Как Алексис Несс с магией познакомился. (джен)

Мои родители — учёные. У меня есть брат и сестра. И все они жуткие зануды… Наука — такая скукотища. Меня зовут Алексис Несс. Мне всего семь лет.

В тот день снег падал так густо, что за окнами библиотеки ничего не было видно, кроме белой пелены. Родители, как всегда, сидели за своими микроскопами и формулами. Брат с сестрой спорили о химических элементах. Мне стало тошно от их голосов.

Я ушёл в дальнюю комнату, где хранились старые научные журналы. Просто гулял между стеллажами, пиная ногой пыльный плинтус. Всё вокруг было серым, скучным, правильным. Но когда я случайно поднял голову, сердце пропустило удар.

На самом верху книжной полки, куда взрослые даже не смотрели, стояла книга. Она была в золотистом переплёте. Тёплый свет, будто от свечи, струился по корешку. Раньше я её никогда не замечал. Будто она появилась только что. Будто ждала именно меня.

Я подошёл к родителям и спросил:

— Можно, я возьму ту книгу с полки?

— Да, бери… — ответила мама, даже не подняв головы от очередного исследования.

Она махнула рукой в сторону стеллажей, даже не спросив, какую именно книгу я хочу. Их миры всегда были где-то далеко — в пробирках и цифрах. А мой мир начинался здесь.

Я молча направился к полке, пододвинул тяжёлую лестницу — она скрипнула, как старая кошка, — и полез прямо к потолку. С каждой ступенькой сердце билось всё громче. Своей коротенькой ручонкой я схватил книгу. Переплёт оказался тёплым, почти живым.

Я начал спускаться ступенька за ступенькой. Дрожащими руками прижимал находку к груди. Когда ноги коснулись пола, я, не говоря ни слова, поспешил на улицу. Родители даже не обернулись.

За домом, во дворе, за старым дубом было моё тайное место. Я затаился там, сел прямо на снег, открыл книгу — и по моей спине пробежал холодок. Но не от мороза.

На первой странице оказалась иллюстрация: снеговик, стоящий рядом с дядькой, который держал какую-то странную палку. Не палку — жезл. Глаза у снеговика горели живым огнём. Я никогда не видел таких рисунков. В научных книгах были только графики и скелеты лягушек.

Я закрыл книгу и пригляделся к лицевой стороне обложки. Там было вытиснено золотом слово — «Волшебство».

Слово, которое наполнило меня восхищением. Таким сильным, что перехватило дыхание. Я влюбился в эту книгу мгновенно. Так, наверное, влюбляются в мечту. Я прижал её к себе и побежал на чердак.

Чердак пах пылью и старыми игрушками, которые никто не помнил. В углу, под грудой тряпья, нашлась старая шапка волшебника — конусом, с потёртой звёздной нашивкой. Рядом валялся чёрный шарф, длинный, как змея.

Я надел шапку на свои светло-фиолетовые волосы. Шарф обмотал вокруг шеи — три раза, с хвостом. И снова выбежал на снежную улицу.

Снег скрипел под ногами. Я поднял руки к небу, как тот дядька с жезлом, и прошептал:

— Я тоже буду волшебником.

Тогда я ещё не знал, что моим волшебством станет футбол. Что вместо жезла будет мяч.

Но это случится позже. А пока мне семь лет. И я держу в руках книгу, которую никто, кроме меня, не видит.

Я захлопнул дверь чердака, завернул за угол и упал прямо в сугроб. Снег облепил щёки — холодные, но не такие холодные, как слова, которые мне ещё предстояло услышать.

— Ха-ха-ха! Ты куда так намылился? — с хохотом спросили брат и сестра. Они стояли надо мной, скрестив руки на груди. Их научные очки блестели в темноте. — В шапке волшебника, с палкой… Ты клоун, Несс.

Я вскочил и убежал от них во двор. Подальше от их смеха. Подальше от дома, где всё измеряют цифрами и формулами.

Там, под светом луны, я опустился на колени. Снег хрустел. Я скатал два больших снежных шара — один для тела, другой для головы. Сердце колотилось. Я хотел оживить снеговика. Я хотел доказать, что магия есть.

Я достал из кармана волшебную палочку — ту самую, что нашёл на чердаке. Старую, потёртую, но настоящую. Я поднял её к луне.

— Чем ты вообще занимаешься? — раздался голос сестры. Они с братом вышли следом. Холодно, как всегда.

— Я колдую, — ответил я, не оборачиваясь.

— Ха! — усмехнулись они одновременно. Брат шагнул вперёд и выхватил палочку у меня из рук. Сестра подхватила его смех. — Волшебства не существует!

Они развернулись и побежали к родителям, размахивая моей палочкой, как трофеем.

— Отдайте! — крикнул я и бросился за ними.

Но на пороге лаборатории меня остановили родители. Отец вышел первым — высокий, в белом халате, с уставшим лицом. Мама стояла за его плечом.

— Несс, мы — семья учёных, — грубо сказал отец. Голос у него был тяжёлый, как свинцовая гиря. — Мы не верим в сказки.

— Магии не существует, — проговорила мама и выхватила из моих рук книгу. Золотой переплёт мелькнул в воздухе и исчез за её спиной. — В нашем доме не приветствуется такая вера. Это ненаучно. Это… глупо.

Отец навис надо мной:

— Наказан. Займись уже наукой, — выкрикнул он и махнул рукой в сторону лестницы. — В комнату. Немедленно.

Я молча пошёл в комнату. Не оборачиваясь. Не плача. Только сжав кулаки так, что ногти впились в ладони.

Дверь за мной захлопнулась — тяжело, навсегда.

Я сел на кровать в темноте. Униженный. Пустой. Но потом я увидел, что книга… книга осталась у меня. Мама выхватила её, но не заметила, как я выдернул одну страницу. Иллюстрацию. Ту самую — со снеговиком и волшебником с жезлом.

Я перелистывал её снова и снова в темноте. Только этот рисунок. Только этот свет.

Иллюстрация успокаивала меня как никогда. В ней было что-то, чего не могли дать родители, брат и сестра, все их формулы и открытия.

В ней было волшебство.

Я прижал рисунок к груди и прошептал в подушку:

— Оно существует. Я докажу.

С самого моего рождения они вдалбливали мне, что всё можно объяснить логикой.

Ночью, когда все уснули, я пробрался в комнату родителей. Сердце колотилось так громко, что, казалось, его услышит весь дом. Я аккуратно приоткрыл дверь — она жалобно скрипнула, но никто не проснулся. Прокрался по скрипучему полу, задерживая дыхание на каждом шагу. Открыл деревянную тумбочку мамы — и вот она, моя книга. Золотой переплёт тускло блеснул в лунном свете.

Я схватил книгу и бросился к двери. На ходу накинул шарф — тот самый, чёрный, длинный — и выбежал на ночную улицу.

Холодный воздух ударил в лицо. Я выбежал за калитку, но споткнулся о порог. Боль пронзила руку — я рассек ладонь о торчащий гвоздь. Кровь капала на снег. Я закричал.

Родители проснулись от моих воплей. Книгу они не заметили — я успел спрятать её под куртку. Они схватили меня за руку и повели в лабораторию. Свет лампы ударил по глазам. Пахло спиртом и металлом.

Отец молча обрабатывал рану. Я смотрел на него снизу вверх и вдруг спросил с детской надеждой:

— Папа, ты сможешь вылечить мою рану с помощью заклинания?

Он даже не поднял глаз.

— Нет, рану надо обработать, чтобы предотвратить процесс заражения. Если этого не сделать, в худшем случае… Ты умрёшь, — холодным голосом сказал отец. Ни капли тепла. Только факты.

Я повернулся к маме. Она стояла у стола с бинтами.

— Мама, умру ли я, если у меня начнётся некроз?

— Нет. Если твою рану должным образом обработать, то шанс смерти составит ноль целых одну сотую процента. Стань самостоятельным, Алексис, и не задавай нам дурацких вопросов, — строго сказала мама.

Она отвернулась. Как будто я был не сыном, а неисправным прибором.

Из коридора донёсся смех. Брат и сестра уже стояли в дверях, подглядывая.

— Правильно, Алексис. Ты что, совсем тупой? — спросил старший брат. Его глаза блестели насмешкой.

Я не обиделся. Вместо этого я посмотрел на них и тихо спросил, показывая на картинку в книге, которую всё ещё держал под курткой:

— Брат, сестра… Возможно ли призвать этого монстра?

Я указал на снежного голема с иллюстрации. Огромного, с ледяными глазами и метельным дыханием.

Сестра взорвалась:

— ТЫ СНОВА ЗАНИМАЕШЬСЯ МАГИЕЙ, АЛЕКСИС?

Брат скрестил руки на груди.

— Сколько тебе объяснять? Монстр — плод воображения. Магии не существует! — грубо сказал он.

Я опустил глаза. В этом доме даже близко нет магии…

Но я всё равно вышел во двор. Луна висела прямо над головой. Снег искрился, как рассыпанные звёзды. Я поднял руки к небу и начал:

— О грозный снежный голем, дай мне свою силу…

Я закрыл глаза и продолжил, вкладывая в слова всю свою веру:

— Я призываю тебя, Вехтер де Шнейс!

Тишина. Ничего не произошло. Но я чувствовал — почти чувствовал, — что кто-то смотрит на меня с неба.

— ЗАТКНИСЬ, АЛЕКСИС! — выкрикнул брат, выбежав следом.

Он выхватил у меня жезл — тот самый, с чердака. Мою палочку. Моё оружие.

— МЫ НЕ МОЖЕМ СОСРЕДОТОЧИТЬСЯ! — продолжил он и с хрустом разломал жезл на две части.

Дерево треснуло. Что-то во мне тоже треснуло.

— Мама! Папа! Алексис опять занимается магией, — сообщила сестра. Её голос был спокойным, даже скучающим. Как будто она вызывала не родителей, а коммунальную службу.

Отец вышел на порог. Он посмотрел на обломки жезла, на меня, на книгу, которую я всё ещё прижимал к груди.

— Алексис, мы — учёные. Наш долг — исследовать и объяснять природные явления, — начал он ровным голосом. — Люди, которые по глупости верят в невозможное, в этом доме не нужны.

Он выкинул обломки жезла в сугроб.

Я стоял молча. Снег падал мне на волосы — светло-фиолетовые, как у того волшебника с картинки.

Учёный, чёрт возьми. Ты не веришь в невозможное только потому, что не можешь это объяснить.

Я сжал кулаки. Пораненная рука заболела сильнее, но я не плакал.

Я искренне верю в магию. Когда я прочитал эту книгу, я был так взволнован, что не мог заснуть всю ночь. Никто из вас не сможет объяснить то, что я чувствовал в тот момент.

Я поднял голову и посмотрел на звёзды.

Я каждый день ищу волшебство. Я верю, что мир наполнен волшебством и приключениями.