми Макдауэлла, члена медицинской академии, который, пользуясь связями освещал проблемы подобных поселений. Но нормального интернета и связи там до сих пор нет.

― Наглядная иллюстрация того как из-за каких-то глупых расистских предрассудков тормозиться общий прогресс, ― Сэм выглядела гораздо лучше, учитывая вчерашний срыв. Или по крайней мере хорошо держалась.

― Даже не начинай, ― Дэш со стоном закатил глаза. По классу прокатился гул тихого неудовольствия. Кое-кто из сидящих ближе к окнам потянулся к створкам, чтобы запустить в помещение немного свежего воздуха. Дэнни стоило больших усилий не засмеяться, чтобы не обидеть подругу.

Полненький учитель строго постучал по столу ручкой, давая ученикам понять, что те слишком расшумелись:

― В общем и целом мисс Мэнсон права, но я бы попросил её не перебивать своего одноклассника во время доклада замечаниями не по теме, ― учитель поправил свои очки с толстыми стёклами. Давая жестом понять Дэнни, что он может продолжать, когда в класс без стука зашёл мистер Ленсер. ― Чем обязаны? ― без особого интереса спросил преподаватель своего коллегу.

― Хочу ненадолго забрать мистера Фентона, ― тон голоса Ленсера казался слишком ровным. Лишённым тех обычных эмоций, которые в нём вызывал подросток, стоящий у доски в данный момент.

― Это не может подождать окончания урока? ― преподаватель казался явно раздражённым. ― Вы что не видите, что сейчас ученик занят?

― Вижу, но директор требует, чтобы он посетил кабинет миссис Спектры немедленно.

В классе стало слишком тихо, только Понина нервно стучала ноготками по столешнице. Дэнни заметил на её мизинце окровавленный пластырь, на месте одного из розовых ноготков. После инцидента в спортзале её первым делом повели к местному «мозгоправу», иначе школьного психотерапевта никто не называл. Он надеялся что эта рана и посещение специалиста никак не связаны, но Призрак был уверен в обратном.

― Ладно, ― раздражённо выдохнул историк, резким жестом снимая очки и массируя переносицу. ― Но вы могли бы и своим уроком ради подобного мероприятия пожертвовать, мистер Ленсер. Идите, ― коротко махнул он подростку, ― на следующем уроке мы вас обязательно дослушаем.

Ленсер казался странным. Шёл по коридору молча, то и дело подталкивая Фентона в нужном направлении. Всегда стоял за спиной, что бесило призрака. На обожжённом утренним чаем языке оседал ледяной воздух из глотки, заставляя подростка пожалеть от том, что запасной термос так и остался лежать в шкафчике. С классным руководителем что-то было не так. И Призрак был в этом уверен на сто процентов.

Кабинет Пенелопы Спектры был пуст и холоден. Клубы пара вырывались из ноздрей подростка и он уже прекрасно понимал, что это не от холода. Когда дверь закрылась на замок, тело Ленсера рухнуло на пол бесчувственной тушей, а на его месте стояло тёмное существо. Стаканное из теней и зеленоватого фосфоресцирующего сияния, исходящего из пасти, полной коротких острых зубов. Существо не дало подростку права на первую атаку, и хлёстким ударом выбило из лёгких весь воздух.

Удар был достаточно сильным, чтобы паренька отбросило в дальний угол комнаты и впечатало в стену, на которой висели какие-то фотографии в стеклянных рамках. Осколки оцарапали кожу даже через ткань футболки, но мальчик отреагировал быстро, дав волю второй сущности.

Фантом бить в ответ не стал. Нырнув под пол он первым делом хотел добраться до своего шкафчика. Когтистая лапа вцепилась в его волосы и швырнула в сторону окна пустого класса. Дэнни едва успел стать не осязаемым, чтобы не выбить собой стекло и вылетел на школьный двор со стороны столовой.

― Это хотел забрать? ― Существо повертело в когтях его термос, оставив на корпусе пару неглубоких царапин, и сильным замахом бросила в сторону стадиона. ― Апорт!

Дэнни пропустил манипуляцию мимо ушей и бросился вслед за ловушкой, едва увернувшись от когтей призрака, оставивших на его ноге тонкий след, разрывая ткань чёрно-белого комбинезона. Через эту неглубокую рану словно начали выходить все силы. Перед глазами заплясали разноцветные точки, из за чего Фантом едва не вписался в штангу футбольных ворот.

Второй раз увернуться от хватки духа не удалось вовсе. Призрак схватил его за шею и широко открыл рот, прижимая к земле так сильно, словно весил не меньше Джека. В зубастую пасть вливались потоки зеленоватой энергии, вырываемые из его тела потусторонней пиявкой. Подростку всё же хватило сил собраться и нанести один точный удар в корпус духа, отправив его в долгий полёт с помощью экто-энергии, вырвавшийся из ладони.

Голова закружилась так же как и момент когда он заставлял себя есть веганский обед. Сфокусировать взгляд стало сложнее. Фентон-термос лежал на первой скамейке трибуны. Его хромированный корпус блестел даже в тусклых лучах солнца, прерываясь искажениями на свежих царапинах.

До ловушки оставалось всего пара метров, когда подростка вновь сбили с ног.

― Ну и где твоя сила, вендиго? ― прошелестело существо сквозь клыки, прижав мальчишку к земле, тварь вновь открыла пасть, чтобы тянуть из него силы.

Фантом, став неосязаемым, провалился под газон, давая себе пару секунд для передышки, прежде чем вновь вынырнуть на поверхность. Пиявка уничтожала его при каждом прикосновении и единственное разумное, что пришло ему в голову ― держать её на расстоянии. «Это было бы проще, будь термос при мне», ― подумал подросток, выныривая из под земли за трибунами.

Призрак потерял его из виду, безуспешно оглядывая стадион и трибуны, пока подросток прятался в тени под опорными балками. Существо специально не отходило далеко от ловушки, кружа над ней словно коршун. Оно явно знало, какую опасность термос представляет в руках Фантома.

«Думай, Дэнни. Думай», ― приказывал он сам себе, чувствуя, как из него раны на ноге вытекают силы зеленоватой струйкой пульсирующей эктоплазмы. Капли не падали на землю, а словно растворялись в воздухе, превращаясь в лёгкий дымок тянущийся прямо к тёмной твари. «Эта штука тебя пожирает прямо сейчас. Думай».

Он взлетел выше, к самым верхним скамейкам трибуны. Стараясь не торопиться, чтобы Пиявка заметила куда ведёт след энергии, которую она из него тянет. Старался дышать ровнее и собраться силами для рывка. Перед ним было животное. Умнее среднего представителя крупной фауны, но всё ещё животное. Принюхивалось, скалилось и шипело. Редкая человеческая речь не делало существо больше похожим на человека. Или хотя бы того, кто когда-то человеком был.

Существо его заметило, вцепившись взглядом красных глаз в будущую добычу и бросилось на него, выставив вперёд когтистые лапы.

В последний момент Фантом увернулся от этой хватки, нырнув обратно под трибуны и вылетел наружу, схватив термос. Но существо тянуло из него силы слишком активно. Острые когти добрались до него у ближайшего дерева и прижали к шершавой коре. Впились в кожу лица, не намереваясь отпускать и выбыли ловушку из рук размашистым жестом, полоснув когтями по пальцам. Острозубая пасть уже открылась, чтобы вновь начать тянуть из него силы, когда с дерева на тёмное лицо спрыгнула белая кошка.

Маленький зверёк царапал алые глаза существа скорее от испуга, но серьёзно отвлёк его от Фантома. Воспользовавшись этим подросток вырвался из хватки и подобрал термос с земли.

Призрак сорвал кошку с лица и яростным жестом швырнул животное так, что маленькое тельце ударилось в сетчатый забор с жалобным и болезненным писком. Недостойное даже звания пищи для призрачной Пиявки.

Фантом, воспользовавшись замешательством духа, активировал термос и затянул в ловушку ещё одного духа, принёсшего достаточно проблем для того, чтобы не вызывать у подростка ни малейшего чувства жалости. Поплотнее закрыв крышку термоса Дэнни огляделся, но от пострадавшей кошки и след простыл. Похоже бедолага не столько пострадала от рук существа, сколько испугалась. По крайней мере Фентону хотелось в это верить когда он, приняв человеческий вид, вновь скрылся за стенами школы. В желудке вновь было до болезненности пусто, но сегодня у мальчишки была небольшая надежда насытиться. Ведь даже отсюда он чувствовал запах сырого мяса в холодильниках на кухне школьной столовой.

 

* * *

На следующий день в школе Дэнни появился в приподнятом настроении. Несмотря на лёгкое чувство сонливости из-за лекарств и на напряжённое ворчание отца за завтраком. Избавившись от потусторонних пиявок подросток чувствовал себя гораздо лучше. И это состояние улучшал вчерашний вечер.

Потягивая через трубочку ананасовый сок, Фентон лёгким жестом закинул в шкафчик рюкзак, перед этим прицепив фентон-термос к поясу на карабин. Вчерашний вечер в компании «Птичек» зарядил его энергией. Приятно видеть, как на глазах расцветают настолько уставшие и оголодавшие создания.

― Хэй, как дела чувак? ― Такер налетел на него со спины с дружеским объятием. ― Ты сегодня получше выглядишь чем вчера.

― Да, так и есть, ― Дэнни закрыл любимый «проклятый» шкафчик на замок и вновь потянул сок из пакета. Приятная кислинка щипала кончик языка, напоминая о запахе вчерашнего ужина, «Птичек»: лёгкий, живой и гуманный по отношению к реальным потребностям девочек.

Когда он кормил их с рук, то в их глазах не было ничего кроме искреннего обожания и готовности следовать за ним куда угодно ради такой банальной радости как еда. В тот вечер Фентон был готов поклясться что физически ощущал на себе зависть Уэстона.

Птички словно знали, что в данный конкретный момент он думал именно о них. Налетев на него с объятиями, они бесцеремонно оттолкнули Такера, ради того, чтобы чмокнуть самого Дэнни в щёку.

― Спасибо! Никогда себя такой сытой не чувствовала! ― Катрин обняла паренька крепче всех. Её мягкую грудь паренёк почувствовал даже через плотный трикотажный бомбер.

― Это было правда ОЧЕНЬ вкусно, ― Софи вторила подруге, оставляя на щеке паренька отпечаток своей губной помады. Девочки активно смеясь убежали дальше по коридору, оборачиваясь на подростка, покрасневшего до кончиков ушей.

― Не знаю, как ты это сделал, но спасибо, ― Элис оставила скромный поцелуй на виске паренька. ― Они расцвели.

Сэм выглядела куда более суровой чем обычно, глядя на то, как друг стирал с лица следы губной помады в форме губ черлидерш. Её взгляд чем-то был похож на взгляд Уэстона, когда вчера «Птички» пили кровь из медицинских пакетов в его руках.

― И так, я жду объяснений, ― Саманта брезгливо кинула ему влажную салфетку.

― Говоришь так, как будто ты его девушка, ― усмехнулся Такер, приняв из рук друга пакетик сока и начав внимательно изучать этикетку. ― Но если на нашего скромника у тебя всё-таки есть виды, я бы надеялся, что это никак не связано с «Птичками», ― Такер насмешливо указал Сэм на пакетик ананасового сока, пока Дэнни не отобрал его.

― Да что за фигню ты несёшь? ― воскликнул он, кинув использованную салфетку в мусорную корзину.

― А что это и правда работает, Фентоновски? ― Дэш навалился на плечи Дэнни всем весом, беззастенчиво разглядывая пакетик сока в руках подростка.

― Да о чём вы все говорите?! ― подросток покраснел сильнее чем раньше. Было бы проще жить, если бы он хоть немного поспевал за трендами и мифами, плодившимися в сети так же активно как и бактерии в чашке Петри в лаборатории родителей. Краем сознания он понимал, что это что-то неприличное. Но куда больший стыд испытывал от того, что не понимал, что именно.

 

* * *

Замок в Висконсине встретил Влада привычным мрачным величием, из недр которого тянуло тревогой страхом. Его клан был встревожен недавним вторжением и как ему удалось выяснить, не зря. Если верить информаторам, нарушители выжили. И хоть в строй они вернутся не скоро, хоть вся их память об особняке стёрта парамнестиками, они всё равно представляют из себя источник опасности для молодняка.

Диана встретила его сидя в удобном глубоком кресле напротив камина, изучая последние отчёты лаборантов на экране ноутбука. Устало сняв очки в тонкой металлической оправе, женщина обернулась на звук шагов. Окинула Влада с ног до головы задержав внимание на паре футуристических термосов в его руках. Потёртые, со следами когтей, они бы привлекали внимание даже без дополнительных кнопок на крышках.

― Что это? ― спросила она, брезгливо указывая на сосуды в руках мужчины.

― Наши новые подопытные крысы, ― ответил Мастерс с улыбкой, без стеснения демонстрируя остры клыки.

Мальчик-дух был хорош собой. Его зелёными бездушными глазами она невольно начинала любоваться, пока сжимала в когтистых лапах крепкое тело ― отражение сильного духа и неизмеримо огромной души.

«Будь со мной. Дай мне только немного времени» ― хотелось сказать, закричать. Но из клыкастой пасти дракона вырывался только дикий рёв со струями голубого пламени. Прекрасный дух вырвался из крепкой хватки когтей и за мгновение сорвал с чешуйчатой шеи медальон.

 

― Нет! ― Полина резко открыла глаза. Она по прежнему лежала в тёплой ванне, полной душистых трав, которые должны были её расслабить и напитать силой. Но всё чего удалось пока добиться с помощью старого бабушкиного рецепта ― это пробуждения болезненных воспоминаний об утраченном артефакте.

Девочка полной грудью вдохнула аромат терпкой полыни и сладкого инжира. Аромат тёмный и вязкий заставлял голову кружиться, а сердце биться медленнее. Она заставила себя успокоиться. Проникнуться старым ритуалом красоты. Одним из многих, позволивших бабуле не только водить за нос толпу подручных-кавалеров, но и дожить до почтенной сотни лет. Старушка охотно делилась с любимой внучкой рецептами своих кремов и помад, но с такой откровенной скукой рассказывала об истории переезда из Мексики в Штаты, что Полина на уроке сама читала доклад с нескрываемой скукой.

Девушка вздохнула ещё раз. Старалась сосредоточиться на аромате, дарующим сердцу столь необходимое блаженное спокойствие. Ведь стресс и нервозность ужасно старит. Но перестать думать о будоражащем душу белокуром мальчишке было слишком сложно.

Мыслями она всё время возвращалась к милому чёрно-белому духу и медальону дракона, с чьей силой так и не смогла совладать. К зелёным горящим глазам и потустороннему голосу, разносящемуся вокруг лёгким эхо. Сердца у него не было ― это она знала наверняка, но пульсацию силы пальцы помнили до сих пор. Такую яркую. Мощную. Неутомимую.

― Ах, если бы ты дал мне ещё немного времени, ― Полина вздохнула вновь погружаясь в душистую воду по самый подбородок. Мальчика-духа она краем глаза увидела совсем недавно из окна классной комнаты. Такого измождённого и уставшего. Если бы можно было, она бы сделала что угодно, чтобы его напитать силой. Чтобы увидеть, как зелёные глаза разгораются зелёным потусторонним огнём. ― Если бы я только справилась с медальоном раньше.

Бабушка говорила, что в ведьминой ванне нужно думать о том, что больше всего тревожит. Пропускать эти ситуации через себя, отпускать и переосмысливать, какую бы боль они не причиняли. Умение переживать тяжёлые моменты делает кого угодно сильнее.

Полина думала о школьном психотерапевте ― раздражающей старухе, от которой исходила вонь склизкой болотной пиявки. Паразита, жаждущего её силы и крови. Думала о призраках, что захватывали её тело однажды. Старалась отмыться от этого мерзкого чувства чужого контроля, растирая бёдра размокшими в воде сухоцветами, связанными в веник красной нитью. От этой мерзости хотелось содрать с себя кожу, чтобы вымыться изнутри.

Под больной сорванный ноготь на мизинце попала тонкая жёсткая веточка, вызвав новую вспышку боли. Она остановилась смотря как загипнотизированная на тонкую кровавую змейку, поднимающуюся к поверхности воды от раненого пальца.

― Я ведь могу сопротивляться, ― она вытащила из-под ногтя сухую веточку. ― Я ведь это уже сделала.

Всплеск силы резко сменился отчаянием и тяжёлыми мыслями: «Что такое сопротивляться штриге, которая тебя даже не коснулась? Бабушка назвала бы это сомнительным достижением, не сдерживая скрипучего смеха».

Мысли снова вернулись к медальону дракона и его утерянной силе. Вряд ли мальчик-дух вернёт артефакт такой как она. Он скорее предпочтёт, чтобы хранила эту тёмную мощь у самого сердца мрачная готка вроде Мэнсон. Духи любят хмурых девиц вроде неё. Тех кто носит цвета ночи, а не яркие топы и платья со стразами и корсетами.

Бабушка говорила, что ей суждено стать бруксой. Соблазнять слабых мужчин и заставлять их выполнять свои желания. Гадать на птичьих костях и потрохах, танцевать нагой и проклинать каждую дурочку, которая посмеет косо на неё посмотреть… А ещё лечить диких волков от ран, нанесённых охотниками. Диких белых волков с пронзительными зелёными глазами.

Полина погрузилась в ванну с головой, задержав дыхание и как можно крепче зажмурив глаза. Чёрные локоны волос мягко касались лица. Вились вокруг шеи словно живые змеи, ласковые и заботливые. Тёплая волна вокруг создавала ощущение безопасности. Прятала от окружающей жестокой действительности в которой она была всего лишь школьницей. Обычной девочкой, которая никак не могла оправдать предсказаний своей любимой бабушки.

«Если только не сделаю свой источник силы».

Она резко открыла глаза. Через мутную воду она видела очертания мантии из перьев сорок. Чёрно-белое произведение искусства. Такое же прекрасное как и мальчик-дух, так глубоко засевший в сердечке.

Девушка села в ванне, расплёскивая на кафельный пол душистую воду и стирая с лица прилипшие листочки инжира. Ведение исчезло вместе с той невероятной силой, что она ощущала лёжа под водой. Представить тяжесть мантии на плечах было так же легко как и исходящую от неё силу, наполняющую её до кончиков пальцев и позволяющую взлететь. Приблизится ещё немного к зеленоглазому духу как тогда, на крыльях дракона.

― Почему же ты забрал у меня тогда амулет, мой милый мёртвый красавец? ― Полина вновь откинулась на резиновую подушку ванной, готовясь погрузиться в приятную фантазию о собственных крыльях, когда в запотевшее окно ванной постучали со стороны улицы.

Она приподнялась на локтях почти лениво. Ожидая увидеть за мутным стеклом силуэт школьного квотербека, пришедшего к ней в поисках банальных удовольствий, до которых, как казалось девочке, её милый зеленоглазый дух не падёт с такой же скоростью, как это делают люди. Ну, или хотя бы не будет столь банален в этом стремлении. Будет хотя бы как тот нёрд Фентон, наслаждаться видом её тела, а не трогать грязными руками при любой удобной возможности.

Кафельный пол казался обжигающе холодным после горячей ванны. Санчес, завороженно глядя на две маленькие тени за окном, вылезла из ванной. С мокрых полос по телу лились струйки душистой воды, исходящей терпким паром. На полу оставались небольшие лужицы от её шагов, но это было не страшно. Прибраться можно будет позже.

Девочка открыла окно ванной комнаты, впуская прохладный вечерний воздух. На подоконнике сидели две сороки, держа в клювах по охапке чёрных перьев. Они смотрели на Полину маленькими умными глазами-бусинками, ожидая, примет ли она их маленькое подношение.

― Я никогда раньше не шила, ― в голосе появилась волнительная хрипота когда она брала мокрыми руками перья из птичьих клювов. ― Но я очень постараюсь.

 

* * *

До Хэллоуина оставалась ровно неделя. Ровно семь дней до момента, когда потусторонние сущности станут максимально активными по верованиям католиков, и Джек не мог себе позволить пропустить это время.

Мэди уступила ему с неохотой. Дэнни ещё не до конца восстановился и женщина всё ещё порой просыпалась от звука шаркающих шагов в коридоре. Вопрос что потреплет его сильнее потусторонние исследования или их с Джеком новый скандал, быстро отпал. Очевидно, что повлияет хуже.

В лаборатории стало на удивление холодно. Портал работал круглосуточно, закрытый гермо-воротами, стык створок которых уже покрывался едва заметным слоем инея. Словно по ту сторону находилось ледяное озеро Коцит, воды которого полны предателей и отступников. Мерное электрическое гудение раздражало, от него начиналась ужасная мигрень. Горстка железных гвоздей рассыпалась на пол, когда Мэди в очередной раз вздрогнула от потока холодного воздуха.

― Дорогой, может мы его всё же обесточим? ― женщина сдвинула на лоб гоглы с красными линзами и устало потёрла глаза.

― Ты же знаешь, что на включение и выключение портала требуется куда больше энергии, чем на его постоянную работу, ― Джек оторвался от паяния очередной схемы для противопризрачного пояса. ― Если мы будем его обесточивать каждый раз, то сожжём больше электричества, чем все наши соседи на улице. А может и в квартале.

― Гермо-двери уже инеем покрываются, ― Мэди принялась собирать рассыпавшиеся по полу гвозди. ― Скоро Самайн и по твоим прогнозам духи станут активнее. Уверен, что ворота выдержат?

― Хэллоуин, ― поправил мужчина, слегка зашипев от искры, упавшей на руку. ― Да, уверен. Эти двери выдерживают холод Антарктики и постоянное воздействие жидкого азота. Не вижу причин сомневаться в них.

Мэди крепко сжала гвозди в руке, глядя на створки портала. Металл оставлял на пальцах ржавые следы. Гвозди уже давно пора было списать, но природная прижимистость мужа не позволила бы этого сделать. Да и сложно было бы найти новый гвозди из чистого железа, а не сплавов. Она положила инструменты на стол, отряхивая руки от ржавчины. В висках стучала кровь, отдавая тянущей болью в основание черепа.

― Да, наверное ты прав, ― женщина нервно стянула гоглы с головы и кинула их на рабочий стол. Мигрень усиливалась, начав отдавать неприятной пульсацией в висках. ― Мне нужно немного отдохнуть. Я выпью чая и вернусь.

От холодного чая стало только хуже. Бросило в жар так резко, что закружилась голова. Женщина надеялась, что это просто обычное недомогание перед началом месячных. Свято хотела в это верить, но всё равно решила принять болеутоляющее, чтобы хоть немного унять тянущую боль в голове. «Это стресс» ― говорила она самой себе, поднимаясь в ванную на втором этаже. «Это просто стресс» ― уверяла себя она, разжёвывая горькую таблетку аспирина и проглатывая мерзкую субстанцию не запивая. Умывая лицо холодной водой, и подставляя горячую голову под струю из под крана. Позволяя капелькам затекать за шиворот.

― Это просто стресс, ― повторяла она, вытирая лицо.

― Это просто…, ― слова застряли в горле, когда, подняв глаза, она увидела на двери, на крючке для халатов маленькую куколку, сплетённую из веток и старой пряжи, потерявшей свой цвет от времени. Халаты валялись на полу перед дверью, небрежно скинутые на пол, как ненужные тряпки. Грубое подобие человечка источало лёгкое зеленоватое сияние, осенний холод и вонь гнилой листвы.

«Я же говорила, что покажу тебе куколку, когда смогу её сделать».

Смешливый детский голосок на грани слышимости отразился где-то в глубине головы. Такое знакомое и пугающее эхо её первой встречи с настоящим призраком.

«Тебе нравится?»

Мэди заставила себя кивнуть, медленно ощупывая поясную сумку. Внутри были только инструменты и, как назло, никакого оружия. По правилам Шарлотту нельзя игнорировать. Нельзя грубить и делать что-либо, что может её расстроить. Ведь она такая обидчивая маленькая мёртвая девочка.

«Я рада! Это так приятно», ― за спиной раздался лёгкий смешок и хлопки в ладоши. ― «Не зря я старалась и запоминала к тебе дорогу».

Мэди с трудом сдержалась, когда увидела, как маленькие, грязные руки с чёрной землёй и полусгнившим мхом под ногтями обняли её за талию со спины. От чувства того как мёртвое существо прижалось к ней хотелось бежать. Сердце стучало так громко, что его удары отдавались с висках. Изо рта вырвались клубы пара. В ванной стало невероятно холодно.

«Ты мне ещё тогда о-о-очень понравилась. Чем-то была похожа на мою маму. А сейчас почти точная её копия. Хи-хи. Будешь моей новой мамочкой?».

Маленькие худые пальчики задёргались, словно призрак пытался играть какую-то мелодию, нажимая на невидимые клавиши. С каждым движением призрачного тела всё больше скрипели и хрустели её суставы, словно вместо костей и подвижных сочленений в теле духа были сухие ветки деревьев. Короткие грязные ногти заострились и росли на глазах, превращаясь в хищные когти.

― Мэди! ― голос Джека звучал из-за двери приглушённо, словно в уши женщины натолкали ваты. ― Ты должна это увидеть!

«Ох, ты всё-таки вышла замуж за палача», ― когти рвали плотную ткань комбинезона с такой лёгкостью, будто бы он был сделать из паутины. ― «Хотя, с ним будет веселее играть, чем с детишками».

Холод исчез резко. Стоило только рукам покойницы отпустить талию Мэди, как она сорвалась с места и вывалилась в коридор из ванной, едва не сбив с ног Джека, и тут-же захлопнула за собой дверь.

― Надеюсь ты закончила, ― Джек улыбался так широко, как только мог. В синих глазах горел азартный огонёк. ― Пошли скорее в лабораторию! Приборы буквально взбесились! Ты должна это увидеть!

Мэди пошла за ним лишь потому, что он тянул её за руку. Видеть показания приборов ей совсем не хотелось, ведь она и без этого уже прекрасно знала, что произошло.

 

* * *

Споткнувшись в коридоре о забытую кем-то на полу банку краски, Дэнни растянулся на полу. Первым делом он потянулся к термосу на поясе, чтобы убедиться, что крышка случайно не открылась и скользкий электрический угорь не вырвется на свободу, испортив будущую Самайновскую вечеринку. Он ещё плотнее закрутил чашку термоса, прежде чем его рывком подняли с пола, грубо схватив за воротник футболки сзади.

По швам дешёвенькой напольной плитки расползалась густая лужа оранжевой краски, следы которой остались на джинсах подростка и белых кроссовках Дэша. Разборки с квотербеком в планы не входили, по крайней мере до тех пор пока из крови не выветрится адреналин оставшийся после жаркой погони за призрачным угрём.

― …Хоть представляешь сколько это стоит?! ― Бакстер приподнял подростка за грудки над полом, но Фентон в лице почти не изменился. Пожалуй именно отрешённость мальчишки больше всего выводила из себя футболиста. Со временем этот чудила просто перестал реагировать так же как и все прочие до него и это бесило.

― Прости, я прослушал начало, ― Дэнни неловко улыбался, пытаясь нащупать пол мысками потасканных красных кед. ― Ты сейчас о чём? ― он старательно изображал вежливость, мысленно дезинтегрируя задиру с помощью призрачных сил вместе с его шмотками.

― Ты испортил мои фирменные кеды, ― прошипел Бакстер, опуская Дэнни ближе к полу и к своему лицу.

― Слишком близко для комфортного общения, без чувства гейской паники, ― произнёс Фентон со всё с такой же натянутой улыбкой, слегка отвернувшись от Дэша, чтобы вернуть хотя бы лицу немного личного пространства.

― Гроздья гнева! ― только знакомый до жжения в ушах голос учителя не позволил этой стычке перейти на новый уровень. ― Это уже ни в какие ворота не лезет, господа! Мне надоело постоянно отчитываться перед директором Ишиямой за ваше поведение и постоянные драки на территории школы!

Дэш вздохнул устало и немного раздражённо, отпуская Дэнни. Эта эмоция была настолько яркой, что Призрак успел её даже попробовать на вкус. Кислота прогорклого молока, смешанная с сахаром вызывала рвотные позывы. Мерзость возведённая в абсолют. Да и самому квотербеку очевидно была неприятна роль паиньки, которую всегда нужно отыгрывать перед учителем.

― Ваше счастье, джентльмены, что сегодня я в хорошем настроении и вместо стандартного наказания, которые на всё равно на вас не работают, попытаюсь перенаправить вашу энергию в более мирное и общественно полезное русло. Мне как раз были нужны два помощника для оформления традиционного праздника в честь Хэллоуина.

― А разве эксплуатация детей в качестве рабочей силы не карается законом? ― на всякий случай уточнил Дэш.

― Нет, если назвать её внеклассной работой, направленной на улучшение успеваемости и поведения учащихся, ― улыбка Ленсера казалась ещё более издевательской чем обычно.

― Мистер Ленсер, а можно меня просто наказать как обычно? ― Дэнни крепче сжал термос обеими руками. Ему было совершенно не до исполнения прихотей учителя, не до помощи в организации вечеринки грустных стариков, застрявших в школе до конца дней своих и дольше, если не повезёт столкнуться со стрелком Пойндекстером. Планы на Самайн у Фентона были расписаны почти по минутам и в этот плотный график внеклассная отработка не вписывалась.

― Не в этот раз, ― Лэнсер что-то начал бойко записывать в своём блокноте. ― Откладывайте свои планы. Я буду ждать от вас по одной страшной комнате к тридцать первому октября. ― мужчина вырвал из блокнота две страницы с адресом и протянул их подросткам. ― А чтобы у вас было больше мотивации не халтурить, господа, поступим так. Чья комната окажется страшнее, тот не будет отбывать дополнительное наказание за постоянные драки и периодические прогулы.

― Лучше бы ты запер меня в шкафчик, как обычно, ― буркнул Дэнни, пытаясь разобрать витиеватый почерк преподавателя. На Кленовой улице 117 находился старый, дом. Некогда часть культурного наследия, не ремонтировавшаяся так долго, что превратилась в настоящую Мекку, для любителей веселиться и не убирать за собой по самой низкой цене.

― Какой смысл запихивать в шкафчик человека, который выбирается из него через секунду, ― Дэш смотрел долгим тяжёлым взглядом в спину учителя, пока тот не скрылся за ближайшим поворотом коридора. ― Ты чёртов Гудини и портишь весь кайф от этой доброй традиции.

― Хэй, Дэнни! ― Уэстон словно материализовался из воздуха, подходя к мальчикам и сдвигая тёмные очки на макушку, небрежно прихватив ими пряди чёлки. ― Ну что, удалось достать рыбки для воков? Мэй уже предвкушает готовку, она лучшая в приготовлении лапши. ― Бакстера Уэстон словно не замечал, либо старательно делал вид что не замечает.

― Да, но есть проблема. Думаю, что мы не сможем организовать всё как положено. Лэнсер навесил на меня «внеклассную» работу, самый разгар которой придётся на Самайн. Мы так не сможем ни провести вечеринку, ни присутствовать на ней.

― Что за вечеринка? ― с недоумением спросил Дэш, пытаясь вклинится в разговор.

― Да брось, ― Уэстон улыбнулся шире обычного, читая адрес на бумажке в руках Дэнни. ― Можно же просто перенести мероприятие в новое здание, делов-то.

― Да ну… Мне поручили оформлять «страшную» комнату для наших преподов. Даже если ученикам тоже можно учувствовать, ты правда думаешь, что будет весело проводить время с теми, кто на протяжении всего учебного года и семестровых экзаменов из нас кровь тянет? ― Дэнни на мгновение остановился. Кажется идея Уэса дошла и до него. Улыбка Уэстона стала ещё шире. Белоснежные клыки сверкнули между губ.

― А ты не рановато ли ты для Хэллоуина нарядился? ― Дэш указал на клыки Уэса с неловким смешком.

― Тестирую детали костюма в носке, ― Уэстон непринуждённо вернул очки на лицо. ― Ну так что, встретимся на Клиновой улице? ― Вновь обратился от к Дэнни.

― В шесть вечера, ― подтвердил Фентон.

― Скину тебе схему прохода к Мэй в телегу. Занесёшь ей угря, как время появится, ― сказал Уэстон удаляясь по своим делам. Которых с приближением праздников точно стало больше.

― Тебя что пригласили в клуб? ― с удивлением спросил Бакстер, вновь переключив внимание на Дэнни. ― Или ты пытаешься туда попасть, подлизываясь к крутым ребятам, Фентоновски?

― Нет, ― уверенно ответил Дэнни, уже мысленно представляя, как будет пробовать новые для себя блюда, от чего у Призрака заурчало в животе. ― Перед теми с кем мы на одном уровне, пресмыкаться не нужно.

Это была правда, но вероятность того, что Дэш в неё поверил была крайне маленькой. Подросток направился к выходу из школы, отряхивая колени от краски. Избавляться от въевшихся пятен грязи было гораздо проще с призрачными силами. Вообще многое стало проще, когда Дэнни распробовал собственные способности.

 

* * *

― Друг, а твоя призрачная чуйка не сломалась часом? ― Такер с удивлением отмахивался от очередного облачка холодного воздуха, вырвавшегося из горла Дэнни уже в третий раз за десять минут. Из-за осевшей на бумагу влаги поплыли чернила дешёвого линера и подросток, нервно вздохнув, вырвал испорченный эскиз, бросив его к остальным бумажкам в мусорной корзине, уже заполненной до краёв.

― Я не знаю, Так. Это происходит только дома и, кажется, из-за открытого портала родителей. У меня от вечной призрачной икоты уже голова кружится, но отец останавливать опыты не будет. Он верит, что на Хэллоуин что-то произойдёт, а у меня от близости с Зоной духов это, ― указал он на новое облачко, сорвавшееся с губ.

― Закрывать портал сам пробовал? ― Такер вновь привычным жестом отмахнулся от ледяного дыхания друга, чтобы очки в толстой оправе не запотели.

― Пробовал, ― Дэнни, сидя на кровати, откинулся на подушки, глядя на то как медленно иней оседает на покрывале. ― Из-за этого родители опять поругались. Отец подумал, что это сделала мама из-за какой-то своей прихоти. Слово за слово… в общем как всегда.

― Хреново, ― меланхолично заметил Такер, вытащив из мусорной корзины смятый и расправив его. На эскизе было изображение комнаты в проекции. За расплывшимися пятнами чернил угадывался стол в центре комнаты, куклы повешенные под потолком и множество свечей. ― Что тебе не понравилась тут? ― Такер указал на смятый рисунок.

― Слишком банально, а стол посреди комнаты не даст разгуляться. К тому же там будут учителя. Для них нужно придумать место и роль. Комната станет по настоящему страшной для них только если заранее вписать их в интерьер. ― Дэнни вновь взялся за рисование. ― Может заранее выдать им бейджики с указанием группы крови?

― А ты её знаешь?

― Пока что нет, ― Дэнни улыбнулся показывая Такеру новый эскиз в котором частично угадывался Лэнср. ― Но это можно быстро выяснить в процессе. Как тебе.

― Жестоко и негуманно. Мне нравиться, ― он вновь отмахнулся от облака пара изо рта друга. ― Как тебя ещё предки не спалили?

― Последние пару дней я ужинаю у себя в комнате, и не завтракаю. Но спать с вот этим ― мука. Мало мне лунатизма, так ещё и это, ― с первого этажа донёсся приглушённый хлопок входной двери и голос Сэм.

― Может хочешь сегодня заночевать у меня? ― дружеское предложение прозвучало как всегда непринуждённо и спонтанно. С Такером всегда было так. ― Хоть выспишься.

― Не боишься моих полуночных разговоров с призраками? ― Дэнни сел на кровати с хитрым прищуром глядя на друга. ― Вдруг узнаешь, что ночью по твоему дому будет ходить кто-нибудь кроме меня.

― Нашёл чем пугать, ― Фоули смеясь слегка толкнул друга в плечо, одной рукой опираясь на спинку стула, на котором сидел. На лестнице раздался глухой топот подошвы грубых ботинок Саманты.

― Я тут ещё вот о чём подумал, может сделать что-нибудь в стиле Дракулы? ―предложил Дэнни вновь уткнувшись в блокнот. ― Старые зеркала с серебром, в которых не отражаются вампиры. Пакеты с донорской кровью. Над этим даже заморачиваться особо не придётся.

― Последнее особенно в стиле Дракулы, ― фыркнула Сэм, входя без стука и захлопнув за собой дверь. Она небрежно стянула с плеча рюкзак в форме маленького чёрного гробика и плюхнулась в компьютерное кресло.

― Если у тебя есть идеи лучше, то я их с удовольствием выслушаю, ― Дэнни смотрел на подругу с вызовом.

― Назови это вечеринкой в стиле «Дневников вампира» и я больше лезть не буду, ― Сэм безразлично подала плечом, отрывая молнию рюкзака и начиная что-то искать среди книг.

Такер тихо вздохнул, закатив глаза. Иногда манера Сэм по поводу и без включать «Настоящего Гота», его бесила не меньше показного веганства. Дэнни легко коснулся плеча друга безмолвно прося его не проявлять открытой неприязни. В конце концов не так уж и давно Мэнсон плакала на их глазах, разочарованная собственными инициативами в отношении системы питания.

― Я нашла в своей любимой книжной лавке сборник историй о самых страшных призраках Европы, ― заявила она, продемонстрировав искусственно состаренный томик, когда на телефон Дэнни пришло сообщение.

― Это от Уэса, ― подросток соскочил с кровати, достал из рюкзака термос и прицепил его на пояс. ― Давай отложим твои истории на потом. Хочу сначала отнести живность знатоку восточной кухни.

― Это ты сейчас про кого? ― Сэм недовольно скрестила руки на груди, прижимая к себе книгу. ― Дэнни, неужели ты всё-таки принял приглашение в клуб от этого Уэстона?!

― Ну да, ― ответил подросток натягивая ветровку. ― Интересное предложение. Не отказываться же от него не узнав в чём суть и не попробовав даже.

― Мне стоит напоминать, чем закончилась твоя последняя попытка влиться не в свой круг? ― Сэм вскочила со кресла недовольно уперев руки в бока. Её милый рюкзачок в форме гробика с глухим стуком рухнул на пол. ― Танцами с драконом, в которого превратилась Санчес, если ты вдруг забыл.

― Во-первых, в дракона она превратилась по моей и только по моей глупости, ― Дэнни поймал брошенный Такером блокнот с линером, вдетым в пружину, и сунул его в карман ветровки. ― А во вторых, почему тебя вообще беспокоит где и с кем именно я хочу проводить свободное время? Мы ведь все состоим в разных клубах. Такер в компьютерном, ты в кружке готической поэзии. Я тоже хочу попробовать что-то новое для себя, а не хикковать до конца дней.

― И ты выбрал клуб местных снобов чисто случайно, хочешь сказать? ― Сэм вновь начала походить на грозную гарпию. ― Клуб любителей мифологии… Ты там ради связей Уэстона или ради коротеньких юбочек чирлидерш?

― Звучит так, как будто бы ревнуешь? ― Такер ухмыльнулся, поправив одним пальцем очки, стёкла которых коварно блеснули в свете солнечных лучей.

― Вовсе нет! ― воскликнула девочка. Её щёки покраснели так сильно, что это было видно даже через десять слоёв готического грима и белой пудры. ― Просто беспокоюсь что мы станем видеться реже. Ты ведь всегда с головой погружаешься в новое увлечение.

― С чего ты это взяла? ― Дэнни закатил глаза с лёгким смешком. ― Мы так же будем вместе ловить призраков. Гулять по городскому кладбищу и обедать в Тошниловке после уроков. Просто время от времени я буду задерживаться после школы в новом клубе. Мы не видим причин для таких страхов, ― подросток ещё раз взглянул на экран телефона, написав короткое сообщение. ― Если так боишься, что мы станем меньше общаться можем сейчас пойти вместе к Мэй, занесём ей угря.

― Серьёзно? ― оживился Такер, подскочив со своего места.

― Да. Я предупредил ребят о вас. Главное следуйте инструкциям, держитесь за мной и всё должно быть в порядке.

― Инструкциям? ― Сэм с сомнением смотрела на своих друзей. ― Вы чего-то недоговариваете? Это какой-то тайный бойцовский клуб или что?

― Ты почти угадала, ― Такер потёр руки в предвкушении, заглядывая в телефон друга через плечо. ― Мне нравиться как это звучит. Думаешь сработает? ― обратился он к Дэнни.

― Сейчас и узнаем, ― Дэнни застегнул молнию ветровки и спрятал телефон в карман. ― Ты с нами, Сэм?

Девочка переминалась с ноги на ногу, неловко ковыряя ногтем дырку в драной митенке с вышитыми паучками. Её кончики ушей, единственная видимая часть кожи, не покрытая косметикой, всё ещё были красными.

― Мы не заставляем, ― уточнил Дэнни с добродушной улыбкой. ― В конце концов там будут приготовление угря обсуждать. Хоть и призрачного. А это явно не твоё.

― Я пойду, ― твёрдо ответила она, поднимая рюкзак за лямку. ― Но только из любопытства и чтобы не дать вам издеваться над животным.

Такер и Дэнни с улыбкой переглянулись. Это уже было куда больше похоже на их прежнюю Сэм.

 

* * *

Мэди прислушалась к шагам на верху.

― Мам, я гулять. Вернусь к семи.

Голос сына и хлопок входной двери заставил женщину расслабленно выдохнуть. Дома детей не осталось. И они не появятся до самого вечера. Пожалуй впервые за всё бытие в роли родителя она искренне радовалась тому, что дети будут дома поздно.

Приборы в лаборатории зашкаливали. Мерный постоянный писк потихоньку начинал бесить. Сигнал тревоги был Джеком выключен намеренно, чтобы не мешать исследованиям и это грубое нарушение техники безопасности бесило женщину больше всего. Мало им призрака под боком, так ещё и сознательное увеличение рисков рано или поздно сыграет с ними злую шутку.

«Уже сыграло» ― думала женщина, нервно проводя рукой по коротким взъерошенным волосам. ― «Алиса ведь с самого начала просила тебя отказаться от этой идеи ещё в детстве».

― Не знаю заметила ли ты это или нет, ― начал Джек, распечатав новую схему измерений. ― Но значения увеличиваются каждый раз, когда Дэнни уходит.

― Наверное это просто совпадение, ― Мэди взяла из рук мужа папку с ежечасными показаниями и пролистала пару сраниц. ― Ты уверен, что здесь нет ошибки?

― На сто процентов. Эпицентр аномальной активности в нашем доме находится в ванной на втором этаже. Портал тут не при чём. Его экто-вспышки и близко не походят на это, ― Джек указал на схематичный график активности, привязанный ко второму этажу дома. ― А ещё я заметил, что ночью в комнате Дэнни повысились показатели. Не сильно, но в этот же самый момент они будто заглохли во всём остальном доме. Как раз в три ночи.

Мэди отлично запомнила это время. Именно в этот час её сын в очередной раз встал с кровати в приступе лунатизма и его пришлось мягко возвращать обратно в кровать. Тогда она увидела маленькую тень, заглядывающую из-за приоткрытой двери в комнату мальчишки, которого она сажала на кровать. И тоненькую струйку пара, вырвавшуюся у Дэнни изо рта. Нечто похожее случилось и с ней когда Шарлотта впервые показала себя накануне в ванной комнате. Только в тот раз холода она не почувствовала.

― Возможно приборы ошиблись и приняли потустороннюю активность в коридоре у комнаты Дэнни, за активность в комнате, ― размышляла она вслух.

― С чего ты это взяла? ― Джек взглянул на жену с недоумением. ― Ты что-то видела ночью?

 

* * *

― Слушай, а мы точно туда пришли? ― Сэм с недоверием смотрела на осыпающийся фасад старого здания с крошащимися грифонами на карнизе крыши. Один из старейших домов города находился на границе центра и заводского района, полного трущоб. Полузабытое и полуразрушенное строение не создавало впечатление достаточно солидного жилья для директора школы и её семьи.

― Точно туда, ― уверенно кивнул Дэнни. ― Тут мало жителей, больше десяти этажей и работающий лифт. Есть всё что нам нужно, одним словом, ― подросток уверенно шагал по потёртым ступенькам к неприбранному крыльцу, на широких бетонных перилах которого стояли пустые бутылки пива и валялось множество бычков.

― Странные у тебя критерии хорошего жилья, ― буркнула девочка, повесив рюкзак на одно плечо и вцепившись в него покрепче так, словно боялась что-кто-то может его обчистить.

― Так ведь нам нужен только лифт, а не конкретная квартира. Я ведь правильно понял? ― Такер первым вошёл в полутёмный грязный холл в котором лампочки горели через одну, а от былой роскоши остались только обрывки старых печатных обоев на стенах, побольшей части изрисованных граффити и покрытых плакатами различных панк-рок групп. Видеть у самого лифта фото давно погибшей солистки группы «Bitch Cat» с ярким начёсом голубых волос было не столько необычно, сколько удручающе. Лишнее напоминание о былой яркой жизни этого старого дома.

Такер с трудом нажал тугую кнопку старого лифта. Древний счётчик этажей загорелся, а из шахты лифта за закрытыми дверями раздался глухой скрип механизма.

― На всякий случай напоминаем правила, ― Дэнни достал из кармана телефон, чтобы зачитать друзьям самую важную часть сообщения Уэса. ― Нам кататься нужно будет долго, если всё сделаем правильно то на пятом этаже к нам зайдёт лифтёрша и вам нельзя будет ни смотреть на неё на разговаривать с ней. Даже если она к вам обратиться напрямую. Постарайтесь держаться за мной и смотреть в пол по возможности, пока мы не выйдем из лифта на нужном этаже. Хорошо?

― Есть шеф! ― шутливо отсалютовал Такер. Подросток буквально светился от распирающего его энтузиазма.

― Сэм? ― Дэнни на всякий случай обратился к подруге отдельно зная её сложный и своенравных характер.

― Да-да, я поняла. Общаетесь только вы, ― нервно махнула рукой девочка, покрепче прижав к себе рюкзак и оглядывая пустой холл. ― Это какой-то расизм покойников по отношению к живым.

― Люди ведут себя не лучше по отношению к мертвым. Вспомни хотя бы моего отца, ― Дэнни непринуждённо развёл руками.

Звон лифта, оповещающий о том, что кабина на месте показался оглушающе громким в пустом полутёмном помещении. С грохотом разъехавшиеся двери лифта вспугнули маленького черного таракана и он поспешил спрятаться под вздувшимся старым плакатом синеволосой девушки, пышный хаэр которой напоминал всполохи пламени. Свет в кабине лифта горел ровно, хоть лампы и издавали ненормальное гудение. В отличие о всего остального внутри было чисто и прибрано, как будто бы за лифтом в этом доме ухаживали с куда большим усердием чем за всем домом в целом.

― Держитесь за мной, ― напомнил Дэнни ещё раз, когда ребята оказались в лифте и створки дверей закрылись после того, как Фентон нажал кнопку четвёртого этажа.

Кабину слегка тряхнуло в начале движения. Внутри опасный скрип тросов было слышно куда сильнее чем в холле. Такер завороженно смотрел на потолок со скрежещущей лампой под мутным стеклом, за котором застряли на вечно маленькие трупики мошек и бабочек моли. Створки двери открылись на четвёртом этаже: таком же загаженном и покинутом как и холл. Дэнни жестом остановил Сэм, по привычке собравшуюся выходить, и нажал на кнопку второго этажа.

Створки двери закрылись прямо под носом у Сэм.

― Мы сюда просто покататься пришли? ― спросила она.

― Нет. Просто путь не близкий, ― ответил Дэнни, сверяясь с сообщением Уэса, пока лифт опускался на второй этаж. ― Главное не выходить на промежуточных этажах.

Створки открылись на втором. Коридор выглядел куда более опрятным чем, том, который предстал перед взглядами ребят на четвёртом. Но ковры были всё такими же пыльными, лежали вкривь и вкось. Обои были всё такими же ободранными, но плакатов панк-групп и граффити нигде не было видно. Дэнни нажал на кнопку шестого этажа и створки закрылись немного плавнее. Лифт пришел в движение резко, но без того рывка, который доставил ребят вздрогнуть, когда они поднимались на четвертый.

В этот раз они ехали немного дольше. Такер продолжал внимательно смотреть на светильник. Под мутным стеклом зашевелились бабочки, начав медленно переворачиваться на лапки. Насекомые отряхивали от пыли усики, словно просыпаясь. Да и свет лампы стал ровнее, электрическое гудение почти затихло когда створки лифта открылись на шестом этаже. За дверью ковры лежали ровно без заломов. Окна коридора были не заколочены, хоть и всё ещё очень пыльны. Сквозь них в помещение пробивался тусклый свет.

― Мне кажется или некоторые этажи и правда выглядят уютнее? ― Такер с недоумение почесал шею. Створки лифта вновь закрылись, когда Дэнни вновь нажал кнопку второго этажа.

― Слушай, это уже не смешно, ― закатила глаза Сэм.

Лифт почти не дёрнулся, когда они вновь начали спуск. Такер прислушался. Бабочки уже во всю шуршали крылышками под стеклом светильника.

― Вы слышите? Тросы скрипеть перестали, ― заметил он придвинувшись поближе к другу.

Двери лифта открылись на втором этаже. Сэм удивлённо моргнула пару раз и на всякий случай протёрла глаза. Ни следов пыли, ни ободранных обоев, ни заколоченных окон. Коридор перед глазами подростков выглядел почти нормально. Да, немного неприбранным: на ковре чётко виднелись следы босых ног, словно кто-то прошёлся по осенней грязи босиком из-за развалившихся ботинок и оставил эту дорожку пока шёл до своей квартиры.

― Значит мы всё делаем правильно, ― сказал Дэнни, нажимая на кнопку десятого этажа. Движение лифта вверх почти не ощущалось. Скрип тросов пропал вовсе. Лифт работал идеально, как новенький. ― Это последний этап. Сейчас доедем до десятого, потом нужно будет спуститься на пятый. Помните что нужно делать?

― Не смотреть и не говорить, ― Такер в последний раз мельком взглянул на аккуратный коридор десятого этажа. Чистый, светлый и просторный. В котором были целы все лампочки, а идеально чистые ковры будто только что пропылесосили. Когда Дэнни нажал на кнопку пятого этажа, Такер положил руки на плечи друга и зажмурился.

― Скажи когда можно будет глаза открывать, ― Сэм взяла Дэнни под руку, так же зажмурив глаза. На пятый этаж лифт ехал на удивление долго. Бабочки под стеклом светильника очнулись от мёртвого сна окончательно и уже во всю били по лампе тонкими крылышками.

На пятом этаже лифт уже ожидали. В кабину вошла женщина с длинном чёрном платье. Тёмные прямые волосы были распущены, а ноги, запачканные грязью, босы. Однако самая примечательная делать была на её лице. Глаза женщины были замотаны каким-то тряпьём, исписанным неясными мелкими иероглифами.

― Доброго дня, молодые люди, ― мягкий голос звучал настолько мелодично, будто женщина вот-вот запоёт. Кабина слегка просела под весом нового пассажира. ― Вы заблудились?

― Добрый день, я Дэнни, а это мои друзья, ― вежливо представился подросток, с губ которого сорвалось облако пара. Он почувствовал как ребята сильнее прижались к нему, старательно пряча взгляд. ― Мы хотим навестить семью Ишияма и передать им одну очень важную вещь. Вы нам очень поможете, если подскажите этаж на котором они живут, ― от избытка собственной вежливости Дэнни на мгновение вспомнил Мастерса. Ассоциировать себя с ним не очень хотелось но с духами стоит быть максимально вежливым. Ведь никто не любит хамов.

― С удовольствием вас провожу, молодой человек, ― женщина в слепую нажала на кнопу восьмого этажа и двери лифта плавно закрылись. ― Всегда рада помочь, особенно таком вежливым детям. Обычно в наш лифт заходят ужасные хамы. Снимают всё на свои странные маленькие камеры без разрешения, вечно кричат и пугают жильцов. Ну вы понимаете, эти Люди, ― лифтёрша деликатно засмеялась, прикрыв рот ладонью. Письмена на её повязке начали слегка мерцать алым, когда двери лифта открылись на нужном этаже. ― Прошу, ― она приглашающим жестом, пропустила детей вперёд.

Дэнни выходил из лифта неспешно, чтобы передвигающиеся вслепую Такер и Сэм случайно не споткнулись при выходе из кабины. Ковры были на удивление мягкими, обои на стенах блестели узором из старомодных позолоченных вензелей. Интерьер выглядел дорого, а растения в больших горшках из чёрного мрамора экзотическими и редкими. Из идеально чистых окон лился потусторонний алый свет.

― Вам прямо и налево. Апартаменты Двести восемнадцать, по правую руку, ― произнесла женщина, скромно сложив руки.

― Спасибо большое, мадам, ― Дэнни слегка неловко поклонился. Сказывалось волнение и непривычка соблюдать подобный строгий этикет.

― Рада была помочь, ― губы женщины с бордовой помадой растянулись в улыбке. Вместе с её вежливым поклоном закрылись створки лифта, скрывая за собой странную потустороннюю лифтёршу.

― Можно открывать глаза, ― дал отмашку друзьям Дэнни, с облегчением вздыхая и растирая затёкшую от стальной хватки Сэм руку. ― Чего ж вы в меня так вцепились?

― Ну прости, не каждый день мы в мир духов на старом лифте приезжаем, ― фыркнула Сэм, с интересом осматриваясь, пока Такер ушёл вперёд по коридору, ближе к окнам. ― Странные у них растения, ― она осторожно дотронулась до огромного чёрного листка по форме напоминающего гигантскую лапу монстеры с алыми прожилками.

― Ребята, вы только гляньте! ― Такер восхищённо прильнул к стеклу. Там за окном, вместо солнца светил огромный красный крест, освещавший множество высотных зданий соединённых друг с другом арочными переходами, закрытыми мостами и тросами линий электропередач.

Вид был ничуть не менее психоделичным, чем бесконечные лестницы и проходы за призрачным порталом в лаборатории Фентонов. Но обилие красного и чёрного было одним из самых ярких отличий двух потусторонних миров, которые отметил для себя Призрак.

― Дзигоку очень красив в это время года, ― мягкий голос одноклассницы, Мэй Ишияма, отвлёк подростков от созерцания видов.

Обернувшись Такер трусливо вскрикнул, спрятавшись за спину Дэнни, а Сэм вновь вцепилась в руку друга мёртвой хваткой. Перед ними парила только улыбающаяся голова одноклассницы, а бесконечно длинная извивающаяся шея уходила куда-то за угол полутёмного коридора, скудно освещённого тёплым светом настенных ламп. В том направлении, которое лифтёрша указала, как нужное им.

― И тебе привет Мэй, ― Дэнни снял с пояса Фэнтон-термос. ― Я принёс будущую закуску.

― Никак в толк не возьму, зачем ты занялся этой благотворительностью? ― Диана, опираясь на костыль, тяжело привалилась к дверному косяку на входе в лабораторию. Смотреть на переносной холодильник, наполняющийся пакетами с клонированной кровью, было бы делом привычным, если бы она не знала наверняка, кому он отправиться. ― Я понимаю, они слабые дети, у тебя к таким особое отношение, но не думается ли тебе, что это перебор?

― Дорогая Брекли, неужели мне и правда нужно объяснять? ― Влад старался держаться обыденно и слегка высокомерно, но болезненный тремор в кончиках пальцев выдавал его истинное состояние. ― Мне важно чтобы...

― Чтобы мальчишка тебе доверял, а его родители-охотники не задавали лишних вопросов. Эту сказку я наизусть уже знаю, ― грубо прервала Мастерса женщина, тяжело подволакивая за собой опухшую конечность, она подошла ближе. Раны на теле женщины заживали до неприличия медленно. В конце концов это была ожидаемая реакция организма, кровь которого уже много лет содержала в себе лишайник. ― Ты мог бы прополоскать его разум как следует, как ты любишь делать с нашими инвесторами и конкурентами. Надавить на эмоции в конце-концов. Он кажется достаточно сострадательным, чтобы этим можно было пользоваться. Разве поступить так не было бы проще, это ведь ребёнок? А его родители обычные люди, ― Диана осторожно опустилась на стул рядом с Мастерсом.

― Необычный ребёнок, ― поправил собеседницу Влад, закрыв на замок походный холодильник. ― Сын той единственной женщины, на моей памяти, которой, как и тебе, в мозги залезть вообще невозможно. Поэтому и действую по старинке. Не переживай так, нужно просто ещё немного подпитать его доверие и он начнёт нам помогать добровольно.

― До его добровольной помощи ты можешь не дожить! ― Брекли резко вздёрнула рукав кашемирового свитера Влада, обнажив россыпь мелких фосфоресцирующих воспалений на коже. Пульсирующие волдыри были похожи не столько на паранормальную сыпь, сколько на аномальные растения-паразиты, пустившие под кожей сетку тонких светящихся сквозь дерму корней, оплетающих руку мужчины. ― Судя по этим штукам времени у тебя мало, а мальчишка Фентон, согласно анализу образцов, твой последний шанс.

― Времени не настолько мало, ― Мастерс спокойно опустил рукав, спрятав светящиеся воспаления под плотной мягкой тканью. ― И я не стал бы нарочно растягивать его, если бы ситуация была настолько плохой.

― Твой клан на взводе, ― Диана нервно барабанила по холодной металлической столешнице аккуратными короткими ноготками.

― Это из-за новостей о том, что те двое ищеек в белом выжили после "автоаварии". Они сработали хорошо, жаль только пустынная трасса в тот день оказалась на одну машину более загруженной, чем нужно, ― Влад выглядел почти раздражающе расслабленно. Спокойно оперевшись о столешницу смотрел на Диану сверху вниз с лёгкой улыбкой. ― Ненадолго переберёмся в Колорадо, пока агенты и зелёные, устроившие перестрелку в Чикаго, не успокоятся немного. Стрессово для них, но не проблема.

― У тебя руки дрожат. Заражение уже вышло за пределы кровеносной системы несмотря на все попытки замедлить его распространение. Если это я заметила, то они тем более, ― Диана раздражённо стукнула ноготками по столу в последний раз и сжала пальцы в кулак. ― Этот мальчишка хоть и особенный, но не настолько, чтобы тратить на него столько времени и ресурсов, ― сказала она кивнув на переносной медицинский холодильник.

― Он на всё это честно заработал, ― развёл руками Мастерс. ― На это и даже возможно больше.

― Предоставив нам подопытных крысок? ― фыркнула Диана, усмехнувшись. ― Не смеши меня. Ты и сам таких желеобразных зелёных мелких бесов достать мог из своего портала.

― Бесов да, но не штригу, ― Мастерс улыбнулся шире, и подошёл к небольшому сейфу достав из него слегка пыльный термос с заключённой внутри монструозной леди, и небольшую папку. ― Знаешь в чём отличие этой сущности от прочих? Они питаются не кровью, а жизненными силами людей. А при бесконтрольном поглощении всех подряд могут по дурости или невозможности себя контролировать прихватить ещё и парочку болезней. По этой причине эта дамочка, на сколько мне известно, с большим рвением обрабатывала относительно здоровых детишек из числа спортсменов и любителей здорового образа жизни.

Диана внимательно всматривалась в лицо Мастерса пытаясь понять шутит ли он или серьёзен. Действительно ли собирается сделать то, о чём она думает? В дневном свете ярких ламп лаборатории сверкнули белые клыки Влада, а в глазах загорелся алый огонёк.

― Ты же не собираешься использовать эту потустороннюю пиявку так, как я думаю? ― спросила Диана с опаской.

― Гримли в моё отсутствие будет занят переездом, я буду обрабатывать мальчишку, а ты возьми себе в качестве ассистента кого-нибудь из девочек и проведи пару тестов, чтобы убедиться, что всё сработает как надо. В теории к моему возвращению вы должны уложиться, ― он вручил невзрачную папку в руки Брекли, которая продолжала смотреть на него так, как обычно смотрят на психов. ― Если у вас всё получится, мисс Брекли, то мой таймер со временем мы откатим далеко назад.

 

* * *

Призрачный угорь метался по тесному аквариуму, извиваясь восьмёркой и периодически врезаясь в толстые стенки своей клетки, каждый раз при этом пуская по телу зеленоватые электрические искры. Пока друзья вели привычный диалог о предстоящем празднике, о школьных буднях и прошедшем тесте по литературе так, словно вовсе не находились при этом в потустороннем мире, Сэм кидала редкие взгляды на живность. Когда плоская мордочка в очередной раз наткнулась на стеклянную стенку, девочка, убедившись что собеседники заняты разговором и поеданием домашних онигири попыталась встать со своего места, протянув руку к аквариуму. Но наткнувшись на невидимую стену, резко обернулась на Дэнни.

Подросток лишь с улыбкой и хитрым прищуром кинул на подругу короткий взгляд, снова вернувшись к разговору. Мэй словно не замечала этих неловких гляделок просто подлила ей ещё немного ароматного чая в почти полностью опустевшую чашку.

Подростки сидели на мягких подушках на полу, спрятав ноги под низким столиком с электрическим одеялом. Из открытого окна здания Дзигоку тянуло холодом поздней осени, запахом сырости и ржавого железа. От чашек с горячим чаем поднимались тонкие змейки пара, а призрачное чутьё Дэнни оставалось на удивление молчаливым в потустороннем мире, полным неизвестных демонов и духов.

― Тебе не нравится? ― спросила Мэй слегка расстроенно, указывая на тарелку готессы с нетронутым угощением. ― Там нет ни мяса, ни рыбы. Если тебя это беспокоит.

― Это вкусно,... я наверное просто задумалась, ― неловко ответила Сэм, стараясь не смотреть на шею одноклассницы. На обычную вполне человеческой длины тонкую шею, в обрамлении накрахмаленного воротничка белой рубашки с эмблемой школы на нагрудном кармане. Форма не была обязательной, против её введения выступали бы все свободно мыслящие индивидуалисты, кроме Мэй, судя по всему. Хотя, если подумать, то в своей наглаженной рубашке и классической клетчатой юбке в складку она выделялась на фоне учеников Каспер Хай не хуже самой Мэнсон. Готов там было много, а вот любителей формы...

Сэм обернулась на глухой удар угря по стеклу. В закрытом аквариуме он выглядел беспомощно и обречённо. Загнанный в ловушку зверь. Яркий контраст с опасным духом, ещё утром заставлявшем волосы на их головах вставать дыбом от количества генерируемого им статического электричества. Поразительно что может сделать с сильным существом неволя. Девочка лишь коротко вздохнула, понимая следующее ― доносить свою мысль до друзей бесполезно. Они не видят в этом существе того, что видит она.

Попытавшись встать Сэм больно ударилась макушкой о невидимый потолок и, громко ойкнув, опустилась на своё место.

― Хватит уже! ― не выдержала готесса, потирая ушибленную голову.

― Что случилось? ― Мэй удивлённо склонила голову набок так, что одна из тонких косичек едва не окунулась в её чашку чая, которую она держала обеими руками.

― Дэнни прекрасно знает что, ― фыркнула девочка, сверля взглядом невинно улыбающегося друга, поедающего онигири так, будто и правда ничего не случилось. ― Я из-за тебя шишку набила! Дай мне встать и сходить в туалет. Не буду я трогать этого несчастного угря!

― Ну прости меня, Сэм. Я должен перестраховаться, ― Дэнни едва сдерживая смех смотрел на пантомиму подруги, осторожно поднимающуюся со своего места и на ощупь ищущую границы невидимой стены, между ней и аквариумом. ― Ловить его было сложнее, чем могло показаться со стороны. И повторять этот подвиг мне не очень хочется.

― Когда ты вообще этому успел научиться? ― раздражённо ворчала девочка, демонстративно громко хлопнув дверью уборной так, что парок над чашками чая устремился в сторону открытого окна.

― Она такая нервная, ― заметила Мэй, удивлённо глядя на тесный коридорчик, в конце которого виднелась входная дверь, а по левую руку от входа санузел.

― Не обращай внимания, это её гринписовская часть, ― махнул рукой Такер, надкусив своё рисовое угощение с тёплой мясной начинкой. ― Это в ней мало кто понимает.

― Она хороший человек, если узнать её получше, ― Дэнни неспешно потягивал чай, давая Призраку вдоволь насладиться потусторонним угощением. Удивительно на сколько быстро его призрачная часть подстраивалась под новое, переставая воспринимать всё вокруг как опасность, даже когда она сам не был в этом уверен. ― Главное пореже с ней затрагивать тему еды.

― Да, я это заметила по экспериментам в столовой, ― Мэй откусила большой кусочек рисового треугольника. Сырная начинка тянулась следом, чем-то напоминая её собственную шею. Которую, кажется можно было так же до бесконечности тянуть без риска для девочки.

― Прости за это, ― Дэнни говорил тихо, так чтобы его слышали только сидящие за столом. ― Мне стоило раньше обратить внимание на то, что ситуация может выйти из под контроля и как-то её осадить. Надеюсь тебе это не сильно навредило.

― Не извиняйся за других, ― Мэй с улыбкой наполнила чашку подростка. Аромат чая был таким тонким, медово-цветочным. Едва уловимым, но чётко выделяющимся на фоне потусторонних ароматов Дзигоку из-за окна. ― Хотя бы потому, что действия окружающих — это то, что ты не можешь контролировать. По крайне мере, если хочешь быть хорошим человеком, который не считает окружающих своей собственностью, обязанной делать всё так как он хочет. Всё равно все будут делать то, что считают нужным, не оглядываясь на остальных.

Такер взглянул в раскрытое окно. Со стороны квартиры Мэй огромного горящего креста, заменяющего в этом мире солнце, не было видно, однако его красный свет по прежнему проникал в окна. Если бы не цветовая гамма и пейзаж из бесконечных чёрных высоток, башен и мостов, то вид из окна на этот мир ничем не отличался бы от обычного мегаполиса с плотной застройкой. В каких-то зданиях уже можно было разглядеть горящие квадраты окон, а в самых ближайших, за тонкими шторами виднелись тени, так похожие на человеческие, хоть и не являющиеся ими.

― К тому же, обычная еда меня всё равно почти не насыщает, ― добавила Мэй с хитрой улыбкой. ― Это не самый желанный обед для Рокурокуби.

― А чем же ты тогда питаешься? ― Такер отвернулся от окна, вновь вернувшись к беседе.

― Страхом и секретами, конечно. Это одна из причин по которой я работаю в школьной газете,― Мэй весело хихикнула. ― Когда ты увидел мою шею, то очень вкусно завизжал, Такер.

― Я не визжал! ― щёки подростка ярко вспыхнули от смущения и возмущения, почти сравнявшись по цвету с его красным беретом, заставив Дэнни улыбнуться, вспоминая как друзья прятались за его спиной.

― Ещё как визжал, ― в своей обычной слегка надменной манере сказала Сэм, закрывая дверь уборной, за которой ещё слышались звуки воды, наполняющей смывной бачок.

― Ваш испуг тоже был очень сытными, мисс Мэнсон, ― голова рокурокуби развернулась на сто восемьдесят градусов с громким хрустом позвонков. Мэй смотрела на Сэм прямо, широко улыбаясь и ловя каждую её эмоцию от вида свёрнутой шеи. Широко распахнутые глаза за толстыми стёклами больших круглых очков придавали виду девочки безумные черты.

Такер едва не захлебнулся чаем при виде существа, так просто сломавшего сейчас самому себе шею, и Дэнни пришлось слегка похлопать дуга по спине, чтобы помочь откашляться. Его человеческую часть тоже в дрожь бросало от хруста костей, но немного по другой причине. Это было слишком похоже на звук, которым обычно сопровождались все разборки с духами и школьными хулиганами. А хорошего в этом было мало.

― Естественно, в-ведь тебе повезло. Я... Я редко пугаюсь, ― Сэм побледнела даже под гримом, но старательно не подавала вида, не желая кормить демоническую одноклассницу. Избегая зрительного контакта, она прошла на своё место и снова опустилась за стол, тут же взяв в руки чашку чая.

― Ну конечно, ― в голосе Мэй слишком отчётливо слышалось издевательство. Её шея вернулась в нормальное состояние.

Вместе с последним щелчком позвонков со стороны прихожей раздался звон ключей и два женских голоса, один из которых, очевидно принадлежал директрисе Ишияма:

― Мэй я дома, ― женщина в строгом костюме с юбкой-карандаш вошла в комнату, неся в руках пакеты с продуктами, и дочь бросилась помогать матери с покупками. Видеть строгую директрису в домашних тапочках было почти так же странно, как и наблюдать за тем, как Мэй изображает из себя одержимую сову. ― Добрый вечер ребята. Дэнни, за тобой пришли.

― К-Кто? ― удивлённо спросил подросток, поднимаясь с нагретого места. Призрачное чутьё молчало, не предвещая никакой опасности или угрозы, но в последнее время из-за постоянно открытого портала он начал слабо ему доверять.

Осторожно заглянув в прихожую он увидел довольно молодую женщину в белом костюме в котором вместо брюк или юбки были прямые шорты до колена с небольшими поворотами. Коротко остриженное до плеч каре чем-то напоминало Дэнни стрижку его матери. Её волосы были настолько светлыми, что тонких редких бровей почти не было видно, но вот на лбу красовались два симметричных тёмных пятна, как на старых гравюрах на экспозиции японской живописи в местном музее искусств. Комичная замена бровей была частично скрыта пышной чёлкой.

― Добрый вечер, господин Дэниэл. Надеюсь вы хорошо провели время, ― голос незнакомки звучал мягко, почти мурлыкающе растягивая рычащие согласные. Но в добродушной на вид женщине было слишком много потустороннего.

― А вы...? ― неловко протянул Дэнни, всматриваясь в голубые глаза, подведённые красным карандашом.

― Меня прислал господин Мастерс, убедиться, что вы не попадёте опять в неприятности в Ином Мире, ― в цепком взгляде женщины было что-то опасное, что Призрак пока что либо игнорировал, либо не замечал.

Короткую мысль: "Лучше бы я ему ничего не говорил" ― прервал голос директрисы:

― Не знала что Вы знакомы с господином Мастерсом, мистер Фентон.

― Он мой..., ― Дэнни на мгновение задумался, как лучше было бы представить этого человека так, чтобы это не выглядело слишком уж странным. На фоне всех произошедших за месяц событий говорить что это просто знакомый? Друг родителей? Человек к которому ты обращаешься не зная как справиться с собственными силами и проблемами? ― Учитель, в каком-то смысле, ― наконец-то решил Дэнни.

― Приятно видеть как кто-то на столько заботиться о своём подопечном, ― голова директрисы на удлинившейся шее плавно влетела в прихожую, пока тело всё так же монотонно разбирало пакеты с продуктами на кухне, заставив Такера и Сэм торопливо начать завязывать шнурки. ― Лифтёрша сегодня явно не в духе, так что хорошо что с вами будет проводник. Увидимся завтра в школе.

― До завтра, Дэнни, ― Мэй вышла проводить гостей целиком. Вопросов странному сопровождению никто не задавал.

Дэнни неспешно сунул ноги в кеды. Завязывая шнурки он не сводил взгляда с выразительных голубых глаз с острыми вертикальными зрачками. Следившими за ним, за каждым его движением внимательно и плавно, как за маленькой-маленькой мышкой. "И почему только призрак молчит?" ― думал он, следуя за нечистью, посланной Владом до лифта.

― Неужели Мастерс и правда нанял кого-то чтобы нас по домам развезти? ― спросил Дэнни, когда дверь квартиры Ишияма закрылась на замок.

― Только до Мира людей, ― отозвалась женщина с готовностью. ― Он уверен в том, что дальше вы можете с правиться и сами. А ещё просил напомнить, что пробудет в городе пару дней до Хэллоуина и вам следовало бы зайти по этому адресу, ― она протянула Дэнни небольшую минималистичную визитку.

Пока кабина лифта поднималась на их этаж, подросток перевёл взгляд с визитки на свою сопровождающую, пока друзья, готовясь ко встрече с лифтёршей вновь вцепились в него мёртвой хваткой.

― А как вас зовут? ― поинтересовался подросток.

― Мадлен, ― с улыбкой и лёгким поклоном представилась женщина.

 

* * *

Джек тоже видел Шарлотту, но никак не мог точно её разглядеть, чтобы описать подробнее. Маленький силуэт в белом появлялся где-то на периферии зрения и исчезал, стоило хоть немного больше повернуть голову в его сторону. Мелькал на краю отражений зеркал, в изгибах пузатых колб и пробирок. Один раз за сегодняшний день Джек даже рассказал, что видел бледное детское лицо в отражении на поверхности кофе, скрытое в молочной пенке. Он рассказывал ей об этом с восторгом первооткрывателя, ведь в живую с призраками не сталкивался никогда, только изучал образцы тканей, добытых из портала с помощью дронов, да видел несколько раз в новостях размытый силуэт мальчика-призрака в чёрно-белой одежде.

Мэдди восторга не разделяла. Светлая тень вызывала чувство тревоги, воспоминания об острых когтях, что угрожающе рвали её комбинезон, и холодных руках, обнимавших её за талию. Маленькая деревянная кукла с остатками эктоплазмы сейчас была бережно помещена под стекло самой большой герметичной чашки из всех, что у низ были в наличии и скудно мерцала зелёным в свете электрических ламп.

Ситуация в доме стала слишком быстро выходить из под контроля спустя всего час после ухода детей. Началась всё с мигающего света ― обыденного явления в доме Фентонов после активации портала. Продолжилось чередой случайных сбоев измерительных приборов и парочкой потёкших аккумуляторов. Банальные скачки напряжения всё усиливались и закончилось всё тем, что во всём доме резко погас свет. Призрачный портал испустил мощную вспышку энергии, не дав гермодверям полностью закрыться после включения аварийного режима.

Тёмную лабораторию пару минут освещал только потусторонний зелёный свет от воронки не до конца закрывшегося портала. Гермоворота быстро покрывались тонким слоем белёсого инея, а кафельный пол начал застилать густой туман, активно врывавшийся в мир живых из потустороннего ядовито-зелёного ада. Портал продолжал работать скорее вопреки, чем по какой-либо логичной причине, выпуская в лабораторию адский холод, заставивший даже закалённую Мэдди слегка поёжится.

― Резервный источник питания отключат портал через пятнадцать минут, ― Джек стянул с руки прожжённую электрическими искрами перчатку. ― Удачно что эта вспышка не задела генератор. От такого импульса он должен был сгореть.

― Отключи портал полностью, а я пойду посмотрю, что случилось с электричеством, ― женщина стянула с головы защитные гоглы, взяв со стола прототип противопризрачного шокера, в котором бала более или менее уверена. Маленький прибор, похожий на смесь пневматического пистолета и тайзера по принципу действия, и сунула его в набедренную сумку. ― Не хочу чтобы лаборатория покрывалась коркой льда ещё пятнадцать минут.

Джек молча кивнул, направившись к пульту управления. Клубы густого потустороннего тумана уже совали свои лапы в коробки с макулатурой, покрывая их блестящим льдом. Температура быстро падала. Угрожающе начали трещать жидкие препараты в колбах и чашках Петри. Лишь образцы зеленоватой эктоплазмы, собранные с маленькой грубо сделанной из веточек куклы, как ни в чём не бывало продолжали оставаться нетронутыми, испуская зеленоватое сияние. В этом холоде и темноте их как будто даже стало больше. А может это лишь иллюзия созданная их ярким свечением, более заметном в темноте.

Мэдди включила наплечный фонарик, поднимаясь по лестнице на первый этаж. Из кухни хорошо просматривался просторный зал. Полуприкрытые шторы впускали в помещение узкие полоски света алого закатного солнца. Знакомые предметы отбрасывали длинные тени, а второй этаж практически полностью скрывался в непроглядной темноте. Создавалось впечатление что широкая лестница ведёт не к привычным спальням и гостевым комнатам, а в бесконечно чёрное пустое пространство в котором прячется нечто злое.

Проходя через кухню к двери на задний двор женщина невольно потянулась за оружием в набедренной сумке. Просто чтобы проверить на месте ли оно. Электрощиток они с мужем перенесли в отдельное помещение в сарае за гаражом, с тех пор как в доме появились любопытные дети, норовившие трогать всё что можно и нельзя.

Мысли Мэдди зацепились за Джесс и Дэнни. Детей следовало бы вообще отослать куда-нибудь на время, пока они разбираются с незваным гостем из другого измерения в их доме. Но куда? В гостиницу чтобы были рядом и продолжали вести более или менее нормальную жизнь? К родственникам мужа? К сестре? Проблема была в том, что нигде они не были бы по сути в достаточной безопасности. В Парке Мира они бы по-прежнему были слишком близко к источнику потусторонней угрозы, прицепившейся к их семье и дому. У Алисы находились бы в опасной близости от места первого появления этой угрозы. А у родителей мужа... про последний визит к чете старших Фентонов Мэдди до сих пор вспоминала с содроганием. Это были охотники старой закалки, не чурающиеся поистине страшных методов первых Пилигримов и салемских охотников на Ведьм. Оставлять с ними Дэнни во время его приступов лунатизма было бы плохой идеей. Очень плохой.

Предохранители полностью сгорели. Из электро-щитка валил едкий чёрный дым из-за которого на глаза наворачивались слёзы, а горло царапал сухой кашель.

― Хорошо что ничего не загорелось, ― сказала про себя Мэдди, отключая их щиток от общей системы электроснабжения, чтобы заменить сгоревшие элементы, и отмахиваясь от клубов чёрного дыма, вонявших жжённым металлом и оплавившимся пластиком.

Приходясь между рядами полок сарая в поисках нужных инструментов и запасных предохранителей Мэдди заметила в окне силуэт мужа, стоящего на крыльце.

― Ты уже разобрался с порталом, дорогой? ― спросила она гремя ящиком с инструментами.

Ответа не последовало. Чёрный силуэт лишь медленно покачивался из стороны в сторону, словно маленькое деревце на ветру. Только сейчас женщина заметила тонкие струйки чёрный дыма, исходящие от тучной фигуры мужа.

― Джек, тебя что разрядом задело?! ― Мэдди бросила всё, выбежав из сарая на улицу, но тёмная фигура исчезла, стоило ей лишь на мгновение потерять его из виду. Она застыла в дверях сарая. Мозг анализировал увиденное со скрипом. Стоило ей сделать шаг за порог маленького бытового домика, как дверь с силой захлопнулась за ней, едва не защемив капюшон комбинезона.

Женщина выхватила из сумки оружие и направилась к дому с одной единственной мыслью: "Хоть бы не попасть в домашних". Оружие тестировали мало из-за того что дети очень остро реагируют на противопризрачное оружие.

Пальцы застыли на ручке двери. "Может не стоит? Может сначала включить свет?" ― задумалась буквально на мгновение Мэдди. Потусторонние сущности хитры. Не имея возможности напрямую взаимодействовать с живыми людьми из плоти и крови они способны на многое, ради достижения своих целей, а тёмное помещение, в котором зрение людей обязательно начнёт давать сбои ― будет играть на руку маленькому злобному призраку.

Приглушённый закрытой дверью крик мужа заставил её отбросить раздумья и ворваться в дом. Джек висел под самым потолком гостиной, почти на уровне второго этажа вместе с мотком бесцветной пряжи, обвившейся вокруг шеи.

Мэдди прицелилась и выстрелила дротиками в потолок рядом с самым крупным мотком пряжи. Ещё раз нажала на курок и потолок озарила яркая вспышка зеленоватого электрического разряда, подсветив контуры маленького тельца, бьющегося в агонии. Болезненный душераздирающий детский крик резанул по ушам, когда тело Джека рухнуло на пол, разбив стеклянный столик.

― В операционный центр, ― прохрипел мужчина, когда Мэдди складным ножом срезала с его шеи на редкость прочные нити. ― Нужно включить защиту дома.

Взвалив на одно плечо тело мужа, Мэдди поспешила подняться на второй этаж, через раз оглядываясь на искрящее тело маленького духа. Моток серых ниток разматывался и разматывался, словно был бесконечным. Шарлотта, даже контуженная разрядом она продолжала источать зловещее зеленоватое сияние и оплетать всю гостиную своей потусторонней паутиной, словно демонический арахнид.

Нити настигли их у самой лестницы на крышу. Перекрывая проход, и хватая за ноги, повалили их на пол.

"Думал сбежать?" ― призрачное эхо детского голоса звучало в их ушах на столько громко, что заставляло невольно поморщится, закрывая уши руками. В тупиковом коридоре с перекрытой лестницей бежать было некуда. У протопопа противопризрачного шокера был только один выстрел.

― Я дома! ― раздался голос Дэнни с первого этажа.

Шарлотта исчезла как дурное видение, стоило только моргнуть. Словно и не было этой паукообразной твари в обличии маленькой девочки в коридоре. Мэдди подскочила на ноги, бросившись на первый этаж, но застыла на лестнице. В зале было пусто. О недавнем происшествии напоминал разве что разбитый стеклянный столик.

― Почему тут так темно? ― спросил Дэнни, щёлкнув выключателем. Свет загорелся сразу. будто бы не было никаких перебоев с электричеством последнее пару часов. Не было полностью сгоревших предохранителей и чёрного дыма в электрощите.

― Что здесь случилось? ― Джесс с ужасом оглядывала комнату из-за спины брата указывая на разбитый стеклянный столик, осколки которого разлетелись по всей гостиной.

― Собирайте вещи, вы сегодня ночуете не здесь, ― командным тоном велела женщина.

 

* * *

От ночёвки в доме Такера пришлось отказаться. Сбивчивый рассказ отца о сумасшедших духах во время короткой поездки был куда менее информативен чем следы на его шее, который не заметил бы только слепой.

Осознание того, что все эти дни Призрак реагировал вовсе не на открытый портал больно ударило по нервному подростку. Отец успокаивал их, со свойственной ему энергией и оптимизмом говоря, что они справятся и уже к Хэллоуину дух не будет им докучать. Смелое заявление от того, кого невидимое нечто явно хотело задушить. Призрак чувствовал пустую браваду, да и только. Мама хранила напряжённое молчание пока они собирали свои вещи, прерывая его лишь для того, чтобы выдавать указания о том, что брать и как защищаться в случае непредвиденных обстоятельств. Почти весь путь до мотеля она лишь молча смотрела на детей через зеркало заднего вида.

― Можете хоть немного рассказать о том, что это за дух? ― не выдержал молчаливой поездки Дэнни.

― Не думаю что вы поверите. Но я почти уверена в том, что это Шарлотта Вебстер. Та, которую обычно призывают во время пижамных вечеринок, просто немного реже чем Кровавую Марию. По крайней мере она сама так представилась, ― Мэдди грустно отвела взгляд от детей на дорогу.

― Не важно как её зовут и что она задумала. Важно как от неё избавиться, ― фыркнул Джек. ― Сегодня и завтра мы будем проводить полную зачистку дома. Вытравим это потустороннюю нечисть как таракана, да и дело с концом.

― Может тебе сначала в больницу стоить сходить? ― спросил Дэнни осторожно, глядя на линии синяков на шее отца. ― Мы можем вместе пока выехать в отель, а завтра вы на свежую голову со всем разберётесь.

― Хорошо бы, но боюсь что за ночь эта призрачная тварь может поднакопить сил и выйти на улицы города. А мы этого допустить никак не можем, ― отрезал Джек, поворачивая на парковку недорогого отеля. Мама выглядела потерянной и уставшей на фоне отца, пылавшего боевым настроем. ― Сейчас мы поможем вам разместиться в номере, расставим необходимое оборудование и вы сможете переночевать спокойно.

Уже в номере, сидя на не расстеленной кровати, нервно теребя в руках визитку Влада Дэнни пытался сложить в голове план того, как помочь родителям и при этом самому не оказаться под их скальпелем. Ситуация казалась патовой. Кем бы ни был призрак, при нём он себя не проявлял толи из чувства конкуренции, то ли из чувства очень своеобразной солидарности. Во второе хотелось бы верить куда больше.

Подросток прошёлся уголком визитки под ногтем большого пальца, стирая из под него остатки чернил линера, которым ещё днём в своей комнате рисовал наброски страшной комнаты. И как за такое короткое время всё могло настолько круто поменяться.

― Дурацкий Призрачный Портал, ― Дэнни в сердцах швырнул визитку на прикроватный столик и плюхнулся на кровать, закрывая лицо руками.

― Согласна, ― подала голос Джесс, последние пол часа молча копавшаяся в каких-то своих записях. ― Если бы не он, мы были бы сейчас дома, старательно изображая нормальность.

Девочка опустилась на кровать рядом с братом и ласково потрепала его по волосам.

― Хочешь я поделюсь с тобой кое-чем? ― шепнула она, низко наклонившись над самым его ухом, как делала обычно в моменты, когда они пытались что-то утаить от родителей. ― Я, кажется, видела эту Шарлотту вчера ночью, когда ты опять ходил во сне.

― И? ― поспешил уточнит Дэнни вновь садясь на кровати, чтобы оказаться с сестрой лицом к лицу.

― Не уверена что ты мне поверишь..., ― Джесс сжала папку в своих руках чуть крепче, раздумывая давать ли её брату или нет. ― Когда мама вернула тебя в комнату я заметила, буквально на секунду, как у твоей двери появилась маленькая девочка, лет восьми или десяти. Тогда я ещё подумала, что мне показалось, но... Помнишь в прошлом месяце была Неделя Духа? ― спросила она, решив зайти издалека.

― Ну и что? Как это связано? ― Дэнни нетерпеливо подсел поближе к сестре.

― Тогда почти всем учащимся задали стандартное задание, которое дают почти каждый год, — доклад о прошлом семьи. Предки папы жили в Салеме, и я, ради достоверности решила обратиться в местные службы за справкой о Салемских процессах, ― Джесс сунула в руки Дэнни раскрытую папку с отксерокопированными документами. ― Папа тогда рассказывал о своём дальнем предке, Джереми Фентоне, который был одним из экспертов Салемских процессов. Папа говорил, что он, якобы, мог вычислить одержимого по снохождениям, ― Джесс сделала небольшую паузу глядя в испуганные глаза брата. ― Я ничего не рассказывала папе о тебе, честно.

Дэнни уткнулся носом в доклад сестры. Выверенный и чёткий, как и она сама. На аккуратно разлинованных страницах была приклеена копия стенограммы суда над ведьмой с двойной фамилией "Вебстер/Фентон". Знакомое слово привлекло его внимание, заставив вчитаться в неразборчивый почерк стенографиста. В этот момент он был рад, что мама настаивала на изучении скорописи, бесполезной в современном мире при машинном письме на планшете и клавиатуре.

― Я думала, что имя этого призрака мне только показалось знакомым, ― Джесс продолжила, дёрганными движениями заплетая в косу длинные рыжие волосы. ― Но судя по всему несколько веков назад в Салеме наш предок отправил на костёр свою жену Эстер. Их дочь, Шарлотта Вебстер, пропала при невыясненных обстоятельствах, но как мне кажется во время процессов над ведьмами все просто забыли о ней и в итоге с ней что-то случилось.

На вклеенном в доклад листке была приложена копия карандашного рисунка маленькой девочки. На вид ей было не больше девяти. Пышные светлые волосы, круглое лицо, простое платье, какое обычно носили все пилигримы в то время. Такая милая и трогательная, её рисовали наспех, что было заметно по резкой штриховке, но с большой любовью, или как минимум старанием.

― Она похожа на то, что я видела, ― голос Джесс упал. Она резко начала хрипеть. Дэнни поднял глаза от копии карандашного портрета на сестру. Девочка была сама не своя: коричневые веснушки резко контрастировали с нездоровой бледностью кожи. Голубые глаза тревожно вглядывались в лицо брата. ― Но наверное это невозможно. Если духи существуют, то какова вероятность того, что именно обиженная случайная жертва салемских процессов прицепится к семье охотников за призраками? Да?... Да ведь?

Дэнни молча переваривал услышанное. Призраки существа странные, в человеческом понимании. Он это знал наверняка, ведь его мёртвое "Я" полно сюрпризов о которых, он уверен, до сих пор ещё не знает. Каков шанс того, что много лет назад один из его предков создал монстра, который веками ждал и набирался сил ради одной единственной цели?

Ради мести.

― Ты показывала это родителям? ― Дэнни смотрел на сестру серьёзно.

― Нет. Думала это просто совпадение и, если честно, надеялась что ты это подтвердишь, ― Джесс выглядела подавленно. Ссутуленные плечи и затравленный взгляд, какой бывает у тех, у кого школьные хулиганы пару минут назад отобрали деньги на обед.

По спине пробежал холодок. Призрак внутри едва не выпустил из глотки облако холодного пара, что осел бы прямо на длинных ресницах сестрицы.

― Я ненадолго. Отнесу эту штуку родителям, ― Дэнни вскочил с кровати и бросился к вешалке у входной двери на ходу прицепив к поясу Фентон-термос. ― Если что звони.

― Куда?! В службу спасения? ― Джесс встревоженно схватила брата за край ветровки, которую он натягивал на себя в этот момент. ― Давай просто позвоним родителям. Они уже должны быть дома.

― И должны были выключить электричество и телефоны. Если ты помнишь процедуры обработки, то по схеме родителей они должны выключить все работающие электроприборы, ― напомнил Дэнни, застёгивая ветровку и накидывая на шею серый поношенный шарф. ― Я быстро, глазом моргнуть не успеешь, ― улыбнулся Дэнни, закрывая входную дверь.

― Дэнни, ты же не пойдёшь туда один?! ― только и успела крикнуть Джесс, в захлопнувшуюся перед её носом дверь. ― Это не то, что нужно поручать младшему брату, ― фыркнула она, спешно натягивая осеннее пальто и побежав за братом, закрыв дверь номера только на один оборот ключа.

Подросток уже скрылся в конце коридора, но бежал он вовсе не к лифту, а к пожарной лестнице, деликатно скрытой за поворотом. "Подожди меня", ― только успела бросить девочка, но брата уже и след простыл, дёрнув за ручку двери она с удивлением обнаружила пустой проход к лестнице. Брата не было ни по пути в низ, ни на улице за перилами небольшой открытой лестничной площадки.

В небе над головой девочки мелькнула чёрно-белая тень, знакомая ей по вырезкам из газет в лаборатории родителей, которые отец хранил в отдельной специальной папке. Безымянный мальчик-призрак, ставший небольшой достопримечательностью Парка Мира и появляющийся в местах в которых скоро должно было произойти или уже произошло нечто необъяснимое. Отец называл его вестником несчастья наравне с человеком-мотыльком из Пойнт-Плезант, размытые фотографии которого коллекционировал их дед. Но глядя с относительно близкого расстояния на быстро удаляющуюся худощавую фигуру духа Джесс думала вовсе не о несчастьях, которые он якобы сулит.

 

* * *

В доме было темно и тихо. Свет от химических ламп скудно освещал помещения и коридоры нездоровым синеватым и зеленоватым светом. В момент когда Джек начал настраивать оборудование Мэдди всё чаще посещала мысль о том, что идея детей переждать какое-то время в отеле, а главу семейства отправить к врачу, была не так уж и плоха, и не так уж труслива, как говорил о ней Джек. Её саму преследовали головные боли и постоянный холод. Подвал превратился в место, в которое она не спускалась во время настройки оборудования без рабочей куртки с множеством светоотражающих нашивок, слепящих Джека в отблесках химических ламп. Хоть портал и был уже закрыт, но толстая корка льда таяла медленно.

А ещё это напоминало ей страшилки бабушки, которыми она пугала непоседливых внучек. "Если вдруг почувствуешь в лесу холод — сразу беги назад. Ты подошла слишком близко к границе мира мёртвых", ― говорила строгая женщина, внушая детям страх перед лесной чащей. Раньше Мэдди думала, что это лишь банальная пугалка, чтобы малыши не заходили глубоко в чащу и не терялись там, но когда в её собственном доме температура начала скакать так резко, что даже пар изо рта шёл, слова бабушки приобрели совершенно иной смысл.

Она созвонилась с Алисой по пути домой, когда дети были уже в отеле. Старшая сестра на удивление спокойно выслушала её, посоветовав заготовить немного соли с розмарином и по возможности закрыть все зеркала. Глупые суеверия, родом из её родной глухой деревушки сейчас звучали немного более успокаивающе, хоть и учёный в ней упорно продолжал твердить, что это всё ересь и ничем не поможет.

― Как знаешь, но я уверен, что призрак мог приди только из нашего портала, ― уверенно сказал Джек, в ответ на её предложение избавиться от зеркал. Думать о том, что неуверенность после этих слов вызвана тем, что возможно стереотипы правы и мужчины куда больше годятся на роль скептичных учёных, была крайне неприятной. Но с другой стороны, как ей не появиться, когда ещё в университете преподаватели в крайне пассивно-агрессивной форме периодически указывали ей "настоящее" место.

"Не беспокойся так. Ты ведь знаешь что суеверия обычно не берутся из ниоткуда," ― успокаивающий голос в голове был слишком похож на голос Влада времён их учёбы в колледже: "Когда люди в прошлом говорили, что розмарин и полынь отпугивает нечисть, несущую болезни, то были частично правы. Хотя бы в том, что запах этих трав отпугивают кровососущих насекомых-переносчиков. Ничего не появляется просто так. И чем чаще следуешь им с холодным рассудком и острой внимательностью, тем больше вероятность, что ты поймёшь, почему они появились".

Удивительно, но в комнате Дэнни не оказалось ни одного зеркала. Единственными отражающими поверхностями были окна и монитор компьютера. С одной стороны это объясняло почему её сын не отличался особой опрятностью и частенько запускал себя, отращивая слишком длинные волосы или забывая причёсываться, но с другой вызывало вопросы. Разве мальчик-подросток не хочет быть уверенным в собственном внешнем виде, чтобы нравиться девочкам? Разве не хочет лишний раз посмотреться на себя в зеркало хотя бы ради того, чтобы оценить изменения собственного тела? В комнате сына было много рисунков и плакатов на стенах, но ни на одном из них не было людей. Лишь виды глубокого космоса в исполнении художников и снимки спутников НАСА. Дэнни словно был неинтересен сам себе. Мэдди ограничилась тем, что опустила жалюзи и накрыла монитор вафельным полотенцем, которое сын частенько использовал чтобы вытирать руки от клея и краски, пока собирал очередную модель космического корабля из нового научно-фантастического фильма, который посмотрел недавно.

Комната же Джесс была полной противоположностью. Зеркал там было в избытке: на дверце шкафа, на трюмо, на подоконнике, на прикроватной тумбе, на рабочем столе. Джесс словно хотела каждую секунду быть уверенной в том, что выглядит как следует. Ни одно из этих зеркал не было достаточно большим по размеру, чтобы оценить себя полностью, с головы до ног. Максимум того, что можно было рассмотреть в самом большом, висевшем на дверце шкафа, это свою фигуру по пояс. Джесс была девочкой смышлёной и очень подверженной саморефлексии. Её книжные полки были забиты книгами по психологии различных авторов: уважаемых и не очень. Учесть и заметить все отражающие поверхности в её комнате было намного сложнее. Казалось каждый предмет был выбран так, чтобы постоянно отражать лицо своей хозяйки. Даже удивительно что при таком обилии отражений Шарлотта появилась в ванной, а не в её комнате.

В их с Джеком спальне зеркала делились строго на два типа. Одно из них большое настенное зеркало, занимавшее стену от пола почти до самого потолка, принадлежало Джеку. Он любил по утрам смотреться в него, натянув оранжевый комбинезон, яркий и притягивающий взгляды. Он напоминал в нём яркий цветок, желающий привлечь к себе как можно больше внимания. Зеркалом он пользовался мало, но постоянно. Просто для того чтобы оценить свой общий внешний вид и тут же броситься на работу. Её же зеркало было небольшим. Маленькое, стоявшее на подоконнике рядом с небрежно брошенными тюбиком губной помады, чёрным карандашом для глаз и тушью. Больше косметики Мэдди на себя не наносила. Да и вместе все эти средства использовала не часто. В последний раз на вечере встречи выпускников и на собственной свадьбе. Здесь роль играла скорее привычка. Бабушка часто называла рассматривание себя в зеркале признаком тщеславия и всячески ограждала внучек от этой пагубной привычки. Даже активнее чем от курения или алкоголя.

― Ты готова, дорогая? ― бас Джека донёсся до неё из наушника как раз в тот момент когда Мэдди накрывала тканью последнее зеркало в доме.

― Да, ― коротко ответила она. Муж уже давно находился в операционном центре, в нетерпении желающий нажать на кнопку активации системы зачистки. Антипризрачный щит, который они включили ради того, что у Шарлотты не было и шанса убежать, за пределы дома и пакостить соседям.

Мэдди часто вспоминала лицо потусторонней гостьи, прочно засевшее в памяти со времён детства. Круглое, милое и немного запачканное землёй и сажей. Думать о ней как о таракане, которого нужно просто истребить и не задавать больше вопросов было сложно. Воспринимать её как объект для изучения проще, но увидеть на столе для вскрытия кого-то настолько человекоподобного не хотелось. Ещё в университете на уроках анатомии Мэдди поняла, что видеть под своим скальпелем лишь тело, не думать о нём как о чьём-то близком человеке, о ком-то, кого месяцами и годами искали как без вести пропавшего, было слишком сложно. На лицах трупов она всегда видела следы неумолимого времени которые отпечатывали на нём самые яркие и частые эмоции, будь то гнев, радость или горе.

Иногда она вспоминала обожжённое лицо Влада. Волдыри, опалённые брови, обесцвеченные волосы и запах подгоревшего мяса, смешанный с солёными слезами. Такую агонию запоминаешь на долго, хочешь ты этого или нет. Вспоминая об этом она каждый раз корила себя за трусость. Ведь ей так и не хватило смелости прийти к нему в палату после всего что случилось.

Зеркала значат слишком много. У них над людьми есть гораздо больше власти чем им хотелось бы давать. В древности люди верили, что зеркала отражают человеческую душу. При чём отражение выделит по разному для наблюдателя и для того кто в зеркале отражается. В наши дни такое можно просто объяснить личностями наблюдателей, но Мэдди, направляясь в операционный центр, искренне начинала сомневаться в том, что форма отражения ― лишь причуда восприятия.

Мэдди уже ни в чём не была уверена, когда Джек нажал на рычаг и снизу раздался характерный скрежет электрических разрядов и детский крик. Говорить мужу, что сомневаешься в эффективности зачистки ― значило бы показать себя плохим учёным. Говорить что сомневаешься в необходимости зачистки своего жилья от злых духов как таковых ― значит показать себя плохим охотником. Или плохой охотницей.

Мэдди старательно игнорировала потусторонний крик с нижних этажей. Крик и скрежет электричества, она уже однажды слышала в университете Висконсина и надеясь избежать повторения. Старалась держать себя в руках и не показывать сочувствия к ребёнку, который снизу так отчаянно звал маму, что никогда не откликнется. Джек же казался спокойным. Даже удовлетворённым результатами зачистки.

Лишь на одно короткое мгновение Мэдди вспомнила момент, когда мужа душил маленький озлобленный призрак. Но иллюзия рассеялась вместе с затихшим криком. Глупо думать о том, что мёртвые действительно имеют право забирать с собой живых.

Глупо ведь, да?

Мэдди дёрнула за рычаг выключения чуть раньше Джека. Лишь на секунду его опередив. Рука мужа лежала поверх её, когда система зачистки была выключена. Они, должно быть, выглядели со стороны счастливой семейной парой настоящих охотников на нечисть.

― Пошили, надо всё проверить, ― Мэдди мягко освободила кисть из медвежей хватки Джека.

― Верно! Нужно быть уверенными, что эта эктоплазменная тварь точно мертва и собрать немного её останков для изучения, ― Джек бодро открыл герметичный люк операционного центра, ведущий в дом.

Из темноты коридора тянуло озоном и жарой. Это напоминало запах преисподней. Первого круга, если верить описанию Данте. Запахи человеческого пота, крови и слёз, пролитых в бесконечных попытках отмыть собственную душу от грехов. Попытках бесполезных у глупых с точки зрения самодовольного бога.

Мэдди похлопала себя по щекам, пытаясь прогнать богохульные мысли. Шаги Джека затихали в темноте прохода до тех пор, пока не загорелся свет. Тёплый, мягкий и матовый. Свет их родного и безопасного дома, который был до прихода потустороннего нечто.

― Можешь спускаться, Мэдди!, ― зычный голос Джека встревожил червяка совести, грызущего душу со времён университета. Она должна была пойти первой. Она хотела так сделать, но испугалась, позволив мужу сделать этот шаг.

Снова испугалась.

В коридоре светло и тепло. Не осталось и одного признака потустороннего холода в стенах уютного дома, который она так усердно драила каждый раз с наступлением весны за месяц до того, как отправиться с Дэнни в традиционный поход.

С кухни тянуло привычным пережаренным кофе из кофемашины. Из ванной комнаты доносился лёгкий аромат лимонного мыла, который периодически она, Дэнни и Джесс поливали лимонным соком чтобы избавиться от загара, чтобы не давать зло словным соседям и одноклассникам называть себя тупыми рэднэками.

― Мам! ― донёсся с первого этажа знакомый окрик, заставивший побежать на встречу.

Дэнни взмыленный и запыхавшийся стоял на пороге. От торчащих в разные стороны волос поднималась лёгкая дымка, распространяющая запах жжённых волос. Он протягивал ей папку, говоря о том, что Джесс что-то нашла. Настойчиво указывал на знакомую карандашную копию портрета детского лица. Дочка казнённой много лет назад салемской ведьмы смотрела на женщину со страниц школьного доклада Джезмин Фентон. Упрямое напоминание очередного чопорного и удушливого напутствия деспотичной бабушки:

"Не бойся ведьм, демонов и призраков. Бойся тех, кто отчаянно жаждет сжечь их заживо".

 

* * *

Вокруг была непроглядная тьма, запах гниющей листвы, холод и звериный рык преследователей. Она бежала спотыкаясь и задыхаясь от усталости. Голос пропал ещё в тот самый момент, когда она в последний раз звала маму, вдыхая сладковатый дым на главной площади Салема.

Мамы больше нет. Брат никогда не любил её, а отец своими руками поджёг хворост под мамой. В этом мире осталась только она, бесконечный тёмный лес и оголодавшие после долгой зимы волки, преследующие её по пятам. Сухие ветки драли волосы, вцепляясь в них словно пальцы людоедов, в которых верили индейцы. Подол платья и ноги в светлых шерстяных чулках изодрали шипы колючих кустов, ещё в самом начале бегства.

Волки рычанием переговаривались между собой, загоняя свою маленькую дичь. Люди потрепали стаю прошедшей зимой. Лишили пищи и дома. А сейчас одна из этих двуногих сама пришла в их лес, словно награда за страдания.

Нога зацепилась за толстый корень дерева и малышка полетела на землю. Солёный привкус крови на губах и саднящие ладони. Сейчас её мир стал ещё меньше и окрасился в цвета крови. Тощие волки окружали со всех сторон. В редких лучиках лунного света мерцали ярко-жёлтым их голодные глаза и острые клыки.

Волки не из тех кто будет ждать пока жертва умрёт, прежде чем приступить к трапезе. Особенно когда стая голодна. Они начали есть, отрывая куски плоти и перемалывая кости. Они ели всё и маленькой девочке не повезло присутствовать в начале живой, наблюдая за тем как звериные зубы отрывают на её руках палец за пальцем. Слушая хруст собственных костей, заглушаемый хриплым криком.

 

* * *

Джек подскочил на кровати. Странный сон про маленькую девочку и волков был слишком тревожным, чтобы продолжать валяться в кровати. Тяжело дыша он смахнул со лба мокрую прядь волос. Часы на прикроватной тумбе показывали три часа ночи. Время уже слишком позднее, так что видеть жену задремавшей за письменным столом не было удивительно. Она положила голову на руки, сидя на стуле полу боком и ровно дышала. Вокруг было множество книг, включенный планшет, на экране которого горела вкладка салемской библиотеки, а на подставке для книг стоял доклад Джезмин, принесённый Дэнни не так давно. По какой-то причине Мэдди считала важным знать личность того, с кем им пришлось разбираться, хотя лично он считал это ужасной глупостью. Какая разница кто это? Важно ведь только от как от него можно избавиться.

"Глупый доклад" ― пронеслось в голове мужчины: "Из-за него разыгралось воображение".

Дети всегда придумывали что-то. На то ведь они и дети. Весь смысл их существования до двадцати одного года заключается в том, чтобы делать очаровательные глупости, придумывать всякое и быть милыми. Разве нет?

Своих детей Джек обожал, но порой, когда они начинали слишком активно выдумывать и лезть в серьёзные исследования... С одной стороны он радовался тому, что они интересуются семейным делом, а с другой ― к призракам и нечисти они проявляли излишний неправильный интерес, а иногда, как сейчас, ещё и как будто бы сострадание.

Сострадание к потустороннему нечто, которое пыталось живого человека затащить на тот свет! Это ли не детская глупость?

Призраки и нечисть ― зло. А зло должно гореть так же как и ведьмы прошлого. Ведь никто не стал бы отправлять на костёр невиновного, который с нечистой силой и правда не имел ничего общего. Ведьмы общались с Той стороной. Водили связи с теми, с кем не стоило, возможно даже в мире людей помогали освоиться и замаскироваться под настоящего человека. За одно только это их стоило наказать. И с обычными иммигрантами многие до сих пор не могут разобраться, что уж говорить о потусторонних. Кто знает чего от них ждать, и что в их грязном родном мире считается нормой? Доброжелательность или поедание младенцев?

Джек со вздохом поднялся с кровати, по привычке подойдя к большому зеркалу. Всё ещё занавешенному тканью по настоянию Мэдди. Странная прихоть женщины, объяснявшую это тем, что в их доме так называемая "Шарлотта" появилась именно из зеркала в ванной комнате.

"Суеверие", ― он был уверен в этом, но расчехлять зеркало не стал, ограничившись тем, что поправил растрепавшиеся волосы вслепую. Кто знает, вдруг это правда.

В коридорах горел слабый тёплый аварийный свет ночников у самого пола в коридоре и слабо мерцающий свет химических ламп. Тускло, но вполне достаточно для того, чтобы чётко и явно всё видеть. Приборы в спальне и в коридоре молчали. Шкалы показывали нуль. Хоть в доме и не было больше никакой паранормальной активности, они с женой решили оставить детей ещё на пару ночей в отеле и провести несколько дополнительных сеансов очистки. Призрачная нечисть очень много общего имела с тараканами и клопами. Лучше перестраховаться.

В зале было так же спокойно. В глаза бросилось только отсутствие стеклянного кофейного столика, который не изрезал ему спину осколками лишь благодаря прочной ткани комбинезона. Сумасшедшая нечисть даже прекратив попытку его задушить попыталась причинить ему вред. Вспомнив обеспокоенно сострадание в глазах сына Джек старательно заглушил обиду на ребёнка. В конце концов детям ведь свойственно такие очаровательные глупости и наивность. Их не стоит воспринимать как предательство, ведь так?

Приборы ничего не показывали, кроме незначительного отклонения в пол деления, что скорее всего было простой погрешностью прибора, который реагировал порой и на людей из-за своей чувствительности. Стоило бы его откалибровать ещё раз, когда настанет утро. Чистоту собственного дома мужчина не хотел доверять даже такой ничтожной погрешности.

Боковым зрением он заметил какой-то блеск рядом с диваном. Наклонившись поближе он заметил что это небольшой осколок столешницы, который они пропустили во время уборки. Блестящий и гладкий, лёжа на тёмном ковре он отражал в себе неровный мягкий и тёплый свет ночника вместе со светильником, как маленькое зеркало. Взяв осколок в руки, Джек немного повертел его в пальцах, мельком взглянув на собственное отражение в стекляшке, чтобы по привычке оценить внешний вид.

Вместе с его лицом в осколке отразилась тёмная тень Шарлотты с горящими голубыми глазами. Маленькая бестия стояла прямо за его спиной в сопровождении целой свиты зеленоватых сущностей, скалящих свои острые зубы, глядя на него из-за спины своей госпожи.

 

* * *

С трудом открыв глаза, Мэдди к своему стыду поняла, что заснула во время собственного дежурства прямо за рабочим столом, чего обычно с ней никогда не случилось. Страницы книги, на которой она отключилась, измялись, а судя по разводам букв, часть текста явно осталась на её щеке. Спина затекла и жутко болела. Спать в таком положении, скрючившись за столом подобно вопросительному знаку, плохая идея в любом возрасте. Шея хрустнула, стоило только женщине повернуть голову в сторону пустой кровати. Жар и лёгкое онемение какое-то время мешали ей осознать что кровать пуста. Джека не было в комнате.

На часах было уже шесть утра. Давно стоило бы подняться на ноги и проверить приборы. Наверное именно этим и занялся муж, пока она спала, видя тревожные и малопонятные сны с участием своих детей.

― Джек, ― позвала она, выходя в коридор. ― Прости, дорогой, я сама не поняла как уснула. Что там с показаниями?

Тишина в ответ.

Приборы в спальне и коридоре показывали строго на нуль. Нет поводов для беспокойства. Ни одного. Кроме тишины.

― Джек, ― сонливость сняло как рукой. Мэдди спустилась вниз, едва не поскользнувшись на экто-пенке, разлитой на ступенях лестницы. Склизкая субстанция тянулась на первый этаж как след гигантской улитки. ― Джек? ― нервно позвала она, стараясь спуститься как можно скорее и не упасть.

Вся гостиная оказалась залита зелёной пеной от пола до потолка. Пышные фосфоресцирующие комки эктоплазменного оружия жирными слизнями медленно сползали со стен и падали с потолка густыми каплями. Джек был на кухне с бластером, боязливо оглядывая пространство вокруг. С дула оружия экто-пенка капала прямо на обеденный стол.

― Они повсюду. В каждом углу, ― бормотал мужчина озираясь по сторонам. Наш дом полон этой потусторонней дряни.

Мэдди взглянула на показания приборов на кухне, осторожно подойдя к мужчине с оружием в руках. Все показания были на нуле. Полная тишина. Штиль.

― Джек, приборы говорят что в доме никого из духов нет, ― Мэдди внимательно осматривала мужа. Его кожа побледнела, седых волос на висках кажется стало немного больше, а глаза... Испуганный взгляд метался по кухне и периодически смотрел в зал позади женщины, едва ли обращая внимание на неё саму. Чёрные зрачки сжались до размера булавочной головки и нервно пульсировали как у человека под адреналином.

― Это они хотят чтобы мы так думали. Но я их раскусил. Я их всех отсюда вытравлю. Изничтожу молекула за молекулой.

Приборы молчали, отказываясь подтверждать слова мужчины. В доме всё было как обычно, если не считать бардака и грязи от экто-очистителя. Снаружи слышался привычный шум редких проезжающих машин и пение птиц в саду. Всё было как прежде, до вторжения духа.

Кроме Джека.

― Джек...

Мужчина не отзывался продолжая “сканировать” помещения упорно молчавшим датчиком, не обращая на жену никакого внимания. Он бормотал что-то себе под нос, периодически постукивая пальцем по измерительной шкале под стеклом, пытаясь заставить её проснуться. Сверялся с каким-то маленьким прибором, видимо одним из его собственных проектов, который держал в одном из карманов комбинезона и который Мэдди всё никак не удавалось толком разглядеть.

― Дорогой...

Никакой реакции. Как и до этого. С самого утра мужчина был занят чем-то неизвестным, отказываясь принимать реальные показания приборов как истину. Мэдди старалась успокоить себя тем, что это лишь его обычная странность. Та самая авантюрная безуминка за которую она его однажды полюбила, но с каждым разом это выходило всё менее убедительно. Казалось, что ситуация ухудшается ежечасно.

“Возможно это просто паранойя”, ― говорила себе Мэдди, ставя чайник, ― “В конце-концов, это его вчера призрак пытался повесить в гостиной. Это ведь разумно, начать максимально перестраховываться после чего-то подобного”.

Горячий чай не был типичным напитком для их городка. На юге больше любили его холодным. Но отказаться от старой привычки было слишком сложно. Скрученные чаинки в кипятке распрямлялись, отдавая воде свой тёплый янтарный цвет и горьковатый аромат, который всегда помогал женщине собраться с мыслями и успокоить нервы в сложные моменты семейного быта. Только она собралась отхлебнуть первый глоток напитка, как чашка в руках разлетелась в дребезги от прямого попадания из эктобластера. Осколки прозрачного стекла звонко осыпались на пол, а кипяток обжог кончики пальцев.

― Осторожно, дорогая! ― громогласный бас мужа вывел женщину из ступора. Он сунул ей в руки датчик. ― Смотри!

Стрелка прибора едва дёрнулась на пару делений в верх. Обычная реакция на антипризрачное оружие исчезала так же быстро как и появлялась. И этот раз не стал исключением. После мизерного скачка показания быстро упали на нуль.

Полный штиль. Ничего. Мэдди хотела было открыть рот чтобы сказать мужу, что это лишь погрешность, но он её опередил с совершенно неожиданным выводом.

― Вот вёрткий эктоплазменный гад! Опять ушёл! ― Джек бросился в подвальную лабораторию, оставив Мэдди на кухне, погружённую в собственные тревожные мысли.

По швам кафельной плитки растекался быстро остывающий чай. В разлитой луже отражались слегка фосфоресцирующие сгустки эктопенки, которую Мэдди ещё не убрала с потолка. Оружие оказалось достаточно мощным чтобы воздействовать на физический объект, а не только на нематериального духа. Пугающая мысль “а если бы он немного промахнулся”, забралась в голову вместе с неприятным холодом.

 

* * *

Дэнни обедал вне столовой уже скорее по привычке, чем из-за необходимости уединиться. Сидя на ступеньках лестницы, он неспешно жевал свой сэндвич с бужениной ― лёгкий десерт после основного мясного блюда, которые он в последнее время поглощал со зверским аппетитом. Он рассеянно поглаживал по спине вертевшуюся рядом белую кошку которая судя по сему собрала всю подвальную паутину в школе на своих усах. Такер задумчиво перемешивал вилкой порцию пюре с подливкой, размышляя над рассказанной другом историей о маленькой мстительном духе. Как и Сэм, расхаживающей перед глазами по последней ступеньке взад-вперёд.

― Можешь перестать? ― Такер зыркнул на подругу, едва сдерживая раздражение. ― Твоё мельтешение мешает думать.

― Не часто ты этим занимаешься, раз тебя так легко отвлечь, ― не сдержала сарказма готесса, смяв в руках бумажную упаковку от веганских чипсов и метким броском закинув её в урну у дверей школы.

― Родители сказали, что за пару дней с очисткой дома справятся, но у нас есть чувство что что-то уже идёт не так. Утром, когда мы с Джесс звонили домой, на фоне отец, кажется, в кого-то стрелял, ― Дэнни вытащил из сэндвича кусочек мяса и угостил им мурчащую кошку, что начала вместе с угощением облизывать его пальцы шершавым, похожим на мелкую наждачку, языком. ― Надо подумать можно ли им как-то помочь.

― Ты какой-то слишком спокойный, когда об этом говоришь, ― Сэм уселась на широкие бетонные перила и начала нервно постукивать по ним каблуком массивного чёрного ботинка.

― А должен психовать? ― уточнил подросток, меланхолично поглаживая школьную кошку и закинув в рот остаток бутерброда.

― Ты же у нас герой, вроде как! ― воскликнула Сэм всплеснув руками. ― Разве ты сейчас не должен больше всех дёргаться и искать любую возможность сбежать с уроков, чтобы помочь родителям?

― Я уже один раз полез в их работу не подумав. Помнишь что из этого вышло? ― в ладони Дэнни загорелся зеленоватый шар призрачной энергии и бесследно исчез в сжатом кулаке, оставив после себя лишь зеленоватую змейку дыма, быстро растворившуюся в воздухе. ― Дома охота на духов явно в самом разгаре и то что я хочу помочь, не означает что я совсем тупой, чтобы лезть под их горячую, вооружённую противопризрачным оружием, руку, Сэм.

― Здраво мыслишь, друг, ― Такер отложил поднос с недоеденным пюре в сторону и взялся за верный гаджет. ― Если эта Шарлотта на столько древняя городская легенда, что её можно найти в открытых архивах Салема, то возможно в сети есть ещё что-нибудь, что Джесс не включила в свой доклад, как слишком оккультное и неподходящее для презентации семейного древа.

 

* * *

Здесь было тесно и больно, но приятный знакомый вкус чужого сумасшествия помогал держать себя в руках, напоминая о том как близко она к своей цели. Заморочить охотника оказалось проще простого в отличие от его жены, которая слишком хорошо отличала потустороннюю иллюзию от реальности.

Палач хотел видеть духов. Хотел знать как выглядят его кровные, заклятые враги. Что ж, она рада была стараться, ведь теперь он их видит постоянно. С каждым часом позволяя мороку всё сильнее одурачить самого себя. Так было с каждым до него. Крупное горячее сердце бьётся за тканью одежды совсем рядом. Ах, как приятно было накидывать на него всё новые и новые петли паутины. Жаль только испуган он был не достаточно для того чтобы это самое сердце начало сдавать. Можно ждать хоть вечность пока здоровяк не вымотается окончательно, или не превратит жизнь домашних в нечто настолько невыносимое, что останется совсем один. Нечто приятное и мучительно медленное ― то чего по настоящему заслуживали такие как он. Да и для покойника время уже ничего не значит. Она могла бы подождать, но только была одна проблема.

Ей было больно. Она хотела есть, а безумие её, к сожалению, не насыщало.

Она потянула совсем чуть чуть за паутинку, ведущую к сердцу и услышала болезненный стон. А после сочувственный голос женщины. Она жрала эту жалость без остатка, не оставляя Охотнику ничего. Чтобы не делали современные охотники, в методах казни они явно шагнули далеко вперёд в отличие от салемских предков, что ничего кроме кровавых цветов толкового не знали. Её выжгло и жалости одной только женщины не хватит, чтобы восстановить потерю.

Сколько лет она жила за счёт сердобольных детишек с широкой душой, что вызывали её все эти годы, прячась в комнатах таких же тёмных как лестная чаща? Сколько своих любимых игрушек они ей подарили? Как долго она набиралась сил, слизывая с маленьких кукол, плюшевых зайчиков и каучуковых мячиков остатки многолетней детской любви. Чистых и искренних чувств, которыми её так редко баловали при жизни?

Боль палача была приятна. Убаюкивала, радовала, веселила, но не насыщала. Болью она пресытилась ещё при жизни. А чтобы затащить очередного палача в маленький-маленький ад, где его вечность будут рвать на части голодные-голодные волки, ей нужно хотя бы чуть-чуть больше сил, чем у неё есть сейчас.

Она прислушивалась внимательно к зову, что доносится обычно из бесконечных зеркальных лабиринтов, что строят дети. Готовая откликнуться на самый первый, ради того чтобы поесть. Выжать из сердобольных детишек всё сострадание, на которое они будут способны. И кажется наконец услышала.

“Шарлотта, приходи поиграть”.

 

* * *

У Влада была крошечная надежда на то, что мальчишка не натворит дел до его прибытия в Парк Мира, но не слишком большая, если уж быть до конца откровенным. То что удалось услышать ушами кошки с одной стороны было чем-то шокирующим, но с другой, вполне ожидаемо что за кем-то вроде Джека по пятам следует какая-нибудь паранормальная дрянь, которую он в упор не видит за своим непомерно раздутым “Я”. С учётом его родословной, которой он любил хвастаться ещё в университете, удивительно то, что мстительные духи не роились вокруг него как мухи у разлагающегося трупа.

Мужчина тихо зашипел, когда капля обеззараживающего раствора попала в свежую рану. Одно из воспалений на предплечье неудачно открылось во время взлёта, замарав токсичной субстанцией рукав белой рубашки. Благо частный самолёт давал больше возможности и пространства, чтобы обработать это небольшое недоразумение, сочащееся зеленоватой эктоплазмой с примесью чёрной крови, без лишних свидетелей. “И хорошо, что пока всё это можно просто прикрыть одеждой” ― думал он, педантично упаковывая использованные ватные шарики в герметичный пакет вместе с испорченной рубашкой. Всё что соприкасается с той субстанцией, что заменяет ему кровь, уже почти двадцать лет утилизируется как биологическая угроза.

Он привычно закрыл свежую язву гидроколлоидной повязкой, надёжно упаковал использованные вещи в пакет и герметичный контейнер, и потянулся к небольшому чемодану за новой одеждой.

― Хорошо что у меня уже нет любимых рубашек, ― сказал он сам себе, застёгивая маленькие белые пуговицы, слегка трясущимися пальцами. Контролировать тремор становилось практически невозможно, но он не помешал ему завязать любимый галстук, придирчиво вглядываясь в собственное отражение у небольшого зеркала, надёжно закреплённого на перегородке. До посадки в Парке Мира оставалось два часа. Слишком много времени для того, чтобы Дэниел не успел влезть в неприятности. Но начавшееся обострение болезни вынуждало его ждать, а не тратить силы, которые ему ещё пригодятся.

 

* * *

― А огонь её не разозлит? ― Сэм с сомнением посмотрела на Дэнни, расставляющего чёрные в свечи по подсвечникам, слегка сминая пальцами воск.

Ритуал, который нашёл Такер, было решено провести в доме готессы, родители которой так удачно уехали по каким-то делам, в суть которых Сэм не сильно углублялась.

― Вроде бы не должен, ― ответил Такер, сверяясь с инструкцией на экране телефона.

В чёрной комнате девочки уже были плотно занавешены шторы. Ни единого лучика света не проникало в помещение с улицы или коридоров большого дома Мэнсонов, в котором осталась только бабушка семейства, способная передвигаться самостоятельно только на коляске. Для “игры” всё уже было готово: стол, два зеркала, любимые игрушки каждого из друзей. В теории всё было достаточно идеально чтобы привлечь маленького злопамятного духа, но если у Сэм были предложения, способные учесть капризы обиженного ребёнка, Призрак с удовольствием их выслушал бы.

― Её мать сожгли на костре, и, если подумать, наверное видеть открытый огонь ей было бы не очень приятно. Может мы заменим свечи чем-нибудь? ― Сэм положила зажигалку на комод, немного нервно потеребив пальцами край драной митенки из чёрной сетки. ― Ну, знаете, чтобы лишни раз не давить на больную мозоль. Она сейчас, очевидно, занята более важными, по её мнению вещами, так что стоило бы подумать о том, как обеспечить ей максимальный комфорт. Показать что мы готовы её слушать. Привлечь сочувствием, чтобы вариант хотя бы на время отвлечься от твоего дома, Дэнни, показался ей выгодным.

― Логично, ― согласился подросток и, отставив в сторону канделябр, потянулся за рюкзаком. ― Хорошо что у нас есть возможность это сделать. Хоть и атмосферу это немного попортит, ― он извлёк со дна сумки несколько химических ламп, которые начинали светиться, когда их сгибаешь и трясёшь. ― Не первой свежести, но должны работать, ― Дэнни раздал лампы друзьям.

― Ну что, мы готовы, ― сказала Сэм на выдохе, сгибая в руках пластиковую трубку, с характерно хрустнувшим внутри катализатором. Закрывая дверь своей комнаты за замок, она погасила свет. Темнота была почти полной. В зеленоватом свете лампы знакомые предметы приобрели новые странные очертания.

Такер точно так же “сломал” в руках свой фонарик, тусклый свет которой выловил из тени Фантома с ядовито-зелёными глазами, чьи идеально белые волосы тускло отражали мягкий свет.

― Тогда приступим, ― голос Дэнни отражался от темноты с потусторонним эхо. Лёгкое светлое сияние вокруг его фигуры никак не подсвечивало пространство, делая Призрака на вид ещё менее настоящим и материальным, в этом полумраке, чем при свете дня или вечером.

Подростки сели между двух зеркал, крепко сжимая в руках фонарики и вглядываясь в бесконечный зеркальный коридор, в котором отражался множество раз стол с подношениями и их собственные фигуры. Дэнни стоял позади друзей, положив руки на их плечи.

― Шарлотта, приходи поиграть, ― хором произнесли они. Эхо голосов затихло где-то в зеркальном коридоре, так и не выйдя за пределы двух бесконечных отражений. Мрак вокруг словно сгущался. Сжимал пространство комнаты до крошечного, освещённого слабым рассеянным светом фонариков пяточка с тремя подростками и столом с игрушками.

― Шарлотта, приходи поиграть.

В комнате стало холоднее. Белёсый пар повалил из глотки Фантома, оседая инеем на спинках стульев. Маленький призрак явно услышал зов, но приходить не спешил. Из темноты зеркального коридора послышался шорох опавших листьев и тонкий, едва уловимый запах горелого мяса, заставивший Сэм зажать нос рукой. Что-то к ним всё таки приближалось из черноты зеркального лабиринта, но хромающая и опирающаяся на стены тень едва ли походила на маленькую девочку. Оно застыло где-то в дали, то ли не решаясь приблизиться, то ли сомневаясь в том, что пришла куда надо.

― Шарлотта, приходи поиграть, ― повторил Дэнни в последний раз. Его голос звучал один, пока друзья всматривались в приближающуюся фигуру.

Нечто хромало. Было обуглено. Почерневшие пряди некогда светлых волос свисали с черепа редкими рваными спутанными клоками, остатки одежды прилипли к телу, покрытому чёрной крошащейся коркой, бывшей когда-то кожей. Лицо представляло собой месиво из крови и сажи: нос отсутствовал почти полностью, губы сморщились и усохли, обнажая обугленные молочные зубы. Яркие большие голубые глаза, лишённые век, воспалились и помутнели. Существо передвигалось с хрипами, периодически пачкая тёмные стены вязкой зелёной жижей, что заменяла ему кровь.

― Сильно же тебя отделали, ― Дэнни не отрываясь смотрел, как существо берёт в свои влажные руки его оригами. Подносит поближе к лицу, словно стараясь втянуть запах бумаги, что растворялась под пальцами.

“Не сильнее чем отделают тебя, когда узнают твой секрет”, ― челюсти Шарлотты не двигались, но голос было слышно чётко. Тёмная эктоплазма перестала сочиться из ран, а маленькие зубы скрылись за губами, которые маленький дух наконец-то смог сомкнуть. Она стала моргать. Медленно. Неотрывно глядя на призвавших её подростков. Особенно на Сэм, что начала трястись мелкой дрожью.

“Ты такая хорошая”, ― ворковала Шарлотта, положив обратно на стол оригами, заляпанное эктоплазмой. ― “Такая добросердечная и сострадательная”.

― Что тебе нужно? ― Дэнни приобнял Сэм за плечи одной рукой, прикрывая от Шарлотты, что уже потянула к ней свою крошечную обугленную ручку.

“Какие глупые и грубые вопросы”, ― демон в обличие девочки взял со стола подношение Сэм ― маленькую стеклянную баночку с засушенным трупом паучка, бывшего когда-то давно её самым первым лучшим другом. Поднесла к лицу и с упоением вдыхала его аромат, прикрывая глаза от удовольствия. Раны затягивались на глазах, обугленная кожа в мгновение ока стала вновь белой и гладкой. Вернулись на голову золотистые кудряшки, “украшенные” опавшими листьями и небольшими обломанными веточками. Остатки одежды превратились на глазах в белое, слегка испачканное платье с пышными рукавами.

Она ела. Питалась прямо у них на глазах, набираясь сил, но Дэнни не мог понять чем конкретно. Из обугленного трупа она превращалась в трогательного ангела с чистыми голубыми глазами и пышной копной золотых кудрей. Идеальную девочку со старой открытки, которую принято дарить на Рождество.

― Зачем ты здесь? ― повторил он свой вопрос, ― Что тебе нужно?

“Поиграть”, ― ответила девочка с улыбкой, хотя губы её по прежнему не открывались. Слова звучали как будто бы в голове у призвавших её. ― “Для этого меня и зовут детишки, вроде вас. Чтобы поиграть и повеселиться вместе”.

― По твоему попытаться кого-то убить это весело? ― глаза Фантома вспыхнули зелёным огнём с новой силой.

“Ах, ты об этом”, ― Шарлотта хихикнула, деликатно прикрывая рот ладошкой. ― “Значит ты позвал меня чтобы попросить оставить этого тупого увальня и его жёнушку в покое? Что ж я могу это сделать, но с условием. Ты пойдёшь со мной и поиграешь в салочки”.

 

* * *

В толпе людей росло волнение. Посреди площади, у позорного столба уже сложили костёр, больше похожий на небольшой помост, засланный еловыми лапами, чтобы осуждённая ведьма задохнулась прежде, чем начала гореть и смущать души праведных верующих, настоящих людей, своими криками. Чтобы не взывала к жалости, которой она не достойна.

― На костёр ведьму!

― Отправляйся к дьяволу, отродье!

Босую женщину, раздетую до белого нижнего платья, вели через толпу к месту казни, связанную по рукам. Каждый человек, который мог до неё дотянуться, наносил дьявольской блуднице удар или вырывал клок рыжих волос, которых и так осталось немного. Те же что стояли поодаль кидали в осуждённую камни, один из которых попал ей в лицо, заставив пошатнуться от удара.

― На костёр её!

― Сжечь ведьму!

Ноги осуждённой подкосились и она упала на колени, сплёвывая на грунтовую площадь тёмно-алый сгусток крови с выбитым зубом, который потом обязательно кто-нибудь заберёт себе в качестве сувенира. Знака, что будет служить напоминанием о дне, когда в Салеме в последний раз сожгли ведьму, перед тем, как начать их вешать.

Женщину одним рывком поднял на ноги крупный мужчина в чёрной шляпе с оранжевой лентой. Единственный целый глаз ведьмы, голубой как чистое весеннее небо, смотрел на судью и палача с бессильной злобой. Избитая и затравленная ведьма выглядела ещё более жалко в этот момент, чем блохастая, забитая собственным хозяином, собака и лишившаяся зубов из-за скудного рациона и жадности того, кто посадил её на цепь у дома.

― Ненавижу, ― прошептали бескровные губы женщины. Но слово это потонуло в гомоне толпы, требующей придать тело ведьмы огню, чтобы она вернулась в ад, где ей самое место.

“Твоя игра не весёлая”.

“Она и не должна быть весёлой для тебя”.

Ведьму привязали к столбу покрепче, так чтобы она могла стоять до своего последнего вздоха. До тех пор, пока не начнёт гореть. Под костёр уже подкладывали трут для розжига и поливали дрова маслом, не забывая щедро плескать его на юбку ведьмы.

― Последнее слово, Эстер? ― судья замер с факелом в руке, жестом заставив толпу смокнуть. Он пользовался здесь уважением и выслужиться перед ним старался каждый, лишь бы не быть следующим обвинённым в колдовстве или одержимости.

― Ты будешь гореть в аду, Фентон, ― слова ведьмы не произвели на судью впечатления. Он остался таким же холодным и отрешённым. ― Весь твой род будет проклят!

Пламя факела коснулось облитых маслом поленьев из которых сложили первый ведьминский костёр в этом году. Огонь с жадностью начал пожирать сухое дерево. Свежие хвойные лапы закоптили, скрывая за серым чадом фигуру ведьмы, зашедшуюся в удушливом кашле, продолжающую упрямо и громко проклинать весь род своего палача, до тех пока, пока копоть не заполнила её легкие.

 

* * *

― Значит ты исполняешь последнюю волю своей матушки?

“Можно и так сказать”.

В бесконечном зеркальном лабиринте было пугающе темно и пусто. Стеклянные стены не отражали покойников. Дэнни двигался на голос девочки медленно, подсвечивая себе путь зеленоватым огнём что разжёг в ладони. Он старался не думать о том, как будет выбираться отсюда, когда разберётся с Шарлоттой. Путь назад был основательно забыт и потерян в бесконечности поворотов, ещё до того, как зеркальные стены начали показывать ему события прошлого.

― Ты могла закончить эту месть давным-давно, прервать род Фентонов ещё на палаче своей матери. Не похоже что убийство для тебя проблема. Но не сделала этого.

“Просто отправить их на тот свет ― слишком милосердно”, ― звонкий голосок Шарлотты вёл его всё ближе и ближе к себе. Заманивал в сети демонического паука, с лицом маленькой девочки. ― “Они все заслуживают большего наказания. Сам Джереми должен в полной мере прочувствовать всё то, на что обрёк свою семью. А может быть даже приложить к их безвременной кончине руку.”

Изо рта Дэнни вырвалось облако пара. Он едва успел увернуться, когда над головой, срезая несколько белых прядей, просвистело лезвие топора, снося на своём пути по инерции пару зеркал. Подросток почувствовал как на него посыпались осколки стекла.

Палач и судья в чёрной шляпе с оранжевой лентой замахнулся топором снова и лезвие вонзилось в грунтовый пол, едва не отрезав ногу Фантома по колено. Глаза и рот мужчины был зашиты грубыми красными нитками крупными кривыми стежками словно всё это делалось наспех. Небрежно заштопанная маленьким ребёнком игрушка, что когда-то давно была человеком. Но всю свою человечность, очевидно, растерявшая её при жизни. Дэнни, став неосязаемым, провалился под пол, не дожидаясь пока личная кукла Шарлотты замахнётся своим оружием снова. Уперевшись руками в холодное стекло он с сожалением для себя отметил, что проходить сквозь зеркала не может. Паря над полом, он старался убраться как можно дальше от призрачного зомби, пробираясь через лабиринт почти на ощупь.

“Этим топором он рубил дрова для костра мамочки, а потом им же зарубил своего старшего сына”, ― Шарлотта говорила об этом так, словно пыталась похвастаться.

― С твоей помощью, как я понимаю, ― Дэнни повернул в сторону яркого, звонкого смеха крошки Вебстер, стараясь игнорировать шум, что создавал беснующийся на верху Джереми. Судя по звукам он пытался прорубить себе путь сквозь пол. Тратить силы и время на марионетку Фантому совершенно не хотелось. ― Ты могла начать с меня, но вцепилась в отца, который, очевидно, слабее. Подослала сюда своего личного болванчика, чтобы он отвлекал меня. Любишь играть нечестно?

“Когда ты маленькая слабая девочка в большом и злом мире, играть не честно ― единственный способ выжить”.

За одним из поворотов Дэнни заметил далеко в конце коридора лёгкий свет. Подобравшись поближе он увидел небольшое скопление тонких нитей, тянущихся вдоль зеркальной стены у самого пола. Начало паутины Шарлотты. Видимо не зря мистическая игра получила такое странное название. Где-то позади раздался грохот. Похоже что здоровяк Джереми таки прорубил пол. Дэнни старался следовать за паутинкой и не издавать лишнего шума, чтобы не отвлекаться на драку с бедовым предком.

“Но начинать с тебя в любом случае не было никакого смысла. Мне нужны Охотники и Палачи Фентоны, а ты к ним не относишься”.

― Что это значит? ― возмутился Фантом по инерции. Его голос с потусторонним эхом многократно отразился от стен зеркального коридора, долетая до ушей Джереми, что ринулся на голос снося топором все зеркальные стены, чтобы сократить путь. Шарлотта залилась громким смехом.

Из горла Призрака вырвалось новое облако пара, за мгновение до того, как его осыпало осколками пробитой Джереми стеклянной стены. Кукла Шарлотты стояла перед ним, держа ручку топора обеими руками. Кукла что не видела и не говорила, а лишь слушала свою маленькую деспотичную госпожу и делала всё, чтобы помешать подростку до неё добраться.

― Что ж, похоже не драться с тобой не выйдет, ― фыркнул Дэнни, разжигая зелёное пламя в ладонях.

 

* * *

― Джек? ― Мэдди прислушалась. Её беспокоило то что в доме непривычно тихо уже целую минуту. Не слышно было ни главы семейства, ни выстрелов оружия. ― Не хорошо это, ― пробормотала она, сунув в набедренную сумку противопризрачный шокер и зарядив небольшой помповый пистолет дротиком со снотворным.

Приборы молчали с самого утра, не подтверждая никак наличие потустороннего в их доме. Единственный кто видел духов ― Джек, а значит сейчас муж опаснее крошки Шарлотты, что пыталась его повесить. Ведь если кто-то везде видит покойников это вовсе не означает то, что покойники и правда повсюду.

― Если кто-то везде видит одержимых, это не заначит что все вокруг одержимы. Скорее всего одержим он сам.

Мэдди поднялась из подвальной лаборатории на кухню. Затем прошла в гостиную, держа наготове оружие со снотворным. Осматривалась вокруг медленно и бесшумно проходя на второй этаж, где в последний раз видела мужа. Сосредоточила всё своё внимание на лестничном проходе, подсвеченном блёклыми аварийными лампами, и не заметила как внизу открылась дверь, ведущая на задний двор. Не видела корпулентную фигуру мужа в дверном проёме и то как отражается в лезвии топора кроваво-красный свет заходящего солнца.

 

* * *

Дым и зеркала. Шарлотта, обустроила своё логово так, что позавидовал бы любой уважающий своё ремесло фокусник. Она мастерски прятала любимую игрушку в отражениях зеркального лабиринта, заставляя Дэнни раз за разом бить по стеклу, обрушивая на земляной пол рассыпающегося на осколки фальшивого Джереми Фентона с зашитыми глазами и ртом. Маленькая нечисть смеялась всё сильнее когда оригинал едва не попадал по мальчишке, уклонявшегося только благодаря чутью Призрака.

“Как жаль что оно не работает на отражениях”, ― думал он, едва успевая стряхивать с волос осколки стекла прежде чем они начинали падать за шиворот и царапать спину. Драться с Джереми было как будто бы бессмысленно. Болванчик исчезал из под удара когда этого хотела вредная демоница. Единственная его цель ― отвлекать “воду” от Шарлотты. Но и игнорировать его долго было невозможно. Через зеркальные стены нельзя пролететь, став неосязаемым. Сносить их с помощью силы было так же энергозатратно, как и драться с Джереми. И так же бесполезно, ведь это пространство Шарлотты. Дом, который полностью подчиняется её больной фантазии. Спрятаться пролетев через пол или потолок можно, но трюк сработает лишь на время и только больше запутает самого Фантома, сбивая его со следа Паутины Шарлотты.

В очередной раз увернувшись от топора, подросток схватился за нить и резко потянул её на себя, разбив несколько зеркал. Джереми болезненно замычал и дёрнулся, выронив оружие.

Призрак быстро начал сматывать нити которые, натягиваясь, крушили стены лабиринта. Следовал за ними пытаясь уйти как можно дальше от временно оглушённого Джереми. Зеркала за ним восстанавливались снова, скрывая за бесконечной вереницей отражений куклу Шарлотты.

― Не так уж хорош твой тупой болванчик, а? ― усмехнулся Дэнни, продолжая следовать за нитью по лабиринту. С каждым разом паутина становилась всё толще и горела в темноте всё ярче мерцающим зеленоватым светом. Он приближался к центру этой гигантской ловушки. И к Шарлотте.

“Маленький паршивец”, ― девочка не звучала испуганно. Скорее смешливо и с игривым вызовом. ― “О своём папочке так же будешь говорить?”.

Нити в руках повисли, потеряв натяжение, а в грудь прилетел тяжёлый снаряд противопризрачного оружия, отбросивший мальчишку на чёрную землю, вонявшую гнилыми листьями и тухлым мясом. В бесконечности отражении пустых зеркал появилась фигура живого человека в оранжевой спецовке.

― Не может быть, ― Дэнни не верил своим глазам. Видеть отца в мире духов было слишком невероятно. Джэк был единственным членом семьи который соприкасался с потусторонним минимально до эксперимента с порталом и видеть его в маленьком мирке жестокого демона было невероятно. ― Как ты его сюда затащила?

“Куда?” ― спросила Шарлотта с издёвкой ― “Здоровяк уверен что находится у себя дома”.

Глаза родителя были пустыми. Крошечная точка зрачка вцепилась в Фантома, едва поднявшегося на ноги. В одном из многочисленных зеркал появилось отражение Мэдди ― плоская пародия на человека.

“Дорогой, он там! Убей его! Чего ты ждёшь?!” ― рот отражения открывался, но слова звучали явно не из него. Голос и близко не был похож на мамин. Да и она никогда бы не стала прятаться за чужую спину и реагировать на призрака так, словно увидела таракана. Но Джек иллюзии, очевидно, верил.

― Не бойся, дорогая, я от него и молекулы не оставлю! ― ответило он отражению с широкой улыбкой, снова сделав несколько выстрелов в Дэнни. Но в этот раз не попал.

Мальчик успел увернуться, скрывшись за парой поворотов, и благодарил призрачную часть за то, что он в зеркалах не отражается. Но, к сожалению в них отражался Джек. И если по давно почившему предку не давала попасть Шарлотта, то сейчас ситуация была несколько иной. Она явно будет делать всё, чтобы подставить под его удар настоящего Джека. Убить мужчину чужими руками, и самой не замараться ― это ли не идеально.

“Сюда, он тут!” ― в отражении мелькнуло плоское подобие Джесс, в ужасе закрывавшей лицо руками. ― “Папочка, помоги мне!”

― Уже бегу, принцесса! ― выстрел противопризрачного оружия рикошетил от зеркал, постепенно теряя мощность, но достаточно болезненно бы ударил по Фантому, если он не успел присесть, поставив под удар зеркало с грубой копией сестры.

Стекло разлетелось на осколки, а Дэнни, сделавшись невидимкой, осторожно пропустил, бегущего по коридору лабиринта, оригинального Джека и последовал за ним бесшумной тенью.

С отцом что-то было не так. И сейчас была возможность разглядеть что именно. Руки и ноги были обмотаны едва заметными нитями, толщиной с человеческий волос, которые уходили под одежду: за манжеты, за воротник и под голенище рабочих ботинок.

― Выходи! Покажи себя, грязная нечисть! ― громогласный бас Джека отражался от зеркальных стен, приманивая сюда ещё одну любимую игрушку Шарлотты.

“Вот оно”, ― едва не воскликнул Дэнни, заметив как из под центральной планки комбинезона, скрывавшей молнию, к нагрудному карману тянется множество тонких нитей, похожие на волосы из золотистой пряди демоницы.

Схватиться за находку Фантом не успел. Джек увернулся от топора Джереми. Лезвие скользнуло по тыльной стороне ладони подростка, разрезая ткань белой перчатки и кожу. Мальчик вскрикнул от неожиданности и резкой боли, потеряв над невидимостью контроль. Второй удар обухом пришёлся по лицу. Призрака отбросило далеко назад так сильно, что своим телом он снёс пару зеркальных стен, упав на осколки.

― Я буду вечность из себя это стекло выковыривать, ― простонал он, медленно поднимаясь на ноги. Голова кружилась от удара, а из носа на чёрную землю жирными каплями падала кисловатая на вкус эктоплазма. У Джереми оказалась на редкость тяжёлая рука.

Судя по звукам, между Фентонами завязалась нешуточная драка, дававшая Дэнни время на небольшую передышку. На то чтобы осмотреться и подумать. Вдоль стен было множество фосфоресцирующих следов паутины Шарлотты. И все они вели месту драки Джека и его далёкого предка.

Если потянуть за них, то это ненадолго нарушит связь Джемеми с кукловодом, но останется ещё отец. Одержимый демоническим пауком в обличие маленькой девочки и ведомый всеми, даже самыми убогими, иллюзиями, которые она создаёт для него. “У меня нет права на ошибку”, ― сказал Дэнни сам себе, подобравшись к дерущимся поближе и схватившись за паутину обеими руками, старательно игнорируя болезненно пульсирующую рану. Выдохнул и со всей силы потянул за нить, с хрустом отдирая её от земли, словно старый корень дерева, повалив на пол зеркало за своей спиной.

Джереми болезненно замычал, пытаясь в крике открыть зашитый рот, и выронил топор. Сигнал для Дэнни, чтобы стать невидимкой и начать действовать, подлетая к отцу. Джек выстрелил в оглушённое тело салемского судьи, разбив его с той же лёгкостью, с какой и обычную чашку из тонкого стекла.

Призрак пролетел сквозь тело родителя, захватывая с собой то, что лежало в его нагрудном кармане. Тонкие нити рвались с трудом, испуская ослепляюще яркие вспышки ядовито-зелёного света и причинная одержимому боль.

Самая последняя вспышка была похожа взрыв фейерверка у самого уха. Яркие искры дезориентировали и Дэнни повалился на холодный кафельный пол, как можно крепче сжимая в руке то, что достал из отцовского кармана. Когда зрение более или менее пришло в норму и позволило осмотреться, то он с удивлением обнаружил себя в подвальной лаборатории родителей. Бесчувственное тело Джека лежало неподалёку от открытого портала, освещающего лабораторию зеленоватым потусторонним водоворотом. Оглушённый, но живой ― это вполне приемлемо с учётом обстоятельств.

Дэнни наконец-то разжал кулак, чтобы взглянуть на источник неприятностей. Сердце отцовской одержимости имело вид осколка разбитого прошлым вечером кофейного столика из гостиной, который можно легко опознать по небольшому выгравированному по краю узору: ажурной кайме, в которую вплеталась первая буква фамилии “Фентонов”. Отцовская блажь и желание подражать настоящим фамильным гербам. В треснутом изнутри стекле виднелось смутное отражение беснующейся Шарлотты, которая пыталась что-то кричать. Из острых краёв осколка тянулись тонкие нити её золотистых волос, слегка шевелившиеся, пытавшиеся зацепиться за него, но соскальзывающие с защитной перчатки.

Поднявшись с пола Дэнни достал из шкафчика один из множества термосов, и бросил осколок внутрь, поспешив как можно плотнее закрутить крышку до того, как паутинка золотистых волос проберётся наружу. Он привычно взял из ящика с инструментами кусок проволоки и начал заваривать крышку, используя искры потустороннего огня, что выпускал из кончиков пальцев. Шов выходил неровный, толстый, но достаточно надёжный, чтобы тонкая паутинка не могла пробраться через резьбу. Он так уже делал с Джином ― решившим что ему сойдёт с рук заразная одержимость Такера, но в этот раз ситуация была сложнее. Этот термос нельзя было просто взять и выбросить в портал, надеясь на то что призрак побоится сунуться к тебе снова. Шарлотта веками преследовала Фентонов, послушно исполняя проклятие собственной матери, и она скорее всего вернётся вновь, если сможет выбраться.

“Мне нужны Охотники и Палачи Фентоны, а ты к ним не относишься”.

Дэнни шипя стянул с руки порванную перчатку и слизал кровь с начавшей медленно затягиваться раны. В носу щипало. Обух топора Джереми очевидно сломал ему переносицу, которую пришлось вправить сразу после драки, в тёмной лаборатории без зеркала. Хрящи мерзко скрипнули под пальцами, а от резкой тупой боли зазвенело в ушах. Подросток небрежным движением стёр с губ собственную эктоплазму.

― Маленькая дрянь, ― ворчал он про себя, едва ворочая губами и сглатывая кислую зелёную жижу.

Со стороны тёмной лестницы раздались неуверенные шаги и приглушённый стон матери. Подросток встрепенулся, став невидимкой за мгновение до того как в лаборатории появилась Мэдди. Помятая и уставшая, с разбитой бровью и подранными штанинами комбинезона.

Дэнни спешно покинул дом, вылетев через потолок. Чтобы ни происходило, его присутствие там сейчас сделает только хуже. Повесив на пояс ловушку, парень взял курс на дом Саманты. Друзья наверняка сейчас сходят с ума от беспокойства после того, что устроила Шарлотта своим появлением.

Телефон в беззвучном режиме тихо завибрировал в кармане набедренной сумки. Глядя на имя контакта Дэнни тихо вздохнул, нажимая на иконку ответа.

― Добрый вечер, Дэниэл, ― голос Мастерса звучал слегка устало, что не удивительно, учитывая его плотный график. ― Надеюсь я тебя ни от чего не отвлекаю. Моя помощница предупредила тебя о том, когда я буду в городе?

― Да, предупредила, ― короткий ответ прозвучал глухо и неразборчиво. Из-за разбитого лица и носа, забитого густеющей эктоплазмой, он звучал как больной гайморитом.

― Дэниэл, у тебя всё в порядке? ― спросил Влад после короткой паузы, ― Звучишь... странно.

Призрак-невидимка неспешно парил над домами, старательно сдерживая желание сплюнуть комками густеющую во рту эктоплазму, и рвотные позывы, после того как проглатывал их. На ум не приходило ни одной убедительной лжи.

― Да ерунда. Просто небольшая потасовка.

― Со школьными хулиганами или с призраками? ― уточнил Мастерс с тяжёлом вздохом. Дэнни готов был поклясться, что почти физически ощущал на себе его осуждающий взгляд.

― Вы ведь и так уже поняли, ― Дэнни снова слизал с раненой руки эктоплазму. Она затягивалась куда медленнее, чем обычно, чётко давая понять, что Призрак устал и скоро начнёт требовать еды.

― Тебе нужна помощь? ― голос Влада звучал ровно. С едва заметными нотами сочувствия.

Всего несколько минут назад он уворачивался от атак одержимого призраком отца. Близко познакомился с самыми гнилыми и старыми скелетами в семейном шкафу. Чётко уяснил, что единственное гарантированное ему на данный момент наследство ― это злобный призрак, который будет пытаться прикончить его самыми изощрёнными способами.

― Да, ― коротко ответил мальчик, чувствуя как защипало глаза. ― Было бы классно.

 

* * *

Постепенно жизнь возвращалась в привычное русло. Дэнни и Джесс пришлось пожить в гостинице до конца недели чтобы, по словам матери, точно вернуться в безопасный дом. Отец их не навещал, а Мэдди старательно прятала рассечённую бровь под чёлкой, говоря что просто упала с лестницы. Дополнительные вопросы брат с сестрой задавать опасались, не уверенные в том, что на самом деле хотели знать ответ.

Свою же повязку на переносице и синяк под глазом Дэнни оправдывал похожим неубедительным образом, что просто нарвался на хулиганов после школы. Лож в ответ на ложь, которая позволяла хотя бы на время сохранить иллюзию нормальности в их жизни. Благо раны затягивались быстро, той что лезвие топора оставило на руке хватило одного вечера и плотного ужина, которым подростка угостил Влад, за разговором на тему “как же так вышло”. Он же помог ему обработать раны, предварительно натянув плотные медицинские перчатки, вправил нос, как положено и временно наложил шину, заменить которую на повязку разрешил только на следующее утро перед школой.

Джесс была в ужасе, когда вечером братец вернулся с друзьями избитый хлеще чем невезучий талисман после неудачного футбольного матча. А на следующее утро встать раньше неё ради перевязки умелыми руками Мастерса стало настоящим испытанием. В школе она старалась держаться рядом, периодически нервируя расспросами о самочувствии. Хотя, если бы излишнее внимание исходило только от неё, было бы проще. Удивительно как разбитое лицо может поместить тебя в центр прожектора.

Уэстон чуть не подавился газировкой, которую пил, когда Дэнни попал в его поле зрения во время обеда. Предложил разделить работу над страшной комнатой для Лэнсера немного иначе, сняв с Фентона большую часть работы и оставив только то, что можно делать не сильно наклоняя голову вперёд. Дэнни пытался отказываться от помощи, не так его родители воспитывали, и уж если он решился за что-то взяться, то обязательно должен сделать всё сам, но деятельный Уэс со своими Птичками возражений не приняли, посчитав аргументы неубедительными.

― Охотно верю что ты со всем можешь справиться и сам, включая удовлетворение всех хотелок Лэнсера, которые он повесил на тебя и Дэша, ― говорил Уэстон, потягивая колу из алюминиевой банки. Видеть его и черлидерш в компании таких аутсайдеров как Фентон и Ко, для школьников, конечно, было непривычно и интересно узнать ради чего они сошлись, но не на столько чтобы тратить на эту загадку Жака Фреско своё обеденное время.

― Это круто, когда ты всё умеешь, ― Софи закинула в клыкастую пасть куриный наггетс, косясь на Сэм, упорно ковыряющей вилкой салат и не поднимающей на плотоядный квартет взгляд.

― Но жить с мыслью о том, что всегда всё придётся делать в одиночестве, тоскливо, ты не думаешь? ― спросила Элис, игриво склонив голову на бок. Её светлые волосы, завязанные в два низких хвостика слегка подвивались на концах, а розовые ленточки на резинках придавали ей вид чуть более легкомысленный, чем её реальная личность.

― К тому же, друг, я тут поузнавал, что и Дэш свою работу в одиночку не делает, ― заметил Такер, слегка пихнув друга локтем. ― Не отказывайся друг, вы сейчас просто сравняете силы и эта битва за возможность избежать дополнительного наказания от Лэнсера просто станет честной.

 

* * *

Первой готовую комнату оценил вовсе не Лэнсер, а директриса Ишияма, которая безапелляционно заявила что будет присутствовать на Самайновском празднике среди учителей лишь за тем, чтобы дети не перешли границы в пылу подросткового веселья, к которому Сэм и Такер обещали присоединиться после того как “один обжора”, по словам готессы, закончит со сбором сладостей. Опытная нечисть, проверяя на безопасность установленные декорации, как бы невзначай вспомнила о том, как сама развлекалась будучи ученицей школы.

― В какой-то момент шутка о Ханако вышла из под контроля, ― усмехнулась директриса, стряхнув прилипшую к красной юбке искусственную паутинку, когда в комнате появился Влад с небольшим переносным холодильником. ― Добрый вечер, мистер Мастерс, ― поприветствовала его женщина коротким кивком. ― Как мило с вашей стороны помочь организовать своему протеже всё это.

― Не преувеличивайте мой вклад, госпожа Ишияма, ― ответил мужчина поставив контейнер на искусственно состаренный стол для вскрытия. На людях Влад как обычно звучал отстранённо и холодно, держа лишь дежурную улыбку. Кажется даже Хэллоуин и толпа ряженых на улицах не были для него весомым поводом демонстрировать клыки лишний раз. ― Как нос, Дэниэл?

― Как новенький, ― с готовностью отозвался подросток.

― Выглядит знакомо, ― Влад задумчиво осмотрел помещение, наполненное изображениями препарированных животных, заспиртованными гадами всех мастей и разнообразным множеством медицинской атрибутики. Среди которой особенно выделялся скелет человека с гипертрофированными чертами хищного дикого животного.

― Мы содрали это с Острова доктора Моро, каюсь, ― признался Дэнни с лёгкостью. Сам он уже был одет в медицинский халат со следами фальшивой крови на рукавах. ― Кажется мы подходим к этим декорациям.

― Выглядит намного лучше чем в том ужасном фильме, ― Мастерс одобрительно похлопал по плечу подростка ладонью в кожаной перчатке. Жест скупой, не говорящий абсолютно ничего конкретного, но всё равно приятный.

Первые гости должны начать прибывать ещё до того, как Лэнсер закончит инспекцию комнаты Дэша. С большей частью из которых Дэнни должен был познакомиться сегодня. Авантюрная идея клуба Уэса казалась безумной до сих пор. Сложно поверить что в Каспер Хай, или даже во всём городе, наберется достаточно нежити, ищущей общения с себе подобными несмотря ни на какие риски и одержимого охотника, связанного с Салемскими процессами, по соседству.

― Привет, это ты Дэнни? ― поинтересовалась взявшаяся словно из ниоткуда девушка в длинном белом платье, подпоясанным широкой плотной лентой со странным угловатым узором. Её лицо казалось подростку смутно знакомым. Кажется её он пару раз видел вместе с Сэм на акции против препарирования лягушек. Но чего-то кроме её выдающейся любви к обитателям болот припомнить о ней не смог. ― Здравствуйте госпожа Ишияма.

― Привет Виктория, ― поздоровалась директриса, делая отметку в своём списке присутствующих учащихся, ― Можешь располагаться как тебе удобно. Ты сегодня первая.

Обрадованная девочка присела на ближайший стул, и принялась расстёгивать высокие ботинки со шнуровкой, наподобие тех, что обычно носила Сэм и с облегчённым вздохом стянула их, позволяя ногам с чёрными перепончатыми пальцами, больше походившими на утиные лапы, отдохнуть от тесной обуви. Не обращать внимания на ноги девочки было слишком сложно. В интерьер в стиле сумасшедшего профессора, сшивавшего части людей и животных она вписывалась до смешного хорошо.

― Куда можно ботинки поставить? ― спросила Виктория. Дэнни молча указал на кладовку, спрятанную за пробковой доской с изображением несуществующего острова и прикреплёнными к ней фотографиями диковинных зверо-людей. Босые лапы забавно шлёпали по дощатому полу, не доставляя своей обладательнице особых неудобств.

― Думаю мне пора, ― сказал Мастерс, поправив лацканы чёрного пальто с тонким шарфом, закрывавшим его шею почти до самого подбородка, и стараясь скрыть улыбку при виде лица подростка в первые увидевшего Болотницу. ― У тебя будет очень насыщенный вечер, Дэниел, но не забудь завтра вернуть холодильник по адресу, который я тебе оставил, хорошо?

― Хорошо, ― медленно кивнул подросток и потом, словно очнувшись добавил, ― Я вас провожу.

― Волнуешься? ― поинтересовался Мастерс, когда они вышли к широкой парадной лестнице старого и изрядно потрёпанного жизнью и временем особняка, приспособленного под проведение дешёвых вечеринок.

― Есть немного, ― ответил Дэнни, вытирая о халат вспотевшие ладони. ― Мы не самое социально активное существо.

― Главное не переживай сильно и постарайся быть самим собой. Подстраиваться под каждого отдельно взятого человека это навык, конечно, хороший, но для большой компании, в которой ты рассчитываешь на более дружеские отношения, не годиться, ― под обувью Мастерса не скрипнула ни одна старая половица. Он передвигался практически бесшумно. Даже шороха одежды, казалось, не было слышно. ― Но помни, во время вашего сегодняшнего веселья важно не потерять над собой контроль, чтобы на следующее утро местные газеты не пестрели фотографиями ваших мёртвых преподавателей. Отвлекай кровопийц на донорскую кровь, если подумаешь, что они зашли слишком далеко. А в остальном, просто повеселись как следует.

Открыв дверь, последнее что Влад ожидал увидеть, так это направленное на себя дуло противопризрачного оружия. Ни он ни Дэнни не успели ничего предпринять и в лицо мужчины полетела вязкая зелёная пена, заставив его отшатнуться от выхода, с мало внятной руганью. Даже реакция нечисти порой давала сбой, когда приходилось иметь дело с чем-то настолько непредсказуемым, как глава семейства Фентонов.

― Влади, не ожидал что это будешь ты! ― Джек звучал слишком уж возбуждённо и радостно для того, кто только что в кого-то целился из оружия. Кажется влияние Шарлотты на мужчину оказалось сильнее чем Дэнни предполагал изначально и сходило на нет до болезненного медленно. ― Я видел как в этот дом пробралась тварь с птичьими лапами. Ты не пострадал от неё?

― Дай сюда! ― подоспевшая Мэдди раздражённо вырвала из рук мужа оружие, ― Я же велела тебе оставаться дома! Ты ещё не отошёл от морока!

― Единственное от чего я пострадал ― это твоя тупость, ― Влад раздражённо стирал с лица вязкую зелёную пену. Пожалуй в первый раз за всё время знакомства Дэнни видел его настолько раздражённым. ― Я двадцать лет потратил на то чтобы восстановиться после твоей последней выходки. Достиг достаточной степени дзэна чтобы ещё раз дать тебе шанс на встрече выпускников. Чёрт бы тебя побрал, Фентон, хоть в этот раз ты мог целиться не в лицо?!

― Боже, ― выдохнула Мэдди устало, передавая оружие в руки сына. ― Последи за оружием, солнце, а ты, ― она грозно обратилась к мужу, прикусив язык в последний момент, ― Дома поговорим, ― закончила она сурово, развернувшись к Владу, который отчаянно пытался стереть с век вязкую пену.

― Эта дрянь мне в глаза попала, ― прошипел Влад, временно лишённый возможности видеть.

― У меня с собой нейтрализатор, сейчас помогу это убрать. Где тут раковины, Дэнни?, ― Мэдди на ходу доставала из набедренной сумки флакон с раствором и небольшую упаковку ватных дисков.

― Под лестницей слева, ― отозвался Дэнни, почти автоматически ставя выданное ему на хранение оружие на предохранитель, которым обычно пренебрегал отец. Действительно ли его сломало влияние Шарлотты или же отец был таким одержимым всегда, подросток точно сказать не мог. Но уже знал наверняка, что дома снова будет неспокойно.

В ванной комнате не было окон. Тёплый жёлтый свет горел тускло, но этого должно было хватить чтобы оказать первую помощь и как следует промыть глаза пострадавшего от эктопенки.

― Мне надо снять линзы, ― Влад нервными движениями скинул с себя грязное пальто, перчатки и шарф, нащупал раковину и включил холодную воду, старательно начав оттирать руки.

― Водой не смоешь, давай я, ― Мэдди подняла пальто, положив его на столик, спешно стянула перчатки чтобы вымыть руки и обработать их нейтрализатором, созданным для подобных случаев.

― Только медицинские перчатки надень. Они во внутреннем кармане пальто, ― глаза мужчины сильно слезились. Он продолжал держать их закрытыми, чтобы с век в них не попало ещё больше противопризрачной дряни. ― Не хватало только чтобы ещё что-то в глаза мне попало.

Мэдди не стала ни возражать ни задавать вопросов о том как давно и по какой причине Мастерс носит с собой медицинские перчатки. Осторожно, чтобы лишний раз не пачкать руки эктопенкой, женщина откинула борта пальто и вытащила из внутреннего кармана герметичную упаковку. Усадила Влада на стул, выполняющий скорее функцию декора, принялась спешно обрабатывать свои руки и натягивать перчатки. За мужа было ужасно стыдно когда она начала ватным диском стирать с лица и шеи мужчины эктопенку, щедро поливать пострадавшие глаза нейтрализатором, растворяющим остатки оружия полностью, превращая их в воду и обычный, вполне земной крахмал.

Она пальцами раздвинула одно веко, закапывая в пострадавший глаз нейтрализатор, чтобы спокойно снять линзу и промыть его как следует. Белок болезненно покраснел, а веки начали воспаляться, когда она закончила со вторым глазом мужчины.

― Всё, осталось только руки обработать и можешь просто умыться, ― Мэдди налила в ладони Влада остатки средства, чтобы убрать всё лишнее с рук. ― Твоя небольшая лекция о составе эктоплазмы на встрече выпускников оказалась кстати. Без неё я бы эту формулу не вывела.

― Уверен что ты достаточно талантлива и сама бы дошла до этой информации, если бы у тебя было больше времени и ресурсов, ― Влад споласкивал лицо так тщательно, как это только было возможно, пока Мэдди стягивала с себя латексные перчатки, чтобы чистыми руками протянуть ему несколько бумажных полотенец.

― Спасибо, ― он коснулся её ладони прежде чем взять из руки протянутые предметы и насухо вытереть лицо. Жест неосознанный, но заставивший слегка нервно дёрнуться.

― Жаль, но линзы придётся выбросить, у тебя есть собой запасные? ― Мэдди начала нервно теребить обручальное кольцо на безымянном пальце.

― Есть очки, ― Мастерс как следует протёр всё ещё слегка слезящиеся глаза и постарался проморгаться. ― Левый внешний карман пальто, если тебя не затруднит.

― Давно у тебя зрение село? ― спросила Мэдди, вытащив небольшой кожаный чехол из кармана так, чтобы его не запачкать.

― С инцидента, ― мужчина вытащил аккуратные очки в тонкой серебряной оправе, и надел их с очевидной неохотой. ― Удивительно, но эктоимпульс может не только лишить пигментации волосы, но и повредить хрусталик так, что полностью восстановить его не выйдет, сколько бы ты ни заплатил, ― он взглянул на Мэдди воспалёнными глазами через стёкла очков. ― Прости, это было слишком резко.

― Это я должна извиниться, ― женщина нервно запустила пальцы в волосы. Длинная чёлка комично вздёрнулась открыв свежий, ещё не до конца затянувшийся шрам над левой бровью. ― Мне жаль что так вышло. Прости за Джека, он немного не в себе последние дни из-за... ― она замялась не зная как вкратце описать всю произошедшую в их доме ситуацию. И лишь устало выдохнула вместо того чтобы закончить мысль.

― Он очевидно не в себе, ― повторил Влад, осторожным жестом поправив чёлку женщины так, чтобы скрыть заживающую рану. ― Но в какой-то степени был таким всегда. Ещё в университете.

― Наверное, ― женщина взяла рабочие перчатки, но вместо того чтобы надеть начала скручивать их в руках, словно старалась отжать от воды. ― Странно, раньше это казалось чем-то искренним и милым, в какой-то степени.

В тесной комнате повисло неловкое молчание. Из крана в раковину периодически падали капли воды, а судя по голосам снаружи в дом начали прибывать первые гости, которых встречал Дэнни, подсказывая куда нужно идти.

― Прости ещё раз, ― Мэдди попыталась улыбнуться, внимательно вглядываясь в лицо мужчины.

― Не извиняйся за других, ― Влад позволил себе улыбнуться чуть шире чем обычно, глядя в тёмно-синие глаза Мэдди.

Молчание затягивалось. Им уже давно пора было идти. Влада ждал рейс обратно в Висконсин и желательно выло быть в аэропорт к определённому времени, чтобы не менять лишний раз плотное расписание вылетов обычных гражданских рейсов. Мэдди нужно было оттащить домой мужа, с которого ещё не спала пелена призрачного морока, конфисковать всё оружие и сметить пароль в оружейной. Да и кроме этого дел у каждого из них было достаточно, для того чтобы не тратить своё время зря.

― Тебе очень идут очки, ― женщина осторожным жестом убрала за ухо выбившуюся из хвоста влажную седую прядь мужчины.

 

* * *

Пустота в поместье гулким сквозняком гуляла по залам и коридорам. Здесь осталось не так много материальных существ. Призрачные слуги привычными реверансами и короткими поклонами приветствовали своего господина. Стук каблуков его лакированных туфель не отражался от каменных стен и высоких потолков гулким эхо как шаги обычных живых людей. Не скрипели старые петли дверей и дерево половиц потерявшее свою структуру после отключения большей части отопления, ненужного призракам в пустом доме.

Под мёртвыми всё неживое молчит.

В лаборатории ждала Диана, ещё до его отлёта из Парка Мира сообщившая, что испытания прошли успешно. В зеленоватом кубе испуганно забилась в угол чёрная штрига, спину которой уже покрывало несколько зеленоватых воспалений. Верный знак того, что всё пройдёт как нужно. Ассистентка Дианы ― одна из рабочих пчёлок в белом халате и собранными в тугой пучок волосами, педантично готовила инструменты для процедуры: иглы, катетеры, спирт, ножницы, перевязочные материалы. Её руки были в плотных перчатках, на лице маска, на глазах очки.

― Присаживайся, у нас всё готово, ― Диана передвигалась с трудом но катетер в вену на руке мужчины, покрытой фосфоресцирующими воспалениями, ввела самостоятельно, держа ассистентку подальше от опасной для неё крови главы клана. ― Как я и говорила, твои предположения подтвердились, но мыши до сих пор вялые и передвигаются с трудом. Тебя придётся плазмой отпаивать не меньше недели, прежде чем ты сможешь снова вернуться к работе.

― Хоть отдохну, ― небрежно отмахнулся от предупреждения напарницы Влад, откинувшись в удобном кресле рядом с аппаратом для фильтрации крови.

― Гримли будет здесь завтра утром в пять чтобы забрать нас в горное шато, ― сказала помощница с подготавливая для Влада еду, чтобы он мог утолить голод сразу после процедуры. ― К вашему приезду там будет готово всё оборудование и расчищена территория для экспериментальной посадки лишайника.

― Я не сомневаюсь в вас ни минуты, ― ответил Влад с дружелюбной улыбкой, которой удостаиваются только самые близкие ему существа помимо верных кошек.

Аппарат включился с характерным лёгким гудением, что заставило штригу испуганно встрепенуться и прилипнуть к зеленоватому стеклу, глядя на учёных с неподдельным ужасом в алых глазах.

― Нет, прошу, не надо! ― взмолилось существо, чувствуя как в тело вливается чужая энергия. И чужая болезнь. ― Прошу! Умоляю! Я сделаю всё что хотите, только не надо!

Но пара вампиров и существо, слившееся с лишайником, оставались равнодушными к жалобным крикам о помощи. Так же не обращали на них никакого внимания и Тени слуг, что монотонно прибирали коридор за дверью лаборатории. Мыли окна и зеркала в которых уже давно не отражались. Крикам госпожи волновали только верного помощника, запертого в фентон-термосе и не имеющего никакой возможности помочь ей.

― Скажите, дорогая, а вы сами часто внимали просьбам помочь от учеников, которыми лакомились последние..., ― Влад на минуту задумался. Слабость в теле мешала быстро формулировать мысли. ― Пять десятков лет? ― спросил он с ухмылкой оборачиваясь к стеклянному кубу. ― Милочка, раньше кого-то использовали вы, а теперь используют вас. Таково вселенское равновесие.

Мастерс становился всё бледнее, но вместе с жизненной силой исчезали с тела потусторонние угри. Всасываясь под кожу, ядовито зелёные светящиеся комки вместе с чёрной кровью уходили по тонкой трубке в аппарат, а в вену на второй руке возвращалась уже оболе чистая кровь, чёрная как сама ночь, лишь с мелкими вкраплениями узловатых заражённых частиц. Штрига, запертая в кубе покрывалась волдырями и язвами, раздувалась и пузырилась как гигантский слизень, посыпанный солью.

― Пожалуйста, остановитесь, ― молила она, едва ворочая языком. Лицо её опухло и покрылась бугристыми и лопающимися воспалениями, заливавшими пол куба мерзкой густой жижей.

― Как только закончим, обязательно, ― заверила штригу ассистентка, самым любезным тоном, на который только была способна.

Нежить корчилась в герметичном кубе, плавилась словно брошенная в огонь старая покрышка. Её тело всё больше становилось похожим на зелёное желе, каплями стекающее на пол. Она уже была не в состоянии говорить или звать на помощь, когда её куб наконец отключили от аппарата. Под глазами Влада залегли глубокие чёрные тени. Нечисть действительно выпила из него почти все соки, но чтобы расстегнуть рубашку и убедиться что на торсе не осталось ни одного зелёного воспаления, сил у него хватило.

― Прекрасно, ― хрипло произнёс он откидываясь в кресле, пока Диана вынимала из его вены катетер и обрабатывала руки. ― Я же говорил, у нас теперь будет дополнительное время.

Ассистентка подала Владу пакет с плазмой, чтобы к нему неспешно начали возвращаться силы. Зелёное месиво на полу куба окончательно потеряло свой прежний вид, став лужей токсичных отходов, которые утилизируют в самое ближайшее время. Гирудотерапия никогда не предполагала того, что пиявки в конце останутся в живых.

― Ай! ― Полина выронила из рук светлое платье, на подол которого только что прикалывала нежное голубое кружево. Меньше всего ей сейчас хотелось замарать светлую ткань собственной кровью из ранки и застопориться в работе, раздумывая как оттереть грязь или и того хуже, испортить работу и засесть за переделывание когда готовый результат был так близко.

На кончике пальца быстро собиралась крупная капелька крови, затекая под ноготь, выглядевший тонким и грязным без гель-лака. Её руки уже не в первый раз за рождественские каникулы прокалывали иголки. С большого и указательного она так и не сняла затёртые пластыри за весь сегодняшний день. К ним прилипли небольшие ниточки и кусочки люрекса, края обтрепались и начинали отклеиваться от кожи.

Взяв с туалетного столика ватный диск и обеззараживающее средство, Полина скрупулёзно протёрла ранку от крови и как следует закрыла её новым пластырем. Работу хотелось доделать как можно скорее, чтобы появится в ней в школе. От подобных мыслей слегка начинала кружиться голова, девочку накрывало волнение, до рождества она много времени потратила чтобы научиться делать простые стежки, маленькие платьица для кукол и обрабатывать некоторые сложные детали. Все каникулы она подгоняла под себя готовую выкройку из старого бабушкиного журнала. Вертелась у зеркала, прикидывая что было бы неплохо убрать или добавить. Оригинальная модель была немного старомодной, но в ней был определённый шарм, главная сложность заключалась в том чтобы его подчеркнуть: убрать длину, но не сделать его слишком коротким, нарушив гармонию с пышными рукавами, приталить чуть больше, сделать вырез поглубже, но не слишком пошлым, в стиле "королевы Анны".

Это была её первая серьёзная большая работа и единственная кто помогала ей, была бабушка. И то не всегда. Старушка могла долго говорить и давать советы, но плохое зрение и ревматизм на правой кисти мешали ей в полной мере демонстрировать то как делать нужно правильно. Но было похоже что процесс доставлял ей удовольствие, женщина словно становилась на десяток лет моложе, стоило Полине только подойти к ней с работой, выкройкой или новым обрезом ткани. Больше энтузиазма она проявляла только в готовке.

Полина подошла к широкому подоконнику, на котором нахохлившись и прижавшись потеснее друг к другу, сидели две чёрно-белые сороки, принёсшие ей сегодня ещё немного перьев, которые сразу были положены в деревянную шкатулку и спрятаны под кроватью. Птицы дремали, поглядывая на хозяйку изредка блестящими красно-коричневыми глазками. В неглубокой миске перед ними лежали орехи, фрукты и немного варёной курицы. Голодные после холодной улицы животные съели почти всё и сейчас, сытые, лениво грелись в тепле.

― Два шарика, ― хихикнула девочка, аккуратно, кончиками пальцев, почесав маленькую головку одной из сорок. Птица удовлетворённо зажмурилась, подставляя холку для ласки. ― Мы уже столько знакомы, а имён у вас так и нет.

Вторая сорока сонно зевнула, демонстрируя острый розовый язычок.

― Хотя вас это явно не беспокоит, ― Полина посмотрела на улицу. За окном медленно падали крупные хлопья снега. Украшения с домов уже убрали, на улицах стало грустнее и серее, но девочка радовалась возможности спать без маски для глаз, которая защищала её от мигающих ярких огоньков снаружи. ― Лучше бы свечи перед окнами зажигали, ― буркнула она, возвращаясь к работе.

Подняв почти готовое платье она придирчиво осмотрела подол, чтобы убедиться, что не оставила на нём и капли крови. Надела на себя, застегнув молнию и повертелась у зеркала, оценив как кружево мягко поднимается вместе с подолом. Как блестит сатиновая ткань, словно покрытая инеем. Светлый оттенок ей шёл, подчёркивал смуглую кожу и тёмные локоны волос. Никто не смог бы подчеркнуть её красоту лучше неё самой.

― Нужно будет ещё добавить декоративных пуговиц. Может быть с перламутром, ― сказала она самой себе, представляя какую причёску лучше сделать и какие украшения надеть.

― Пуговка... ― повторила она, оглядываясь на сорок. ― И Булавка... Думаю вам подходит.

 

* * *

Чай быстро остыл. Всё быстро остывало в его руках. С начала зимы Призрак словно сорвался с цепи почувствовав близость родной стихии. Дэнни не особо сильно ощущал мороз на улице, начал получать не поддающееся описанию удовольствие от ледяного душа с утра, после которого температура в ванной опускалась намного ниже двадцати градусов. В этом бы не было бы особой беды, если бы не излишне чувствительные датчики, распиханные родителями по всему дому с Самайна. Они срабатывали, реагировали на проявления его силы через раз, но реагировали. Однако основная проблема была не в этом.

Термос с Шарлоттой Дэнни старался держать на виду после того как запер в нём маленького демона. Вокруг него быстро начинали появляться пауки, стягиваясь к пленнице казалось со всего района. Оплетали ловушку, селились рядом, а стоило начать их отгонять или, что было большой ошибкой, убивать, как на место одного мёртвого приходили двое новых. От нашествия членистоногих удалось избавиться только после того, как термос был помещён в качестве декора в небольшой террариум с парой самых крупных пауков.

Родители не задавали вопросов относительно такого некорректного использования их оборудования, а может быть просто не заметили изменений в интерьере. Белёсые тонкие нити опутали термос почти полностью, насекомые сплели себе норы у основания ловушки и теперь устроились там на зимовку, судя по всему, перестав выползать наружу примерно в начале Рожественских каникул. Не реагируя ни на одного кормового жука, которые просто умирали в террариуме от голода. Их трупики лежали на дне стеклянного террариума и покрывались пылью.

― Шарлотта Вебстер, ты слишком сильно любишь пауков, ― пробормотал Дэнни, откладывая раскрытую книгу на прикроватную тумбу, обложкой вверх. ― Мне бы хотелось с тобой поговорить или отвести к психотерапевту, жаль только ты и его попытаешься прикончить, скорее всего.

За окном медленно падали крупные снежинки. Он рискнул совсем чуть чуть подправив из изящный полёт телекинезом и сложив в воздухе знак бесконечности. Но Призраку этого было мало. Снежных кристаллов стало больше, они собирались за окном в большой снежный ком, парящий в воздухе. Испугавшись потери контроля над призраком Дэнни отпрянул от окна, услышав как ком снега рухнул на припаркованную у дома соседскую машину, разразившуюся мерзким воем сигнализации.

Это и была проблема. В последнее время силы выходили из под контроля и страх заморозить всё вокруг был куда сильнее чем опасения не вовремя провалиться сквозь пол, в самом начале, когда Дэнни ещё учился уживаться с новым собой. Подросток чувствовал как мелко задрожали кончики пальцев, потянулся за стаканом чая. Отхлебнул немного, чтобы немного успокоиться.

На зубах хрустнула тонкая льдинка, образовавшаяся на поверхности чая.

"Это плохо" ― сказал он сам себе глядя как кристаллы льда вырастают на стенках стакана, превращая чай в мороженное. ― "Очень плохо". Рост льда не останавливался, как бы Дэнни не пытался. Сердце в груди билось всё чаще и чаще. Иней уже образовывался на кончиках пальцев, когда сработала противопризрачная серена в доме.

― Чёрт! ― выругался мальчишка, отбросив стакан замороженного чая на постель и накрыв его одеялом. Старательно обтирал руки о штаны и майку, пытаясь избавиться от инея на пальцах до того, как в комнату ворвался отец с оружием наготове.

― Дэнн'О! Ты в порядке? ― отец осматривал помещение на предмет призрачной угрозы не обращая внимания ни на запаянный термос в террариуме, ни на самого Дэнни, старательно прячущего руки за спину. ― Видел что-нибудь подозрительное?

― Нет, пап, ― подросток постарался как можно более непринуждённо опереться на подоконник, игнорируя неудобное положение рук и воющую автомобильную сигнализацию за окном. ― Ничего подозрительного.

 

* * *

Ночные улочки Парка Мира накрыло снегопадом. Из видовых окон ресторана старейшего отеля города вид на гаснущие за плотной снежной пеленой огни зданий на данный момент открывался унылый. Может быть в хорошую погоду с десятого этажа городок выглядел и неплохо, но Мастерса сложно было удивить чем-то на столько тривиальным. Парк Мира ― обычный серый, центр которого представлял из себя форменный архитектурный бардак. Никакой системы не было ни в узких улочках спальных районов, ни в плане застройки "Старого города", в котором располагался отель. Равно как и не было в них шарма шарма старых европейских городков, чьи узкие улочки отличались особым уютом, разным в каждой отдельной стране.

Лёгкая музыка уже давно смолкла. Столик после последнего ушедшего клиента методично убирал сотрудник отеля в красных брюках и такого же цвета жилетке, надетой поверх белой рубашки. После его ухода Мастерс остался единственным посетителем. Свечи на столе слегка разгоняли сумрак, дополняя приглушённый верхний свет и трескучий огонь в декоративном камине.

― Ноги бы моей не было в этой дыре, ― пробормотал себе под нос мужчина, отворачиваясь от видового окна, когда белёсая пелена окончательно скрыла далёкий спальный район на другом конце города.

Влад неосознанно вертел в руках очки с тонкой серебряной оправой. Раздражающий и неудобный запасной вариант на экстренный случай, к которому прибегать искренне никогда не хотелось. Да, они надежнее и долговечнее контактных линз, но это ничто в сравнении с тонной недостатков. Обзор в них откровенно ограничен, а стёкла, даже самые дорогие, были слишком толстыми для его дефекта зрения и давали серьёзное искажения ближе к периферии, что критично во многих ситуациях. Да ещё и служили явным визуальным напоминанием о прошлом и слишком заметной особой приметой.

"Тебе очень идут очки".

Мужчина тяжело вздохнул и положил аксессуар обратно в пенал, отодвинув его на край стола. Воспоминания подавили секундный порыв уничтожить оправу вместе со стёклами. А ведь совсем недавно Владу казалось, что её слова уже не окажут на него того же влияния, что в молодости. Сложно было сказать наверняка чего этом открытии было больше, непонимания того, как так вышло или разочарования.

На стол опустилась тарелка горячих спагетти с фрикадельками, вино и хрустальный бокал. Официантом, принёсшим заказ, оказался бритый налысо мужчина средних лет в полностью белой униформе, вид которой заставил Мастерса разочарованно закатить глаза. Он позволил человеку наполнить свой бокал красным полусладким. Обычно люди его статуса предпочитали сухое вино с минимумом сахара и долгой выдержкой. Вкус которого приобретал самую насыщенную глубину, раскрывался во всей своей природной красе. Но конкретно Владу это особо не нравилось. Богатству вкуса он предпочитал сладость молодого купажа, в котором его обострённые чувства отчётливо ощущали жизнь, согретую жарким южным солнцем.

― Раз уж вы решили играть в официанта, будьте так любезны, натрите сыра на пасту, ― Влад попросил вежливо. Манеры и вежливость ― лицо мужчины.

Руки человека в белом слегка дрожали когда он брал небольшой кусочек сыра и медную тёрку. Очевидно сопротивлялся, как и все прочие. Или как минимум колебался. Влад позволял им подобное вначале просто ради определённого сорта удовольствия.

― Знаете, я ведь уже не раз напрямую сообщал вашему руководству всё, что ему нужно знать по моему мнению. И более того, вам известно, сверх этого сотрудничать с вашим Агентством не намерен, как и мои партнёры, сотрудники и даже заказчики. Но кто мог знать что вы окажитесь настолько настойчивыми.

Движения человека в белом были монотонными, неспешными и плавными. Сырная стружка падала на горячую пасту равномерным слоем и быстро начинала таять от тепла блюда. Влад взял бокал вина за длинную тонкую ножку. Слегка перемешал напиток, любуясь насыщенными бордовыми бликами в свете огонька свечи и пламени камина. Вдохнул аромат, терпкий, цветочный, оставляющий на основании языка лёгкую почти медовую сладость. Идеально для холодного вечера.

― Знаете, на месте вашего руководства, я бы уже давно задумался над тем, чтобы распустить всю вашу некомпетентную шарашку. Вы ведь даже конспирологи никудышные. Пришли в фирменном цвете одежды своего Агентства, когда все сотрудники этого отеля носят красный. Затрудняюсь даже подумать, на что вы рассчитывали не имея ни документов, ни разрешения на проведения каких-либо серьёзных действий, ни даже оружия.

Руки "официанта" остановились. Сыра почти не осталось и костяшки его пальцев застыли в опасной близости от каплевидных слайсеров тёрки, блестевших остро наточенными краями в приглушённом свете ресторана. На гладко выбритых висках мужчины выступили капельки пота.

― Разве я сказал что мне хватит? ― уточнил Влад, кинув на мужчину скучающий взгляд.

Он тяжело дышал, пытаясь вернуть себе волю. Честно бросал на это действие все усилия своего ограниченного человеческого мозга. Карие глаза медленно заволакивала алая пелена, лишая живого блеска и остатков рассудка. Торопиться было ни к чему. В ресторане всё равно не осталось никого кроме них.

― Ещё, ― потребовал Влад чуть более повелительным тоном.

Рука "официанта" снова скользнула по тёрке, кусочек сыра рассыпался под пальцами окончательно, а крошечные лезвия срезали верхний слой кожи с костяшек пальцев. Медленно дойдя до конца тёрки кисть мужчины вернулась к её началу, всё ещё сжатая так, словно он что-то держал. Первые капли крови упали на корочку слегка подплавленого сыра, быстро сворачиваясь от высокой температуры. К аромату пасты, фрикаделек в томатном соусе и вина, прибавился новый, более глубокий и насыщенный запах по-настоящему сытного ужина.

― Знайте, если бы не политика вашей организации, с которой я просто не могу согласиться по личным этическим представлениям, мы бы возможно даже могли частично сотрудничать. Но отнюдь не на тех условиях, которые вы выдвинули "Плазмиус Генетик". Боюсь что ваше руководство слишком сильно, как бы это выразить помягче, завысило собственную значимость.

Рука "официанта" снова двинулась вниз по тёрке. На тарелку полетели брызги крови и кусочки срезанной с пальцев плоти. Мужчина не кричал. Его глаза оставались пустыми и тупыми зенками безвольного животного, готового выполнять всё, что скажет хозяин. По молодости Мастерс называл подобное раболепие "собачьим", но с течением времени понял, что этим сравнением оскорбляет собак.

― Это смотрится абсолютно неприемлемо, особенно на фоне вашей ужасающей некомпетентности. Не будь вы частью правительства, давно бы уже разорились. Но нет, продолжаете влачить бесполезное существование и тратить деньги честных налогоплательщиков. Включая мои собственные, я прошу заметить.

Рука человека в белом снова начала движение вниз, по крошечным лезвиям. Влад поморщился от неприятного скрежета костей по металлу.

― Довольно. Вы даже сыр натереть не можете не покалечившись или не испортив чужую собственность.

Тёрка для сыра вывалилась из ослабевших пальцев, со звоном упав на мраморный пол. Крупные капли алой крови заливали теперь не только тарелку с пастой, но и красную скатерть. Пропитывали рукав белой рубашки, пока подёрнутые дымкой глаза мужчины тупо смотрели на повреждённую конечность. Человек в белом открывал и закрывал рот как рыбка, вынутая из аквариума непоседливым ребёнком.

― Свободны, ― небрежно бросил Влад, пригубив вина из бокала. ― Идите и займитесь чем-нибудь более продуктивным.

Шатаясь, послушная кукла медленно начала удаляться из ресторана, оставляя за собой цепочку кровавых пятен на светлом мраморном полу. Пустой человек, чья воль оказалась не прочнее тонкой сухой соломинки, сломать которую больших усилий не стоило. Такие куклы слушались беспрекословно, а через пару часов, падали без сил где-нибудь на улице в канаве, не имея ни малейшего представления о том, что с ними происходило. Даже парамнестики не давали такого же эффекта, как эта маленькая способность Мастерса. Безусловно, тип в белом не был "обычным человеком" и при нём наверняка были какие-либо гаджеты, но ни одно из существующих на данный момент оборудований не было в состоянии зафиксировать то, что люди назвали бы "миметическим" или "ментальным" воздействием.

― Приятно возвращаться к работе, ― Влад подвинул поближе залитую кровью тарелку и наколол на вилку фрикадельку из индюшатины. ― Особенно после такого долгого восстановления.

Влад с наслаждением облизнул губы. Кровь живого человека была гораздо более насыщенной, чем её клонированный аналог. Безусловно, производимый его фирмой продукт был хорош, но его основная проблема заключалась в том, что он был холоден, либо непригоден к употреблению, если держать его комнатной температуры слишком долго или искусственно остановить процесс свёртывания белков.

― Есть над чем ещё работать, ― заключил Влад сам для себя, накручивая на вилку спагетти с тянущимся плавленым сыром, ароматной кровью и кусочками плоти.

Надежда на то, что назойливый горе-агент свалиться в снегопад где-нибудь на улице и там встретит свой бесславный конец была минимальной, но в планы мужчины не входила чужая смерть. По крайней мере пока что. Если сотрудники Агентства заявились в Парк Мира, но навестили его скорее ради галочки (если вообще не против воли руководства), то причин для этого было не много. И для начала стоило убедиться в том, что местный чёрно-белый Фантом не был одной из них.

В воздухе материализовался пожилой мужчина с почти полностью седой головой, покрытой редкими волосами. Старомодный красный костюм тройка и пулевое отверстие на месте левого глаза выдавали в нём бывшего сотрудника отеля, погибшего во время разборок гангстеров в шестидесятых. Однако держался он достойно, гордо распрямив плечи приблизился к ужинающему Владу.

― Будте любезны, приберите за этим некомпетентным человеком, ― попросил призрака Мастерс, промокнув губы салфеткой. ― Пугать живых постояльцев видом его крови было бы ни к чему.

 

* * *

Они созванивались с Владом на Рождество по инициативе Джека, хоть Мэдди была против, помня что Мастерс этот праздник не отмечает, отдавая предпочтение более языческому Новому Году, или, как он его называл Йолю. Голос Мастерса звучал слабо и устало, когда он принимал поздравления. От вопросов мужчина отмахивался, говоря что просто немного устал. Звучало не очень убедительно, но Джек поверил.

Мэдди после этого звонка начала иногда вспоминать учёбу в колледже. Прошлое казалось приятным, успокаивающим и всегда имело яркие оттенки цвета, так сильно контрастирующие с серой, почти чёрно-белой действительностью.

Джек в колледже был душой компании. В числе первых вписывающийся в любое соревнование или любую другую активность. На вечеринках привлекавший всеобщее внимание. Ведущий всех проектов и генератор бесконечных креативных идей. Он казался ей локомотивом, который способен тащить за собой всех. Полный энергией, сравнимой с мощью ядерного реактора. Вдохновляющий и яркий.

Влад терялся на фоне своего друга, будучи по натуре человеком хладнокровным и расчётливым. Это не те черты характера которые ценишь будучи молодым и горячим сердцем, жаждущим действий. Он никогда ничего не делал не будучи уверенным в том, что дело достойно затраченных на него усилий и, судя по всему, только эта его черта и заставляла его держаться в проекте порталов до конца. Изначально умение этого человека располагать к себе и льстить для достижения собственных целей вызывали у Мэдди отвращение. Как можно быть таким подхалимом? Как можно быть настолько бесчестным только для того чтобы другие делали то, что тебе нужно?! В её память до сих пор чётко и ясно воспроизводила тот момент когда Влад откровенно врал, глядя прямо в глаза декану, что их эксперименты не потребуют много электричества и токсичных реактивов, ещё не зная, что сам себе подписывает этой ложью приговор.

Помнит странный блеск в глубине тёмно-синих глаз, когда он особенно рьяно хотел расположить к себе собеседника.

Влад определённо был в ней заинтересован, но не оказывал таких же знаков внимания как Джек, готовый положить к её ногам гигантский букет из цветов, которые засохнут к концу свидания. Тонкий и изящный, он казался порой даже слишком женственным и изнеженным в своих выглаженных брюках и рубашках. Он был слишком спокойным, предсказуемым и нормальным, а потому казался скучным, особенно в те моменты когда возился со своими любимыми кошками. Ведь какой нормальный мужчина выберет кошку вместо активной и верной собаки в качестве любимого животного?

― Ты похожа на кошку, ― сказал он ей однажды сидя на лавочке перед мужским общежитием и обрабатывая какой-то мерзко пахнущей мазью глаз маленькому и злобному белому котёнку, смотревшему на мир единственным здоровым ярко-голубым глазом. Животное шипело на всех кого видело, а Влад держал его в общежитии в обход всех существующих правил. На него стоило бы пожаловаться, да только толку не было. Наверняка бы придумал себе правдоподобное оправдание или подкупил бы администрацию. Именно за скользкую натуру она его и невзлюбила в колледже.

― Вовсе нет! ― возмутилась она тогда. ― Я люблю ласку, в отличие от твоих кошек.

― Её все любят, ― ответил он, поглаживая вредного котёнка с перебинтованными задними лапками. Его отличали от прочих белых кошек два тёмных пятна над глазами, которые заменяли животному комичные брови, словно нарисованные неумелым стилистом.

― Только не кошки, ― Мэдди отчётливо помнила как попыталась усадить на колени одну из уличных кошек, что окружали Влада каждый раз когда он выходил на улицу чтобы посидеть на свежем воздухе в тени деревьев с хорошей книгой в руках или учебником по анатомии. Кошка зло зашипела, грозясь укусить и оцарапать. Ей пришлось выпустить животное из рук, говоря что-то вроде: ― Вот видишь!

― Так это не ласка, ― улыбался он в ответ. ― Это требование внимания к себе. Кто любит когда его отрывают от дел только чтобы потискать как игрушку?

Только уже будучи взрослой Мэдди поняла, что скользкий друг её тогдашнего парня имел в виду. Только когда Джек после Рождества и Самайна потраченного на ссоры подходил к ней сзади чтобы обнять или притягивал к себе в кровати, она поняла, что чувствовала кошка, которую она в юности так настойчиво желала погладить против воли самой кошки. Ради ощущения её мягкой вымытой Владом, шёрстки под пальцами. Ради мурлыканья, которым кошки всегда так щедро одаривали того, кого считали своим настоящим хозяином и под окно которого так активно стаскивали всевозможную мелкую мертвечину.

Черта которую она так ненавидела у кошек. Тащить хозяину разные искалеченные трупики, словно он божество, которое нужно задобрить.

Утром Мэдди готовила завтрак для детей и одновременно с этим обед в школу конкретно для Дэнни. Сыну очень сильно полюбилось тёплое мясо со специями несмотря на свой внешне не очень презентабельный вид, от которого содрогались и Джесс и Джек.

Джек слегка приобнял её со спины за талию, чувственно поцеловав в висок и потянувшись к губам. В мыслях всё ещё тлела обида за очередной скандал сразу после Рождества, когда она собиралась навестить сестру ради собственной семейной традиции, которую муж называл языческой глупостью. За шрам над бровью, что он нанёс ей поддавшись мороку маленького злобного призрака. За скандал на годовщину свадьбы после которого он так безответственно бросил детей одних ради порыва "поехать за своей любимой", вне зависимости от желания любимой побыть в одиночестве.

― Не сейчас, Джек, ― нетерпеливо оттолкнула она от себя мужа локтем, стараясь держать себя в руках. Вспылить сейчас, поддаться мимолётным эмоциям, непозволительная роскошь. ― Лучше объясни почему вчера вечером в комнате Дэнни сработала серена? Разве мы не договорились не лезть с опытами в личное пространство детей? ― Голос звучал слишком холодно. Она это понимала, но притворяться ласковой и милой было выше её сил, когда речь шла о детях.

― Не в его комнате, а в коридоре напротив его комнаты, ― уточнил Джек, опустившись на стул так резко и тяжело, что железные ножки скрипнули по кафельному полу кухни. ― Честно говоря я думал, что ты вопрос о вчерашней тревоге поставишь несколько иначе.

― Джек, в последнее время она срабатывает по поводу и без, ― Мэдди вздохнула, упаковывая контейнеры для ланча в термо-пакеты. ― После самайновского эксцесса оборудование явно барахлит. Мне кажется, что ты концентрируешься не на том.

Она затылком чувствовала взгляд мужа. Неодобрительный и оскорблённый её недоверием. Эмоциональный, если сравнивать со взглядом Влада времён университета, который в подобных сложных ситуациях заставлял её чувствовать себя добычей, на которую из засады смотрит голодный-голодный зверь, ищущий её уязвимое место. Но который всё-таки мог отступить или сменить тактику, доверившись собственному холодному рассудку, если она немного большую твёрдость.

― Думаю сегодня нам необходимо заняться демонтажем системы оповещения и мелким ремонтом, ― констатировала Мэдди, закончив подписывать обеды любимым розовым маркером. ― Не так увлекательно как то, что мы планировали, но необходимо. Иначе мы вычислениях и собранных данных допустим столько ошибок, что мне будет стыдно выступать с докладом на весенней конференции Далв.

― Какого чёрта ты уже в ванной! ― донёсся со второго этажа возмущённый крик Джесс. ― Третий день подряд, чтоб тебя!

― В последнее время он ей и шанса не оставляет, ― ухмыльнулась женщина, начав накрывать на стол.

― Это было бы веселее, если бы после него ванная комната не походила на морозильную камеру, дорогая. Даже для меня там слишком холодно, ― Джек внимательно смотрел на неё из под широких бровей. ― Тебе не кажется это странным?

― Нет, ― коротко ответила она закатывая глаза. ― Вероятно Дэнни просто увлёкся закаливанием. В этом нет ничего дурного и вмешиваться в это я буду только если на самом деле увижу, что он сам себе вредит новой привычкой.

― Мне кажется странным, что датчики сработали вчера именно рядом с его комнатой...

― Я уже говорила, датчики в последнее время срабатывают по всему дому, ― Мэдди грубо перебила мужа. ― Но ты, по какой-то причине, замечаешь только те разы, когда они начинают реветь на втором этаже и связываешь это с нашими детьми. Честное слово, Джек, у тебя как будто паранойя.

― Доброе утро? ― подросток осторожно заглянул на кухню. Его тёмные волосы всё ещё были влажными и взъерошенными. С кончика чёлки сорвалась капелька холодной воды и упало на лицо. Дэнни поспешил стереть её тыльной стороной ладони.

― Доброе утро, Дэнн'О! ― преувеличенно бодро воскликнул Джек. ― Призраки со вчерашнего не беспокоили?

― Они меня никогда не беспокоили, ― мальчик уселся за стол, накладывая на тарелку завтрак. Немного омлета и как можно больше бекона. Удивительно как с такой обильной белковой диетой он ухитрялся оставаться таким тонким. Может быть разве что совсем чуть-чуть в росте прибавил.

― Мы сегодня собираемся заняться ремонтом, зайчик, ― Мэдди постаралась придать голосу как можно больше мягкости в разговоре с сыном, что упорно не поднимал глаз от тарелки и торопливо поглощал завтрак. ― Пара дней и серена перестанет срабатывать без повода и будить всех посреди ночи.

 

* * *

День не задался с самого утра. Сначала родители вновь доставали её из-за внешнего вида, посвятив весь завтрак лекции на тему того, как по их мнению должна выглядеть и вести себя "настоящая девочка". Что украшения с черепами носят только нездоровые люди, зацикленные на теме смерти и потенциальные самоубийцы. Что готика деструктивное движение сатанистов. Что она уже достаточно взрослая чтобы перерасти глупые подростковые увлечения и стать наконец нормальной девушкой. Достойной своих родителей, судя по всему, хотя такого вслух они никогда не говорили, ограничиваясь лишь пассивной агрессией.

Потом ещё и школьный автобус задержался, заставив её мёрзнуть на улице. Справедливости ради стоило отметить что у неё был выбор между заснеженной улицей, лишившейся радостного рождественского декора, и ещё пятнадцатью минутами в тёплом доме в компании родителей. И она решила, что лучше уж отморозить пальцы на ногах, чем останется слушать их бесконечный поток стереотипов ещё хоть на минуту.

На перемене перманентно покойный друг, потерявший над своими новыми способностями контроль, заморозил её горячий кофе, который она купила в торговом автомате чтобы согреться. Нет, не просто остудил, а натурально превратил кофейное эскимо, намертво примёрзшее к её многоразовому экологичному стаканчику, который пришлось отогревать под струёй горячей воды в раковине уборной, чтобы налить себе ещё одну порцию. Нет, он конечно извинялся и наверняка сделал это не специально, но осадочек остался.

А потом ещё и президент клуба кройки и шитья, Камилла, и по совместительству её хорошая знакомая из клуба готической поэзии, организованного владельцами аутентичной тематической книжной лавки, на перемене заговорила с Полиной. С Полиной! Этим розово-голубым зефирным недоразумением и пустышкой, чей мозг был заполнен исключительно модными тряпками, побрякушками, косметикой и ещё чёрт знает какими попсовыми безделушками. Да и не просто заговорила, а ещё и грубо прервала их диалог на тему встречи в книжном клубе ради того чтобы, на минуточку, пригласить эту куклу в свой клуб! Из-за какого-то глупого платья школьной чирлидерши, которое она якобы сделала сама. И даже поверила в эту откровенную ложь! А ведь Сэм искренне была лучшего мнения о Камилле.

― Дэнни, хватит пускать слюни над моим салатом, ― и ведь что самое обидное, от неприятности по имени Полина отвлечься было невозможно даже за обедом. Да и как тут отвлечёшься, когда та, от которой у тебя сводит зубы, является объектом интереса лучшего друга, находящегося на пике собственной гормональной неустойчивости.

― Я ничего подобного и не делаю, ― закатил глаза подросток, накалывая на вилку кусочек кровавого мяса, чей железный запах не в состоянии были перебить даже специи, которым стейк обильно был посыпан.

Сэм от вида этой мёртвой плоти всё ещё слегка подташнивало. И они с Такером ещё что-то говорят о её предпочтениях в еде!

― Рассказывай, ― усмехнулся Такер, пихнув друга локтем в бок. ― Всё утро с местной королевы глаз не сводишь. Но я не осуждаю. Она видимо у Санты попросила волшебного сияния.

Словно в подтверждение слов Такера, Полина отошла от своей привычной компании, развернувшись на каблуках так, что лёгкое кружево на подоле вспорхнуло в воздух, обнажая коленки, а паутинки со стразами в чёрных локонах заблестели в ярком искусственном свете ламп столовой. Наверняка именно такой нежной принцессой на высоких каблуках и мечтали видеть саму Сэм родители, а может быть даже друзья. Санчес опустилась за один столик с Камиллой, видимо чтобы обсудить подробности вступления в клуб, или просто как-нибудь подшутить над наивной и добросердечной готессой в мешковатом чёрном балахоне с капюшоном.

― Внешность обманчива, ― буркнула Сэм, подвигая поближе миску салата.

― Вот именно, ― неожиданно для неё ответил Дэнни. ― Но ты ведь судишь её именно по внешности, которая тебе неприятна, разве нет? Ты ведь совсем её не знаешь.

― Ты прав, я её не знаю. Так же как не знаешь её и ты, но по какой-то причине всё равно обожаешь за смазливую мордашку, ― обычно Сэм не оставляла обед недоеденным. Это было слишком неэкологично. Однако сегодня еда просто не лезла в горло. ― Я пойду, пожалуй. Всё равно аппетита нет.

Мэнсон покинула столовую, пока друзья просто молча смотрели ей вслед. Никто не стал её останавливать или задерживать. Оно и к лучшему, ведь ей ужасно хотелось побыть одной. Переварить весь этот дурацкий день. Успокоить нервы расшатанные родителями с их желанием навязать ей свой идеал хорошей девочки и дочери, и этот самый идеал, что постоянно крутился под носом во время учёбы и на который с таким обожанием смотрел её почти мёртвый друг.

"Возможно на смерти и покойниках я и правда зациклена слишком сильно."

― Мисс Мэнсон, ― голос учителя литературы, раздавшийся из-за спины, звучал оглушающе громко в тишине школьного коридора. ― Окажите мне небольшую услугу и проведите для нашего нового ученика по обмену небольшую экскурсию.

 

* * *

За городом температура была значительно ниже. Ветер то и дело поднимал в воздух небольшие снежные вихри, сдувая с голых веток деревьев и широких лап небольших елей лёгкие снежные хлопья. Зрелище завораживающее и даже медитативное, в самый раз для урока, который организовал для подростка Влад, уже привычно выслушав и предложив небольшую помощь. Да вот только снежный кристалл в ладони всё никак не поддавался контролю и из раза в раз разрастался до размера футбольного мяча, после падая вниз в толщу снега к остальным таким же. Одно хорошо, у подростка хотя бы уже получалось себя останавливать, а не вмораживать руку по локоть в лёд. Благо после первой неудачной попытки Влад каким-то образом утихомирил Призрака, не позволив ему покрыть всю небольшую полянку толстым слоем льда. Сложно сказать как именно. Казалось, что он просто клал руки ему на плечи и сказал самую банальную банальщину, которую обычно говорят взрослые, когда их подопечные слишком очевидно нервничают. Что-то вроде "дыши глубже" или "не усердствуй так". Ничего особенного, но Призрак к нему как будто бы прислушивался. Он очевидно делал что-то ещё, по ощущением похожее на то, что делала Шарлотта в зеркальном лесу, но гораздо более изящнее. В стиле самого Влада.

― Не выходит, ― разочарованно вздохнул Дэнни, когда новая снежная глыба рухнула вниз. Дэнни опустился на землю по колено утонув в рыхлом снегу.

― От чего же? ― Мастерс запахнул тёплый плащ с высоким воротником из белого меха. Он опустился ниже но продолжал парить в воздухе так, что кромки снега касались только полы его одежды. ― Ты уже справляешься лучше. И останавливаешь рост льда самостоятельно.

― Да уж, большой прогресс, ― подросток нервно усмехнулся, глядя на покрытые инеем ладони без перчаток. На чёрно-синие слегка заострённые ногти, какие обычно показывают в фильмах у окоченевших трупов из морозильных камер. Его тонкий мешковатый комбинезон успел покрыться блестящими снежинками, нетающими из-за низкой температуры Призрака.

― Мне бы хотелось помочь более конкретными советами, но увы, подобные способности моему виду не свойственны, ― Влад успокаивающим жестом положил ладонь в перчатке на его плечо. По телу подростка пробежала приятная тёплая волна, как в те времена когда он в первый раз ходил с мамой в походы и она успокаивала его, когда он, будучи совсем ребёнком, расстраивался из-за какой-нибудь мелочи вроде того, что у него не получалось развести костёр самостоятельно.

Влад был вампиром. Очевидно был им ещё до изменившего его инцидента. У мужчины было чёткое понимание того чем он являлся и во что мог превратиться, получив дополнительные силы. Каким бы одиночкой он не казался Дэнни знал наверняка, что у этого человека есть в ближайшем окружении те, кого он мог назвать "себе подобными". Клан ― как называл это сам Мастерс. А всё что было у самого подростка это отец потомственный охотник на нежить и мама с мутным семейным древом имевшим в себе предков, чьё существование игнорировали, а личности сознательно не регистрировали.

Он чёрт знает кто, хрен пойми откуда. А изменённое тело и призрачные силы делали его ещё большей неизвестной аномалией.

― Дэниел? ― обеспокоенный голос Мастерса с лёгким потусторонним эхо вывел мальчика из раздумий.

― Просто задумался, ― начал он, неловко потерев кончик носа тыльной стороной ладони. ― Было бы проще если бы мы хоть понимали, что мы такое.

― Думаю ответ на этот вопрос все ищут в течении жизни, ― Мастерс слегка улыбнулся. Голубоватая кожа, покрытая тёмными венами, тянущимися по шее из-под тёплого воротника, источала ровное едва заметное белёсое призрачное свечение и едва уловимый на морозе аромат горьких трав. ― Хотя, не скрою в твоём случае это бы облегчило задачу, но не слишком сильно. Индивидуальные способности могут проявляться даже внутри одного вида иначе бы описания различной нечисти в фольклоре и легендах были бы более систематизированными. Но как бы то ни было, контроль наших с тобой способностей во много схож и зависит скорее от эмоционального состояния. Чем стабильнее эмоции, тем лучше поддаются контролю силы. Думаю ты замечал это, когда осваивал телекинез.

Дэнни кивнул и снова попробовал создать в своей ладони ледяной кристалл. Вдохнул. Выдохнул. Над раскрытой ладонью закружились снежинки, роясь как плотное облако белых мошек. Сгруппировывались всё плотнее и плотнее, пока не образовали небольшой снежок, упавший в руку. В этот раз он не стал покрываться коркой льда. Не стал бесконтрольно увеличиваться. Идеально круглый ровный шарик спокойно лежал в руке подростка. Голова слегка кружилась от непривычной, резко нахлынувшей лёгкости.

― Видишь, всё не так уж и сложно, ― Мастерс слегка присел, продолжая парить в воздухе, так чтобы оказаться с подростком на одном уровне. Длинные полы подбитого мехом плаща расстелились по белому снегу, напомнив Дэнни крылья морского ската.

― Если для полного контроля над силами нужно стабильное эмоциональное состояние, то я буду до конца жизни периодически вмораживать что-нибудь в лёд. А с учётом родительской одержимости духами, которая обострилась после встречи с Шарлоттой, моя жизнь может закончиться ещё до совершеннолетия, ― Дэнни грустно усмехнулся над собственной мрачной шуткой, бросив идеальный снежок в ближайшее дерево.

― Всё на столько плохо? ― уточнил мужчина осторожно.

― Объективно, пока что нет. Но Шарлотта привлекла к ловушке столько пауков, что мне пришлось соорудить для них террариум. Я не знаю что делать с ней, да я и с нами не знаю что делать.

― Я заметил что ты разделяешь себя и Призрака, ― уточнил Мастерс.

― Иногда, ― Дэнни немного замешкался перед тем как продолжить. Тянул время, натягивая белые перчатки, которые всё это время были заткнуты за пояс, стараясь собраться с мыслями. Привычка выработанная во время сеансов с психотерапевтом, чтобы не сболтнуть чего-нибудь лишнего. ― Это получается как-то само собой. Как будто внутри появляется что-то что не похоже на меня ни по эмоциям, ни по образу мысли.

― И ты решил что это не ты, а кто-то другой? Мрачное нечто, что прилипло к тебе вместе с силой? ― Влад описал это ощущение довольно точно, что казалось странным. ― Скажи, как бы ты описал своего "компаньона"?

― Как голодного и дикого, ― Дэнни говорил тихо, опустив глаза, если бы его мёртвое тело могло бы покраснеть, он бы покраснел. Описывать своё второе "Я" такими неприятными эпитетами было как будто бы грубо. ― Сначала я думал что он что-то вроде того внутреннего голоса, который появляется когда читаешь про себя книгу. Но потом понял, что это не совсем так. Его сложно понять головой и услышать нельзя. Он общается эмоциями, запахами, ощущениями. И иногда из-за него в голове странные мысли появляются.

― Например?

Дэнни слегка шмыгнул носом. По позвоночнику пробежала лёгкая холодная дрожь. Он чувствовал Это особенно остро в то время, когда Сэм начала активную стадию своих реформ в системе питания прошлой осенью. Сразу после того как в Призрачной Зоне он потратил почти все свои силы, чтобы восстановить сожжённое тело. В те моменты когда пустой желудок отчаянно требовал пищи. Когда его выворачивало наизнанку от вынужденной веганской диеты. Когда Сэм сидела совсем рядом. Так близко, что он до сих пор отчётливо помнил звук, с которым кровь пульсировала в её теле. Признаваться в чём-то подобном, произнести это вслух было определённой точкой невозврата. Но кто как не рождённый кровопийцей сможет это чувство понять?

― Иногда люди начинали казаться нам... съедобными, ― собственный голос звучал как будто со стороны.

― Пугающее открытие для того, кто всю жизнь был уверен в собственной человечности, ― Мастерс слегка накрыл его плечи тёплым плащом. Меховой подклад защекотал щёку подростка. ― Подобное хочется приписывать кому угодно, но не себе самому. Убедить себя в том, что это не твои желания, а тёмного попутчика, что живёт где-то внутри тебя. Однако я бы не назвал этот подход безопасным, Дэниел. С ним ты рискуешь потеряться в выдуманных личностях и в итоге потерять контроль над собой и своими силами.

― Говорите как психиатр, ― под плащом было тепло и уютно. Холод и ветер на лесной поляне начал ощущаться чётче.

― Для этой специальности мне не хватает знаний и практики. Считай это небольшим советом от более опытного наставника, ― в алых глазах Носферату не было зрачков и радужки. Они ровно мерцали, отражая блики солнца, что периодически скрывалось сегодня за тяжёлыми сизыми облаками.

― Спасибо, ― Дэнни догадывался, что Мастерс объятий не любил. Как и любого другого вида физического контакта ради выражения чувств, но сейчас позволил себе небольшую и слишком уж детскую выходку, закутавшись в полы тёплого плаща наставника перед тем, как вернуть себе человеческую форму под его лёгкий смешок. ― Эм... Мистер Марстерс? ― Дэнни слегка неловко замялся вылезая из под полы плаща мужчины. Он не знал как лучше задать интересующий его вопрос так, чтобы это не выглядело грубым и бестактным.

― Да, Дэниел? ― Влад снова закутался в тёплый плащ, двинувшись по воздуху в сторону тропинки, на которой не лежал такой глубокий слой снега. Мочить ноги ему явно не хотелось. В отличие от мальчика холод явно доставлял ему ощутимый дискомфорт.

― Вы ведь сейчас себя хорошо чувствуете? ― Дэнни вспомнил дрожь в голосе мужчины в тот момент когда отец звонил ему чтобы поздравить с рождеством. Призрак отлично улавливал оттенки эмоций даже во время телефонного разговора и в тот самый момент легко воспроизвёл в их общей голове до ужаса мрачную картину, в которой Влад выглядел максимально плохо.

― Разумеется. К чему этот вопрос? ― Мастерс слегка пригнулся, чтобы пролететь под низко висящей веткой ели, прогибающейся под весом лежащего на ней снега.

― Ну... когда вам отец звонил, чтобы с рождеством поздравить вы звучали не очень, ― пройдя за наставником тем же путём Дэнни стряхнул силой мысли снег с еловой лапы, вновь попытавшись создать в ладони идеально снежок, чтобы закрепить результат сегодняшнего занятия. И кивнул сам себе, удовлетворившись вполне контролируемому результату. ― Не очень живым, я имею в виду.

― Не думал что это было так заметно, ― Носферату полностью скрылся за облаком чёрного дыма. На узкую тропинку, ведущую к дороге, на обочине которой остался припаркованный автомобиль Мастерса, ступил уже Влад, выдыхая облако пара. Его человеческая форма выглядела не многим лучше призрачной. Под тёмно-синими глазами залегли тёмные тени, небольшую живость бледной коже были покрасневшие от мороза щёки и кончик носа. Единственное свидетельство того, что под его кожей всё ещё циркулировала кровь.

― Папа не заметил, но я и мама обратили внимание. ― Дэнни на пару секунд остановился, чтобы отряхнуть штаны от снега с помощью телекинеза. ― Вы звучали так, как будто вдохнуть не могли. Не думал что кто-то вроде нас может серьёзно болеть.

― К сожалению может, ― Влад плотнее закутал шею шарфом и поднял воротник пальто. В машине их ждало тепло и термос с горячим чаем. ― Может ты помнишь как в первую нашу встречу я говорил тебе о некоторых "побочных эффектах" призрачной сущности? Что ж, это был результат одного из них.

― Можете рассказать поподробнее? ― Дэнни старался идти в ногу с Владом, но не слишком близко. Призрак внутри него всё ещё желал поиграться с холодом и передавал это желание Дэнни в виде назойливой мысли, сделать ещё пару снежков, а может даже целого снеговика. ― Если это возможно.

 

* * *

Новичок представился Грегором и не захотел уточнять откуда конкретно приехал в их относительно прогрессивный городок, ограничившись коротким, расплывчатым и не в меру загадочным "Издалека", сказанным со странным акцентом с чётко произносимыми звонкими согласными. Наверняка Сэм могла сказать только то, что в этом произношении был определённый шарм и изюминка, делавшие его речь особенной и запоминающейся.

Поначалу она взялась за проведение экскурсии для Грегора с неохотой, не видя особого смысла в том чтобы хотя бы запоминать имя человека, который покинет их через несколько недель. Разговор завязался случайно, после того как они забрали из библиотеки учебники для временного новичка. После невзначай заданного парнем вопроса: "А у вас нет тут чего-нибудь боле готического для внеклассного чтения?"

Разумеется в школьной библиотеке ничего подобного не держали. Там всё было прилично и стерильно. Всё ради того чтобы подростки росли и формировались достойными членами общества и не забивали свои головы излишне мрачными и неудобными идеями, после которых начнут задавать взрослым вопросы, на которые те будут не в состоянии ответить. Но Сэм знала где подобную литературу можно было достать, прочитать, купить и даже обсудить с кем-нибудь. Так они постепенно разговорились по пути к любимой книжной лавке готессы, в которой и остановились выпить по чашечке чёрного кофе и заодно немного почитать.

― Когда ты так сосредоточенна на чтении, у тебя глаза как будто темнеют. Становятся почти фиолетовыми.

Слышать от кого-либо комплименты она не привыкла. Это пустоголовых кукол из группы поддержки хвалят просто за внешность. Хвалят тех, кто ведёт себя в соответствии с негласными правилами общества. Но не таких как она.

― Спасибо, ― она не улыбалась. Впрочем как и всегда, хоть похвала приятно грела душу, но поступиться собственными принципами или банальными привычками ради парня, которого она знала всего день было чем-то... мерзким.

― Прости, за эту банальность. Наверняка тебе часто такое говорят, ― Грегор скромно улыбнулся, опустив глаза в книгу. Обычный парень, который пытается быть вежливым. В какой-то мере Сэм было его жаль. Даже Дэнни так не блеял перед Полиной, когда звал её на танцы в прошлом году. А ведь его можно было назвать эталоном косноязычия в общении с противоположным полом.

― Так и быть, на этот раз я тебя прощаю, ― Сэм попыталась улыбнуться, стараясь поубавить степень собственного сарказма. Получалось откровенно плохо, но она честно пыталась не отпугнуть новичка. Тем более что в его компании было даже неплохо: не одиноко и вполне можно скоротать время пока Такер в компьютерном клубе тестирует какого-то "бота", запрограммированного на прохождение видеоигры, а Дэнни отправился на очередную тренировку. Хотя последнее она одобряла в этот раз, всё ещё мысленно припоминая другу замороженный утром кофе. Пусть тренируется контролировать себя и медитирует в лесу как ведьмак, но больше не покушается на святой напиток, чёрный, как её взгляды на жизнь.

― Сэм, ты не будешь возражать, если завтра мы пообедаем вместе? ― предложение новичка можно было расценить как излишне назойливое. Но Сэм решила не быть слишком скорой на расправу и не судить человека всего лишь после какого-то часа общения.

― Хорошо, ― ответила она не прерывая зрительного контакта. Однажды миссис Фентон сказала, что это невежливо. А актуальности знаний этой женщины о манерах она доверяла сильнее, чем тому, что говорила её собственная мать. ― Обычно я обедаю с друзьями, но думаю для тебя найдётся место, ― от дружелюбной улыбки начинали побаливать щёки. Такер и Дэнни засыплют её вопросами. Возможно даже подшучивать начнут. Но от них она не скроет того, что этого смазливого паренька ей было попросту жаль.

 

* * *

В этом городе были свои тёмные секреты и городские легенды, помимо тех популярных баек, которыми детишки пугают друг-друга в интернете. Как раз за такой легендой их и направило сюда Агентство, выдав скудное досье с одним единственным размытым фото человекоподобного нечто с дистрофичными длинными конечностями, скрытыми под мешковатой чёрной одеждой. На фото казалось что у существа почти отсутствовали какие-либо примечательные черты лица, кроме огромных ярко-зелёных глаз. Даже нос и тот почти не угадывался на фоне бледной кожи без теней. Хотя все остальные детали в кадре можно было рассмотреть со всеми подробностями, вплоть до крошечного таракана на стене переулка, в котором его засняла камера. Эта штука была словно шутка про чёртового Йети или НЛО, которые выходили нечётко на какую камеру их не снимай.

Дело изначально было практически гиблым. Местный дух оказался неприметным и тихим настолько, что о его существовании в Агентстве и не узнали бы, если бы не прошлогодний так называемый "инцидент" на стадионе у местной средней школы, произошедший во время танцев. Как обычно не было ни свидетелей, ни подозреваемых в разрушении части трибун футбольного поля. Только один нечёткий след, похожий на отпечаток динозавра и крошечная, замеченная лишь благодаря чуду, капелька зеленоватой эктоплазмы, которую даже подвергнуть анализу толком не смогли. Нестабильная призрачная субстанция испарилась едва оказавшись под электронным микроскопом.

― Чёрт, ― выругался мужчина, задев свежую рану на костяшках пальцев, пока надевал пиджак.

― А я говорил, что не стоило строить из себя официанта, Кей, ― равнодушно заметил темнокожий мужчина, чью бритую голову пересекал светлый шрам, оставшийся после автоаварии. Он не отрывался от заполнения очередных электронных отчётов в которых в очередной раз докладывал о нестабильных всплесках по всему Парку Мира, которые здесь происходили так часто, словно сам город был одной большой аномалией. ― Ты ведь даже не готовил никогда.

― Говорю тебе, это точно ЕГО рук дело, Оу, ― фыркнул он в ответ напарнику.

― Ни один из приборов ничего не зафиксировал. Всё что у тебя есть это записанный монолог этого высокомерного засранца в котором он пять минут почти слово в слово повторяет то, что было уже сказано им руководству, ― Оу, обернулся к напарнику, поправив очки для близорукости, съехавшие на кончик носа. ― Благо мне удалось прикрыть твою задницу перед руководством. Не хочу даже думать что было бы, если бы они узнали что ты нарушил устав и прямой запрет на контакты с целью.

― Раз он тоже тут, было бы разумно этим воспользоваться и навести некоторые справки, ― раненый напарник устало опустился на кровать дешёвого гостиничного номера в восточной части города, самом непрезентабельно выглядящем районе Парка Мира. ― Наверняка есть причина по которой работы отделения "Плазмиус генетик" конкретно в этом городе меньше всего подвергаются огласке.

― Думаю это можно устроить, ― улыбнулся Оу.

Дом встретил Дэнни тишиной. Похоже было что Джесс решила задержаться у какой-то из своих подруг или просто в школе, начиная подготовку к ежегодному экзамену, а родители всё ещё копались в строительном магазине. Почти у каждой стены вдоль снятого плинтуса лежали демонтированные провода и датчики. Система оповещения явно не работала и не будет работать в ближайшие пару дней.

Подросток налил себе стакан воды и, на всякий случай, обернулся прежде чем попробовать повторить то, чему научился сегодня. Он сосредоточился представляя себе форму того, что хотел получить и повторить то состояние в котором не терял контроль над Призраком. Спокойствие. Доверие. Целостность. В прозрачной жидкости из треугольных плоских кристаллов начала собираться геометрическая фигура, разворачиваясь в воде из крошечной точки. Куб вышел идеальным и даже не разросся до размеров стакана. А значит сегодняшний урок прошёл не зря. Дэнни без особого труда добавил к ледяному кубику новую объёмную фигуру в форме молнии. Может при следующем столкновении с каким-нибудь мелким бесом, сбежавшим из Зоны Духов ему удастся эту силу опробовать уже более осознанно, а не так как было до этого.

“Ты рискуешь потеряться в выдуманных личностях”.

Улыбка исчезла с лица подростка, стоило только вспомнить мрачное предупреждение Мастерса. Он привык думать о Призраке как об отдельной личности. О ком-то наподобие симбионта, который просто живёт внутри вместе с силой, а не как о части себя. Это было удобно и даже приятно в какой-то степени. Думать об этом как о друге, а не неведомой части себя, ведь собственное тело и так подкидывает ему проблем, которые не поддаются контролю. Вроде тех же прыщей.

Мысли о проблемах с кожей вновь заставили паренька вспомнить о шрамах на предплечье Влада и о том, что стало причиной их возникновения. Мужчина описал потустороннее акне довольно скупо и сухо, как будто специально не вдавался в подробности, которые так любят смаковать некоторые учителя и просветители на специальных уроках посвящённых вреду наркотиков, например. Но никакое красочное описание сопутствующих потреблению героина болезней не произвело на Дэнни такого же впечатления как серые шрамы, напоминающие мелкие кратеры. С утолщённой кожей по краям бывшей язвы и тонкой, как будто бы готовой любой момент порваться, в центре. Близость утончённого эпидермиса к кровеносным сосудам делал вид шрама ещё более жутким. Как будто бы эта язва была растением-паразитом, пустившим корни в вены и сосуды.

Дэнни выловил телекинезом из стакана кубики льда и закинул их в рот, небрежно отставив посуду в раковину. Быстрым шагом он направился на задний двор и прямо с крыльца плюхнулся в ближайший сугроб. Прохлада и мягкость снега успокаивали тревожные мысли подростка и нервы Призрака. “Перестать думать о нём как об отдельно организме будет сложно” ― подумал он, открывая глаза, чтобы посмотреть в серое, затянутое тучами небо, с которого падали крупные снежинки.

“В одном я уверен наверняка, тебя подобное обошло стороной и это не может не радовать” ― сказал ему тогда Влад.

“Откуда такая уверенность?” ― не мог не спросить он, нервно постукивая пальцем по краю термо-стакана. “Вы что анализы сделали?”

Ответ подростка почти не удивил. Стоило ожидать что попавшая в руки Мастерса эктоплазма, которую он помогал ему убирать с лица после “весёлой” первой прогулки в потустороннем мире, не лежало в кармане его пиджака без дела. Лёжа на снегу Дэнни глубоко вдохнул, закрывая глаза. Его порой нервировала хладнокровность вампира. Подобное добровольно-принудительно обследование было чем-то бестактным и грубым, но... Всегда было это чёртово “НО”. И в данном случае оно имело вид жутких шрамов от язв, которые видеть на собственном теле не хотелось настолько, что даже с подобным вмешательством можно было скрепя зубами смириться.

― Ну он хотя бы честно ответил, ― пробормотал Дэнни провожая взглядом очередную пушистую снежинку. ― Было бы хуже не знать.

Лёгкое гудение над головой слишком сильно выбивалось из череды привычных звуков спального района, заставив Дэнни резко сесть, потревожив стайку лёгких снежинок, что не таяли на его остуженном Призраком теле. В небе у края крыши дома Фентонов мелькнул небольшой дрон, сливающийся цветом с серым небом.

“―Дэниел, между нами говоря, я опасаюсь твоего легкомысленного отношения к собственным травмам и привычке игнорировать то, как из тебя выливается эктоплазма, ― Влад звучал на редкость обеспокоенно.

― Да-да, вдруг родителям, как и вам, захочется поизучать странную зелёную жижу.

― А ты не думал, что помимо меня и твоих родителей в этом мире есть кто-то ещё, кто заинтересован в изучении тех, кого в нашем мире принято называть Призраками?”

 

* * *

В это время суток улицы Парка Мира уже были довольно сильно загружены, так что путь до дома Дэниэла занял чуть больше времени, чем планировалось. Впечатлительный подросток, как показалось Мастерсу, плохо отреагировал не только на описание внешних симптомов призрачной болезни, но и на факт того, что он уже его самую малость проверил. Однако это была необходимая доза правды, без которой, увы, было не обойтись. Если уж чему-то он и научился в этой жизни, так это тому, что тотальная ложь в конечном итоге вызовет вопросы и перестанет быть даже минимально убедительной.

Мужчина откинулся на мягком сидении сразу после того как дом Фентонов скрылся из виду. Мальчишка серьёзно его вымотал необходимостью контролировать себя во время тренировки, чтобы случайно не начать вмораживать в лёд всё подряд. Даже с учётом того, что Дэнни не сопротивлялся воздействию на себя, его чрезвычайная устойчивость к контролю сознания заставила Влада потратить слишком много сил, которых после реабилитации и так был дефицит.

― Он весь в тебя, Мэдди, ― пробормотал Влад, прикрывая глаза. Он устало выдохнул, потирая виски, в попытке не дать начинающейся головной боли разыграться.

Приятный образ из прошлого согревал душу. Маделен была одной из тех немногих людей, которые вызывали у него в юности интерес. Её острый ум и живой характер казались той самой искрой, которые зажигали его собственное сердце. В её глазах привычный и уже надоевший мир отражался по новому. Обидно только что искрой этой она с ним делилась неохотно, предпочитая общество громкого и непомерно яркого “друга”. Влад слегка тряхнул головой отгоняя неприятные мысли, которые неизбежно следовали вслед за воспоминаниями.

После подростка в салоне машины всё ещё было довольно прохладно и хотелось поплотнее закутаться в тёплое пальто. Мальчик справлялся с собой лучше, но очевидно прохлада была для него попросту более комфортной, чем тепло. Бедолагу было в какой-то степени жаль, грядущее лето явно будет для него и его ледяных сил тяжёлым испытанием.

Влад устало зевнул, прикрывая клыкастый рот рукой. За тонированными стёклами автомобиля его бы всё равно никто не увидел, но неискоренимая привычка была сильнее. Показывать клыки считалось не просто невероятной грубостью, но и своеобразной угрозой, понять которую могут только другие вампиры.

У него было ещё очень много дел, спать и тем более взять себе выходной на остаток дня было нельзя, как бы сильно этого ни хотелось. И дело было не только во врождённой педантичности или ответственности, но и в назойливых людях в белой форме. Представители маленькой и относительно молодой правительственной организации, у которой совершенно нет перспектив, особенно если они продолжать работать так как работают. Потраченных на их содержание уплаченных налогов (честно уплаченной части по крайней мере), было искренне жаль. Но, увы и ах, они как монопольное производство ― развиваться в хоть сколь-нибудь перспективном направлении не будут без конкурентов. Тепличные растения, которые устроились слишком хорошо в жизни, с заботливым хозяином, который пытается уничтожить любую маломальскую угрозу.

― Так может стоить добавить суеты в их размеренное существование? ― Влад улыбнулся собственным мыслям. Дело было рискованным, но с другой стороны могло принести выгоду не только ему.

 

* * *

Ему снились глаза. Ядовито зелёные и ярко светящиеся в темноте. Словно два тлеющих уголька они прерывисто мерцали, рассматривая визитёра и не отвечая ни на одно его хриплое “Хэй”. Там ещё были зубы. Их он тоже видел хорошо. Острые клыки, чем-то похожие на акульи, заполняли почти весь рот и явно служили для дробящего укуса, а не элегантного вскрытия артерий. Существо молчало присматриваясь к нему почти испуганно и вызывало скорее сочувствие, чем страх.

Дикие звери кусаются только когда чувствуют опасность, а не бросаются на всех без разбора как обычно показывают в фильмах. Они осторожные, а вовсе не тупые. И то что он видел было чем-то похожим на дикого зверя, только гораздо умнее. Эту искру интеллекта можно было легко прочитать в его ярко горящих глазах.

Существо пряталось в тёмной чаще, отказываясь выходить на свет открытой поляны. Ему было страшно и любопытно одновременно. Оно передвигалось в тени, шурша опавшей листвой. Переступало с ноги на ногу то отступая в глубь леса, то подходя ближе, позволяя лучику лунного света выхватить из мрака его размытое бледное лицо в котором звериного было куда больше чем человеческого. Но при это была не морда, а именно лицо.

Тук. Тук. Тук.

Зеленоглазое нечто встрепенулось и нырнуло в глубокую тень деревьев услышав звук не из их общего сна. Тёмный лес растворялся, приобретая более знакомые очертания комнаты. Длинные полосы света уличного фонаря, пробивающиеся через приоткрытые жалюзи, давали знакомым вещам новые силуэты и формы в этом полумраке. Одеяло на груди казалось тяжёлым камнем. Проснувшийся разум хотел больше кислорода, но всё ещё спящее тело не готово было ему это дать. Во рту чувствовался мерзкий привкус чего-то слишком сухого и словно покрытого мелкими волосками как шкурка персика.

Тук. Тук. Тук.

Нет, ему точно не показалось. Разбудивший подростка звук был похож на ритмичные удары двух деревяшек друг о друга. А если прислушаться, то можно было услышать тихое шуршание пропускаемой сквозь пальцы шерстяной нити. С трудом повернув тяжёлую голову Дэнни увидел источник шума.

На полке где стоял террариум с термосом сидела Шарлотта, беспечно болтая ногами. За пояс белого платья был заткнут странный предмет похожий на короткий деревянный трезубец, на который была насажена груда рыхлой сероватой шерсти. А может быть это были собственные волосы Шарлотты, Дэнни не мог сказать наверняка. Девочка сучила в пальцах из пряжи тонкую нить, наматывая её на что-то вроде длинной юлы с зеленоватыми слегка фосфоресцирующими в полумраке символами. Именно тяжёлый конец этой штуки и издавал разбудивший его монотонный звук, ударяясь о столешницу под полкой.

Тук. Тук. Тук.

― Нет. Ты не могла выбраться, ― собственный голос звучал хрипло.

“Не могла”, ― в отблеске уличного фонаря была видна улыбка девочки. Она даже не смотрела на него, продолжая прясть. Сидела ровно, держа идеальную осанку.

― Тогда какого чёрта? ― Дэнни попытался сесть, но одеяло давило на грудь с какой-то невероятной силой. Всё что ему удалось, это слегка приподняться на подушках.

“Ты знал что во сне люди частенько съедают пауков или каких-нибудь других домашних букашек?” ― Шарлотта бросила на него короткий хитрый взгляд. ― “Вкусно было?”

― Это опять твоя иллюзия? ― он чувствовал растущий в груди холод, что вырывался из плотно сомкнутых зубов клубами холодного пара, оседавшего на одеяле. ― Ах ты мелкая...

“Следите за языком, молодой человек”, ― резким высокомерным тоном одёрнула его маленькая демоница, вновь сосредоточившись на работе. ― “Не забывай что я старше тебя более чем на три сотни лет, несмотря на то, как выгляжу”.

Дэнни окинул взглядом комнату. В ней всё было как обычно: мебель, плакаты, книги на полках и маленькие детские звёздочки на потолке, отклеить которые всё никак не доходили руки. Старенький пузатый телевизор с видеомагнитофоном, который он забрал себе скорее в порыве сентиментальности, чем из реальной необходимости. Всё было как обычно, кроме Шарлотты, сидящей там, где должен был быть террариум.

“Не волнуйся, это не на долго”, ― вздохнула она с сожалением. ― “Ты всех моих пауков перевариваешь так быстро, что нужно было серьёзно постараться, чтобы до тебя достучаться”.

― Зачем ты это сделала? ― Дэнни провёл языком по пересохшим губам почувствовал как смахнул с уголка рта нечто маленькое и пушистое. Предположительно бывшее лапкой паука.

“Ты же сам сказал днём, что хотел бы поговорить со мной”, ― пожала она плечами. ― “Вот я и здесь. Говори что хотел. Если, конечно, ещё есть что сказать”.

Веретено с руническим узором продолжало монотонно постукивать по столешнице. Информация в голове укладывалась с трудом. Хорошо что Шарлотта слышала и возможно даже слушала его. Плохо что он держал её в своей комнате понадеявшись на то, что она ничего не видит. Он слегка тряхнул головой отгоняя разные глупости, которые трёхсотлетнему демону, повидавшему поболее него, скорее всего были не так интересны, как кажется. И стоило сосредоточиться на более важных вещах чем собственная потревоженная скромность.

― Прошло более трёхсот лет с тех пор, как умер твой обидчик. Почему ты решила вернуться именно сейчас? Именно за отцом?

“Ох, как много вопросов”, ― Шарлотта продолжала прясть не останавливаясь. Виток за витком наматывая на веретено немного больше нитей. ― “Я уже говорила что мне нужны охотники и палачи Фентоны. Как минимум под два критерия из трёх твой папаша подходит. А если поразмыслить ещё немного, то и под все три. Его отец умеет думать, является куда большим параноиком и сознательно с охотой свою жизнь не связывал. Впрочем это не означает что за ним духи не таскаются”.

― Отлично, ещё один семейный скелет в шкафу, ― Дэнни устало вздохнул, покачав головой.

“Дорогуша, у твоей семьи в шкафу даже не склеп, а полноценное кладбище. И ты один из покойников на нём, нравится тебе это или нет”, ― Шарлотта звучала смешливо. Её почти издевательский тон начинал раздражать.

― Ты же была в голове у папы. Ты видела его больше чем нужно и должна знать, что он безобиден. Такой как он не тянет на палача, ― Дэнни старался сохранять спокойствие и не повышать голос. Кто знает, лежит ли он до сих пор в своей кровати или иллюзия Шарлотты оказалась сложнее чем кажется на первый взгляд.

“Он хуже чем ты о нём думаешь”, ― Шарлотта оставалась невозмутимой. ― “Идиот с оружием. Никогда не знаешь что ему ударит в голову. Даже Норны не в состоянии порой предсказать поведение такого дурака. Кроме того факта, что он сделает какую-нибудь глупость, опасную не столько для себя, сколько для окружающих. Но проблема в том, что он будет считать себя правым даже когда всё будет вопить об обратном. Он признает свою ошибку только когда его извинения уже ничего не дадут, а попытки всё исправить станут бесполезными. Ничто не заставит его подумать второй раз прежде чем действовать”.

Тук. Тук. Тук.

“А ещё он инфантилен даже больше чем я при жизни. Ничего не продумывает и не доводит до конца, во всём полагаясь на жену как на домашнего эльфа. Он не легкомысленный романтик и мечтатель. Он ничтожество без своей жены, к которой прицепился как паразит и теперь тянет жилы. А я ведь её предупреждала что с таким связываться не стоит, но нет. Зачем слушать трёхсотлетнего духа который таких пиявок повидал немало? Теперь она сидит в тени своего эгоиста мужа и доделывает за него всё, чем ему надоедает заниматься, воспитывает детей, деньгами распоряжается разумно, не даёт вашему домику на части развалиться, а взамен ничего не получает. Даже права написать собственное имя на работе, большую часть которой делает. Твой отец ― паразит. А от паразитов избавляются, если, конечно, не страдают мазохизмом”.

Тук. Тук. Тук.

Дэнни неотрывно следил за движениями веретена. Сказать что-то поперёк слов Шарлотты, возразить ей очень хотелось. Да вот только аргументы всё никак не находились. Он продолжал слушать мерный стук веретена не решаясь поднять глаза. Мерзкая паучья лапка скрипнула на зубах.

“Знаешь же что я права”.

― Джек не опасен, ― всё что мог сказать Дэнни в ответ на монолог Шарлотты.

“О, наивная вера ребёнка в непогрешимость родителя. Это свойство живых невероятное и чем-то похоже на преданность собаки своему хозяину. Добрые невинные звери, что любить способны просто так даже самых последних тварей”.

― Он ещё не сделал ничего, чем заслужил бы смерть, ― голос звучал отстранённо, с лёгким потусторонним эхо. Дэнни видел как на одеяле появился зеленоватый отблеск глаз Призрака. ― Твоё вмешательство сделало его куда хуже чем он был. Разожгло его паранойю, но даже это ещё можно исправить. Можно привести к равновесию все те недостатки, которые ты назвала и сделать их незаметными.

“А что на счёт того что он уже сделал?” ― стук веретена стал тише. Реже. ― “Я была в его голове, как ты верно заметил. Видела его глазами то, что стоит в вашем подвале и как оно использовалось. За это многие бы посчитали его достойным если не смерти, то наказания”.

Дэнни прикрыл глаза. Холод успокаивал. Утром он наверняка проснётся в самом выстуженном помещении в доме но сейчас его это мало волновало. По поверхности одеяла начали расти крошечные искрящиеся в полумраке снежинки. Они образовывали в воздухе и сыпались почти с самого потолка, медленно падая на кровать. Казалось подросток создал для себя гигантский снежный шар в котором можно спрятаться от всего плохого.

― Я на него обид не держу.

“Как благородно”, ― фыркнула Шарлотта.

― Все совершают ошибки. Это просто была одна из них.

Стук веретена прекратился окончательно. Паук растворился внутри него и Шарлотта исчезла. На её месте вновь появился термос окутанный паутиной в небольшом террариуме. Ничто кроме быстро тающего снега на поверхности одеяла не говорило о реальности случившегося между ними диалога. Дэнни подтянул к себе ноги, сжавшись в маленький комок на большой холодной кровати, и ещё долго сидел уткнувшись лицом в колени.

 

* * *

“Друг что с тобой?” ― это первое что он услышал от Такера, этим утром. Он и без окружающих знал, что выглядит хреново с опухшими от недосыпа веками и красными губами, которые он стёр до крови, пытаясь отмыть из от привкуса скормленного Шарлоттой паука. Ночь вышла даже тяжелее, чем если бы он просто гонялся за каким-нибудь мелким бесом, сбежавшим из портала родителей. Короткий разговор с Вебстер его вымотал во всех смыслах, но говорить об этом не хотелось, поэтому Дэнни лишь отмахнулся от расспросов, попытавшись перевести разговор в более приятное русло.

Странно, но Сэм они так и не встретили сегодня. Да, занятия в этот день у них пересекались редко, но не до такой же степени, чтобы даже у шкафчика нельзя было пересечься на перемене. Хотя бы ради того чтобы переброситься парой слов с Сидни, с которым готесса в своё время нашла общий язык. Школьный дух был сегодня в на редкость хорошем расположении, раз отражался в старом зеркале с обшарпанной рамой со свежей сигаретой в зубах. Дэнни молча достал из рюкзака освежитель воздуха и поставил в шкафчике. Пусть призрак обитает за стеклом большую часть времени ― это не спасало от запаха табака. Уже к обеду все учебники будут прокурены и только чудом этого периодически появляющегося смрада до сих пор не замечали учителя. “Да нет от него никакого запаха” ― уверял его Такер. Но чуткое обоняние призрака улавливало отчётливо различимый запах дыма, вперемешку с типографской краской.

― ...В общем он завис на середине матча, ― за обедом Такеру наконец-то хватило времени рассказать что же за вундервафлю он кодит в компьютерном классе. ― Не справился с подсчётом действий соперников, но ты бы видел, что он творил! Настоящая машина для идеальных прохождений. От настоящего игрока не отличишь! Только он немного молчаливый.

― Тебя и на этом сервере скоро забанят за твои махинации, ― усмехнулся Дэнни, потягивая слишком сладкую после утреннего горького кофе колу.

У друга была вредная привычка не просто жульничать в онлайн играх, а использовать их как площадку для своих экспериментов. Как самостоятельный игрок он был посредственностью, впрочем как и сам Дэнни. Одному не хватало скорости реакции, а второму банального умения реагировать на пиксели так же хорошо, как и на живые мишени в реальности.

― Не страшно, ― отмахнулся Такер, отрезав от котлеты кусок побольше. ― Всё что меня сейчас интересует, так это как с охлаждением разобраться. Вчера я подумал что у меня системник вот-вот задымиться.

― Может мы в сарае родителей пороемся и найдём что-нибудь полезное. Если они против не будут, может сможешь забрать какие-нибудь детали, ― воспоминания о ночном разговоре при свете дня переставали быть такими болезненно ярким. ― Правда там все уже не раз побывало в использовании.

К столику наконец-то подошла их подруга. И, что странно, не одна, а в компании какого-то парня в чёрном, со смазливой мордашкой, выкрашенными в пепельный блонд волосами и блестящей серёжкой в ухе. Странно что раньше Дэнни казалось его в школе не видел.

― Привет, ― как обычно бесцветно произнесла Сэм, усаживаясь напротив Дэнни. Она была скупа на эмоции только будучи ужасно уставшей, либо поссорившейся с утра пораньше с родителями. ― Это Грегор. Ученик по обмену.

― Приятно познакомиться! ― излишне энергично откликнулся парень.

Возможно дело было в том что Дэнни просто не любил новых людей, которые подходили к нему сами, но этот новичок ему не понравился. От него пахло чем-то прогорклым и несвежим, как от завалявшегося в холодильнике яблока, которому тем не менее попытались придать свежий вид и скормить тому из домочадцев, кого было меньше жаль. В этом было что-то неуловимо знакомое, что он обычно видел в зеркале по утрам, и это раздражало только больше. Подруга вкратце объяснила что сопровождение новенького ― своеобразное поручение от Лэнсера.

Что же похоже учитель просто понял, кто стащил из кабинета биологии лягушек в конце прошлой четверти и решил вот таким изощрённым образом наказать. А с учётом того как странно девочка весь обед старалась отодвинуться подальше, этот новичок начал нравиться Призраку всё меньше. Слишком уж он навязчиво лип к его подруге.

 

* * *

Показания дрона заносились в базу, автоматически отмечая на карте города точки в которых была замечена минимальная активность похожая на проявления эктоплазматических сущностей. Уже к середине второго дня наблюдений было несколько зон с самой высокой активностью в городе, но, что самое обидное, лаборатория “Плазмиус генетик” в них не попадала. Хотя подобное казалось Кею невозможным ведь особняк богача в Висконсине на картах с подобным исследованием буквально светился как рождественское дерево в тёмной комнате без окон.

― Но есть кое-что интересное, ― заметил Оу, протягивая напарнику планшет с открытым документом. ― Наиболее частые проявления за последние сорок восем часов произошли в доме, по документам принадлежащего некой Маделен Фентон. А эта дама и её муж, можно сказать, косвенно связаны с нашей прошлой целью. На имя главы семейства оформлено множество патентов на приборы по исследованию эктоплазматических явлений, а его жена преуспела в изучении этих самых явления. Диссертации, исследования, её даже пригласили на множество значимых научных конференций в этом году. Руководство заинтересовалось на столько, что решило на какое-то время отойти от поисков “объекта” и дало нам поручение навестить этих людей.

 

* * *

― Так ты будешь участвовать в спектакле? ― спросила готесса после того как друг поделился с ней тем, что Уэстон решил этот год начать с небольшого кооператива с театралами и швейниками, предложив им поставить небольшую пьесу по легенде об Аиде и Персефоне к весне, которую Дэнни отредактировал за спиной Лэнсера.

― Тебе тоже наверняка стоит поучаствовать, ― вмешался Грегор. ― Вчера в книжной лавке ты показала что очень хорошо разбираешься в мифологии.

Грегор не отставал от Сэм даже на последней перемене перед факультативными занятиями и кружками по интересам, на которых можно было на конец-то заниматься в школе тем, что нравится. Его навязчивое стремление сделать незаметные комплименты, встать поближе или взять за руку начинало раздражать. Особенно активно он лез когда ей хотелось что-либо обсудить с Дэнни. Кажется друга тоже это начинало подбешивать. Судя по тёмным кругам под глазами спал он достаточно плохо чтобы позволить Призраку на ком-нибудь сорваться. А новичок который уже в третий раз его перебивает ― идеальная будущая жертва относительно мотивированной агрессии.

“Ты такая невозмутимая и серьёзная”.

“Ты такая загадочная”.

“Может быть прогуляемся после учёбы?”

Новенький вёл себя так же как какой-нибудь карикатурный “pick me boy” из любой соц-сети, которых в реальности просто не могло существовать. Симпатичный, заинтересованный только в том, что интересно тебе. На эту фальшь кажется даже Полина, забиравшая вещи для факультатива из шкафчика, обратила внимание, когда они проходили мимо.

― Во-первых, перебивать людей грубо, ― одёрнула Грегора Сэм, специально вставая между ним и Дэнни, от которого уже ощутимо тянуло холодом, а в голубых глазах начинали плясать едва-заметные зеленоватые искры. ― Во-вторых, я не состою в их клубе и поэтому не собираюсь лезть в работу Дэнни. Ну а в-третьих...

Коридор наполнился криками. Взвинченные и испуганные Птички: Элис, Софи и Катрин ― перебивая друг друга подбежали к Дэнни, зажимая его с тёх сторон и хватая за руки. Из их невнятного щебетания мало что можно было понять.

― ...Уэс там, в актовом зале...

― ...Ящик такой мерзкий...

― ...Ты же разбираешься...

Растерянный Фентон пытался слушать их всех сразу, но это явно ему не удалось. Подросток отчаянно краснел от неловкости и от того что его окружила стайка симпатичных девочек в коротких юбочках. Переводя взгляд с одной чирлидерши на другую он резко замахал руками пытаясь их успокоить.

― Тише-тише. По очереди и помедленнее, ― попросил он. ― Что-то случилось на репетиции?

― Пойдём! Только ты помочь сможешь! ― рыженькая чирлидерша с короткой стрижкой схватила его за руки и потянула в сторону актового зала, а блондинка с двумя хвостиками помогала ей, толкая паренька в спину.

― Прости, Сэм, ― брюнетка с толстой косой слегка поклонилась и сложила руки в извиняющемся жесте. ― Обещаю мы его вернём, ― быстро выпалила она отчаянно краснея и тут же убегая вслед за подругами.

― Кажется твой друг у девушек пользуется популярностью, ― заметил Грегор, неловко почесав шею.

― Я знаю, ― сдерживать гнев было слишком сложно. Особенно когда приходилось беспомощно наблюдать за тем как твоего друга уводят судя по всему в гарем. Тощего, покрытого веснушками и десятком шрамов, прячущего от окружающих историю браузера, но всё ещё друга который тебе и самой в какой-то степени нравится. Причём куда больше чем смазливый новичок.

― Может, если провести время втроём не выйдет, мы с тобой в кино сходим?

Он улыбался так, как будто знает её достаточно хорошо чтобы предложить что-то подобное когда она на столько очевидно не в настроении. Парень слишком очевидно к ней клеился, в надежде на то, что конкретно ей было не интересно. Не с ним по крайней мере.

― Нет, ― коротко отрезала готесса, открывая шкафчик.

Ей хотелось только одного ― сложить лишние учебники на их законное место и отправиться домой, где она запрётся в комнате и будет до ночи слушать мрачное творчество любимой готик-рок группы иногда позволяя себе плакать во время эмоциональных партий вокалистки. Она планировала как можно дольше сидеть в своей чёрной комнате, пожертвовав ужином ради мыслей о тлене бытия и сверхъестественных существах с ярко-зелёными глазами.

Вместо того чтобы принять отказ парень прижал её к шкафчику, отрезав большую часть путей отхода собственным телом. Он был слишком близко. От запах какого-то “стереотипно-мужского” одеколона слегка защипало в носу и захотелось чихнуть. Так близко к ней имеют право подходить только лучшие друзья, но никак не парень, которого она знает пару дней. За учебниками, что готесса прижимала к груди, она почти незаметно потянулась ко внутреннему карману куртки за маленьким верным средством самообороны.

― Знаю, мы познакомились только вчера, но я бы хотел обменяться телефонами на случай если ты передумаешь, ― Грегор потянул ей небольшую бумажку с написанным от руки номером.

Сэм едва не застонала от раздражения и чувства усталости. Ну почему некоторые мальчишки просто не воспринимают слова “Нет”?

― Я как раз тебя искала, ― ручка с нежно-розовым маникюром схватила готессу под локоть как раз той руки, которой она сжимала небольшой раскладной ножик в кармане курки. ― Ты что забыла, нам ведь уже нужно быть на факультативе.

Полина улыбалась как ни в чём не бывало. Соседка по шкафчику пахла сладкими цветами и шоколадом. Нитка с блестящими стразами в чёрных волосах отражала множество зайчиков всех цветов радуги, а новое платье слегка шуршало при каждом её движении. Сэм не успела не то что возмутиться, но даже что либо спросить, когда Полина с фирменной кокетливой улыбкой обратилась к Грегору.

― Ты ведь новенький да? ― спросила она, потихоньку отталкивая Сэм от парня. ― Прости, но боюсь что на сегодня у нас полно дел. Боюсь дальше придётся тебе обойтись без компании. Чао!

Девушка методично уводила готессу подальше от неудачливого ухажёра, покрепче сжимая её руку в своей, как будто бы опасаясь, что горячая и скорая на расправу Мэнсон выкинет что-нибудь лишнее. Петляя по коридорам девочки уходили всё дальше и дальше, Сэм поняла что идут они к запасному выходу, рядом со столовой. Обходной путь на случай если не хотелось сталкиваться с толпой учащихся у основного выхода.

― Что ты делаешь? ― этого вопроса Сэм не могла не задать, но вышло грубее чем она планировала.

― Помогаю тебе отвязаться от назойливого кавалера не прибегая к насилию, ― Полина ответила не раздумывая, слегка пожав плечом, мол, “а что такого?”

― Ты помогаешь мне?! Зачем? ― уже на подходе к запасному выходу Сэм высвободилась из цепкой хватки Полины.

― Девочки ведь должны помогать друг другу. Разве нет? Странно, кстати, что ты потянулась за этой штукой. Я думала ты против насилия. ― Полина звонко усмехнулась, указывая на чёрный раскладной ножик в руке готессы.

Капитан команды чирлидерш с любопытством склонила голову набок, разглядывая насупившуюся одноклассницу. Маленькие камушки в волосах всё больше казались частью её пышных волос, а не обычным украшением. Алые губы накрашены без чётких контуров по последнему тренду, а под глазами лёгкими тенями была прорисована едва заметная тень, как у большинства корейский айдолов чтобы создать эффект “улыбающихся” глаз. Однако в исполнении Полины вся эта “милота” казалась коварной маской хитрой лисицы.

― Только по отношению к животным, ― мрачно буркнула девочка, сунув средство самообороны во внутренний карман куртки.

 

* * *

За кулисами актового зала, куда Птички притащили Дэнни не было ничего подозрительного, хоть и призрак выпустил изо рта небольшое облачко ледяного воздуха, показывая что нужно быть настороже. Хотя и не понятно было по какой причине. Вокруг только старые декорации, ряды вешалок с костюмами под пластиковыми пакетами, бутафорские мечи из пеноматериалов и одна голова дракона из папье-маше. Ни следов эктоплазмы, ни призраков (видимых по крайней мере).

― Так что у вас тут случилось? ― спросил Дэнни, продолжая оглядываться по сторонам.

Элис молча указала на небольшой деревянный ящик, рядом с головой мифической рептилии, пока Софи и Катрин прятались за её спиной. В старую на вид квадратную коробку вполне мог поместиться ненужный реквизит небольших размеров, но никак не кто-то вроде Уэстона, уже к своим шестнадцати годам вытянувшегося в росте почти до шести футов. В какой-то момент Дэнни даже подумал что Птички решили просто немного подшутить, но как же тогда новое ледяное облачко, сорвавшееся с губ, стоило только подростку подойти поближе к коробке и присесть на корточки рядом? Судя по надписи на крышке это была старая посылка из Англии, отправленная в прошлом веке.

― Этой коробке вчера сто лет исполнилось похоже, ― пробормотал Дэнни, протягивая руку к предмету.

― Осторожнее с этой штукой! ― пискнула Софи, высунувшись из-за плеча своей более смелой подруги.

― Да бросьте. Вы что всерьёз боитесь какой-то коробки? ― Дэнни почти смеялся, оборачиваясь на Птичек. Но при виде них, невероятно побледневших и медленно пятившихся назад, улыбка быстро сошла с лица.

В следующую секунду его протянутую к столетней коробке руку схватила мерзкая гигантская пасть, полная зеленоватой слизи но благо беззубая. Крышка маленького ящика оказалась ртом квадратной твари, что лишь казалась бесхозным пыльным предметом. Дэнни вскочил на ноги, попытавшись стряхнуть с себя эту странную штуку, но длинный мясистый язык существа быстро обвил его руку до самого локтя. Фентон пытался отпихнуть её и сорвать свободной рукой, но человеческих сил для этого было мало. Мерзкая тёплая склизкая штука, похожая на гигантскую улитку с раковиной-коробкой, довольно быстро начала засасывать парня внутрь себя, по змеиному натягиваясь на руку.

Дэнни, не задумываясь особо, превратился в Призрака, дав волю ледяным силам. Повинуясь скорее каком-то инстинкту, нежели целенаправленному желанию. Когда тебя жрёт коробка немного не до размышлений. Зелёный язык похожий на слизня быстро покрылся толстой коркой льда перестав затягивать Призрака в ящик. Парень вовремя взял себя в руки, усилием воли остановив заморозку.

― Уэс что, внутри этой штуки? ― уточнил Дэнни, высвобождая руку. Замороженные куски языка коробки-призрака падали на пол со стеклянным звоном почти сразу тая и испаряясь в тёплом воздухе.

― Да, ― с готовностью ответила Элис. Софи испуганно грызла ноготок на мизинце, а Катрин стиснула руку подруги так, что у неё казалось начали синеть кончики пальцев.

Попытка открыть крышку пасть оказалась навесу с первого раза оказалась провальной. Гнилое на вод дерево коробки, подточенное древесными паразитами оказалось на удивление крепким, а пасть мощной на столько, что удерживать её за склизкое подобие пустых дёсен оказалось не так то просто. Плоть монстра была похожа на желе, покрытое плотной тянущейся плёнкой и какой-то светящейся жижей, капающей на пол тягучими слюнями. Дэнни поставил коробку на пол, открыл крышку, придерживая самого беса коленом, и не давая крышке-пасти захлопнуться, уперевшись в неё ногой. Остаток языка с ещё замороженными кристаллами льда прикрывал вход в необъятных размеров глотку существа.

Запускать даже руку в перчатке в это тёплое зловонное нечто было также мерзко, как выгребать остатки отсыревшей и разваливающейся под пальцами пищи из раковины. Но работа есть работа. В глубине пасти Дэнни удалось нащупать руку Уэса. Вытаскивать его из слизкой ловушки оказалось не так-то просто, но дело пошло быстрее, когда удалось ухватить его за короткий рукав промокшей насквозь футболки.

Когда Уэстон оказался на воле Фантом, уже более сосредоточенно используя силу, запечатал прожорливый рот беса ледяной коркой. Ящик рычал, дрожал в его руках в попытке открыть пасть, но толстый слой льда ему не поддавался.

― Ты как? ― Дэнни, осторожно дотронулся до плеча баскетболиста с ног до головы покрытого малоприятной субстанцией, от которой разило полусгнившей пищей, прокисшей кашей и спортивной раздевалкой наполненной потными футболистами после сложного матча.

― Иу..., ― только и смог протянуть Уэс. Руки у бедолаги дрожали.

― Да уж, иу, ― Дэнни ободряюще улыбнулся, похлопав президента их маленького клуба по плечу. ― Ничего, это наверняка можно отмыть.

Чирлидерши рассыпались в благодарностях от которых начинали гореть кончики ушей. Должность невольного специалиста по чрезвычайным ситуациям имела свои плюсы в виде парочки милых поцелуев в щёку от симпатичных девочек. Проводив взглядом Уэса и Птичек, что помогали парню добраться до школьной душевой, Дэнни заметил на ноге Софи уже порядком подсохшие следы зеленоватой слюны призрачной коробки. Не удивительно что она больше всех боялась этой штуки и не удивительно, что в итоге в пасти монстра оказался Уэс, всегда готовый помочь девочкам по первому оклику. Пусть вампиры и сильнее средних людей их возраста, но всё же этого оказалось недостаточно чтобы самостоятельно справиться даже с мелким бесом.

Коробка дрожала и ворочалась в руках мальчика. Казалось что внутри ящика есть что-то ещё помимо неприлично длинного языка, что рвётся наружу, пытаясь пробить гнилые доски. Сложно было поверить в то что эта с виду ничем не примечательная штука оказалась вместительной на столько, что в неё влез немаленький баскетболист, да ещё и место для гигантского слизне образного языка осталось.

― Что ж, репетиция на сегодня явно откладывается, так что давай-ка я отнесу тебя в более подходящее место, ― обратился Фантом к ящику, невидимкой взмывая в воздух.

Родители скорее всего ещё не успели установить датчики за сегодня, но всё же по пути к порталу стоило быть осторожным чтобы не наткнуться на ещё что-нибудь вроде дрона, который вчера пролетал над их районом. Эта подозрительная штука, принадлежащая неизвестно кому, немного встревожила маму, когда он рассказал о ней за ужином. А отец как обычно решил что это дело рук русских или китайских спецслужб.

Уже на подлёте к дому он заметил припаркованную на тротуаре незнакомую машину со странными номерами без указания штата. На пороге стояли двое людей в белых костюмах с которыми разговаривала мама и выглядела она страшно недовольной их визитом.

На всякий случай облетев улицу, Дэнни сделал петлю чтобы подлететь с чёрного хода сразу в лабораторию. Портал на удачу оказался открыт. Судя по количеству оборудования родители проводили какие-то тесты и собирали новые датчики когда их работу грубо прервали странные люди в белом. Удивительно что они вообще вышли открывать кому-то, бросив всё оборудование. Их из подвальной лаборатории обычно было ничем не вытащить когда они были заняты, а тут...

Дэнни осторожно опустился на пол рядом с порталом. Прошлый визит в зону духов всё ещё был страшным воспоминанием в его голове, поэтому он решил просто выкинуть покрытую льдом коробку в портал и не мотать ни себе, ни Призраку лишний раз нервы походом в зеленоватый Потусторонний мир. Возвращать себе человеческий вид или хотя бы видимость он не спешил. Внятно объяснить взрослым как он попал домой всё равно будет невозможно, а вот послушать о чём могут говорить с родителями подозрительные визитёры стоило.

Осторожно пролетев наверх сквозь потолок Дэнни как можно ближе подобрался к гостиной.

― ... экто вспышки в вашем доме возникают подозрительно часто и по чистоте похожи на те, что испускает это существо, ― говорил один из людей в белом, но подросток не мог понять кто именно. Обоих скрывала широкая фигура отца.

― Повторюсь, вас ни в чём не обвиняют, ― поспешил дополнить слова коллеги второй визитёр. ― Просто в качестве меры предосторожности мы бы хотели проследить за вашими исследованиями и понять, действительно ли “существо” с ними связано. Это всё исключительно ради вашей же безопасности. Наше сотрудничество может быть взаимно выгодным.

― А я вновь отвечу нет, ― резко отрезала мама, явно не давая отцу ничего сказать первым. ― Наше исследование в данный момент времени не может безболезненно принять новых наблюдателей. Да и работа с новыми организациями в планы не входила как минимум до следующего квартала. А теперь я прошу вас уйти. У нас ещё полно работы.

“Ты не думал, что помимо меня и твоих родителей в этом мире есть кто-то ещё, кто заинтересован в изучении тех, кого в нашем мире принято называть Призраками?” ― слова Влада невольно всплыли в памяти снова. Кажется именно сейчас Фантом понял кого мог иметь в виду Мастерс. Люди явно были настроены серьёзно и просто так от родителей не отстанут. А если предположить о каком “существе” они говорили, то дело определённо начинало пахнуть жареным. И не только для него лично.

 

* * *

Возвращаясь с небольшой поездки в родное УВД, Котова не ожидала увидеть на проходной свою дочку. Да ещё и с огромным синяком на лице из-за которого один из редуцированных глаз на виске закрылся, а тот что находился на месте левой брови почти не открывался, покрывшись сеточкой лопнувших капилляров. Благо основой глаз вроде бы был повреждён не сильно. Девочка с растрёпанными косичками и в грязном шерстяном школьном платье, надетом поверх дутых тёплых штанов, грустно сидела на лавочке вертя в пальцах первый анютин глазок, с которого уже почти опали все реснички. Иванов никак комментировать это не стал, лишь поспешно прошёл по электронному пропуску в отделение Спецбиотеха, пропуская Мухтара через турникет. Делал всё чтобы не мешать, в кои-то веки.

― И давно тут сидишь? ― спросила женщина, стягивая с головы шапку и расстёгивая верхнюю пуговицу кителя.

Вместо ответа девочка неопределённо пожала плечом и положила потрёпанный цветок между страниц одной из рабочих тетрадей, пачкая бумагу его слезами. Котова вздохнула. Опять все чернила поплывут, а а сама девочка будет жаловаться, что не может ни слова из конспекта урока прочитать.

― С кем на этот раз подралась? ― женщина присела рядом с дочкой на скамейку. За последние полгода ей учителя уже один раз писали письма счастья, вклеивая их в дневник дочери, и причина всегда была одна и та же. Новая четверть не успела начаться, а уже опять всё по новой.

― С Шуркой, ― буркнула девочка потирая ушибленные глазки. ― Она меня опять аномалией обозвала, а после того как узнала что Никита меня на танцы позвал, ещё и компотом облила.

― И ты опять начала решать вопросы грубой силой, ― вздохнула Котова, заканчивая мысль за дочку. Жить становится сложнее когда получаешь небольшое поражение инфильтрацией даже взрослым. Что уж о детях говорить, особенно когда глазки арахнида у тебя с рождения. Не то чтобы всё было совсем плохо, но скверный характер дочери определённо делал некоторые ситуации хуже. ― Соня, я тебе уже говорила нельзя просто лезть с кулаками на всех кто тебе не нравится.

― Она первая начала! ― обиженно воскликнула девочка, подскочив на скамейке.

― А ты продолжила. Это делает тебя не лучше самой Шурки, ― спокойно продолжила Котова, внимательнее разглядывая синяк. Арахнидоподобные глаза дочери очень сильно редуцированы и видели плохо, но всё ещё были важными органами, повреждать который было так же опасно как и основные глаза. ― Возможно мне и правда стоит перевести тебя в другую школу, раз в нынешней к тебе плохо относятся, а учителя спускают это учащимся с рук.

Девочка притихла и опустила глаза в пол, разглядывая забрызганные грязью сапоги, и шмыгнула носом. Да, там где Соня учится сейчас у неё были и друзья, но если потасовки продолжаться в том же духе, то однажды она просто вернётся домой имея на один глаз меньше. “Это просто детские игры” ― обычно отмахивались от проблемы некоторые педагоги. Ясно было что того, кого они искренне считали “инфильтратом” им защищать совершенно не хотелось. Хотя возможно дело было даже не в дополнительных глазах, а банальном нежелании разнимать детей на переменах. Дело это неблагодарное.

Котова погладила девочку по тёмным волосам, поправила взлохмаченную чёлку и сбившийся белый воротничок. Было ещё одно, что женщина пока не применяла, предпочитая давать дочери возможность самой попытаться решить конфликт, ― поговорить с родителями зачинщицы всех этих потасовок. Раз уж учителя ничего не делают, то возможно сделают родители. Особенно если прийти к ним сразу после работы, не снимая форму.

― Таня, ― осторожно позвал её через турникет Иванов. ― Не хочу мешать, но там у нас “гость”. Работы пришёл подкинуть, ― так в ННИ говорили только об одном человеке ― госте из параллельной реальности, который в своё время стал для Котовой своеобразным пропуском на высокую должность.

После того как вспышки Инфильтрации стали чуть реже и менее разрушительными, по всему Союзу стали регистрировать небольшие прорехи в реальности. Хотя вполне вероятно что они открывались по всему миру, но это уже настолько незначительные детали, что о них особо не задумывались. Порталы в основном были безобидными аномалиями из которых никто опаснее биомеханоида до сих пор не появлялся. Но этот человек выделялся на фоне странствующих аномалий своей гуманоидностью. От обычного гражданина его не отличало практически ничего кроме гипертрофированных клыков и широких знаний в области электроники, генетики и экономики. Именно из-за последнего его и держали на виду. Кто бы не захотел воспользовался такой уникальной возможностью получить полезную информацию от гостя из другого измерения? Его мысли и идеи очень сильно противоречили основной линии партии, но сотрудничество всё равно выходило на удивление выгодным. И именно Котова, будучи ещё молодым и неприметным сотрудником милиции поспособствовала началу столь продуктивной коммуникации с представителем другого мира.

Однако типом он был скользким, мягко говоря. Не делал ничего, чтобы не принесло лично ему хоть минимальной выгоды. Капиталист, что с него взять. А раз он пришёл добровольно, то скорее всего, это дополнительное взаимодействие будет в лучшем случае сложным для них. Котова поднялась со скамейки и, проведя дочку через турникет, вручила ей пять рублей (будь ты проклята инфляция), попросила её подождать в столовой и пообедать как следует. Дома они сегодня будут поздно.

 

* * *

В интернете было не очень много конкретики в отношении призрачных вещей. Парочка упоминаний в старых японских легендах, да и только. А может быть просто сосредоточиться на поиске у Дэнни никак не получалось после того как он стал свидетелем визита странных людей в белом. Кто знает.

Нервы шалили весь день, а во время ужина ещё и началась небольшая перепалка между родителями из-за которой он и Джесс соскочили с ужина как можно быстрее. Нет, мать и отец не кричали как обычно, никто из них так и не повысил голоса, но причина спора... Джек был не против кооперации с ребятами в белом, а вот Мэдди этого желания не разделяла.

Заперев за собой дверь комнаты подросток устало плюхнулся на кровать. После ночного комнатного снегопада этим утром всё одеяло было мокрым и заправлять постель на день он не стал, чтобы всё успело высохнуть. Вернувшись домой Дэнни первым делом выключил отопление в своей комнате. Призраку было ужасно душно и хотелось больше прохлады, чтобы было проще переваривать всю поступившую за день информацию.

Он то и дело поглядывал на террариум с Шарлоттой. Увы, но паукам нельзя быть в холоде долго, так что минимальное отопление в конечном итоге пришлось включить обратно. Просто для того чтобы на место мёртвых насекомых не приполз десяток новых.

Было уже довольно поздно и родители, и сестра скорее всего уже мирно спали пока он в свете лампы на прикроватной тумбе всё ещё бороздил просторы интернета. На подушке рядом с собой Дэнни заметил паука, похожего на одного из тех, которые жили рядом с термосом. Он сел на кровати и внимательно присмотрелся к террариуму. Там внутри суетился второй паук, выбравшийся из своей норы. Поведение было более чем нетипичным, ведь раньше они просто прятались отказываясь даже от еды.

“Неужели ты хочешь поговорить?” ― подумал Дэнни, подставляя ладонь пауку на подушке. Насекомое быстро залезло на руку парню, и поджал под себя лапки так чтобы казаться как можно меньше.

― Я просто спятил, ― пробормотал Дэнни вздыхая. То что он собирался сделать не одобрил бы Гринпис.

Собравшись духом подросток сунул в рот паука и как можно быстрее проглотил это маленький и ещё живой комок. Он чувствовал как в горле паук распрямил свои лапки и пополз вниз по пищеводу. Мерзкое чувство было чем-то схожим с прилипшей в глубине горла горькой таблеткой, но справившись с тошнотой Дэнни сосредоточился чтобы услышать Шарлотту.

Открыв глаза он увидел девочку, как и вчера сидящую на полке вместо террариума. Он молча прислонила палец к губам, прося подростка молчать, и указала пальцем на окно.

Подняться с кровати под действием сил демоницы было сложно. Словно ради каждого движения приходилось рвать невидимые нити, стягивающие тело в подобие кокона. Но оно того стоило. Подойдя к окну Дэнни заметил на раме снаружи небольшое устройство, слегка припорошенное свежим снегом, похожее на миниатюрный видеорегистратор. Открыв окно Дэнни снял с рамы небольшое устройство чтобы как следует рассмотреть. Очевидный окуляр маленькой камеры и небольшие отверстия в корпусе, скорее всего бывшие микрофоном: устройство для наблюдения, но явно не принадлежащее родителям. Сжав пальцы в кулак подросток уничтожил гаджет, получая определённое удовольствие от хруста корпуса в ладони. Проверив второе окно он так же снял и раздавил неприметный жучок.

“Эти штуки ведь как глаза, верно?” ― спросила Шарлотта, глядя на парня с высоты полки.

― Вроде того, ― кивнул подросток садясь на кровать. ― Глаза и уши. Зачем ты мне об этом рассказала?

Девочка немного помолчала глядя Дэнни прямо в глаза, прежде чем ответить:

“Я говорила, что моя цель это охотники и палачи Фентоны,” ― она вновь начала медленно раскручивать веретено с зеленоватыми рунами. ― “Те кто приходил и оставил эти штуки подходят по двум из трёх этих критериев, хоть и не являются Фентонами”.

Ночью подросток снова спал плохо, подскакивая из-за каждого шороха. Прислушивался к звукам с улицы и пару раз поднимался чтобы, чуть-чуть приподняв жалюзи, посмотреть наружу. Особого удивления не было когда он заметил уже знакомую белую машину со странными номерами, припарковавшуюся у дома напротив. Кем бы эти люди ни были потерю жучков они не могли не заметить и скорее всего планировали компенсировать, пялясь на окна его комнаты всю ночь.

В последний раз Дэнни подскочил на постели услышав шаги в коридоре. Часы показывали шесть утра, значит это была мама, как обычно проснувшаяся пораньше, чтобы приготовить завтрак. Он чувствовал себя разбитым, вылезая из под одеяла. Где-то в глубине черепа зарождалась мерзкая головная боль, но не это было сейчас проблемой. Мысль о том что эти странные люди следили не конкретно за ним, а вообще за всем домом с трудом пробивалась через зарождающуюся мигрень. Ещё не вылезая из пижамы и не утруждая себя поиском тапочек, подросток взял со стола остатки двух жучков с окон своей комнаты и спустился вниз, на кухню, где мама уже начала жарить блинчики.

― Доброе утро, солнышко, ― она улыбалась как обычно, делая вид что вчера они с отцом не разругались снова. ― Ты сегодня рано.

Подросток покосился на окно кухни и подошёл поближе, молча положив на столешницу рядом с плитой остатки жучков. Женщина некоторое время осматривала детали, а потом, молча отодвинув с плиты сковороду, спросила:

― Где ты это взял?

Он указал на окно. Так же молча как и Шарлотта вчера. Что-то говорить казалось лишним и бессмысленным. Каждое сказанное ими слово могло быть истолковано так как удобно тем кто их слушает и использовано против них чуть позже. Мама долго приглядывалась к окну, подойдя поближе и, видимо найдя то что искала, строгим тоном велела ему идти разбудить отца.

В школе он первым делом взяв под руку Такера и Сэм выдал им обоим сжатую информацию о произошедшем и короткую просьбу помочь: “Нужно найти ребят из клуба и предупредить о том что в городе помимо моих родителей есть ещё охотники. Ребята серьёзные и ищут какое-то существо, но я не знаю какое конкретно. Найдёте наших, скажите им быть осторожнее”. Молча кивнув друзья разошлись чтобы как можно быстрее в толпе учащихся найти членов “Мифологического клуба”. Сам же Денни в первую очередь направился в кабинет директрисы Ишиямы. Уж если кто и должен был быть в курсе в первую очередь, так это она, а уже потом следовало найти Уэстона.

 

* * *

Оу был в плохом настроении. Мальчишка Фентон, странный фрик, мало того что был очевидно слегка чокнутым, так ещё и нашёл жучки так быстро, что никакой полезной информации они выудить с их помощью не успели. А ведь со стороны этот подросток казался недалёким и замкнутым аутистом, который редко смотрит людям в глаза. Подобной наблюдательности не ожидаешь от кого-то кто разговаривает сам с собой и жрёт насекомых.

От воспоминаний о том, как этот маленький псих закинул в рот мёртвого паука, зачесалась шея. Он напоминал Агенту бывшего одноклассника: тихого и неприметного, которого все старательно игнорировали из-за того, что однажды кто-то заметил как он поедает голубей, этих пернатых летающих крыс, спрятавшись под школьной трибуной. От него веяло ненормальностью, чем-то чего не должно быть у обычных людей. Чем-то больным.

Вернувшись к анализу данных, которые успели собрать дроны и личным досье на всех членов семьи Фентонов, Оу пытался отодвинуть мысли о маленькой мерзости подальше, чтобы они не мешали ему работать. Но полностью сосредоточиться на делах не вышло.

Оказалось что оба ребёнка Фентонов учились в Касперской школе, втором по активности эктоплазматических вспышек месте в городе. Было ли это обычным совпадением или же закономерностью ― неизвестно. Но школа определённо была тем местом, которое им нужно посетить и чем раньше, тем лучше.

 

* * *

Атмосфера в на уроках была мягко говоря нервной и дело даже не во внеплановой проверке, которую опять затеял мистер Лэнсер. Периодически поглядывая на дверь кабинета, Дэнни лишь отсчитывал время до окончания уроков, желая поскорее уйти из школы. Вопрос “куда” он собирался уходить оставался открытым, но даже Призрачная Зона сейчас казалась относительно безопасным местом в сравнении с реальным миром.

Было бы спокойнее если бы он знал точно, какое “существо” ищут люди в белой форме. Даже если бы это оказался он сам. Всё лучше чем эта нервная неопределённость и мысли о том, что под удар может попасть кто-то из знакомых. Кто-то слабее него, у кого не хватит сил или способностей отбиться. Если за Викторию он не переживал, Болотница могла во многом ему самому дать фору, но вот Мэй или Уэстон с Птичками... Что они могут противопоставить охотникам, подозрительно похожим на правительственных агентов из кино?

Стоило только раздаться звонку, как Дэнни подорвался с места и, оставив на столе Лэнсера листок, выбежал из кабинета вместе с едва поспевающим за ним Такером.

― Ты успел кого-нибудь предупредить до начала уроков? ― Дэнни на ходу старался выудить из рюкзака помятую пачку сигарет, купленную этим утром по дороге в школу. Маленький подкуп для Пойндекстера, ради которого он скорее всего согласится сидеть в шкафчике и не отсвечивать лишний раз.

― Тори, Элис и Уэса, ― отчеканил Такер, нагнав друга. ― Что тебе сказала директриса?

― Ничего конкретного. Простила сразу после уроков уйти и погулять где-нибудь часов до восьми прежде чем пойти домой, ― Дэнни пытался мысленно сформулировать просьбу для Сидни сидеть тихо так, чтобы вредный полтергейст не принял её как вызов. ― Не ходить по одиночке, не разговаривать с незнакомцами и так далее. Всё это мы и так знаем. Она думает что эти ребята в белом не “самозанятые” и не из частной фирмы, а это уже проблема.

― Правительство? ― уточнил Такер полушёпотом.

― Боюсь что так, ― Дэнни набрал пароль на замке своего шкафчика. ― И как на зло именно сейчас Мастерс не доступен.

Сидни при виде пачки сигарет быстро согласился на условия Фентона. Чего только не сделает зависимый от никотина покойник, ради того чтобы получить то, что при жизни было его единственной радостью. Протянув из зеркала чёрно-белую руку он жадно схватил слишком красочную на фоне его за зеркальной реальности пачку и растворился в отражении. Лишь бы он не нарушил своего обещания и действительно не высовывался, если кто-нибудь решит проверить личные вещи учащихся.

Однако в школе был тот, от кого отвязаться стало практически невозможно. Грегор снова прицепился к Сэм как пиявка и навязал свою компанию, чтобы погулять после школы. С одной стороны это было неплохо: обычный человек в компании делал их чуть менее подозрительными и асоциальными. Но с другой, в его компании было даже толком не обсудить ничего.

Пока самоназванный новый друг стоял в очереди за заказом вместе с Такером, Дэнни, поближе подсев к подруге шепнул:

― Чего эта пиявка к тебе так присосалась?

Сэм лишь тяжело вздохнула, старательно делая вид, что не замечает того, как на неё смотрит Грегор. Как улыбается, поправляя солнцезащитные очки. Вчера Полина на удивление точно дала ему определение, назвав одержимым. Популярная девочка в сортах поехавших парней явно разбиралась хорошо, рассказав о том, как однажды заметила в шкафчике одного из своих поклонников импровизированный алтарь в свою честь. Пусть в её исполнении это и звучало как забавная шутка, но где-то в глубине души вызвало страх. Кто знает что однажды придёт в голову подобному психу, если объект его обожания начнёт встречаться с кем-то, например.

― Понятия не имею, ― честно ответила девочка, ― Можешь посидеть рядом со мной, пока мы с этим парнем вместе? Он меня напрягает. Вчера за обедом за ноги меня лапал под столом. Не хочу чтобы он и сейчас сидел рядом.

Дэнни молча кивнул. На фоне слежки со стороны охотников прилипчивый извращенец в их компании не самая большая, но определённо неприятная проблема от которой стоило бы избавиться в ближайшее время. Подросток даже успел пожалеть что выбросил призрачную коробку в Портал. Напугать беззубым бесом этого чудика было бы сейчас не лишним. Определённо привлекло бы внимание парней в белом, но скорее всего не к нему.

― О чём болтаете? ― Грегор попытался подсесть к Сэм, потеснив Дэнни, но тот не сдвинулся с места и парню пришлось устроиться напротив.

― Да так, обсуждаем детали для паровой машины Такера, ― лож легко сорвалась с языка Фентона и её с такой же лёгкостью подхватил Фоули.

― В сарае твоих родителей нашлось что-нибудь полезное? ― спросил он, усаживаясь напротив и передав другу бургер и картошку с сырным соусом.

― Нет, если честно. Я ещё не всё барахло перебрал, но после того как наткнулся на светящуюся в темноте флешку с разбитым корпусом, начал думать, что присоединять все эти штуки к компьютеру неполезно, ― Дэнни педантично обернул бургер салфеткой чтобы не держать еду грязными руками.

― Да брось, я сейчас на любую полезную деталь соглашусь, даже если она будет радиоактивной, ― усмехнулся Фоули.

― Что ты опять задумал, киберпсих? ― Сэм быстренько схватила с подноса Грегора свой апельсиновый сок, стараясь не смотреть на новичка лишний раз.

― Да так, небольшого бота в компьютерном клубе тестируем, а у мой старенький системник его код нормально не тянет, ― Такер беззаботно пожал плечами, бросив быстрый взгляд на улицу и толкнув Дэнни по ноге под столом.

Окинув взглядом парковку за окном Дэнни заметил там уже знакомую машину с подозрительными номерами. Эти ребята как будто бы именно его преследовали. За тонированными стёклами было плохо видно водителя, а жаль. Хотелось бы знать в лицо тех, с кем имеешь дело.

― Такер, а ты не боишься, что после подключения деталей, бывших в использовании у родителей Дэнни, твой бот обзаведётся самосознанием и попытается мир захватить? ― Сэм старалась сохранять свой обычный саркастичный настрой. Шутила, старательно игнорируя извращенца напротив.

― Прямо как Халл девять тысяч? ― после слов Грегора смеяться стало как-то неловко. Парень в их маленькую компанию не вписывался от слова “Совсем”, но как будто бы был единственным, кто этого упорно не замечал, продолжая как ни в чём не бывало улыбаться и жевать вегетарианский сэндвич.

Когда вся еда была съедена, а все неловкие диалоги разбились о попытки Грегора впихнуть себя в их компанию, а продолжать сидеть в кафе молча было как минимум странно, заведение пришлось покинуть. На улице было относительно тепло и не очень снежно, так что решение немного пройтись к ближайшему парку напросилось само собой. Но, как и следовало ожидать, белая машина их просто так не оставила.

Периодически оборачиваясь Дэнни то и дело видел её, медленно продвигающейся по дороге или дожидающейся у обочины. Сомнений не осталось, следят именно за ним, либо как за потенциальным “существом”, либо как за одним из Фентонов с помощью которого можно будет надавить на родителей и добиться того самого “сотрудничества”, которое они так настойчиво предлагали им вчера. И тут ещё большой вопрос, какой из этих вариантов хуже.

В очередной раз обернувшись, подросток заметил как из машины вышли двое мужчин, обритых налысо. У него была возможность как следует их рассмотреть, пусть и недолгая. Мальчик совсем не смотрел под ноги и, споткнувшись обо что-то, полетел на тротуар, больно ударившись о кирпичную кладку подбородком. Выругавшись сквозь стиснутые зубы он подавил желание сплюнуть кровь из прикушенного языка.

― Дэнни! ― Сэм обеспокоенно подбежала к нему первой, помогая подняться. ― Ты как?

― Нормально, ― ответил он, с шипением стирая проступившую на подбородке кровь. ― Есть салфетка или что-то такое?

Готесса быстро выудила из кармана пальто фиолетовый платок с чёрным принтом пауков и паутины. Слишком красивый чтобы его пачкать, но лучше чем заливать кровью кирпичную кладку.

― Это ещё что? ― Такер с недоумением смотрел на предмет, из-за которого друг поцеловался с тротуаром.

Небольшой деревянный ящик, с виду хлипкий и изъеденный древесными паразитами. На крышке красовался английский адрес отправителя и уже более чем столетняя дата отправки. Похоже в Призрачной Зоне эта коробка оставаться не пожелала и вновь явилась чтобы подобным странным образом отомстить Призраку за отмороженный вчера язык. Изо рта Дэнни вырвалось облако ледяного воздуха, которое удалось спрятать за платком Сэм от посторонних глаз.

― Это что? ― Грегор полез вперёд, потянувшись к призрачной коробке прежде чем его успели остановить.

Прикосновение тёплых рук словно пробудило мелкого коробкообразного беса. Крышка ящика открылась демонстрируя непомерно длинный язык и пасть, в этот раз полную острых, похожих на гигантские щепки, зубов. Кем бы эта тварь не являлась, она явно эволюционировала со вчерашнего дня.

Грегор с криком выронил ящик из рук до того как острые зубы успели цапнуть его. Дэнни среагировал быстро, схватив незадачливого парня под руку и бросившись бежать в сторону парка вслед за друзьями. Стоило сказать непонятной коробке спасибо, она на какое-то время явно отвлечёт на себя парней в белом.

― Это ч-что, был пр-при-израк? ― заикаясь то ли от испуга, то ли от быстрого бега, спросил Грегор.

― Добро пожаловать в Парк Мира, ― раздражённо бросил Дэнни, грубым жестом стирая с шеи небольшую струйку сукровицы из разбитого подбородка.

 

* * *

― Вы сегодня опять опоздали, юная леди! ― выпалила вместо приветствия миссис Мэнсон, встречая дочку на пороге.

― Вовсе нет, ― Сэм, не обращая внимания на родительницу, прошагала в дом, не снимая пальто. После побега от демонической коробки Грегор ретировался и их компания наконец-то смогла себе позволить вздохнуть свободно и даже немного поиграть в снежки. ― Сейчас без пяти семь, а ты велела мне быть дома до восьми. Чисто в теории я могла гулять ещё час.

― Опять ты цепляешься за незначительные мелочи, ― закатила глаза женщина, следуя за дочерью на второй этаж.

― Час это “мелочь”? ― не удержалась от сарказма готесса.

― Сэм, ты прекрасно знаешь о собственном графике, ― женщина не отставала. ― Чем раньше ты возвращаешься домой, тем лучше. Чем меньше времени ты проводишь с этим своим так называемым “другом” Фентоном, тем лучше для тебя же.

― Может хоть раз ты не будешь критиковать моих друзей? ― сорвалась девочка, на пороге своей комнаты. ― Тебе Дэнни не нравятся только потому, что это не ты его выбрала. Тебе вообще не нравиться ничего что ты не можешь контролировать целиком и полностью, включая меня!

― Сэм...

― Хватит, мама. Просто... ― Сэм заикнулась, стараясь собраться с мыслями. ― Просто хватит. Я дрянная и неправильная дочка, которая тебя не слушает и дружит с такими же дрянными и неправильными людьми. Я поняла.

Закрыв за собой дверь на замок девочка поспешно натянула наушники и сделала музыку погромче. Пальцы дрожали от злости и обиды, когда она листала плейлист на стареньком побитом плеере, купленном на барахолке за те деньги, которые удалось заработать летом, расставляя товар в книжном. Он иногда уже начинал глючить, пуская по маленькому экранчику рябь, но заряд держал хорошо. А самое главное он был её. Её целиком и полностью и у родителей не было возможности упрекнуть её в том, что она забила своими “сатанинскими” песнями купленный на их деньги гаджет.

Забившись в любимый угол комнаты девочка стянула с себя пальто, небрежно кинув его на пол и погрузилась в громкую музыку, которую иначе как шумом домашние не называли.

Порой она завидовала друзьям. Даже Дэнни, чьих родителей уж точно нельзя было назвать идеальными, но они его хотя бы не контролировали так как её. Не следили за каждым шагом, не запрещали общаться с кем-либо. Она помнила времена когда только познакомилась с тихоней Фентоном в третьем классе. До этого она училась дома и её очень сильно удивило то, что мама мальчика не отобрала у него телефон сразу после того как они пришли к нему домой в компании Такера, чтобы немного поиграть и посмотреть мультики на старом кассетном плеере. Женщина даже не заглядывала к ним в комнату ни разу пока они весело проводили вместе время.

Да, у парня, как выяснилось позже, было много скелетов в семейном шкафу, но все же даже они не казались Сэм настолько страшными как этот удушающий контроль.

Она вздрогнула, когда в кармане вязаной жилетки завибрировал телефон, точно так же купленный на старательно отложенные с подработок деньги. Это было сообщение не от Дэнни и даже не от Такера, а от Полины, с которой она как-то слишком удачно разговорилась, после побега от назойливого Грегора. Чирлидерша прислала ей фото потрёпанной колоды таро со следами паутины и ненавязчивое предложение “погадать как-нибудь после школы”.

“Может не такая уж она и кукла, какой кажется”, ― улыбнулась про себя Сэм, раздумывая над ответом на такое интересное предложение.

 

* * *

― Лучше чем ничего, ― со вздохом констатировал Кей глядя на живую коробку, запертую в небольшой клетке.

Фентоны на удивление успешно зачистили все расставленные ими жучки, хоть им и пришлось потратить на это большую часть дня. И, несмотря на то что глава семейства не против был с ними сотрудничать, теперь то уж его жена ничего подобного не допустит. В Касперской школе также всё оказалось глухо. Любая активность прекратилась стоило им только внести эту точку на карте в список на посещение. Директриса отказалась сотрудничать, ссылаясь на отсутствие у них веских причин для поверок. Их можно было выдумать, но подобного шага делать не потребовалось. Один из учителей, лысоватый преподаватель литературы, согласился им помочь и не ставить в известность госпожу Ишияму. Однако даже это ничего не дало.

С кем бы они не имели дела, Существо явно действовало на опережение. Словно знало каждый их шаг наперёд. Они уже имели дело с гостями из другого измерения, но все эти зеленоватые кляксы, больше похожие на слаймов-переростков, не отличались ни интеллектом, ни силой. А эта штука...

Единственное размытое фото чёрно-белого существа с яркими зелёными глазами на лице без каких либо выдающихся черт висело на пробковой доске в самом центре. Его ни с чем и ни с кем так и не удалось связать, но сдаваться и уходить из Парка Мира с пустыми руками было бы непозволительной роскошью.

Призрачная коробка была единственным сложным эктоплазменным существом, что оказалось у них в руках. Хоть оно и близко не походило на “Объект”, Кей убеждал себя в том, что это лучше чем ничего.

― Кофе? ― обратился к нему напарник, протягивая одноразовый пластиковый стаканчик из ближайшей дешёвой забегаловки.

Напиток был мерзким и пережаренным. Слишком несладким и даже без молока, но Кей с жадностью сделал глоток бодрящего напитка. После целых суток на ногах он готов был залить в себя что угодно, лишь бы это помогло не заснуть.

― Мерзость, ― выдохнул Кей, вновь поворачиваясь к ловушке. ― Какого чёрта!

Клетка оказалась пустой. Древний ящик словно испарился стоило только отвести от него взгляд.

 

* * *

Вечером Дэнни не нашёл никаких новых подозрительных устройств ни на окнах снаружи, ни внутри своей комнаты. Да и пауки Шарлотты не показывались, как обычно прячась в своих норах. Но сны мальчика всё равно были тревожными. Он снова был на поляне у края тёмного леса. Снова пытался окликнуть существо с горящими зелёными глазами, скрывающиеся в густой тени деревьев. Но безрезультатно.

Одно радовало, проснувшись рано утром в выходной он чувствовал себя немного более отдохнувшим чем вчера. Лёжа на кровати он долго вглядывался в потолок, пока на прикроватной тумбе коротко не завибрировал телефон, оповещая о новом сообщении. Лениво потянувшись он сел и первым делом увидел на полу у кровати не домашние тапочки, а уже знакомую назойливую коробку.

“Похоже зря я переживал так на счёт этих ребят. Они даже коробку поймать не в состоянии” ― усмехнулся Дэнни, разглядывая ящик на котором прибавилась всего-то пара царапин, ― “Интересно по какой причине ты привязался именно ко мне?”

Он осторожно протянул к коробке руку, но вовремя одёрнул себя:

― Только, чур, не кусаться, ― обратился он к ящику строгим тоном, прежде чем осторожно дотронулся пальцами до крышки. Погладил, как обычно делают с животными в зоомагазине, прежде чем принять решение о покупке нового домашнего любимца.

Между щелей досок на крышке открылся большой карий глаз, заставив Дэнни резко отдёрнуть руку. Это существо и правда эволюционировало, причём довольно быстро. Из под туловища появились шесть деревянных ножек, чем-то напоминающих паучьи лапки. Сочленения деревянных лапок светились зеленоватым, как и длинный язык, который коробка вывалила наружу почти по-собачьи двоша.

― Знаешь, а ты почти милый когда не рычишь и не кусаешься, ― улыбнулся подросток, погладив призрачную коробку ещё раз над гигантским глазом и ушёл в гардеробную, переодеваться. Не очень удобно, но так ему лично было спокойнее. Тонкая деревянная дверь создавала хотя бы видимость того, что Шарлотта за ним не следит.

Когда Дэнни, уже готовый к новому дню, вновь появился в комнате, паукокоробка уже устроилась на его разобранной кровати, комкая одеяло лапами и пачкая слюной подушки. После этой штуки ему точно нужно будет постирать бельё и желательно несколько раз. Взяв телефон он наконец-то прочитал сообщение. Мастерс оставил ему короткое сообщение с просьбой не беспокоиться и подойти по очень странному адресу. И это весь ответ на его сообщения о людях в белой форме?!

С другой стороны, если так подумать, Валад в целом был человеком довольно хладнокровным. Это не раз доказали и их совместные тренировки, и те моменты когда он обращался к нему за медицинской помощью после серьёзной драки. Однако выполнение подобной размытой просьбы требовало от Дэнни такого уровня доверия, которого у него не было даже для родителей. Не долго думая он набрал уже знакомый номер, просто чтобы убедиться кое в чём.

― Доброе утро, Дэнниел, ― голос определённо принадлежал Мастерсру. Тон был спокойным и расслабленным, как обычно. Никакого подвоха. ― Не думал что ты просыпаешься так рано по выходным.

― Этого не было в планах, ― призрачная коробка начала грызть деревянными зубами любимую подушку так что перья полетели. ― У вас всё нормально? Странно было получить от вас просьбу встретиться, ― подросток прижал телефон к уху плечом и силой начал вырывать подушку из деревянных зубов маленького беса. Зверёк воспринял это как игру и начал лишь активнее драть зубами ткань. Добился Дэнни только того что в воздух взлетела охапка лёгких перьев, закружившись как белые хлопья в снежном шаре, а подушка была окончательно испорчена на радость монстру. Он разочарованно выдохнул. К стирке добавилась ещё и уборка комнаты.

― К тебе тот же вопрос, Дэнниэл, ― голос Влада звучал удивлённо. ― Ты что успел завести собаку?

― Не совсем, она сама завелась, ― Дэнни перехватил телефон поудобнее, глядя на прыгающего по кровати паукообразного деревянного монстра с повадками корги. ― Не возражаете если я приду в компании этой “собаки”? Мне нельзя оставлять его дома одного.

― Эм, нет,... Не возражаю, ― Мастерс, похоже, был более чем озадачен. Можно было дать себе маленькую медальку под названием “за то что поставил в тупик человека, которого невозможно было поставить в тупик”. ― Во сколько ты сможешь быть на месте?

― Если получится, выйду минут через пятнадцать и буду к девяти, ― Дэнни при помощи телекинеза собрал разбросанные по всей комнате перья и отправил их в мусорную корзину. Его счастье, что вчерашняя возня с жучками не оставила родителям достаточно времени для окончательной установки датчиков. И значило это то, что уборка станет быстрее и легче. ― Вам это будет удобно?

― Разумеется, ― по тону голоса было легко представить лёгкую сдержанную улыбку мужчины. ― Здесь проходят небольшие ремонтные работы, так что не пугайся. Думаю дорожные знаки станут для тебя хорошим ориентиром.

 

* * *

Они приехали к дому Фентонов как только получили сигнал с дрона о новой вспышке эктоплазматической активности. Дорога заняла меньше десяти минут, но когда они уже были на месте от потустороннего воздействия не осталось даже искры. Чёртово невезение их буквально преследовало. Сначала Фентоны, потом потеря любой активности в точках аномальных вспышек, а в завершении всего ― побег пойманного объекта.

Раненная рука сегодня ныла сильнее обычного. Похоже игнорирование смены повязки этим утром грозило ему небольшим воспалением, но Кей был готов с этим смириться ради мизерной возможности не завалить очередную миссию. И поэтому увидев знакомую старую коробку в руках мальчишки Фентона ни он, ни его напарник не раздумывали, прежде чем отправиться за ним, по улочкам спального района.

Осознавал ли паренёк что за штука находиться в его руках? Понимал ли что случиться, если оно решит проснуться и полакомиться его тощими конечностями?

Мальчика удалялся в глубину старого города, а после повернул в рабочий квартал, в котором находились самые старые и ветхие дома. В такой ранний час утром все улицы этого района были ещё пусты и одинокий подросток с коробкой смотрелся на них до странного неуместно. Если бы Кей всё ещё работал в полиции, то наверняка бы заподозрил в нём курьера какой-нибудь местной банды.

Однако странности на этом не закончились. Фентон долгое время стоял изучая какие-то дорожные знаки, а после свернул в переулок, огороженный предупредительными лентами. Очень нетипичные дорожные знаки. Только подойдя ближе Кей смог понять, что на одном из них есть странный знак, похожий на колбу и какая-то надпись на русском, или украинском, эти два языка они никогда не мог различить. А о прочих знаках и говорить не стоило. Зеленоватые слегка фосфоресцирующие иероглифы вообще небыли похожи ни на один существующий на планете алфавит.

― Какого чёрта? ― вопрос Оу был скорее риторическим.

Портативные датчики эктоплазматической активности издали короткий сигнал. В темноте переулка, в котором исчез пару мгновений назад подросток в красной куртке, находился источник вспышки. Оттуда доносилось эхо голосов, смех и, похоже, музыка из работающего радио. Достав оружие агенты осторожно двинулись в глубину кирпичного лабиринта, полного мусора и строительных отходов.

В тупике их ждали не только странные рабочие, но и какая-то неизвестная пространственная аномалия. Выглядело это как разбирая стена за которой вместо старой квартиры или другого конца улицы находилось бесконечное зеленоватое пространство полное лестниц, дверей, стен и таких же порталов ведущих в неизвестные пространства, различающиеся как по цветовой гамме, так и по погоде. Если из одной из ближайших прорех валили хлопья снега, то из соседней били яркие солнечные лучи.

Мальчишки не было видно, но вот прямо рядом с порталом сидели рабочие, потягивая пиво неизвестной марки из стеклянных бутылок и отложив в сторону инструменты из которых больше всего в глаза бросался молот, прислонённый к стене рядом с женщиной, единственной из трёх существ. От людей их отличала синеватая кожа и необычно заострённые уши. Одеты они были совершенно не по погоде: в одни только джинсовые полукомбинезоны с грубыми ботинками, что особенно пошло смотрелось на женщине, которая, наравне с мужчинами, не носила ни майки, ни рубашки. Её пышная грудь прикрыта была только верхней частью полукомбинезона и широкими бретелями.

Разговаривали они странно. Речь больше была похожа на шёпот и шорох опавших листьев, чем на что-то что способны повторить человеческие связки.

― Федеральная служба по надзору за аномальной активностью, ― Оу первым показал свой значок, привлекая внимание не особо впечатлённых существ. ― Бросьте всё что может служить оружием и поднимите руки так чтобы мы их видели.

Существа лишь засмеялись. Вернее, визуально это походило на смех, но звучало как свист нескольких сквозняков. Один из мужчин, бородатый и приземистый, указал на агентов пальцем и что-то сказал своим коллегам на шуршащем языке, от чего те засмеялись громче и свист сквозняков многократно усилился. Не похоже что их сильно испугало или хотя бы удивило появление людей с оружием и в форме.

Бластеры проходили испытание только на мелких зеленоватых бесформенных бесах. На их простые желеобразные тела оно действовало отлично, но у Кея не было уверенности в том, сработает ли оно хотя бы в половину так же эффективно на подобных более сложных и плотных существ. Видимо сегодня было самое время узнать ответ. Они с напарником сняли оружие с предохранителей и прицелились в синекожих, которые по прежнему выглядели спокойными и лишь улыбались глядя на них. Так обычно родители смотрят на детей, играющих в ковбоев.

― Mukhtar, fas! ― раздалась команда откуда-то сбоку, но вместо собаки на них бросился гигантский тарантул.

Короткий парализующий укус и слои паутины быстро покрывающие его с ног до головы были последним что видел Кей, прежде чем отключиться.

 

* * *

― Какой у вас забавный арахнид, ― заметила Котова, заполняя документы для отчёта о происшествии и поглядывая краем глаза на паукообразный ящик с единственным большим карим глазом на крышке. Существо энергично бегало от одного рабочего к другому, волоча по земле длинный язык истекающий зеленоватой густой слюной. ― Не видела таких раньше.

Технически это был их первый полноценный визит в другое измерение, жаль только он закончился так некрасиво: два оглушённых иностранца с оружием, которые, если верить документам при них, являлись представителями той самой силовой структуры, о которой говорил Мастерс. Подозрительным во всём этом было то как нервно и непрофессионально они отреагировали на банальную пространственную аномалию. Ладно жители этой самой аномалии, она сама в первый раз с ними встретилась и не имела ни малейшего представления о том, чего от них ждать. Но не до такой же степени чтобы сразу выхватывать оружие! “А руководство хотело сюда целый отряд направить”, ― подумала женщина, глянув на троих скучающих по ту сторону прорехи силовиков, решивших размять ноги рядом с машиной. Бронированный фургон тоже периодически переставлял свои лапы, повторяя движения сотрудников.

Котова ещё раз взглянула на документы, что предъявили иномирные коллеги. На изъятое у них оружие с признаками инфильтрационных элементов, или того что здесь можно было считать аналогом аномальных проявлений. Но всё равно что-то не сходилось. Не столько с информацией, которую им предоставил их “Гость”, с банальной логикой.

― Странные они. Всё вроде сходится с вашими словами, товарищ Владислав. Но они какие-то..., ― Котова постучала ручкой по скуле, раздумывая над тем какое более корректное слово подойдёт для описания мужчин, завёрнутых в два кокона.

― Дилетанты? ― подсказал Мастрес, поправив тёплый шарф. ― Честно говоря я сам немного удивлён. Они так жаждали сотрудничества с исследователями нашей реальности. Так стремились получить получить объекты для своих исследований. А стоило столкнуться с простеньким порталом... ― Мастерс протянул Котовой разблокированный планшет одного из агентов, демонстрируя документы с обозначенными целями работы в городе.

― Это как-то слишком грубо, ― женщина изучала текст с определённой долей скепсиса. Может быть такую простенькую работу поручили новичкам? Ведь не может же мир полный инфильтратов по типу того же Мастерса, открывающихся то тут, то там порталов быть настолько плохо подготовленным.

― Но чётко и ёмко, согласись, Тань, ― Иванов угостил арахнида, слегка потрепав по загривку, когда Мухтар взял сух паёк передними лапами и начал методично подтачивать жвалами.

― Пока мы на работе для тебя я майор Котова, лейтенант, ― поправила его женщина. Больше вольностей он себе не позволит, в этом можно было не сомневаться. Но порой дружеские отношения с напарником были слишком дружескими в неподходящее время.

Голубоглазый подросток, что всё это время держался поближе к Мастерсу заинтересованно смотрел на арахнида и наконец-то решился подойти поближе к существу, которое скорее всего видел впервые.

― А кто это? ― тихо спросил он, указывая на Мухтара.

― Стандартный служебный арахнид, ― с готовность ответил Иванов, на своём обычном ломанном английском. Китайским он владел гораздо лучше. По крайней мере от произношения уши в трубочку не сворачивались.

― Классный... ― глаза мальчишки горели так же как в тот день когда её Соня притащила домой с улицы грязного и совсем недавно вылупившегося паукота, который из маленького дурачка слишком быстро вырос до толстой и наглой рыжей морды, вечно норовящей стащить со стола кусок докторской колбасы. ― Можно погладить? ― спросил ребёнок с надеждой.

― Дэнниэл, ― Мастерс хотел было одёрнуть ребёнка но его быстро успокоил лейтенант.

― Не переживайте, Мухтар хорошо выдрессирован. Не укусит без команды, ― мужчина присел на корточки рядом с доедающим угощение арахнидом и ласково погладил его, показывая ребёнку где можно животное трогать.

Паренёк осторожно протянул руку и пару раз прикоснулся к пауку, проверяя жёсткость хитиновых волосков. Наблюдая за тем как животное жмурит свои огромные глаза. От маленьких представителей своего вида арахниды ушли довольно далеко по строению.

Этот мир казался привычным, с явно меньшим количеством и масштабом аномалий, но полным знакомых вещей. Может быть проявления Инфильтрации просто ещё не успели его также сильно изменить как в их реальности? Возможно именно в этом кроется причина слабой подготовки местных служителей Фемиды?

― Я раньше хотел собаку, ― признался подросток, продолжая осторожно гладить Мухтара. ― А теперь хочу вот это.

― Твои родители будут не в восторге, ― усмехнулся Мастерс, подписывая протянутую Котовой копию документа и забирая себе экземпляр.

― Согласна, молодой человек. На сколько нам известно в вашей реальности арахнофобия, как форма ксенофобии, очень сильна, ― Котова закончила с бумажной работой, примерно прикидывая дальнейший план действий. Работы “Гость” им и правда подкинул не мало, но в перспективе коллег из этой реальности можно было склонить к сотрудничеству с НИИ. А если не склоняться, то не велика будет потеря. Относительно стабильная реальность буквально в шаговой доступности ― ещё более лакомый кусочек чем даже бескрайний космос. Руководству это определённо придётся по душе и к порталам они явно начнут присматриваться активнее.

Котова стянула шапку и взъерошила короткие волосы здесь на улице было намного теплее чем у них. Ей бы ещё погреться, поузнавать получше новый мир, разведать перспективы, так сказать, но сначала работа.

― Хватит там стоять без дела, ― крикнула она ребятам у бронированной машины. Пакуйте спящих красавцев. Я их на себе до отделения не потащу.

В начале их было шесть: она, её мать и четверо её братьев и сестёр.

В начале не было ничего плохого. Мир казался размытым и тёплым. Наполненным вкусом материнского молока и ласками шершавого языка, которым она умывала всех своих детей. Не замечать порой наступающий холод или темноту было просто, когда они все вместе тесно прижимались друг к другу. Просто было не замечать мир, ограниченный небольшим полутёмным помещением рядом с чем-то большим и вечно горячим, греющим их всех, когда снаружи становилось совсем темно.

Когда глаза наконец-то смогли видеть этот мир чётче, то им всё стало любопытно. И большая штука, что периодически шипела, исторгая белый пар. И маленький паучок, что питался какими-то букашками, по глупости попадавшимися в его сети. И большой-пребольшой мир за окном, куда мама строго запрещала им ходить, часто грубо оттаскивая от края тёплого убежища за хвост или уши. Они вечно играли друг с другом, устраивая баталии, казавшиеся тогда очень и очень серьёзными. Кроме одного.

Первым умер брат. Он изначально был слабым, появился самым последним из них и она точно помнила, что он долго не мог сделать вдох. Его тело мать съела, чтобы потом всех оставшихся накормить молоком и обогреть.

Так их осталось пять.

Они подросли и даже научились выпускать коготки когда мама разрешила им всем выйти в большой мир в поисках нового убежища. Где места и еды будет побольше. Она строго следила за ними. Не разрешала отвлекаться на ярких букашек и странных огромных двуногих, которых она тогда увидела впервые и издалека. Иногда хватала зубами за загривок отстающих и дальше несла сама.

В новом месте было всё примерно так же, только их соседями в этот раз были не маленькие паучки, невкусные и пустотелые, а мыши. Этих созданий мама ловила и приносила им ещё тёплыми и иногда даже шевелящимися. Была очень недовольна когда они начинали с ними играть вместо того чтобы есть, как она показывала, и тогда наказанием для них было то, что она сама съедала мышку и оставляла их без обеда. Они тогда начинали плакать, тёрлись о её тёплые бока пытаясь добраться до груди, от которой она их теперь активно отгоняла. Тогда стало понятно что есть нужно что дают и пока дают, если не хочешь остаться голодной. Но одна из сестёр урок усвоила неправильно. Есть нужно только то что приносит мама.

Однажды в их убежище пришёл двуногий, оставив в нескольких углах что-то странно пахнущее. Это что-то ели мыши и решила отведать её сестра. Съела всё, не оставив и крошки ни мышам, ни им и совсем скоро ей стало плохо. Её долго рвало не только всем съеденным, но ещё и частью внутренностей. Она плакала, пыталась спрятаться у мамы под боком,но та только шипела на неё, скаля острые зубы и запрещая всем остальным приближаться к сестре. Прошло ещё немного времени и плакать она перестала, только лежала на боку, подгребая лапами серую пыль и бетонную крошку. Изо рта белая пена текла до тех пор пока она совсем не стихла. Её тело мама запретила есть, а странный двуногий, принёсший странную еду, нашёл тело сестры и, издавая какие-то странные звуки, забрал его с собой куда-то.

Их осталось четверо.

Она любила наблюдать за тем, как охотиться мама. Часто пробиралась за ней в компании сестры и издалека наблюдала за тем, как охотница выслеживает добычу, как медленно подкрадывается к ней с подветренной стороны и всегда со спины. Как быстро хватает её когтями и впивается зубами в горло пока позвонки не хрустнут. Она была в эти моменты самой красивой и величественной. Самой сильной и опасной. В своих новых играх с сестрой они часто изображали из себя охотников, гоняя оставшихся мышей по убежищу, пока их поблизости вообще не осталось. Только братец в играх участия почему-то принимать не хотел.

Мама вскоре решила, что им пора учиться добывать пищу самостоятельно. Она этого дня ждала долго и с нетерпением. Только вот в реальности поймать даже самую крохотную птичку было невероятно сложно. Но они учились терпеливо, тренируясь на крупных летающих жуках, даже на тех которые больно кусались. Один такой несколько раз ужалил её прямо в морду и после этого закрылся правый глаз. Учиться охоте слало сложнее, но она не отчаивалась и в конце концов старания были вознаграждены. Ей удалось поймать и придушить настоящего воробья. Птичку долго не удавалось убить. До шеи добраться было сложно, но когда под клыками впервые хрустнули птичьи косточки она радовалась. Даже больной глаз в тот день удалось открыть ненадолго чтобы насладиться первой добычей как следует. Сестра тогда ей ужасно завидовала. Даже попыталась отнять тушку птички, чтобы самой пообедать. Их разняла мать, это мелкое замешательство позволило забрать свою добычу и утащить в тёмный уголок чтобы как следует наестся и не делиться ни с кем, наслаждаясь тёплым мясом и свежей кровью.

Брату охота не давалась. Он предпочитал в тайне от матери подходить к двуногим, что гладили его и угощали чем-нибудь. Глупый братец так и не усвоил урок, который дала им всем смерть сестры. Есть можно только то что приносит мама или то что ты добываешь сам. Эта глупость и стала причиной его гибели. Двуногие, что пахли как-то неприятно, однажды угостили его чем-то, от чего ему стало плохо. Он умирал долго, гораздо дольше чем их сестра. Быстро терял вес от того что не мог больше ни пить, ни есть, но не плакал. Он вообще был молчаливым. Когда он стал совсем плох, то просто ушёл и они его больше не видели.

Их осталось трое.

Мама была хорошей охотницей. Сильной и смелой. Иногда она даже дралась с другими, такими же как они, когда те покушались на её добычу. Её морду часто украшали следы чужих когтей, а одно ухо было несколько раз прокушено. Она была образцом силы для них с сестрой и могла справиться даже с псами, что были больше неё раза в два! Трусливые шавки начинали скулить и поджимать хвосты, стоило только маме вздыбить шерсть и начать шипеть, оскаливая острые зубы. Мама не боялась ничего и никого, но против двуногих, даже её острых когтей и зубов оказалось недостаточно. Они поймали её сунув в какую-то тряпку и унесли в большое здание, под которым находилось их убежище.

“Можем на ней подготовиться к зачёту по аутопсии. Это же просто бездомная кошка, всё равно умрёт рано или поздно на улице, а так хоть польза от неё будет”, ― двуногие общались странными звуками. И это сочетание она запомнила хорошо и надолго, хоть и не понимала смысла долгое время.

Так их осталось двое. И друг с другом они не ладили. Дрались за добычу и самое тёплое место для ночёвки. Сестра во время этих потасовок часто целилась в её закрытый глаз и однажды довольно сильно прошлась по опухшим векам когтями. Вначале ничего особого не было, ну подумаешь очередная рана, вылизал, умылся и всё, она уже покрылась корочкой, под которой быстро заживёт. Но в этот раз что-то пошло не так. Корочка часто кровила и всё никак не хотела полностью засыхать. От неё начало дурно пахнуть и чем активнее она старалась её умыть лапой, тем хуже становилось. Глаз под закрытыми веками болел и чесался. Всё чаще и чаще хотелось пить, охотиться стало сложнее, сестра держалась от неё на расстоянии. Она стала неосторожной и двуногие часто начали замечать её, часто фыркали и пытались отпихнуть от себя. В ответ на эти пинки она только чаще стала злиться и шипеть. Больно ей самой хотелось находиться рядом с этими шумными и вонючими зверями, что вечно портили ей охоту, специально пугая воробьёв.

С сестрой они разминулись в какой-то момент. И она даже не успела понять как осталась одна среди большого и мира полного двуногих. Один из них оказался слишком уж крикливым и, прогоняя её с места для ночлега, спустил с лестницы схватив за загривок. Приземлилась она неудачно. Одна из лап хрустнула. Конечность перестала шевелиться, и значило это то, что она больше не сможет охотиться.

Её новое убежище было приятно прохладным. Хотя и двуногие проходили мимо довольно часто, они её не трогали, а это единственное чего она тогда хотела. Чтобы её не трогали. Но один из двуногих всё же нарушил её покой. Он не издавал пастью странные звуки, как прочие ему подобные, но говорил с ней. Он звучал прямо в её голове когда смотрел в целый глаз. Обещал помочь снова дать возможность охотиться. Он не был обычным двуногим раз умел говорить. Не был человеком.

 

* * *

Изначально всё шло хорошо.

Мама периодически поглядывала на наручные часы, сидя в переполненном зале ожидания аэропорта. Конференция прошла относительно неплохо, хоть и заставила её понервничать из-за присутствия иностранных гостей, но в целом женщина осталась довольна проделанной работой и шансом обменяться опытом с коллегами. А остаток каникул они, как обычно, должны были провести в традиционном походе, по лесам Арканзаса, который должен был закончиться в домике тёти Алисы.

Дэнни поморщился. Дурацкий папин пояс снова ударил его током. Новая разработка по словам родителей должна была пройти испытания, но, как бы он ни пытался, отвертеться от тестов не вышло. Единственное что пока что спасало подростка, так это слои ткани между поясом и телом. Ему хотелось есть и это уже начинало становиться проблемой. Запасы снеков быстро таяли и если так пойдёт и дальше, то припасов в походе на них двоих точно не хватит. Отец сказал, что его инновационная разработка лишает прицепившихся к человеку духов сил. В глубине души теплилась надежда на то, что этот голод лишь последствия самовнушения, однако надежды на это таяли с каждой новой искрой, заставлявшей Дэнни дёргаться.

― Я хочу снять эту штуку, ― подросток резким жестом бросил телефон в открытый рюкзак рядом с бутылкой воды.

― Дэнни, мы это уже обсуждали..., ― начала было Мэдди со вздохом.

― Он неисправен и искрит, ― Дэнни попытался просунуть между телом и устройством трикотажный пояс бомбера. Так чтобы контакта с телом было ещё меньше.

― Брось, это невозможно, ― Мэдди не отрывалась от чтения какого-то научного издания. ― Пояс не реагирует на людей.

― Ты то этой штуке доверяешь полностью, я смотрю, ― мальчик окинул взглядом мать. Она так же как и он носила пояс не только поверх голубого рабочего комбинезона, но и поверх удлинённой ветровки. ― Сколько раз тебя саму уже током ударило?

― Ни разу, ― вздохнула женщина, устало поправляя чёлку. ― Не накручивай себя, солнце, и дай сольной разработке своего отца шанс.

― Почему он на Джесс свои орудия пыток никогда не тестирует?, ―нервно фыркнул Дэнни, закончив заправлять плотную ткань бомбера между поясом и телом.

Желудок заурчал. Призрак требовал еды и с каждым новым лёгким ударом тока всё активнее. Дэнни почувствовал как вспотела шея, в зале ожидания было жарко и шумно. Нервозность и злость на самого себя из-за того что отвертеться от роли подопытной свинки не получилось скоро обещала дойти до предела. Перевалить за тот рубеж после которого уже Призрак будет требовать снять с себя эту штуку.

― Ты голоден? ― поинтересовалась женщина, отрываясь от чтения.

― Да, ― пареньку хотелось обхватить себя руками, чтобы немного заглушить шум урчащего желудка, но вместо этого он лишь натянул рукава бомбера почти до кончиков пальцев, чтобы лишний раз не касаться дефлектора.

― Пойди возьми себе что-нибудь перекусить, ― Мэдди протянула сыну кошелёк, ― Посадка через пятнадцать минут, так что постарайся не задерживаться.

― Ладно, ― вздохнул Дэнни взяв вещь так, чтобы не касаться маминых пальцев. На всякий случай. ― Но лучше бы ты ключ от этой штуки дала.

В ответ на это женщина ничего не сказала. Лишь тихо вздохнула ему в спину и снова уткнулась в журнал.

В очереди за снеками, которые в аэропорту всегда продавали по бессовестно завышенным ценам, Дэнни старался отвлечь себя от глупого пояса. Как-то остудить их с Призраком общее раздражение. На прошедшей конференции, например, куда его и Джесс притащили за компанию. Он не понял и половины из того о чём вещали взрослые, хоть и слушать старался внимательно. Джесс, кажется, было проще. Она делала записи, слушала, даже порой умудрялась задавать какие-либо вопросы матери, которая их озвучивала позднее, если сама не знала ответа.

В том что меценатом, оплатившим всё это мероприятие, оказался Влад удивительного было мало. За пару недель до событий Дэнни случайно (почти случайно) подслушал разговор родителей из которого узнал, что участие в мероприятии было одним из пожеланий висконсинского Носферату, который хотел сверить данные полученные от родителей со своими исследованиями. Причина приглашения казалась надуманной и отцу это не нравилось. Впервые в жизни Дэнни увидел то, на сколько ревнивым он может быть по отношению к маме.

― Двенадцать девяносто пять, ― озвучил сумму покупки кассир. За сэндвич с бужениной и без ничего больше.

Дэнни расплатился и нетерпеливо сорвал с закуски обёртку. Призрак был голоден и пожирал мясо с невероятным удовольствием. Первый треугольник был уничтожен за пару секунд. Паренёк выдохнул, прикрывая глаза и прислушиваясь к себе. Влад говорил, что разделять свою личность как человека и призрака плохая идея, но думать о них как-то иначе было сложно, хоть он и пытался. Искренне пытался.

Мрачное нечто из тёмного леса снилось ему всё чаще. Дикое существо не терпело большую часть человеческих привычек, одной из которых было почитание старших по возрасту или иерархии. Дэнни стал за собой замечать что всё чаще начинал огрызаться в ответ на действия Дэша, на слова родителей, которые оскорбляли его призрачную часть или просто как сейчас на мать, как будто бы ни за что. Из-за глупого устройства отца к которому она не имеет никакого отношения. Джесс говорила что это просто подростковый кризис, но сам Дэнни был уверен что вести себя подобным образом мог только Призрак, но никак не он.

Он всегда молчал и не отвечал. Он привык вести образ жизни невидимки и делать всё чтобы на него не обращали внимания.

Он был уверен, что просто не умел отвечать так, как это делал Призрак.

Забившись в тихий уголок на полу, между стенкой и большим рядом цветочных горшков неподалёку от матери, Дэнни принялся за второй треугольник сэндвича, когда услышал неподалёку тихое мяуканье. Или скорее пищание.

За растениями прятался крошечный котёнок. Маленький и чёрный как уголёк. Яркие голубые глаза ещё были подслеповаты, да и лапки держали округлое тельце с большой головой не слишком уверенно, но запахи животное чувствовало хорошо. Дэнни проглотил откушенный кусок закуски, вглядываясь в глубокую тень под густым растением, в которой горели два жёлтых глаза с вертикальными зрачками. Мамаша этого микроскопического котёнка была совсем рядом, следила за своим чадом и за ним внимательным острым взглядом. Подросток вытащил из надкушенного бутерброда кусочек буженины и положил перед котёнком.

Из тени донеслось злобное шипение. Мама-кошка была недовольна его действиями. Бросившись вперёд она лапой сбира кусочек мяса с края клумбы на пол и оскалила желтоватые крупные клыки. Дэнни невольно дёрнулся, отодвигаясь подальше от озлобленного животного. Морда чёрной кошки была покрыта шрамами, половины левого уха не было, как и кончика хвоста, на котором отсутствовала шерсть. Жизнь знатно поимела животное и на её поведение злиться не хотелось. Подросток просто отодвинулся подальше и продолжил жевать бутерброд, не глядя на шипящее существо.

― Фу! Оно бешеное?! ― раздалось откуда-то сбоку.

― Может просто больное?

― Да у неё лишай!

― Как этого паразита вообще в аэропорт занесло? Куда работники смотрят?

― Эй, парень, ― обратился к нему какой-то мужчина, ― Отойди-ка от этой штуки.

Дэнни помедлил, сминая в руках обёртку от сэндвича и не с первого раза сообразив о ком идёт речь. Он обернулся на чёрную кошку, закрывавшую своим телом котёнка, на мужчину, внимательно стараясь прочитать в его лице и взгляде то, чего от него хотят.

― Это не штука, ― рассеянно пробормотал он, оставшись на своём месте. ― Это кошка.

― И она явно больна, тебе нужно отойти чтобы сотрудники могли её убрать отсюда, ― только сейчас он заметил за спиной мужчины двоих сотрудников аэропорта в униформе.

― Чего вы панику подняли? Пусть сидят, вам-то какое дело? ― Призрак начинал раздражаться. Его бесило в этом место всё: начиная от запахов и заканчивая поведением людей, а новая искра от пояса, заставившая тело дёрнуться в сторону растений, только всё усугубила. Приняв его случайное движение за попытку нарушить личное пространство, кошка с шипением оцарапала шею мальчишки.

― Сказано же было, отойди! ― мужчина грубо схватил подростка под локоть и вытащил из удобного уголка, освобождая путь уборщикам.

Люди грубо схватили отбивающихся животных и унесли в неизвестном направлении под одобрительные возгласы людей. Кто-то снимал происходящее на телефон, словно это было какое-то значимое событие, а кто-то игнорировал, занимаясь своими делами. Оцарапанную шею саднило. Пот попадал в свежую рану и вызывал не самые приятные ощущения.

― Милый, тебе нужна помощь? ― заботливый и мягкий голос матери слишком сильно смешивался с гулом окружающих людей.

Дэнни грубо отпихнул от шеи её руку и поднял воротник вместо ответа на вопрос. Вытащил из кармана бомбера кошелёк и молча сунул ей в руки, стараясь не слушать отдаляющийся кошачий крик.

― Я говорил, пацан. Нужно было тебе держаться от этого грязного животного подальше. От чёрных кошек одни неудачи.

― Да это всё только из-за вас произошло. Не бесили бы кошку и не поднимали бы шум, ничего бы и не случилось! ― Подростка бесил этот мужчина: его запах, его растянутая футболка, кепка потёртым козырьком и красные следы солнечных ожогов на плечах и шее. От него разило потом и прокисшим пивом.

― Дэнни, это грубо, ― одёрнула его Мэдди. Она пыталась казаться строгой, но в глазах читалось беспокойство.

Дэнни медленно вдохнул и выдохнул. Дурацкий пояс его бесил. Люди его раздражали. Вонь человеческих тел, пережаренной еды и чьей-то рвоты в замкнутом помещении была почти невыносимой.

― Скорее бы добраться до Арканзаса, ― он едва сдержал потустороннее эхо собственного голоса, и плюхнулся на стул, доставая из рюкзака телефон, подключая его к пауэрбанку и заныривая в интернет с головой.

 

* * *

Животных выкинули на улицу, в клумбу полную густой растительности и яркого декора. Сотрудники брезгливо отряхивали руки в перчатках от остатков шерсти, сетуя на то что бешеное животное прокусило несколько раз плотную перчатку.

Взрослая кошка умело приземлилась на лапы, а вот котёнку не повезло. Тельце неуклюже рухнуло на выкрашенные перламутровой краской камни. Струйка алой крови поблёскивала на ярком весеннем солнце, стекая с камня и быстро впитываясь в тёмную почву. Мать старательно зализывала рану, пытаясь привести единственное дитя в чувство, но жизнь его неумолимо быстро гасла.

В начале их было шесть: она, её мать и четверо её братьев и сестёр. Но это было так невероятно давно. С тех про прошло слишком много времени и она успела потерять их всех, найти новых и снова их потерять. Успела побывать в жилище двуногих, что зовут себя людьми, пережить ту, что её приютила и даже отведать плоти, после того, как двуногая затихла, повиснув на верёвке под потолком.

― О Боже, здесь труп!

― Это что, ребёнок?!

― Звоните в скорую!

На клумбе лежало обнажённое тело девочки лет трёх. Из разбитой головы тонкой струйкой на декоративные камни, выкрашенные перламутровой краской, текла алая кровь, быстро впитываясь в тёмную землю. Её сердце затихло и тело медленно начало остывать. А рядом плакала чёрная кошка с откусанным ухом и ободранным хвостом. Синоним неудачи.

 

* * *

Посадка должна была завершиться через пять минут. Уже почти все пассажиры расселись по своим местам когда старшей бортпроводнице померещилась чёрная кошка, прошмыгнувшая в самолёт между ног суетящихся во время посадки пассажиров. Но она, потерев немного глаза списала всё на усталость, ведь откуда в аэропорту взяться кошке, верно?

Первый звоночек о том что что-то определённо идёт не так, поступил после того как они набрали высоту. Капитан сообщил что сразу после посадки в Литл-Рок с пассажирами вполне вероятно будут общаться представители власти. В аэропорту, откуда они вылетели, нашли труп маленького ребёнка. Разумеется сообщать подобную информацию пассажирам во время полёта никто не собирался. Лишняя паника была бы ни к чему. Да и кто знает что может случиться в случае разглашения подобной информации, если вдруг, по какой-то невероятной случайности, преступник окажется на борту именно их рейса.

Спустя минут тридцать полёт всё ещё шёл нормально, по крайней мере с технической точки зрения. Но поступил второй тревожный звоночек от второго пилота. Странное дело, но их самолёт пропал с радаров и перестал отслеживаться с земли всеми возможными методами. Капитан предположил что это какой-то небольшой сбой спутников ведь на связь с землёй им вполне успешно удавалось выходить. Никаких помех на линии не наблюдалось, голос на линии был кристально чист, что редко случалось даже в погожие дни. Да и приборы на борту сбоев не давали, отлично определяя их местоположение.

― Уверен мы скоро появимся на радарах, но на всякий случай...

― ...Мы будет внимательны, капитан, ― с улыбкой закончила за него старшая бортпроводница. Дружелюбная улыбка давно стала частью её лица и никогда не исчезала даже в самые плохие моменты жизни или работы.

“Это всё лишь досадные случайности”, ― сказала она самой себе, поправляя фирменный шейный платок с символикой авиакомпании. Отглаженная форма, идеально уложенные волосы, улыбка и спокойный тон голоса ― вот что важно сохранять всегда. Внутреннее спокойствие и умение подстраиваться под ситуацию это лишь навык, который она развивала в себе годами и который всегда её выручал.

Третий тревожный звоночек поступил когда один из пассажиров, пожилой мужчина в аляповатой гавайской рубашке и панаме, нервно схватил её за рукав белой рубашки пока они разносили ланчи. Она уже была готова к очередной истории о чём-то страшном, сидящем на крыле самолёта. Таких она слышала множество в течении всех своих рейсов и от детей и от взрослых, но в этот раз никакого монстра не было.

― Мне кажется кто-то из пассажиров выпустил из переноски свою кошку. Можете сделать так чтобы это животное не шаталось по салону?

― На нашем рейсе нет пассажиров с животными, сэр, ― ответила она с доброжелательной улыбкой, навечно приклеившейся к лицу.

― Уверен что есть, ― настаивал мужчина. ― Моя жена тоже её видела, скажи, Марта.

― Да, мисс, ― старушка была сухой и неторопливой, растягивала в речи гласные. Седые завитые на плойку кудри активно пружинили, когда она кивала словам мужа. ― Чёрная кошка без одного уха, совсем недавно пробежала прямо мимо нас. Где это видано чтобы животных отпускали вот так бродить по салону?! А вдруг они куда-нибудь заберутся или кого-нибудь укусят?

― К тому же чёрные кошки приносят неудачу, ― добавил мужчина. Его выцветшие светлые глаза смотрели цепко и внимательно. В них не было страха или паники, какая обычно возникала у пассажиров с приступами галлюцинаций на высоте.

Она точно была уверена что на борту нет пассажиров с животными, но поспешила успокоить пожилую пару, пообещав разобраться с проблемой как можно скорее и найти хозяев сбежавшей кошки.

― Может кто-то из пассажиров тайком провёз животное в ручной клади? ― предположил стюард наполняя опустевший чайник уже для них.

― И на контрольном пункте этого никто не заметил? ― младшая из стюардесс скептически изогнула тонкую бровь.

Она не встревала в разговор. Не могла в какой-то степени поверить в то, что на борт и правда могла пробраться какая-то уличная кошка. Это ведь ещё менее реально чем провезённое в ручной клади животное без соответствующего билета. Но чувство тревоги уже никуда не собиралось уходить, засев на затылке вместе с неприятным зудом.

Последний звоночек был, когда она вновь заметила кошачий силуэт, пробирающийся в кабину пилота. Это уже само по себе было странным, ведь дверь в кабину была закрыта всегда и пройти внутрь мог только персонал, а никак не какое-нибудь мелкое животное, слегка толкнув дверь лапкой.

Долгое время женщина старалась просто убедить себя в том, что ей просто показалось. Она продолжала выполнять свои обязанности, разносить соки и тёплые пледы, но после того как капитан по какой-то причине пропустил стандартное объявление о том как проходит полёт, она решила проверить пилотов. Просто ради собственного спокойствия. Возможно за одно узнать появился ли их борт на радарах.

― Капитан? ― дверь на самом деле оказалась слегка приоткрыта.

В кабине всё было как всегда, только вот оба пилота сидели в своих креслах в неестественно расслабленных позах. Никто из них не держался за штурвал, руки безвольно висели вдоль туловища. Фирменная улыбка всех стюардесс сползла с лица, когда до буксующего сознания женщины дошло, что под сидениями пилотов уже скопились две густые алые лужи. В креслах прямо перед ней было два трупа с разодранными глотками.

― Земля, это рейс АА849, ответьте, ― в наушниках была тишина. Абсолютная. Ничего даже белого шума. ― Земля это рейс АА849 ответьте, у нас экстренная ситуация.

Снова тишина. Никакой связи. Самолётом уже давно управляет автопилот. Навигационные приборы молчали, не показывая ничего, а за бортом помимо бескрайнего неба видно было только горные вершины и густой лес. Старшая бортпроводница сдёрнула с головы наушники, стараясь выровнять дыхание и успокоить бешено колотящееся сердце. Это будет самая жёсткая посадка в её жизни и хорошо бы сохранить во время неё как можно больше жизней. Паника в этом деле не помощник.

Позади раздалось протяжное рычание кого-то крупного и явно очень злого. Тяжёлое дыхание этого нечто женщина чётко ощутила на шее, боясь лишний раз пошевелиться. Животный страх и запах крови были последними чувствами перед тем, как мир погас в её глазах.

 

* * *

Последние полгода были особенно насыщены событиями и работой. Даже в восстановительный период после очистки крови при помощи штриги Владу не удавалось отдохнуть как следует. Разработки, встречи, конференции и иски, много мелких и выматывающих исков и скандалов в прессе от религиозных организаций, которые до сих пор сопровождают каждый его новый успех. Особенно в клонировании или искусственном интеллекте. У этих людей определённо было слишком много свободного времени и слишком мало мозгов.

Расположиться в прохладном кабинете с книгой и чашкой кофе, в кои-то веки не думая о том, что завтра ждёт куча дел и встреч, было невероятно приятно. Этот улей был относительно небольшим, если сравнивать с поместьем в Висконсине, зато отлично укрытым в густом горном лесу, вдали от всех возможных раздражителей. Подобное уединение стоило всех потраченных на его создание усилий. Пока в Висконсине трудятся призраки, здесь была возможность у членов клана проявить себя. Созданная ими оранжерея с быстро разрастающимся лишайником стала объектом пристального внимания Брекли. Каким бы хорошим биологом она не была ей всё же не хватало таланта для ухода за растениями. Но благо сейчас наконец-то начало хватать здоровья чтобы вести дела.

Настал её черёд работать за двоих.

“Лёгкий как пёрышко. Твёрдый как скала,” ― текст считалочки доносился из-за окна слегка приглушённо. На улице дети рабочих пчёлок всегда были под присмотром воспитателя, всегда на виду и в безопасности. Трое на почти десяток взрослых, если не считать его самого по очевидным причинам. Редкая удача для таких как они.

Влад отложил книгу в сторону развернувшись к окну. На подоконнике в лучах солнца нежилась белая кошка с забавными тёмными пятнами над глазами. Сонно щурясь она свесила одну лапу в сторону улицы, наблюдая за двумя девочками, что на кончиках пальцев поднимали в воздух своего товарища, продолжая повторять простенький стишок и убирая из под парящего в воздухе тела руки, оставляя мальчика без опоры примерно в одном футе над землёй. Мужчина улыбнулся глядя на безобидную детскую игру, что даже таким малышам могла позволить приобщиться к полёту.

В дверь кабинета тихо постучали.

― Входите, ― Влад потянулся, разминая спину. От уединённой размеренности тянуло в сон и только крепкий кофе не позволял ему дремать целыми днями.

― Господин, ― Лие выглядела бледнее чем обычно. В тёмных миндалевидных глазах читалось беспокойство. ― Боюсь нам больше не стоит пытаться использовать образцы подростка с патогеном.

― Опять запустился процесс распада? ― на всякий случай спросил мужчина.

― Наоборот. Образец начал расти и..., ― женщина запнулась, не зная как правильнее сформулировать мысль. В её голове засел вид бесконечно быстро дробящихся клеток неоново-зелёной эктоплазмы, что собирались не просто в бесформенное нечто, похожее внешне на самых слабых обителей Мира Духов, а в подобие плоского червя. ― ...Эволюционировать.

Сонливость и расслабленность быстро улетучились. Мастерс поднялся со своего кресла, быстрым шагом направившись в лабораторию. То что было в воспоминаниях помощницы он должен был увидеть лично.

В чашке Петри действительно был зеленоватый плоский червь, но больше и с явно различимым узором из чёрно-белых полос на спинке. Существо ощупывало телом закрытую лабораторную посуду, проходясь по всему периметру круглой камеры, оставляя за собой слегка светящийся след из зеленоватой слизи.

― Клянусь, когда я уходила, он был гораздо меньшего размера, ― растерянно пробормотала Лие, глядя на существо под прозрачным стеклом.

В центре чаши осталась небольшая капля эктоплазмы: часть образца призрачной крови, сданного Дэниелом на добровольной основе. Слепой червь, закончив ощупывать периметр прозрачной клетки, вернулся в центр чаши и поглотил остаток плазмы, буквально всосав его внешним покровом. Его тело покрылось мелкой рябью, разбухло и вздулось, приобретая более объёмную форму. Отделившаяся от бока белая лапка с четырьмя подобиями куцых пальцев, заставила Лие испуганно охнуть.

Влад спешно вытолкнул помощницу за пределы тестовой комнаты. Небольшое помещение, в котором Лие проводила опыт запечатало железной дверью с электронным замком. Изнутри чашу Петри охватило пурпурное пламя. Влад сжигал существо своими силами изнутри до тех пор пока даже сама стеклянная чаша не расплавилась, растекаясь по хромированному столу раскалённой густой лужей. От червя не осталось даже пепла.

― Запускайте процедуру автоматической зачистки. В тестовую комнату не заходить следующие 48 часов, ― холодно приказал он. ― После только в защитном костюме.

― Ничто из Призрачной Зоны ещё так не реагировало на протоген, ― Лие прильнула к стеклу пытаясь рассмотреть за плотной завесой распыляемой кислоты стол с остатками чашки Петри. ― Что этот Дэнни такое?

― Если бы я знал, ― на кончиках пальцев мужчины до сих пор плясали крошечные всполохи призрачного пурпурного пламени.

Где-то вдали раздался грохот, неслышимый для человека, но отчётливо различимый восприятию вампиров. На улице испуганно взвизгнул кого-то из детей.

― Это ещё что? ― Влад излишне резким жестом распахнул одно из окон лаборатории. В воздухе не чувствовалось никаких особых изменений или запаха посторонних, но вдали, за небольшим перевалом часах в четырёх пути на транспорте, в чистое небо поднималась тонкая едва заметная струйка дыма.

― Это относительно далеко от нас, ― осторожно замелила Лие, ― Думаете стоит беспокоиться?

На подоконник у открытого окна запрыгнула кошка. Потянувшись, животное село и заглянуло прямо в глаза своему хозяину. В острых вертикальных зрачках пульсировало алое пламя, пока она, не моргая, неподвижно общалась с своим господином. Мастерс никогда не держал обычных животных.

― Проверить определённо было бы не лишним, ― Влад погладил любимицу по голове перед тем как позволить ей спрыгнуть из окна на мягкую зелёную траву. ― Если там будет много людей, рассмотри всё как следует, но не дай себя заметить, ― бросил мужчина вслед скрывшейся за густой живой изгородью, кошке.

 

* * *

Из мрака беспамятства Мэдди грубо вырвала резкая боль. Казалось она была везде, в каждой клеточке тела, но стоило женщине открыть глаза, как она сосредоточилась в конкретном месте. В ноге.

― Прости, ― поспешил извиниться подросток. Грязный, потрёпанный, в наглухо застёгнутом бомбере. ― Я просто пытался расшнуровать ботинок. У тебя нога опухла.

Разум долго буксовал. Понять где она находится вышло далеко не с первого раза и для этого пришлось много вспоминать, пробиваясь через адский звон в голове и вечно отвлекающую тянущую боль.

Они летели в Арканзас. Хотели провести немного времени вместе в походе до домика Алисы, как делали каждый год. Планировали пройти стандартным и хорошо известным маршрутом, ведь в планы никогда не входило, чтобы после похода какой-нибудь безымянный перевал назвали в их честь. Никаких сложностей возникнуть не должно было.

Кажется всё началось с чёрной кошки. Она слышала как сбежавшее из какой-то переноски животное обсуждали другие пассажиры, сама даже краем глаза увидела облезлый чёрный хвост, скрывшийся между сидениями. Или с той, что они видели перед посадкой в аэропорту? Но они были в самолёте ― это точно. Началась небольшая тряска, а потом... Потом...

Женщина осторожно дотронулась до лба. Подушечки пальцев нащупали влагу и слегка подсохшую корочку. От чего-то взглянув на руку она первым делом заменила не собственную кровь, а отсутствие чёрных рабочих перчаток.

― Мам? ― Дэнни осторожно коснулся её плеча, привлекая к себе внимание. Голубые глаза казались как никогда выразительными и испуганными. От него несло горелой кожей, руки мелко дрожали и периодически странно дёргались пальцы. Кажется перед тем как она отключилась сын успел ещё раз пожаловаться на то, что противопризрачный пояс-дефлектор искрит. Или она сама это видела?

― Ты цел? ― собственный голос звучал хрипло и приглушённо.

― Уж целе тебя, ― небрежно бросил подросток, осторожно обнимая её. Она заметила как от тела ребёнка сквозь бомбер просачивались едва заметные струйки дыма. Казалось что тело сына горит под верхней одеждой, но на ощупь лицо было самым обычным. Даже слегка прохладным. Только на месте прикосновения пальцев к его коже оставались розоватые следы. Или ей казалось что оставались?

Он потянулся к валяющемуся неподалёку рюкзаку, чтобы достать бутылку воды. Скрутил крышку, с характерным хрустом ломая пластиковую пломбу. Мэдди и не подозревала о том как сильно хочет пить, пока прохладная жидкость не коснулась губ. Делая глоток за глотком она чувствовала как вода остужает горячие внутренности и возвращая трезвость ума. Большая часть бутылки опустела, когда она наконец остановилась, стирая с губ капли воды тыльной стороной ладони и возвращая остатки сыну.

Когда картинка перестала расплываться перед глазами Мэдди наконец-то смогла оценить обстановку. Они были вдвоём посреди небольшой поляны, вокруг зелёные деревья, отдалённые горные вершины, скрытые за белёсым маревом и шум горного ручья. Никаких других пассажиров не было рядом, а из вещей был только рюкзак подростка с полупустой теперь бутылкой воды и парочкой бесполезных мелочей, разрешённых к проносу в ручной клади. Рядом на земле валялся бесполезный мобильный подростка с разбитым экраном. Техника ещё была жива, но значок на экране блокировки показывал полное отсутствие связи.

― Как ты себя чувствуешь? ― Дэнни выглядел измотанным.

― Приемлемо. Спасибо, солнышко, ― произнесла женщина на выдохе. ― Насколко далеко мы от самолёта?

― Не знаю, ― подросток опустил взгляд, сжимая в руках грязную ткань широких джинс. Над верхушками деревьев где-то у подножья поднимался уже едва заметная струйка сизого дыма. ― Там ещё были живые люди, кажется, а я...

― Сделал всё что мог, дорогой, ― Мэдди накрыла ладонь сына своей. Он не плакал, но казалось впадал в короткие ступоры, глядя в одну точку. Голубые глаза тускнели как у человека за пару мгновений до обморока, но он не отключался. Не физически по крайней мере.

Мэдди села поудобнее. Ногу пронзила горячая боль, но видимых повреждений по крайней не было, только часть штанины была содрана, обнажая воспалённую кожу. Дело определённо дрянь.

 

* * *

Дэнни ей не позвонил.

Джесс беспокойно мерила шагами собственную комнату. Попытка присесть на минутку, успокоиться и обдумать ситуацию сделала только хуже, ведь Дэнни никогда не был тем, кто нарушает порядок действий просто так. Она знала это наверняка, ведь все прошедшие года его действия оставались неизменными. Они с мамой обычно же к вечеру добирались до Арканзаса и заселялись в один из недорогих мотелей, чтобы утром начать свой путь. И в этот момент Дэнни всегда ей отзванивался или хотя бы писал. Спрашивал, не хочет ли она в этот раз какую-нибудь безделушку в качестве сувенира, рассказывал что видел и обязательно предлагал пойти с ними в следующем году, от чего она, как и всегда, отказывалась, со смехом напоминая что даже до торгового центра в Парке Мира не может дойти пешком, не то что выдержать поход по пересечённой местности.

Было уже почти шесть вечера. Они давно должны были прибыть в аэропорт Литтл-Рок по расписанию. Уже давно должны были быть в мотеле. У брата уже точно должна была выдаться минутка чтобы хотя бы сообщение ей отправить. Хотя бы короткое.

Девочка резко остановилась посреди комнаты и дёрганными нервными движениями взъерошила волосы. Сжала виски ладонями, глубоко вдохнула и задержала дыхание. Сосредоточилась на том как постепенно замедляется ускоренный волнением пульс. Выдохнула.

“Я просто себя накручиваю. Поступаю так же как и сам Дэнни, когда родители в прошлую годовщину рассорились. Раздуваю из мелочи проблему”, ― Джесс открыла глаза, встретившись с собственным отражением в небольшом зеркале трюмо. Уставшая, дёрганная и с красными искусанными губами. ― “Наверняка это что-то не серьёзное. Бытовая мелочь. Может быть он просто устал, ведь в этот раз мы всей семьёй сначала посетили другой конец страны”.

Она слегка похлопала себя по щекам, прежде чем отвернуться от зеркала и направиться на кухню, чтобы немного охладить голову лимонадом со льдом. Небольшой телевизор был включен на какой-то спортивной программе. Видимо его оставил отец, совершивший забег на холодильник во время небольшого перерыва. Диктор излишне активно комментировал события футбольного матча, проходящего на территории города Грин-Бэй. От холодного газированного напитка слегка защипало в носу.

― Просим прощения у наших телезрителей, но мы вынуждены прервать трансляцию матча для срочного сообщения.

Джесс застыла со стаканом у рта.

― Самолёт АА849, выполнявший рейс Чикаго ― Литтл-Рок, не совершил посадку в пункте назначения. Наши источники сообщают, что воздушное судно пропало с радаров примерно через полчаса после вылета, но на связь капитан и второй пилот выходили. Однако спустя примерно один час связь пропала полностью. В данный момент о судьбе воздушного судна и его пассажиров ничего не известно.

Девочка почувствовала как холодный лимонад проливается мимо рта, но не придала этому особого значения. Медленно осев на стул она неосознанным жестом стёрла сладкую воду с подбородка, неотрывно глядя на экран телевизора.

 

* * *

У него тряслись руки, а пустой желудок начинал выть слишком громко. Кажется это даже мама уже слышала.

― Ты уверен что справишься? ― обеспокоенно спросила женщина, продолжая осторожно пытаться ослабить шнуровку на опухшей ноге ещё немного. Для неё он уже нашёл несколько достаточно прямых веток, чтобы зафиксировать конечность. Увы лишней ткани у них было не так много. Не было ничего для того чтобы устроиться на ночёвку. Даже воды осталось на один глоток.

― Как будто есть иные опции, ― он пытался отшучиваться, хотя кожу под бомбером жгло огнём при каждом движении.

― Скоро начнёт темнеть, постарайся не задерживаться надолго, ― женщина расстегнула боковую молнию на голени, давая больной ноге ещё немного больше пространства. Кожа покрылась малиновыми пятнами и тонкой сеточкой красно-синих лопнувших сосудов. ― Даже если ничего толкового не найдёшь. Лучше попробовать завтра, чем возвращаться по темноте. Я не хочу чтобы и с тобой что-нибудь случилось.

― Хорошо, ― кивнул он. Освобождая место в рюкзаке он вытряхнул всё содержимое на землю.

Почти пустая бутылка воды, потрёпанная книга, наушники, пауэрбанк для телефона, который всё равно не работал в такой глуши, и пачка крекеров. Совсем не густо и не похоже на что-то по-настоящему полезное для выживания в глухом горном лесу чёрт знает где.

Он ещё раз махнул матери, с улыбкой обещая вернуться до заката, но стоило только небольшой полянке скрыться за деревьями, как настрой сразу испортился и улыбка пропала с губ. Живот скручивало от голода и голова уже начинала кружиться. Хотелось мяса, любого и побольше.

У подножья склона, с которого он спустился, тёк небольшой но довольно быстрый горный ручей. Дэнни упал у его берега на колени, резким жестом расстёгивая бомбер, молнию которого как назло начало заедать от подобной спешки. Тёплая плотная ткань с начёсом прикрывала довольно неприятное зрелище. Ещё более неприятное чем вид сломанной ноги матери.

Ему пришлось воспользоваться силами, чтобы вытащить хотя бы себя и маму из той железной ловушки, в которой они оказались в нескольких сотнях метрах над землёй. И за это пришлось дорого заплатить. Противопризрачный пояс Фентона к большому сожалению работал, ослабляя и подростка, и призрака. Искры сожгли низ футболки и пояс джинс, которые теперь падали с его узких бёдер. Девайс оставил множество ожогов на голом теле, кое-где спалив кожу до чёрной корочки. Сукровица и кровь перемешивались с ярко-зелёной эктоплазмой, которой его призрачная половина так старательно пыталась подлатать их обоих, но, увы, делала только хуже. Ведь именно на эти зеленоватые сгустки пояс реагировал сильнее всего, оставляя новые и новые ожоги там где и так не осталось целой кожи. По ощущениям это небольшое геройство обошлось ему в одну сожжённую до черна почку.

Дэнни стянул с себя оставшуюся футболку и смочил в прохладной воде. Он попытался хотя бы немного протереть рану под дефлектором. Выходило не очень хорошо, но прикосновение прохладной воды к обожжённой коже ощущалось великолепно. По спине и рукам пробежали мурашки от облегчения. Подросток не удержался и окунул в прозрачный ручеёк лицо полностью. Холодная вода быстро остужала голову. Снова сев и выпрямившись он отдышался, глядя на остатки футболки в руках. Как следует отжав ткань он сложил её в несколько раз и осторожно проложил между дефлектором и телом. Мера временная и будет работать только до тех пор пока капли эктоплазмы не просочатся через ткань, но дышать стало легче. С одного из кроссовок он снял шнурок и подпоясал им сползающие джинсы, прежде чем отправиться дальше сунув бомбер в пустой рюкзак.

Казалось, что он улетел не так далеко от того места, где всё же рухнул самолёт, но на деле любое расстояние в гористой местности стоило бы умножать на два. Потребовалось достаточно много времени, чтобы наконец-то набрести на первые признаки катастрофы ― сломанные верхушки деревьев и нестерпимый запах топлива. Один плюс ― зверей в этой местности не будет в ближайшее время, оглушительное падение железной птицы скорее всего распугало даже самых отбитых хищников.

Обломки двигателей всё ещё дымились, где-то внутри турбин горело алое пламя. Участок падения был огромным, боинг пропахал полосу леса, снося все деревья на своём пути и разваливаясь на части. Возможно сверху это безумие можно было относительно быстро заметить. По поваленным деревьям и грязи были разбросаны обугленные вещи пассажиров и... Куски мяса? Дэнни подошёл поближе к одному из ошмётков, покрытых чёрной корочкой. Это пахло почти как мясо, которое мама так часто готовила ему на обед последние полгода, только слегка пережаренное, а не тёплое и полусырое, но это всё мелочи. Отец частенько доводил мясо, которое готовил на гриле, до похожего состояния, хотя сам всегда говорил, что является любителем стейков с кровью. Он никогда не добавлял ни лука, ни приправ, ни маринада, но всё равно выходило вкусно. Выглядело это так, словно кто-то жарил неподалёку барбекю и из какой-то своей прихоти разбросал готовую еду на месте падения самолёта.

“Может это обед пассажиров первого класса?” ― от запаха текли слюнки и пустой желудок заурчал сильнее. Только увидев на куске мяса остатки золотой цепочки подросток понял на что почти пять минут пускал слюни, активно принюхиваясь.

― Мне показалось. Мне просто показалось, ― он отшатнулся, выронив рюкзак, протирая глаза руками. Не понимая даже что конкретно ему показалось: труп вместо стейка или стейк вместо трупа. Живот продолжал упрямо урчать. Тело реагировала на запах не так как нужно было. Не так как было бы нормальным на него реагировать.

По подбородку из уголка рта скатилась струйка тёплой густой слюны, которую он поспешил стереть. Он пытался разглядеть что-то человеческое в обугленном куске мяса но получалось с трудом и для этого необходимо было сосредоточиться как следует. Кажется это была верхняя часть туловища вместе с головой, но Дэнни не был в этом уверен.

― Соберись, ― он похлопал себя по щекам. ― Ты здесь по делу!

Большая часть вещей была уничтожена после падения. Кое-где были заметны развороченные чемоданы, выпавшие из багажного отсека после того, как самолёт окончательно развалился на две части: одну разбитую, перемешанную с глинистой почвой и поваленными деревьями, и вторую относительно целую, в которой ещё можно было найти полезные вещи в теории. Уцелевшая часть перевернулась вверх ногами и багажный отсек оказался сверху. Часть пассажиров, пристёгнутых к креслам, осталась висеть на своих местах в странных и неестественных позах. В воздухе стоял тяжёлый железный запах: сочный и свежий, прямо как в мясной лавке родителей Элис, одной из Птичек, в которой закупалась мама.

― Соберись, ― приказал Дэнни себе. ― Это люди, а не еда.

Со спины напали неожиданно. Когтистая рука схватила его за волосы и со всей силы ударила головой о багажный отсек, пробивая черепом корпус из углепластика. Нечто схватило его за шею и откинуло вглубь оставшегося отсека, оставляя на шее следы когтей.

Спиной он врезался в перевёрнутую тележку стюардесс, с остатками воды и снеков. Тряпка между дефлектором и телом съехала. По коже вновь прошёлся слишком ощутимый разряд, заставивший его зарычать сквозь стиснутые зубы.

“Чёртов пояс! Почему именно меня ты всегда используешь как подопытную свинку?! Почему не Джесс?!”

Чужие когти впились в ногу, вытаскивая его из-за тележки. Первым что бросилось в глаза были вертикальные зрачки и крупные острые хищные зубы. Существо замахнулось на него когтистой лапой, целясь в шею.

Дэнни удалось перехватить конечность нападавшего одной рукой, а второй схватиться за короткие кучерявые волосы. Он рванул голову на себя и впился зубами в мясо. Чужая горячая кровь, хлынувшая в рот раззадоривала. Отпихнув от себя существо он оторвал кусок плоти и тут же поглотил.

Существо зажимало когтистой лапой рану на месте отсутствующего уха. Раненое. Слабое. Оно смотрело на него отступая назад. Его свежая сладкая кровь капала на потолок салона самолёта. В воздухе ярко пахло страхом.

Из глотки вырвался удовлетворённый клёкот.

Он настиг убегающие существо одним прыжком и вцепился зубами в глотку, отрывая кусок за куском. Поглощая сырое жёсткое мясо с удовольствием и наконец-то чувствуя прилив сил. Дефлектор призраков раздражающе скрежетал, отвлекая от еды. Поддев когтями бляшку он сорвал замок, отбросил устройство куда-то за спину и впился зубами в один из висящих над головой кусков мяса. Потом во второй. В третий. Глаза разбегались, а тело наполняла приятная сытость. Еды было много и такой разной: сладкой, солоноватой, жёсткой, мягкой, жирной.

Только когда дикий потусторонний голод немного утих Дэнни медленно осел на пол, с куском оторванного мяса в зубах. Он проглотил его в полу-трансе. Мясо сладкое и нежное проскользнуло вниз по пищеводу. Подросток отрешённо осматривал тела людей, которых успел попробовать на вкус.

Сейчас, он наконец-то увидел в них людей.

Она снова была не одна. Её не обманули. Он и правда вернул ей не только возможность охотиться, но и вновь открыть второй глаз. Но после того как обещание было выполнено, уходить она всё же не торопилась. Да и зачем ночевать на улице, когда прямо рядом есть тёплое место для сна и сытная еда? На птиц и мышей она, конечно же, продолжала охотиться. Просто так, ради развлечения. Уж больно весело было с ними играть, смотреть как они сопротивляются и тяжело дышат. В такие моменты они пахли вкуснее чем обычно. Иногда она отпускала свою добычу, иногда, наигравшись, просто оставляла умирать, но случалось и так, что съедая голову, самую вкусную часть, она относила оставшуюся тушку Ему, и получала за это немного больше ласки, чем обычно. Хотя двуногий, с которым они жили слишком шумно и странно реагировал на мёртвую добычу.

Ей понадобилось время, чтобы запомнить сочетание звуков, которое Он издаёт вслух, когда хочет обратиться к ней. Он мог бы обращаться к ней и более удобным способом, но, по какой-то причине считал важным эту кличку, в которой не было ни одного шипящего. И вскоре она просто привыкла на неё откликаться. А как не привыкнуть? Ведь стоило только подойти, как тебя начинали угощать разными вкусностями. Осторожно касаться мордочки и головы, прямо как делала мама когда-то давно. От тепла Его рук хотелось мурлыкать. А если не обращать внимание на шумного двуногого, жившего с ними, и забиваться подальше под кровать всякий раз когда он подходил слишком близко, протягивая к ней огромные лапы, то жизнь была очень даже неплохой. Он уходил с восходом, оставляя ей еду и воду, и возвращался вечером, когда на улице начинали зажигаться первые огни.

Иногда к ним приходила двуногая, к которой обращались так же как и к ней. Она злилась, когда выяснялось что Он звал свою гостью, которая смотрела на неё как на мелкую букашку и вечно прогоняла со стола. Ну да, она пролила однажды горькую жижу из стакана на какие-то бумажки. Велика беда! Что же из-за этого на столах теперь не сидеть? А вообще у двуногих было очень много дурацких правил, которые следовало соблюдать по их мнению. И которые они совсем не могли нормально объяснить в отличии от Него. Только поднимали лишний шум и размахивали передними лапами.

Однако однажды, после того как на улице зажглись первые огни, Он не пришёл. Вернулся только шумный и большой двуногий, сразу кинувшись к ней. Она думала дождаться его под кроватью, но даже на следующий день, когда большой сосед ушёл с рассветом, и вернулся когда зажглись огни, Он так и не вернулся. Его тело почти ничем не пахло, как и бывает у охотников, так что запах соседа, мускусный и очень въедливый, быстро заполнил всё вокруг. На третий день крупица запаха Хозяина осталась только в подушке, на которой она ночью свернулась калачиком, тихонько выбравшись из своего укрытия. До той ночи она не думал, что снова останется одна.

Утром следующего дня пришла Его гостья, со скверно выглядящей маленькой клеткой. Она и двуногий сосед пытались сначала заманить её внутрь, а когда не получилось, то поймать и запихнуть внутрь силой. Как жаль что двуногие такие неуклюжие. Жаль для них, конечно же.

Солнце уже садилось, когда она, со своего укрытия на ветке дерева, скрытая густой зелёной листвой, наблюдала за двуногими. Её звали так же, как звал Хозяин, но она не видела смысла откликаться на этот зов? Передняя лапа женщины была неопрятно замотана чем-то дурно пахнущим и уже изрядно пропитавшимся её кровью. Хозяин бы её за это отругал за то что она кого-то покусала, но не сильно, особенно если бы узнал, как эта женщина схватила её за хвост, пытаясь поймать. Эта женщина заслужила.

― Мэдди, мы уже несколько часов этого маленького демона найти пытаемся, ― мужчина распрямил спину хрустнув позвонками. ― Уже темно. Может продолжим завтра?

― А если мы не найдём её и завтра? Если до завтра она убежит куда-нибудь слишком далеко? ― женщина выглядела непривычно. А может быть она была такой же как и всегда, просто казалась иной из-за переизбытка непривычных запахов?

― Будем решать проблемы по мере поступления, дорогая, ― мужчина приобнял её за плечи, но она быстро освободилась от его лапы. Наверное чтобы не пахнуть как он, но точно сказать было нельзя. Эти двуногие, что зовут себя людьми, такие странные. Кто знает что у них на уме.

Когда люди уже уходили, порыв прохладного ветра донёс до неё знакомый запах. Его запах. Она вертела головой, принюхиваясь и жалея о том, что не обладает таким же чувствительным носом как собаки. Но точно была уверена в том что Хозяин где-то совсем рядом.

На краю крыши ближайшего здания что-то шевельнулось. Что-то большое и с красными глазами. Не очень похоже на того, кого она ждала, но пахло в точности так же как её Хозяин. На тихое “мяу” он не ответил, последовав по карнизу крыши за двуногими, что искали её. Может не услышал или подумал что её всё-таки поймали? Спускаться с дерева всегда было сложнее чем подниматься, но она справилась довольно быстро. Следовать по земле за тёмной тенью на краю крыши было сложно. Чтобы разглядеть Его нужно было остановиться и высоко задрать голову вверх, но это ничего. Главное не отстать и не упустить Его из виду. Он ведь и так потерялся почти на пять ночей!

Он следовал за парочкой людей, что тихо о чём-то говорили, а потом, когда они разошлись, за женщиной, которую она расцарапала. Странно, но в какой-то момент ей показалось, что Хозяин охотиться, ведь он никогда этого раньше не делал. По крайней мере она не видела его за подобными занятиями. Может это первая его охота? Люди ведь позже кошек начинают делать всё в своей жизни. Это объясняло то как странно он себя вёл: подходил к самому краю крыши, принюхиваясь почти по собачьи, отходил немного, словно брал разбег, но так и не прыгал вниз на женщину. Подходящих моментов было множество, а Он так и отпустил свою добычу, что скрылась за массивными дверями какого-то дома. Странно. И ещё страннее стало когда Хозяин всё же набросился на другую добычу, какого-то двуногого, который шёл по узкой улочке рядом с тёмным переулком. Да так ловко, что двуногий и пискнуть не успел. Хозяин впился зубами в горло и, зажав рот, затащил в его темноту.

Последовать за Ним она очень хотела. Но вдруг Он подумает что она хочет забрать его добычу? Она не хотела обижать его так же, как обижала её в детстве сестра, но подойти поближе так хотелось. Снова потереться о его лодыжку, помурлыкать немного в тёплых руках. Снова почувствовать что не одна среди шумных и вечно от чего-то злых на неё людей.

Добыча быстро иссыхала в Его когтях. Сморщивалась и скрючивалась как вырванное с корнем растение, которое оставили на солнце. Она тихо мяукнула, когда оставшаяся, непригодная более тушка рухнула на землю, быстро начав крошиться. Он выглядел расстроенным, когда смотрел на неё. Когда брал на руки и тихо садился на землю в самой глубокой тени переулка.

“Охота же прошла так удачно, почему вы расстроены, Хозяин?” ― думала она, слизывая с его подбородка и шеи следы ещё тёплой крови добычи вместе с Его слезами. Он выглядел странно. Был совершенно на себя не похож: кожа стала другого цвета и покрылась какими-то странными, слегка мерцающими, как светлячки в траве, наростами. Но пах Хозяин всё так же и так же её гладил, а этого хватало чтобы наверняка его опознать. Правда в этот раз Он обнимал её крепче чем обычно, но это наверняка просто из-за того, что соскучился.

Они не отправились домой на ночлег. Вместо этого Он долго шёл куда-то по крышам домов, и в итоге забрался в открытое окно какого-то помещения в котором неприятно пахло тем, чем обычно люди мыли полы в коридорах и комнатах, уничтожая все приятные и привычные запахи. “Вы здесь теперь живёте?” ― интересовалась она, обходя каждый угол комнаты и пару раз поддев когтями одну из дверей маленькой комнаты в которой была только одна кровать и что-то отдалённо похожее на стол. Кровать и простыни пахли Им. Значит именно тут он спал последние несколько ночей?

Стало немного тревожно когда хозяина охватил чёрный дым, который ничем не пах. Он стал боле похожим на себя, когда дым рассеялся, но чувствовал себя явно хуже. Чесал оголённые участки рук и шеи, но резко одёргивал руку, когда когти натыкались на странные наросты. Кажется они болели. Он забрался на кровать, устроившись спать поверх одеяла и поманил её лечь рядом. Глупо было бы отказываться от того чтобы устроиться у него под боком и немного помурчать, чтобы Он уснул быстрее.

Когда дыхание Хозяина стало ровным и глубоким она принялась зализывать его странные светящиеся раны. Наросты быстро исчезали под её шершавым языком. Люди хорошо умеют пользоваться руками, чтобы лечить и себя и других, но обычно игнорируют то, что стоит использовать в первую очередь.

 

* * *

Для того чтобы закрепить шину на хотя бы приемлемом уровне Мэдди пришлось оторвать часть штанины и один рукав комбинезона, что было не так-то просто сделать имея под рукой только не особо острый камень, но тем не менее это было лучше чем ничего. Можно было хотя бы попробовать начать передвигаться, если что-то поблизости будет подходить в качестве минимальной опоры. Благо достаточно прочная на вид ветка нашлась среди валежника из небольших деревьев, не переживших, очевидно, зиму.

Тратить время просто сидя на месте, дожидаясь сына, казалось чем-то несправедливым по отношению к ребёнку, который и так сделал много. Что удивительно, ведь Дэнни всегда ей казался человеком, не подготовленным к экстренным ситуациям. В каждом походе не отходил от неё ни на шаг, что пусть и облегчало в какой-то степени задачу контролировать ребёнка, но с другой заставляло в голове рождаться мысли о том, что в сыне просто нет духа авантюризма, как в ней самой или Джеке. Хотя, если подумать, он ведь и не обязан был быть точной их копией.

Неспешно Мэдди начала складывать костёр. Вырыть даже небольшую яму руками и палкой в твёрдой почве было задачей не из простых. А уж обложить будущий очаг камнями, чтобы уменьшить риски пожара, ещё сложнее. Да, она была в лесу и камней тут явно хватало, однако они не прибежали бы к ней по зову, а таскать их к будущему костру по одному было делом не быстрым.

В своих коротких и неспешных перемещениях она пыталась заодно осмотреться, чтобы хотя бы примерно понять, как далеко от упавшего самолёта её оттащил Дэнни. Она часто остановилась, прислушиваясь к шорохам из чащи. Надеялась что сын вернётся как можно быстрее, пока солнце неумолимо быстро клонилось к горизонту. Где-то неподалёку журчал горный ручеёк, но никаких других звуков, кроме шелеста ветра в кронах деревьев и жужжания насекомых не было. В какой-то степени оно и к лучшему, меньше всего Мэдди хотела бы столкнуться с местными животными, перепуганными до безумия.

Ей осталось совсем немного для того чтобы сложить основу для костра. Она отошла, относительно далеко от места, в котором они обосновались и услышав шаркающие шаги, поспешила вернуться. Дэнни стоял на небольшой поляне рядом с будущим костром спиной к ней. На ногах не хватало одного кроссовка, чёрные волосы были мокрыми как и джинсы почти до середины бедра. С собой он притащил, ни много ни мало, два их походных рюкзака: один сохранился каким-то чудом почти в идеальном состоянии, второй выглядел хуже но всё ещё был чем-то наполнен, а внешними лямками к нему крепилось несколько бутылок воды. Мозг женщины слегка забуксовал пока она молча смотрела на то, с какой лёгкостью рахитичный подросток перемещал вес, который очевидно был больше его собственного.

― Дэнни, ― осторожно позвала она. Когда он опустил оба рюкзака на землю, бордовые разводы на одежде стали слишком заметны. ― Солнышко, что случилось? Ты ранен?

Подросток медленно обернулся к ней. Она уже была готова увидеть что угодно: раны, ожоги, укусы. Но только не этот нечеловеческий взгляд ядовито-зелёных глаз с яркими точками зрачков, что отражали свет на подобии звериных. Женщина ахнула выронив из рук горстку сухой коры для розжига огня и, неловко наступив на раненую ногу едва не упала, вовремя схватившись за ствол ближайшего дерева.

― Мама! ― возглас Дэнни звучал испуганно. Первое что она сделала, когда сын приблизился, так это обхватила его лицо ладонями заглядывая в глаза. Обычные человеческие глаза, небесно-голубые и невероятно выразительные.

“Показалось” ― подумала она прикладывая холодную ладонь к своему горячему лбу. ― “Просто показалось”.

― Ты побледнела, ― Дэнни помог ей дойти до поляны, позволив опереться на себя. ― Не стоило так напрягаться.

― Всё нормально, ― отмахнулась она, опустившись на землю рядом с рюкзаками. ― Что с тобой произошло?

Подросток слегка замялся и поспешил отойти в сторону. Не спешил отвечать, да и вообще похоже не хотел, лишний раз говорить, принявшись разбирать всё то, что смог достать. Первым делом отстегнув бутылки с водой с наиболее пострадавшего рюкзака. Не смотрел ей в глаза, как обычно делал в далёком детстве, если думал что его будут ругать за какой-либо проступок.

― Солнышко? ― мягко позвала она его, осторожно коснувшись запястья, от чего он дёрнулся так, словно его током ударило.

― Всё в порядке. Там просто было... ― он немного замялся, подбирая слова так осторожно, как только умел. ― ...Там было грязно. Это не моё, ― ответил он слегка кивнув на собственные джинсы. Он нервно натягивал рукава безразмерного бомбера до самых кончиков пальцев. ― Как твоя нога?

 

* * *

Оранжевый диск солнца уже наполовину скрылся за далёкими горными вершинами. Скоро начнёт темнеть и надвигающиеся сумерки должны были скрыть её в тени деревьев. Однако вид чёткой полосы из поваленных деревьев и лёгкий запах гари подсказывал, что прятаться ей особо будет не от кого. Почти с самой вершины крутого склона, покрытого только крупными камнями и редкими маленькими кустарниками, виднелось то самое место, откуда раньше шёл дым. Выглядела эта искусственная новая поляна даже издалека очень унылой и тихой. На самом краю неба, в противоположной от медленно гаснущего солнца стороне, виднелась тонкая тёмная полоска дождевых облаков.

“Придётся возвращаться в темноте, если я не хочу намочить лапки”, ― сказала кошка сама себе, заправив за человеческое ухо прядь белых волос, потревоженных порывом ветра. ― “Но сперва...”

Она ловкими и точными прыжками с выступа на выступ начала спускаться ближе к интересному месту, шум из которого днём так всех встревожил в доме Хозяина. Но встревожил зря. Чем ниже она спускалась к подножью, чем чётче аромат крови пробивался через вонь палёного пластика и топлива. Ни рядом с новой поляной, ни на ней самой явно не было никого живого. Только совсем уж безмозглые насекомые начинали медленно стягиваться к лежащим на земле трупам, чтобы начать их пожирать и откладывать личинок.

“Ну да ничего. Пройдёт дождь, смоет эту ужасную вонь и сюда сразу придут любители падали с хищниками, которым не везёт в последнее время на охоте. И не только вы будете жрать” ― Кошка фыркнула, отгоняя от себя жирных назойливых мух, что роились у ближайшего к лесу трупа. Вид несвежего мяса уже давно не вызывал у неё аппетита, хотя, живи она до сих пор так как до встречи с Хозяином, может и не побрезговала бы таким. В конце-концов здесь, среди леса и гор, в него явно никто не успел бы добавить крысиного яда.

Половина самолёта, скрывавшаяся под относительно целыми кронами деревьев, представляла для Кошки больший интерес, чем разбросанные по остальной просеке обломки и вдавленные в глинистую землю остатки тел и стволов деревьев. Она чихнула, подойдя ближе, из-за того что на кончик носа села какая-то мелкая мошка, которых тут уже было очень много. Особенно рядом с теми телами, которые уже успел кто-то попробовать на зуб судя по форме некоторых ран.

В сравнении с телами обычных пассажиров, висевших вниз головой, либо лежащих в неестественных позах на багажных полках, тело посреди прохода выделялось. Кошка смахнула с лица трупа мошкару, всматривалась в остекленевшие глаза с острыми вертикальными зрачками. “Теперь я точно знаю, что и ты тоже мертва, сестрёнка. Да ещё и так глупо, не рассчитала собственные силы в драке”, ― она закрыла осторожным жестом её веки, как делали обычно люди. Это было вовсе не обязательно, но, по какой-то причине казалось ей, в сложившихся обстоятельствах, правильным.

Она почувствовала силу хозяина, что желал видеть то, что видела она.

“Здесь есть живые?” ― спросил он. Голос она слышала так же чётко и ясно, как если бы Хозяин шептал её что-то в самое ухо. Она отрицательно покачала головой. Но ответить “Нет” вслух мешало странное чувство чего-то упущенного, которое обычно возникало во время охоты за пару минут до того, как условного зайца подстреливал охотник, решивший поживиться на её территории.

Принюхавшись Кошка уловила смутно знакомый аромат молока, которым сестра наверняка кормила котят ещё этим утром. Странно что никого из них не было видно сейчас. Пару раз позвала их на всякий случай, но в ответ слышала только жужжание насекомых.

“Подойди-ка ближе вот к тому предмету. Да, к тому, который лежит в ногах у кошки”, ― попросил её Хозяин. Она просьбу выполнила, но дотронувшись до предмета, похожего на пояс с выгравированной на причудливой пряжке со следами когтей буквой “F”, тут же одёрнула лапу и отпрыгнула назад.

― Ай! ― воскликнула она тут же начав зализывать покрасневшую кожу на подушечках пальцев. ― Глупая штука, ― ворчала она поднимаясь на ноги и вновь позвав котят слегка стрекочущим мяуканьем.

“Кого ты пытаешься найти”, ― спросил Хозяин.

― Котят, ― ответила она честно. ― Ну, или одного котёнка. Тут кто-то был, даже перекусить успел, видите? ― она подошла поближе к ближайшему частично подъеденному телу, чтобы Хозяин мог рассмотреть следы зубов. ― Это точно был кто-то маленький. Взрослый бы не стал надкусывать каждую тушку, которая попадалась на глаза.

Хозяин молчал, а она продолжила осматривать местность, выйдя из душного обломка, полного мух и мошек на свежий воздух. Прислушивалась к шороху ветра, качавшего верхушки деревьев. Всматривалась в рыхлую глинистую почву пока взгляд не зацепился за увязший в грязи красный кроссовок без шнурка ― часть едва заметной вереницы следов.

“Кажется котёнок решил спрятаться”, ― в голосе Хозяина слушался лёгкий смешок. ― “Сможешь найти его, Мадлен?”

 

* * *

“На данный момент нет никакой информации о возможном местоположении...”

Экран телевизора неожиданно для Джесс погас, заставив девочку подскочить с дивана в гостиной. Она и так последние пару часов не отрывалась от зомбоящика, следя за потоком не особо оптимистичной информации, которую дикторы каким-то образом ухитрялись подавать ещё более депрессивно ради одним только им известным целям. Обернувшись девочка увидела отца с пультом в руках.

― Уже двенадцать ночи, Джесс. Тебе нужно ложиться спать, ― он звучал слишком отстранённо, явно не так как привыкла его слышать девочка.

Джесс молча взяла с кофейного столика телефон, вновь опустившись на своё место. Но не успела страница с новостями догрузиться до конца, как Джек забрал из рук дочери и гаджет.

― Эй! ― только и успела воскликнуть Джесс.

― Постоянное чтение новостей на ситуацию никак не повлияет. Мы сами только днём вернулись домой после поездки. Тебе надо отдохнуть, ― мужчина приобнял дочь за плечи. Она всё ещё виделась для него крошечной девочкой, которой нужна только ласка и забота.

― Как можно спать в такой момент? ― Джесс раздражённо скинула с себя отцовскую руку. ― Мама и Дэнни чёрт знает где. Целы ли они? Живы ли вообще? И в этот момент ты говоришь мне о важности сна и о том как мы сами устали с дороги?!

Дочка не плакала. Она вообще редко ревела и в сложных ситуация скорее злилась. А как вести себя с озлобленными женщинами, пусть и такими маленькими, Джек не знал. Плачь был бы более понятной реакцией на произошедшее лично для него, хоть и тоже неприятной по множеству причин. С дочкой в последнее время становилось так же сложно общаться как и с Дэнни.

― На что повлияет чтение каждой новости? ― он старательно и осторожно подбирал слова. Куда более тщательно чем в диалоге с женой после последней крупной ссоры. Ему просто хотелось чтобы дочка отправилась в кровать и немного отдохнула. Хотелось о ней позаботиться. ― Ситуация от этого не измениться. Просто ты будешь более уставшей, если вдруг появиться возможность на неё как-то повлиять.

Девочка ничего не ответила. Лишь насупившись отвела взгляд, скрестив руки на груди. Это не та реакция, на которую он надеялся, но приемлемая, учитывая обстоятельства. Приемлемее чем истерика, по крайней мере.

― Иди отдыхать. Завтра можешь продолжить, ― коротко попросил он.

Ещё какое-то время посидев и посверлив его долгим взглядом в котором не читалось ничего кроме крайней степени раздражения, Джесс поднялась с дивана и неохотно поплелась в свою комнату. Явно не собираясь слушаться сразу, ведь за рабочим столом её ждал ноутбук. “Хорошо что я отключил вай-фай,” ― подумал про себя мужчина, устало сжав переносицу и тяжело вздохнув. Ему и самому не помешал бы сон или хотя бы его подобие.

Спрятав пульт от телевизора в одном их многочисленных кухонных шкафов вместе со смартфоном дочери Джек и сам поднялся на второй этаж, по пути к спальне остановившись у закрытой двери в комнату сына. Давно он не заглядывал к нему без повода, просто чтобы пообщаться и провести время вместе. Мальчик как раз был в том возрасте, когда мало-мальски сложные темы с ним можно было обсуждать, только вот интерес к этому общению Дэнни редко проявлял. А уж если речь заходила об исследованиях и вовсе пытался сбежать от него.

За дверью комната была самой обычной мальчишеской берлогой, лишь с тем отличием что в ней было немного поопрятнее: мелким хламом была завалена только половина письменного стола, а на спинке кровати висела лишь пара футболок, а не половина шкафа. В остальном она даже напоминала Джеку в чём-то его собственную половину комнаты в общежитии университета, разве что с тем отличием, что сам он любил завешивать стены плакатами с паранормальными изображениями, а не абстрактными рисунками и фотографиями космических тел. Но ведь это незначительное отличие, если подумать.

Взгляд мужчины зацепился за одну из чёрно-белых фотографий на полке. Две женщины на фоне ростовой шкалы: одна вполне обычная, а вторая настоящая великанша. Кажется это была часть прошлогоднего доклада Дэнни о семейном древе, который он решил подготовить вместе с Мэдди, от чего-то категорически отказавшись от его историй о салемских процессах в отличие от Джесс. Признаваться самому себе в том что его мальчик это скорее мамин сынок, чем его, было до странного обидно. Но с другой стороны их общение не заладилось с самого начала. Даже будучи младенцем Дэнни начинал рыдать, стоило только кому-то кроме матери хотя бы попытаться взять его на руки. С ним у сына никогда не получалось толково проводить время. На рыбалке он часто игнорировал любую попытку общаться, предпочитая смотреть на поплавок в тишине. Во время даже самых безобидных совместных экспериментов бледнел так, словно его привели на казнь. Впрочем последнее было возможно даже оправданно событиями, о которых мужчина вспоминать не любил.

Выходя из комнаты сына Джек закрыл за собой дверь, хлопнув самого себя по шее. От чего-то кожей он ощутил прикосновение мерзких лапок насекомого. У Джесс всё ещё горел свет, но лишний раз подходить к дочери мужчина не стал. Просто чтобы не нервировать её, и не делать обстановку ещё более напряжённой, чем она есть.

В спальне казалось пусто. Обычно в это время Мэдди сидит на своей половине кровати и читает какую-нибудь книгу, или за столом делает записи, составляя план работы на следующий день. Обычно во время отъездов жены и сына он не обращал внимания на подобные мелочи, но сегодня определённо был особый случай.

Никто не мог даже примерно ответить что случилось с самолётом, выполнявшим рейс, кроме того что в самом начале полёта возникла какая-то небольшая техническая неполадка, которая никак не была связана с самим воздушным судном. Но, естественно, в большинстве новостей придерживались версии о том, что это лишь прикрытие какого-то крупного и ещё не известного косяка от авиакомпании. Были и те, кто связывал исчезнувший самолёт с трупом, найденным в аэропорту из которого он вылетел в свой последний рейс. Какой бы дикой конспирологией не отдавала эта версия, думать о ней как о чём- то совершенно несостоятельном у мужчины не выходило. Устроившись на кровати он, лёжа на спине, с закрытыми глазами представлял себе возможные цепочки событий.

От маньяка, подбросившего тело, скрывшимся на улетавшем рейсе и во время полёта решил, что терять ему больше нечего. До сверхъестественного нечто, что от безымянного трупа темнокожей девочки проскользнуло в аэропорт и пробралось на самолёт.

В комнате размеренно тикали настенные часы. Под этот звук приятно было думать перед сном. Приятно было засыпать, когда сознание начинало теряться в мыслях и постепенно угасать. Но в этот раз гнетущие мысли, которые с каждым разом были мрачнее предыдущих, покидать его голову не спешили, в отличии от щелчков секундной стрелки. Он становился всё тише и тише, как будто удалялся. Джек чувствовал как тяжелеет тело, как теряли чувствительность кончики пальцев на ногах, как замедлялось биение сердца, но сон так и не шёл. Он глубоко вдыхал и выдыхал открытым ртом. Щёлканье секундной стрелки становилось всё тише и тише, пока совсем затихло.

“Батарейки сели как раз вовремя”, ― подумал он, открывая глаза и устало глядя в тёмный потолок. ― “Надо бы заменить их”.

Батарейки лежали у него прямо в прикроватной тумбе. Встать и заменить их было бы не сложно и не заняло бы много времени, раз он всё равно не спит. Да вот только встать у него не получилось. Тело было тяжёлым и онемевшим настолько, что он почти перестал чувствовать кончики пальцев.

“Я не могу пошевелиться”, ― страшная мысль пробудила разум, но не всё остальное. Сердце билось всё так же спокойно, дыхание было медленным и кислорода голове очень сильно не хватало. Ни одно мысленное усилие не заставило его и кончиком пальца пошевелить. Всё что Джек мог ― это вращать глазами.

Сбоку раздался скрип. Краем глаза мужчина заметил как открылась дверь в спальню, но он не видел чтобы кто-то заходил. Не слышал шагов. Джек зажмурился покрепче. Это было единственное доступное ему на данный момент действие. Раньше он только краем уха слышал о том, как о сонном параличе рассказывали знакомые из колледжа или университета. Но на себе подобное не испытывал ещё ни разу. В работах Джереми Фентона описывалось похожее состояние, которое он заметил у одного из своих детей и которое он описал как один из видов одержимости, требующий особого внимания. Он был готов к проявлению чего-то подобного у детей, в крайнем случае у жены, но не у себя. Он был уверен, что работа и меры безопасности ограждали его от потусторонней дряни целиком и полностью.

Дышать стало тяжелее, словно на грудь положили бетонную плиту. Джек открыл глаза.

На груди у него сидело нечто чёрное и небольшое. Нечто не имеющее даже чётких очертаний, не говоря уже о чертах лица. Единственное что можно было разглядеть в этой черноте ― глаза. Огромные выразительные глаза, в которых отражались языки адского пламени. Нечто не делало с ним ничего, просто молча сидело, судя по всему поджав под себя ноги на манер ночных демонов со старых картин.

Настенные часы всё ещё молчали. Вокруг царила идеальная тишина, словно уши Джека забили ватой. Демон на его груди ничего не делал. Просто сидел, глядя прямо в душу огненными глазами, словно пытаясь осветить ими все его грехи. Не угрожал, не разговаривал, не делал ничего из того, что описывал Джереми Фентон в своих работах. Но от этого становилось только хуже.

 

* * *

Дэнни ходил без обуви. Потеряв один кроссовок, подросток от чего-то решил что это ему не нужно в принципе и теперь оставшийся без пары предмет лежал рядом с соседним деревом, одним из четырёх, между которыми они натянули тент на всякий случай. Мэдди считала решение сына опрометчивым, ведь в лесу было много того, чем можно ранить ноги: острые камни, сучки и сломанные ветки, жуки и змеи в конце-концов. Но сын лишь молча отмахивался от её опасений.

Глядя сейчас в свете костра на его босые грязные ноги она заметила не только грубые ступни, какие обычно бывают у людей что часто и подолгу передвигаются пешком. Джинсы подростка длинной едва доставали до щиколоток и выглядели почти комично короткими.

“Удивительно как быстро ты вырос. Ещё пол года назад эти джинсы по земле волочились”, ― мысли Мэдди были до крайности рассеянными, пока она помешивала консервированную фасоль с жестяной банке, подогревая её на костре. Прохладный ветерок слишком сильно остужал ноги, которые она аккуратно спрятала под одним из уцелевших спальников. Холод этот слишком сильно контрастировал с тем, как горел у неё лоб. Сложно сказать ощущала ли она этот озноб из-за того что на самом деле простыла или же это были просто недомогания и последствия длительной боли от перелома.

― Ты чего? ― спросил Дэнни, поймав на себе её долгий взгляд.

― Ничего, ― она попыталась улыбнуться, когда подросток, сложив охапку хвороста и сломанных веток под натянутым тентом и сам уселся напротив костра, но вне пределов досягаемости. Он держался на расстоянии с тех пор как она очнулась и, казалось, что с каждой минутой отходил всё дальше и дальше. ― Хочешь? ― предложила она сыну банку разогретой фасоли.

В ответ Дэнни отрицательно помотал головой и, подтянув под себя ноги, обхватил колени и, положив на них голову, уставился на огонь. В полумраке в его голубых глазах жёлтые и оранжевые блики пламени отражались зеленоватыми всполохами. Обычная физика цвета, но такой тревожный эффект.

― Выходные складываются определённо не так как я планировала, ― еда не лезла в горло, а та что успела проскочить в желудок не вызывала ничего кроме чувства тошноты. Мэдди отложила фасоль в сторону.

― Да уж, ― протянул подросток почти лениво.

Где-то в дали раздался крик гигантского козодоя, так похожий на потусторонний вопль мифического нечто, но Дэнни даже не дёрнулся. Раньше женщина думала что в какой-то нестандартной ситуации её мальчик не будет таким же спокойным, каким она видела его сейчас.

― Мам, ― позвал он её тихо.

― Да зайчик, ― Мэдди старалась сделать так, чтобы голос звучал как можно более мягко.

― Помнишь ты раньше всякие истории рассказывала, о лесе. Можешь сейчас рассказать что-то похожее? ― просьба казалась странной и даже неуместной в какой-то степени.

― Ты уверен, что хочешь слушать страшилки прямо сейчас? ― уточнила она. Не то чтобы она была против, но что-то внутри подсказывало, что то, о чём просил Дэнни, не самое подходящее что можно рассказать в их ситуации.

― Какие-то страшилки не сделают всё хуже, чем уже есть, ― на краткое мгновение на лице мальчика промелькнула лёгкая улыбка. Одна из тех которой ни одна мать не смогла бы сказать “нет”.

 

* * *

В любом лесу есть такие участки, в которые нельзя было заходить никому и никогда. Старожилы в поселении говорили, что когда в лесной чаще вдруг не останется даже шума ветра, когда кроны деревьев станут настолько густыми, что сквозь них перестанет просачиваться солнечный свет, когда воздух станет холодным как зимой, нужно немедленно поворачивать назад и бежать.

Бежать как можно быстрее. Ведь незадачливый путник только что подошёл к краю другого мира, Мёртвого Леса в котором людям места нет.

В том поселении жили Брат с Сестрой. Каждый из них умел всё то же, что умел и другой. Но был у них и общий недостаток: они вечно ссорились, пытаясь выяснить, кто же их них лучший. Не было в поселении и дня, когда бы Брат и Сестра не затевали очередного соревнования и не тешили бы собственное тщеславие, когда одному удавалось победить другого.

Однажды спор их зашёл слишком далеко и они решили выяснить кто же из них самый смелый. Брат был уверен в том, что титул смелейшего должен забрать он. Ведь нет никого смелее мужчины, что готов вступить в бой с жестокими соседями, чтобы защитить своих близких и показать жестоким соседям, что связываться с ними не стоит. Сестра же говорила, что самая смелая ― она. Ведь нет никого смелее женщины, что способна сохранять хладнокровие при виде чужих ран и продолжать оказывать помощь раненым мужчинам, что рыдали от боли как дети.

Спорили они долго и никто не смог разнять их. Они решили, что определят смелейшего испытанием. Каждый из них должен был отправиться в лес и дойти до края мира живых. Они должны были не только найти Мёртвый лес, но и доказать что были там. Принести с собой что-то, что точно доказывало бы, что они не струсили и действительно были в Мире Мёртвых. Как бы не отговаривали их жители поселения, как бы не пытались убедить в том, что глупый спор не стоит такого риска, у них ничего не вышло.

Собрав всё необходимое Брат и Сестра отправились в путь и вскоре разошлись противоположные стороны.

Мужчина шёл весь день и всю ночь почти без отдыха, пока в один момент вокруг не понял, что замолкли все птицы. Тишина была такая, что с непривычки у него зазвенело в ушах. Не было не только шума птиц или жужжания крыльев насекомых, но даже шума ветра.

Брат продолжил путь и совсем скоро дневной свет стал резко меркнуть. Крона смыкалась над головой мужчины зелёным одеялом не пропуская ни лучика солнечного света и была настолько плотной, что он как ни приглядывался, так и не смог разглядеть ни единого отдельного листочка.

Вокруг стало холодно как зимой. Густой туман покрыл инеем землю и стволы деревьев, заставив мужчину плотнее укутаться в меховую шубу, прежде чем продолжить путь сквозь ледяной туман. То тут, то там между призрачных очертаний скрюченных стволов мелькала высокая тонкая тень, сливаясь тонкостью фигуры с окружающими её деревьями.

На второй день пути мужчина устал и решил всё же устроиться на ночлег. Он выбрал небольшую поляну, по периметру её протянул красную шерстяную нить, а в самом центре этого круга разбил костёр и подготовил место для ночлега. На краю Мёртвого Леса царил вечный сумрак, холод и туман.

Пока Брат готовил на костре ужин, то услышал голос сестры.

― Я совсем потерялась, Брат. Я замёрзла и устала, ― плакала она. ― Пусти меня к своему костру погреться и поесть.

Мужчина обрадовался:

― Ты признаёшь, что ты проиграла? Ты признаёшь, что я самый смелый?

― Признаю, ― ответил голос девушки из тумана. Она плакала и стучала зубами от холода, когда с неба начали падать маленькие снежинки. ― Ты самый сильный и самый смелый. Развяжи красную нить. Пусти меня к костру.

Тут Брат насторожился.

― Переступи через нить сама, ― сказал он. ― И тогда сможешь погреться.

Из тумана послышался плачь девушки. Такой горький и печальный, что у мужчины защемило сердце.

― Я не могу, ― рыдала девушка. ― Я ранена и больна. Выйди ко мне проведи к костру. Мне так больно и страшно тут одной в темноте.

Брат потянулся за луком и стрелами. Зелёная плотная крона в одно мгновение потемнела и на поляне стало темно как зимней ночью. Огонь костра не заходил за красную нить, которой мужчина оградил себя от Мёртвого Мира. Он приглядывался к темноте пока не заметил как в ней слабо светятся словно угли два зелёных глаза.

Мужчина натянул тетиву и пустил в темноту стрелу. Нечто что претворялось его сестрой взвыло от боли и до рассвета больше не беспокоило Брата.

Утром он нашёл на самом краю поляны следы зелёной крови и обломок своей стрелы. Взяв с собой находку он спрятал её в сумку и направился домой. Идти ему предстояло долго. Порой он останавливался чтобы проверить, на месте ли его ценный трофей. Он предвкушал как будет от зависти краснеть Сестра.

Вернувшись в деревню Брат на радостях поделился со всеми своей историей и показал стрелу в зелёной крови. Но радость от победы была недолгой. Ведь в отличие от него Сестра из леса не вернулась ни через день, ни через неделю, ни через целый сезон. Потерянную душу искали все охотники поселения но так и не смогли найти ни её, ни её останков. Одни говорили что девушку просто съели голодные звери, а вторые были уверены, что зайдя в Мёртвый Лес Сестра потерялась в густом тумане и просто не смогла найти дорогу обратно в Мир Живых.

Брат долго горевал и винил себя в том, что потерял Сестру из-за глупого спора. Так прошла долгая зима. Наступила весна и вместе с первыми птицами в поселение вернулась пропавшая почти год назад девушка. Но была она не одна.

На руках она несла младенца с горящими словно угли зелёными глазами.

 

* * *

Ночью Дэнни почти не спал, а лишь дремал, прислушиваясь к слегка хрипящему дыханию матери. Призрак всё ещё молчал. Не подавал ни звука с тех самых пор как они сели на борт проклятого самолёта. Казалось что даже специфический обед остался без его внимания. А ведь обычно подросток всегда ощущал его злобу, когда срывался в последнее время. Чувствовал как начинают светиться кончики пальцев, как покрываются едва заметным инеем ближайшие предметы, если бурные эмоции заставляли его терять над собой контроль.

Спихнуть всё произошедшее на Призрака очень хотелось. Хотелось доказать самому себе что он на подобное не способен. Но воспоминания о том, какой вкусной ему казалась кожа Сэм в моменты адского голода не позволяли погрузиться в эту успокаивающую иллюзию с головой.

Наручные часы показывали половину пятого утра когда до ушей донеслось эхо далёкого раската грома.

― Час от часу не легче, ― пробормотал он сам себе.

Костёр почти погас. Закинув в него остатки хвороста Дэнни, отряхнув джинсы от прилипшей к ним опавшей листвы и сосновых иголок, пошёл искать валежник, чтобы запастись сухими дровами на какое-то время. Избавившись от дефлектора он мог уйти отсюда. Мог снова пользоваться силами, но не забрать мать с собой. От прикосновений её рук горела кожа и чувствовалась лёгкая слабость. “Даже если мы попытаемся, нет гарантий, что в пути я не устану и не пожелаю ещё еды”, ― от невесёлых мыслей Дэнни на минуту остановился и похлопал себя по щекам, приводя в чувство.

― Соберись, ― велел он сам себе. ― Нужно просто подумать как снять с мамы пояс, а дальше... Дальше...

Он плохо представлял что будет дальше. Что он собирался сделать? Превратиться прямо перед ней и строить из себя героя, который их спасёт? Допустим, но что дальше? Что будет, когда они вернуться домой? Что скажет отец? Как сама мама отреагирует, поняв насколько он в виде призрака похож на мифическое нечто, что по старой рассказанной ею сказке, было предком Чокки и её семьи? Было частью его самого с самого рождения.

Чудовищное неизвестное нечто, что заманивает в тёмный лес, подражая голосам самых близких, которые молят о помощи.

Дэнни застыл, прижимая к себе охапку хвороста и валежника, который ему легко было ломать руками, наделёнными потусторонней силой. Под ногтями забилась грязь и мох, а под небольшими заусенцами всё ещё виднелась кровь вчерашнего “ужина”, которую так и не удалось отмыть до конца. Он почувствовал как из-за подступающих слёз защипало кончик носа и помутилось зрение.

“Возьми себя в руки!” ― он поднял лицо к небу, стараясь не дать первым слезам скатиться по щекам, но подавить всхлип не вышло. “Думай как помочь маме. Хватит себя жалеть”. Он смахнул рукавом бомбера скопившуюся на ресницах влагу и продолжил сбор хвороста для костра. Капля упала на сухую ветку, которую он только что отломал от массивного упавшего дерева. Однако это был не подступивший быстрее чем ожидалось дождь.

Когда он вернулся и начал осторожно и тихо складывать заготовку для костра под тентом, мать всё же проснулась. Сонно потирая заспанные глаза она явно долго пыталась понять где находится. Покрасневшие щёки и ощутимый жар от её тела не предвещали ничего хорошего.

― Ещё очень рано, ― шёпотом произнёс Дэнни. ― Лучше спи.

― Звучишь так будто это мне из нас двоих только недавно исполнилось шестнадцать, а не тебе, ― она улыбалась и пыталась шутить как ни в чём ни бывало. Но выходило откровенно плохо и слишком уж фальшиво. Она откашлялась, потянувшись за бутылкой воды и принялась пить так жадно, словно старалась затушить разгорающийся внутри пожар.

Дэнни молча достал из скромных припасов чудом уцелевший походный фильтр для воды. Взяв из рук матери опустевшую бутылку так, чтобы не коснуться её руки случайно, он опустился рядом с ней на корточки спросив:

― Как ты себя чувствуешь?

― Лучше чем могло быть, ― ответила женщина, постаравшись неловко погладить его по щеке.

― Пойду наберу воды, ― Дэнни поспешил отвести глаза в сторону. Видеть недоумевающий взгляд матери после того, как он уклонился от её обычной ласки было больнее чем он предполагал.

Спуск к воде занял не очень много времени. Быстрая горная речка как будто бы стала шире со вчерашнего дня. Возможно там, где она берёт своё начало, дождь уже идёт, наполняя её. Через фильтр вода набиралась медленно, стекая в бутылку тонкой струйкой.

Сквозь далёкий раскат грома Дэнни заметил ещё один быстро приближающийся звук. Шум двигателя, скрежет веток и камней под колёсами. Спустя пару минут на противоположной стороне реки из за деревьев появились два квадроцикла с массивными колёсами и белой кошкой, что пристроилась на одном из багажников. Судя по грязи и прилившим на шлемы водителей листьям они проделали долгий путь.

― Не ожидал тебя здесь увидеть, Дэниел, ― сняв шлем Мастерс окинул подростка внимательным взглядом, чуть дольше нужного остановив внимание на босых ногах и запачканных в крови джинсах. ― Мэдди перед конференцией говорила, что вы собирали провести время на природе, но что-то явно вышло из под контроля.

Он был таким же как и всегда: неизменный источник пафосного аристократизма, который мальчик был невероятно рад видеть. Влад слез с транспорта и направился прямо к нему через воды реки, не боясь замочить ноги и оставив своего спутника с кошкой на той стороне. Выронив из рук почти полную бутылку с фильтром, Дэнни бросился к наставнику с объятиями едва не уронив их обоих в холодные воды горной реки. Влад не любил объятия. Старался избегать тесных контактов с окружающими, но в этот раз обнял его в ответ, успокаивающе поглаживая по спине.

 

* * *

Из-за непогоды было ужасно темно. Небольшой дождик перерос в настоящий ливень с грозой. До горного шале они добрались уже промокшими до нитки. На столике рядом лежали остатки противопризрачного пояса, не выдержавшего такого обилия влаги и закоротившего так, что заряд задел не только Мэдди, но и Влада, вместе с которым она ехала. Раскат грома, ударившего совсем рядом, приглушил болезненный стон женщины. Каким бы хорошим в оказании первой помощи ни был Влад, банальных обезболивающих не хватило бы, чтобы поставить на место кости без какого-либо дискомфорта.

― Прости, ― Влад совершенно не изменился в лице. Хладнокровие было его отличительной чертой ещё со времён колледжа.

― Ничего, ― пальцами зачесав назад мокрую чёлку Мэдди села чуть выше на подушках. В чистой и сухой одежде с чужого плеча она чувствовала себя неловко, постоянно поправляя полы халата на коленях. Внимательно следила за руками мужчины пока он фиксировал её лодыжку непривычным гипсом, затвердевшим за пару минут и больше похожим на ажурное украшение чем на то, что предложат пациентам в среднестатистической клинике. ― Одна из твоих разработок? ― спросила она, кивнув на собственную ногу

― Да. Если станет неудобно, скажи. Я его отрегулирую, ― закончив с обработкой ноги Влад подошёл ближе к Мэдди и коснулся её лба тыльной стороной ладони. ― Как себя чувствуешь?

― Лучше чем могло быть, ― выдохнула она устало. ― Повезло что именно твоя скрытая от общества резиденция находится в той же глуши, в которой решил упасть наш самолёт.

― Удивительное стечение обстоятельств, ― мужчина улыбнулся, осматривая небольшую рану на виске женщины, которая была совершенно небольшой и уже покрылась корочкой. ― Думаю что с головой делать на данный момент ничего не надо, но в больнице лучше сделать томографию на всякий случай, ― он ненадолго замолчал, глядя женщине прямо к глаза. ― Надеюсь потом ты не подашь на меня в суда за оказание медицинской помощи без лицензии.

― За кого ты меня держишь? ― Мэдди приняла комично оскорблённый вид, поправляя лацканы халата так, чтобы прикрыть декольте.

Пока Влад собирал обратно в аптечку все неиспользованные средства, Мэдди слегка притихла, следя за его педантичными действиями. Резкая боль в ноге стала более тянущей и слегка пульсировала в месте повреждения. Совсем рядом с домом ударила молния и от оглушающего треска слегка зазвенело в ушах. Свет мигнул на долю секунды.

― Звонок домой явно стоит отложить, ― вздохнула женщина. В такую погоду телефоном будут пользоваться только экстремалы, а с учётом всех тех неудач, что преследовали их с самого вылета, рисковать тем более не стоило.

― Уверен это не на долго, ― Влад поднялся с места, взяв небольшой чемоданчик с медикаментами. ― Зато есть время привести себя в порядок и отдохнуть, продумать что будешь говорить, верно?

Мэдди кивнула. Она избегала пересекаться с ним взглядами, сосредоточив внимание на собственной ноге, словно разглядывала простой сетчатый узор на гипсе. Лицо было болезненно бледным из-за чего веснушки стали выделяться сильнее даже на красных от повышенной температуры щеках. Мастерс задержал взгляд на изгибе её шеи дольше нужного, невольно заслушавшись тем, как пульсирует кровь в венке. От кожи пахло дождём и лесом, но едва ли это могло перебить присущую ей лёгкую сладость, что в этот раз была больше похожа на засахарившиеся кислые лесные ягоды. Слишком мрачное сочетание для её яркой личности. К волосам прилип небольшой листочек, который мужчина осторожно снял.

― Я попрошу кого-нибудь из работниц проводить тебя до ванной и помочь, если это нужно, ― Влад прервал неловкое молчание первым и уже собрался уходить, когда Мэдди остановила его, схватив за запястье холодными пальцами. В тёмно-синих глазах с фиолетовой каймой радужки было слишком много того, что он не мог прочитать.

― Просто хочу сказать, спасибо и... много чего ещё на самом деле, ― её голос немного хрипел. ― Мы в прошлом разошлись не очень красиво.

― Я тоже много не очень хороших вещей наговорил тогда, если ты об этом, ― в воздухе проступил аромат пудровых фиалок. Так пахла обычно искренность и желание счастья. Запахи крови были той единственной ниточкой, что позволяла Владу хоть немного понять что скрывается за закрытым разумом Мэдди.

Пальцы женщины ослабли, отпуская его руку, но на запястье он ещё какое-то время будет чувствовать фантомное прикосновение. По крайней мере до тех пор пока не рассеется аромат её кожи. Он долгие годы старался не вспоминать ни о ней, ни об их последнем разговоре, после которого, как тогда казалось, должны были оборваться все связи с прошлым. Должны были быть сожжены все мосты и уничтожены все чувства.

― Я часто вру не только окружающим, Мэдди, но и самому себе, ― уходя Мастерс остановился у арки зала, обернувшись и поймав слегка удивлённый взгляд женщины. ― Однако в ту лож так и не поверил.

За окном вновь сверкнула с диким грохотом молния. Свет вновь погас на короткое мгновение, а когда в зале вновь стало светло Мэдди уже была одна.

Если бы его сердце работало так же как у обычных людей, то наверняка бы уже начало болеть от того как часто билось о рёбра. Чувства по сути своей атавизм, который только мешает в невероятном количестве аспектов: в бизнесе, в планах, в общении, в жизни в конце-концов. В его мыслях по идее не должно было быть ничего кроме подсчётов собственной выгоды от сложившейся ситуации. Мальчишка в его полном распоряжении, а его мать на данный момент не представляет никакой особой помехи, но...

Вид подростка забившегося в угол отведённой ему, небольшой по меркам Мастерса, гостевой комнаты вызывал слишком много чувств. Мальчик сидел на полу у кровати уткнувшись лицом в колени, так и не сняв с себя испачканные в чужой крови вещи. В воздухе едва уловимо пахло солью.

“Больше никаких объятий, говорил ты,” ― подумал он вспоминая то как несколько часов назад ребёнок бросился к нему. Все его планы уже давно накрылись медным тазом и виной тому банальные эмоции. Искренней душе сложно не поддаться, особенно когда сам стал к ней слишком неравнодушен. Кто мог предсказать что его так просто будет обойти одной лишь честностью? Влад вздохнул, отодвинув чувство разочарования в самом себе на второй план. Оставив аптечку на тумбе у входа, он подошёл ближе и опустился перед подростком на одно колено.

― Как ты? ― спросил он осторожно тронув подростка за плечо.

Дэнни поднял на него красные глаза. На грязном лице слишком чётко виднелись дорожки слёз. Как бы хорошо он не держался в глухом горном лесу, всё произошедшее явно было для него слишком сильным потрясением. Загнанный и потерянный взгляд ребёнка напоминал Владу о прошлом, в котором примерно то же самое он видел в зеркале по утрам.

― Как мама? ― Дэнни вытер лицо рукавом, сдерживая дрож в голосе на столько, на сколько это было в его силах.

― Лучше, ― коротко ответил Влад. ― Сейчас отправиться в душ. Да и тебе бы стоило, ― намёк вышел не самый тактичный.

Мальчик окинул себя взглядом, задержав внимание на следах крови на джинсах. Во взгляде не было голодной искры, как после неудачного визита в Мир Духов, а с учётом всего того что он видел глазами кошки в самолёте значить это могло не так уж и много. Дэнни ещё в прошлом году считал себя человеком, рос в семье рядом с теми кто не считал нежить за существ достойных жизни и кто активно прививали ему очень определённые взгляды на мир, в котором, с точки зрения человеческой морали, нет места многим вещам. Тому, что он очевидно сделал в том числе.

― Или может быть хочешь сначала поговорить? ― Влад старался подбирать слова осторожно.

― Я жалею, что послушал вас и начал учиться думать о себе как о чём-то цельном, ― Дэнни рассеянно начал ковырять ногтем небольшую дырку на манжете бомбера.

― Было бы спокойнее думать что то, что тебе в собственном поведении и чувствах не нравиться это вина кого-то другого? ― уточнил Влад, садясь рядом с ребёнком. Хоть сейчас подростку уже и исполнилось шестнадцать, а детский запах его кровь утратила ещё раньше, сейчас он казался именно ребёнком. Маленьким, беззащитным и потерянным.

― Да, ― ответил Дэнни. ― Я не думал, что отцовский дефлектор так нас отделает. Не думал, что так сильно после всего этого захочу есть. Что..., ― его голос дрогнул.

Мастерс приобнял его за плечи. В своё время такого жеста ему самому очень сильно не хватало. Ни утешительных слов сочувствия, ни помощи, которую всё равно никто так и не смог ему оказать, а именно этого. Чтобы просто рядом был кто-то кроме кошки.

― Мне теперь всю жизнь придётся есть мясо с мыслью о том, что если откажусь от него, то на тарелке окажется кто-то из людей, ― мысли Дэнни выражал путанно и поспешно, периодически икая от переизбытка чувств. ― Возможно даже из близких. И с этим ничего нельзя сделать. Отец был прав — призраки монстры, и я стал одним из них.

По щекам мальчика потекли слёзы. Он вновь опустил глаза, сильнее обхватив руками колени. Под его ногтями застрял мох вперемешку с землёй и частичками крови, которые ребёнок очевидно безуспешно пытался оттереть с рук в холодной воде горного ручья, а от переизбытка горечи в воздухе хотелось пить. Влад по прежнему молчал, слегка поглаживая Дэнни по плечам.

― Хуже от того, что это явно сидело где-то внутри меня ещё до того, как я зашёл в этот чёртов портал по дурости. Я ведь прав? ― в голубых глазах не было ничего кроме отчаяния, когда он вновь посмотрел на него. ― Вы ведь остались вампиром после того, что с вами сделал портал, а не стали кем-то другим.

― У меня нет точного ответа, Дэнниэл, ― очевидную лож мальчик не примет, уйти от болезненной правды полностью не выйдет, но попытаться стоило, по крайней мере пока что. ― Из известных мне случаев есть только я и ты. А это не слишком много, чтобы знать ответ наверняка.

― Папа хороший охотник на нечисть и всегда выбирал для тестов меня. Может он не знал наверняка, что со мной что-то было не так с самого начала. Но точно чувствовал. Лучше бы меня из железной девы не выпускали.

В ответ на слова Дэнни Влад лишь вздохнул. “А ведь когда-то ты сам пытался убедить меня в том, что просто пошутил”, ― думал он, позволяя подростку прижаться к себе потеснее. Мыслей было слишком много, но одна из них мужчине нравилась меньше прочих: “Знает ли Мэдди и имеет ли к этому отношение?”

Мама часто говорила, что просто приглашает его поиграть в лаборатории. Давала ему посмотреть всякие разные штуки через микроскоп, разрешала помешивать жидкости разных цветов из пробирок под её чутким руководством. Ему даже можно было самому зажечь горелку, чтобы пожарить на открытом огне маршмеллоу, когда она заканчивала с более скучными делами. Из-за экспериментов мамы маленькому мальчику казалось, что вся работа родителей выглядит именно так: как весёлая игра, в которой нельзя проиграть.

Но некоторые части подвальной лаборатории его всё равно пугали. Было что-то нездоровое в ржавых гвоздях и всяких непонятных штуках, которые, как говорил отец, могут помочь им связаться с призраками и поймать их в ловушку. Один раз он даже своими глазами видел как на какой-то старой доске с алфавитом ездила другая деревяшка поменьше и показывала острым кончиком на разные буквы. Но читать он тогда ещё не умел, свидетелей у события не было, так что мама ему не поверила и просто велела папе поменьше его пугать. Эта странная доска с алфавитом хранилась в месте, которое маленький Дэнни называл “подвалом подвала”. Место ниже чем лаборатория и попасть в которую можно только через дверь в полу.

Мама туда его не водила, в отличие от папы она была уверена в том, что там хранилось слишком много опасных для детей штук. Но маленький Дэнни этого не понимал. Он ведь столько раз вместе с мамой поджигал горелку, когда его сверстникам запрещали даже трогать спички. А разве может быть что-то опаснее спичек?

Когда папа привёл его туда, то первым делом показал странную статую грустной женщины, одетой в платье, делавшее из её тела нечто похожее на овальный кокон. Выражение лица было настолько грустным, что сложно было это даже описать, особенно ребёнку. Статуя словно беззвучно рыдала не переставая своими пустыми глазами. В последний раз, когда Дэнни был в “подвале подвала” этой штуки точно там не было. Впрочем это было давно, за такое время он даже читать научился. Жаль только так и не вспомнил на какие именно буквы указывала стрелка.

― Мне понадобиться твоя помощь, сынок! ― как всегда бодро заявил отец, открывая платье железной статуи.

Маленькому Дэнни тогда показалось удивительным, что внутри не было тела. Только пустота и много пирамидок со скруглёнными вершинами, что торчали из железных стен, покрытых кое-где тонким слоем ржавчины. Скруглённые вершины пирамидок блестели в свете ламп, совсем недавно из скруглили судя по тому, что именно на этих участках отсутствовали какие-либо следы времени, а металл блестел как новый.

― Тебе нужно будет немного постоять внутри вот с этим приборчиком на голове, ― отец протянул ему нечто похожее на помесь шлема и короны, почти как в одном из его мультфильмов, что показывали по телевизору в субботу утром.

― А зачем это? ― спросил Дэнни, осторожно ощупывая затупленный кончик одной из “пирамидок”.

― Это старинный артефакт, в котором, теоретически, можно найти и зафиксировать потустороннюю энергию. Сам я внутри не помещусь, ― он со смешком хлопнул себя по круглому животу. ― Кость широкая. Но вот ты вполне можешь.

― Значит я буду внутри один? ― Дэнни внимательно всматривался в лицо родителя стремясь понять его. Мужчина улыбался широко, демонстрируя ровные белые зубы. Смеялся и щурился, от веселья его глаза начинали блестеть как капельки дождя на стекле.

― Нет, что ты! ― воскликнул Джек, замахав руками. ― Я всё время буду рядом и открою тебе дверь, если испугаешься слишком сильно.

Дэнни насупился, глядя на отца исподлобья, и буркнув что-то вроде “ничего я не испугаюсь”, шагнул внутрь железной статуи, позволив отцу надеть на свою голову странный шлем-корону и закрыть тяжёлую дверь, оставив себя в темноте.

Стоять одному в кромешной темноте, в железной статуе полной, пусть и затупленных, но тем не менее сильно мешающих объектов, торчащих из стен со всех сторон, было неудобно. Именно это слово пришло в голову Дэнни первым, спустя, как ему показалось, пару минут. Отец забыл уточнить сколько ему нужно будет провести внутри под мерное гудение прибора на голове, но вряд ли вызов духа должен был занять много времени. Снаружи слышались приглушённые толщей металла шаги и какая-то возня.

Дэнни вздохнул. Внутри было невероятно скучно. Да ещё и спустя какое-то время выяснилось, что от неподвижного стояния на одном месте ужасно начинают болеть ноги. Ему и раньше приходилось долгое время проводить на ногах, но без движения никогда до этого момента. Колени начинали слегка гудеть, а ступни онемели, как будто бы медленно прирастая к железному полу. Медленно мальчик начал ощущать как напряжение в пальцах ног превращается из просто немного неприятного чувства в назойливое покалывание, а после в жар, словно пол под кедами с человеком пауком начинал нагреваться.

Осторожно перенеся вес с одной ноги на другую, Дэнни почувствовал как в спину ткнулось что-то острое, заставив тихо ойкнуть от неожиданности. Отец часто что-то мог забыть, за что ему постоянно делала замечания мама. Наверное и в этот раз он просто забыл про одну из острых пик в шкафу. Ну или просто не заметил, что затупил не все.

― Па, меня какая-то штука уколола, ― сказал Дэнни, как можно громче. Звук его голоса не должен был полностью заглушить металл.

Отец должен был его услышать.

― Пап?

Казалось что снаружи не доносилось ни звука. В темноте железного шкафа провонявшего ржавчиной осталось только тихое и монотонное гудение прибора на голове и стук собственного сердца, чья пульсация отдавала в уши. Отец много чего забывал, но ведь не мог же он забыть его, правильно?

Нога, на которую мальчик перенёс весь свой вес, чтобы дать второй конечности небольшой отдых начала не только болеть, но и легко дрожать. Дэнни вновь был вынужден перенести свой вес с одной ноги на другую и старался сделать это как можно осторожнее. Даже когда сзади раздался треск порванной футболки он не дёрнулся слишком сильно. Мама часто говорила ему, что главная черта настоящего учёного ― умение держать себя в руках. И именно это и пытался сделать маленький Дэнни, старательно игнорируя бешеное биение собственного сердца и постоянно нарастающий электрический гул.

― Эта штука порвала мне футболку, пап, ― Дэнни старался крикнуть погромче. Вдруг отец на самом деле просто не слышит его голоса. ― Нас мама будет ругать.

Он прислушался. Снаружи был слышен тихий писк приборов и тиканье часов, но не было слышно отца. Неужели он и правда о нём забыл и просто ушёл?

Мысль настолько сильно испугала ребёнка, что дёрнувшись он спиной наткнулся на не затупленный железный колышек, что вместо ткани футболки в этот раз разорвал его кожу.

 

* * *

Джесс спала плохо. Очень. Интернет не работал и она подозревала, что это была не случайность, а вполне осознанное действие отца. Пусть скорее всего и правда его инициатива была из лучших побуждений, но от этого спокойнее спать не вышло. Девочка думала, что лучше было бы провалиться в беспокойный сон перед монитором и проснуться с ужасно болевшей спиной, чем не спать, ворочаясь большую часть ночи в своей кровати.

Утром у неё ужасно болела голова. Кажется она с трудом дождалась того момента, когда за окном загорятся первые лучи блёклого рассвета. Погода была до омерзения серой, дорога сырая из-за утреннего тумана, а небо затягивали тяжёлые тучи. Первым делом Джесс наспех умылась и кое-как привела себя в порядок, старательно игнорируя тупую боль где-то в глубине черепа. Холодная вода принесла небольшое облегчение, заставила выдохнуть и вспомнить о брате, который в последнее время выстужал ванну с утра.

“По крайней мере теперь понятно почему тебе так понравился холод”, ― подумала девочка, отжимая с чёлки капли воды.

Искать мобильный по всему дому не хотелось, да и заняло бы это куда больше времени. Джесс просто воспользовалась стационарным телефоном, чтобы позвонить самой себе и по тихому гудению смартфона на виброрежиме нашла его в ящике над кухонной столешницей, прямо рядом с крупами и пультом от телевизора. Хорошо что отец не самый хороший конспиролог в мире.

Со вчерашнего вечера ситуация с пропавшим самолётом не изменилась, если верить последним новостям. Можно было даже сказать, что она стала хуже из-за штормового предупреждения на пути его предполагаемого маршрута. Судя по сообщениям в новостях сильный ливень с грозой похоже буквально преследовал пропавшее воздушное судно и, по предположениям авиакомпании, мог стать причиной того что боинг пропал с наземных радаров.

Джесс только фыркнула, закатив глаза. Вчера они говорили о системном сбое спутниковой системы, а сегодня... Впрочем вряд ли они сами знали что именно случилось и по какой причине. В ленте новостей на глаза случайно попалось скромное сообщение о трупе маленького ребёнка, найденного в аэропорту, из которого, как она помнила, вылетели Дэнни с мамой. Смерть неопознанного ребёнка тонула в потоке информации о пропавшем самолёте и на краткое мгновение Джесс стало жаль девочку. Фоторобот смуглого ребёнка с огромными выразительными глазами смотрел на неё со страницы новостного издания с обидой.

В зале зазвонил телефон. Девочка поспешила снять трубку быстрее чем эта трель разбудила бы отца.

― Да? ― коротко сказала она в трубку, забыв обо всех правилах телефонного этикета. Сердце невольно забилось чаще.

― Джесс? Дорогая это ты? ― голос тёти Алисы на том конце звучал с лёгким треском. В её глуши даже стационарные проводные телефоны не отличались хорошей связью.

― Да, это я, ― знакомый голос подарил какое-никакое облегчение. ― Рада тебя слышать.

Настенные часы показывали половину седьмого утра. Тётя обычно вставала рано, но никогда не звонила им в в это время, понимая что городские любят поспать подольше, не имея дел по хозяйству, которые нужно сделать до завтрака.

― Я тебя тоже, родная. Надеюсь не разбудила, ― по тону голоса можно было с лёгкостью представить нервную улыбку женщины.

― Нет, что ты. Какой сон, ― Джесс потянулась к небольшому щитку в кладовой рядом со стационарным телефоном, чтобы вернуть интернет соединение. ― Папа заставил меня лечь, а так бы я всю ночь новости скролила. Знаю что от этого бы ничего не поменялось но...

― Я понимаю, ― со вздохом произнесла Алиса. ― Сама как на иголках со вчерашнего. Еле утра дождалась.

― Как и я, ― девочка улыбнулась, закрывая щиток. Интернет соединение было возвращено щелчком небольшого тумблера. Взгляд её упал на коврик у двери. В щель для писем либо вчера, либо сегодня рано утром было просунуто письмо, которое теперь валялось на полу. От патентного бюро, судя по адресу отправителя. ― Не знаю куда себя деть, если честно. Знаешь, хочется что-то делать, а что — не ясно.

Письмо было адресовано отцу. Джесс не постеснялась его вскрыть и начать читать. Такие мелочи как чтение чужой почты беспокоили её в данный момент меньше всего. Прижав телефон к уху плечом она аккуратно оторвала перфорированный край конверта.

― Я тут подумала, может ты хочешь чтобы я к вам приехала? ― спросила Алиса. ― Помогла по дому, да и просто компанию составила. Может вместе было бы спокойнее.

― На автобусе будешь к нам добираться день минимум. Да и к тому же тебе за хозяйством следить надо. Не хочу тебя напрягать, мы и так все на нервах, ― Джесс быстро начала пробегать глазами по тексту письма в котором одобрялся папин запрос на регистрацию “анти призрачного оружия” с эктопенкой. Судя по всему он подал все документы буквально за пару дней до того, как в их доме обнаружился призрак, который впоследствии попытался его придушить. Какая ирония, заявить о себе как об охотнике и сразу вскоре едва не быть этими самыми призраками убитым.

― Есть ещё самолёты, ― отозвалась тётя.

― Ещё тебя в списке пропавших видеть?! ― Джесс едва не выронила письмо. Перехватив телефон поудобнее она отложила бумаги на столик рядом с телефоном. ― С ума что ли сошла?!

― Перестань, дорогая, ― вздохнула женщина на том конце. ― Каковы шансы что случиться что-то подобное снова? Да и к тому же пока что билеты станут явно дешевле.

― Тетя! ― перебила она женщину, что глухо засмеялась в трубку. ― Не надо, пожалуйста. Я уверена мы с папой справимся. А если понадобиться помощь, я обязательно тебе позвоню.

― Ладно-ладно, ― женщина всё ещё тихо посмеивалась. ― Буду пока сидеть у себя, если обещаешь позвонить вечером. Хочу быть уверенной что у вас всё в порядке.

― Обещаю, ― на выдохе произнесла Джесс перед тем как попрощаться.

Отец всё ещё не вышел из спальни. Он всегда спал крепко и, казалось, что его здоровый сон ничто не сможет побеспокоить. Повесив трубку девочка решила проведать родителя и, может быть, разбудить его. Хотя бы для того чтобы передать оповещение об одобренном патенте.

― Пап, ― она тихо постучалась в дверь, которая отворилась с тихим скрипом. Странно, неужели её не стали закрывать вчера? ― Ты спишь?

Девочка осторожно открыла дверь до конца, заглядывая в родительскую спальню. Мужчина лежал на спине и, судя по всему ещё не проснулся. Рот его был широко открыт, но храпа не было слышно. Казалось даже широкая грудь почти не поднималась, как это обычно бывает при дыхании.

― Пап? ― тихо позвала она чувствуя неприятное шевеление на шее. Потянувшись чтобы почесаться она наткнулась пальцами на что-то живое. С испуганным писком Джесс стряхнула с себя паучка. Маленького домашнего паучка-сенокосца с длинными тонкими лапками, нелепо торчащими из крошечного тельца. ― Гадость! ― воскликнула она, прихлопнув насекомое конвертом. Тушка паука размазалась по белой бумаге коричневатым пятном.

― Папа! ― девочка подошла ближе к отцу, что всё ещё спал, несмотря на её крики. Потрясла за плечо и тут же с визгом отшатнулась.

Изо рта мужчины полезли пауки. Десятки крошечных пауков-сенокосцев, аналогичных тому, которого она только что прихлопнула, лезли из открытого рта мужчины и разбегались по кровати кто куда, перебирая тонкими лапками и толкая друг-друга. Прыгали с кровати на испуганную девочку, щекоча кожу мерзкими конечностями. Джесс казалось что они пробирались везде с невероятной скорость. Что старались забраться в её собственной рот, уши и глаза, чтобы соорудить там такое же гнездо из которого только что выбрались.

Джесс с криками бросилась к телефону, стряхивая с себя по пути пауков. День оператора экстренной службы сегодня начнётся с нестандартного вызова.

 

* * *

― Ты же мне в любви признавался. Мы были друзьями.

― Были. Это очень важное уточнение.

― Не будь таким.

― Каким конкретно? Неудобным или может быть излишне прямолинейным?

― Ведёшь себя как высокомерный засранец! Не таким я тебя запомнила.

― Можно подумать, ты меня хоть немного знала, а не замечала только тогда когда тебе или твоему...Джеку, что-то было от меня нужно. Помощь с деканатом, получение разрешения на проведение экспериментов, замять парочку несчастных случаев с порчей университетского имущества. Тебе важна была выгода от общения со мной, а не я.

― Нет...

― Нет? И в чём же я ошибся?

― Влад, ты...

― Сделай одолжение, Мэдди, не продолжай. Не порть о себе мнение сильнее чем уже это сделала.

 

* * *

Мэдди проснулась резко. Мягкая кровать и тёплое одеяло успокаивающе обнимали уставшее тело, температура по ощущениям спала, а боль в ноге уменьшилась по приемлемо терпимой. Сердце все ещё стучало от ночного кошмара, смешавшегося с воспоминаниями прошлого. Гроза за окном утихла, но ливень всё ещё не утратил своей силы. Крупные капли дождя барабанили по стеклу, слегка прикрытому лёгкими тюлевыми занавесками.

В отражении зеркала трюмо, стоявшего рядом с окном она увидела женщину, прислонившуюся плечом к дверному косяку. Эффектная блондинка с короткой стрижкой каре и странными круглыми пятнами на лбу, полуприкрытыми прямой чёлкой, смотрела на неё через отражения со страной ухмылкой. Но стоило Мэдди обернуться, как дверной проём оказался пуст. Ну или почти. В приоткрытой двери сидела почти идеально белая кошка с чёрными пятнами на мордочке. Животное вошло в комнату вальяжной хозяйской походкой, свойственной всем кошачьим. Яркие голубые глаза животного и узор на шерсти казался Мэдди смутно знакомым. Как будто она уже встречала это животное раньше.

Пройдя мимо кровати кошка забралась под занавески и запрыгнула на подоконник, видимо найдя для себя новое место, с которого будет в ближайшее время наслаждаться дождём.

Осмотревшись Мэдди обнаружила рядом с прикроватной тумбой пару костылей, а также стакан воды и упаковку обезболивающего прямо на тумбе. Влад ещё в колледже отличался предусмотрительностью. Скучное качество, когда тебе чуть больше двадцати. Ценить подобное начинаешь чуть позже, когда тяга спонтанных приключений теряет для тебя всю романтику.

Взявшись за костыли Мэдди поднялась с кровати и неспешно, приноравливаясь к новой дополнительной опоре, зашагала в коридор. В большом доме Мастерса было тихо. Кажется его работники делали всё чтобы не попадаться лишний раз на глаза гостям. А может просто не любили компанию посторонних, как и их затворник-хозяин, очевидно предпочитавший отдых как можно дальше от больших скоплений людей.

Из большой гостиной доносились тихие голоса, один из которых определённо принадлежал Владу. Только подойдя ближе женщина смогла разобрать о чём он говорил по видимому с одним из своих слуг. Слуг... почему бы не называть вещи своими именами?

― ... ущерб не сильный, но всё залило водой. Заняться ремонтом можно прямо сейчас, если вы скажите, ― голос мужской, но не принадлежал Мастерсу.

― Нет, дождёмся пока закончится дождь, избавимся от сырости и только потом можете заняться тем, что натворила молния, ― ответил Влад уверенным и спокойным тоном. ― Не хватало ещё несчастных случаев с электричеством. Думаю подождать придётся всего пару часов. Это не на столько критичное время, чтобы нам мог понадобиться телефон, ― сквозь приглушённый шум дождя Мэдди различила тяжёлый вздох Мастерса.

― Что-то случилось? ― спросила она, наконец-то доковыляв до арки ведущей в зал.

― Оу, ты уже проснулась, ― Мастерс улыбнулся немного устало. С его седых волос капала вода, тут же впитываемая полотенцем, лежащим на плечах. Казалось будто бы он совсем недавно выходил на улицу в такой ливень. ― Как себя чувствуешь, Мэдди?

― Хорошо, ― она почувствовала внутренне напряжение из-за того что Влад проигнорировал её вопрос в угоду глупого желания соблюдать манеры. ― Так что случилось?

― В нашу вышку радиосвязи попала молния, ― пояснил молодой человек, стоявший от Влада по правую руку. ― Ничего серьёзного, но чтобы вы могли связаться с семьёй понадобиться немного подождать, ― мужчина пытался выглядеть спокойным, но его виноватая улыбка заставила Мэдди почувствовала себя не в своей тарелке.

― Мы дождёмся окончания шторма и исправим эту маленькую неприятность так быстро как только сможем. Можешь быть свободен, Гимли, ― Влад отпустил своего слугу, который поспешил удалиться, коротко кивнув. ― Надеюсь тебе и правда лучше, ― добавил Влад, когда слуга скрылся в полумраке коридора. ― Дэнни потребуется твоя поддержка когда он проснётся.

Мэдди осторожно опустилась на диван. При мыслях о сыне стало тошно. Её мальчик за последние сутки испытал слишком много и наверняка сейчас без сил лежит в постели, наедине с беспокойными снами. Он не стал ей рассказывать что именно увидел в разбившемся самолёте. Отказывался говорить как раздобыл их походные рюкзаки, оказавшиеся от относительно целыми лишь благодаря чуду. Игнорировал кровавые разводы на собственных джинсах и босые ноги.

― Как он? ― спросила женщина, глядя Владу в глаза и надеясь на то, что приуменьшать он не будет.

― На удивление неплохо, ― мужчина ненадолго отвёл взгляд, глядя куда-то ей за спину. ― Я так полагаю на нём был такой же дефлектор как и на тебе?

― Был, ― кивнула она осторожно.

― Кажется что его, так же как и твой, закоротило и он избавился от него ещё в лесу, ― продолжил Влад, снимая с плеч сырое полотенце и небрежно бросив его на деревянный кофейный столик. ― Ничего серьёзного, ― поспешил он успокоить свою гостью. ― Пара лёгких ожогов, больше похожих на раздражение. Судя по шрамам на его спине бывали в ваших походах вещи и по хуже.

Мэдди напряжённо анализировала полученную информацию. В их с Дэнни походах и правда случалось многое: от встреч со змеями, до потери припасов из-за диких животных, желавших поживиться чем-нибудь и не тратить силы на охоту. Но никогда не случалось того, что потребовало бы медицинского вмешательства.

― Каких ещё шрамов? ― спросила она, подвигаясь на самый краешек дивана, поближе к Владу, который, судя по выражению лица, был уверен в том, что не сообщил ей ничего особенного.

 

* * *

Из тёмной чащи леса на него смотрели глаза. Яркие, горящие словно два уголька, они слегка мерцали во мраке прожигая его насквозь.

― Что тебе надо? ― спросил мальчик у чудища из леса. Его голос дрожал от подступающих слёз, но ответом ему было лишь тихое довольное урчание монстра. Словно гигантский сытый кот он медленно моргал, продолжая смотреть прямо в его глаза. Опавшая листва тихо шуршала под тяжёлыми лапами, когда он переступал с одной из них на другую.

― Почему ты заставляешь меня делать ужасные вещи?

Мальчик почувствовал как ноги начали его подводить и медленно осел на холодную сырую землю, едва сдерживая слёзы. А зверь начал движение, медленно обходя круглую, залитую рассеянным зеленоватым светом поляну, в центре которой сидел ребёнок, старательно стирая рукавом драного бомбера слёзы с ресниц. Монстр приглушённо ворчал и шумно принюхивался к запаху солёных слёз в воздухе.

― Почему из-за тебя я должен быть таким? ― на языке мальчик всё ещё чувствовал сладковатый привкус сырого человеческого мяса. Тёплого и нежного тела, ещё не успевшего до конца остыть. От чувства сытости хотелось вырвать собственный желудок.

От осознания того, на сколько сильно ему понравился вкус человечины, хотелось лишить себя языка.

― Я ведь убил там кого-то, ― всхлипнул он, глядя в землю.

Его руки изменились. Ногти почернели как у покойника, удлинились и заострились на манер хищных когтей, приобретя более прочную структуру. Ими он впивался в землю, провонявшую гнилой листвой, плесенью и прочими видами разложения того, что было живым очень давно. Когтям до смешного легко давалось проникновение в холодную промёрзлую землю. Крошки льда хрустели под пальцами, даря успокаивающую прохладу.

― На тебя напали, ― существо из леса ответило ему впервые и голос звучал глухо, с примесью звериного рычания. ― Ты защищался. Убей или будешь убит. Таков закон тёмного леса.

Существо двинулось из чащи к нему, медленно и осторожно ступая в круг света на лесной поляне. Оно было огромным. С длинными когтистыми конечностями. Поросшее густой чёрной шерстью, что свисала с тела мокрыми спутанными прядями, словно оно долгое время провело под дождём или снегом. От него пахло сыростью и и мясом. Свежим мясом, что было живым совсем недавно. Пасть полная острых зубов была измазана в крови, а длинный язык хищно и сыто облизывался. Под тяжёлой поступью зверя хрустели покрытые инеем листочки и веточки.

― Я мог просто отбиться и убежать. Мог не убивать и не жрать после, ― мальчик плакал глядя в равнодушные зелёные глаза.

― Много кто в этом мире был убит, чтобы стать пищей, ― громогласный голос, идущий из окровавленной пасти, завораживал вгоняя в транс своим звучанием. Обволакивал, проникая в сознание. ― Растения появляются и во время своего вечного роста кормят червей. Черви рождаются, чтобы быть съеденными птицами. Птицы летают, чтобы однажды насытить пуму. А пума умирает, чтобы её разлагающееся тело давало пищу новому дереву. В этом взаимном пожирании есть уважение к самой жизни.

Монстр опустился на четыре лапы перед сидящим на земле мальчиком и лизнул его тёплым шершавым языком в лицо, собирая льющиеся по щекам слёзы. Из его огромной и устрашающей пасти помимо крови пахло молоком.

― Ты спросил зачем я здесь, ― монстр склонился ещё ниже, уткнувшись лбом в лоб человека. ― Я существую чтобы выживать там, где слабые умирают. Я здесь чтобы быть частью смерти, что станет питанием для жизни. Я один из многих, что замыкают вечный круг, который нельзя нарушать, ибо смерть и жизнь неделимые половины друг-друга.

 

* * *

Из глубины сна Дэнни выплыл плавно и медленно. Огромный шершавый язык монстра стал маленьким и безобидным. Дразняще ласковые прикосновения к щекам сопровождались кошачьим мурчанием, что окончательно вернули его в реальность. Он ленивым жестом отодвинул от своего лица протестующе мяукнувшую кошку и потянулся, чувствуя прохладный воздух и запах дерева. Ему потребовалось какое-то время чтобы лёжа на кровати уткнувшись лицом в подушку вспомнить где же он находится.

Лицо ощущалось опухшим, а щёки всё ещё были мокрыми. “Неужели я плакал во сне?” ― спросил он сам себя, вспоминая как монстр из тёмного леса слизывал слёзы с его лица. В бок ткнулась пушистой мордочкой белая кошка, продолжая ласково мурлыкать и подставлять для ласки гибкую спинку.

Окно в его комнате было открыто и свежий ветер слегка колыхал лёгкие занавески. Дождь закончился и снаружи приятно пахло сырой землёй и свежестью.

“Странно, вроде бы я не открывал ничего”, ― рассеянно подумал Дэнни, лениво слезая с кровати и натягивая на голый торс майку и лёгкую рубашку, одни из вещей, отданных ему Мастерсом взамен тех, что были безвозвратно испорчены. Приятная ткань казалась слегка сырой из-за повышенной влажности воздуха. Следы от призрачного дефлектора на торсе стали практически незаметными и больше похожими на лёгкие солнечные ожоги или следы раздражения. Он слегка коснулся красного пятна пальцами, перед тем как застегнуть нижние пуговицы рубашки. На ощупь в том месте кожа казалась горячей и тонкой, покрытой мелкими выпуклыми воспалениями.

С улицы доносилась небольшая возня и глухой рокот работающего насоса. Сдвинув занавеску Дэнни увидел лишь кончик широкого шланга из которого лилась вода. Кажется в поместье Мастерса что-то всё же затопило во время шторма. Побитый жизнью и последними событиями смартфон подростка кое-как подал признаки жизни и включился, будучи поставленным на зарядку. Однако никакой связи по-прежнему не было. Значок перечёркнутой антенны означал перечёркнутую возможность связаться с близкими и друзьями, чтобы дать понять что с ними всё в порядке. Относительно, с учётом травмы матери, но они хотя бы живы.

Дэнни тряхнул головой отгоняя на время воспоминания о мёртвых в разбитом самолёте и обглоданном трупе, что оставил лежать в проходе между сидениями. Влад вчера его успокаивал, говорил что всё будет хорошо и ему хотелось в это верить, даже если верилось с трудом.

Сунув телефон в карман слишком свободных брюк Дэнни тихонько вышел из комнаты, а белая кошка последовала за ним, путаясь под ногами и заглядывая в глаза, словно в попытке выклянчить какую-нибудь вкусность за собственное ласковое поведение.

 

* * *

Всё время до приезда сотрудников скорой Джесс провела на крыльце дома, до крови расчёсывая запястья, кожа которых до сих пор ощущала фантомные прикосновения тоненьких хитиновых конечностей. То и дело смахивала невидимых жучков с шеи и щёк. Ей казалось что мелкие твари забрались под одежду и щекочат тело. Яркая картинка полчища мелких пауков, вылезающих изо рта отца и разбегающихся по кровати ещё долго будет сниться ей в кошмарах.

Отец в недоумении оглядывал толпу людей в спальне когда очнулся от сна крепкого настолько, что его едва смогли поднять врачи. “Не было ли у вас приступав спонтанного засыпания? Нет ли у кого-то из ваших родственников проблем со сном?” ― спрашивали медики убедившись в отсутствии всех пауков в глотке мужчины . То что на все эти вопросы он ответил “Нет” Джесс разозлило, заставив на краткий миг допустить мысль о том что пауки, забрались к нему в рот по прихоти жестокой кармы.

Но ведь никакой Кармы не существует.

Врачи предлагали ему госпитализацию и наблюдение. Можно даже сказать настаивали, предупреждая что насекомые могли забраться слишком глубоко в глотку и последствий пока просто не видно на короткой дистанции.

― Они же не ядовиты. Так что если они пробрались ко мне в желудок — это уже их проблемы, ― с широкой улыбкой отвечал Джек.

Смотреть на его ряд белоснежных ровных зубов было тошно. Девочка видела застрявшую между ними тонкую словно волосок паучью лапку. К приезду бригады специалистов на родительской кровати всё ещё было много этих маленьких тварей. Они продолжали выползать и выползать из глотки мужчины до тех пор, пока он окончательно не проснулся.

“Как вообще можно так крепко спать с пауками в глотке?!” ― ужасалась девочка, когда длинный медицинский инструмент доставал последнюю пару пауков. Уже почти мёртвых и покрытых вязкой слюной.

― Нам нужно вызвать дезинсекторов, ― констатировала Джесс. Нервно заплетая рыжие волосы в тугую косу, она старалась сделать так, чтобы ни один лишний волосок не касался открытых участков шеи и не заставлял воображение рисовать в том месте паука, медленно ползущего к её уху.

После ухода сотрудников экстренной помощи Джесс перестала чувствовать себя в безопасности и мерзкое липкое ощущение тревоги словно шевелило под кожей своими тонкими лапками, заставляя обращать внимание едва ли ни на каждую пылинку, которая её касалась.

― Принцесса, это будет лишним, ― Джек пил уже вторую чашку, не отрываясь от новостей, в которых по прежнему не было ничего нового. Казалось что сам мужчина прекрасно понимал какая мерзость с ним произошла и старался залить мерзкое ощущение насекомых в глотке горьким кофе без молока и сахара. Хотя уже давно не потреблял напиток именно в таком виде.

― Пауки из твоей глотки гнездо сделали, ― Джесс свернула косу на затылке в пучок и закрепила парой палочек-заколок. ― Если сейчас в нашем доме их настолько много, то нет гарантий, что они не сделают это ещё раз этой ночью.

― Дорогая это просто безобидные паучки. Они не опасны, не ядовиты и даже не агрессивны. Нет смысла избавляться от кого-то кого мы даже не видим сейчас.

― Но ведь ты уверен, что от призраков надо избавляться. Всякие “чистки” проводишь вместе с мамой регулярно, хотя призраков мы тоже никогда не видели, ― натянув рукава водолазки до самых кончиков пальцев, Джесс обхватила колени, притягивая их к груди. Сжалась в комок на своём уголке дивана, стараясь касаться как можно меньшего числа поверхностей.

― Это другое, дорогая, ― устало вздохнул Джек, потирая переносицу.

― Для тебя разве что, ― она резко поднялась с места и пошла к шкафу, чтобы взять свою куртку, пару раз встряхнуть её и брезгливо вывернуть рукава проверяя их таким образом на наличие насекомых, прежде чем надеть на себя. ― Я пойду гулять. Возьму пару банок дихлофоса или напрошусь к подруге на ночёвку. Если тебя произошедшее не пугает, то пожалуйста.

Джесс сунула телефон в карман куртки и проверила не забыла ли зарядку. Благо провод оказался на своём месте в сумке. Подниматься на второй этаж лишний раз не было никакого желания. Закрыв за собой входную дверь она выдохнула свободнее. Казалось что на улицу вслед за ней это полчище членистоногих не последует. Просто не сможет уйти так далеко от своего гнезда. Глядя в немного треснувший экран телефона девочка запоздало подумала о том, что зря отказалась от предложения тёти Алисы. В общении с отцом один на один она слишком остро чувствовала необходимость третьей стороны для более продуктивного разговора, роль которую обычно исполняла либо мама, либо Дэнни. И пусть мнение сына Джек обычно отсеивал как слишком детское, но всё же это заставляло его хоть немного задуматься и попытаться найти какие-никакие компромиссы.

― Не думала что мне будет тебя так сильно не хватать, ― на экран телефона упала тяжёлая солёная капля, заставив чувствительный экран слегка дрогнуть и немного прокрутить ленту новостей вниз.

 

* * *

Телефон всё ещё не работал, а мобильный не мог поймать сигнал в этой горной глуши. Ближайшую к горному шале Мастерса дорогу размыл ливень, закончившийся только ближе к обеду. И хоть изредка с мрачного серого неба всё ещё срывались капли дождя починка антенны шла относительно бодро. Возможно уже к вечеру можно будет связаться с родными, а после и подумать как добраться домой. Более человеческим способом, чтобы не рушить мир охотницы так резко. Ей и без того хватит впечатлений от этого путешествия.

Дэнни сидел на холодных ступенях перед главным входом в излишне уединённый особняк Мастерса и рассеянно гладил белую кошку, что громко мурлыкала, свернувшись калачиком на его коленях. Ощущение тёплой и мягкой шерсти под пальцами успокаивало, а монотонный звук погружал в некое подобие транса. Глядя перед собой подросток смотрел на густой лес, цепочку горных вершин, скрывающих за собой горизонт, и невольно возвращался мыслями к монстру из своего сна. К его рычащему голосу, что с такой простотой и спокойствием говорил ему о жизни и смерти. В его рассуждениях не было ничего сложного, но своей примитивностью они ужасали. Сэм наверняка бы сказала, что нечто подобное не применимо к людям. Её веганская философия заключалась в том, что человек выше животных, а потому несёт за них ответственность. Человек ― венец эволюции, высшая форма жизни на данный момент времени, а значит обладает не только преимуществами над окружающим миром, но и определёнными обязанностями перед теми, кто стоит в этой иерархической пирамиде ниже него.

Логика же монстра была поистине звериной. В его картине мира не было короля, что выше всех. В его логике каждый рождён чтобы однажды стать чьей-то пищей. Хищника или же трупного червя уже не столь важно. Рождён, чтобы есть и жить. Умер, чтобы насытить и помочь выжить. Такая ужасающе простая схема. Замкнутый круг разорвать который, не сломав при этом всё вокруг, кажется невозможным.

“В этом взаимном пожирании есть уважение к самой жизни.”

Лес шептался, шурша зелёными ветвями на ветру. Прислушавшись Дэнни мог различить шелест крыльев птицы, что после дождя выбралась из своего жилища и приводит себя в порядок, готовясь к полёту. Как звонко разбиваются о землю капли воды, срываясь с кончиков хвойных иголок. Как жужжат разноцветные крылья жуков, тонкие и нежные, но защищённые прочным хитиновым панцирем, похожим на драгоценный камень в редких солнечных лучах.

― Надеюсь ты чувствуешь себя лучше, ― голос Влада звучал приглушённо для подростка сосредоточившего всё свое внимание на пробуждающимся лесе.

Мужчина осторожно коснулся его макушки, проведя пальцами по спутанным и непослушным чёрным волосам, окончательно возвращая этим жестом мальчика в реальность, где он всё ещё сидел на холодных и немного сырых после дождя ступенях, поглаживая кошку на коленях. Животное встрепенулось, услышав голос хозяина и сладко зевнуло, демонстрируя аккуратные белые клыки.

― Да, немного, ― голос прозвучал так хрипло, что Дэнни пришлось откашляться прежде чем продолжить. ― По крайней мере выспался.

― В дождь всегда хорошо спать. Наше бессознательное говорит нам, что это безопасно, ведь в дождь никто не охотится, ― Влад казался на удивление настоящим сейчас, почти не скованным манерами, что нужно держать на людях.

― Как там мама? ― осторожно спросил Дэнни, возвращая взгляд на лес.

― Почему бы тебе самому у неё это не узнать? ― предложил Мастерс. Сложив руки за спиной, он наблюдал за хищной птицей, что взмыла над горами вдалеке.

Подросток на вопрос не ответил. Опустив глаза он вновь попытался вернуться к тому чтобы гладить кошку, но своенравное животное, окончательно проснувшись, соскочило с его колен и принялось разминать гибкое тело, потягиваясь и выпуская коготки.

― Скоро вы сможете позвонить домой, так почему бы вам вместе с Мэдди не обсудить как успокоить встревоженных родных и друзей? ― Влад как всегда звучал спокойно. Для этого человека как будто бы почти не существовало ситуаций и эмоций, способных вывести его из этого равновесия... Уже не существовало, если начать развивать мысль.

― Угу, ― Дэнни смотрел на собственные босые ноги. Он так усердно пытался стереть с них лесную грязь и остатки крови мёртвых пассажиров, что перестарался и повредил кожу. У ногтя большого пальца спеклась неровная тёмная корочка крови, но подросток знал наверняка, что под ней раны уже не осталось благодаря Призрачной, Звериной половине.

― Что-то не так? ― голос мужчины спокойный и мягкий от чего-то вызвал ассоциацию со зверем из сна.

― Много чего, ― отстранённо ответил Дэнни, поднимаясь и отряхивая брюки. ― Когда мы с мамой попадём домой нас завалят вопросами. О вас. Узнают о том где находится это место. Что в самолёте... ― Дэнни прикусил губу. От воспоминаний о поглощённой сочной человечине на языке снова появился неестественно приятный привкус из-за которого заурчало в животе. При мысли о том что кто-то из нормальных людей узнает что он натворил становилось дурно.

― Не думаю что есть повод так сильно себя изводить, мальчик мой. ― Влад мягко положил руку на его плечо, пытаясь приободрить. ― Дождь слега смыл пугающие запахи, так что любопытные хищники, я думаю, уже учуяли лёгкую добычу. К моменту когда обломки найдут, их содержимое уже будет частью леса.

― Ужасно, ― пробормотал Дэнни, обхватив себя за плечи и постаравшись сосредоточится на ощущении температуры ладони Мастерса, которую чувствовал через тонкую ткань рубашки.

― Ужасно — это причина, которая привела вас с матерью сюда, ― Влад сжал плечо подростка чуть крепче, обнимая его одной рукой. ― Думаю в самую первую очередь всех будет интересовать почему самолёт рухнул, забрав на тот свет множество жизней, а не то что случилось после, когда уцелевшие искали способы выжить.

Дэнни замер. Внезапная мысль, которая всё это время ждала, отодвинутая в самый дальний и тёмный угол сознания внезапно словно подсветилась прожектором после слов Мастерса. В момент когда всё произошло у него не было особо много времени думать о подобных вещах. Когда воздушное судно начало разваливаться в воздухе, а отвалившаяся часть багажной полки влетела в голову матери, лишив её сознания, он думал только о том как выжить, лишь краем уха уловив как кто-то в приступе истерики кричит о монстре на крыле самолёта. Призрачная половина металась между двумя самыми яркими ощущениями: желанием выбраться из воздушной железной ловушки и ярким красным пламенем боли, что причинял дефлектор на талии, превращая его плоть в обугленные шматки мяса, кожи и эктоплазмы.

Но теперь...

Что случилось с самолётом? Что случилось с экипажем? Как так вышло что единственный выживший кроме них с мамой попытался его прикончить, напав со спины? Почему единственное что он запомнил во время драки ― это ярко-горящие глаза с вертикальными зрачками и острые когти, что пытались вскрыть ему глотку?

В воспоминании всплыл диалог впередисидящих пассажиров со стюардессой почти в самом начале их полёта:

“― Мне кажется кто-то из пассажиров выпустил из переноски свою кошку. Можете сделать так, чтобы это животное не шаталось по салону?

― На нашем рейсе нет пассажиров с животными, сэр.”

Дэнни перевёл взгляд на белую кошку, что запрыгнула на широкие перила лестницы из чёрного гранита и педантично умывалась, облизывая лапу шершавым розовым язычком.

“― Чёрная кошка без одного уха совсем недавно пробежала мимо нас”.

В последний раз подходящее под это описание животное подросток видел за пару минут до того как объявили посадку. В руках сотрудников аэропорта вместе с крошечным котёнком, когда их уносили из зала ожидания словно излишне вонючий мусор, а не живых существ. Под одобрительные возгласы зрителей, которые видели в происходящем шоу, развлечение, украсившее их последние часы жизни. Но о котором они вряд ли вспоминали во время падения.

― Дэнниел? ― Влад осторожно потормошил подростка за плечо, выводя его из оцепенения.

― Кошка, ― сказал он, глядя в глаза наставника.

― Кошка? ― с недоумением переспросил мужчина, ― Кажется я не совсем понимаю о чём ты говоришь.

― Вы ведь разбираетесь в сверхестественных существах явно лучше моих родителей, ― порывисто начал подросток, запинаясь в словах. ― Скажите, существует ли среди них кто-то кто способен превращаться в кошку?

Мужчина долгим и внимательным взглядом изучал лицо своего подопечного, пытаясь понять ход его мыслей и найтись с ответом.

― Почти во всех концах мира есть легенды об оборотнях, которые могут превращаться в кошек в том числе, ― неспеша начал он. Между седых бровей залегла тревожная складка. ― От случая к случаю и от страны к стране информация о способностях может отличаться, но если брать истории конкретно о кошках, то они есть. Обычно таким оборотням приписывают до крайности жестокий и мстительный нрав... Но я не совсем понимаю к чему... ― речь мужчины оборвалась на полуслове. В его тёмно-синих глазах блеснула ужасная догадка.

Потусторонние создания и раньше показывали себя не только белыми и пушистыми, нуждающимися в защите от суеверных людей и одержимых охотников. Но то что сделало это существо переходило все границы неадекватной жестокости, которые Дэнни только мог себе вообразить. Любые слова казались недостаточными для того, чтобы описать всё то, что вдруг открылось глазам подростка во всей своей уродливости. Лишённое уха, части шерсти и возможно последнего отпрыска животное, чья озлобленность пошатнула то равновесие о котором говорил монстр из сна. Это было убийство не ради еды и жизни. Не ради того чтобы выжить самому, а из какого-то другого более тёмного и изощренного желания, породившего в итоге катастрофу. На периферии бессознательного Дэнни услышал рычащий голос потустороннего монстра из тёмного леса, который говорил что-то слишком неразборчивое, а собственная роль в этом хаосе вдруг показалась вдруг слишком мелкой и незначительной.

Тёмное неприятное чувство шевельнулось глубоко под кожей вместе со сверхъестественными силами и на мгновение вырвались из глотки в виде потока ледяного воздуха, что вспугнул теплолюбивую белую кошку, заставив её недовольно мяукнуть.

 

* * *

― Глазам не верю... Он мне ничего не говорил. Ни разу ни на что подобное не жаловался.

― Может в этом и проблема. Он не просто молчалив, но и, как мне кажется, склонен брать на себя слишком много.

― Откуда? Как это могло появиться? Да ещё и на спине?!

― Может несчастный случай? Подрался с кем-то в школе.

― Как можно скрыть что-то подобное? Это ведь не маленькая царапина и не синяк. Его явно зашивали.

― Может в вашей лаборатории произошло ещё что-то о чём ты не знаешь?

― Невозможно скрыть такое ранение, Влад. Не может быть чтобы мы с Джеком не заметили.

― Может не заметила только ты?

― На что ты намекаешь?

― Я не имею ничего дурного в отношении тебя, Мэдди. Но ты не единственный родитель мальчика. И не одна несёшь за него ответственность. Может что-то случилось без твоего участия?

― Джек сказал бы мне если бы это было что-то серьёзное.

― ...

― Не смотри на меня так. Джек может быть и простоват, но у него добрая душа. Он бы не сделал ничего плохого нашему сыну.

― Иногда вред причиняется по глупости, а не по злому умыслу. Как ты и сказала, Джек простоват, но у такой черты есть вполне определённые минусы.

Женщина тяжело вздохнула спрятав лицо в ладонях. После того как она она заглянула в комнату к спящему поверх покрывала сыну и увидела то же что и Влад, обрабатывая раны парня от дефлектора призраков, она чувствовала себя ужасно по множеству причин.

― Прости, мне не стоило говорить и тем более показывать тебе всё это не подумав ещё раз.

― Не ври Влад. Ты прекрасно всё обдумал. Иначе это был бы не ты.

 

* * *

“Обломки воздушного судна были найдены на территории гор Колорадо. К сожалению из-за сложнейших погодных условий начать поисково-спасательную операцию оперативно не удалось. К моменту прибытия спасателей на место крушения из ста восьмидесяти пассажиров и членов экипажа выживших осталось двое. М...”

Один щелчок пульта и небольшой телевизор в комнате отдыха погас. Время близилось к девяти вечера, большая часть сотрудников морга уже ушла домой. Завтра их ждёт начало долгой и сложной работы с опознанием крайне повреждённых тел и перед этим следовало бы отдохнуть как следует. Однако руководительница, немолодая женщина с проседью на висках так не считала. Небрежно бросив пульт на одно из кресел и скрестив руки на груди она серьёзно уставилась на своего помощника. Глаза, жирно подведённые чёрной подводкой, свирепо смотрели на молодого человека.

― Ты хоть за самим собой работу проверяешь?, ― строго спросила она. ― Если это внутренняя документация то это вовсе не значит, что можно относится к ней подобным образом.

― Доктор Родригес, в документах нет никакой ошибки, ― с усталым вздохом молодой человек поднялся со своего места устало потирая глаза и отставив опустевший стакан кофе на столик. ― Я перепроверил всё трижды и всех пересчитал.

Он уныло поплёлся за руководительницей обратно в рабочий кабинет, мысленно готовясь к очередной головомойке. Специалистом доктор Родригес была хорошим и грамотным, однако её жёсткость порой переходила любые границы. С одной стороны педантичность отличное качество для патологоанатома, да и вообще любого причастного к работе в медицине в целом и в морге в частности. Но с другой были втыки за каждую неверно поставленную запятую в документе, который даже не он заполнял. Но, как помощнику руководителя, ему за это приходилось отдуваться в любом случае, так что в какой-то момент парень просто смирился со своей судьбой и запасся арома-палочками и ковриком для медитации.

― Сколько всего человек было на воздушном судне, покойников с которого нам привезли? ― женщина шла по белоснежному коридору в направлении кабинета громко цокая невысокими каблуками. Как человек старой закалки и старых представлений о подобающем внешнем виде она предпочитала эстетику тотальной строгости комфорту, особенно когда добралась до должности руководителя.

― Сто восемьдесят, ― без энтузиазма ответил молодой человек, прекрасно понимая к чему клонит начальница.

― Сколько числится выжившими на данный момент? ― она держала спину прямо. Из тугого пучка на затылке не выбивался ни один волос. Она казалась идеализированной гранитной статуей, а не живым человеком.

― Двое, ― прошагав за начальницей в кабинет парень занял место за своим рабочим компьютером, подготавливая все письма, папки и отчёты которые ему очевидно понадобятся.

― А сколько новых тел ты насчитал по отчётам, Эш? ― она склонилась над ним как орлица над добычей, сверля суровым взглядом.

― Сто семьдесят девять. И тут нет никакой ошибки, доктор Родригес, ― он досчитал до трёх в уме и постарался как можно спокойнее выдохнуть. ― Нам привезли ровно такое количество тел согласно предварительным отчётам. У меня, конечно, были подозрения что какого-то развалившегося на части бедолагу посчитали за двух, но, нет. Учёт на данный момент у нас по количеству голов. Оставшиеся части тела к этим человеческим конструктором специалисты начнут искать завтра.

― Ты в этом абсолютно уверен? ― голос женщины на какое-то мгновение показался Эшу не столько грозным, сколько нервным. ― Может кто-то вёз в багаже тело близкого на похороны и его посчитали как пассажира с неопределённым посадочным местом?

― Это я проверил в первую очередь, ― Эш открыл рабочую почту и продемонстрировал письмо от представителя авиакомпании, что невероятно быстро пошли с ними на контакт. Обычно никто из людей с деньгами не пойдёт на сотрудничество трижды не посоветовавшись с группой юристов.

Список пассажиров вполне обычный. Никаких животных. Никаких специфических грузов.

― Может её посчитали как двух? ― доктор Родригес указала мизинцем на имя женщины, значившейся в письме как “беременная”.

― Нет. ― отрицательно покачал головой Эш. ― Она одна из тех кого проще всего опознать по посадочному талону. Осталась пристёгнутой к креслу. Прибита одним из обломков так, что её привезли с частью спинки, тут ошибиться нельзя. На зуб её какое-то зверьё уже успело попробовать. Мягких тканей частично не хватает на правом плече и предплечье, но в остальном она довольно целая. С ребёнком внутри, я имею в виду. Доктор Сонг долго сомневался как её записывать но в итоге мы решили посчитать её за одного человека для документации так будет проще и, как мне показалось, правильнее. Меньше путаницы.

― Откуда тогда лишнее тело? ― тон голоса женщины вновь стал суровым. ― Для таких ситуаций норма — это кого-то недосчитаться, а не привезти дополнительное тело в подарок.

― На данный момент у нас восемьдесят тел числятся неопознанными. С ними будет больше всего возни, так как все кроме одного фрагментированы. От одного бедолаги на данный момент есть только голова, которую нашли в разрушенном гнезде орлицы вместе с её трупом на нижних ветках. Думать о том как она туда попала хочется не сильно, ― Эш обычно успокаивал себя и строгую начальницу тем, что как можно более подробно расписывал все известные на данный момент детали. Этом переборе ужасных для любого нормального человека фактов было что-то по-своему медитативное.

― А что не так с целым телом? ― доктор Родригес внимательно изучала список покойников неопознанных. ― Почему его не удалось опознать по билету?

― Тут всё сложнее, ― вздохнул Эш, открывая досье неизвестной.

На первом фото была изображена темнокожая женщина средних лет, с тусклыми чёрными волосами, завивавшимися в мелкие кудряшки. Тело уже начало разлагаться и покрываться трупными пятнами из-за погодных условий. На шее почти не осталось мяса, через разорванную подгнившую плоть виднелись шейные позвонки. Судя по фотографиям у неё так же не хватало обоих ушей, причём одно из них она потеряла задолго до того, как судьба занесла её на злосчастный рейс. Доктор Родригес внимательно всматривалась в снимки, слушая монолог помощника.

― Найдена в самолёте, в проходе между сидениями. При себе у неё не было никаких документов или ценностей. Из особых примет многочисленные шрамы в виде ожогов на теле, на затылке залысина из-за большого участка шрамированной кожи. А так же отсутствующее левое ухо, ампутированное довольно грубо, судя по шраму. Доктор Сандерс предположила, что оно было оторвано в результате какого-то несчастного случая. Умерла скорее всего уже после крушения из-за нападения дикого животного. Точно установить вид не смогли. Края раны подъели насекомые-падальщики, а на костях следов зубов не осталось. Но судя по примерным размерам ран и их местоположению, это был относительно крупный волк, хотя у доктора Сандерс, что ей занималась, всё ещё остались сомнения по этому поводу, ― Эш услало потянулся хрустнув позвоночником. ― Думаю когда наши законники обработают всю информацию от родственников на данный момент без вести пропавших, у нас будет больше инструментов, чтобы опознать эту Джейн Доу.

Доктор Родригес молча взялась за клавиатуру, чтобы пролистнуть пару фотографий и остановившись на снимке из морга, на котором было крупным планом запечатлено лицо покойной с отрытыми глазами, внимательно всматриваясь в изображение.

― Ты это видишь? ― спросила она не отрывая взгляда от фото.

Молодой человек начал изучать снимок. Поначалу ему показалось, что он ничем не отличается от всех остальных, какие делают всегда для того чтобы зафиксировать черты лица и прочие особые приметы, которые могут пригодиться для опознания. Внимательно всматриваясь в мёртвое лицо с синюшными распухшими губами он, как ему показалась, наконец понял, что привлекло внимание его начальницы.

― Глаза? ― уточнил Эш на всякий случай.

― Да, ― женщина нервно постукивала пальцами по столу.

― Может брак фотографии? С цифровыми изображениями тоже такое иногда случается, ― пожал плечами Эш, стараясь выдать наиболее логичное объяснение острым вертикальным зрачкам в мутных глазах трупа.

Доктор Родригес выпрямилась и, скрестив руки на груди продолжала молча всматриваться в фотографию. Её лицо выражало уже привычное для Эша раздражение, подпитываемое кучей работы и, очевидно, стервятниками репортёрами, что в погоне за сенсацией были готовы на что угодно: хоть преследовать саму Родригес от работы до квартиры, хоть вломиться в морг посреди ночи. Начальник полиции города любезно предоставил их заведению своих людей для патрулирования территории, это решало хотя бы часть проблем. Но во взгляде доктора было что-то ещё, что Эш не мог опознать полностью, хоть и проработал с ней уже больше года.

― Доктор Родригез? ― осторожно обратился Эш к руководителю.

― У нас из-за неё будет столько проблем, ― вздохнув женшина направилась к выходу из рабочего кабинета, оставив помощника в недоумении. ― Передай доктору Сандерс чтобы завтра бросила тех, с кем уже начала работать и переключилась на эту Джейн Доу. Чтобы полный отчёт о её вскрытии был у меня. Задача ясна?

― Да, ― кивнул Эш уходящей начальнице, совершенно перестав понимать ход мыслей этой женщины.

Её кожа была белее снега, нетронутая солнцем и коварной оспой, следы которой изуродовали лицо не только её мужа, но и самого короля. Светлая и чистая, она как будто бы излучала едва уловимое белёсое сияние. Словно кровь красны были губы. Чувственные и порочные, которые хотелось целовать. Ради её скромной и нежной улыбки мужчины были готовы убивать друг-друга, устраивать дуэли и развязывать войны только чтобы она улыбалась им одним. Волосы цвета воронова крыла седина не тронула даже когда ей исполнилось сорок лет. А её тонкую талию не исказила поздняя беременность. Эта женщина оставалась свежа и прекрасна, словно само время не желало портить её нечеловеческую красоту.

Даже сейчас, когда острый меч верного слуги её мужа, одного из баронов Испании, осквернил её тело. Когда её голова была отсечена от тела, а длинные толстые косы чёрных волос отрублены одним ударом вместе с шеей, она осталась прекрасна. Кровавая баронесса всё ещё улыбалась, а из уголка её рта стекала тонкая струйка чёрной крови, что шипела подобно кислоте, падая на богатый персидский ковёр и прожигая его до каменного пола. Кудри обрезанных чёрных волос свивались в кольца на висках, образуя подобие маленьких рожек.

― Грязная демоница, ― сплюнул слуга, безуспешно пытаясь оттереть с лезвия меча следы чёрной крови женщины. ― Баронесса Ада, назвавшаяся первой красавицей Испании.

Кровь женщины словно за мгновение въелась в металл оставив на нём чёрные разводы. Как бы не старался слуга оттереть эту грязь подолом бархатного платья убитой, у него ничего не выходило. В сердцах он отрезал кусок её юбки с измазанным в каплями чёрной крови кружевом и принялся очищать металл с ещё более яростным усилием.

― Оставь, ― приказал барон, всё это время стоявший у окна и смотрящий на огни портового города, за стенами замка и быстро угасающий за морем закат. На корабли, чьи собранные паруса не трепал колючий восточный ветер. ― Этот меч уже бесполезен. Как и всё чего касалась кровь этой женщины он теперь может только медленно разрушаться.

Лицо мужчины было покрыто безобразными рытвинами, следами от оспы, что едва его не убила. Волос на его голове не осталось, а от затылка до левого глаза, пересекая ухо шёл длинный уродливый шрам оставшийся от старой дуэли. Мужчина раскрыл полы расшитого золотом халата и развязал бархатный мешочек, висящий на поясе, чтобы извлечь из него хрустальную сферу, полую внутри.

― Осталась самая малость, ― произнёс он с жадным блеском в серых глазах, склонившись над обезглавленным телом покойной. ― Ты была слишком своенравна и непокорна, любовь моя. Но теперь я этот недостаток исправлю.

Слуга с трепетом наблюдал за тем, как господин извлекает из ножен причудливый, кинжал, чьё лезвие светилось в полумраке спальни баронессы пурпурным светом. Барон опустился перед телом убитой жены на колено, и одним движением вскрыл грудную клетку демонической женщины. Потоки чёрной крови хлынули на пол, прожигая полы одежды господина, но он не обращал внимания на такую мелочь, завороженно глядя на то, как кости грудины вместе с разрезанным богато украшенным жемчугом и осколками рубина лифом платья проваливаются внутрь тела баронессы. Как сквозь густую кровь и ошмётки лёгких из груди демоницы пробиваются лучи алого света.

Господин погрузил хрустальную сферу в глубокую рану наполовину, любуясь тем как полость внутри хрусталя наполняется клубами алого дыма. Чёрная кровь начала быстро высыхать и крошится, теряя всю потустороннюю силу. Лёгкие черные хлопья, похожие на пепел, начали подниматься в воздух с пожжённого ковра и тела баронессы. Хрусталь словно губка впитывал в себя то, что раньше было душой кровавой ведьмы, но её лицо по прежнему было прекрасным, словно тело было нетленным. Слуга почувствовал как по спине пробежал холодок. Алая лента в чёрных волосах ведьмы на мгновение показалась ему ядовитой змеёй.

― Наконец-то, ― благоговейно вздохнул мужчина, бережно поднимая сферу с алым туманом и нежными движениями стирая с неё чёрный пепел, бывший кровью баронессы. Сфера источала пульсирующий свет, словно в такт биению человеческого сердца. Кровавые блики очертили лицо господина покрытое рытвинами от оспы и сделали его ещё ужаснее, чем он был.

Слуга вздрогнул, спрятав в ножны испорченный демонической кровью меч. Отрубленная голова баронессы смотрела на его мёртвыми, подёрнутыми алой дымкой глазами и улыбалась так, словно это не она сегодня умерла, а они с хозяином попались в её хитроумный капкан, что будет медленно убивать их обоих долгие годы. А возможно даже не даст упокоиться с миром.

― Осталось ещё одно дело и я буду спокоен, ― господин бережно спрятал сферу в бархатный мешочек на поясе. ― Ещё немного и вся власть верховного кровопийцы будет только моей.

Пурпурное свечение кинжала мужчины испепелило все следы чернильно-чёрной крови женщины. Острое лезвие отряхнуло с себя порочную грязь словно голубка песок. Слуга на какое-то время даже поверил в то что оно было живым как легендарный английский клинок "Экскалибур". Подарок высших сил, врученный в руки его господину, чтобы победить адскую нечисть, появившуюся словно из ниоткуда и по головам людей прошагавшую на такие головокружительные высоты, какие и не снились простым людям и грязным метисам.

Господин со своим слугой прошагал уверенно в детскую. Там под плотным пологом, расшитым золотыми нитями спало отродье кровавой баронессы. Нагулянный не иначе как с самим дьяволом бастард. Ребёнок что вместо материнского молока питался кровью кормилиц, присасываясь к ним подобно пиявке. Одна из этих несчастных женщин спала мёртвым сном у колыбели. Под её глазами залегли чёрные тени, волосы поседели, скулы заострились, а иссохшая кожа покрылась морщинами. Если не знать, то ни за что в жизни нельзя было догадаться что этой несчастной лишь недавно исполнилось семнадцать.

Одёрнув полог колыбели мужчина вонзил в светящийся кинжал в то, что лежало под пуховым одеялом укрытое с головой. Но вместо влажного хлюпанья и ядовитого шипения чёрно крови раздался треск сухого дерева. С раздражением откинув изорванное кинжалом одеяльце господин поднял в воздух белые перья и мелкую древесную пыль. В кроватке, бережно укрытая, лежала грубо вырезанная из дерева кукла, так похожая на спящего под одеялом ребёнка. Мужчина в ярости опрокинул колыбель. Мелкие пёрышки, покрывала и простыни упали на мягкий ковёр, а грохот разбудил полумёртвую кормилицу, что безучастным взглядом смерила озлобленного господина.

― Где он?! ― хриплый голос барона походил на грозный волчий рык. ― Где этот маленький ублюдок?!

Обескровленные и сухие губы служанки растянулись в улыбке. Из трещины в тонкой коже даже не потекла кровь, настолько мало её было в теле кормилицы. Этот живой труп уже не страшила ни ярость барона, ни острое лезвие грязного меча, что прижал к её горлу верный слуга мужчины.

― Госпожа сказала дождаться вас, ― голос девушки был слабым. Он едва могла шевелить языком. ― Она сказала, что вы отведёте меня к ней, когда все отбудут.

― Куда отбудут? ― барон не мигая уставился на кормилицу дьявольского ребёнка. ― Говори, отступница церкви!

Слуга взглянул в открытое окно детской. За ним простирался двор замка, высокие стены с башенками, за которыми горели огни шумного портового городка. Один из кораблей на пристани отбывал и, опустив паруса, направился в море, навстречу неизвестному. На самый край света, куда им наверняка велела отправляться их госпожа.

 

* * *

Полина любовалась новыми серёжками с крошечными чёрными бриллиантами, что кокетливо поблёскивали, болтаясь на длинной золотой цепочке. Зайдя вечером в один из ювелирных магазинов отца, чтобы вместе с ним отправиться на ужин честь дня рождения бабушки, она не ожидала сама получить небольшой презент. Украшение не было одним из самых дорогих, но определённо привлекало к себе внимание. Скромно, но со вкусом.

― Они просто прелесть, ― радостно воскликнула девочка, бросившись обнимать отца. ― Спасибо, папочка!

― Ты в последнее время чаще возилась с чёрными тканями и мы с мамой подумали, что тебе нужно новое украшение под то платье, над которым ты сейчас работаешь, ― отец девочки был человеком крупным, с пышными старомодно уложенными усами и широкими бровями. Благородная седина коснулась пока что только его висков, но уже было заметно, что она ему была очень к лицу.

В отражении стеклянной витрины за спиной отца девочка заметила коротко стриженную голову подростка в красном и поспешила отстраниться, чтобы не ставить хозяина ювелирной сети в неловкое положение перед потенциальными покупателями. Но обернувшись поняла, что в закрывающимся магазине нет никого кроме них и пары задержавшихся продавцов, готовившихся к закрытию. Мужчина, похоже, не заметил ни изменения в поведении дочки, ни странного посетителя, которого и след простыл.

Полина продолжала улыбаться, чувствуя как камни серёжек на длинной цепочке, будто медленно нагреваются. Каждый раз случайно касаясь шеи они становились всё горячее и горячее. Отец отошёл о чём-то поговорить с менеджером магазина, а продавцы продолжали закрывать кассу и прятать особо-ценные украшения с витрин в сейф. Но девочка была уверенна в собственных глазах. Уверена в том, что ей не показалось что в магазине по крайней мере был ещё кто-то.

Дотронувшись до новой серёжки она резко одёрнула руку. Камни и правда нагрелись, причём настолько, что на подушечках пальцев быстро образовалось небольшое покраснение, по форме повторяющее огранку камня, к которому она прикоснулась. Бабушка говорила что драгоценные камни чёрного цвета способны быть проводниками между живым и мёртвым. Помогать простым людям в вопросах общения с другой стороной. Отец называл причуды бабушки занятными суевериями, но никогда не гнушался использовать их для того чтобы подкорректировать рекламу для других, более дешёвых торговых точек, что ему принадлежали. Люди с небольшим и средним достатком покупали суеверия и эмоции с куда большей охотой, чем заверения о качестве товара.

― Что-то не так, мисс Санчес? ― заметил её замешательство молодой человек за кассой, выключая технику на ночь. ― Что-то потеряли?

― Нет, ― немного замешкалась с ответом Полина, ― Мне просто показалось, что в магазин вошла какая-то девушка в красном. ― Неверное просто случайный прохожий так в витрине отразился.

Мужчина сначала улыбнулся в ответ, но потом быстро побелел, а улыбка медленно сползла с его лица. Он смотрел куда-то ей за спину, на одну из закрытых витрин и Полина проследила за его взглядом.

За толстым стеклом украшения, разложенные на выгодно оттеняющих блеск камней бархатных подложках, поднимались в воздух и исчезали, пролетая через стекло. Полина пару раз моргнула, и аккуратно потёрла глаза, машинально стараясь не размазать тушь с ресниц и подводку. То что она видела никак не мог переварить и адекватно описать разум. Рациональная его часть по крайней мере.

Громкий испуганный крик второго продавца, молодой девушки с короткими волосами, вывел девочку из ступора и привлёк внимание её отца и менеджера магазина, пока украшения продолжали медленно исчезать из под пуленепробиваемого стекла так, словно их кто-то бессовестно брал, игнорируя преграду.

― Какого дьявола! ― отец в ступоре смотрел на разворачивающуюся перед глазами картину, очевидно не веря собственным глазам, пока менеджер магазина вызывал полицию.

Полина протянула руку к тому месту где, как ей казалось должно стоять невидимое нечто, так нагло ворующее дорогостоящие украшения прямо на виду у такого количества свидетелей. Очередная цепочка с крупной подвеской в виде золотого яблока с красным рубинами взлетела в воздух, начав проходить через толстое стекло. В этот момент девочка схватила воздух над ней и пальцы сжали что-то на удивление плотное и холодное. В руке проявилось бледное запястье, с обмотанной вокруг него верёвкой, впившейся в кожу так сильно, что оставило глубокие раны.

Подняв глаза Санчес в ужасе столкнулась взглядом с абсолютно белыми глазами мертвеца, по форме напоминающими лепестки сливы, в самом центре лба существа была рана, словно от прокола иглой или булавкой. Потустороннее нечто было холодным и источало мерзкий запах разложения и свечной гари. На красном платье в районе плоской груди были желтоватые капли свечного воска, а ткань прожжена до самой плоти.

Существо выдернуло свою руку из пальцев Полины и исчезло, растворившись в воздухе. Часть украшений, что оно держало в руках с оглушительным звоном упали на пол. А подвеска с яблоком, которую оно так и не успело достать, навсегда застряло в толстом стекле витрины, словно вмороженное в нетающий лёд.

 

* * *

Яркий алый свет заполнял собой всё видимое пространство. Заливался внутрь черепа подобно воде в чашу, пока всё что уже было внутри не выливалось через край. Вместе с этим неравномерными сиянием он слышал голос, тихий нежный и ласковый. Голос королевы, которой невозможно сказать нет.

"Сделай это. Сделай. Порадуй своего хозяина. Будь послушным пёсиком."

Голос королевы совпадал с движением губ мужчины в мрачном гриме. Белая пудра крошилась и забивалась в складки кожи вокруг его губ и крупного мясистого носа. Красная помада выходила за естественный контур губ, рисуя на лице широкую мрачную улыбку. Размазанные под тёмными глазами чёрные тени выглядели как потёки чёрных слёз, скатывающиеся почти до самого подбородка и превращающиеся в серую грязь, смешиваясь с белым гримом.

"Позови их. Позови в новое гнездо на освободившееся место."

Освободившееся место. Разум на мгновение стал более ясным, развеивая кроваво-красный туман перед глазами. На руках более ощутима стала тяжесть остывающего тела. Опустив взгляд он увидел сквозь морок труп маленькой пчёлки, такой же как и он сам. На вид ей нельзя было дать больше пятнадцати. Измождённая, худая, с впалыми щеками и острыми скулами. Косточки ключиц настолько плотно обтягивала серая кожа, что удивительным было лишь то, как можно было жить в таком состоянии. Между приоткрытыми бескровными серыми губами виднелись всё ещё белые невероятно острые и длинные клыки.

"Зови! Ты же знаешь как нашему гнезду нужны новые пчёлки!"

От непослушания сводило челюсть. Болезненная судорога коснулась глотки насильно пытаясь вырвать звук из голосовых связок. Наверное так себя чувствует инструмент на котором пытается играть кто-то в первый раз в своей жизни. Не зная ни нот, ни правил игры, ни даже того как нужно извлекать из инструмента звуки. Красная пелена вновь заполнила всё видимое пространство, насильно вливаемая в объём, в которой просто не могла поместиться.

"Нельзя" ― единственная собственная мысль, которая у него осталась и ту старательно выкорчёвывал плотный алый туман.

"Ты рождён чтобы служить и подчиняться! Так делай что велено!"

Голос королевы звучал грозно, но немного отставал от того как шевелились губы мужчины в мрачном гриме. Он почувствовал как что-то стекает из уголка его собственного рта. Солоновато-горькое на вкус. Он почти уверен, что это вязкое нечто было чёрного цвета. Алую пелену чуть-чуть развеяла боль от прокушенного острыми клыками языка.

― Тупое животное! ― настоящий голос мужчины был хриплым и немного скрипучим. Он замахнулся тростью с хрустальным набалдашником и ударил его по виску, окончательно выбивая из головы остатки алого тумана. Мужчина был зол, но это не так плохо, как позвать ещё кого-то в это место.

― Ты слишком часто разочаровываешь меня в последнее время, пиявка.

На ругань этого само названного хозяина он привык не отвечать. Это всё равно не имело смысла. Вернее не так. На него нельзя отвечать, ведь тогда станет только хуже и не только ему но и всей остальной труппе.

― Ну ничего. Мы знаем как выбивать из тупых зверей всё своеволие, ― напомаженные губы расплылись в широкой улыбке обнажая перепачканные гримом жёлтые зубы в которых не было ничего хищного. Но отсутствие клыков пугало сильнее чем оскал дикого зверя.

"Не приходи! Не приходи! Не приходи!"

 

* * *

"Не приходи!"

Уэс подскочил на кровати, получив наконец-то полный контроль над своим телом. Удар по голове до сих пор был тупой, но быстро гаснущей болью в виске. Так же ярко до сих пор ощущался привкус собственной крови во рту и онемевший язык. Подросток сунул в рот пальцы осторожно ощупывая язык и клыки, но никаких повреждений не нашёл.

Никаких настоящий повреждений не было. Не у него по крайней мере.

Дышать было тяжело как от быстрого бега и ему потребовалось время, чтобы придти в себя и успокоиться после того что он увидел и почувствовал. Странно, но это не был зов в привычном его понимании, а скорее крик, который издаёшь случайно, ударившись обо что-то или поранившись. Но чёткость посыла сбивала с толку.

"Не приходи!" ― эхом вновь и вновь прокручивалось в голове. Уэс пытался понять был ли это излишне реалистичный кошмар или же что-то настоящее. Слышали ли это родители? Слышал ли хоть кто-то что-то подобное раньше?

От звука пришедшего сообщения парень слегка вздрогнул. Экран смартфона лежащего на порте беспроводной зарядки на прикроватной тумбе засветился. На нём одно за одним появлялись сообщения от Птичек в общем чате.

Софи: "У вас всё хорошо?"

Катрин: "Ты тоже от этого проснулась, Софи?! Я думала мне показалось"

Элис: "Я ничего не слышала, проснулась из-за дурацкого сна. У нас в полях тишина. В городе что-то стряслось?"

Уэстон лишь молча читал переписку девочек. За дверью в коридоре зажегся свет. Послышались тихие шаги родителей и их голоса. Похоже что-то случилось на самом деле... Или это просто совпадение? Логика и чувства ужасно спорили сейчас друг с другом. Сложно понять что делать в ситуации с которой столкнулся впервые. Никто из тех кого он знает уже давно не слышал настоящего "зова" себе подобного. Особенно такого который бы настолько недвусмысленно просил не помогать ему.

 

* * *

― Доброе утро, солнышко! ― излишне жизнерадостный и бодрый голос нараспев тянул слова, вырывая Сэм из очаровательного мрачного сна.

Девочка повернулась на другой бок, поспешно накрываясь тонким одеялом с головой как раз в тот момент когда мать, судя по шуршанию ткани, начала одёргивать плотные тёмные занавески, впуская в комнату яркий солнечный свет. Утро скорее всего было ещё очень раннее, а с учётом летних каникул побудка в такое время казалась натуральным издевательством. Но матушка была ранней пташкой и не знала границ в том чтобы навязывать свой ритм жизни если не всем окружающим, то своей дочери как минимум.

― Просыпайся, соня! ― одеяло бесцеремонно сдёрнули с головы, заставляя невольно зажмурится крепче из-за слишком яркого света. ― Солнышко уже встало и спешит поделиться с твоей бледной кожей светом и витамином "D".

Сэм с трудом разлепила заспанные глаза, кое-как привыкая к яркому свету. На ресницах собралась влага, которую девочка безуспешно пыталась стереть пальцами и проморгаться. Яркие лучи, отражённые от зеркала трюмо били прямо в лицо словно свет лампы на допросе. Эту пытку можно было прекратить только убравшись с траектории лучей. Сев на кровати она продолжала тереть слезящиеся глаза и не сразу заметила то, что мама опустилась совсем рядом.

― Ну же родная, у нас сегодня так много дел, ― голос родительницы звучал приторно сладко. ― Нам уже давно пора было провести время вместе. Как маме с дочкой. Пройтись по магазинам и обновить твой мрачный гардероб.

― Тебе именно сейчас это понадобилось? ― Сэм чувствовала поднимающееся где-то в груди раздражение, похожее на болезненный спазм. ― Ты ведь помнишь, что я говорила вчера за ужином о своих планах? О чём я говорила последнюю неделю как минимум?

― Ох, дорогая, этот твой дурацкий цирк подождёт, ― отмахнулась женщина. ― Представление начнётся вечером, а до тех пор у нас полно времени, ― Памела приобняла дочку за плечи прижавшись щекой к её виску.

От близкого контакта и резкого запаха духов женщины защипало в носу. Девочка чихнула, отстраняясь и слезая с кровати, повторяя про себя как мантру только одно: "Не устраивай сцен с самого утра. Не устраивай сцен не устраивай сцен не устраивайсценнеустраивай...". Она решила что нужно научиться держаться с этой женщиной спокойно. Реагировать на неё так же как и окружающие. Так же как и она сама: кивать соглашаясь, а потом делать так как сам считаешь нужным.

― Мам, я же говорила, что утром будет церемония открытия и ярмарка, ― Сэм достала из шкафа заранее приготовленное платье, ботинки и длинную кружевную шаль. ― Я говорила что хочу туда пойти. Вчера говорила, позавчера и каждый день вплоть до этого момента.

― Не говорила, родная. Я бы запомнила, ― Памела улыбалась невинно и мило. Как и всегда она была вежлива и не помнила то, что ей не хотелось помнить.

― Если ты забыла, то так и скажи, ― раздражение из спазма стало превращаться в уголёк засунутый в самый центр грудной клетки и начинающий своим жаром изничтожать внутренние органы. Дышать становилось трудно, но Сэм постаралась взять себя в руки и сделать пару глубоких вдохов чтобы не сорваться пока собирала с трюмо нужную косметику.

― Опять эти твои мерзкие намёки, Саманта. С самого утра портишь матери настроение, ― голубые глаза женщины засверкали на солнце, наполнившись влагой. Сэм часто приходилось напоминать себе что до встречи с отцом её мать играла в театре и верить её слезам безоговорочно не стоило. Особенно таким внезапно появившимся слезам.

― Я ни на что не намекаю. Просто напоминаю, ― голос девочки едва заметно дрогнул и она постаралась скрыть эту слабину за кашлем.

― Ох, Сэм, неужели тебе какая-то ярмарка важнее времени, проведённого с собственной матерью? ― женщина казалась расстроенной по-настоящему. Любой кто увидел бы их разговор со стороны наверняка бы встал на её сторону. Любящая мать которая хочет провести время со своим ребёнком и неблагодарная дочь которая так бессердечно рушит все её планы и втаптывает надежды в грязь.

Сэм ненавидела когда её пытаются сделать виноватой. Оборачиваясь назад она часто думала, что это была одна из причин по корой она так далеко зашла с бойкотом мясного меню в школе, не обращая внимания на тревожные красные флажки, что начали появляться вокруг. Девочка молча вышла из комнаты и направилась в ванну и звонкий цокот каблуков матери последовал за ней. Нужно было что-то ответить, но что? Ведь то что она на самом деле её предупреждала никак нельзя доказать, ведь девочка не ведёт стенограммы каждого их разговора. А любой другой вариант только приведёт к скандалу. Скандал к тому, что в их диалог она втянет отца. А это уже будет означать что и на само представление её не пустят, посадив под домашний арест за хамство старшим. Вероятно это и была конечная цель Памелы. Не ясно наверняка только зачем она этого хотела.

― Тебе так сильно не хочется чтобы я шла туда? ― спросила Сэм прямо. ― Тебе настолько сильно противны мои интересы?

Пальцы дрожали, сжимая ручку двери ванной комнаты. Падала ли Сэм на уровень своей матери, начиная так же как и она манипулировать чужим чувством вины или же просто играла на её территории? Имело ли вообще смысл взывать к чувству чуждому её матушке? Чуждому по крайней мере в данной ситуации.

― Что ты какое говоришь? ― голос Памелы звучал максимально оскорблённо. Сэм даже показалось, что она услышала в нём дрожь, словно женщина вот-вот расплачется. ― Какого монстра ты из меня делаешь?

Сэм лишь вздохнула и, не оборачиваясь на мать, зашла в ванную, закрыв за собой дверь. Она пыталась. Она честно пыталась задавать вопросы прямо. Ждала момента когда однажды получит на них такой же прямой и однозначный ответ, но, судя по всему ждала зря. С недавнего времени она вообще перестала понимать что происходит между ней и её семьёй. Правда ли мать беспокоилась о том, что её увлечение чем-то может быть для неё опасно или просто хотела контролировать её внешкольный досуг в том числе? Искренне ли расстраивалась когда Сэм не хотела проводить с ней время или просто вызывала чувство вины, чтобы дочка дела всё что от неё требуется? Хотела ли она на самом деле провести с ней время или её больше интересовала идеальная картинка, за которой можно скрыть всё то неприятное неудобное и не вписывающееся в личные представления Памелы о хороших отношениях? Кажется в её семье уже давным-давно искренность заменилась на видимость искренности, а чувства на холодный расчёт. А продумывать каждый шаг стало невыносимо тяжело. Весь её дом словно был опутан паутиной в которой она запутывалась с каждым днём всё больше и больше, как муха, угодившая в ловушку паука.

Шмыгнув носом девочка стёрла с ресниц подступающие слёзы. До церемонии открытия ещё много времени, но проводить его дома уже точно было плохим вариантом. Сэм открыла кран и начала умываться холодной водой до тех пор пока из-за низкой температуры не начали неметь кончики пальцев. Глядя на себя в зеркало она критически хмыкнула и принялась развязывать тесёмки на старомодной пижаме, залезая в душ. Даже от короткого общения с матерью начинала болеть голова и холодный душ должен был привести её в чувство достаточно для того чтобы придумать как улизнуть из дома по тихой и не получить выговор.

 

* * *

С самого утра взрослые были мрачнее тучи. Было похоже что они тоже слышали то же, что и он этой ночью и это не на шутку их выбило из равновесия. В какой-то момент Уэс попробовал самостоятельно дотянуться до источника ночного зова, но мать быстро пресекла эту попытку, велев не делать глупостей, сидеть тихо и не выходить из дома, пока это не будет дозволено.

Подросток нервным движением сдёрнул с головы наушники. Любимая группа не могла сегодня отвлечь его от сумбурных тяжёлых мыслей. Он настолько сильно погрузился в раздумья, глядя в пустоту перед собой, что не заметил как короткими и неосознанными движениями начал ковырять пластырь на небольшой ранке указательного пальца. Нити ткани, покрытые клеем, разошлись, а беспокойные пальцы продолжали ковырять подушечку пластыря до тех пор, пока острый ноготь не наткнулся на ранку, содрав с неё чёрную корочку. Чертыхнувшись от резкой боли Уэс потянулся к прикроватной тумбе за новым пластырем. Ругаясь на самого себя что из-за этих бессмысленных нервов сделал так, что от банального пореза теперь может остаться шрам.

Уэстон вздохнул, откинувшись на спинку кровати. Держать себя в руках и быть рациональным как раньше не получалось. Равно как и не получалось заглушить отголоски чужой боли и страха где-то в глубине грудной клетки. И именно сейчас, когда нужно быть собранным и хладнокровным, заткнуть тревогу куда-нибудь поглубже внутрь себя не выходило. Не выходило и дотянуться до взрослых с помощью мыслей. Они закрылись, отгораживаясь от детей плотным мрачным мороком, продолжая что-то тихо обсуждать в кабинете госпожи Уэстон, за плотно закрытыми дверьми. Что было странно ведь раньше родители никак не препятствовали тому чтобы он слушал все их мысли во время работы или решения серьёзных бытовых вопросов. Даже во время обсуждения договора с этим мрачным северянином никто не прогонял его так как сейчас.

Значило это только одно ― скорее всего они сами не знают, что произошло ночью. Он и так это понимал. В этом было что-то больше простого зова. Что-то выше и сложнее, что вызывало тревогу.

Попытавшись в своей голове восстановить всю цепочку событий Уэстон вновь вернулся к странному ночному видению, излишне реалистичному сну. Хрустальный шар, смутно знакомый, пульсирующий алый туман, что заполнял разум, вытесняя все мысли из головы и оставляя только голос, которому практически невозможно сопротивляться. До сегодняшней ночи Уэс никогда в своей жизни не сталкивался с чем-то настолько мощным и властным. Со связью в которой чувствуешь себя рабом невидимой королевы, скрытой за толстой вуалью.

Отделаться от ощущения чего-то смутно знакомого было сложно. Подростку казалось, что он уже где-то видел "Это", но никак не мог точно вспомнить где.

Из размышлений его вырвала короткая трель телефона и то не сразу. Сообщение в чате клуба было от Фентона.

"Можете поподробнее описать, что случилось? На что было похоже то, что всех сегодня так нервирует?"

Рациональный. Немного отрешённый от всей группы но при этом искренне старающийся не быть полным аутсайдером. Казалось, что этому парню всегда было легче взглянуть на ситуацию со стороны. Уэсу сложно далось признание самому себе в том, что этому парню он испытывает смешанные чувства зависти и восхищения. Первое казалось стыдной обыденностью, а второе ― вполне заслуженным признанием. В конце-концов нужно быть действительно незаурядной и до крайности везучей личностью, чтобы выжить поле крушения самолёта и иметь достаточно силы воли, чтобы не сдохнуть в горах Колорадо.

Доверять ему или нет даже не было вопросом. Проблема в другом, как объяснить ему, то что случилось? Зов или их общение это не то что можно просто пересказать, как сплетню. Это скорее было похоже на попытку понять как объяснить глухому что такое звуки и что они услышали.

"Не знаю даже с чего начать. Это было что-то похожее на крик о помощи. Не такой как это у людей бывает, а какой издают автоматически, если получают какую-то травму. Только на уровне эмоций. Но с посылом похожим на что-то вроде "Держись подальше". Это крик который не слышишь, но чувствуешь как отголосок чужой боли. Как если бы кто-то в соседнем доме порезался, разделывая индейку, но палец заболел у тебя."

Уэс подбирал слова аккуратно и вдумчиво. По странной причине чем тщательнее он подбирал человеческие слова для описания того что случилось, тем понятнее ему самому становилась причина собственной тревоги.

"Не знаю чувствовали ли это остальные, но визуально я бы описал это примерно так: Человек в мрачном гриме с большим носом, широкой нарисованной улыбкой, как у клоуна Гейси, и потёками туши на лице с плотным белым гримом. Но всё это как в красном тумане".

Парень ощутил как загорелись щёки. Он чувствовал себя немного глупо описывая всё это. Обычных слов казалось недостаточно для того чтобы рассказать то, что представлял из себя ночной зов, состоящий из эмоций, ощущений и запахов, складывающихся в неясную картинку и поэтому он решил использовать образы из ночного кошмара, что пиршествовал его пробуждению, как наиболее подходящие по эмоциям. Уэстон слегка похлопал себя по щекам, в попытке собраться с мыслями, когда пришло сообщение от Софи:

"Я тоже видела! Мне только ещё показалось, что он был лысым и носил всё чёрное и старое. Даже рваное. Там пахло пылью, пудрой и старой тканью".

Элис: "Я думала это было частью моего сна!"

Катрин: "Так ты тоже видела? С такого расстояния".

Уэс задумался. Он описывал то что чувствовал, пытаясь перевести это в более понятный язык. Визуальный и физический, который был бы для Фентона приемлемее, но подобной реакции Птичек не ожидал. Всё это становилось всё более и более странным. Раньше он лишь от старших родственников слышал о зове сильном настолько, что элементов в нём было достаточно для передачи полноценного и чёткого визуального образа, который бы невозможно было толковать двояко. Только в старых сказках покойная прабабушка говорила о таинственных и могущественных Прародителях способных наслать морок неотличимый от реальности. В её историях они были королями и королевами, что управляли толпой вокруг себя так же, как и пчелиная королева правит Роем.

― Ткнул пальцем в небо и убил грёбанного орла, ― от чего-то Уэс чувствовал лёгкое раздражение и разочарование в самом себе.

Трель пришедшего от Дэнни сообщения прервала переписку подруг:

"Здесь есть то, что вы выдели?" ― к короткому сообщению было прикреплено фото немного потрёпанного буклета с частью бледной кисти Дэнни, со слегка потемневшими у корней когтями, какие обычно рисуют киношным трупам.

Фото было немного пиксельным из-за качества камеры старенького смартфона парня, но в целом всё вполне читаемо. "Цирк Готика" ― гласил заголовок под мрачной стилизованной афиши, видимо призванной изображать либо катакомбы, либо мрачные пещеры. Если не учитывать тёмную готическую стилизацию, то представление должно было быть наверняка относительно заурядным. На программке были изображены воздушные гимнасты в костюмах летучих мышей, акробаты-оборотни, фокусники-вампиры. Только Уэс собрался ответить "нет", как человек в нижнем левом углу брошюры всё же привлёк его внимание. Мужчина в старой потрёпанной чёрной одежде, с большим мясистым носом и выбеленным лицом на котором был нарисован пугающе уродливый большой красный рот и потёки чёрной туши на щеках, смешивающиеся в грязную серую массу у подбородка.

Уэс приблизил картинку, чтобы рассмотреть её получше. В руках мужчина держал трость с набалдашником в виде хрустального шара. Алый туман внутри казался подвижным даже на статичной фотографии, сделанной с фотографии.

"Да!" ― поспешила ответит Картин пересылая в общий чат обрезанное фото буклета. Как раз ту его часть, на которой был изображён мужчина с тростью, которого в этот же момент рассматривал Уэс.

"Фото немного смазанное, но я точно видела кого-то очень-очень похожего. Эту сферу невозможно не узнать", ― добавила Софи. ― "У меня от её вида начинает голова кружиться".

Уэс почувствовал как по его спине пробегает холодок. Он почти физически видел как неравномерный алый туман на довольно посредственного качества фотографии, закручивается в спираль внутри шара, украшающего трость в руках мужчины и начинает пульсировать в такт биению сердца. В воздухе почудился мерзкий и далёкий запах бензина.

"Откуда это у тебя?" ― единственный вопрос, задать который Уэстон посчитал уместным в данный момент.

"Цирк "Готика" сегодня прибыл в город. Меня и Такера Сэм позвала вместе шоу посмотреть сегодня вечером." ― ответил Дэнни коротко.

"В программе только настоящие вампиры" гласил слоган под названием цирка, выведенного красными чернилами на тёмном фоне. Уэстон не знал в чём конкретно заключалось нахлынувшее на его чувство, но был уверен теперь почти наверняка в его источнике. Тупая боль в виске и прокушенный до крови язык. Алый туман перед глазами, что вытесняет собой все мысли и чувства, заменяя их властным голосом и боль. Много яркой боли.

"Не ходите туда" ― написал он коротко.

"Не ходите туда"

"Не ходите туда"

"Не ходите туда"

Повторили Софи, Катрин и Элис секунда в секунду отправив полностью продублированное его сообщение. Они отстали от него в действиях лишь на короткое мгновение, но были в них единодушны как никогда.

 

* * *

На часах было уже почти 10 утра, но температура на улице росла практически в геометрической прогрессии каждую секунду и столбик термометра явно не собирался останавливаться в своём бодром подъёме на пути к новым рекордам. Дэнни с самого начала тёплых месяцев начал страдать от жары и духоты, периодически ноя о том, что он сейчас точно "воспламенится". Быстрый ледяной душ он принимал по нескольку раз в день только ради того чтобы немного остыть. Если б из под крана лилась вода сразу с кубиками льда, то подросток наверняка бы был счастлив. Кондиционер в его комнате работал всю ночь из-за чего ему один раз уже был сделан ему выговор за лишнюю трату электроэнергии.

"Ваш портал жрёт в разы больше", ― ворчал раздражённый из-за перегрева подросток в ответ на упрёки отца. И ответить ему на констатацию этого факта было откровенно нечего. По крайней мере Мэдди.

Женщина смотрела как сын хмуро жуёт холодный сэндвич запивая его льдом с апельсиновым соком, иначе назвать это нечто в стакане, в который кубики льда были насыпаны с горкой и совсем чуть-чуть разбавлены соком, не получалось.

― Осторожнее зайчик, зубы испортишь, ― усмехнулась Мэдди наблюдая за тем как Дэнни с хрустом пережёвывает кубик льда, словно тот был кусочком сочного яблока. Она потянулась потрепать его по волосам, но подросток быстро уклонился от её руки.

― Жарко, ― сказал он раздражённо. Из его рта вылетали крошечные облачка холодного пара ото льда. ― У тебя руки слишком горячие, ― пробормотал он проглотив до конца пережёванный кусочек льда.

― Как же ты собираешься с друзьями идти на представление, если уже тебя так погода доводит? ― женщина подошла к кофеварке и выставила режим для самого крепкого напитка.

― Основное представление будет вечером, ― тогда уже возможно будет не такое адское пекло, ― Подросток сверился на всякий случай с программкой, достав её из одного из карманов объёмных джинс карго. Красные буквы на чёрной бумаге смотрелись вырвиглазно и безвкусно на личный взгляд Мэдди читать такой текст было больно почти физически. Но может быть в этом и был смысл такого своеобразного мероприятия?

Дожидаясь пока наполнится кружка с кофе женщина подошла к сыну и заглянула в брошюру. "Цирк Готика. В программе только настоящие вампиры", гласила титульная надпись, однако программа, если не обращать внимание на тематику, была вполне обычной. Церемония открытия, тематическая ярмарка, вечернее шоу. Придраться можно было только ко времени проведения всего этого.

― Не нравиться мне то, что всё это заканчивается ближе к одиннадцати вечера. Да и расположились они в старом районе у заброшенной станции, ― Мэдди с сомнением вчитывалась в вырви глазные буквы программки. ― Ты уверен что доберёшься до дома без приключений?

― Уверен, ― ответил Дэнни с ходу. ― В конце концов я же там не один буду, а с друзьями.

― Вы и вместе ухитряетесь влезть в неприятности, ― Мэдди слегка толкнула локтем сына, подтрунивая над его сомнительной удачливостью. Она развернулась обратно к кофеварке чтобы добавить в кружку молоко и сахар. ― В любом случае хотя бы напиши, когда будешь возвращаться, чтобы я не беспокоилась, хорошо?

― Обязательно, ― Дэнни вновь хрустнул ледышкой совершенно не жалея свои зубы и остаток льда с капелькой напитка пересыпал в небольшой термос, который спрятал в поясную сумку вместе с программкой. ― Я пойду?

― Беги, а то на открытие опоздаешь, ― ответила Мэдди с улыбкой, глядя на то как сын натягивает на голову любимую панамку с множеством значков. ― На солнце только не перегрейся.

― Хорошо! ― крикнул подросток, закрывая за собой дверь. Фентон-термос, висящий на шлёвке его пояса, звякнул, задев дверной косяк.

Мэдди немного запоздало подумала о том, зачем сыну два термоса, но мысль надолго в голове не задержалась. Мало ли зачем? На улице такая жара взять с собой дополнительную холодную воду лишним не будет наверное.

Пожав плечами Мэдди, слегка прихрамывая на ещё восстанавливающуюся после перелома ногу, направилась обратно в лабораторию, неспешно потягивая горячий напиток. В конце концов небольшие странности сына ничто в сравнении с тем, что могло быть после того, что они пережили этой весной. Он сравнительно быстро отошёл, по крайней мере так казалось со стороны. Даже со сном проблем не было больше таких сильных, как раньше. Он жаловался на то, что ему мешает спать духота, часто поднимался ночью за стаканом льда с водой, но, что удивительно, не лунатил. Мэдди порой вспоминала частично подслушанный разговор сына и Влада, произошедший после крушения самолёта. Удивительно что её замкнутый сын и отстранённый "однокашник" так просто нашли общий язык.

― Берегись!

Женщина едва успела увернуться от небольшого самодельного дротика, вонзившегося в стену прямо рядом с её плечом. От неожиданности она едва не выронила из рук кружку кофе. Пара капель горячего напитка всё же пролилась ей на руку. Благо защитная перчатка уберегла Мэдди от ожога.

― Джек, какого чёрта?! ― возмущённо воскликнула она.

― Прости любимая, ― энергично и широко улыбаясь ответил мужчина. ― По крайней мере я успел тебя предупредить.

― Что это? ― Мэдди резким движением выдернула из стены дротик, чтобы рассмотреть новое творение мужа повнимательнее.

Он представлял из себя деревянный корпус с железным центром, который, судя по всему был подключен к небольшому блоку питания в хвосте и, скорее всего, по задумке Джека должен был ударить поражённую цель зарядом эктоэнергии. Правда назначение деревянного корпуса дротика пока что ускользало от женщины.

― Это фентон-дротик для охоты на вампиров, ― бодро ответил Джек, выхватывая объект из рук жены для того чтобы всё продемонстрировать подробнее. ― Усовершенствованное средство из прошлого. Современная электроника в оболочке из настоящей осины. Дэнни вчера сообщил нам о том, что в город прибыло целое шапито подобной нежити и я решил, что заняться этой проблемой будет не лишним. Но оно собрано на скорую руку и ещё требует доработки. Механизм оглушения не сработал при столкновении.

Мэдди прикрыла глаза чтобы отпить кофе, сделав глубокий вдох и досчитав до трёх. Когда она озвучила мужу своё желание углубиться в историю "охоты на нечисть" то никак не ожидала того, что в Джек загорится желанием переделывать эти древние и крайне сомнительные средства для выявления и устранения потусторонних существ.

Осиновый кол....

― Дорогой, ― медленно начала она. ― Скажи, а откуда у тебя столько уверенности в том, что в "Готическом цирке с вампирами" выступают настоящие вампиры, а не артисты в костюмах вампиров?

― Чутьё, дорогая, ― гордо пояснил мужчина. ― Чутьё охотника меня ещё ни разу не подводило.

"Он прост и именно за это очарование ты его и полюбила", ― напомнила себе Мэдди, вновь делая глоток кофе, в попытке заглушить желание высказать всё, что думает о качестве и точности его "чутья охотника". Припомнить его Хеллоуинский скепсис и нежелание её послушать и просто закрыть портал, чтобы избежать неприятностей. Жажду сотрудничать с мутным правительственными агентами, которые потом рассовали жучки по окнам их дома. Противопризрачный дефлектор, оставивший ожоги даже на её теле. Да и не только это... С мужем явно стоило серьёзно поговорить, но станет ли он слушать? Услышит ли её? Поймёт ли её?

― Это вариант осинового кола, который, по легендам, нужно вонзать в сердце. Я правильно понимаю ход мысли? ― уточнила Мэдди, коснувшись кончика дротика, слегка погнувшегося после столкновения со стеной.

― Верно, ― бодро ответил мужчина. ― После калибровки центра тяжести снаряда и механизма подачи эктоплазменного заряда перед этой малышкой не устоит никакая нечисть.

― Джек, дорогой, ― она говорила медленно и на столько спокойно, насколько могла, ― Скажи пожалуйста, а в твоей теории обычные люди НЕ умрут и НЕ пострадают от попадания кола в сердце и удара эктоэнергией?

Мужчина задумался глядя на дротик в своей крупной ладони. Скорее всего он не думал до этого момента о том, что будет если он по ошибке попадёт этой штукой в "простого смертного". Было ли это из-за уверенности в собственном непогрешимом "охотничьем чутье" или же просто потому что этот момент он банально не продумал, как и в случае с изоляцией призрачного дефлектора? На момент сборки пояса, например, он был уверен в том, что на людей экторазряды не действуют, но как же её ожоги? Влада? Дэнни в конце-концов, перед которым ей до сих пор было стыдно.

Нужно было поверить сыну с самого начала, а не полагаться на мужа и его честное слово в технике безопасности настолько сильно.

― Возвращайся к чертёжной доске, дорогой, если не хочешь получить срок за убийство, ― сказав это Мэдди направилась к рабочему компьютеру и электронному микроскопу. Образцы маленьких, покрытых эктоплазмой пауков-сенокосцев, которых она поймала сегодня выползающими из небольшой трещины стены рядом с призрачным порталом, интересовали её гораздо больше чем потенциальное средство чьего-то умерщвления.

 

* * *

На улице было убийственно солнечно и жарко, хотя и шла всего лишь первая половина дня. Слишком солнечного дня для готов. Сэм предпочла бы мрачную октябрьскую погоду и туманы, идущие со стороны лесного озера, для того чтобы долгожданное мероприятие было более атмосферным. Чёрный шатёр уже был раскинут над пустырём рядом со старой заброшенной станцией. А вокруг был только старый район, полый полупустых зданий самого непрезентабельного вида из всех возможных. Мрачные, покрытые тёмными серыми потёками фасады и забитые полусгнившими досками окна, смотрели на наполняющийся чёрным людским потоком пустырь перед шатром с мрачным равнодушием.

С другой же стороны пустырь был окружён пустыми, изъеденными ржавчиной и разрушенными вандалами и бездомными, старыми вагонами пассажирских и грузовых поездов, большая часть которых намертво приросла к рельсам из-за процессов окисления металлов. А полуразрушенная станция перед этим кладбищем поездов выглядела как могильная плита перед братской могилой.

Идеальное место.

Подведя глаза веганским каяломнатуральная индийская подводка в виде небольшого мягкого мелка чёрного цвета, часто используемая в эзотерических и ритуальных целях как средство защиты от сглаза, Сэм спрятала зеркальце и закрыла лицо полупрозрачной шалью, что доставала ей почти до талии, струясь с головы мягкими складками.

― Отлично выглядишь, ― знакомый голос звучал слегка смешливо. ― Не помню когда в последний раз видела тебя с макияжем.

Полина, даже одетая во всё чёрное, не могла скрыть своей гламурной натуры. Маленькое чёрное платье, кружевные перчатки и белая калла из ткани в собранных во французский пучок волосах и кроваво-красная помада. Было похоже, что она пришла на похороны своего богатого мужа, оставившего ей всё своё баснословное состояние. Траурно? Да в какой-то степени. Готично ли это? Вопрос философский.

Девочка сняла старомодные тёмные очки и, спрятав их в небольшую сумочку, протянула руку в тонкой кружевной перчатке так, чтобы не неё удобно могла сесть чёрно-белая сорока, чьи перья переливались на солнце словно слюда. В клюве птица держала заколку с крупным тканевым цветком из центра которого, словно тычинки покрытые чёрной росой, свисали тонкие цепочки с чёрными кристаллами. Сверкая на ярком солнце они отражали свет на смуглое лицо девушки маленькими лучиками. Густо подведённые чёрной подводкой и тенями карие глаза брюнетки с длинными острыми стрелками сверкали лёгкой чертовщинкой.

― Спасибо, Булавка, ― отблагодарила она сороку небольшой засушенной ягодой, забирая из клюва тканевый цветок.

― Любишь эффектно появляться? ― не сдержала сарказма Сэм, глядя на то как вспорхнувшая с руки Полины сорока направилась в сторону мрачного циркового шатра.

― Только сейчас это заметила? ― чётко очерченная бровь Полины изогнулась немного сильнее. ― Надеюсь ты не будешь возражать, ― Полина протянула ей чёрный цветок, чтобы приколоть его к волосам и закрепить шаль на голове. ― После того как я закончила своё платье у меня осталось много обрезков ткани и я решила немного поэкспериментировать. Атлас показался мне идеальным для чёрной лилии, ― закончив крепить цветок девочка отошла на пару шагов, чтобы полюбоваться тем как смотрелась её работа на живой модели. Широкие и довольно низкие каблуки её туфель слегка скрипнули на крошащемся бетоне старой платформы.

Сэм вдохнула полной грудью тяжёлый аромат её духов. Сложный, многогранный, плавно переходящий от типично девичьего цветочного запаха, до аромата сырой земли и мха, который скорее всего исходил от её кожи, и который сладкими цветочными духами пытались скрыть.

Они не особо часто пересекались в школе. Не очень много имели общих интересов и точек соприкосновения, особенно если смотреть со стороны и учитывать "общую пред историю". Но это было только до тех пор, пока не начнёшь присматриваться. Полина притащила Сэм во внеклассный кружок шитья. Место что должно было быть наполнено максимальным количеством "девичьих" стереотипов, но реальность, как водиться, оказалась намного сложнее.

― Ты почти что Ла Йорона, ― констатировала Полина, удовлетворённо любуясь собственной работой.

― А ты почти что безутешная вдова, которая точно не причастна к безвременной кончине своего богатого мужа, ― Сэм слегка кивнула на старый навес перед заброшенным зданием вокзала. Скрыться в тени от излишне яркого солнца было бы не лишним.

Полина слегка усмехнулась, достала из сумочки веер и начала неспешно обмахиваться им разнося по жаркому воздуху аромат своих плотных духов. Судя по её поведению сравнение Сэм, как и новый образ пришлись ей по вкусу. Раньше её склонность примерять на себя всё новые и новые маски казалась готессе чем-то пустым и неинтересным. Популизм и потребительство, которые лежали в основе стереотипного представления о популярном не давали ей толком разглядеть искусство и тягу к прекрасному, которая развеивала вечную скуку популярной хладнокровной черлидерши, уставшей от всего что её окружает.

В чёрной толпе людей с загримированными лицами мелькнула белая футболка и панамка с множеством цветных значков.

― Дэнни!? ― окликнула знакомую фигуру Сэм удивлённо.

Подросток обернулся на её оклик и, скромно улыбаясь, махнул ей рукой. Его добродушное бледное лицо никак не вписывалось в окружающую его мрачную толпу. Он начал казаться ещё большей белой вороной чем был обычно в школе. "Нормис" пришедший на мероприятие "фриков" чтобы просто поглазеть на что-то новенькое и уникальное, как на экзотических зверушек в зоопарке. По крайней мере так это наверняка выглядело для некоторых пришедших на церемонию открытия истинных готов. Парочка парней в одинаковых безразмерных драных футболках, надетых поверх плотно прилегающих к телу водолазок, отшатнулись от Фентона, словно боясь заразиться от него улыбчивостью.

Сэм поспешила оттащить парня в сторону, в тень старенького навеса вокзала.

― Что ты тут делаешь? ― удивлённо спросила она. ― Я думала ты только после заката к основному представлению из дома выберешься? Такое солнце тебя поджарит!

― Тебя искал, дело срочное, ― поспешил ответить он. ― Ты чего на звонки не отвечаешь?

― Телефон оставила дома чтобы мама не доставала, ― зайдя в тень Сэм поправила край шали, стряхнув с него белый пушок, судя по всему упавший с тела сороки. ― Что за дело?

― Привет, Полина, ― Дэнни странно метнул взгляд на объект собственного внимания. Не как обычно. Да, щёки у него немного покраснели, но он не выглядел как влюблённый дурачок, потерявший мысль при виде симпатичной девочки. ― Потом расскажу, когда уйдём отсюда. И чем быстрее, тем лучше.

― Уйдём? ― недоумевала девочка. Только сейчас она заметила, что за улыбкой друга скрывается какая-то дёрганная нервозность. У Дэнни могла быть только одна причина по которой что-то нельзя сказать вслух при посторонних вроде Полины и от осознания этого по спине пробежал холодок, неестественно выделяющийся в летнюю жару.

Трубный звук, отражающийся многократно от стен полузаброшенных домов и пустых корпусов старых вагонов ознаменовал начало шоу в честь церемонии открытия. На фоне разрухи и запустения кладбища вагонов небольшая вереница из них выделялась своей новизной и относительно свежей покраской. Чёрные корпуса покрывали узоры паутины, стилизованные копии рисунков из средневековых книг и ужасающе реалистичные изображения черепов, частей тел и сухих цветов.

― Приветствую вас дети ночи! ― широкие раздвижные двери одного из них открылись и их темноты показался мужчина, чья лысая голова была полностью покрыта белым гримом. От густо и неопрятно подведённых чёрных глаз по щекам расползались чёрные следы от потёков туши, а красный нарисованный рот под крупным мясистым носом, был растянут в неестественной улыбке. ― Сегодня день солнечный и радостный. Готовы ли вы впустить это яркое солнце в свои сердца и позволить ему развеять их мрак?

"Нет! Фу!" ― доносилось из мрачной толпы. Сэм почувствовала как заболели глаза. От чего-то смотреть на мужчину было больно почти физически, но она списала это на слишком яркий солнечный свет.

― Славно! ― ответил конферансье толпе. Порыв горячего ветра развевал полы его старого пыльного плаща. ― Ведь сегодня я приглашаю вас спрятаться во мраке мира цирка "Готика", прибывшего к вам прямо из Трансильвании. Дайте же дорогу настоящим детям ночи!

Сэм показалось, что яркий набалдашник трости мужчины загорелся алым в ослепительно ярких лучах солнца. В висках поселилась едва заметная, но быстро набирающая силу тупая боль. Кажется то место к которому Полина прикрепила лилию было самой холодной точкой на голове, окутанной странным жаром. Сэм неловко потёрла виски, пытаясь сосредоточиться на происходящем.

Из черноты вагона начала медленно выходить процессия людей полностью одетых в обтягивающие костюмы. Даже их лица были полностью закрыты тканью. Как они видят куда идти и как выполняют акробатические трюки вслепую, не наталкиваясь ни друг на друга, ни на людей из толпы, оставалось загадкой. Следом за ними вышел подросток лет пятнадцати на вид, в красном пышном платье. Короткая стрижка и мертвецки синие лицо, толстые верёвки вокруг запястий и шеи. Девочка очевидно изображала покойника. Сэм обратила внимание на её босые ноги, которые она с трудом переставляла, пока шла, разбрасывая по земле лепестки чёрных роз. Вокруг покрытых синяками щиколоток были короткие верёвки, с привязанными к ним грузами. В глубине души Мэнсон надеялась на то, что это был просто такой эффектный грим.

Завершали процессию плакальщицы, что со стенаниями несли на себе большой чёрный гроб, обмотанный толстыми цепями. Изнутри о крышку кто-то бился безуспешно стараясь выбраться, пока закутанные в чёрные палантины с ног до головы плакальщицы несли его к чёрному шатру. Публика была в восторге, и рукоплескала эффектному появлению артистов странствующего цирка пока Сэм, с часто бьющимся сердцем смотрела, как разгорается потусторонний зелёный огонь в глазах её друга.

 

* * *

― Да... Госпожа Уэстон, я обязательно всё передам главе Мастерсу в мельчайших подробностях... Да... И вам того же.

Повесив трубку Гимли с тревогой поднял глаза, на лестницу, ведущую на второй этаж. Сразу по возвращению из поездки господин казался куда более отдохнувшим, но сегодня закрылся от клана и даже не покидал комнаты. Подобное случалось с ним и раньше. Обычно жарким летом у мужчины пробуждалась светобоязнь из-за его болезни и он мог из-за неё откладывать все дневные дела на поздний вечер, когда жестокий ультрафиолет на закате терял свою силу. Но Гимли всё равно беспокоился. Никто не мог знать чем в следующий раз обернётся подобное сезонное обострение главы.

Тревожить его лишний раз не хотелось но, судя по тревоге госпожи Уэстон, что ощущалась даже через телефонную линию, дела южных кланов на самом деле были очень серьёзными и не терпящими промедлений.

Мужчина ещё раз попытался дотянуться до господина, но разум наткнулся на глухую стену. Хозяин запер сам себя словно в бункер, отгородившись ото всех. Это до сих пор казалось Гимли чем-то излишне человеческим, но разве можно пойти против желания кого-либо побыть наедине с собой?

Поднявшись на второй этаж к комнате главы, мужчина осторожно постучал в тяжёлую дверь кончиком ногтя на мизинце. Во время летнего обострения у Мастерса обострялась не только чувствительность кожи и зрения к яркому свету, но и слух, что и без того был ужасающе острым. Жаль, но без возможности ментально дотянуться до господина тревожить его чуткий слух ― оставалось единственным доступным способом коммуникации.

― Заходи, Гимли, ― замок на двери бесшумно отворился под действием сил господина, ― Но остановись у двери и не подходи близко, будь так любезен.

Мужчина исполнил всё в точности, подвигаясь на носочках по мягкому ворсу ковра. В покоях господина было темно. Плотные гардины задвинуты, не пропуская в комнату солнечный свет. Мастрес сидел в мягком кресле, с бокалом густой холодной крови в руках, которую медленно потягивал. Мягкий халат был одет поверх обычной белой рубашки и мягких домашних брюк. Выглядел он откровенно плохо: кожа посерела, в трещинках на обескровленных губах забилась спёкшаяся кровь, которую он неспешно ел, скулы заострились, но в синих глазах всё ещё горел яркий алый огонёк силы. Это обнадёживало.

― У меня срочное сообщение от госпожи Уэстон, ― начал Гимли. ― Я бы не беспокоил вас, но дело южных кланов кажется срочным. Они говорят, что услышали нечто похожее на зов, но уверены в том, что это не просто одна из особей. Они утверждают, что это отголоски одного из Прародителей или того что от него осталось. А вы единственный из известных госпоже Уэстон наиболее приближенных к ним. Она считает, что вы можете знать об этом что-то больше чем южные кланы.

― Никто не слышал от прародителей ничего уже лет тридцать. Последние из сохранившихся останков должны медленно разлагаться где-то в Европе, ― Мужчина медленно пригубил густую кровь из бокала. От сладкого запаха в воздухе у Гимли разыгрался аппетит. ― Будь так добр, покажи мне всё, что от неё услышал.

Алый огонёк в глазах господина разгорелся сильнее, приоткрывая небольшую щель в его сознание для разума Гимли. И он не смел противиться воле главы клана.

Мэдди в последние пару часов часто отвлекалась от работы. Лёжа в своей палате поздно вечером она часто поглядывала на тёмную улицу за окном городской центральной больницы Парка Мира и фиолетовое небо с редкими перистыми облаками. Работа обычно помогала ей отвлечься от насущных проблем, но сейчас погрузиться в неё с головой было тяжело. Расчёты мужа расплывались перед глазами в однообразное бессмысленное нечто. Слишком отчётливым было понимание того сколько проблем ей нужно будет решить по прибытию домой. Нервная дочка и отстранённый муж который всё время их отсутствия очевидно не достаточно общался с ней ― были основным их источником. Сил разбираться с этим казалось, не было совсем, а попытки хоть немного начать их обдумывать вызывали головную боль.

Дэнни часто навещал её. Приносил вещи которые она просила, отчитывался об обстановке дома и проделанной работе. Иногда жаловался на то как странно ведёт себя Джесс. Что она стала шарахаться от любой мелкой букашки и подростку приходилось приходить на помощь в поимке и убийстве даже какой-нибудь безобидной плодовой мошки. “Я до сих пор так и не понял что там случилось у Джесс и папы, пока нас не было, но оно превратило её в настоящего истерика. Между нами говоря, мне кажется нашему будущему психологу самому нужен психолог”, ― сказал Дэнни, навещая её сегодня днём после школы, устало разминая шею и сонно потирая глаза. Мальчик очевидно не высыпался и брал на себя больше чем стоило бы, пытаясь быть единственным “взрослым” в семье, который на данный момент мог хотя бы попытаться решить возникающие разногласия или сложные ситуации, сгладить углы во время острых разговоров. Мэдди улыбалась и просила его отложить пока сложные вопросы, не пытаться прыгать выше головы. “Мы разберёмся с этим вместе, когда меня выпишут, дорогой”, ― говорила она, поглаживая его по волосам.

То как он говорил, как рассуждал, как действовал... Она знала, что её маленький мальчик однажды вырастет, но не думала, что это случиться так быстро. Если бы её попросили как-то обозначить всё это, дать субъективную оценку собственным эмоциям, то она не смогла бы описать чувства на стыке гордости, страха и печали.

“Он у вас славный парень”, ― заметила медсестра, принеся пациентке ужин сразу после ухода Дэнни. ― “Да ещё и везучий. Столько всего случилось, а на нём всего пара царапин”.

Он везунчик. Если всё через что они прошли можно назвать везением. Такого опыта Мэдди не пожелала бы и врагу.

Женщина закрыла ноутбук, отложила его на прикроватную тумбу и устало потёрла глаза, пытаясь приглушить начинающуюся головную боль. Персонал больницы в коридорах уже почти не появлялся. Всех пациентов отправили отдыхать и только над её койкой всё ещё горел мягкий жёлтый свет, когда последние лучи заката почти погасли.

― Всё работаешь? Даже здесь? ― голос звучал слегка приглушённо. Странно что она не услышала как открывается дверь в палату.

― А чем ещё заняться? В больнице не так уж много развлечений, Влад, ― она окинула взглядом мужчину, опирающегося плечом на дверной косяк. Чёрный костюм, чёрный портфель, красный галстук. Его строгий и формальный внешний вид, ассоциирующийся у женщины с работниками похоронного бюро, всегда казался одинаковым.

― Мне об этом хорошо известно. Поверь, ― в его голосе взгляде была какая-то меланхолия. ― И всё же работа? Ты всё так же одержима как и в колледже?

― Может быть, но всё же немного изменила курс, ― ответила она почти так же как и сам Влад перед вечером встречи выпускников, вызвав у него лёгкий смешок. Мэдди жестом пригласила мужчину подойти ближе и только после этого он переступил порог её палаты. ― Как ты смог пройти? Часы посещения давно закончились.

― Я могу быть очень убедительным в своих просьбах, ― уклончиво ответил Мастерс, заставляя Мэдди скептически вздёрнуть бровь.

― Подкупил кого-то? ― предположила она не сдерживая сарказма.

― Какого плохого ты обо мне мнения, ― притворная оскорблённость Влада её немного развеселила. ― Как ты себя чувствуешь? ― его улыбка казалась настоящей в кои-то веки. Не формальной фальшивкой, приклеенной к его лицу только по той причине, что не улыбающегося человека окружающие сочтут грубым и излишне резким, а искренней.

― Готова сбежать отсюда и считаю себя вполне здоровой, ― честно ответила она, приподнимаясь на подушках. С больной ноги сняли шину, наложенную Владом, и от классического гипса уже начала чесаться кожа. ― Жаль только лечащий врач думает иначе.

― Не зря меня беспокоила твоя рана на голове, ― мужчина осторожно провёл пальцами по повязке на лбу Мэдди.

В этом жесте было что-то неправильное. Что-то что она чувствовала ещё в прошлый Хэллоуин, помогая Владу избавиться от экто-пенки, попавшей в глаза. Что-то, что она не просто не могла определить точно, а именно не хотела. Бывший однокурсник вызывал слишком много эмоций и воспоминаний в последнее время и женщине приходилось постоянно напоминать самой себе кто стоит перед ней. Что это самый хладнокровный человек из всех, что она когда либо знала. Что спустя столько лет и столько дерьма, через которое ему пришлось проходить частично по их с Джеком вине, рассчитывать на какую-либо искренность с его стороны было наивно.

― Зачем ты пришёл? ― спросила она прямо. Задавать вопрос настолько грубо и прямолинейно не хотелось, но все прочие варианты звучали бы слишком уж двусмысленно.

― Просто так, ― Влад отставил свой дипломат на ближайший к кровати стул. ― Разве для того чтобы справиться о чьём-либо состоянии нужен повод?

Упрёк? Это наверняка был он. Мягкий, осторожный, обтекаемый, но такой чертовски ядовитый. Сердце женщины стало биться немного тяжелее. Ни она, ни Джек не сделали для него в своё время того о чём он сейчас говорил. Того что сейчас делал, якобы без умысла решив её навестить.

― Для занятого бизнесмена с очевидным дефицитом свободного времени, да, ― она не отводила взгляда, добавив после секундной паузы. ― Как мне кажется.

― Время — единица относительная, ― в глазах мужчины появился холодок. Формальность вновь стала доминирующей во всём его виде, вытеснив любые намёки на искренность. ― Впрочем, доля правды в твоей догадке есть, ― он открыл замки дипломата, начав неспешно перебирать педантично сложенные внутри папки с документами. ― Твой доклад на конференции впечатлил не только твоих прямых коллег, Мэдди, но и меня. Поэтому я хотел предложить тебе небольшое сотрудничество.

Он протянул ей небольшой бумажный конверт формата А4. Мэдди взяла его в руки, но открывать прямо при нём не стала. Не хотела показывать лишний раз этому человеку свою заинтересованность, даже если такая действительно была. Она и так почти залезла в пасть зверя, поддавшись его обаянию, вежливостью и умением убеждать в том, что или иное действие будет выгодно и интересно не только ему.

― Мне бы хотелось предложить тебе больше возможностей себя проявить. Дать возможность и место для интересующих тебя исследований, если всё же твои личные интересы существуют отлично от вашей общей с Джеком работы, ― Влад как обычно был максимально вежлив и осторожен в высказываниях. Все его слова звучали естественно, но женщина была почти наверняка уверенна в том, что это лишь видимость, которую создавала его холоднокровная натура. ― Возможно тебе захочется больше проявить себя, а не помогать кому-то другому взбираться всё выше и выше.

― Мы с Джеком команда, ― она понимала к чему клонит Влад. Эта тема и его намёки отозвались тупой болью где-то в центре груди. Хотелось возмущаться, говорить что его намёки отвратительны, отгородиться от всего что он пытается ей донести. Но она говорила с Владом, человеком для которого чужие чувства — слабость. Любые лишние эмоции он использует против неё же, ведь если бы он не умел этим пользоваться, то никогда бы не добился того, что имеет.

― Понимаю, поэтому не настаиваю, ― Влад улыбнулся чуть шире. ― Просто предлагаю подумать над предложением.

 

* * *

Стоя под навесом Дэнни внимательно всматривался в процессию цирковых артистов, выходящих из мрачного вагона и демонстрируя свои таланты публике, по пути к шатру. Особое внимание Призрака привлекла девочка в красном платье и конферансье, хотя вернее сказать не он сам, а что-то ещё, что у него определённо было. Призрак точно не был уверен, но то что он чувствовал раздражало не только его, но и самого Дэнни. Словно какой-то маленький жучок, что жужжал над ухом, стоило сосредоточить своё внимание на долговязом тощем типе в мрачном гриме. Отмахнуться от этого чувства было просто, но бесило оно тем что возвращалось снова и снова, как и полагается тупому насекомому, берущему желаемое измором и напористостью даже тогда, когда это было бесполезно.

“Возможно это и есть то, на что среагировали местные вампиры” ― подумал подросток, прислушиваясь к раздражающему жужжанию и вновь переводя взгляд на девочку, что разбрасывала лепестки чёрных роз. На вид ей было сложно дать больше тринадцати лет. Тощая и измождённая, она казалась избитой, а путы на руках и ногах лишь давали больше оснований для этого чувства. Глядя на неё, Дэнни пришлось проглотить поток холодного воздуха, пытающегося вырваться из глотки. На такой жаре проявление этой маленькой способности было бы слишком заметным. Но была в этом всём одна странность. Призрачный ребёнок не излучал той же опасности, что и Шарлотта. В нём попросту не было той же силы и злобы. Девочка была больше похожа на Джереми Фентона, куколку Шарлотта, которую та использовала как хотела. Безвольное нечто, в оболочке человека. Её лицо ничего не выражало, а пустой взгляд смотрел прямо перед собой, не обращая внимания ни на других цирковых артистов, ни на зрителей.

― Так почему мы должны уйти побыстрее? ― голос Полины прозвучал почти над самым ухом. Дэнни слегка отстранился от неожиданности. Поглощённый собственными мыслями он не заметил, как девочка подошла ближе. Настолько близко, что он мог своей кожей ощутить насколько нагрелись на жарком солнце чёрные камни на золотых цепочках в её серёжках.

Дэнни неловко прикусил кончик языка, глядя в голубые глаза Полины с множеством мелких вкраплений зелёного цвета. Должно быть эта девочка оставалась одной из тех немногих, что по прежнему вызывала в нём яркие чувства, даже после всего произошедшего. Жаль только недостаточно ярких для того, чтобы заглушить периодически всплывающие в голове воспоминания о вкусе сырого человеческого мяса. Удовольствие что он получил от его поедания было настолько сильным и неправильным, что на его фоне даже чувства к королеве школы стали блёклыми.

― Дэнни становится на жаре немного нехорошо в последнее время, ― Сэм быстро нашлась с ответом, придя на выручку другу, что уже и так слишком долго думал над ответом. Она осторожно сжала его ладонь. Удивительно, но руки девочки в чёрных перчатках были холодными.

― Да, верно, ― неловко улыбнулся подросток, подтверждая слова подруги. ― Плохо переношу такую погоду.

Строить из себя слабого и изнеженного ребёнка асфальта, становилось сложнее. Не только из-за того что Призрак начинал проявлять себя и в обычной жизни, словно открывая для него дополнительный внутренний источник энергии. Например на физкультуре не давая уставать мышцам или сбиваться дыханию после длительного бега. Однако Дэнни для всех всегда был тихим слабаком. Соответствующим образом к нему относились учителя и родители. По той же причине и задирали почти с начальной школы, ведь он был из тех, кто никогда не давал сдачи. По крайней мере физически.

Эта роль уже давно начала ему надоедать, но это была ЕГО роль. Нельзя просто так взять и начать изображать из себя другого человека. Это было бы неправильно. Неправдоподобно.

Полина стянула с руки кружевную перчатку и коснулась его лба, сдвигая цветастую панамку на затылок. Её руки тоже показались Дэнни приятно прохладными, от её запястий пахло какими-то горькими травами и кислыми ягодами, аромат которых безуспешно пытались заглушить излишне яркие цветочные духи. Она серьёзно нахмурилась, анализируя что-то, пока Дэнни задержал дыхание.

― Мда, ты и правда очень сильно нагрелся, ― констатировала Полина, потянувшись к сумочке. ― У меня есть с собой охлаждающий пластырь.

Раньше от подобного проявления заботы парень был бы в восторге. Объект его обожания искренне интересуется тем, как он себя чувствует и пытается помочь. Но после того, как он вернулся в Парк Мира в роли одного из двух выживших после крушения самолёта отношение к нему окружающих, в число которых входили и одноклассники, изменилось. Эта всеобщая забота, предупредительность и внимание были не в тягость по началу, но в них чувствовалось что-то фальшивое.

― Не стоит, ― попытался отмахнуться Дэнни. Даже вежливая улыбка давалась ему с трудом. ― Я в порядке, правда.

― Это мелочь, ― Полина легко открыла пластырь, похожий по виду на большую гидроколлоидную повязку голубоватого цвета. Взяв парня за руку, девочка наклеила её на запястье. Химическая реакция на воздухе сразу вступила в действие и приятная прохлада от выступающих вен разнеслась по его руке. ― Его не надолго хватает, но немного прогуляться по ярмарке мы успеем я надеюсь, ― улыбнувшись, Полина вышла из под навеса и направилась в сторону ларьков с едой и сувенирами, сделанных из старых вагонов поездов.

― “Не стоит”, ― передразнила его Сэм тихо, когда Полина вышла на солнышко. ― Если это был флирт, то очень неловкий с твоей стороны.

― Ревнуешь? ― усмехнулся Дэнни.

― Вот ещё! ― девочка возмущённо покраснела отводя взгляд, из-за чего подросток слегка усмехнулся. Раньше она подкалывала его при любой возможности, когда он пускал слюни на чирлидерш на тренировке, и попытка немного отыграться казалось чем-то честным.

Дэнни провёл пальцами по прохладной повязке на запястье, прежде чем достать из одного из карманов своих объёмных джинс-карго напульсник и спрятать пластырь под ним в надежде продлить его действие. Ему все предлагали помощь. Ему сочувствовали. Жалели. Давали массу поблажек, подчёркивая этим только одну идею: он слабак и таким в глазах окружающих останется навсегда.

― Не делай такое лицо, Сэм, ― попросил Дэнни, закончив возиться с напульсником. ― Ты же и сама понимаешь, что это лишь формальность. Жест вежливости. Если бы не упавший самолёт, я бы так и оставался для неё пустым местом.

Сарказм и раздражение Сэм быстро исчезли. Она смотрела на него с дружеским пониманием, коснувшись его плеча мягким и жестом. У Дэнни оставалась надежда на то, что это не очередной порыв формальной вежливости, а её искренне чувство. С тем чтобы заметить разницу у него и уж тем более у Призрака были проблемы. Он мог чувствовать потустороннюю энергию, видеть вещи, недоступные обычным людям, но в социальном плане чувствовал себя зачастую слепым и глухим, особенно на фоне обычно энергичных и общительных вампиров, способных чужое настроение и настрой уловить после беглого взгляда.

― Эй, сладкая парочка, вы идёте? ― крикнула Полина, привлекая внимание двух друзей. На ярком солнце ярче блестели чёрные камни в её золотых серёжках, пуская множество мелких солнечных зайчиков.

― Мы не парочка! ― воскликнула Сэм. Девочка покраснела так сильно и так резко, что Дэнни начало казаться, будто тонкая полупрозрачная шаль на её голове вот-вот загорится.

― Пойдём, ― он взял Сэм под локоть, направляясь вслед за чирлидершей. ― Раз я тут, надо осмотреться. Не отходи далеко на всякий случай, ладно?

― Так, а что случилось? ― спускаясь по старым крошащимся ступенькам из под навеса заброшенной железнодорожной станции Сэм слегка приподняла шаль, чтобы не оступиться. Она говорила тихо, чтобы её слышал только Дэнни. ― У призрака аж глаза загорелись. Что-то серьёзное?

― Сам пока пытаюсь понять. С утра среди наших переполох был, клыкастые что-то почувствовали. Точно описать человеческим языком они это не могут, но если упрощать то что я смог понять, то они услышали кого-то из своих, которому делали больно где-то в этом районе. Возможно в этом цирке.

― Они точнее выразиться не могли? ― Сэм поправила тканевую заколку в виде лилии, вновь опуская на лицо шаль.

― Точнее сейчас могу выразиться я, ― заверил её Дэнни. ― Девочка в красном платье, что несла корзинку с цветами, призрак. Пока не знаю, что это нам даёт, но факт того что среди участников труппы есть настоящие покойники лично меня напрягает.

― Она конечно выглядит дико и жутко похожа на труп, но это ведь может быть просто хороший грим. Ты уверен? ― тон Сэм стал серьёзным. Девочка внимательно проводила взглядом труппу, скрывшуюся за чёрным пологом циркового шатра. Церемония открытия закончилась, и толпа начала медленно перебираться к ярмарке, полной мрачной атрибутики и странной еды пробовать которую Дэнни точно не собирался. Её запах вызывал у него ещё больший рвотный рефлекс, чем веганские вкусы подруги.

― Призрака чутьё ещё не подводило, ― ответил Дэнни глядя на птицу, что сорвалась с полога циркового шатра и начала кружить над вагонами из которых только что вышла труппа. ― Его подводил я, не прислушиваясь к сигналам. Слишком много времени потребовалось чтобы договориться с вторым “Я” и начать его воспринимать всерьёз. Я бы избежал кучи неприятностей, если бы начал прислушиваться к нему раньше.

Пока они с Сэм болтали, Полина уже начала порхать между прилавками, присматриваясь к различным безделушкам. Даже будучи одетой во всё чёрное слиться с толпой готов в такой же чёрной одежде ей не удавалось. В девочке было что-то яркое, что выделяло её из толпы и наверняка послужило той самой причиной, по которой она стала такой популярной. Санчес словно светилась изнутри энергией, притягивающей к себе взгляды. Как бы она не одевалась, в какой бы компании не находилась, яркая чирлидерша была всегда на виду. Была маяком, за которым следовали. Было ли это следствием её привлекательной внешности или поведения и характера, которые заставляли всех вокруг думать, что она и есть идеал, а все кто были до неё лишь устаревшее представление об идеале? Дэнни не знал точного ответа.

Среди толпы готов начали появляться и люди вполне заурядные. Яркое и необычное представление явно притягивало внимание не только заинтересованных в теме готики подростков и некоторых взрослых, но и обычных обывателей, желающих посмотреть на что-то эдакое. Разбавить поток серых будней ярким событием, которое потом можно будет обсудить с друзьями и повеселиться. Хотя наверняка те, кто на полном серьёзе воспринимал готику и все её пунктики наверняка были подобным недовольны.

“Кра-та-та”, ― громкий крик у одной из палаток с сувенирами привлёк внимание не только Дэнни и Сэм, но и большей части зевак. Чёрно-белая птица, отгоняемая какой-то палкой продавцом с корп-фейсом, пыталась стащить со стенда крупное и очень блестящее украшение, привлёкшее её внимание. Вороватая сорока веселила толпу, снимающую её на телефоны, прыгая по прилавку и опрокидывая какие-то баночки и плетёные корзинки с безделушками, не обращая особого внимания на возмущения торговцев. Расправляла крылья будто бы специально позируя для камер и даже пыталась клюнуть объектив ближайшего к себе телефона, с каким-то ярким брелком, что вызвало у наблюдателей приступ веселья. Для готической ярмарки торговавшей в основном мраком и вселенской скорбью стало слишком уж шумно и весело, что вызывало ещё большее недовольство у тех, кто пришёл насладиться тленом. Уже к обеду из-за этого в интернете наверняка начнётся ругань местного масштаба.

Схватив-таки со стеллажа интересную блестяшку, птица сорвалась с прилавка и, немного покружив над толпой, села на протянутую руку Полины в плотной перчатке, на которые она заменила свои кружевные. Дэнни конечно знал что она модница, но не настолько же, чтобы менять аксессуары каждый час?

― Простите, пожалуйста, ― извинилась она, перед продавцом, скромно улыбаясь. Забрав из клюва шкодливой сороки украшение, Полина протянула его обратно вспотевшему от борьбы с вредительницей торговцу, который выхватил товар из рук девочки грубым жестом. ― Не злитесь так на неё пожалуйста. Она просто хотела поиграть, это ведь глупая птичка.

― Чтобы радом с моими товарами я тебя и твою заготовку для чучела больше не видел, ― грим продавца поплыл от пота и жаркого солнца, забившись в мелкие морщинки и скатавшись в складках век из-за чего его лицо стало ещё более зловещим и жутким, но похоже совершено не производившее на Полину должного впечатления. Она продолжала мило улыбаться, вежливо кивнув и отходя от ларьков с сорокой на руке.

Новые перчатки девочки при ближайшем рассмотрении казались специально сделанными так, чтобы на них могла удобно расположиться небольшая птица с острыми когтями, не царапая при этом руки хозяйки. В её взгляде и поведении было что-то хищное. Что-то похожее на то, что Дэнни чувствовал от неё, когда она носила амулет дракона, но в этот раз гораздо менее заметное, разрушительное и грубое. Больше сливающееся с ней самой.

― Как неудачно, ― обратилась она к Сэм и Дэнни, смущённо поправляя локоны волос. ― Наверное мне лучше уйти и поработать ещё немного над воспитанием и поведением своей птички. Хорошо вам провести время.

Сорока сидела на пальцах Полины слегка расставив крылья чтобы охладиться на жаре. Спокойная и статная птица с опасной искрой интеллекта в красновато-коричневых глазках-бусинках. Она совершенно не производила впечатление животного, которого просто так ни с того, ни с сего ослушалось свою хозяйку. Дэнни пристально смотрел вслед уходящей Полине, что шагала через толпу высоко подняв голову. Скорее всего ей не было по-настоящему обидно или стыдно за поведение своего питомца. Скорее наоборот, представление доставило ей удовольствие. Повеселило скучающую королеву в элегантном чёрном платье.

― Врановые создания своенравные, но не глупые, ― замечание Сэм казалось немного неуместным из-за тона. В её голосе Дэнни не услышал привычного возмущения зоозащитника. Не было в нём и обычного недовольства, которое она испытывала всякий раз, когда Полина в очередной раз становилась центром всеобщего внимания.

Странные изменения в отношении двух девочек немного сбили Призрака с толка.

 

* * *

Пауки оказались необычными во всех смыслах этого слова. На первый взгляд это были обычные сенокосцы с крошечным телом на несуразно длинных и тонких лапках, слегка фосфоресцирующие от попавшей на них эктоплазмы. Однако при ближайшем рассмотрении при помощи электронного микроскопа оказалось что зеленоватая эктоплазма находиться внутри них, заполняя полые полупрозрачные хитиновые лапки и всё остальное тельце. В какой-то момент Мэдди подумала, что прошедшей зимой именно небольшая колония этих странных насекомых и создавала им с Джеком столько помех в работе и заставляла датчики время от времени срабатывать, как тогда казалось, без видимого повода.

Присмотревшись же к их поведению Мэдди вдруг обнаружила, что они действуют на удивление слаженно, коллективно пытаясь решить на данный момент актуальную для них задачу ― выбраться из контейнера в который их посадили. Они ползали вдоль крышки контейнера, пытаясь просунуть свои лапки между резьбой в поисках слабого места, поддерживали друг друга, выстраиваясь небольшой башенкой вдоль стеклянных бортиков, за которые не могли зацепиться и ползать как по обычной стене или потолку. Такое слаженное поведение и подобный сложный подход в решении проблем она раньше замечала только у муравьёв в колонии, но никак не у одиночных охотников пауков. Да и способ который они выбрали был слишком сложным для насекомых у которых не было как такового интеллекта.

Мэдди сразу же потянулась за камерой, чтобы заснять их поведение и получить позже подтверждение тому, что видела. Этот вид пауков явно не был похож ни на что, что можно было бы найти в классификации. Гибридная форма жизни привычной с потусторонней субстанцией. Наполненная эктоплазмой форма жизни и показывающая куда более сложное поведение, чем их собратья, так похожие по внешнему виду.

Она немного потёрла глаза, возвращаясь к электронному микроскопу и включила запись, как делала обычно со всеми исследуемыми образцами. Маленькое тельце паука на предметном стекле было мертво, но зеленоватое свечение внутри тела продолжало пусть и слабо, но весьма заметно пульсировать, словно пытаясь воспроизвести ритм дыхания существа с которым вступило в симбиотические отношения.

Мэдди отделила от маленького тела лапку, чтобы получить возможность достать из тельца образец эктоплазмы для изучения. Однако в момент, когда тоненький кончик иглы потянулся к полой конечности зеленоватая эктоплазма вытекла наружу и начала шарить вокруг, словно была отдельным организмом внутри другого существа. Тонкий похожий на щупальце отросток вытягивался до тех пор, пока не наткнулся на тельце, от которого его оторвали. Присоединившись к нему, эктоплазменный симбионт подтянул оторванную лапку обратно ко всему остальному, вновь делая паука целым.

Женщина, казалось, даже забыла как дышать. Внимательно наблюдая за происходящим она даже почти не моргала, опасаясь что-либо пропустить. Даже после гибели тела эктоплазменное нечто внутри него, казалось, старательно пыталось его реанимировать всеми возможными методами. Сохранить целым до последнего. Субстанция из “Мира Мёртвых”, поддерживала жизнь куда активнее чем это делало, что угодно в их мире.

На ум Мэдди пришли простейшие организмы, которые считаются учёными близкими к бессмертным существам при определённых обстоятельствах. Гидры, способные восстанавливаться даже после критических для всего живого повреждений. Мелкие медузы, которые при отсутствии несчастных случаев способны практически на вечную жизнь. Есть ли вероятность, что организмы, которые они исследуют при помощи портала, не что иное как подобная бессмертная субстанция которая, по дикому стечению обстоятельств способна впитывать в себя человеческое сознание и создавать для него новое вечное тело? Каковы шансы что большинство легенд о духах, оборотнях и вампирах лишь истории о случайном симбиозе обычных людей с потусторонним?

Откинувшись на спинку стула Мэдди сделала глубокий вдох, осмысливая увиденное. В лаборатории не было никого кроме неё. Похоже уход Джека она даже не заметила, погрузившись в свои наблюдения. Потерев занемевшую шею она вернулась к монитору компьютера, чтобы проверить записи и убедиться что камера микроскопа засняла тоже что она видела своими глазами. Гибридная форма жизни ― потенциальный прорыв в науке и понимании того, что принято называть потусторонней активностью. Доказательство лежащее у неё прямо перед глазами было бесценным.

Разобранное оружие против призраков на столе мужа от чего то сейчас показалось ей просто грудой бесполезного хлама. Средство для уничтожения того, что может стать решением многих проблем в медицине или робототехнике. Оружие направленное на дестабилизацию удивительной субстанции, способной заставить тело простейшего организма регенерировать с фантастической скоростью даже после того как фактическая жизнь его уже закончилась. Мэдди прикусила губу. Предложение Влада, которое он сделал ещё когда она лежала в больнице всплыло в голове до омерзительного “вовремя”.

― Мама! ― громкий вопль Джесс раздался из кухни вместе с её торопливыми шагами. Она явно была чем-то возмущена. ― Ты же говорила что мы избавились от насекомых!

― Мы уже вызывали дезинсектора, милая, ― ответила она спокойно, поднимаясь со стула и осторожно наступая на ослабшую ногу в поддерживающем бандаже, когда на лестнице в лабораторию появилась запыхавшаяся дочь. ― Уничтожить всех насекомых в мире не получиться, это было бы неправильно, так что они будут появляться в нашем доме так или иначе время от времени. Особенно сейчас, в самый разгар лета, ― она старалась говорить спокойно, приглаживая растрёпанные волосы Джесс. Взяв кружку с уже давно остывшим кофе она подтолкнула дочь в сторону лестницы, ведущей на кухню, стараясь закрыть от глаз девочки контейнер с пауками, чтобы избежать лишних истерик.

Дэнни нисколько не преувеличивал, когда говорил, что Джесс нужен психолог. Девочка стала до ужаса нервной, но принимать свою реакцию на окружающий её мир как проблему упрямо отказывалась. А как можно помочь кому-то кто уверен в том, что проблемы есть у всех кроме него. Находящейся в твёрдой уверенности, что это окружающие сходят с ума и реагируют неправильно, а не она.

Мэдди уже давно думала над этим вопросом, постепенно пытаясь привести дочку к мысли о том, что она реагирует слишком ярко на мелочь вроде случайных насекомых, после случая с Джеком. Жаль только дальше дело так и не продвинулось. Дэнни в плане принятия собственных проблем был более объективным и честным с самим собой чем его старшая сестра, которая по идее должна была быть для него примером.

― Но это же просто ужасно! ― казалось что девочка вот-вот расплачется. ― Так жить невозможно!

― Дорогая, постарайся сейчас успокоиться, ― Мэдди, поднимаясь на кухню, слегка прихрамывала, крепко держась за перила лестницы. ― Ты же всё ещё хочешь стать психотерапевтом. Как может врач помогать кому-то, когда он сам так реагирует на окружающую его действительность?

Довод на Джесс кажется подействовал впервые за долгое время. Девочка шмыгнула носом, смотря в пол. Её щёки казались красными даже на фоне ярких рыжих волос. Она явно была недовольна тем, что ей сделали замечание используя её желания и мечты в качестве попытки достучаться до разума. Грязный трюк, никому бы не понравилось когда окружающие старательно пытаются донести до него противную мысль о том, чтобы отодвинуть личные чувства на второй план. Ведь это её чувства, а такое в любом возрасте кажется самым главным. Наивысшей ценностью.

― Ты пауков в доме не замечаешь только потому, что потакаешь Дэнни, ― опять старая песня. Джесс так сильно ушла в отрицание, что находила проблему в ком угодно, но только не в себе. ― Из-за того что он у себя пауков держит, у нас их так много в доме развелось!

― Дэнни держит у себя пауков? ― уточнила женщина глядя на то, как девочка буквально расцветает на глазах.

― А ты что не знала? Он уже давно с ними возится, ― активно начала она. ― Даже доклад по биологии в конце прошлой четверти сделал о них. Мистер Пиббет всем надоел тем, что приводит его работу, как пример качественного доклада, когда там ничего особенного нет на самом деле. Так он ещё и тебя оказывается в известность не поставил, притащив эту дрянь домой!

― Милая, тише, ― старалась поумерить пыл дочери Мэдди. Девочка так разошлась, что казалось сейчас все что угодно может повесить на брата вне зависимости от степени тяжести его реального проступка. Дурного в успехах сына в учёбе женщина не видела, ведь мальчик уже казалось бы давно наплевательски относился к своим оценкам. Так что особого гнева его увлечение, пусть и тайное по какой-то причине, у неё не вызвало.

― Тише? Да я только что увидела как из его комнаты какая-то светящаяся тварь вылезла, протиснувшись под дверью!

“Светящаяся?” ― Мэдди вспомнила как слегка мерцали в тёмном углу пойманные ею пауки.

― Дорогая, давай ты немного проветришься и всё же проанализируешь свою реакцию на успешный доклад брата более тщательно, а я пока разберусь насколько на самом деле плохо то, что он сделал. Хорошо? ― предложение Мэдди заставило девочку только раздражённо фыркнуть. очевидно она никак не связывала собственную реакцию на успехи Дэнни в учёбе с тем, что считала куда более серьёзной и реальной проблемой. Однако всё же послушалась и, взяв сумку, вышла на улицу громко хлопнув входной дверью.

Мэдди устало покачала головой. Девочка вела себя крайне незрело когда дело касалось её брата. Она с детства ревновала к нему всех окружающих, искренне веря что этого никто не замечает. Мальчику часто доставалось от сестры довольно грубые тычки и шутки, но спустя столько лет спокойствия женщина уже было поверила в то, что это всё осталось в прошлом.

Однако было в словах Джесс то, что стоило внимания. Светящиеся насекомые и пауки, которых Дэнни держал тайком. Это и правда нарушало установленный в их доме запрет на домашних животных. Даже если он наловил их для доклада, успех которого пробудил в Джесс старую детскую ревность старшего ребёнка к младшему, ему следовало об это сообщить. Поставить в известность если не всю семью, то хотя бы её.

Поднявшись на второй этаж Мэдди и правда увидела что-то слегка фосфоресцирующее, что скользнуло под дверь в комнату Дэнни. Есть ли вероятность что сын обнаружил необычный гибридный вид пауков раньше неё и уже нашёл подходящие для него условия содержания? Смог разводить.

Рука застыла на холодной ручке двери со множества ярких наклеек и надписью “Keep out”. Пальцы кажется свело от того, что она собиралась сделать. В комнату сына она уже давно не заходила без него и его разрешения. Это пространство было постностью его. Маленьким безопасным островком в сумасшедшем окружающем мире, нарушать границы которого никто особо не стремился. Кажется даже Джек обходил всегда закрытую дверь стороной, словно не замечая её наличия.

“Соберись”, ― приказала Мэдди самой себе, поворачивая ручку. Она поёжилась от холода, когда из-за двери на неё пахнул не по летнему холодный воздух. С губ даже сорвалось облако пара, когда она вошла внутрь и выключила термостат, ручка регулировки которого была выставлена на самое минимальное из всех возможных значений.

― Тут же настоящая морозильная камера, ― пробормотала она себе под нос оглядываясь в поисках очередного светящегося паука.

На глаза попался небольшой террариум, полный паутины. Он казался пустым, но свитые белыми нитями гнёзда источали едва заметный слабый свет от тех существ, что прятались внутри. Сам аквариум оказался плотно закрытым, но то что находилось внутри него привлекло внимание женщины. Фентон-термос, но немного странный, неуловимо отличающийся от того нерабочего прототипа, который ей демонстрировал когда-то Джек. Чем-то помимо грубо запаянной крышки.

Она заметила шевеление рядом с парой тетрадей в твёрдой обложке на соседней с террариумом полке. Наверняка это и было то насекомое, что так испугало Джесс и которое шмыгнуло у неё на глазах под дверь комнаты Дэнни. В попытке достать паука из-за книг и тетрадей Мэдди уронила одну из них. На письменный стол небольшая тетрадка упала раскрывшись примерно на середине, привлекая внимание женщины записями.

Строгая вереница формул, записанная очевидно рукой Дэнни. Его витиеватый почерк с округлыми пузатыми буквами было сложно спутать с чьим-либо другим. Однако записи были совершенно далёкими от того, что могли бы давать подростку по школьной программе. Слишком уж сложными были многоэтажные подсчёты для шестнадцатилетнего. Перевернув страницу Мэдди увидела вклеенную в тетрадь распечатку чертежа Фентон-термоса Джека, с исправлениями сделанными всё той же рукой, что писала весь остальной текст. Исправлениями к которым она уже не могла придраться, как было с работой мужа.

Медленно опустившись на стул она продолжала изучать исправленный чертёж и короткие заметки. Очевидно всё это не предназначалось для чтения окружающими, поэтому записи велись крайне небрежно, текст порой выходил за поля, а буквы наваливались друг на друга, перечёркивались, а порой расплывались из-за пролитого на страницу чая или капель модельного клея. Но казались Мэдди чем-то невозможным. Невероятным, учитывая всё то, что она знала о своём мальчике. Милом и самостоятельном, но невероятно посредственном в естественных науках, если опираться на его успехи в учёбе. Как так вышло, что он смог исправить ошибки в их с Джеком работе?

Перелистнув следующую страницу женщина едва не крикнула от неожиданности. С тетради на неё прыгнул крохотный паук, целясь прямо на лицо. Не успела она и осознать случившееся как маленькая членистоногая нечисть залезла ей прямо в рот, методично царапая глотку хитиновыми лапками, пробираясь в горло. Она кашляла и пыталась отплеваться, вытащить пальцами маленького паразита, упав на пол перед рабочим столом сына.

“Наконец-то я до тебя добралась”, ― смешливый голос заставил Мэдди поёжиться и замереть. Мелкие мурашки пробежали по спине, когда слегка подняв взгляд она заметила мыски детских туфель с прилипшими к подошве гнилыми листьями и рваный подол белого платья.

“Посмотри на меня. Не бойся”, ― голос Шарлотты звучал доброжелательно и до приторности сладко, с лёгким потусторонним эхо. Рядом с её потёртыми туфельками опустилось веретено с тонкой нитью, больше похожей на леску или паутинку. Медленно раскручиваясь оно то поднималось, то опускалось, стуча по столешнице монотонно.

Тук. Тук. Тук.

Мэдди подняла глаза выше. За пояс белого фартука была заткнута грубо сделанная из сухой ветки прялка, на которую насаживались светлые волосы Шарлотты. Именно из своих светлых слегка растрёпанных пышных локонов она и вила тонкую нить. Девочка смотрела на неё с любопытством в больших голубых глаза, слегка склонив голову на бок. С того момента как Мэдди видела маленького демона во время прошлогоднего Хэллоуина призрак не как не изменился. Для неё время уже явно не шло. Губы девочки не двигались, но её голос чётко звучал в голове.

“Тебе понравились мои пауки?”, ― спросила она, улыбаясь всё шире и шире, демонстрируя ряд молочных зубов, частично поражённых кариесом. ― “У меня для тебя ещё кое-что есть. Маленький секретик. Только между нами, девочками”.

 

* * *

Широкие каблуки чёрных туфель Полины глухо стучали по тротуару старого города, эхом отражаясь между домами на узких пустынных улочках. Здесь мало кто жил, а из живущих редко кто покидал свои квартиры. Случайные редкие встречные, судя по их виду, были запоздалыми посетителями ярмарки у цирка “Готика”, которых не особо интересовала именно церемония открытия. Сорока с её руки переместилась на плечо. Удобно устроившись у самой шеи птица клевала прохладные ягоды из протянутой руки своей хозяйки, что нежно поглаживала её под клювом приговаривая:

― Ты умница, Пуговка, ― с улыбкой повторяла она, пряча небольшой контейнер с ягодами обратно в сумочку и протягивая освободившуюся руку в плотной перчатке, чтобы на неё села вторая сорока. ― И ты тоже умница, Булавка.

В клюве птица держала изящное золотое колье с изумрудами, укрывавшими отлитые из драгоценного металла листочки плюща. Она не сопротивляясь предала украшение в руки своей хозяйке, чтобы та повнимательнее его осмотрела. На колье по прежнему была бирка с названием магазина её отца, пробой золота и названием камней, крепившаяся на шёлковом шнурке между звеньями, скрепляющими листья, при помощи небольшой пломбы с печатью. Способ маркировки старомодный но по своему элегантный. Полина держала колье осторожно, чтобы не потерять ничего важного, пока доставала небольшой пластиковый зип-пакет.

― Кто бы это ни был, он не посчитал нужным даже снимать бирку. Что ж, это нам на руку, ― сообщила сороками Полина, разглядывая как на идеально отполированных изумрудах в свете солнца виднеются следы чужих пальцев. ― Отец будет рад получить что-то весомее, чем помехи на записи с камер.

Пряча украшение в пакет и закрывая его герметичную молнию, девочка с удовлетворением стягивала с рук плотные перчатки, дуя на вспотевшие ладони. Мера была некомфортной, но что поделать, правила есть правила. С украшениями нельзя обращаться грубо и трогать грязными руками. К сожалению для себя те кто их украл из магазина её отца этому правилу не последовали. Либо попросту не посчитали нужным его соблюдать. Но это уже детали, которые были Полине не особо интересны.

Вновь достав из сумочки небольшую горстку прохладных ягод, она протянула их сороке по имени Булавка, сидящей на её левом плече.

― Вы хорошо поработали, девочки, ― уверяла она своих подруг. ― Но боюсь, что расслабляться пока рано. Ведь наш воришка, человек не совсем живой. Думаю нам следует присмотреться к нему получше и поближе.

 

* * *

― Итак, подводим итоги того что мы узнали? ― сидя на фудкорте торгового центра со стаканом полным льда до краёв и немного разбавленного содовой, Дэнни закидывал кубики в рот, как сладкие драже, игнорируя удивлённые редкие взгляды случайных проходящих мимо людей.

― Не особо много, ― посетовал Такер, разворачивая к друзьям свой планшет. В нескольких вкладках были открыты новостные статьи на иностранных языках с фотографиями знакомого готического шатра под крупным заголовком или группового снимка людей в чёрном с полностью закрытыми телами и лицами. ― Цирк “Готика” раньше принадлежал некой Мартине Шоуэнхауэр и в основном гастролировал по Европе. Хозяйка цирка была женщиной довольно старой, так что в некоторых источниках сообщается, что свою должность она покинула по возрасту, передав управление в руки сына, ушла в неназванный дом престарелых. Но эта информация не точная и больше похожа на слухи, так даже сами журналисты в своих статьях пишут, а это о многом говорит. Сейчас владельцем официально числиться Айзек Шоуэнхауэр, в Штатах они впервые и неизвестно почему выбрал для дебюта своего семейного аттракциона именно Парк Мира. Основные статьи которые рассказывают о перемещении этого мрачного шапито на румынском и немецком, в основном посвящены скандалам, возмущениям местных жителей и консервативных христианских общин, которые в выступлениях тематического цирка видели следы деятельности дьявола. Ты не представляешь сколько усилий стоило добыть хотя бы эту информацию, Дэнни.

― Ты отлично постарался, Так, ― подросток одобряюще похлопал друга по плечу. В конце концов это даже больше чем он бы сам смог откапать.

― Но что это нам даёт? ― уточнила Сэм, неспешно поглощая фруктовый щербет.

― На самом деле много чего, ― вмешался Уэстон, всё это время подключенный по видеозвонку к их разговору через телефон Дэнни. ― Пока вы с Сэм шатались вокруг цирка, против чего я, кстати, возражал, через каналы матери я выяснил кое-что ещё, используя статьи для того чтобы отследить перемещения цирка по странам. Первая странность в том, что после того как он перешёл под управление Айзека, начали появляться сообщения о серии краж, которые местные приписывали заезжему цирку. Улик указывающих на причастность кого-то из труппы к этим кражам не находилось, а сам он менял локацию ещё до того как все эти истории успевали стать достоянием широкого круга людей. По этому сообщений о подобных случаях в новостях мало и их обычно перебивает информационный шум создаваемый праведным гневом оскорблённых верующих и просто родителей, видящих в данном шоу угрозу для детской психики. Какого-то хода в делах о серии краж не было, обвинения с цирку и его управляющему не предъявляли. Всё что его обязали сделать — так это поставить возрастную маркировку на все афиши и программки мероприятий. Больше никаких особых проблем не было.

― Что-нибудь ещё? ― спросил Дэнни, закидывая в рот очередную льдинку и глядя на то, как Такер вновь принимается что-то активно набирать на своём планшете.

― Других серьёзных проколов пока не нашли, зацепиться не за что, ― развёл руками Уэс, сидя на кресле в своей комнате. ― Работники цирка ни на что не жаловались, сообщений о правонарушениях или плохом обращении с сотрудниками не поступало.

― Или их просто не принимали как что-то серьёзное, ― вмешалась Сэм. ― Знаете как обычно бывает, сначала шум поднимают взрослые, беспокоящиеся за современные нравы. Потом идут материальные ценности и уже после то что кого-то унизили на работе, загнав в рабские условия. И то если на это хоть кто-то обратит внимание. Чужие жизни обычно не так интересны, как чужой заработок.

― Есть ещё кое-что! ― Такер вновь придвинул поближе к друзьям планшет. ― Новость-молния, появилась только этим утром. Несколько ювелирных магазинов Парка Мира ограбили вчера во время и после закрытия. Пару раз удачно, но в последнем, “24К”, что-то пошло не так. Свидетели описывают что к попытке ограбления последнего причастна девочка азиатской внешности, есть фоторобот, но подробности того что и как произошло пока не раскрываются. По крайней мере более серьёзными изданиями. Жёлтая пресса как обычно пишет какую-то преувеличенную дичь на грани адекватности и банды призраков-грабителей.

― На цирк “Готика” пытались завести дело серии краж, а стоит ему прибыть в наш город, как тут же поступают сообщения о кражах. Странное совпадение, ― Дэнни раскусил новый кубик льда, ища в статье, которую ему показал Такер, фоторобот подозреваемого. Девочка с короткими волосами в красном платье и с красивыми тёмными узкими глазами по форме напоминающими миндальный орех.

― Я тоже так подумал, ― отозвался Такер, морщась от звука хрустнувшей ледышки. ― Может это и совпадение, но какое-то уж больно подозрительное.

― Это тот призрак с цветами, которого мы видели на церемонии открытия, ― Дэнни подвинул фоторобот Сэм, чтобы она могла рассмотреть его получше.

― Одно лицо! ― воскликнула девочка, взглянув на фото. ― Только сегодня на церемонии открытия она выглядела измождённой и как будто бы избитой, ― Сэм ненадолго замолкла, анализируя полученную информацию. ― Не могу поверить в то что говорю, но похоже в том что вещают жёлтые газеты о банде призраков-грабителей есть доля правды.

― И ещё эта девочка единственная участница труппы, которой нет ни на одной афише, ― заметил Дэнни, возвращая планшет Такеру. ― Перешли это Уэсу.

― А что мы с этой информацией делать будем? Скажем полиции чтобы проверили цирк, потому что там есть призрак-воришка? ― Уэс поднял довольно важный вопрос.

Призраки и вообще любая паранормальщина в широком кругу воспринималась как полный бред. Несмотря на последние исследования родителей Дэнни прекрасно понимал что тонкости научных статей никому не интересны, кроме узкого круга читателей, а СМИ преподавали обывателям информацию настолько плохо, что никто сообщения о научных открытиях Фентонов всерьёз не воспринимал. Да и глупо было бы надеяться на сочувствие масс, когда речь идёт о ком-то вроде Уэстона и Птичек: существах буквально питающихся кровью. Дэнни легко мог представить как отреагируют люди, ведь с одним из таких он сам жил в одном доме. Джек уже начал строгать импровизированные высокотехнологичные осиновые колы. Страшно было даже представить на что он и схожие с его темпераментом и взглядами люди пойдут, если поднимется слишком много разговоров о настоящих вампирах.

― Общение с законом лучше оставить миссис Уэстон. Она в этом явно разбирается лучше нас. А говорить о паранормальном, особенно людям, и вовсе необязательно, ― Дэнни говорил несколько монотонно, стараясь вложить больше сил в смысл, а не экспрессию. Призрак помогал мыслить суть более рационально и холодно только если он сам не спешил. ― Из фактов у нас есть фоторобот подозреваемого в кражах. Если порыться в соц.сетях, то наверняка кто-то уже загрузил фото или видео с церемонии открытия, на которых будет видна актриса, похожая на описанный фоторобот. И есть свидетели, которые могут сказать что эта самая подозреваемая выглядела избитой, как и сказала Сэм. Думаю из этой информации твои родители, Уэс, и их человек в полиции склепают дело по нескольким статьям не прибегая ко всякой мистике. Мы же можем использовать это как оправдание своим “подозрительным” действиям, если кто-нибудь слишком любопытный, вроде моего отца, начнёт задавать вопросы, ― сказал подросток. Уж кому, так это старшему Фентонту точно не нужно даже намекать на паранормальную активность. Дэнни закинул в рот очередную льдинку, звонко раскусив её как вафельную конфету. ― Думаю вечером можно будет туда заглянуть. Что-то нам подсказывает, что это необходимо сделать по крайней мере для того чтобы получше понять, что происходит за кулисами.

― Ты собираешься туда идти?! ―воскликнул Уэс приблизившись к экрану своего телефона. ― После всего что мы тут выяснили? С ума сошёл?!

― Я никого не прошу идти со мной. Тем более тебя, ― поспешил успокоить друга Дэнни. ― Не знаю как так вышло, но похоже девочка-призрак находиться у этого цирка на коротком поводке. Я такое видел только один раз, находящийся под контролем дух зрелище не из приятных и это действительно может быть опасным, так что подходить к ним близко я тоже не собираюсь, пока не выясню что именно там происходит. Но если то что ты мне описал утром правда, то девочка в красном не единственная, находящаяся в подобном положении. Просто игнорировать это я точно не собираюсь.

― Дэнни, ты не понимаешь, это может быть ещё опаснее чем ты думаешь. Контролировать вампиров возможно только в том случ... ― связь резко прервалась, а экран телефона погас, показав на последок полностью разряженный значок батареи.

― Неудачно, ― фыркнул Дэнни, на удивление не чувствуя ничего кроме лёгкого раздражения. Телефон на ощупь был горячим и дело вряд ли было в температуре на улице. Гаджет парня в последнее время частенько перегревался из-за излишне активного использования и начал из-за этого разряжаться быстрее. ― Свяжитесь с Уэсом, ребят, пусть мысль закончит. Я пока розетку найду.

― Когда ты уже с собой начнёшь носить пауэрбанк? ― спросил Такер, хлебнув немного содовой друга по старой привычке и заскрежетав зубами от холода.

― Когда в этом будет реальная необходимость, ― Дэнни выудил из поясной сумки зарядку и начал осматриваться в поисках розетки. ― Мы в городе, а не в глухом лесу.

― Мы в Парке Мира, друг, ― усмехнулся Такер, покачав головой и протягивая другу стаканчик со льдом. ― Сюда порты зарядки для каждого столика на фудкорте ещё не завезли.

Дэнни ничего не ответил, взяв из рук друга свой стакан. Особой проблемы в отсутствии розеток у каждого столика и столба он не видел, будучи на самом деле парнем, часто проводящим время в дали от цивилизации с самого детства, и вряд ли увидит в обозримом будущем.

Ближайшая розетка оказалась неподалёку от парочки стареньких игровых автоматов. Рядом даже заботливо разместили столик на одного, чтобы ждать можно было не стоя или сидя на полу. Устроившись поудобнее Дэнни смотрел как медленно начал ползти в верх процент заряда телефона и издали смотрел на друзей, вновь пытающихся связаться с Уэсом.

Пошарпанный столик и вид на суетливую толпу со стороны их тёмного угла. В этом было что-то гораздо более привычное, для Призрака. Наблюдать за окружающим его миром со стороны, слышать звуки жизни слегка приглушённо. Анализировать, но не вмешиваться напрямую в жизнь живых. Примерно в этом же заключалась и роль самого Дэнни: быть странноватым слабым аутсайдером из странноватой семьи, от которого стоит держаться подальше.

С мыслей о цирке и заточённом духе под чьим-то контролем он на удивление быстро съехал на что-то абстрактное, задрав голову к стеклянному потолку торгового цента. Грязные и покрытые пылью стёкла, через которые пробивался только рассеянный яркий свет солнца. Сбоку, у дальнего угла крыши было видно большое гнездо чаек, типичного аналога голубей в любом прибрежном городке. Птицы копошились за мутным стеклом, оставляя на нём следы перепончатых лап и переводя мысли подростка к размышлениям о птицах. О сороках. О Полине. Зацепившись за эту логическую цепочку он вдруг понял, что последний ограбленный магазин, если верить новостной статье, принадлежит отцу чирлидерши ― мистеру Санчесу. Неудачная попытка ограбления произошла именно там и скорее всего со слов сотрудников мистера Санчеса, а может и его самого был составлен фоторобот девочки в красном. Узнала ли Полина призрака с цветами на церемонии открытия цирка или она не вникает в проблемы отца? Мысли от чего-то сосредоточились на смышлёной сороке, что сегодня так подставила хозяйку, демонстративно стащив с одного из прилавков какую-то блестящую безделушку.

Дурацкое совпадение которое стоило бы выкинуть из головы?

Резкий и гулкий удар по груше силомера, затесавшегося между игровыми автоматами, вывел Дэнни из размышлений, перетягивая внимание на шайку футболистов из школы Каспера с Дэшем во главе. Они явно веселились на спор поколачивая грушу и смеясь когда у кого-то удар выходил слабее чем у предыдущего участника. С какой-то особой тоской Дэнни подумал о том, как сильно изменилось отношение даже местных задир к нему. С одной стороны это было ожидаемо. После того как с самолётом в горах Колорадо случилось то, что случилось, любое продолжение их взаимодействие в прежнем амплуа “хулиган/жертва” было невозможно. Только наглухо отбитый продолжит измываться над кем-то, кто получил статус “выжившего в мясорубке”. В этом были безусловные плюсы, но порой Дэнни скучал по возможности отпускать двусмысленные шуточки в сторону школьной звезды футбола, спортсмена, красавца и “точно-не-гея”, как он делал обычно в отместку за какую-нибудь выходку Дэша.

То же что происходило между ним и школьным окружением сейчас нельзя было назвать движением в положительную сторону, скорее выжиданием когда уже яркое событие забудется немного и можно будет снова начать делать более привычные вещи: измываться или игнорировать. Это было невыносимо тоскливой вежливостью, граничащей с жалостью от которой и Призрака, и самого Дэнни начинало подташнивать.

― Эй, Фентон! ― Дэш заметил его, пытающегося вести себя тихо и не отсвечивать лишний раз.

“Фентон... Он даже нашу фамилию не исковеркал. Ну что за тоска”, ― подумал Дэнни через силу натянув на лицо вежливую улыбочку от которой быстро заболели щёки.

До аварии, до случая с порталом Дэнни частенько в своих фантазиях представлял как бесконечные обидные тычки заканчиваются. Как с ним начинают говорить на равных. Но обретя своё призрачное “Я”, пройдя через определённое количество дерьма, начал несколько иначе смотреть на человеческую этику в принципе. От неё в общем и целом, и от нынешних взаимоотношений с окружающими в частности, несло чем-то гнилым и совершенно несъедобным.

― С каких пор ты гуляешь один? ― массивный Баксетр опёрся на хлипкий старенький столик, за которым устроился Дэнни, из-за чего его ножки жалобно скрипнули, а столешница немного наклонилась.

― Я не один, ― коротко пояснил Дэнни указывая на место, за которым сидели Сэм и Такер, наконец-то оторвавшиеся от разговора с Уэстоном и обратившие на него внимание. ― Просто жду когда телефон зарядиться.

― Ждать глядя в потолок не скучно, “мальчик-который-выжил”?, ― этот подкол как будто бы был бальзамом для души. Причём не самый заметный, а с подвывертом, какого не ожидаешь от кого-то вроде Дэша. ― На физ-ре ты стал неплохо себя показывать в последнее время, не хочешь поучаствовать в нашем соревновании?

― Эм...

― Давай! Всем интересно узнать как ещё на тебя повлияло лето, ― не дав Дэнни договорить Дэш взял его под локоть и легко поднял с места, подводя к толпе своих приятелей, что быстро его окружили в ожидании веселья.

Оказаться в самом центре шайки футболистов было неприятно. В первую очередь за счёт того, что ни Призрак, ни Дэнни не любили быть окружёнными и загнанными в угол. Из-за этого хотелось по звериному ощетиниться и оскалить клыки. Но в этот раз от него ещё и ждали действий. Определённых действий.

“Что хуже, облажаться или победить?”, ― спросил он сам себя, глядя на опускающуюся после предыдущего участника грушу под возгласы и смех окружающих людей, что своими широкими телами оттеснили от него Такера и Сэм, попытавшихся прийти к другу на выручку.

“Быть слабым неудачником, которому просто повезло выжить и которого нужно жалеть... Это наша роль?”

От резкого удара по груше пошатнулся весь автомат. Улюлюкание школьных звёзд спорта как-то резко поутихло, пока на фоне звона автомата на небольшом экране красные цифры останавливались на трёх девятках ― максимально возможной цифре, которую эта штука способна была показать.

― И давно у тебя такой удар? ― спросил кто-то из команды Дэша, чьего имени Дэнни до сих пор не запомнил.

― Не очень, ― произнёс Дэнни с улыбкой. Мешковатая безразмерная футболка и широкие джинсы скрывали его телосложение, визуально делая его в разы тоньше, чем он был на самом деле. ― У мамы чёрный пояс по карате. После перелома ноги она снова начала заниматься, чтобы восстановится быстрее, а я просто вписался за компанию.

Наконец-то выбравшись из кольца школьных задир Дэнни подошёл к телефону, который наконец-то показывал удобоваримые пятьдесят процентов заряда.

― Мне пора, ― сказал он с улыбкой махнув рукой и спешно собираясь. ― Удачного дня.

Когда он отошёл от компании Дэша на безопасное расстояние Сэм дёрнула друга за рукав футболки, привлекая внимание.

― Это было очень палевно, ― почти прошептала она.

― Палевно или нет, я не хочу оставаться парнем, которому просто повезло выжить, ― буркнул Дэнни разминая кулак и костяшки пальцев. Свой выбор он сделал надеясь на то что временная жалость от окружающих будет хотя бы не такой двуличной и мерзкой, какой она являлась на данный момент.

― Они ставки делали, ― заметил Такер, толкая друга в бок.

― Чего? ― обернувшись Дэнни увидел как Дэш собирает со своих друзей деньги и пересчитывает их, оставляя у себя всю сумму. ― Этот гад на меня поставил!?

― И выиграл... ― Такер поправил очки, присматриваясь к стопочке зелёных бумажек в руках Баксетера. ― Около ста пятидесяти долларов. Нехило.

Дэш ― всегда казался ему типичным хулиганом, который задирает слабых просто потому что за это ничего не будет. Но поставил на него. Единственный из всех своих друзей по команде он поспорил на то что Дэнни выиграет в этом небольшом соревновании. Он был уверен в том, что парень которого он лично столько лет задирал мог врезать кому-нибудь достаточно сильно. Бакстер знал что парень, над которым он по своему издевался, способен дать сдачи но просто не делал этого? Но тогда в чём смысл? Зачем пытаться задирать кого-то кто может ответить?

Футболист усмехнулся глядя на Фентона и подмигнул ему, пряча купюры в кошелёк, прежде чем вернуться к своим, нагло махнув ему на прощание, пока Дэнни сжимая кулаки до белизны костяшек смотрел ему вслед. Ему очевидно было весело.

― Дэнни? ― Сэм обеспокоенно коснулась плеча друга, плохо понимая что сейчас произошло между мальчишками.

― Скотина, ― процедил Дэнни с удовлетворённой улыбкой, разделяя азарт Призрака от их новой роли. ― Половина этих денег мои.

 

* * *

“Ты можешь не верить мне на слово, а проверить всё сама. Увидеть всё лично.”

― Потустороння сущность зовёт меня в подвал чтобы что-то показать? Звучит как что-то чему точно можно верить.

“Не ёрничай так, дорогая. Я в своих передвижениях сейчас немного ограничена, так что за тобой не смогу пойти, даже если захочу.”

― Твои пауки расползлись по всему дому.

“Только по второму этажу. Спуститься ниже они не могут, ты в этом можешь также убедиться, как только спустишься вниз.”

 

Совпадение или нет, но стоило только маленькому демону раствориться в воздухе, как Мэдди наконец-то удалось избавиться от паука в горле, выплюнув его в ладонь. Первым делом она спустилась в лабораторию, чтобы сравнить насекомое с теми, что удалось поймать утром, а потом отругать Дэнни за то что он сам себя подверг опасности, держа в комнате потустороннюю дрянь, не просто не поставив и известность её или Джека.

Однако сравнивать оказалось не с чем. Лёжа в контейнере насекомые скрючились и ссохлись, начав буквально разваливаться на части. Под трупиками натекла тонкая лужица эктоплазмы. Размазавшись по стеклянному контейнеру и быстро высохнув она стала больше похожа на какие-то малозаметные разводы, оставшиеся после недостаточно тщательного мытья.

Была ли такая быстрая смерть насекомых совпадением? Отреагировали ли они на изменение высоты и давления? А может быть в лаборатории было что-то что убило их? Мэдди точного ответа на вопрос не знала, но, к сожалению для себя, поняла что Шарлотта оказалась права. Пауки не выжили, спустившись ниже второго этажа. А их старательное стремление выбраться вероятно было вызвано инстинктивной попыткой избежать смерти, вернуться в более комфортные условия жизни.

Значило ли это что Шарлотта на самом деле сказала правду? Мэдди сомневалась. Призрак был мстительным, жестоким и лживым. Прошло меньше года с тех пор как она взаимодействовала с маленьким паразитом в последний раз. За такой короткий промежуток времени даже люди не меняются. Что уж говорить о призраках, для которых время ― эфемерная иллюзия.

 

― Как давно ты тут находишься? Почему тебя не замечали раньше?

“Время... Время это относительная единица. По человеческим меркам ― давно, я полагаю. По моим личным ― пару часов. А на счёт второго вопроса... Это ты должна спрашивать уже себя. Я же сказала. Живые совершенно не понимают намёков.”

 

Слова призрака звучали странно. От осознания того, что маленький демон всё это время был настолько близко и просто ничего не делал по какой-то своей особой прихоти ― пугало. Не просто фактом того, что рядом постоянно, на протяжении практически года, находилось озлобленное и жестокое нечто в оболочке маленькой девочки, а тем, что мотивы её стали совершенно непонятны Мэдди, равно как и способы получить желаемое. Демонёнок не спешил, действовал подобно хищному растению. Она сидела на одном месте тихо и спокойно, раскрыв пёстрый цветок-ловушку в виде пауков.

И Мэдди на это купилась. Наступила в этот капкан, позволив маленькому демону втянуть себя в какое-то мутное болото. Последовала за светящейся наживкой как маленькая жертва глубоководного удильщика.

Шарлотта отвечала уклончиво. Уходила от ответов на вопросы, которые ей очевидно не нравились. Избегала разговоров обо всём, что не касалось так или иначе её очевидной цели. Жертвы, которой она выбрала ещё более наивного Джека. Попытки разговорить её, заболтать или подловить на слове оказались бесполезны.

В дальнем углу лаборатории была незаметная дверь, ведущая ещё на один уровень ниже. “Подвал подвала”, ― как называл его Дэнни, когда был совсем крошкой. Там сейчас должно было находиться старое оборудование и объекты их самых ранних исследований, с которыми прижимистый муж просто был не в состоянии расстаться. Там хранилось много сомнительных предметов и отчётов, которые сейчас женщина предпочла бы никому не показывать, а тем, кто их видел ― стереть память. Это были вещи из времён их с Джеком одержимости. Яркой и бурной, незамутнённой такими глупыми и простыми, как тогда казалось, вещами вроде быта.

Сейчас Мэдди понимала насколько была наивной тогда. Игнорируя мнение общественности относительно себя и своей работы, она искренне считала, что репутация не важна. Что это лишь пшик. “Какая разница кто и что думает о нас как о людях, когда будут неопровержимые доказательства?”, ― говорил тогда Джек. Только вот она не думала, что наука это не очаровательная дама, что заигрывает с молодыми учёными, а жестокая и скрупулёзная старушка, на подобии её родной бабушки, что за малейшую ошибку безжалостно сотрёт всё, что ты делала в порошок, заставляя начинать работу сначала. Её можно игнорировать, можно делать вид что ошибка лишь маленькая погрешность, но жить в этой иллюзии и не утонуть в собственных фантазиях было невозможно. Только репутация учёных по факту помогала держаться на плаву, сглаживать углы после неудач, делая критику их ранних работ хотя бы немного более вежливой.

Пока она исправляла ошибки, пользуясь репутацией учёной, Джек порой шёл напролом игнорируя все сомнения и доводы. В итоге мягкая критика становилась для него с каждым разом всё жёстче и жёстче, пока не превратилась в жестокую насмешку: “Фентон псих. Скоро начнёт с зеркалами общаться, как тот чудик-профессор. Что с ним стало, кстати? Кажется родственники сдали его в сумасшедший дом, настолько он увлёкся?”

Мэдди знала как воспринимают её и мужа. Но слишком поздно поняла, что репутация и доверие к их исследованиям стало практически нулевым. Долго работала над тем, чтобы это хоть как-то исправить. Джека все вокруг воспринимали как якорь, который тянет её на дно, балласт от которого нужно избавиться и то что сказал Влад, навещая её в больнице, лишнее тому подтверждение. Но ведь она его за что-то полюбила. Как можно просто взять и отказаться от человека с котором прожил и проработал столько лет? Оставить его позади? Поступить с ним так же как с собакой, которую плохой хозяин увозит подальше от дома и выбрасывает из машины на ходу?

Открыв дверь в подвал, Мэдди смотрела как медленно разгораются лампы, вспоминая то, что говорила ей Шарлотта. Маленький демон был до ужаса красноречив и умело играл словами. Её речь была порой витиеватой и сложной, но при желании она могла втиснуть многое в короткую фразу из идеально подобранных слов. Но роль капризной десятилетней девочки очевидно доставляла ей особое удовольствие.

 

― Что ты делаешь в комнате моего сына?

“У него спроси”, ― Шарлотта засмеялась хотя челюсти её по-прежнему были сомкнуты. Она была похожа на старую говорящую куклу, голос которой шёл откуда угодно, но только не изо рта.

 

Спуститься по крутой лестнице без перил вниз с больной ногой было задачей не из лёгких. Мэдди шла осторожно, неторопливыми шагами, не нагружая сильно конечность в специальном поддерживающем бандаже.

В этом месте она не была уже очень давно. Изначально это место планировалось как берлога Джека, необходимая ему, чтобы заняться своими делами и отдохнуть от быта. Свекровь считала что мужчинам необходимо место чтобы побыть наедине с собой, ведь избыток общения может их утомить и отвратить от семьи. Подобная жизненная позиция стариков и была той самой причиной, по которой Мэдди держалась подальше от них, и по возможности не подпускала к детям. Даже нравы деревенщин из родного посёлка и привычки строгой бабушки, не казались ей настолько дремучими.

Хорошо что Джек не очень сильно впоследствии опирался на наставления собственных родителей в плане построения семьи. Даже это место быстро превратилось из рабочего пространства в обычный пыльный склад. От сарая на улице его отличала лишь относительно высокая ценность хранимых здесь вещей. От техники, до предметов славившихся ранее какой-либо паранормальной активностью, которую молодые исследователи стремились познать и изучить. Спиритические доски, мистические артефакты, даже Железная Дева.

Пока старенький компьютер запускался и пыль скрипела на мониторе от электрического напряжения Мэдди, невольно поёжившись, обернулась на железный саркофаг с женским лицом. Пустые глазницы смотрели на неё так, словно внутри этой штуки на самом деле кто-то находился в данный момент. Кажется стоит системному блоку затихнуть как можно будет расслышать в наступившей тишине чьё-то дыхание, приглушенное слоем железа.

 

“Джек, нельзя сажать детей в средневековую камеру пыток”, ― Шарлотта передразнивала её, словно на самом деле была рядом с ними ещё несколько лет назад, в тот момент, когда раздражённая женщина ругала мужа за попытку наказать детей за какой-то относительно невинный проступок в стиле средневековой инквизиции. Он тогда неудачно пошутил, как выяснилось, и едва не довёл её этим до белого каления. То что маленький демон знал так много не просто пугало, а натурально приводило в ужас. Маленькая Шарлотта была чем-то большим чем просто злобным духом, убитым далёким предком Джека Фентона, если верить тем документам, что нашла Джесс.

― Мне надоели твои намёки.

“Ой, не злись так, ещё будет повод. Главное запомни путь: Вызов. Дева. Дэнни”.

 

Это были последние слова перед тем как демон растворился в воздухе, оставив её наедине с покрытым слюной пауком, застрявшим в глотке. В них было куда больше смысла, чем мог понять среднестатистический житель Салема образца одна тысяча шестисотых годов. Больше чем мог бы вложить в них маленький ребёнок из семнадцатого века, каким и была Шарлотта если верить справкам из городского архива времён активной охоты на ведьм.

То что она назвала было путём не физическим, а последовательностью папок, которую нужно открыть на жёстком диске, чтобы увидеть то, что она хотела ей показать. И Мэдди потребовалось время чтобы это осознать. Вспомнить что “Вызовом” назывались все их ранние эксперименты, связанные с попытками установить контакт с другой стороной. Принятие этой информации далось со скрипом, ведь девочка умершая много веков назад просто не могла знать подобных терминов.

Призрак явно был среди живых дольше чем краткие визиты к детишкам при помощи зеркал. Она не была оторвана от реальности, а жила вместе с людьми все эти годы? Наблюдала за тем как меняется мир? Может ли существо настолько древнее и очевидно повидавшее куда больше, чем способен за всю свою жизнь увидеть и проанализировать простой смертный, спустя больше чем три сотни лет остаться просто зацикленным на мести обиженным ребёнком?

Папка “Дева” по логике должна была быть почти пустой. Все их опыты особого результата не дали, а помещать внутрь кого-либо из них Мэдди посчитала неоправданным риском. В конце концов у них уже тогда были дети, кто знает что случится с ними, если один из их родителей пострадает подобным образом. Среди соседей к тому времени у них уже была довольно скверная репутация сумасшедших учёных. Масла в огонь подливали полицейские и люди из прочих служб, что наведывались в дом после каждого излишне громкого опыта, оканчивающегося взрывом, который беспокоил или пугал соседей.

Дополнительный уровень файлов с названием “Дэнни” имел дату создания примерно соответствующую её первой серьёзной командировке. Съезду, попасть на который она пыталась всеми силами несколько лет подряд, чтобы хоть немного стряхнуть с себя и мужа статус фриков. Вернуть доверие научного сообщества хотя бы немного. Важная дата, открывшая им двери в мир, заинтересовавшая первых спонсоров. Тогда её не было дома почти две недели и по возвращению она понимала только то, как сильно соскучилась по детям.

“Может быть что-то случилось без твоего участия?” ― вспомнила она слова Влада.

“Я не могу выдавать подробностей наших бесед, миссис Фентон. Но то, что я услышала от мальчика ничего кроме тревоги не вызывает.” ― так говорила доктор Глумель ещё в прошлом году, когда Дэнни снова начал ходить во сне после их с Джеком крупной ссоры. Весьма недвусмысленные намёки, который она проигнорировала.

“Мы можем поговорить, мам?”

От чтения отчётов и просмотра фотографий и видео пришлось оторваться. С ресниц на пыльную столешницу падали крупные капли слёз, быстро превращаясь в грязные разводы. Красных флажков было много. Очень много. Начиная идиотских шуток с разработками оружия именно для умерщвления малоизвестных форм жизни и заканчивая сеансами экзорцизма, проводимыми с целью помочь избавиться от лунатизма, что по глубокой убеждённости был следствием одержимости.

“А ты была так увлечена работой. Попытками добиться признания для фамилии Фентонов в научном мире, что совершенно не обращала на это внимания!” ― ругала Мэдди саму себя, едва сдерживая рыдания.

 

― Чего ты добиваешься?

“В глобальном смысле ты моих целей и желаний не поймёшь, скорее всего. Но на данный момент я хочу получать бессмертную душу Джека Фентона, чтобы долго-долго с ней играть.”

― С чего ты взяла что я тебе это позволю?

“Потому что я знаю о нём вещи, после которых и ты захочешь того же”.

 

― Дорогая, я дома! ― голос мужа раздался с верхних этажей приглушённо. Многократно отражаясь эхом от стен лаборатории с железной обивкой и высоких потолков подвалов.

Глядя наверх в сторону голоса Мэдди словно пыталась увидеть массивную фигуру мужа через слои железа и бетона, чувствуя как холодеет сердце, начиная биться на удивление медленно и спокойно. Голова слегка кружилась от обилия полученной за одно утро информации. От бури эмоций, что она успела испытать за такой короткий промежуток времени было тяжело дышать, а подвальная пыль только ещё больше этому мешала.

Она вновь обернулась к монитору компьютера. Старенький системник шумно кряхтел пытаясь стряхнуть пыль с лопастей кулера. Хранить здесь какую угодно информацию было небезопасно, ведь старое оборудование может загнуться в любой момент вместе со всем, что она успела увидеть.

― Сладкая, что ты тут делаешь? ― голос Джека как обычно излучал бодрость и энергию.

― Мне показалось, что я уже видела экземпляры пауков, которых нашла в нашей спальне ранее, ― отозвалась она, сворачивая все папки. ― Подумала, что это было где-то в одной из старых работ, которые мы забросили, но эта железка немного зависает.

― Эх, старичок макинтош уже совсем плох, ― протянул мужчина с ностальгией. ― А ведь когда-то мы с тобой так радовались тому, что удалось приобрести это чудо техники.

― Я перенесу часть файлов на новый жёсткий диск на всякий случай, ― Мэдди поднялась со своего места опираясь больше на стол, чем на больную ногу. Пыль мерзко липла к рукам. ― Может быть ещё что-то пригодится.

― Дорогая ты чего? ― спросил мужчина подходя ближе и всматриваясь в лицо жены: в её покрасневшие глаза и влажные ресницы.

― Тут очень пыльно, ― ответила она старательно выдавливая из себя улыбку. ― Мне в глаза что-то попало пока смахивала её с монитора. Я уже давно говорила тебе, что такие вещи нужно накрывать тентом.

 

* * *

Под тёмным чёрным шатром было на удивление прохладно. Света здесь было совсем немного и в лёгком сумраке заметно светились зеленоватые наросты на открытых участках тела некоторых рабочих, завершающих последние приготовления перед вечерним дебютом цирка “Готика” на новом континенте. В последнее время эти существа совершенно не могли работать при свете солнца и даже от эффектных ультрафиолетовых ламп пришлось отказаться после того, как во время одного из последних выступлений воздушные гимнасты начали дымиться в их свете. Публика осталась довольна, что безусловно хорошо, но из-за этого труппа лишилась двух артистов, зажарившихся почти до хрустящей корочки.

― Слабые твари, ― буркнул мужчина, сидя на большом деревянном гробу, обмотанном цепями. ― В старых легендах вампиры не знали усталости, болезней и боли, но что я получил вместо неутомимых сотрудников, рождённых чтобы подчиняться?

Он взглянул на одного их самых худеньких и инертных существ ― девочку, которой на вид нельзя было дать больше пятнадцати лет. Блондинка с двумя тонкими косичками и блёклыми серыми глазами, она больше напоминала мышь, а не одну из артисток цирка, которой обычно рукоплескал весь зрительный зал. Девочка собирала реквизит фокусника сидя на самой первой скамье зрительской трибуны. Дышала часто и только ртом. Эту девчонку подобрали в Румынии всего-то пару лет назад, а она уже загибалась, в отличие от самого старого экземпляра из трупы, что лежал в гробу прямо под ним.

― Детишки в наши дни совсем ни на что не годятся, согласен? ― произнёс мужчина, хлопнув пару раз по крышке гроба, из которого донеслось приглушённое рычание, вызвавшее у мужчины сухой смешок. ― Всё ещё показываешь характер? Ничему не учит тебя жизнь, верно?

Губы с нарисованной улыбкой растянулись в зловещем оскале. Алый набалдашник трости разгорелся сильнее, а туман внутри закрутился спиралью. Глаза девочки на скамейке вспыхнули кроваво-красным светом. Её руки, занятые сборкой сложного механизма ящика для фокуса с исчезновением, застыли, мелко задрожав. Все прочие члены труппы продолжали работать, низко опустив головы и стараясь не смотреть в сторону церемониймейстера.

― Сидеть на скамьях трибун могут только зрители, которые приносят нам доход, а не грязные животные, ― произнёс мужчина, пропуская все сказанные слова через хрустальную сферу, словно через микрофон.

Девочка медленно поднялась на ноги, слегка пошатываясь побрела к выходу из шатра цирка. Никто не посмел её останавливать когда она одёрнула полог, впуская под купол поток раскалённого летнего воздуха. Вставив левую руку под яркий белый свет полуденного солнца, она не кричала наблюдая за тем, как на коже образуются волдыри, словно на белую почти по прозрачности кожу лился крутой кипяток.

― Достаточно, ― лениво бросил церемониймейстер.

Алый вихрь в шаре потух и девочка резко отшатнулась от выхода из шатра, коротко вскрикнув. Отходя назад она не разбирала дороги и, споткнувшись о ящик с инструментами, рухнула на землю, механически стараясь держать на весу напряжённую обожжённую руку. Тихо стонала, сквозь стиснутые зубы, свернувшись клубочком и подгребая ногами пыль. Никто не отважился подойти и помочь ей, опасаясь стать тем, кто присоединится к чужому наказанию за компанию.

― Так будет до тех пор, пока ты продолжаешь сопротивляться приказам, ― обратился мужчина к чёрному гробу. ― Но не переживай, я не буду их убивать, пока они приносят пользу и деньги... Кстати о деньгах, ― он щёлкнул пальцами, располагаясь на крышке гроба поудобнее.

Рядом с ним в воздухе материализовался ребёнок в красном платье. Глядя на мир пустыми полностью чёрными глазами он не выражал никаких эмоций. Взгляд был направлен в одну точку где-то впереди и его явно не волновало происходящее.

― Ты был примером послушания для всех здесь присутствующих до вчерашнего вечера, Лю, ― мужчина коснулся пальцами виска призрака. ― Идеальная крепкая оболочка без намёка на волю. Удивительно что моя семья веками предпочитала усмирять жалких кровососов, а не нашла способа приручить зверушку повыгоднее и поинтереснее.

Он почти с нежностью прижал свою ладонь в черной потёртой перчатке к щеке духа, что так же стоял истуканом и даже не шевелился. От манекена или искусно сделанной восковой статуи его невозможно было отличить. Тонкие черты лица слегка подпортила смерть, а глаза такой красивой формы потеряли всю живость.

― Что случилась вчера такого, что ты не смог нормально выполнить мой приказ? ― со своим любимым рабом мужчина ворковал с особой нежностью, даже когда ругал его.

“Я выполнял приказ,” ― голос с лёгким эхо разнёсся по полумраку под куполом цирка. Дух не умел отвечать на вопросы. Не имел своих мыслей вообще. Идеальный инструмент, которого хозяин винил в собственной неудаче.

― Всё с тобой ясно, ― бросил мужчина слегка разочарованно, отталкивая от себя ребёнка, но тот даже не пошатнулся. Так и остался стоять нефритовой статуей, словно прирос ногами к земле. Не дёрнулся на его лице ни один мускул, не шевельнулся ни один волосок на голове и не колыхнулась ни одна складка красного платья. Только хозяин цирка раздражённо фыркнул. ― Ладно, так и быть, я прощаю тебе этот прокол. В конце-концов это первый твой проступок за последние десять лет верной службы. Я дам тебе ещё один шанс сегодня, но жду от тебя идеального результата, как и раньше.

“Слушаюсь”, ― голос духа звучал бесцветно и монотонно.

― Какое идеальное послушание, ― церемониймейстер вновь прильнул с призраку, взяв его за подбородок и проведя большим пальцем по холодным бескровным губам. ― Я подробно расскажу тебе что делать, но сначала...

Работники цирка старались не смотреть в сторону хозяина. Один из них воспользовался тем, что мужчина очевидно занят сейчас и тихонько помог подняться девочке с обожжённой рукой, что беззвучно плакала всё ещё лёжа на земле.

За Фриком наблюдала лишь одна пара красноватых глаз любопытной птицы, заглядывавшей под тяжёлый полог циркового шатра. Смотрела внимательно, стараясь не упустить ни одной детали. Слушала и запоминала каждое сказанное им слово.

 

* * *

В окно тихонько постучали. Привычно звонкие удары твёрдого клюва по стеклу заставили Полину взволнованно улыбнуться.

― Наконец-то, ― на выдохе произнесла она, поднимая деревянную раму. Но подоконнике среди высаженных на улице горшочков с полынью, шалфеем и лавандой сидела запыхавшаяся от невыносимой дневной жары сорока, ― Заходи скорее, Пуговка, а то скоро получишь солнечный удар.

Птица быстро юркнула в прохладу комнаты, примостившись на протянутой руке хозяйки. Внутри тихо жужжала портативная электрическая плитка на рабочем столе девочки. В небольшом котелке на ней медленно кипел ароматный напиток, по виду напоминавший обычный чай. Булавка дремала в небольшом импровизированном гнезде из старой пушистой шали и лениво щурилась, наслаждаясь потоками воздуха от напольного вентилятора. Кондиционер Полина не включала, боясь что пернатые подружки могут заболеть.

― Ох, я уже начала за тебя переживать, ― поделилась своими эмоциями девочка, нежным движением почесав её под клювом. ― Осталось совсем немного. Надеюсь в этот раз всё получиться чётче.

Она протянула руку с Пуговкой над котелком. Птица погрузила голову в идущий от него белёсый пар, вдыхая его аромат. Красноватые глаза-бусинки быстро увлажнились и из них по острому клюву в котелок скатилась птичья слеза. Упав в кипящую жидкость она начала медленно окрашивать её в тёмный фиолетовый цвет. Густой и насыщенный, каким было воспоминание сороки.

― Теперь главное не торопиться, ― сказала Полина скорее самой себе, отпустив птицу к её близняшке. Она взялась за небольшую железную ложечку на длинной витой ручке и начала неспешно размешивать варево, наблюдая за тем как напиток медленно окрашивается фиолетовым полностью, делая все травы внутри белыми до прозрачности. Высасывая из них все оставшиеся соки.

― В прошлый раз я делала это скорее ради веселья. Хотела проверить можно ли таким способом немного подсмотреть ответы на годовой тест. Сейчас это кажется уже такой неактуальной глупостью, но всё же дало мне кое-какой опыт, верно? ― Полина наблюдала за тем как медленно растворяются в вареве все травы. Напиток из тёмно-фиолетового становился нежным лиловым и почти прозрачным. ― Я поторопилась в тот раз и ваши воспоминания растворились не полностью. Поспешила, что поделать. Так сильно мне хотелось уже всё попробовать, но в этот раз подобного допустить нельзя.

Она осторожно вынула ложечку из котелка, трижды стукнув ею о край посуды чтобы стряхнуть капли бесценного воспоминания. В этот раз её целью был не какой-то глупый тест, до результатов которого ей на самом деле никогда не было особого дела, а кое-что посерьёзнее.

― Тот призрак девочки в красном выглядел сегодня иначе, ― Полина неспешно выключила плитку и взялась за пару самодельных прихваток с вышивками в виде любимых сорок, которая вышла не слишком удачно и не годилась для украшения нового платья. ― Она вообще выглядела странно. Как пустая кукла... Странно что я об этом говорю сейчас, да? Пустой куклой ведь обычно называют меня.

Осторожно, стараясь не пролить ни одной капли, девочка наполнила лиловым отваром любимую фарфоровую чашку, любуясь тем как отражается солнечный свет от поверхности напитка. В этот раз она надеялась что сделала всё правильно и идеально.

― Когда я поспешила снять с огня отвар, воспоминания получились нечёткими и не последовательными. Мелькали в голове как раздражающее слайд-шоу и полезными оказались лишь от части. А потом у меня почти два дня болела голова. Вот что делает с вещами, которыми ты занимаешься несосредоточенность и плохая организация. Они начинают рушиться как человеческая пирамида, в самый низ которой поставили недостаточно сильных и подготовленных участниц команды.

Полина взяла чашку обеими руками и осторожно поднесла к губам, вдыхая аромат. От частички памяти пахло недожаренным мясом и солью. Сочетание которое заставило Полину серьёзно нахмуриться и, закрыв глаза, сделать несколько крупных глотков, залпом выпивая содержимое. Глаза под веками метались из стороны в сторону, анализируя то что видят, и с каждой секундой девочка становилась всё белее и белее, но продолжала смотреть. Стройные, последовательные и кристально чёткие, но в этот раз она этому качеству оказалась не рада.

― Какая мерзость! ― не выдержала она, начав отплёвываться от того что только что увидела. ― Чёртов извращенец, сколько тому мальчику было лет? Тринадцать?!

Увиденное развидеть обратно было уже невозможно. Мальчик в красном платье, под юбку которого забралась рука взрослого мужчины в мрачном гриме навсегда отпечаталась в её памяти и теперь она это не забудет, даже если полностью выблюет напиток из своего желудка. Равно как и не забудет то, что этот урод говорил ему в процессе приставаний.

― Чёртов фрик, ― процедила Полина, стирая слюну, смешанную с остатками напитка с уголка губ. Ярость и отвращение заполнили её целиком. ― Мало того что ты этого бедолагу послал делать для тебя грязную работу, так ещё и это. Удивлюсь ли я хоть немного, если узнаю как у тебя на коротком поводке оказался настолько послушный призрак?

Сороки тревожно вскочили на лапы, прыгая вокруг хозяйки и заглядывая ей в глаза. Фамильяры ощущали силу чужой вспышки эмоций и им это явно не понравилось, ведь обычно Полине была несвойственна подобная палитра чувств. Она жестом успокоила птиц, погладив их по мягким пёрышками на головах.

― Мне нужно посоветоваться с бабушкой, ― произнесла Полина, взглянув в окно. За низенькими домами и аккуратными крышами спального района виднелись тёмные дома старого города, на заброшенной железнодорожной станции которого расположился мрачный цирк “Готика”.

От яркого летнего солнца всё ещё болели глаза, но сидеть в особняке до вечера было нельзя. Всё то, что Мастерсу передал Гимли говорило только об одном ― дела отлагательства не потерпели бы. Потому то он и решил вмешаться лично, несмотря на ухудшающееся здоровье. Взяв с собой помощников, благо среди членов клана было достаточно людей с медицинским образованием.

Осторожно потерев глаза в попытке избавиться от рези и затуманенности во взгляде, не повредив при этом контактные линзы, Влад вновь вернулся к изучению короткой сводки материалов, предоставленной южанами. Глава кланов не без гордости упомянула о том, что большой вклад в сбор информации внесли местные детишки уточнив, что парочку из них всё же следовало бы отругать за неоправданный риск и за то что они залезли на опасную территорию ничего не сказав взрослым.

“Читать нотации вашему протеже никто не стал, по крайней мере пока. У нас нет привычки лезть в чужие воспитательные процессы”, ― сказала ему миссис Уэстон, весьма недвусмысленно намекая на то, что излишне инициативному подростку стоило хотя бы сделать замечание. Естественно он намеревался обратить внимание на действия Дэниэла, пусть и не так, как того от него ожидают.

― Дэнни делает определённые успехи. Не лезет на рожон, не обладая минимальной информацией, ― рассуждал Влад пробегая глазами по новостным сообщениям о “Цирке Вампиров” на немецком. ― Однако он ещё ребёнок. Который, к тому же, не так давно выбрался из слишком серьёзной передряги для своего возраста. Пусть его сознание контролировать невозможно и он может не опасаться стать безвольной куклой,.... но если бы проблема была только в этом.

Влад устало вздохнул, отложив телефон и прикрывая глаза. Под закрытыми веками он видел множество цветных пятен, вспыхивающих перед внутренним взором пёстрым калейдоскопом. Солнечный ожог на кисти всё ещё горел и даже ускоренные процессы регенерации не помогали унять неприятное чувство зудящей новой кожи. После вынужденного контакта с антипризрачным дефлектором, задевшим и его и Мэдди, что до сих пор казалось странным, его состояние стало ухудшаться быстрее. К сожалению для себя, изучив очередную адскую машину Джека, он выяснил что эта разработка не только дестабилизирует эктоплазменных существ, но и нивелирует действие лишайника, замедляющего разрушительные процессы в его собственном теле. Вышло так, что старший Фэнтон собрал практически идеальное оружие против такого как он и ему подобные.

― У тебя всегда был ужасающе разрушительный потенциал, Джек, ― недовольно буркнул Влад, откидываясь на спинку кресла. ― Сложно сказать случайность ли это, или твой особый талант охотника.

Вспоминая отчаяние Дэнни, его апатию, замкнутость и подавленность пока мальчик был в его горном шале Влад начинал терзаться смутным предчувствием чего-то нехорошего. Нестабильный ребёнок со сверхъестественными силами в одном доме с человеком непонимающим сути этих явлений на столько, что видел лишь один выход ― уничтожать всё то, что ему непонятно. Как бы сильно Влад не старался ― этому парню он по факту никто и не может полноценно уберечь его от того, чтобы стать подопытной крысой для своего же отца однажды. В самом плохом смысле этого словосочетания. Да, Дэнни парень не глупый, прекрасно понимающий все детали своего непростого положения. Но, увы, дети порой любят даже тех, кто делает им больно. Особенно такие как он ― с широкой душой и чистым сердцем, в которое окружающие ещё нагадить не успели.

Мысли о Дэнни и Джеке невольно приводили к ней. Единственному на данный момент человеку со статусом охотника, которому он хотел бы доверять хоть немного. Единственному толковому специалисту, изучающему эктоплазменные проявления, помимо Джека, и добившегося в этом деле хоть каких-то весомых результатов. Единственный кто возможно, лишь может быть, не захочет испепелить потустороннюю форму жизни сразу после того, как узнает о его существовании. Об этом косвенно свидетельствовали её исследования, тема доклада на последней конференции.

― А возможно это тебе говорят чувства к этой женщине, а не логика и здравый смысл, ― Влад взглянул на собственную руку. Ожог от ультрафиолета почти прошёл, оставив после себя только слегка покрасневшую кожу, через которую виднелась тонкая сетка воспалённых капилляров с чёрной кровью.

Факт оставался фактом. Мэдди была единственным известным ему специалистом, который мог бы ему помочь стабилизировать самого себя. Насколько бы хороша ни была Брекли, её познаний было недостаточно, чтобы участвовать в исследованиях полноценно, а сам он уже давно зашёл в тупик, выбраться из которого ему не помогали даже образцы крови и эктоплазмы Дэнни, обладающие редкой устойчивостью и способностью подстраивать под себя даже живучий протоген его собственной болезни. Но если бы всё было так просто.

Мэдди сама сказала, что без Джека она не работает, а допускать настолько близко к себе кого-то вроде старшего Фэнтона было бы просто безумием. Страшно даже представить, что за мысли могут родиться в его недалёкой голове, если до него дойдёт сколько нечисти обитает буквально по соседству с ним? Сколько ещё таких сумасшедших как он выползет на свет с попытками избавиться от всего и всех, что вызывает у обычных ординарных людей страх и непонимание?

Просвещать в свои дела даже одну Мэдди ― слишком большой риск. Не столько для самого Влада, сколько для всех тех кто стоит за его спиной. Южные и Северные кланы, его ближайшее окружение, дети, Дэнни. В выборе доверенных лиц у Мастерса не было права на ошибку. Но если эту мысль продолжить, то в ещё большей опасности они все окажутся, если он в один день развалиться на части, превратившись в сгусток эктоплазменных наростов на истощённом теле.

Влад потянулся к небольшому холодильнику за водой, когда пилот объявил о том, что самолёт начал снижение и посадка в аэропорту Парка Мира произойдёт через двадцать минут. Совсем скоро ему нужно будет отложить хоть ненадолго сложные размышления о рисках и сосредоточится на деле. На текущей опасности, а не просто вероятной. Но пока что у него было ещё немного времени.

Внизу за лёгкими перистыми облаками начал мелькать прибрежный городок отделённый от всей остальной страны цепочкой невысоких холмов, лесами и болотистыми низинами. Он знал, что встретится с Ней там, даже если не будет желать этого намеренно. Так же как и впервые, когда она была ещё активной студенткой с химической завивкой.

Она была долгое время той, с кем приятно было проводить время, пусть и отдалялась с каждым днём, всё больше и больше предпочитая компанию шумного будущего охотника. Энергичного и умеющего заражать окружающих своими простыми и бесхитростными идеями. Умеющего захватить всеобщее внимание красочными историями и том, как его предки охотились на ведьм. Она была и осталась на стороне Джека даже после инцидента с прототипом призрачного портала, они ужасно повздорили случайно столкнувшись через несколько лет после окончания колледжа. Она была уже женой и матерью, беременной уже вторым ребёнком... И всё же он продолжал её любить несмотря на все доводы здравого смысла.

― Охотница и Вампир... Если так подумать, это было невозможно с самого начала, ― Влад отставил в сторону покрывшуюся испариной холодную бутылку воды так и не сделав ни одного глотка. ― Ну почему моей последней надеждой должна быть именно ты?

 

* * *

Катрин гипнотизировала взглядом тёмный экран телефона в спящем режиме, нервно нарезая круги по комнате. Особо сосредоточиться на каком-то одном деле не получалось, да и список возможных занятый оказался сильно ограничен за последние пару часов.

Телевизор включать было нельзя, хотя ещё утром подобное казалось самым обычным делом. Лишь очередным способом скрасить досуг, пока не будет снят запрет на выход из дома. Всё как во времена пандемии, ничего необычного, нового или того, с чем она уже не сталкивалась. По крайней мере так было до тех пор, пока она, бездумно переключая каналы, не наткнулась на рекламу цирка “Готика”. Алый шар ― набалдашник трости церемониймейстера появился на экране крупным планом вместе с мягким голосом из динамиков который, как казалось Катрин, она до сих пор слышала где-то на периферии сознания.

“Посетите таинственный мир цирка Готика. Поддайтесь зову мрака”.

Катрин очнулась у распахнутой входной двери в объятиях отца, из которых вяло пыталась вырваться. Эти несколько минут от первого взгляда на рекламу до двери она не запомнила совершенно. Весь этот временной промежуток был поглощён алым туманом вместе с её собственными мыслями и волей.

Отец хотел уже было отказаться от идеи оставлять дочь одну даже на пару часов, но она убедила его, что всё будет в порядке. Что ему нужно быть на собрании общины, что она взрослая и справиться с тем чтобы побыть одной настолько недолго. Отключила от питания телевизор и пообещала даже к окнам не подходить, чтобы случайно не наткнуться на какой-нибудь билборд с изображением этого проклятого шара. Правда просидев в одиночестве и практически полной тишине больше часа уже начала жалеть о собственном упрямстве и желании казаться взрослой. Она не прикасалась к компьютеру, не заходила в социальные сети или куда-то кроме общего чата, в котором точно не будет никакой внезапной всплывающей рекламы цирка. Пыталась заниматься йогой но сосредоточиться на дыхании и ощущении собственного тела дольше пары минут не могла из-за постоянного фонового чувства тревоги.

В групповом чате появилось сообщение, подтверждающее появившийся страх перед интернетом. Младший брат бедолаги Спайка сказал, что едва смог привести его в чувство, едва удержав от того чтобы тот вышел на улицу через окно. Парочка друзей из готического книжного клуба прислали ему рекламу цирка с предложением пойти на такое интересное тематическое мероприятие. И наверняка обиделись не получив от парня ответа. После такого Катрин задумалась, а что если кто-нибудь из них под влиянием этого проклятого цирка начнёт массово рассылать своим эти гипнотические сообщения?

“Посетите таинственный мир цирка Готика”.

Она тряхнула головой, пытаясь избавиться от воспоминаний о навязчивом приглашении. Возможно то, что они услышали прошлой ночью, отчаянное “Не приходи” было проявлением единственной вспышки воли от тех, кого там сейчас держат.

Девочка почувствовала как тяжело стало дышать. Она одна в бетонной коробке на одиннадцатом этаже, в доме из окон которого открывается просто невероятно ужасный вид на старый район и полуразрушенную крышу заброшенной железнодорожной станции, на которой расположился цирк “Готика”. Замурованная со всех сторон и согласившаяся на это добровольно.

Она отбросила телефон на кровать и плюхнулась на расстеленный коврик для йоги. Обхватив голову руками и сжавшись в небольшой комок, Катрин прислонилась спиной к холодной железной ножке кровати. Почти физически ощущая как стены сжимаются вокруг неё, она вцепилась пальцами в растрёпанные волосы и до боли сжала кулаки.

Только хруст ногтей, впившихся в ладони, и короткая вспышка боли от разодранной кожи немного привела её в чувство. Катрин медленно отпустила пряди волос и взглянула на руки. К мокрым пальцам прилипли маленькие выдранные ею тёмные локоны и полукруглые следы от ногтей на которых быстро запеклась тонкая корочка чёрной крови. В одной из таких ранок застрял обломок ногтя с изрядно покрошившимся лаком.

― Посмотри что ты натворила, ― рассеянно пробормотала Картин. ― Мама ведь говорила, что ты ненормальная. Так только ненормальные делают, а ты ведь хотела ей доказать...

Катрин и не заметила как на запястье упала горячая прозрачная капелька. Шмыгнув носом девочка принялась отчаянно стирать слёзы с глаз и приводить себя в порядок. Поднялась с пола и на ватных ногах направилась в ванну, чтобы обработать ладони. Осторожно вытаскивая из собственного мяса изогнутый кусочек ногтя, вонзившейся в кожу на подобии рыбацкого крючка она думала только о том, как бы ей хотелось вновь оказаться в компании близких подруг. Софи и Элис наверняка не были полностью одни сейчас. Одна точно сидела с мамой на ферме, ведь родительница всё равно не могла появляться на улице до заката из-за своей аллергии на солнечный свет. А вторая сейчас скорее всего играла в монополию или UNO с двумя младшими братьями.

Она им завидовала в какой-то степени сейчас. Ведь что может быть хуже одиночества, особенно в такие моменты как сейчас?

Катрин осторожно закрепила на кистях повязки, чтобы в ранки не попала мелкая грязь и надела на руки легкие и короткие митенки из тонкого трикотажа, какие использовала обычно на тренировках, если повреждала руки и не хотела чтобы бинты съехали во время энергичных движений. Для ран не может быть ничего хуже случайно попавшей в них травы и грязи с кроссовок товарищей по команде.

В зале зазвонил телефон и она поспешила снять трубку, не особо задумываясь над тем, что может услышать на том конце рекламный обзвон, заказанный вездесущим цирком.

― Милая, как ты там? ― голос отца успокаивал.

― Всё нормально, ― соврала Катрин, ― асаны повторять пытаюсь.

― Спортсменка, ― мужчина слегка рассмеялся в трубке. ― Только не повреди себе ничего, ладно?

― Обещаю, ― она и сама не заметила как начала улыбаться. Покрепче взяв телефон обеими руками и как можно плотнее прислонив к уху, словно боялась, что может не расслышать что-то важное.

― Я звоню чтобы проверить как ты там и предупредить, что немного задержусь. Меня вызвали на работу, решить одно небольшое дело с документами. Это не займёт больше часа и в качестве извинений за то, что в выходные тебе пришлось долго сидеть одной я заскочу в магазин и возьму твои любимые рёбрышки. Сможешь что-нибудь к ним приготовить, пока я в пути?

― Конечно! ― с энтузиазмом откликнулась Картин. ― Сделаю картошку по-деревенски и чесночный соус.

― Тогда договорились, ― судя по фоновому шуму мужчина из помещения с сильным эхо вышел на улицу. Девочка прикрыла глаза и почти как наяву увидела папину улыбку, то как он открывает дверь машины и садиться на водительское кресло. ― Буду к пяти. Люблю тебя.

― И я тебя, пап.

Она положила трубку не сразу даже после того как услышала долгие гудки. На работе отец часто задерживался и из-за этого они с ним не так часто проводили вместе время. Но если бы он работал меньше, то после переезда в Парк Мира им бы явно не хватило денег не то что на досуг, но даже на приличное жильё.

Катрин натянула на руки перчатки, чтобы не замочить митенки и бинты, напялила фартук и принялась деловито хозяйничать на кухне. Сосредоточиться на чём-либо было проще если у этого была более определённая и понятная цель. Особенно если эта цель была связана с папой или их совместными посиделками.

В Парк Мира они переехали когда ей было лет семь, она только только начала ходить в школу. Сначала Катрин думала, что никого кроме папы в её мире больше никогда не будет, пока не познакомилась с Софи и Элис. Они стали всегда ходить вместе, стали почти что единым целым и даже в команде черлидерш отличались тем, что всегда были вместе. Были настоящими подругами, а не формальным, как это обычно бывает у людей, которые любят разбрасываться громкими словами, чтобы казаться дружелюбнее чем они есть на самом деле. А потом они встретили и Уэса, который взял на себя роль неформального лидера их небольшой группы. Связующего звена который делал их общую связь ещё крепче. Однако отец всё равно оставался чем-то более особенным и более близким. Обособленным от всех остальных. Даже если мысли её он чувствовать не мог, как делали это все её подруги, он всё равно каким-то образом всегда умудрялся давать ей понять что она не одна.

Пока Катрин тщательно мыла картошку и нарезала её на более или менее одинаковые дольки, она думала только об ужине, стараясь игнорировать неудобные повязки на кистях рук, в которых было ужасно жарко в такую погоду. Это был тот самый день, когда даже кондиционер не спасал. Потянувшись за приправой девочка слегка ойкнула от неожиданности, когда лёгкие травы сдуло с картофеля внезапным сквозняком.

― Где-то осталось открытое окно? ― с недоумением подумала она, чувствуя как лёгкий сквозняк пробирается под топик и вздрогнув от этого ощущения.

Закончив со специями Катрин тщательно отряхнула руки от приправы и обернулась. Оказалось, что окно открылось на кухне. Его слегка колыхало ветром вместе со шторой, часть которой зажевало в петлях створки.

Недовольно цокнув девочка принялась высвобождать несчастную светлую ткань прежде чем она порвётся. Да и окно нужно было закрыть, чтобы не смотреть в сторону старого города, в котором расположился дурацкий цирк.

“Скорей бы он уже уехал” ― подумала Катрин , наконец-то справившись со шторкой.

В отражении стекол она увидела то, что заставило её застыть от ужаса. На уровне одиннадцатого этажа в воздухе парила девочка. Под подолом её красного платья не было видно ног, воздух не колыхал складки пышной юбки с множеством безвкусных рюш, а короткие волосы были так же черны как и глаза.

Катрин хотела закрыть окно, задёрнуть шторы и забиться в какой-нибудь тёмный угол ванной, но не могла пошевелить и пальцем. В руках призрачная девочка держала трость с хрустальным шаром, внутри которого спиралью закручивался алый туман. Он заливался в её разум, заставляя тело становиться тяжёлым и будто бы чужим.

“Хозяину нужна новая акробатка”, ― голос ребёнка звучал в голове, хотя губы его не двигались. Алый шар разгорался всё ярче и ярче, пока его свет не заполнил собой всё видимое Катрин пространство. Не стал единственной частью её реальности.

“Хозяин велел найти акробатку и сказать, чтобы она отправлялась в цирк “Готика””.

― Хозяин велел отправляться в цирк “Готика”, ― повторила Катрин эхом. Её руки безвольно повисли вдоль тела, пока она медленно начала ковылять в сторону входной двери.

Она с трудом справилась с входным замком, ведь отец не оставил ей ключей. Молодая вампирша просто вырвала ручку вместе с частью замка из двери и бросила её на пол в прихожей. Дверь медленно отворилась от её небольшого толчка и девочка начала шагать в сторону лестницы в сопровождении невидимого призрака. Пастуха с алым хрустальным, который вёл маленькую овечку в её новый загон.

 

* * *

Мэдди скопировала на внешние жёсткие диски всё что могла со старого компьютера. И в парочку дополнительных мест на облаке самое, как ей казалось важное, на всякий случай. Не сказать чтобы это было необходимо, наверняка бы Джек не стал ничего удалять раз уж не сделал этого до сих пор, но рисковать не хотелось. В основном из-за страха самой наделать ошибок на эмоциях, которых и так в сердце она ощущала с избытком.

Маленький демон оказался прав и не обманул, обещав показать, то из-за чего Джека можно было начать ненавидеть, но не до такой степени, чтобы отдавать на растерзание озлобленному призраку, в чьи намерения явно не входило благообразно читать ему нотации и наставлять на путь истинный до тех пор, пока условный грешник не начнёт что-то понимать. Однако размытые слава о “глобальных целях” стали чуть более понятны, пусть и не до конца. Во время Хэллоуинского инцидента Шарлотта нападала только на Джека, стараясь избегать прямой конфронтации лично с ней. При первом проявлении делала всё, чтобы разделить их с мужем, а после появлении Дэнни и вовсе отступила явно не потому, что подросток с копиями документов о салемских процессах её как-то напугал или сбил с толку.

Её целью изначально был тот, кого она много лет назад, явившись в зеркальном отражении перед ней и Алисой, назвала тем кто “сожжёт её на костре”. Сложно сказать имела ли тогда в виду Шарлотта обыкновенный костёр или же просто так интерпретировала для неё с сестрой, тогда ещё совсем детишек, противопризрачный дефлектор, который так невовремя начал сбоить после крушения самолёта в горах Колорадо и едва не сжёг ей и Владу кожу. Да и это было не особо важно на данный момент. Демоница явно любила хорошую драму, а с учётом её целей, верить мёртвой девочке до конца всё же не стоило. Однако даже такое лживое существо всё же имело на руках довольно серьёзные факты, спорить с которыми было попросту невозможно.

Белёсый старый шрам сына, который он ухитрялся так долго скрывать под одеждой, не снимая майки даже на пляже всё ещё периодически возникал перед глазами, пока последние файлы догружались на внешний жёсткий диск. С Дэнни ей предстоит долгий, очень сложный, но необходимый разговор. Записи и расчёты, которые она случайно увидела в его комнате, исправленные схемы и чертежи, раны о которых она не знала. Её мальчик оказался ещё более скрытным, чем предполагала Мэдди и при одной только мысли о том, что ещё он может скрывать, искренне считая собственное молчание благом, становилось не по себе.

― Дорогая, ты закончила? ― раздался голос Джека из лаборатории наверху.

От внутреннего чувства раздражения скрипнули зубы. Мэдди отсоединила от системника провод жёсткого диска. Для себя она уже решила всё, но дать Джеку слово, шанс объясниться и извиниться было необходимо. Дать человеку с которым она прожила восемнадцать долгих лет, которого так сильно любила, шанс. Последний шанс услышать её и понять. Проанализировать всё, что они вместе делали, и свои личные подходы к этому общему делу.

― Дорогая? Ты меня слышишь? ― повторил мужчина, заглядывая в старую часть лаборатории.

― Да, ― Мэдди со вздохом положила хард с проводом в набедренную сумку. Начать с чего-то было нужно и желательно прямо сейчас, пока она не позволила собственной саморефлексии заставить её передумать. ― Спустись, мне нужно с тобой поговорить.

Начинать это всё не хотелось. Откровенно не хотелось. Она бы предпочла занять себя работой. Загрузиться так, чтобы не было времени даже на полноценный сон. Но это было необходимо не столько для неё самой, сколько для благополучия детей. Пока муж спускался по крутой лестнице, Мэдди открыла папку с названием “Дева” на стареньком макинтоше и мрачно окинула взглядом древнее орудие пыток. Железная маска с тёмными провалами на месте глаз казалось смотрела на неё с некоторым сочувствием. Этот разговор будет той ещё пыткой и Мэдди это понимала слишком хорошо.

 

* * *

― Нехорошее у меня предчувствие, ― поделился своими переживаниями Уэс, поставив перед друзьями небольшой поднос с закусками и холодным чаем.

Сэм не обратила на это особого внимания, продолжая что-то очень сосредоточенно искать с планшета Такера. Техник сразу взялся за закуски, а сам Дэнни успокаивающим жестом похлопал Уэстона по плечу, стараясь хоть немного приободрить, прекрасно понимая его чувство тревоги. Над ними всеми оно висело как лезвие гильотины над шеей приговорённого к смерти. Если Сэм, например, закрывалась в себе, в попытке от него спрятаться, то Такер налегал на еду, заглушая неприятное чувство гастрономическими приятностями.

― Катрин не отвечает всего-то пол часа, ― Дэнни попытался улыбнуться, хотя наверняка это выглядело ужасно фальшиво со стороны. ― Ей при нас недавно звонил её отец. Наверняка всё в порядке и она просто чем-то увлеклась, оставив телефон на беззвучном в другой комнате. Знаешь же как это бывает.

― А может просто задремала, ― Такер проглотил закуску, запив большим глотком холодного напитка. ― Вы же все сидите сейчас взаперти по домам, а эта та ещё скука. Не уснуть почти невозможно.

― Может вы и правы, ― Уэс выглядел совсем уж потерянно, плюхнувшись на свою широкую кровать. ― Простите что так нагнетаю. С утра сам не свой, да ещё и всё что мы нашли...

― Неудивительно, кому угодно было бы не по себе на твоём месте, ― Сэм отвлеклась от экрана, поправив тканевый цветок, что держал откинутую с лица шаль на голове. ― Не каждый день выясняется что в бродячем цирке в клетках держат не животных, а людей.

― Вампиров, ― поправил Уэстон как-то слишком уж автоматически, присев на край кровати рядом с готессой.

― Не вижу особой разницы, ― Сэм ободряюще приобняла Уэса за плечи, вызвав у него этим бесхитростным жестом благодарную улыбку.

― Хорошо что ты меня послушал заранее и установил себе нормальный блокировщик рекламы. Иначе далеко бы ты в своей части поисков не продвинулся, ― Такер на минуту задумался, очевидно пытаясь подобрать нужные слова. ― Эти ребята очевидно перешли определённую черту, это должно быть поводом к ним наведаться нам разве нет? Ну или как минимум Дэнни. На тебя ведь эти фокусы шарика не действуют?

― Повод, конечно, ― вздохнул Денни, становясь серьёзнее чем обычно. ― Если бы понимал с чего начать. Просто ворваться туда, значит без плана влезть на территорию психа, который контролирует разумы потенциально ни в чём не виновных заложников, которых он может начать использовать как живой щит. К тому же мы ещё до конца не знаем, работает ли эта штука на людей. Может через медиа вы с Сэм сейчас влияния и не ощущаете, может у неё есть определённый радиус действия для разных существ. Мы не знаем, что будет при непосредственном контакте с этой штукой.

― А если этими приколами можно контролировать и людей, то под удар может попасть целая толпа, ― закончил за друга мысль резко помрачневший Такер, отставив обратно на поднос стакан с чаем. ― Я об этом не подумал.

― Но придумать что-то нужно. Не оставлять же всё как есть, дожидаясь пока проблема просто переберётся в другой город? ― Сэм нервно постукивала пальцами по корпусу планшета. ― Это хуже рабства. И я сейчас не только о вампирах говорю, но и том призраке в красном платье.

― Хочешь сказать, ты что-то о ней нашла? ― Уэстон подвинулся ближе, сунув нос в планшет в руках готессы. ― Некролог?

― Хуже. Статью об убийстве из китайских источников, ― слова девочки заставили всех встрепенуться и начать заглядывать на экран планшета через её плечо. ― Некоторые назвали это делом о смерти “Мальчика в красном платье”.

На фотографиях предложенных к статье был заснят довольно бедный деревенский дом с с земляным полом. Никаких особых изысков или предметов интерьера внутри не было: старенькая и изрядно изъеденная ржавчиной керосиновая плита для готовки, стол с несколькими упаковками лапши быстрого приготовления, пара табуреток на которых лежал рюкзак и пакет со сменной одеждой скорее всего. Однако хуже всего выглядели фотографии мёртвого тела в красном платье. Тела с грузами на ногах, подвешенного за руки на одной из потолочных балок. С почерневшими от длительного передавливания конечностями и висевшее так долго и уже начало разлагаться, судя по тёмным пятнам на слегка смуглой коже. Красное платье было один в один похоже на то, что было на призраке, а когда они дошли до фотографий с лицом мальчика, то сомнений в личности покойника не сталось.

Чтобы умереть вот так, времени должно было потребоваться много. Очень много мучительно тянущегося времени. Дэнни закусил губу невольно вспомнив не только Шарлотту, но и кошку-оборотня: одних из самых жестоких и озлобленных созданий, с которыми он сталкивался лично.

― Судя по всему дело закрыли признав всё несчастным случаем во время “игры” двух подростков, а то и вовсе по вине самого покойного. Мол, он сам виноват в том, что решил заняться чем-то подобным и не рассчитал немного пути отступления, так сказать. Но общественность в эту версию не очень-то поверила, ― Сэм передала планшет обратно Такеру. ― Некоторые источники утверждают будто бы в деле была свидетельница, утверждавшая, что видела взрослого мужчину, который выходил из дома покойного, посреди ночи, но описать детально не смогла из-за плохого зрения. Возможно поэтому на её показания не сильно полагались во время расследования.

― Этот цирк с фриками мне нравится всё меньше и меньше, ― пробормотал Дэнни скривившись.

― Мда уж... хотела бы я знать заранее, что там за кулисами происходит, ― Сэм нервно теребила в пальцах край своей полупрозрачной шали. ― До этого они “подкупили” меня там, что не держат животных. Не верю что говорю это, но уж лучше бы они кичились дрессированными пуделями.

― По крайней мере то что ты сейчас откопала даёт больше представлений о том, с чего на самом деле стоит начать, ― Дэнни вздохнул, скрестив руки на груди. ― На сколько мне известно, чем хуже и болезненнее смерть, тем злее и непредсказуемее будет получившийся призрак. Если начнём с того, кто контролирует весь этот цирк и выведем его из строя, то подконтрольный ему призрак станет свободным и я лично не могу предсказать как он себя поведёт. Может быть он будет действовать как Шарлотта и направит весь свой гнев на виновного в собственной смерти. А может быть поступит как та нечисть, что к чертям опрокинула целый самолёт, попытавшись убить как можно больше тех, кто просто попался ей на глаза. А в случае с цирком в первый день выступлений...

― ...Это будет целая толпа людей, ― закончил за друга мысль Уэстон, схватившись за голову. ― Эта штука может устроить самую большую кровавую баню в истории!

― Что сделает нам всем только хуже и даст повод людям, вроде моего отца, развернуть полноценную охоту, ― резюмировал Дэнни. ― Они не станут грузить себя вопросами мотивации, особенно если ситуация выйдет из под контроля и превратиться в цирковое подобие Колумбайна.

― Значит первым делом будем избавляться от призрака? ― уточнил Такер с очевидным нежеланием лезть в противостояние с потенциальным озлобленным на всё человечество нечто.

― Именно. И желательно так, чтобы самим не подставиться. Так что лезть туда прямо сейчас будет глупо. ― кивнул Дэнни. Подросток задумался перебирая в голове варианты действий и выискивая среди них хотя бы не самый самоубийственный. ― Мы уже знаем, что этого духа отправляли на ограбления примерно сразу после закрытия закрытия магазинов, вероятно чтобы пропажу ценностей можно было при случае свалить на людей, которые отвечали за закрытие и включение сигнализации. Поймать в термос этого призрака из засады должно быть не так сложно. Возможно даже драки избежать получиться.

― В городе не один десяток ювелирных, ломбардов, музеев и банков, в ячейках которых могут храниться ценности, ― заметила Сэм, ― Ты раздваиваться не умеешь, твоя чуйка на призраков очевидно ограничена по радиусу действия, а только нас с Такером не хватит чтобы в такой короткий промежуток времени помочь тебе проверить ВСЁ.

Дэнни раздражённо потёр переносицу. Сэм права и его это начинало подбешивать. Единственный шанс перехватить самую большую потенциальную опасность и обезвредить её, и тот кажется недостижимым.

― В делах с ограблениями, которые вела мама сначала вычисляют район, в котором действуют банды, ― Уэстон открыл карту города и начал наносить на неё метки, обозначая магазины уже подвергшиеся нападению. ― Так ей не раз удавалось доказать, что её подзащитные не совершали преступлений других людей или банд из других районов города, которые на них пытались повесить прокуроры, ― Уэс показал друзьям получившееся место.

― Всё в районе улицы Ричи? ― уточнила Сэм глядя на карту.

― Мы как раз неподалёку от него, ― Такер поправил очки, сползшие на кончик носа. ― Райончик для богатых.

― Имеет смысл, ― Дэнни достал из одного из карманов джинс программку выступлений цирка “Готика” и, найдя нужную страничку, положил перед друзьями. ― Цирк проведёт в городе всего три выступления включая сегодняшнее. За короткий срок они явно хотят забрать побольше. Полиция за три дня не успеет ничего на них достать, а когда хоть какие-то доказательства будут их уже и след простынет.

― Времени мало, а попытки всего три, и то в лучшем случае, ― заключил Такер. ― Уверен что справишься?

― Это лучше чем ничего не делать. И безопаснее чем привлекать моих родителей или кого-то из взрослой нежити, которого могут взять под контроль, ― кивнул Дэнни. План оптимальный и не настолько самоубийственный, если действовать осторожно. ― Но сначала мне нужно будет заглянуть домой за оборудованием и парочкой дополнительных термосов для вас, ребят. Ну а Уэса я предлагаю попробовать подключать к полицейским переговорным каналам, чтобы в случае чего он нас предупредил о сработавшей где-нибудь сигнализации или патруле, который может нам помешать.

― Стоп-стоп! Вы двое умеете подключаться к полицейским каналам? ― с недоверием переспросила Сэм.

― Пока ты не влилась в нашу компанию мы много чем развлекались, ― беззаботно пожал плечами Такер.

― Есть у вас ещё какие-то незаконные хобби, о которых мне следует знать? ― серьёзно спросила Сэм, нахмурившись.

― Уж кто бы говорил о незаконных хобби, мисс Мэнсон, ― съехидничал Такер, глядя на готессу поверх очков с толстыми стёклами. Когда девочка перевела суровый взгляд на Дэнни.

― Я буду говорить только в присутствии адвоката, ― со смешком ответил он. ― Возьмёшь на себя его роль, Уэс? ― парень взглянул на Уэстона, ожидая что он подхватит шутку, как делал это обычно, но ответом было молчание. Молодой вампир сидел на кровати глядя куда-то поверх их голов, а взгляд его был слегка подёрнут странной алой поволокой, окрасившей радужку так, словно он смотрел на источник красного света. ― Уэс? ― снова позвал Дэнни.

Алые отблески в радужке исчезли, стоило Уэсу моргнуть. Подросток молча поднялся с кровати и направился к выходу их комнаты.

― Стоять! ― Сэм первой преградила ему путь, а Дэнни и Такер подхватили под локти с обеих сторон.

― Спокойно, ребята, ― смущённо замахал руками Уэс, ― Меня просто родители просили дверь открыть. Они ждут кое-кого.

― Они не могли тебя нормально об этом попросить? Без этих телепатических приколов? ― Такер выдохнул, поправив красный берет. ― У нас тут вроде как ЧП связанное.

― Простите, сила привычки, ― Уэс неловко поправил рыжие волосы, всё же выйдя из комнаты в сопровождении друзей, которые не сговариваясь решили, что отпускать Уэстона одного всё же не стоит. ― Это сложно контролировать даже взрослым, в этом-то и заключается проблема. Мы всегда тянемся так к своим, чтобы убедиться что они всё ещё рядом, делаем это на автомате, не задумываясь. Особенно в какие-то стрессовые моменты, когда быть одному совсем не хочется. Это почти так же как и глотание, вы просто делаете это и не задумываетесь особо до тех пор пока кто-то со стороны об не напомнит о том, что вы делаете это относительно сложное действие. После подобного напоминания вы начинаете обращать на это внимание и контролировать процесс. Начинаете думать как вы вообще делали это раньше, ведь раньше такими вопросами не задавались.

Дэнни почувствовал как во рту скопилась слюна, но после замечания Уэстона воспроизвести глотание не задумываясь оказалось как-то на редкость сложно.

― Ты козёл, ― наконец-то выдала Сэм, шумно сглотнув и пару раз похлопав себя по груди будто подавилась чем-то.

― Зато эффективно объяснил суть, ― развёл руками Уэс спрыгнув с последней ступени широкой лестницы и направившись к массивной деревянной двери через холл, что в резиденции Уэстонов чем-то напоминал бальную залу из какого-нибудь старого фильма.

Впервые побывав в доме товарища по клубу, Дэнни отчего-то вспомнил роскошный дом Мастерса. В какой-то момент он подумал, что все клыкастые в той или иной степени тянуться к роскоши, что на деле оказалось совершенно не так. Большая часть его знакомых обитала в местах более привычно обставленных, а кто-то вроде Спайка даже в откровенно убитых квартирках на границе старого города. Наверняка конкретно им сейчас сложнее всего из-за подобного вынужденного соседства и невозможности выйти из дома. Неудивительно что Уэс за них беспокоился и постоянно проводил своеобразную перекличку в общем чате. При их сплочённости потерять кого-то явно будет очень и очень больно.

― Добро пожаловать, мистер Мастерс, ― вежливо поприветствовал гостя Уэс, пропуская в дом мужчину, неспешно складывающего зонт. ― Сегодня для вас слишком солнечно?

― Можно и так сказать, ― тон Мастерса был таким же ровным и спокойным как и всегда.

― Дядя Влад? ― Дэнни удивлённо смотрел на Мастерса, спустившись с последней ступени лестницы. ― Что вы тут делаете?

― Дядя?, ― переспросила Сэм шёпотом, склонившись над самым ухом друга. Только после этого вопроса парень понял, что ляпнул что-то не то и поспешил отвести взгляд немного в сторону, почувствовав жар на кончиках ушей и почти нестерпимое желание почесать шею. Однако Мастерс сделал вид, что ничего сверх странного не услышал, ответив на обращение парня так же как и всегда: со свойственной ему сдержанностью.

― У меня к тебе аналогичный вопрос Дэнниэл, ― Мастерс передал аккуратно сложенный зонт Уэстону и аккуратно стянул с рук тонкие белые перчатки перчатки. ― Разве вы не должны были быть дома?

― Решили навестить друга, ― Дэнни почувствовал как с каждым новым словом всё сильнее горят уши после этой дурацкой оплошности. Да, может быть друзья на это прямо сейчас не отреагируют, он он был уверен наверняка, что потоком их шуточек его накроет с головой, стоит только м остаться наедине друг с другом. “Надо же было так облажаться”, ― думал он, нервно ковыряя заусенец у ногтя большого пальца.

― Да и для меня, например, компания вампиров лучше домашних, ― Сэм небрежно положила руку на плечо Дэнни, искоса поглядывая на него с хитрой улыбкой, не предвещающей ничего хорошего.

― Кстати об этом, ― Влад снял перчатки и убрал их во внутренний карман пиджака. ― Вас, молодые люди, следовало отчитать за то, что едва не залезли в самый эпицентр неприятностей, ― говоря это Мастерс смотрел на Сэм не отрываясь из-за чего её запал заметно поубавился, переключившись с Дэнни на мужчину. Но Влад продолжил прежде, чем готесса успела открыть рот. ― Однако на это можно закрыть глаза учитывая какую работы вы проделали. Из вас могли бы выйти отличные детективы.

― Да, мы талантливые, ― Такер любил покрасоваться, а похвала от одного из самых влиятельных людей страны явно грела его эго сильнее чем нужно.

― И больше никаких планов у вас нет? ― задавая этот вопрос Мастерс смотрел уже конкретно на Дэнни, очевидно прекрасно понимая кто в их небольшой компании является инициатором всех планов, несмотря на свой образ тихони. Возможно он понимал даже больше чем Дэнни хотелось бы.

Сэм крепче сжала плечо друга пытаясь этим жестом дать ему понять, что язык всё же стоит держать за зубами, если они не хотят чтобы им помешали и заперли дома как совсем уже бесполезных малышей. Но с другой стороны...

 

* * *

Мэдди без особого интереса взглянула на давно затупленные штыри внутри железной Девы и слушала заверения о том, что она просто неправильно поняла то, что увидела. Что Дэнни эксперимент навредить никак не мог, что всё было безопасно, что всё было предусмотрено, что всё было “этично”, как нынче принято говорить. В какой-то момент женщина начала думать, что её либо держат за дурочку, которая всё это проглотит и не подавится, либо что Джек и сам забыл, что делал во время этого обсуждаемого ими эксперимента с участием их сына. Второе, конечно, было более вероятно, но совершенно не делало общую картину лучше. Особенно в свете того, что слова Джека расходились как минимум с тем, что он сам написал в своём же отчёте, который она скопировала и который не редактировался всё это время.

― Дэнни наверняка поранился где-то ещё, ― уверял её муж. ― Он довольно непоседливым был всегда. Вспомни как он лазал по деревьям у Алисы даже в прошлом году!

― Ты сам в отчёте указал на то, что Дэнни вышел из этой штуки раненным, ― она старалась быть спокойной. Правда пыталась списать всё на банальную забывчивость Джека, ведь он всегда был таким. То на предохранитель своё противопризрачное оружие не поставит. То забудет сделать ручку с внутренней стороны двери. Но сейчас, когда разговор лично ей казался максимально важным и серьёзным, подобное сложно было не воспринимать как ребячество и издевательство.

Она открыла перед Джеком материалы, все его фото, в том числе и ту, на которой была повреждённая футболка Дэнни со следами крови. Развернула во весь экран, чтобы мужчина получше рассмотрел доказательства того, что случилось уже более десяти лет назад. За такой продолжительный срок многое могло забыться. Воспоминания имеют свойство искажаться, особенно те, о которых помнить не хочется. Но по каким-то своим внутренним критериям Мэдди казалось что если бы она допустила что-то подобное, то забыть у неё этого не вышло никогда.

Мужчина растерянно смотрел то на фото, то на полностью затупленные железные колья внутри Девы, будто бы пытаясь сопоставить всё что видит. Внутри и правда не было ни одного острого объекта, который бы мог причинить их мальчику вред, он сам это отметил в отчёте и даже сделал определённые выводы в своём стиле, которые Мэдди разозлили ещё больше. Особенно то, как он их подавал, с низводя в документах их ребёнка до “субъекта”. Если бы речь шла о ком-то чуть более постороннем, то она наверняка бы испытывала определённый интерес, ожидая какой же ответ получит от своего собеседника. Как он выкрутиться, как оправдается, но в моменте, глядя в глаза супруга, не испытывала ничего. Этот эмоциональный вакуум словно стал частью её самой во время этого диалога.

― Так значит мы не зря заинтересовались этим артефактом в своё время, Мэдди! ― Джек был... рад? Она не совсем понимала причины подобных эмоций и это на мгновение заставило её усомниться в собственной адекватности и способности анализировать ситуацию. ― Поверить не могу что просто забыл об этом! У нас под носом столько лет был артефакт с запертым призраком в инертной стадии и мы его даже не продолжили его активно изучать.

― Джек, ты запер в этой штуке нашего сына, ― радости от открытия чего-то потустороннего она не разделяла. Если бы речь не шла об одном из их детей, а о ком-то более взрослом, кто мог хотябы сознательно согласиться на подобный эксперимент, чётко осознавая риски, она бы ещё задумалась над тем, чтобы не поднимать шум. Но ребёнок... ― Ты запер нашего сына в средневековом орудии пыток, сознательно ожидая этим вывести из анабиоза призрака, и не видишь в этом проблемы?

― Это была важная часть эксперимента, ― мужчина и правда выглядел непонимающим. ― Дорогая ты ведь и сама понимаешь, что наука порой требует некоторых жертв и...

― Это наш сын! ― вакуум в душе наконец схлопнулся, породив яркую вспышку гнева, которой Мэдди сама от себя не ожидала. ― Ты на нашем ребёнке опыт поставил! В отчётах называл его “субъектом” словно он какой-то расходный материал, который легко заменить! Это ведь не случайность, что все записи датируются временем моей первой серьёзной командировки. Ты специально провёл этот “опыт” пока меня не было дома, зная наперёд как я к этому отнесусь. Но это тебя не остановило!

― Мэдди ты ведь понимаешь как важны наши исследования. Ты сама говорила, что ждёшь результата от каждого нашего опыта, но когда видишь его не можешь даже осознать его важность! ― Джек был серьёзен. Он не шутил, не увиливал, не пытался играть с ней, как это порой любил делать Влад ещё в колледже со свойственными ему уже тогда ядовитыми саркастичными шутками.

Нет.

Джек действительно говорил то, что думал. Он был так же прост и бесхитростен как и всегда. И от этого по спине Мэдди пробежали мурашки. Неловко наступив на больную ногу она слегка оступилась, оперевшись на пыльную столешницу. Это открытие было одним из самых неприятных за последнее время. Она всегда ненавидела намёки, просто потому что плохо их считывала, не умела в этику общения в принципе и будучи студенткой никогда бы не подумала, что именно прямолинейность и честность вызовет в ней нечто на грани ужаса и ярости.

― Ты и правда считаешь, что ничего дурного не сделал? ― тело ощущалось каким-то чужим, слишком лёгким и хрупким, а собственный голос звучал будто бы со стороны, с лёгким эхо отражаясь от пыльных стен подвала.

― Я считаю, что ты концентрируешься не на тех вещах, ― голос Джека звучал как-то непривычно и глухо. ― Мы с тобой прямо сейчас поняли, что у нас есть потенциальный новый объект для исследования, который, с нашим нынешним оборудованием будет гораздо проще изучать. Я не понимаю почему ты сейчас злишься на меня за травму, которую наш сын получил из-за призрака.

В какой-то степени Мэдди понимала, что этот разговор станет своеобразной точкой невозврата, но всё ещё надеясь на какой-то иной исход. На другие объяснения и выводы со стороны Джека. На понимание в конце-концов.

― Скажи, по твоей логике, если бы ты запер Дэнни в клетке с тигром и он бы пострадал от него, то я должна была бы злиться на тигра, а не на тебя, как на человека который в принципе допустил подобную ситуацию? ― Мэдди говорила ровным тоном глядя Джеку прямо в глаза. Наблюдая за тем как менялся его взгляд. На лице мужа всегда отражалось то, о чём он думал и что чувствовал. Этот раз не стал исключением. Живая, подвижная и порой даже чрезмерно яркая мимика всегда была его отличительной чертой.

― Тигр это неразумное животное, ― Джек, кажется не совсем понимал смысл слов Мэдди. ― Его нельзя сравнивать с призраком.

― Замени животное в моём примере на маньяка, психически больного, или любого другого нестабильного человека, чьи действия могут быть непредсказуемыми и опасными для окружающих, ― сердце Мэдди билось на удивление спокойно после последней вспышки гнева. Если раньше она надеясь на то, что её услышат и поймут, злилась встречая глухую стену чужой твердолобости, то теперь... Она просто потеряла надежду. ― Ничего не измениться Джек. Как ни крути, но свалить свою вину на призрака в этой ситуации не выйдет и я хочу чтобы ты это понял, потому что больше я объяснять не буду.

Женщина развернулась и неспешно зашагала по ступеням наверх, в лабораторию, ощущая нарастающую слабость. Этот разговор выпил из неё все силы. Надломил куда больше чем она предполагала.

― Я не могу так больше, ― пробормотала она, чувствую нарастающую головную боль.

― Что ты имеешь в виду? ― Джек слегка запоздало бросился вслед за ней.

― Я хочу развода, ― произнесла Мэдди, не зная что за их с Джеком разговором уже какое-то время наблюдал невидимый свидетель.

Возвращаясь домой в режиме невидимки, чтобы лишний раз не сталкиваться с родителями и при этом забрать всё необходимое, Дэнни не ожидал, что станет свидетелем их разговора, в котором ему была отведена очень значимая роль. Не ожидал что мама вообще когда-то узнает об этом, даже в далёком детстве понимая, что ничего хорошего из этого не выйдет. И вот это брошенное холодным тоном “я хочу развода” было подтверждением того, что все его страхи были обоснованы.

Ещё с тех самых пор как женщина сорвалась к тёте Алисе в прошлом году Дэнни подозревал, что всё однажды к этому и приведёт, хоть и в тайне надеялся на то, что это случиться хотя бы не так скоро. Или что хотя бы он не будет играть в развале собственной семьи серьёзную роль. Прижимая к себе дополнительные термосы и коммуникаторы для себя и друзей невидимый подросток парил под потолком, глядя на родителей и понимая, что наверняка бы сполз на пол, если бы стоял на полу, как нормальные люди.

― Что ты такое говоришь? ― пробормотал Джек севшим голосом, схватив Мэдди за запястье обеими руками. Он выглядел по настоящему сбитым с толку и даже испуганным в какой-то степени, но мама оставалась непоколебима.

Слушать продолжение Дэнни не стал. Пролетев через потолок лаборатории он сразу же завернул в свою комнату, где уже за закрытой дверью мог себе позволить едва ли не рухнуть на пол, выронив все вещи из рук. Шуметь не стоило, и рациональная его часть, Призрак, это прекрасно понимал. Однако потрясение было слишком сильным чтобы продолжать держать себя в руках. Именно из-за этого он не сразу заметил как покрылся инеем ковёр под ладонями. Он коснулся пальцами лица ожидая почувствовать мокрые дорожки от слёз, но их не было, как ни странно. Сидя на полу он тупо смотрел на разбросанные вещи и ждал, пока восстановится дыхание.

 

* * *

Солнце уже почти село когда Фантом невидимкой поднялся в воздух в районе улицы Ричи. После того что Дэнни увидел у себя дома, сосредоточиться на текущей задаче стало гораздо сложнее. Стоило на секунду потерять сосредоточенность, как мысли с поисков потенциальной опасности съезжали на родителей, на образ матери заявившей что хочет уйти.

Горячий летний воздух обдувал лицо и тревожил короткие белые волосы, который после возвращения из Колорадо Денни старался больше не запускать и не отращивать слишком длинными. Он остановился, застыв в воздухе и устало вздохнул, разминая от чего-то затёкшую шею, вновь поняв, что потерял сосредоточенность и задумался о чём-то неважном и не относящимся к текущей задаче.

― Дэнни, у тебя точно всё нормально? ― голос Сэм в наушнике звучал слегка обеспокоенно.

― Как иначе? ― он почувствовал нарастающий внутри холод и постарался взять себя в руки, не позволив инею образоваться на кончиках пальцев белых перчаток. Призрак словно пытался “остудить” не его самого, а его излишне разбушевавшиеся чувства, после визита домой.

― Ну... Ты просто как будто бы сам не свой стал, как только вернулся. Как будто бы более рассеянный, ― осторожно начала готесса. ― Не знаю что произошло, пока ты был дома и не буду спрашивать, но ты уверен, что в таком состоянии сможешь справиться со своей “чуйкой”? ― здравый вопрос над которым и сам Дэнни размышлял.

― А есть выбор? ― Призрак знал ответ на свой вопрос лучше чем кто-либо. Никто кроме него не обладал подобным чутьём на паранормальное. Вампиры призраков учуять не могли, друзья тем более, а привлекать родителей с аппаратурой способной сделать тоже самое, что и его способности, можно было приравнять к изощрённой попытке самоубийства. Выбора нет и задачу выполнить необходимо, если он не хочет чтобы ситуация стала в разы хуже чем она уже есть на данный момент.

Глубоко вдохнув и закрыв глаза Дэнни сосредоточился на том ощущении, которое искал, прислушиваясь к глубокому рычанию зверя из темноты своего собственного сознания. На чувстве которое испытал, когда увидел призрачную “девочку” в первый раз на церемонии открытия цирка. Чувстве, на какое-то время затмившем проблемы живой части его существа. Не ауре банального мрачного тлена, какую пыталась создать вокруг себя основная аудитория цирка “Готика”, а нечто глубже, разнообразнее. Нечто с запахом разложения и ощущением боли в связанных конечностях. Нечто с запахом гари дешёвых свечей, подгнившего дерева и сырой земли. Чувство горечи в глотке заглушил поток холодного воздуха из лёгких.

Призрак рядом.

Резко открыв глаза Дэнни настороженно огляделся. Пытаясь определить источник призрачной активности.

― Он рядом, ― предупредил Призрак друзей. ― Неподялёку от дома 41А.

― На соседней улице, прямо за этим домом, находиться ювелирный “24К”, ― отчитался Такер.

Один из те магазинов который вчера обнести призрачному воришке не удалось. И именно в него безвольного духа заставили вернуться сегодня. Совпадение ли это или глупость кукловода Дэнни не особо интересовало. Он быстро оказался на месте и уже хотел было ворваться внутрь, когда зверь из тёмного уголка его души предупреждающе зарычал. Подросток зажал рот рукой, поняв что грозный низкий звук исходил из его собственной глотки. Притормозил, осторожно облетев магазин вокруг. Ставни витрин были закрыты, свет внутри уже не горел, никаких людей явно не было, но назойливая мысль “не наделай глупостей, не веди себя так же импульсивно как отец” ― не отпускала, заставив напрячься и сосредоточить все свои чувства на текущей задаче, понизив звук в наушнике до минимума.

Осторожно заглянув внутрь, невидимка увидел нечто странное. Призрак в красном платье перемещался от ветрины к ветрине, стараясь коснуться стекла за которым на тёмных бархатных подложках сияли украшения с множеством драгоценных камней, но его руки с почерневшими воспалёнными ногтями каждый раз словно натыкались на какую-то невидимую преграду. Призрака это бесило и в очередной раз он попытался пробить эту преграду, ударив по ней кулаками. Но ничего не произошло. Лишь от повреждённого призрачного тела отлетели брызги фосфоресцирующей в полумраке эктоплазмы.

Присмотревшись Дэнни обнаружил на витринах между бархатной подложкой и стеклом тонкую цепочку чего-то похожего на соль, смешанную с травами. Его призрачная форма так же не могла проникнуть за пределы этого ограждения и кончиком пальца. Ощущалось это как невидимое, по текстуре напоминающее нечто похоже на сильно нагретое железо. “Это работает?!” ― удивлённо думал он про себя, продолжая наблюдать за растерянным духом в красном, направившемся в этот раз к дальней части магазина. К сейфу.

Только он хотел было двинуться вслед за ним чтобы задержать, как “Мальчик в красном платье”, резко остановился, упав на колени. От его платья поднимался едва заметный алый дымок, словно тело резко нагрелось.

“Какого чёрта!?”, ― Дэнни застыл, прижавшись к стенке и с непониманием глядя на то, как из глубокой тени, словно из воздуха появлялась Полина. Стоило девочке сделать пару шагов к призраку, как невидимый подросток заметил круг на полу, в котором девочка очевидно находилась всё это время. Он потёр глаза, со слабой надеждой на то, что его потустороннее зрение его просто случайно подвело. Мысль о том, что сверхъестественно обострённые призрачные чувства на самом деле можно на столько просто обмануть старенькими фокусами из древних легенд казалась невероятно обидной. Но ведь ещё год назад Влад сам говорил ему о том, что порой призракам так же сложно видеть живых, как и живым призраков.

― Это должно быть очень неприятно, но иначе помочь тебе не выйдет, ― Полина сняла с пояса портновские ножницы с длинными лезвиями. На железе едва заметно мерцали какие-то смутно знакомые символы, прочитать и воспринять которые у Дэнни не выходило. Они словно размывались в воздухе, ускользая от призрачного взгляда. ― Ты ведь не сможешь стоять на месте. Тебя заставят уйти.

Она щёлкнула ножницами в воздухе, обходя призрака, сидящего на полу, по кругу. Только сейчас Фантом заметил на потолке, прямо над призраком круг из кроваво-красных цветов, чем-то напоминающих розы, но определённо ими не являющимися. Чёрные стебли, покрытые шипами, сплетались вместе, образовывая подобие гигантского венка.

“Полина сделала это? Без помощи аппаратуры поймала призрака? С помощью этого реально можно поймать призрака?!” ― мысли путались в голове, пока Дэнни смотрел на то, как девочка вновь и вновь щёлкала ножницами, словно обрезая что-то, и продолжала ходить по периметру невидимой клетки, в которую заточила духа. Мальчик в красном пару раз дёрнулся, начав озираться по сторонам с недоумением. Чернота его глаз посветлела, стало возможно различить в них тёмные зрачки и радужку. Он сидел на полу глядя на собственные руки с остатками верёвки, на оборванный подол платья, медленно сгибая и разгибая почерневшие пальцы с которых испарялся красноватый дым.

Дэнни позволил призрачным глазам присмотреться к происходящему внимательнее. Полина медленно передвигалась по кругу, водя раскрытыми ножницами в воздухе и периодически щёлкая ими, смыкая лезвия. Подросток заметил как между лезвий ножниц попала едва заметная нить, похожая на ту, что использовала Шарлотта, чтобы захомутать отца и лишить его воли.

― Стой! ― крикнул он проявляясь, но слишком поздно.

Полина оборвала последнюю ниточку, контролирующую духа. Разорвала его связь с кукловодом, вернула волю, и последствия не заставили себя ждать. Осознавший наконец собственное положение мальчик затрясся словно в лихорадке. Вцепился в собственное платье и с криком начал рвать его. Потусторонний вой оказался настолько громким и отчаянным, полным энергии, сдерживаемой до этого момента “хозяином” призрака, что в магазине замерцал свет. Сигнализация то включалась, то выключалась, а оглушённая рёвом Полина, выронив ножницы, упала на колени.

Дэнни попытался заткнуть уши и удержаться на месте. Звуковые волны выталкивали его из помещения. Опустившись на пол, он пригнулся ближе к земле, чтобы не позволить от себя так просто избавиться. Наушник, кажется, заискрил от избытка энергии и слегка ударив его током пару раз.

Пол затрясся под ногами как во время землетрясения. Злоба духа давала о себе знать с каждой секундой всё больше. По потолку пошла трещина, разорвав круг из цветов. Осколки штукатурки посыпались на Полину и Дэнни. Стекло ближайших витрин лопнуло с диким треском. Дэнни едва успел переместиться к девочке и сделать их обоих неосязаемыми, избежав ранения от стеклянной шрапнели.

Призрак в изорванном платье наконец-то замолк, поднялся на ноги и схватил с ближайшей витрины крупный осколок стекла. Уже замахнулся на освободившую его от оков кукловода Полину, но Дэнни успел выбить импровизированное оружие из рук покойника. Направив на него термос, Призрак быстро запечатал в ловушку сопротивляющегося духа, ведомого одной лишь яростью.

Уши всё ещё были заложены, а звуковые волны отражались внутри черепа болезненным звоном. Фантом осторожно перезагрузил всё ещё сбоящий наушник. Голоса друзей звучали приглушённо и невнятно, но скорее всего из-за того, что вой полтергейста повлиял на его собственный слух.

― Всё под контролем, ― сказал он в микрофон, запоздало осознавая, что почти кричит в попытке вновь услышать самого себя. ― Ты как? ― спросил он у Полины, помогая ей поднятья.

― Что? ― Санчес явно была оглушена куда сильнее его. Она внимательно смотрела в его лицо, по движению губ пытаясь понять, что ей говорили. Полина зевнула, скорее всего пытаясь избавиться от заложенности в ушах.

― Освобождать духа из под чужого контроля, не зная как он умер было плохой идеей, ― Призрак говорил медленно и как можно более чётко чтобы его могли понять хоть как-то. Он отряхивал с волос девочки белую крошку штукатурки.

― Буду иметь в виду, ― Полина улыбнулась немного криво из-за очевидной головной боли после такого звукового удара. Только сейчас, когда слух немного восстановился, они расслышали сигнал тревоги, включившейся в магазине из-за ужасного погрома и вспышки энергии.

― Тебе нужно уходить, ― Дэнни поднял с пола портновские ножницы и протянул их девочке, держась за лезвия. ― Если не хочешь объясняться перед полицейскими.

― На счёт меня не переживай. Себе алиби я состряпаю, ― она взялась за кольца ножниц и взглянула прямо в его глаза. ― А вот тебе его придумать будет сложно, ― она поправила безнадёжно спутавшиеся волосы, перекидывая толстую косу через плечо. ― Спасибо.

― В следующий раз оставь разборки с мертвецами мне, ― Дэнни поднялся в воздух и, став невидимкой, покинул изрядно потрёпанный призраком магазин.

У владельца наверняка много денег уйдёт на то, чтобы вернуть ему презентабельный вид, но по крайней мере больше ничего из дорогих товаров не было украдено, а из людей никто не пострадал. Не так идеально как планировалось, однако стратегия сработала даже с учётом усложнения в виде Полины и её “ведьмовских” штучек.

― С призраком разобрались, ― голос Такера в наушнике наконец-то удалось разобрать. ― Остался цирк.

Дэнни улыбнулся, услышав голоса друзей. На одной из ближайших крыш он заметил фигуру, закутанную в лёгкий белый плащ. Мастерс находился рядом. Страховал но не вмешивался, как и обещал. Подросток направился к нему, повесив термос на пояс. У него получилось разобраться с призраком. Получилось воплотить в жизнь собственный план.

― Отличная работа, ― со сдержанной улыбкой похвалил его Влад, непривычным жестом открываясь для объятий, которые Дэнни всё ещё любил так же как и в далёком детстве. Особенно когда никто не видит. Удивительно что даже на жаре позднего вечера, на раскалённой за день крыше под плащом Мастерса было приятно прохладно. ― Я тобой горжусь.

После всего что Дэнни услышал дома, после того как ему вновь пришлось вспомнить всё то, что он испытал в далёком детстве, сидя в Железной Деве. После осознания того, что из-за него вот вот развалится его семья, слова Влада ощущались особенно ярко. Теплое чувство спокойствия, чего-то постоянного и надёжного, чего-то безопасного, согревало душу. Пусть Влад и определённо не был самым дружелюбным существом по определению, пусть очевидно мог быть опасным хладнокровным и, скорее всего, даже в чём-то жестоким, судя по его характеру, но в тот момент его руки с длинными и острыми когтями казались в разы менее опасными, чем руки его собственного отца.

― Ребята, у нас плохие новости, ― раздался в наушнике голос Уэса, к которому прислушался и Плазмиус, отпуская Дэнни. ― До Катрин добрались.

 

* * *

Мэдди взглянула на часы. Цирковое представление, на которое собирался пойти Дэнни, должно было подходить к концу. Мальчик вернётся домой поздно, уставший и взволнованный увиденным, с множеством эмоций и, вероятнее всего почти сразу завалиться спать без задних ног. И это только при условии что он и правда вернётся вовремя, что крайне маловероятно, с учётом того как он любил задерживаться где-нибудь с друзьями или спонтанно оставаться у кого-то из них на ночь.

Поговорить с ним при любом раскладе удастся только завтра, а от перспективы портить его настроение и настрой, вытаскивая наружу прошлое, которое он так долго прятал в дальнем тёмном углу собственной души, сама Мэдди начинала чувствовать себя отвратно. Она закрыла папку, которую ей передал Влад ещё когда она лежала в больнице с сотрясением, и, тяжело вздохнув, откинулась на спинку стула. Сейчас было не лучшее время для того чтобы детально изучать его предложение, однако чтение деловых документов и условий её немного приводили в себя. Позволяли успокоиться в какой-то степени и сосредоточиться на деталях. По крайней мере так было раньше, однако сегодня Мэдди просто чувствовала себя уставшей.

Запустив в волосы пальцы и убирая чёлку от лица, женщина принялась массировать виски, сквозь зарождающуюся головную боль услышав хлопок входной двери и голос дочери:

― Надеюсь вопрос с насекомыми решился, ― Джесс, судя по звукам, бросила сумку на диван в гостиной и направилась на кухню. Однако, заглянув в помещение и встретившись взглядом с матерью, поспешила сменить свой боевой настрой на более настороженной. ― Что-то случилось, пока меня не было?

― Да, случилось, ― Мэдди внимательно и всматривалась в лицо дочери, встревоженной её серьёзным тоном.

Разговор с Дэнни в любом случае должен будет ждать до завтра, но ведь это не значит что только мальчик всё это время что-то скрывал от неё, в попытке выгородить оплошности одного родителя перед другим. В отличие от брата Джесс никогда не прятала собственное тело так же тщательно как и он. Каких-то особых подозрительных отметин на нём Мэдди не замечала по крайней мере, но ведь это ничего не значит, если так подумать. Может быть ей просто больше повезло и она не получила физический ущерб. По крайней мере пока что.

― Выглядишь... расстроенной, ― Джесс сделала небольшую паузу для того чтобы подобрать подходящее прилагательное, которое бы звучало корректнее чем то, что было у неё на уме на самом деле. ― Из-за этого? ― она кивнула в сторону папки с символикой “Плазмиус Генетик”, проходя на кухню.

― Нет, дорогая. Дело совсем не в этом, ― Она смотрела прямо в синие глаза дочери, пытаясь мысленно хотя бы немного продумать предстоящий диалог. ― Присядь пожалуйста. Я бы хотела с тобой поговорить. О тебе и твоём брате.

― Ты меня пугаешь, ― Джесс нервно начала теребить кисточку длинной косы. ― Я думала, ты просто поговоришь с Дэнни и попросишь его убрать пауков, а ты ведёшь себя так, словно намерена выгнать его из дома.

― Нет, милая. Дело в том...

― В том что твоя мама устала за сегодня, ― перебил её Джек, поднявшийся на кухню из лаборатории. Он смотрел ей прямо в глаза, едва заметно отрицательно покачав головой. Стараясь этим жестом дать ей понять, что с детьми говорить не нужно. По крайней мере так она это поняла, испытав лишь раздражение и лишний раз утвердившись в своём намерении провести с обоими детьми беседу.

― Джек не мешай, будь так добр, ― Мэдди поднялась, взяв со стола папку с документами, и обратилась к дочери, коснувшись её плеча. ― Джесс, пойдём наверх, к тебе в комнату.

Растерянная девочка поднялась со своего места и пошла куда велено. Очевидно её и так пугало происходящее, смысл которого был ей пока что непонятен, а Джек ситуацию не улучшал. Мужчина перехватил руку жены, отстраняя её от дочери и практически встав между ними.

― Принцесса, иди к себе пока одна, нам с мамой надо поговорить, ― он старался даже улыбаться и это от чего-то бесило Мэдди куда сильнее дежурной улыбки Мастерса, за которой не было ничего кроме формальной вежливости.

― Мы с тобой уже говорили, на сегодня хватит, ― она стряхнула руку мужа со своего плеча. ― Тебе уже было предоставлено слово, теперь же я хочу выслушать с других.

― Ты впутываешь детей в наши с тобой разногласия, ― Джек уже полностью оттеснил её от дочери, возвращая обратно на кухню. ― Это неразумно и лучше не сделает. Давай разберёмся сначала сами в этом недопонимании.

― Недопонимании? ― она начинала злиться. ― Ты называешь ЭТО недопониманием?

― Пожалуйста, не устраивай сцен при нашей дочери, ― он говорил с ней спокойным тоном периодически поглядывая на Джесс с виноватой улыбкой. Словно извиняясь за поведение её матери.

― Уж кто бы говорил об устраивании сцен, ― Мэдди грубо отпихнула супруга в сторону, выходя в зал, где уже стояла Джесс.

― Да что происходит? ― недоумевала девочка, глядя то на одного родителя, то на другого. Возможно до неё уже что-то начало доходить и она ждала хоть какого-то подтверждения собственных догадок. А возможно на самом деле была лишь наблюдателем, который совершенно не понимает что происходит.

Стоило Мэдди открыть рот, чтобы начать объяснение, как раздался оглушительный вой сирены. Противопризрачная тревога не срабатывала с самого первого появления Шарлотты в их доме. Особенно настолько чётко и единовременно по всему дому. Датчики словно взбесились. Была ли это вновь активизировавшаяся Шарлотта или призрак из Железной Девы, пробуждённый открытием железного саркофага спустя столько лет?

― Чёрт возьми! Экто-вспышка!, ― Джек бросился к экрану контрольного щитка сигнализации у входа в лабораторию. ― Где-то в городе мощный призрак.

― Что? ― резкая смена настроения мужа выбила из колеи уже саму Мэдди. Казалось бы всего пару мгновений назад он так сильно старался повлиять на их сложную семейную ситуацию и вот, по первому сигналу тревоги, готов броситься в погоню за призраком, которого можно будет изучить как следует. Он одержим призраками, а всё остальное было вторично.

― Дорогая, откладывай свои разговоры. Нас ждёт охота на эктоплазменую тварь, ― Джек бросился в подвал, судя по всему за оружием.

― Стой! ― слов Мэдди Джек уже не слышал, полностью погрузившись в подготовку снаряжения. Наверняка он захватит с собой этот до ужаса небезопасный арбалет и не дай боги, случайно попадёт в человека. О духах Мэдди даже не беспокоилась в отличие от мужа, который любой сигнал собственноручно разработанной системы датчиков воспринимал как реальную угрозу, а не очередной сбой, которых у них в течении всего прошедшего года было более чем достаточно.

Он не доработал пояс дефлектор, едва не поджаривший её и Дэнни. Он не не доработал систему датчиков, и из-за этого они реагировали на пустоту и всё это время упускали из виду Шарлотту. Он выстрелил Владу в лицо эктопенкой, будучи уверенным после захвата собственного разума Шарлоттой в том, что уже отошёл и в состоянии отличать остаточный морок призрака от реальности. И он наверняка точно так же бестолково поступил со своим наскоро собранным оружием против “вампиров”. “Его нельзя отпускать одного”, ― единственная мысль, гудевшая в голове Мэдди в такт сигналу тревоги.

― Мама? ― Джесс выглядела ни на шутку испуганной.

― Всё в порядке, дорогая, ― Мэдди постаралась придать голосу как можно больше спокойствия, выключая сигнал тревоги. ― Я отлучусь не на долго, чтобы присмотреть за твоим отцом. Побудь пока дома и позвони Дэнни. Напомни ему чтобы сразу после шоу он шёл домой и не задерживался.

 

* * *

Она услышала голос. Отличный от того, который раздавал приказы в первые за долгое время. Её звали осторожно и тихо, но настойчиво, помогая пройти через пелену красного тумана. Вели к приглушённому шуму людских голосов, что то и дело взрывался аплодисментами. Она подумала что её выведут на какой-то концерт или спортивное мероприятие, вроде чемпионата Европы по футболу. Она думала что найдёт себя где-то под трибунами в компании таких же потерянных и сбитых с толку сумасшедших.

К сожалению, открыв глаза она увидела себя на арене цирка, кланяющуюся публике, держа за руку кого-то в плотных перчатках. Зрители на трибунах были странными: основная их масса была одетые во всё чёрное, с мрачным макияжем, и видом неформальным на столько, что вызывал у едва очнувшейся девочки оторопь. Она застыла, в ужасе глядя на толпу пытаясь понять хоть одно слово из тех, что они кричали на незнакомом ей языке.

Уже готовая расплакаться, она почувствовала как её тянут за руку куда-то. Но не сопротивлялась. Просто не могла, у неё не было на это никаких сил. Толпа за спиной только ликовала, словно радуясь тому, как её тянут куда-то словно куклу. Уже на выходе за кулисы она столкнулась взглядом с лысым мужчиной в белом гриме, он улыбнулся ей, снисходительно потрепав по голове, словно собачку. Говорил ей что-то, но поняла она только слова “образ”, “игра” и “ангел”.

Ангел.

Окинув себя взглядом она поняла, что речь шла о ней. Ведь сама была одета как ангел, с маленькими белыми крылышками за спиной. Самый развратный ангел на планете, ведь полупрозрачное белое платье мало того что было неприлично коротким, так ещё и ткань его не скрывала совершенно ничего. Она буквально только мгновение назад стояла перед толпой рукоплескающих ей людей в одном белье. Её рука, неопрятно перемотанная бинтами, страшно болела, словно её окатили крутым кипятком.

“Тише. Тише. Не паникуй.”

Зов принадлежал мужчине и был единственным что она понимала. Единственным за что она могла зацепиться.

“Осмотрись вокруг. Постарайся себя вести так же как и все. Не выделяйся, чтобы тебя снова не уволокли в туман.”

Только сейчас она решилась в полумраке поднять глаза на того, кто утащил её за сцену и едва не закричала. Высокий мужчина в красном костюме дьявола был худ и измождён, его глаза сияли красным светом, ещё больше подчёркивая зияющий провал на месте носа. Его лицо напоминало обтянутый кожей череп, а мрачный грим лишь усиливал это впечатление. Она постаралась взять себя в руки и коснулась руки мужчины, слегка дёрнув за рукав. Никакой реакции не последовало, он продолжил стоять глядя прямо перед собой, словно безвольный истукан.

Девочка осмотрелась. Вокруг в полумраке так же стояли по стойке “смирно” другие существа. Артисты в различных костюмах. Части их тел некоторых из них, не скрытые гримом и одеждой порой заметно светились. Ей потребовалось время, чтобы понять, что это были не какие-то хитрые спецэффекты, а нечто под их кожей. Болезненные наросты на телах членов чудовищной труппы пульсировали, словно в такт сердцебиениям своих носителей. Они стояли не шевелясь и смотря прямо перед собой, а в их глазах отражался алый свет и густой туман.

Она заняла своё место рядом с мужчиной без носа, опустила взгляд в пол и закрыла глаза, стараясь не разреветься от страха и непонимания. Она ведь была дома. Помнила как мама, уходя на работу, попросила её не выходить на улицу и уложить спать младших после обеда. Как так вышло, что она оказалась здесь?!

“Давно у вас эти светящиеся наросты? Можешь сказать когда они появились у тебя?”

Голос задавал вопросы, сложные. Слишком сложные. “Как давно?” Она взглянула из под опущенных ресниц на свои руки, одна их которых была покрыта бинтами и ужасно болела. Через грязную ткань проступали пятна чёрной крови и зеленоватое нечто. То что у других было под кожей у неё вытекало из ран, которые она даже не понимала когда успела получить.

“Ты понимаешь где ты?”

Она только отрицательно покачала головой. Она смутно помнила, что зрители проходят по ночам после захода солнца, но не понимала какой сейчас день. Какой месяц... Какой год. Она больше не в Румынии ― единственная очевидная на данный момент вещь. Зрители кричали на другом языке. Страшный мужчина говорил на английском. Она в Англии? Или где ещё говорят на английском? Много где если начать размышлять, но от этого становилось только хуже. С ресниц на пыльную сухую землю сорвалась первая слезинка. Она потерялась в пространстве и во времени.

“Тише, тише. Потерпи немного, скоро всё закончиться.”

― Встречайте, наша новая звезда, Арахна! ― громкий голос со сцены принадлежал очевидно церемониймейстеру, лысому мужчина в мрачном гриме. Она понимала то, что он говорит с большим трудом. Глаза стоящей напротив девочки в обтягивающем полупрозрачном боди загорелись ярче. Её самые интимные части тела прикрывались вышитыми на сетчатой ткани пауками и больше ничем. Безвольная кукла вышла на сцену под бурные овации и свист возбуждённой толпы.

Конферансье вошёл в полумрак закулисья. Набалдашник его трости, с заключённым внутри алым туманом, засветился ярче и она услышала безэмоциональный, почти механический голос, требующий огромного силача “подойти и сопровождать”. И он подошёл, встав позади мужчины словно верный пёс.

― Ты смотришь на меня как-то слишком осмысленно, Ангелок, ― напомаженные губы растянулись в широкой улыбке, оскаливая непропорционально огромные зубы. ― Ты ведь знаешь как я не люблю, когда в тупом зверье просыпается воля.

Алый хрустальный шар оказался прямо перед её лицом. Туман внутри него заполнил голову целиком, вытесняя из мыслей Голос.

 

* * *

― Мама велела тебе отправляться домой без задержек. Папины датчики засекли в городе толи призрака, толи ещё что. С ним вместе отправилась мама, но ты ведь знаешь, что она может просто не успеть выхватить у него из рук эту дурацкую пушку с эктопенкой. Отмываться от неё то ещё удовольствие, скажу я тебе, ― Джесс пыталась шутить, хотя голос слегка дрожал, пока она говорила. На фоне слышалась лёгкая возня и громкий отцовский голос. Значит родители ещё только собираются.

― Я тебя понял Джесс. Постараюсь, ― он попытался убрать потустороннее эхо из голоса, чтобы звучать человечнее, чем он сейчас выглядел.

― И ещё кое-что. Родители не в настроении. Не знаю что конкретно у них опять случилось, но они оба на взводе. Правда, постарайся не бесить их лишний раз, ― добавила она перед тем как положить трубку.

Призрак молча полностью отключил телефон, и передал его Сэм вместе с термосом с заключённым внутри духом. Размял шею и немного прокашлялся, пока потустороннее эхо вновь не вернулось в его речь. Изображать другой голос было в новинку, но похоже что получилось относительно правдоподобно.

― У нас ещё одна проблема, ― подросток вернулся к единственному круглому окну, на чердаке заброшенного вокзала, к стоящему там с закрытыми глазами Владу, очевидно пытавшемуся выцепить хоть кого-то из своих внутри.

― Одной больше одной меньше. Не думаю что мы заметим разницу, ― он звучал раздражённо. С задачей явно возникли проблемы, которые уже потребуют корректировки изначального плана.

― Что может быть хуже разнесённого ювелирного и толпы полицейских от которых нам с Сэм пришлось бегать? Или от того факта что эти фрики каким-то образом завербовали Катрин? ― Такер звучал уныло и явно уже не был настроен оптимистично. Дэнни в какой-то степени было даже жаль портить и без того хреновый общий настрой ещё сильнее.

― Этот призрачный рёв, привлёк внимание родителей. Теперь в центр города в поисках нечисти выехали местные охотники, ― Призрак скрестил руки на груди, глядя на чёрный шатёр цирка. ― Сейчас они, как я полагаю, направились в район улицы Ричи, ориентируясь на показания папиных приборов. Однако после наверняка поедут сюда. Отец ещё со вчерашнего дня зациклился на “кровососах”. Даже что-то похожее на арбалет собрал, чтобы модернизированными осиновыми колами пользоваться было удобнее.

Влад устало вздохнул прикрывая красные глаза без единого намёка на зрачок. В своём потустороннем облике он казался порой почти слепым из-за этой особенности глаз, хотя Дэнни до сих пор не смог определить, видит ли призрачная форма наставника так же плохо, как и человеческая.

― Закон Мёрфи в действии, ― пробормотал мужчина. Полы его белого плаща слегка колыхал изрядно остывший к ночи ветерок.

Если что-то плохое может случиться, то оно случиться и обязательно в самый неподходящий момент. Не согласиться с этим было сложно, особенно сейчас, когда времени на действия оставалось не так много. Как только кукловод осознает, что потерял свою любимую марионетку, совершающую кражи, то наверняка сорвётся с места и укатит в неизвестном направлении вместе с цирком уже завтра утром и поймать его будет очень непросто. Кто знает скольких вампиров он ещё успеет завербовать на своём пути, и посадить на поводок, как сделал это уже с их подругой.

― На сколько серьёзную опасность для нас представляет твой отец и его “игрушки”? ― Плазмиус не отрывал взгляда от шатра, внутри которого прозвучал общий испуганный возглас. Выступление явно было эффектным, а толпа просто гигантской.

― В деле я его не видел, но, судя по чертежу, это что-то среднее между арбалетным болтом, осиновым колом и дефлектором, который пытался меня зажарить тогда в горах, ― вспоминать собственную обугленную кожу было мягко говоря неприятно из-за чего Дэнни слегка поёжился. ― Теоретически он выведет нас из строя в лучшем случае, а в самом худшем начнёт дестабилизировать плавить.

― Звучит максимально плохо, ― Сэм бережно держала термос в руках положив его на сгибе локтя.

― Есть идея как их можно задержать не на долго, когда они разберутся с источником вспышки, ― Дэнни подошёл к Такеру и взял их его рук планшет. ― Я дам тебе доступ к бортовому компьютеру родительского вездехода. Сможешь следить за тем где они находиться и в случае чего...

― ....Дать приборам команду определить новый источник призрачной активности в другом конце города, ― закончил за друга Такер. ― Я тебя понял.

― Если не сработает, просто выруби там всё. Отец физкультуру не любит и пешком они будут добираться до нас дольше. Это хоть немного времени выиграет для манёвров, ― Дэнни вернул Такеру планшет, подключений к компьютеру вездехода. ― А мы будем действовать как договаривались. Пока я отвлекаю на себя Фрика с гипнотическим шаром, Влад выводит из транса заложников, а Сэм выводит их из клеток. Надеюсь навык не забыт, ― обратился он к Сэм.

― Ещё спрашиваешь, ― готесса осторожно передала Такеру термос с призраком и извлекла из рукава небольшой набор отмычек. ― Меня в доме до сих пор запирают так часто, что навык не забудется даже при желании.

 

* * *

Шоу закончилось. Последние зрители давно разошлись. В своём личном вагоне Айзек нервно нарезал круги, стуча по дощатому полу железными набойками обуви. Уже было за полночь, а самый важный член труппы до сих пор не вернулся с добычей и это бесило мужчину.

― Где носит этого мальчишку? ― ворчал он, ударив кулаком по крышке запертого и обмотанного цепями гроба, заменяющего своеобразную статую в его богато украшенном доме на колёсах. На гримёрном столике у зеркала вместе с гримом лежали украшения, часть из которых уже была частично разобрана и лишена камней, которые будут проданы отдельно от переплавленных золотых элементов. Личный слуга, выбранный хозяином на этот вечер стоял у двери, исполняя роль живой подставки для трости.

― Привёл новую артистку без проблем, но стоило снова отпустить его на дело, как он пропал и на зов не откликается, ― мужчина резким жестом схватил трость с хрустальным шаром из рук стоявшего у входной двери слуги и снова попытался призвать блудного артиста в красном. Но ничего так и не случилось. ― Маленькая тупая кукла, что вообще с тобой опять могло произойти?

Цок-цок-цок

Стук коготков по стеклу привлёк внимание Айзека. Маловероятно что это было дело рук заблудшего артиста. Мужчина отодвинул чёрную шторку, выглянув на улицу. Лунный свет делал тени от вагонов ещё чернее. В глубину лабиринтов из заброшенных составов ушёл силуэт подростка в чёрном, детальнее рассмотреть визитёра не удалось. Но выбеленные до цвета бумаги волосы и общий внешний вид...

― Неужели в наш цирк участник пришёл “добровольно”? ― нарисованная улыбка стала шире. ― Пошли , пёсик. Поприветствуем нового члена труппы, ― он обратился к безвольному слуге, когда и хрустальный шар и глаза несчастного загорелись ярче, выделяясь из глубокой тени.

Мужчина вышел из личного вагона, направившись вслед за потенциальным новичком, а Сэм, дождавшись пока он и его слуга скроются из виду, вышла из укрытия между вагонами и пробралась внутрь, пока светлая тень на крыше бесшумно и быстро переместилась к следующему вагону, полному запертых внутри безвольных марионеток, напуганных и не понимающих даже того где сейчас находиться. Владу предстоит много работы чтобы их организовать быстро и без шума, так что на банальные замки времени вероятно и не останется.

Девочка осторожно прикрыла за собой тяжёлую дверь, старалась сделать так чтобы она не хлопнула, создав лишний шум. Подойдя к гробу практически на цыпочках, она достала отмычки и принялась вскрывать первый замок сосредоточенно и ловко. Он был похож на обычный амбарный. Тяжёлый, прочный, но относительно простой. Затвор в наступивший тишине щёлкнул слишком громко, заставив готессу боязливо обернуться. Но случайный шум остался незамеченным. Осталась самая сложная часть ― снять железные цепи. Звенья шумели слишком сильно, но девочка старалась работать с ними не только быстро но и аккуратно.

Крышка гроба открылась с лёгким скрипом, как только с путами было покончено. Сэм слегка отшатнулась в сторону увидев того, кто всё это время был внутри того, что оказалось просто визуально иначе выглядящей железной девой. Острые шипы на крышке были покрыты чёрной кровью, смешанной с зеленоватой эктоплазмой, а запертая внутри девушка едва стояла на ногах. Поджарая и тонкая, обритая под машинку с коротким ёжиком волос, покрытая ранами и язвами, из одежды прикрытая только откровенным нижним бельём и туго затянутым корсетом. Она выглядела настолько плохо, что Сэм уже было бросилась её поддержать, чтобы она не упала, но её остановили.

― Не подходи, ― попросила женщина на очень ломанном английском со странным непознаваемым акцентом. ― Будешь болеть, ― она указала на один из своих её целых болезненных нарывов, что под кожей светились зеленоватым светом, мерцая словно в такт ударам её сердца.

― Мы хотим помочь. Освободить, ― Сэм старалась подбирать слова попроще, чтобы её поняли. ― Но вам нужно будет нам довериться.

Женщина молча кивнула и, придерживаясь за стены, пошла вслед за готессой, оставляя на полу и земле тёмные следы босых ног. С замком следующего вагона Сэм пришлось повозиться немного дольше, но и он в итоге поддался. Раздвижная дверь открылась излишне шумно, заставив находящихся внутри и уже избавленных от пут кукловода испуганно вздрогнуть и прижаться ближе друг к другу. Девочка застыла, глядя на пленников. Она много видела дурного будучи зоозащитником, но глядя на этих людей в первые в жизни подумала, что даже самых плохой владелец обычного цирка, с которыми она сталкивалась за свою короткую жизнь, с животными обращался лучше, чем хозяин цирка “Готика” со своими на столько человекоподобными артистами. Из помещения воняло гниющей соломой, дешёвыми духами и гримом. От этого тошнотворного амбре едва удалось сдержать рвотный рефлекс. А сладковатый запах от ран на теле артистов, их лица, порой лишённые носов или одного глаза, казалось начинали плавиться, словно были восковыми.

Цирк продавал ужасы, тлен и смерть. А посетили, приходящие за мрачным шоу, очевидно принимали этот кошмар за эффектный грим и не задавались ненужными вопросами. В первые за долгое время собственное увлечение мраком и смертью показалось готессе максимально не привлекательным и неуместным.

 

* * *

Айзек долго петлял между заброшенными и разваливающимися вагонами. Этот ржавый лабиринт начал его основательно раздражать, как и тупое зверьё, словно способное проникать сквозь стены. Благо вскоре удалось вывести этого идиота к пустырю, на котором разбили основной шатёр. Арена под высоким куполом освещалась только бледным светом луны, выделяя на самом её краю тонкую фигурку в объёмном чёрном комбинезоне ещё чётче. Белые волосы гостя казалось слегка светились, а глаза горели ярким ядовито-зелёным пламенем, словно раскалённые угли. Гость определённо был необычным, но ещё ни разу сила древнего скипетра и широта собственных знаний не подводили мужчину, позволяя укрощать даже самую непокорную нечисть.

Не каждой из них суждено было выжить вне привычной среды обитания, но это лишь досадные мелочи.

― Ты пришёл в нашу дружелюбную труппу, дорогой? Хочешь выступать вместе с нами и дарить толпе удовольствие? ― Айзек вошёл в круг цирковой арены под белый свет луны, не сводя взгляда с гостя, чей пол ему было сложно определить. Да и зачем, это же бесформенное нечто, как и все животные в его труппе. ― Хочешь славы и бурных аплодисментов?

Вихрь алого тумана в хрустальном шаре завертелся сильнее, усиливая влияние его голоса. Делая каждое слово неоспоримым фактом, который слушающий просто обязан принимать на веру. Зверьё медленно двинулось вдоль круга арены в полумраке. Настоящий хищник, дикий, необузданный. Мужчина видел как в его зверином оскале сверкают острые клыки. Как низко, на грани слышимости рычит это животное. В железной клетке, украшенной кровавыми цветами оно будет смотреться так невероятно эффектно, так понравиться публике. А если удастся его укротить так же как пропавшего мальчишку... Айзек облизнул пересохшие губы. Этот зверёк определённо станет его новым любимцем.

― Или ты хочешь любящих тебя близких? Чтобы быть кому-то нужным. Быть обожаемым? ― эти животные были в основном слабы из-за собственного одиночества. Они были никому не нужны. Даже собственные родители стремились зачастую избавиться от этих уродливых ошибок природы, толком не понимая, что и сами являются таковыми. Фрики которые ненавидят фриков ― любимый оксюморон церемониймейстера.

― Подойди ближе, я покажу тебе всё что тебя ждёт, ― он подозвал зверьё жестом приглашая в центр круга, залитого белым светом. ― Ну же, я могу дать тебе всё что пожелаешь. Любую эмоцию взамен всего лишь на послушание.

― Так ты заманиваешь к себе? ― зверьё заговорило. Никто из этих животных ещё не подавал голоса в присутствии реликвии, что в его семье передавалась из поколения в поколение. ― Такие иллюзии обещаешь, пока те, кого ты считаешь ниже животных, медленно умирают? ― голос глубокий, но всё ещё подростковый, мальчишеский, звучащий с лёгким потусторонним эхо. Слишком взрослый чтобы стать по-настоящему любимой заменой, но у симпатичной мордашки шансы определённо были, несмотря на то, что шрам, пересекающий одну бровь довольно сильно его старил. Из клыкастой пасти валил сизый пар, красиво струящийся под луной.

Как эффектно...

Однако, что за своеволие. Шар разгорелся ещё сильнее, но зелёные глаза зверья никак не изменились. Ему словно было наплевать на артефакт, направленный прямо на него. Его воля на данный момент казалась непоколебимой. Ну ничего, у солдата, запертого в гробу она тоже поначалу была такой.

Это было поправимо.

― Арахна, в клетку его! ― скомандовал Айзек, выходя из круга арены. За спиной зверюги появилась новенькая, толкая его в круг. Алый пар начал подниматься от его тела, заставляя шипеть от боли и упасть на остывшую пыльную площадку, сгребая когтями песок, мелкую гальку и частички смешанной с этой грязью заражённой крови уже прирученных животных. ― Кровавые цветы вокруг выступающих всегда были обязательным элементом в декоре. Ведь публику нужно обезопасить от зверья, которое может вдруг проявить признаки воли и начать жрать людей, ― Айзек с улыбкой смотрел на оскал зеленоглазой нежити. Красивые лёгкие ожоги расцветали на его лице, словно диковинные зеленоватые цветы.

― Воля это выдумка. У зверья вроде тебя её точно нет. И уже больше не будет.

 

* * *

Мэдди внимательно осматривалась вокруг. Приборы показывали новую экто-вспышку в этом районе города, однако каких-либо разрушений видно не было. Кругом сонливое спокойствие и редкие горящие окна домов. Только их вездеход нарушал эту тишину, очевидно мешая порядочным гражданам спать.

― Мы зря суда потащились, ― процедил Джек, разворачивая машину на сто восемьдесят градусов. ― Я говорил, что сразу нужно отправляться в цирк этих кровососов.

― Джек, мы поехали по тем координатам, которые для нас определила твоя техника и твои же датчики, ― ей это начало надоедать. ― Ты вновь винишь кого угодно в неудаче, но только не себя. Хватит уже. Поехали домой.

Вся эта погоня за иллюзиями напоминала ей то, что случилось на Хэллоуин. Да, тогда Джек просто оказался одержимым, но вероятно он просто такой, каким был всегда, и всё что сделала с ним Шарлотта так это просто усилила все эти негативные черты. Ведь как говорили мастера гипноза: “Нельзя внушить человеку то, чего он никогда бы не сумел сделать сам”. Может в отношении одержимости духов такое предположение и не совсем верно, но как теория казалось вполне применимой.

― Не начинай Мэдди. Моё чутьё охотника куда точнее любого из приборов. Это самое дорогое что переходит от одного Фэнтона к другому со времён охоты на ведьм, ― смелое заявление мужа вызвало бы восхищение, будь ей всё ещё лет двадцать. Но сейчас хотелось только закатывать глаза. Джек навыками охотника гордился, хотя единственным его успехом на данный момент была временная одержимость и приборы, разлагающие эктоплазму на простейшие безвредные соли, кислород и воду. Местная городская легенда, Безликий, чёрно-белое существо, периодически появляющееся на фотографиях в городском новостном портале, с белым овалом и парой горящих глаз вместо полноценного лица даже на самых чётких фотографиях, и то казалось эффективнее справляется с ролью предвестника неприятностей, минимизируя проблемы то чрезвычайных ситуаций, чем Джек с ролью охотника.

Аппаратура вновь издала пронзительный писк, предупреждая о крошечной вспышке в паре кварталов за ними.

― Разворачивайся. Нам нужно проверить Кленовую улицу, ― равнодушно продеклорировала Мэдди. ― Если ты конечно всё ещё доверяешь своим разработкам.

Джек молча заглушил мотор и полностью вырубил систему бортового компьютера, силой вырвав из приборной панели встроенный в неё небольшой экран. Злой, раздражённый из-за их “бытового” скандала, движимый по большей части эмоциями. Много ли хорошего и полезного можно сделать в таком состоянии?

Однако Мэдди промолчала. Охота отвлекала Джека от проблем, на которые он уже много лет предпочитал закрывать глаза и решать которые не особо стремился. Какая ирония, то что их сблизило в колледже, теперь стало причиной почему они начали друг от друга отдаляться.

Мотор вновь завёлся. Машина вновь тронулась по направлению к старому городу, в котором расположился цирк “Готика”, но теперь уже без бортового компьютера. И без участия маленького “призрака”, всё это время следившего за их передвижениями из другой части города и активно уводящего от старого района при помощи ложных сигналов о призрачной активности.

 

* * *

Солдат Влад не встречал лично никогда. Последний, насколько ему было известно, умер ещё во время первой мировой, так что встреча с этой женщиной была чем-то похожим на встречу с единорогом. Она оказалась отличным медиатором между ним и всем теми, кого нужно было побыстрее вывести из под влияния мелкого человечка, который возомнил себя хозяином, а после увести на безопасное расстояние от цирка.

Вампиры были в ужасном состоянии. До этого момента Мастерс не подозревал что кто-то может быть ещё более плачевном состоянии чем он сам. Большинство особей буквально начинали разваливаться на части, как больные с запущенным сифилисом. Медленно плавились как воск, но передвигаться самостоятельно были ещё способны, что было удивительно. Пару часов назад эти обречённые развлекали публику трюками, хотя их способность держаться на своих двоих уже выглядела чем-то фантастическим.

Те что были поцелее физически не переносили солнца. Так что их перевозку нужно было организовать до рассвета так, чтобы они не контактировали с местными и не распространяли болезнь. Очевидно их версия протогена была куда более живучей и заразной. Если он сам после подобного взаимодействия быстрее плавиться не начнёт ― это будет самым настоящим чудом.

Однако с другой стороны эти несчастные были доказательством того, что его собственная призрачная болезнь может быть иметь куда более сложное происхождение, нежели банальный результат эктоплазменного облучения. Чем больше Влад об этом размышлял, тем больше приходил к мысли о том, что если это предположение всё же окажется верно, если он был болен с самого начала, а инцидент с прототипом призрачного портала в колледже лишь ускорил уже идущие процессы, то шансов излечиться куда меньше чем он думал изначально.

― Мы Вам благодарны, ― женщина, представившаяся как Лидия, устало опустилась на подоконник в одном из заброшенных домов старого города. Вся труппа держалась подальше от самого Влада и Саманты всё время, пока они выбирались из опасной зоны. Пусть и не до конца, но они понимали, что с ними происходит и что будет, если они позволят себе подойти ближе. ― Но не думаю что сможем остаться. Будет эпидемия.

Она говорила очень путано и порой коверкая звуки, но основной посыл был более или менее понятен. Слова горькие и звучали обречённо. Особенно с учётом того, что большинство особей до сих пор имели весьма смутное представление даже о том, где находятся географически. Вся их картина мира на данный момент сводилась к тому что лучше не станет. Раны Лидии выглядели плохо, но хоть немного затягивались. Никто из присутствующих не питался нормально уже очень давно. Даже солдат не сможет гарантировать, что они не одичают от голода в какой-то момент и не начнут нападать на случайных прохожих.

Влад подумал, что не зря взял с собой пару помощников, оставив их в местном отделении “Плазмиус Генетик”, с которыми можно было оперативно связаться и решить вопрос о подготовке карантинной зоны для того чтобы эта жалкая дюжина обречённых получила возможность хотя бы умереть в относительном комфорте. Может быть в последний раз поговорить с близкими, у которых их украли. Это мизер который Влад мог им предложить на данный момент времени, но уж лучше чем просто их отпускать.

― В этом городе мне принадлежит частное медицинское учреждение. Может если не излечить полностью, но хотя бы понять, что с вами происходит можно будет, ― он прекрасно понимал как это звучит для некоторых из них. Предложение из грязной клетки перейти в чистую, но какие ещё варианты у них были? ― Никакого контроля, никакого принуждения, только ваше добровольное согласие в обмен на обещание соблюдать карантин, требования медиков и возможность и мою посильную помощь в том, чтобы разыскать близких, если они у вас есть.

Особи переглядывались. Мужчина слышал шёпот их мыслей, которыми они обменивались через Лидию, устало откинувшуюся спиной на прохладную стену. Они сомневались. Неудивительно.

― Это так же возможность избежать эпидемии, ― добавил Влад спокойно, глядя прямо в глаза Лидии. Она принимала решения в этой группе, взяв на себя роль пусть и очень условного, но всё же лидера, раз уж так вышло, что никто больше не подходил для этого. Все обречённые были обычными рабочими пчёлками, попавшимися на удочку психа. Слабые, заурядные, пугливые. Без чьего либо руководства они просто пропали бы. Даже не попытались бы выйти из своего плена без лидера в лице солдата.

Женщина обвела взглядом выживших. Её дыхание было тяжёлым, а свист в лёгких слышен даже с такой приличной социальной дистанции. Она сама привыкла подчиняться. За долгие годы под воздействием артефакта, притупляющего волю, все обречённые явно очень основательно подзабыли, что значит свободная воля и какого это вообще, принимать решения самостоятельно. Они были на коротком поводке на столько долго, что клетка стала для них домом, а постоянная боль ― уютным одеялом.

― Мы согласны, ― ответила она за всех.

мВлад кивнул и закрыл глаза, попытавшись дотянуться до своих людей в клинике. Организовать нужно будет многое и в кратчайшие сроки. Но в своих членов клана он верил. Они были верны ему даже в моменты его собственной слабости.

― Они будет здесь через час, ― произнёс Влад, получив ответ от Гимли и глав Южных кланов. ― Следовать рекомендациям нужно будем очень чётко.

― Мы умеем выполнять команды, ― слова Лидии, произнесённые с такой усмешкой заставили Влада сильнее сжать челюсти. Так шутить о собственном рабстве может либо самый сильный духом, либо окончательно сошедший с ума. Но Влад всё же был готов рискнуть и поставить на первое.

― У нас проблема! ― Запыхавшийся Такер едва не перепрыгнул последний лестничный пролёт, спускаясь со своего пункта на крыше, где лучше ловила связь. ― Фэнтоны отключили к чертям всю электронику в своей тачке, даже GPS. На технику я больше повлиять не могу и даже отследить их. Дэнни ещё не вернулся, а они наверняка едут в сторону цирка.

― Просто не могут не мешаться, ― Влад едва сдержался чтобы не оскалиться, а после обратился уже к подросткам. ― Оставайтесь тут и ждите помощи. После, как и все, следуйте инструкциям медиков. Нам новая эпидемия местного масштаба не нужна.

 

* * *

― Да что ты вообще такое?! ― Фрик бесился, глядя на Дэнни, очевидно не собиравшегося идти на поводу у какого-то старого хрустального шарика.

Что ж, к несчастью для него сам Дэнни тоже был раздражён как минимум из-за того, что с лица начинала слезать кожа. Призрака бесил этот придурок, который даже с принципом работы своей игрушки разобраться не во состоянии. Не может нормально справиться со своими же куклами и не понимает и даже не понимает, что ни одна из них больше не под его контролем. Та же Шарлотта прекрасно понимала как со своей марионеткой обращаться эффективно. Как выматывать соперника и при этом не подставлять куколку под удар, ведь считала себя единственной, кто может на “законных” основаниях вечно измываться над душой охотника на ведьм. Она загоняла жертв в лабиринт, создавала иллюзии, стравливала близких. А что этот тип? Затолкал его центр гигантского цветочного венка и думает, что это ему как-то поможет.

― Выпусти меня, ― Дэнни стоял прямо, глядя на мужчину. Он чувствовал как с поверхности тела испаряется красноватый пар, но это его мало беспокоило. Его лицо однажды встретилось с топором, его преследовали спецслужбы, его скидывали с высоты в несколько сотен метров, запертого в пылающей ловушке с кучей будущих покойников, его сжигали в печах потустороннего мира, а собственный отец с самого детства не брезговал ставить на нём опыты. И фрик думает, что какие-то дурацкие цветы его остановят?!

― Подчиняйся, зверьё? ― хрустальный шар разгорелся сильнее. Дэнни слышал тихий женский шёпот из глубины алого тумана, но особо не прислушивался. Он был чем-то вроде раздражающе громкой музыки, включенной в соседнем доме. Бесит, но не более.

Катрин, одетая в откровенный наряд, с криком упала на колени, сжимая голову руками. Из её красных глаз потекли алые слёзы. Скипетр действовал на неё губительно, рискуя прожарить мозги до хрустящей корочки, но разве такие мелочи как чья-либо смерть или боль беспокоят психов? Дэнни сосредоточился на пространстве за пределами арены. Выйти он не сможет, но вот ощупать пространство при помощи телекинеза ― да. Голова, казалось, начала дымиться сильнее. Цветы были хоть и примитивным дефлектором, но на удивление рабочим.

― Либо ты выпустишь меня сам, либо я тебя заставлю, ― Дэнни нащупал первый ряд сидений и забытую кем-то стеклянную бутылку из под пива.

― Чёрт бы тебя побрал! ― алый шар в руках фрика разгорелся так сильно, что уже начал дымиться сам. Тихий женский голос, что раньше лишь что-то шептал начал кричать. Не говорить что-то а именно орать, глухо и очень далеко.

Внутри этой штуки тоже кто-то был?

Третий раз Дэнни повторяться не стал. Деревянное сидение, хоть и было относительно тонким, но для обычного человека его должно было хватить, чтобы отправить “отдыхать” надолго, а толстое дно бутылки, прилетевшее следом, отправило мужчину в нокаут. Шар в его руках стал медленно угасать, а его яркий свет, до этого момента освещавший практически всё пространство под куполом утих на столько, что вокруг резко стало темно. Послышался второй звук падения тела. Вместе со светом шара отключилась и Катрин. Дэнни потребовалось время чтобы зрение чуть-чуть адаптировалось к темноте, а после розочкой из бутылки и её осколками он довольно быстро разорвал круг из кровавых цветов, наконец-то вдохнув полной грудью и, слегка споткнувшись, вышел из круга. Голова казалась ужасающе горячей и тяжёлой, а по телу начал идти лёгкий озноб.

― Эй, ты как? ― Дэнни опустился рядом с Катрин на одно колено как раз в тот момент, когда полог шатра одёрнул Влад. ― Вы вовремя, ― усмехнулся Дэнни, чувствуя что кожа на лице почти полностью восстановилась. ― Поможете с Катрин?

Дэнни приподнял девочку, стирая с её щёк потёки алых слёз и думая про себя о том как странно то, что существо с чёрной кровью заплакало сейчас чем-то красным. Со стороны оглушённого фрика раздался глухой болезненный стон. Удивительно что после того, что прилетело в его голову, он так быстро начал приходить в себя. “Видимо в его башке сотрясаться особо нечему”, ― подумал Дэнни бережно прижимая к себе одной рукой подругу, а второй готовясь атаковать.

Но беспокоился он зря. Вокруг Фрика появились пурпурные верёвки, связавшие его по рукам и ногам.

― Это ещё что? ― удивлённо спросил Призрак. Яркий зелёный свет в его ладони погас когда он снова обернулся к Мастерсу.

― Формация, ― пояснил он коротко, но увидев недоумение в глазах протеже, добавил. ― эктоплазменная копия предметов, которую можно создать усилием воли и так же легко развеять. Радиус действия ограниченный, сил отнимает много, но позволит выиграть время, пока ты ищешь настоящие верёвки.

Влад опустился рядом и с Катрин, осторожно начав вытаскивать её разум из пелены алого тумана, а Дэнни, распознав весьма недвусмысленный намёк, взмыл высоко под купол цирка, с помощью своих сил, срезая зеленоватым лучом канат, на котором выступали сегодня акробаты. В вязании узлов он, конечно не был большим специалистом, по этому постарался как можно сильнее ограничить возможности фрика двигаться, привязав его к скамье одной из трибун так, чтобы узлы находились как можно дальше от пальцев.

Из разбитой головы мужчины текла тягучая ароматная кровь, от которой несло чем-то невероятно съедобным и сытным. Но аппетита у Призрака не вызвало. Даже будучи при смерти он бы не стал зариться на кого-то настолько гнилого, во всех смыслах этого слова.

― Как ты смог...? ― пробормотал Фрик в полубессознательном состоянии. ― ... Сопротивляться королеве.

Дэнни с обернулся на Катрин, которую кое-как Влад привёл в чувство. Он прикусил кончик языка пятясь сдержать не особо геройское желание плюнуть чокнутому готу в лицо. Вместо этого просто развернулся и поднял с земли трость. Шар раскалился настолько, что дотронуться до него и не обжечься было практически невозможно. Подросток не решился охлаждать его при помощи своих ледяных сил. Не нужно быть гением в физике, чтобы понять, что шар попросту лопнет от такого резкого перепада температуры.

― Надо уходить, ― окликнул подростка Плазмиус. ― Охотники уже в пути и скоро будут здесь.

Мужчина передал в руки подростка кое-как пришедшую в себя Катрин и сам направился в Фрику. Его глаза разгорались красным с каждым шагом на встречу к связанному клоуну. Горе церемониймейстер застонал с трудом отрывая глаза, точно так же как и у жертв его жезла, горевшие алым.

Голос внутри шара. Результат работы сил Влада. Может быть Дэнни и был троечником, но не настолько тупым чтобы не суметь сложить два и два.

― Что вы делаете? ― Дэнни уложил Катрина на ближайшую скамью и, дёрнув Влада за рукав, отвлёк от будущей жертвы.

― Его нельзя оставлять так, ― Влад звучал жёстко, зловеще и холодно. ― Я обработаю его и вычищу из этой маленькой головы всё, что связано с нежитью и вампирами. Иди вперёд, это не займёт много времени.

― Вы ведь наверняка уберёте большую часть его сознательной жизни! ― Дэнни не отступал. Голова болела настолько, что ему казалось будто бы он только что слез с какой-то адской карусели. ― Прожарите его до состояния овоща. Это ведь всё равно что его убить.

― Оставить всё как есть, значит подвергнуть нас всех опасности, ― Влад был в своём решении уверен. Быстрый и простой способ избавиться от мешающей проблемы. Полностью недееспособное существо точно более не будет опасным.

― А если охотники найдут вместо церемониймейстера овоща, то проблем у нас будет столько же, сколько и от него в обычном состоянии, ― настаивал Призрак, схватив Влада за запястье. ― Не тратьте на это свои силы сейчас. Может его воспоминания будут полезнее чем их полное отсутствие.

Мастерс взглянул на подростка слегка сузив красные глаза без зрачков. Он задумался, а значит Дэнни мыслил в верном направлении, предлагал вариант гуманные и потенциально выгодные одновременно. Рабство, принуждение, убийство, кражи, насилие ― за то что этот человек натворил он и так заслужит если не смертную казнь, то пожизненное заключение, но пусть уж это решают на справедливом суде, а не сейчас, верша месть или избавляясь от лишнего свидетеля.

― Идеалист, ― вздохнул Влад с едва заметной улыбкой и направился к выходу, подхватив скипетр и вместе с Дэнни помогая Катрин держаться на ногах.

Девочка ослабла, а на фоне того что происходило со всеми заключёнными в этом шапито вампирами, вполне вероятно подхватила ту же странную призрачную болезнь, какая была у всех членов труппы. Болезнь так похожую на то, что происходило с Владом по внешним симптомам.

― Почему я в костюме стриптизёрши? ― едва ворочая языком с спросила Катрин, больше опираясь на Дэнни чем на Влада. Выйдя из шатра она наконец-то получила возможность саму себя осмотреть. ― И почему у меня так голова трещит?

Девочку вырвало, прямо у входа в шатёр. Бедолаге ещё предстояло перенести полёт, что в её нынешнем состоянии явно будет непростой задачей. Её нужно было доставить в обычную городскую больницу, позвонить отцу, который себе наверняка место не находит с тех пор как вернулся в пустую квартиру. Дэнни осторожно похлопывал подругу по спине, убирая от лица растрепавшиеся пряди волос. Этот день был чертовски долгим для него, и головокружительно быстрым для Катрин.

К своему удивлению Дэнни столкнулся взглядом с собственной матерью. Будучи в облике призрака. В компании очевидного вампира и девчонки, которая выглядит слишком зависимой и слабой в данный момент. Женщина появилась словно из ниоткуда, передвигаясь тихо даже со своей всё ещё больной ногой.

― Дерьмо, ― прошептал Призрак, обращая внимание всех на Мэдди.

Женщина держала оружие, но не целилась в них. Выглядела скорее сбитой с толку, чем агрессивной и готовой атаковать. Их с Владом взаимодействие с “человеком” даже со стороны наверняка не выглядело как что-то чего стереотипно нужно ждать от нечисти, если верить описаниям Джека.

― Нам не нужны неприятности, ― Влад поднял руки в примирительном жесте и сделал пару шагов вперёд, встав между подростками и охотницей. Закрывая их собой почти полностью. ― Мы просто хотим отсюда уйти.

Делать резких движений нельзя, ведь их могут расценить как попытку напасть. Использовать силу тоже крайне нежелательно по той же причине. После нахождения в примитивной ловушке, не плохо так прожарившей его мозги, после атаки Призрака в красном платье в ювелирном на улице Ричи и после более чем двенадцатичасового отсутствия сна мозг Дэнни соображало ужасно туго. Он ещё ни разу так долго не был в своей призрачной форме. Не эксплуатировал самого себя настолько активно. Сосредоточив всё своё внимание на матери парень не сразу понял причину по которой Катрин навалилась на него всем телом. И по какой причине по его коже прошёл такой до боли знакомый электрический ток.

Девочка с криком повалилась на землю. Из её плеча торчал высокотехнологичный арбалетный болт, пуская по телу зеленоватые искры экто-энергии. Её трясло, а место ранения начало быстро покрываться зеленоватыми наростами. Кожа под полупрозрачным костюмом начала будто бы пузыриться, а кончики пальцев, которыми она неосознанно пыталась вытащить болт, покрывались копотью от горящей ткани.

― Нет, ― Дэнни рухнул на колени перед Катрин, взявшись за стрелу. Орудие мгновенно подожгло его перчатку. Отец явно не намеревался кого-то жалеть или просто останавливать, разрабатывая эту штуку. ― Нет! ― болт застрял в теле, и никак не поддавался, продолжая разрушать свою жертву. Стопы девочки под тонкими леггинсами быстро теряли форму. Кости словно растворялись под мясом, превращая их в кожаные мешки, рвущиеся от каждого движения девочки. Земля заливалась её тёмной густой кровью и тем, что осталось от размягчённых костей.

― Нет! ― Призрак и сам не заметил как перешёл на вой. Отчаянный и звериный. Наполненный таким количеством энергии, что проклятая стрела наконец-то поддалась и вышла из строя, прекратив разрушать тело юной вампирши.

Джек Фэнтон. Охотник. Причина чужих страданий. Вся сила оглушительного воя сейчас была направлена на него, буквально сбивая их с ног.

Эта вспышка ярости лишила Дэнни сил. Он не сразу заметил что, сидит на земле, прижимая к себе едва живую Картин уже в образе человека. Чёрная кровь девочки пачкала джинсы и белую футболку, а раскалившаяся стрела прилипла к ладони намертво. Разжать пальцы чтобы выбросить эту штуку подросток не смог. Оглушённые охотники валялись на земле и только Влад ещё держался, осторожно прикрывая бесчувственное тело Мэдди плащом.

― Нужно спешить, ― единственное что сказал Влад, оторвав от своей верхней одежды пару полосок ткани и наспех накладывая жгуты на повреждённые конечности Катрин в попытке остановить кровь.

У Дэнни получилось вернуть себе призрачный вид, чтобы Владу хотя бы не пришлось тащить на себе два тела. Но оторвать от ладони прикипевший к мясу и полностью вышедший из строя арбалетный болт даже в призрачном воплощении не вышло.

 

* * *

― Я не могу там появиться, ― в машине было тихо до тех пор пока подросток не выдал эту странную мысль дрожащим голосом.

Мальчик с наспех подобранной сменной одеждой и перебинтованной рукой от которой стрелу удалось оторвать только вместе с частью мяса. Ему нужно было восстановиться под присмотром кого-то более адекватного нежели его родители. Его отец.

Влад остановил арендованную машину у обочины и заглушил мотор. Парень даже не пискнул, когда от его тела вместе с обугленной плотью отдирали остывший металл. Не издал не звука с того мента как они покинули заброшенную железнодорожную станцию. Казалось то, что происходит в его голове, в разы хуже чем после крушения самолёта, ведь в этот раз у ребёнка не было сил даже плакать.

― Дэнни, ― осторожно позвал мужчина, коснувшись плеча подростка. Он поднял полностью опустошённый взгляд на своего наставника. ― Ты сделал всё что было в твоих силах, мальчик мой.

― Из-за меня Катрин пострадала, ― на грани слышимости произнёс мальчик. ― Я не справился.

― Ты сделал всё что мог, ― повторил Влад, приобнимая за плечи ребёнка, взвалившего на себя сейчас слишком много. ― Ты же не мог предсказать то, что случилось с нами. Никто не мог. Здесь нет твоей вины.

Мужчина почувствовал, как мальчик прижался ближе, уткнувшись носом в изгиб шеи. Его дыхание было ужасно холодным и из-за этого по коже пошли мурашки. Мастерс старался не задеть случайно раненую руку Дэнни, хотя его самого собственное состояние сейчас очевидно волновало мало. Он не мог сказать сколько точно времени они так просидели, но в какой-то момент почувствовал влагу на своей коже.

Нервы паренька сдали окончательно.

― Ты же видел как рыдал отец Катрин. Они меня не простят, ― шептал Дэнни в его объятиях.

― Тебе нельзя сейчас оставаться одному, ― произнёс Мастрерс, мысленно прикидывая план действий. Его друзей после дезинфицирующего душа отправили к Уэстонам, которые должны были обеспечить им алиби для обеспокоенных родителей. Отвезти туда Дэнни и начать заниматься обречёнными было изначальным планом, но с учётом того сколько всего пошло не так в самый последний момент, бросить его, пусть и в компании друзей было бы немыслимо. ― Я с тобой, Дэнни.

Он должен был направиться к посаженной на карантин труппе. Продолжить работать, но если так подумать, на данный момент времени по-настоящему первостепенная задача, требующая решения, тихо плакала в его объятиях. Дэнни сильный, умный, собранный и в разы более компетентный чем его отец, совершивший сегодня прямо на его глазах очередную глупость. Но он всё ещё ребёнок. Шестнадцатилетний пацан, которому жизненно необходимо вырасти побыстрее, чтобы в его окружении на постоянной основе находился хотя бы один адекватный взрослый мужчина.

Он сам.

― Я всегда буду с тобой, ― Влад коснулся подбородком макушки мальчишки, успокаивающе поглаживая его по спине. ― И помогу со всем справиться.

Тихий всхлип и уже самого Мастерса в ответ обнимают жилистые руки подростка, прижавшегося к нему как можно теснее.