Вечеринка в саду | The Garden Party (джен)

Северус медленно повернулся перед зеркалом, размышляя, какого бога он оскорбил и что должен был сделать в прошлой жизни, чтобы заслужить это. По правде говоря, его жизнь и так напоминала сплошную череду издевательств — до Хогвартса, во время учёбы и теперь, после неё.

Он ничем, ничем этого не заслужил.

Северус месяцами испытывал свое терпение: искал ингредиенты для варки зелий, разорялся на то, что не мог добыть сам, а затем посвящал недели исследованиям, чтобы точно вычислить необходимые фазы Луны. Всё ради того, чтобы ежедневно произносить заклинания в идеально рассчитанное время — вплоть до секунды.

И всё в надежде получить что-то… если не полезное, то хотя бы интересное. Что-то, что продемонстрировало бы его талант, его мастерство, его упорство. Чем можно было бы похвастаться перед Люциусом или, возможно, даже перед самим Тёмным Лордом.

Но что, чёрт возьми, Северус должен был сделать с этим?

Он снова повернулся и вытянул шею, чтобы рассмотреть отражение и убедиться в том, на что уже намекал вид спереди.

Нет, он не мог этого заслужить — и уж точно не собирался ни перед кем этим хвастаться.

С тяжёлым усталым вздохом Северус отвернулся. Месяцы усилий — и всё впустую.

В каком мире его магия, его душа, сама его сущность могла бы лучше всего отражаться в облике совершенно обычной бурой павы?

* * *

Северус покрутил в руке изящный бокал с вином, желая просто опрокинуть в себя пойло, которое Люциус раздобыл для этого сборища, — прямо из бутылки, не устраивая великосветский спектакль, — и упорно игнорируя разговоры вокруг в раздумьях, кто же все-таки первым разобьёт свой бокал.

Грейбек с самого начала казался очевидным выбором: не только потому, что он всего лишь животное, но и из-за отвратительного характера, который сегодня был ещё хуже обычного.

Если его отбросить, то Беллатриса тоже сойдет. Или даже если не отбрасывать: её переходы от спокойствия к ярости занимали едва ли больше секунды, и несмотря на то, что Белла, очевидно, так и не переросла свои истерики, Нарцисса тоже не перестала их прикрывать.

Что ж, они явно стоят друг друга. И если Нарцисса хочет каждый раз уговаривать мужа покупать новые люстры после очередной внезапной дуэли — удачи ей с этим.

Сами Нарцисса и Люциус, конечно, вряд ли рискнули бы собственным имуществом. Близнецы Лестрейнджи обычно позволяли резвиться Беллатрисе, когда считали нужным, и потому сами редко во что-то ввязывались. А Крэбб и Гойл… было бы удивительно, если бы у кого-нибудь из них вообще когда-либо возникла собственная мысль.

О кружке хихикающих ведьм, спрятавшихся у сада — подальше от настоящих Пожирателей Смерти, — лучше вообще не упоминать.

Таким образом, оставался только он сам.

— А ты, Северус? Что думаешь о предложении? — спросил Люциус с той самой механической улыбкой.

Северус понятия не имел, о чём шла речь, и знать не хотел.

Нет, с него хватит. Довольно.

Он приник к бокалу и осушил его одним длинным глотком — в полной уверенности, что это сведёт Люциуса с ума, — а затем уверенно стукнул им по столу.

Возможно, сегодня именно ему выпадет честь разбить эти проклятые бокалы. Ну и шоу, конечно, получится.

Разговоры рядом начали затихать, молчание затягивалось, и становилось все яснее, что внимание Люциуса было приковано к Северусу, а беседа окончательно заглохла.

Ну и поделом — нечего было спрашивать… о чем он там спросил.

Северус поднялся, воспользовавшись тем, что все смотрят на него, и походя вытащил из сознания Гойла тему недавнего разговора. Что-то о ненависти к Дамблдору — беспроигрышная тема — и о «ненавязчивых» намеках Люциуса на некий коварный план по его «устранению».

— Возражений от меня вы не услышите, — бросил Северус. Формулировка была достаточно расплывчатой, чтобы не выдать его, если какой-нибудь аврор снова навесил подслушивающее заклинание на кого-то из этих идиотов. — А теперь, если позволите, я ненадолго отлучусь в уборную.

Нарцисса тут же скривилась от отвращения к его грубоватой «маггловской» манере выражаться, а Беллатриса в свою очередь расхохоталась.

— С удовольствием послушаю подробности, когда вернёшься, — догнал его ответ Люциуса, как раз в тот момент, когда Северус уже преодолел ворота сада по пути в дом.

Будь ты проклят, Люциус Малфой!

Северус в ответ натянул максимально вежливую механическую улыбку, прекрасно понимая, что с его кривыми желтоватыми зубами и привычной угрюмой миной это выглядит скорее отвратительно. Он даже слегка поклонился — просто потому что мог — и наконец-то оказался внутри, вдали от любопытных взглядов.

Глубоко вдохнул и медленно выдохнул, успокаиваясь, и задумался, что делать дальше.

Просто уйти не вариант. Возможно, в детстве его не учили тонкостям этикета, но Северус прекрасно понимал, какие последствия повлечёт за собой побег.

Попытка оскорбить Люциуса, семью Малфоев, Блэков — через Нарциссу и всех их союзников — самые могущественные в магическом и политическом плане британские роды — могла серьезно усложнить ему жизнь. Именно поэтому Северус вообще принял приглашение. Именно поэтому пришёл. И именно поэтому теперь должен был остаться до официального завершения вечера.

Он мог бы покинуть прием при возникновении чрезвычайного происшествия — или вечеринка просто оборвалась бы сама собой. Но для этого придется убедительно его инсценировать — причем так, чтобы обмануть Беллатрису, которая, несмотря на очевидные проблемы с головой, уже три года обучалась тёмным искусствам у самого Тёмного Лорда. Придется убедить Малфоев и гостей, что всё по-настоящему, Беллатрису — что причина не в магии, а потом ещё отбиваться неделями или даже месяцами от навязчивой «помощи» в «восстановлении» после выдуманного кризиса…

Нет, на это он, пожалуй, не готов.

Оставался последний вариант — зелье, порцию которого Северус всегда держал при себе. Оно могло бы создать вполне убедительную «экстренную ситуацию», но использовать его можно было лишь однажды… и он вовсе не горел желанием это делать.

К тому же кто знает, когда ему снова понадобится срочно уйти — с собрания Пожирателей Смерти, с бала или откуда-нибудь ещё?

Нет, тратить его на скучную вечеринку в саду он не станет, и неважно, насколько она бестолкова.

Рассчитывать на то, что с кем-то из гостей внезапно случится несчастье, тоже не стоило — даже если Крэбб прямо сейчас получит инфаркт и упадёт замертво, это вряд ли остановит вечеринку.

Нет, нужно, чтобы Малфои сами решили всё закончить пораньше.

И, возможно, у него всё-таки был план.

* * *

Родольфус повернул голову на неожиданный женский визг и как раз успел заметить, как вся стая павлинов-альбиносов Люциуса в безумной панике куда-то понеслась.

Он выхватил палочку, обрадовавшись поводу проигнорировать запрет Люциуса на убийство этих проклятых птиц, и последовал за братом к месту, где жёны устроили свою версию вечеринки.

Он помог забраться на стол жене Рабастана и волшебнице, которая, кажется, приходилась какой-то дальней родственницей Белле и Нарциссе, а затем начал без разбора метать взрывные заклинания.

Вечеринка стала куда веселее, чем была минуту назад.

Не прерывая потока заклинаний, он оглядывался в попытках найти причину происходящего. Если бы на птиц наложили простое проклятие, оно легко снималось бы «Фините Инкантатем», но Люциус уже приказал домовикам разлить по саду гоблинскую смесь для ловли воров, которая, к слову, весьма потешно продемонстрировала количество косметических чар, используемых женой Крэбба.

Серьёзно, ей, должно быть, приходится обновлять их по три раза на дню.

Всё это означало, что причина вряд ли крылась в чарах.

— Вон! Вот та! — крикнул Люциус, указывая на какую-то из этих гребаных птиц.

Она была тускло-коричневой, почти серой, совершенно непримечательной по сравнению с остальными.

Родольфус взглянул на паву, затем на птичий гон… и всё понял, когда один из павлинов попытался на неё взобраться.

Одна из самок сбежала, и все самцы бросились за ней.

Он приподнял бровь, расслабился и взял появившийся рядом полный бокал вина. Люциус всё ещё пытался навести порядок, но Родольфус решил просто наслаждаться предложенным зрелищем.