Персонаж (гет)

Все эти люди живут в её воображении. Их судьбы тесно переплетены. Иногда они сходят со страниц, чтобы поговорить с ней, утешить, возразить. Невесомые духи, бесплотные, обретающие голос исключительно по её прихоти. Реальность как бич, больно ударяет по нервам, она вжимая голову в плечи, бредёт по полупустому коридору редакции. Марко наверное давно закрыл все двери, пожилой охранник лоялен к ней, уважает её право на одиночество.

Человек время от времени должен побыть наедине с собой, полное одиночество — ловушка. Её семья вся на страницах книг, да пары фотоальбомов. Она — персонаж, как картонная вырезка, или деревянная кукла. Сибилла ждёт часа, когда воссоединится с родственниками. Психологи сказали бы, она сумасшедшая. Только писательница Карэн Эйфелл так не считает. Доведённая до черты, по уровню отчаяния она может дать сто очков вперёд кому угодно. Вся драматика жизни выливается на страницы, сердце и душа — обнажаются перед читателями. Кто может узнать в поступках и мыслях буквенных существ, ту самую Трелони.

Редким друзьям мало интересно, чем живёт "Карэн Эйфелл", чем она дышит. Страдать — у неё поставлено на постамент, как божество, на алтарь которого бедная женщина кладёт всё, без остатка. Сон, явь. Какая разница, когда у тебя сплошные проблемы. Ты волнуешься, кто-то увидит, осудит, заклеймит.

Время идти домой. Она упорно пьёт обжигающий кофе из ближайшего автомата, заедая напиток и переживания дозой снотворного, парой шоколадных батончиков.

— Эй, Карен, отчего нос повесила?

Мужчина догоняет её у самой двери. Разворачивает к себе лицом, внимательно смотрит в глаза, обнимает, не касаясь ладонями спины. Тактильность — страх, который Сибилла держит в себе постоянно.

— Джейми, я так больше не могу... — стаканчик с кофе падает на пол, писательница крепко обнимает Джейми Митчелла, прячет лицо у него на груди.

Джейми как всегда приветлив, добр, уступчив, романтичен. Такие мужчины — выдумка. Она видит его чаще в своих снах. Нет никакой сексуальной подоплёки, исключительно дружеская поддержка. Однако, как Сибилле-Карэн хочется в него без ума влюбиться. Чтобы считать минуты до его появления, целовать, запоминая каждую чёрточку его лица, шептать как в бреду разные романтические глупости.

— Ну-ну, всё будет в порядке, Сиби, ты знаешь, что сильнее, чем кажешься.

Сибилла снова смотрит Джейми в глаза. Таких слов он никогда раньше не говорил ей. Он — придуманный. Что теперь?

— Ты... полагаешь? — недоверчивость въелась в кожу как чернила.

Его пальто пахнет свежей древесной стружкой, наверное снова в своей мастерской, искал формулу для идеальной виолончели. А как он играет на ней, как поёт — заслушаешься. Виолончель — его инструмент, самый любимый. Ещё есть гитара... Она спрятана в чулане до лучших времён.

— Я в тебе ни капли не сомневаюсь, Сибилла, — широкая улыбка, такая может быть только у него.

— И ты... — они стоят на свету, в окружении тьмы. — Будешь всегда мне помогать? — писательница боится, он уйдёт и не вернётся.

— Клятвы принимаются? — он смешно взлохмачивает светлые волосы, щёточка усов топорщится, отчего Трелони несмело улыбается. — Ну вот, ты расцвела как роза. Пойдём, у нас много дел.

Джейми ведёт Сибиллу за собой, по направлению к выходу из здания редакции. Всем нам нужен не просто персонаж, человек — который в нас верит и в которого верим мы.