Голос творчества (гет)

Пролог.

Пиксели светились. Она — нет. Экран горел , отдавая бело-синим свечением. Я сидела, уставившись в него , не в силах пошевелиться, будто меня приклеили к стулу. Руки обмякли и упали на колени , а стилус покатился по столу , глухо стукнувшись о край, упал ; кончики пальцев покалывало , будто электрический ток проходит по сосудам. Это ощущение ползло все выше по предплечьям .Такой импульс передался и сердцу , оно то ускоряло свой ритм , то вдруг замирало , отдаваясь в висках .В голове все назойливо гудела его фраза :"Ты тратишь время на это? Не позорься , пиксели — для детей. Взрослый человек должен заниматься чем‑то серьёзным." Прокручивая реплику Миши раз за разом в мыслях , потом осмелясь произнести ее хоть и шепотом , но вслух ,у меня покалывало веки ,к ним подступали слёзы . Как бы я ни старалась остановить их, ничего не получалось .Что-то в этот раз пошло не так , видимо, ее терпимость к его оскорблениям кончилась . Крайней точкой стал персонаж , её персонаж начал раздражать ,хотя после многочисленных правок Миши , назвать его таковым было затруднительно. Тут экран и вовсе погас. Чернота стекла , отражение лица Насти , такого бледного опухшего и покрасневшего , добили девушку .Вот по щеке скатилась первая слеза. Вторая. Третья… И много ещё. А вместе с ними уплывало влияние и сила острых высказываний Миши — они растворялись в слезах, теряли власть надо мной. Раньше его подобные выходки заканчивались извинениями и оправданиями с ее стороны , но так теперь больше не будет.

Оцепенение начало отступать, сменяясь волной боли — настоящей, живой, человеческой. Даже с примесью злости .

Дверь резко распахнулась .

— Опять сидишь над своими квадратиками? — голос Миши резанул слух, будто ножом. Он бросил сумку на пол, подошёл ближе, глянул на экран и скривился.

— Я же говорил: это не искусство. Взрослый человек должен заниматься чем‑то серьёзным, а не детскими картинками -сказал он с брезгливостью .

Настя почувствовала себя странно, но хорошо. Она больше не боялась и не волновалась о том, что думают другие. Сегодня внутри неё что-то изменилось — она перестала быть под влиянием его мнения. Слёзы, которые раньше часто наворачивались на глаза, теперь исчезли, и вместо них появилось что-то новое и сильное. Это чувство было горячим, острым и немного обжигающим. Оно состояло из уверенности, внутренней силы и, возможно, злости или разочарования. Это чувство означало, что началась новая страница в её жизни, где она стала независимой и начала сама строить свои мысли и жизнь.

Она сказала твёрдо, но тихо: «Это мой выбор. Я намерена идти до конца". Реакция молодого человека не заставила долго ждать:Миша удивлённо поднял бровь, это был её первый ответ. Он молча обдумывал услышанное, а затем внезапно рассмеялся — резко и коротко, без намёка на радость.

Молодой человек указал на экран и поинтересовался:

— Это твоя работа? Ничего, кроме разноцветных точек. Даже тени у тебя выходят плохо. Ты только вспомни свои старые акварели — вот там было настоящее искусство. А это... — он махнул рукой, — полная бездарность.Я так сильно сжала стилус, что мои пальцы побелели. Экран перед ней слегка дрожал — то ли от моего внутреннего напряжения, то ли потому, что я до сих пор не могла осознать: он снова здесь, снова говорит эти слова, снова пытается разрушить мой мир. Она подняла голову и посмотрела ему прямо в глаза.

— Ты хотел убедить меня, что пиксели — это несерьёзно, — сказала она.

— Но мне очень нравится этот способ рисования. Мне нравятся все эти пиксели, каждая линия, каждый оттенок. И я больше никогда не буду прятать это из-за твоих слов.

Миша сдвинул брови. Его лицо на мгновение исказилось, словно он пытался понять, откуда появилась эта новая девушка. Раньше она лишь кивала и оправдывалась, а теперь сидела перед ним с прямой спиной и горящими упорством глазами.

— Ты в своём уме? — его тон стал более резким. — Считаешь, что сможешь жить на эти картинки? Да ты даже серьёзный заказ не потянешь — все скажут, что это для малышей!

— Я не буду рисовать для всех, — сказала Настя, отложив стилус и поднимаясь из-за стола. Она сделала шаг вперёд, и теперь они стояли совсем близко. Мише было вовсе непривычно такое поведение своей девушки.

— Я рисую для себя. Если кто-то найдёт в моих работах красоту, значит, всё не зря. А если нет… — она глубоко вдохнула, чувствуя, как внутри всё окончательно проясняется, — значит, это их выбор, а не мой.

Миша приоткрыл рот, но так и не издал ни звука. Его взгляд изменился: в нём отразилась растерянность, которой раньше девушка не замечала. Он отступил на шаг и сжал кулаки, словно размышляя, стоит ли продолжать этот разговор.

Настя сохраняла спокойствие, наблюдая за ним. Впервые она не испытывала страха, впервые ощущала себя с ним на одном уровне.

—Решай сам, — тихо сказала она. —Я больше не буду пытаться заслужить твоё признание.

Он решительно развернулся и вышел, громко хлопнув дверью.Девушка же замерла в центре комнаты. Её руки продолжали дрожать, повернувшись Настя прошла обратно к своему рабочему месту и осталась стоять и смотреть на вновь включенный экран , чувствуя, как внутри что‑то окончательно надломилось. Свет от монитора рисовал синие тени на стене, а девушка всё смотрела на свой арт, пытаясь понять: это действительно плохо — или просто он так сказал?

Она так погрузилась в свои размышления , что и не заметила как планшет уже потух , но пришла к выводу , что конфликт не вспыхнул в один день — он тлел месяцами, проявляясь в мелочах, которые постепенно разъедали её уверенность. Если хорошенько вспомнить , то все началась именно с его , вроде как «доброжелательных» советов. Миша называвший себя « разбирающимся человеком», предлагал «улучшить» её работы:

«Этот оттенок слишком яркий — сделай поспокойнее»;

"Зачем столько деталей? Упрости, так будет профессиональнее»;

«Пиксели — это несерьёзно. Переходи на вектор или хотя бы на акварель».

«Да ладно, это же не такая уж сложная работа — любой справится. Чего тут гордиться?»

«Ну ты же просто сидишь за компом/делаешь то, что и так должна. Это не считается „достижением“»

Сначала Настя прислушивалась: она допускала мысль , что взгляд со стороны улучшит ее работы , что в процессе регулярной протяжительной работы ее глаза просто не замечают изъянов и ошибок в работах. Но с каждым советом её стиль становился всё менее узнаваемым, а радость от рисования — всё слабее.

Девушка закрыла планшет и медленно отошла от стола. В комнате повисла тяжёлая тишина — та самая, что раньше давила на неё, а теперь вдруг показалась освобождающей. Она огляделась, будто видела эту квартиру впервые: стол с разбросанными стилусами, незаконченные эскизы на стене, полка с книгами по цифровому искусству, которые они когда‑то выбирали вместе.

* * *

Со временем он начал требовать доступ к её аккаунтам «для безопасности» и критиковать каждый пост:

«Почему подписала „автор: Настя “? Просто оставь ник — так анонимнее»;

«Не пиши, что это заняло три дня. Люди подумают, ты медленно работаешь»;

«Удали этот арт. Он слабый. Я помогу выбрать что‑то более презентабельное».

Через неделю Миша без спроса выложил её новый арт в своём блоге под своим именем. Когда Настя возмутилась, он разозлился:

— Да кому нужны твои подписи? Я сделал тебе рекламу! Без меня ты — никто. Твои работы ничего не стоят сами по себе.

Она молча открыла облачное хранилище, скачала все свои файлы, удалила его из соавторов и закрыла папку с совместными проектами.

* * *

Миша вернулся через час — как всегда, без предупреждения. Он бросил рюкзак у двери, прошёл в комнату и замер, увидев Машу, стоящую у окна.

— Ты что, обиделась из‑за той публикации? — он попытался говорить примирительно и мило , но в голосе всё равно звучала снисходительность.

— Да ладно тебе, это же просто блог. Я же не украл у тебя миллион.

Настя повернулась к нему. Впервые за долгое время она смотрела на него спокойно, без страха и без надежды.

— Ты не просто опубликовал мой арт, — сказала она тихо, но твёрдо. — Ты убрал моё имя. Ты сделал вид, что это твоя работа. И самое главное — ты сказал, что без тебя я — никто.

Он хотел что‑то возразить, но она подняла руку:

— Подожди. Я долго молчала. Молчала, когда ты смеялся над пикселями. Молчала, когда ты говорил, что моё творчество — это баловство. Молчала, когда ты брал мои идеи и выдавал за свои. Но больше я молчать не буду.

Миша нахмурился:

— Ты что, серьёзно? Из‑за какой‑то картинки?

— Не из‑за картинки, — Настяпокачала головой. — Из‑за уважения. Его не было. И не будет.

Она прошла к шкафу, достала небольшую коробку и начала складывать в неё свои вещи: блокнот с эскизами, набор стилусов, флешку с последними работами.

— Что ты делаешь? — молодой человек наконец понял, что происходит.

— Забираю то, что принадлежит мне, — ответила Настя . — И ухожу. Не на время. Насовсем.

Он сделал шаг вперёд:

— Да куда ты пойдёшь? У тебя даже денег нет!

— Есть, — она достала из ящика конверт с накоплениями. — Я откладывала на новый планшет. Но теперь, кажется, эти деньги пригодятся для чего‑то более важного. Для жизни без «ты ничего не стоишь».

Парень замер. Впервые он увидел её не как «Настя, которая рисует свои квадратики», а как человека — с мечтами, с достоинством, с силой.

— Ты правда уходишь? — спросил он уже тише.

— Да. И знаешь что? Спасибо.

— За что? — он искренне не понимал.

— За то, что показал мне, каково это — быть рядом с тем, кто не верит в тебя. Теперь я точно знаю, чего не хочу в своей жизни.

Надела куртку, прихватила сумочку, в которую убрала конверт с накоплениями и флешку с файлами ,взяла коробку и остановилась в дверях.

— Свои , оставшиеся , вещи приеду и заберу завтра , — сказала она.

— Насть …

— Прощай, Миша ..

Она вышла и закрыла за собой дверь.

На улице шёл дождь. Девушка подняла голову к небу, вдохнула сырой осенний воздух и улыбнулась. Капли падали на лицо, смывая последние следы сомнений. В руке она сжимала флешку с файлами — не с теми, что забрала из облака, а с новым рисунком: лес, но не мрачный, а светлый, с тропинкой, уходящей вперёд. Она начала его вчера ночью — без страха, без оглядки на чужое мнение.

Дождь всё шёл, но она больше не замечала его. Шла вперёд — к своему лесу, к своим пикселям, к своей жизни. Той, которую будет строить сама.

Настя знала , что поступила довольно импульсивно , но нужно было что-то делать с таким отношением к себе , наконец перестать терпеть это . Хоть она и собрала в коробку только малую часть вещей , ничего, зато решилась сделать первый шаг к избавлению от такого человека — даже если это значит уйти самой .

Пока прочь философские размышления , на улице все таки дождь , надо бы найти поблизости кофейню , пока дождь не усилился , что-то подсказывает , что это непременно случится . Но удача повернулась ко мне лицом , я заметила на горизонте знакомую маленькую кофейню , ускорила шаг ,какое подавленное состояние у Насти не было ей все ещё не хотелось бы промокнуть до нитки .Добравшись до места , немного перевернула коробку , открывая дверь, чтоб зайти , маленькая победа , когда это удалось сделать , дальше осталось найти свободный столик . Так как дождь шел уже долго , людей находилось в кофейне не так уж и много . Настя направилась к отдалённому столику , там как раз было место , куда в теории можно было бы поставить её коробку . Она удобно расположилась и заказала себе кофе , пока ждала свой напиток , нужно решить вопрос с ночлегом . Девушка достала из сумки телефон и набрала номер подруги , надеясь , что она не откажет и разрешит переночевать у неё.