Dear Mattie (джен)

Через пятнадцать лет после смерти отца Мэттью Мердок услышал отчетливый стук тяжелого конверта, упавшего в его почтовый ящик. Спустя минуту, когда пальцы узнали тонкий, корявый почерк, его сердце пропустило удар: этот почерк мог принадлежать лишь одному человеку — Джеку Мердоку.

Дорогой Мэтти,

Если ты читаешь это, значит, случилось то, чего я боялся. Я мертв. Что за странное предложение — я мертв. Могу лишь надеяться, что это была естественная смерть, но с такой жизнью, как моя, я в этом очень сомневаюсь. Но я пишу не по этой причине, Мэтти. Все гораздо важней.

Я хочу, чтобы ты знал правду о том, что случилось сегодня. Я собирался проиграть бой, Мэтти. Надо же! Я сказал это. Фиксер приказал мне поддаться и не подниматься до последней минуты, и я собирался подчиниться.

Готов поспорить, ты спрашиваешь себя, что заставило меня подняться. Не так ли, Мэтти? Ты не проведешь своего старика. Ну, хорошо, я скажу.

Это ты. Ты был причиной, по которой я не сдался.

Знаешь, говорят, что, когда ты близок к смерти, вся жизнь проносится перед глазами. Я здесь, чтобы сказать тебе, что это не так. Я не видел свою жизнь. Я видел твою.

Видел тебя совсем ребенком, когда твоя прическа больше походила на хохолок, нежели на настоящие волосы. Я когда-нибудь говорил тебе, что ты был милым ребенком, Мэтти? Я видел, как ты подрос. Видел, как ты получил диплом об окончании школы. Видел тебя в колледже. Но, знаешь, что я видел яснее всего?

В ту долю секунды, прежде чем судья сказал "девять", я понял, что увидел, как ты стал человеком. Во всех смыслах этого слова. Ты лучше, чем я мог надеяться. Я так горд за тебя! Не могу выразить этого словами — я никогда не мог писать так же хорошо, как ты. Просто знай, что я хотел бы, чтобы ты гордился мной так же, как я горжусь тобой.

Так что я принял решение. Бросить борьбу и остаться с тобой, либо бороться, чтобы ты гордился: мы оба знаем, какой выбор я сделал. И хотя это значит, что я больше не смогу быть с тобой, я знаю — это было единственное верное решение.

Жалею лишь об одном: я нарушил данное тебе слово. Ты, наверное, этого даже не помнишь — тебе было всего три годика, но я помню. Я обещал, что буду с тобой вечно. Мне жаль, что я не смог сдержать слово. Господь знает, как бы я этого хотел.

Я люблю тебя, Мэтти. Я знаю, ты собираешься стать чертовски хорошим адвокатом. Не позволяй никому переубедить тебя. Это, наверное, мой последний шанс дать тебе совет, так что слушай внимательно: ничего не бойся, слышишь? Только идиот боится неизвестного. А ты, мальчик? Ты не идиот.

Теперь я должен идти. Ты (и, вероятно, Фиксер) ждешь меня.

С вечной любовью,

Папа.

Мэтт коснулся письма еще раз, не замечая, что слезы с тихими шлепками разбивались о плоскую поверхность стола. Он не мог говорить — к горлу словно подступил ком. Внезапно Мэтт почувствовал себя опустошенным.

Он сунул письмо обратно в конверт к нацарапанной записке, объяснявшей ужасную задержку дела своего отца из отделения полиции Нью-Йорка: вероятно, когда отдел разбирал старые бумаги, обнаружилось дело Джека с письмом внутри.

Тогда Мэтт покачал головой и вытер слезы. Пришло время отпустить отца...