Ветер свободы (гет)

1.

— Гермиона, не подходи к нему. Он дикий: ещё укусит.

Она остановилась, слушаясь лесничего. Но не могла отвести глаз от коня. Он выбивался из стада, за которым они ухаживали. Помогая Хагриду, Гермиона одновременно излечивала себя от последствий войны и спасала от одиночества.

Мальчики в Хогвартс не вернулись…

Конь смотрел на неё в ответ так же пристально, как она изучала его, при этом смешно подергивая ушами и глубоко втягивая морозный воздух. Словно ему хотелось ощутить все оттенки запахов вокруг.

— Какой красивый.

Слова сами сорвались с губ, как чистейшая правда, на что скакун моргнул. Будто услышал и понял смысл фразы, и он его несказанно удивил. Но это был факт. А Гермиона никогда не могла молчать, если дело касалось обоснованных вещей.

Лошадь была великолепной. Окрас поразительного сливочно-молочного оттенка, как пенка от её любимого сливочного пива или мороженного крем-брюле. Грива на пару тонов темнее, с чёлкой, падающей на удивительно выразительные серые глаза.

Редкие снежинки медленно кружились в пространстве, окутывая все вокруг белым покрывалом.

И вкрапление белого на сливочном делало коня ещё более завораживающим. Заставляя её забыть о том, что она тут делает.

Гермиона так и не смогла отвести взор. Было что-то в его глазах. Цвет. Вроде бы безжизненный. Серый как лондонское небо. Но столько души было в этом взгляде.

Конь ушёл сам. Фыркнув на прощание, прежде чем рысью скрыться в тёмном лесу.

— Да-а-а, — Хагрид подошёл, с полным ведром овса и встал рядом. — Заметил его первый раз ещё года три назад. Хотел поймать, но он быстрый как ветер. И такой же дикий. Удивительно, что он пережил войну.

Гермиона вглядывалась в чернеющий лес, пытаясь найти ответ, как что-то настолько прекрасное могло существовать там. Жить и выживать столько лет.

2.

Их было ужасающе мало. Студентов, вернувшийся на 8 курс.

Поэтому Гермиона не удивилась, когда всех объединили в один смешанный класс.

Насторожилась, когда на зельях в напарники ей достался Малфой. Но после того, как не получила ни одного язвительного замечания, издевки или вообще любого негативно окрашенного действия от него, она полностью расслабилась и перестала ждать подвоха.

Малфой по большей части молчал. Очень редко давая сухие комментарии касаемо их работы. В основном, молча следовал её указаниям, хоть Гермиона признавала глубоко в душе, он лучше неё в зельях. Но видимо ему настолько не хотелось вступать в лишнюю коммуникацию с ней, что он занял ведомую позицию.

Гермиону это абсолютно устраивало.

3.

Гермиона назвала его Кремик. Как сокращённый вариант крем-брюле. Это было глупо и абсурдно. Такой красивый конь. С таким тяжёлым, осмысленным взглядом. Восхитительной статью. Выправкой.

И кличкой в честь её любимого мороженого.

Он грациозно водил мордой из стороны в сторону и пятился задом, стоило ей попробовать к нему подойти.

Дистанция.

Она была между ним и стадом, ей и Хагридом. Он никого не подпускал к себе, но все равно продолжал приходить. Становился на границе леса, на самой опушке и подолгу наблюдал за тем, как она возится с остальными.

Гермиона всегда замечала и чувствовала этот взгляд. Но старалась не смотреть в ответ. Ведь стоило ей обратить на него пристальное внимание, как он тут же фыркал и скрывался в лесу.

При этом его шерсть лоснилась и блестела, а грива всегда лежала волосок к волоску и совсем чуть-чуть волнилась.

Мышцы были хорошо развиты и стоило ему начать перебирать копытами, как кожа бугрилась и перекатывалась.

Он был совершенен.

И как все совершенное имел свой изъян, делающий его ещё более притягательным.

Чёрное мутное пятно на левой ноге.

Гермиона не заметила его сразу. Даже не со второго раза. Но оно его ничуть не портило. А делало ещё более настоящим.

Ей безумно хотелось его приручить.

4.

В один из дней Малфой разрушил привычный паттерн их поведения. Он задал вопрос выходящий за рамки их взаимодействия.

— Нравятся лошади, Грейнджер?

Гермиона опешила и чуть было не сбилась с ритма при помешивании зелья.

— Почему ты так решил?

— Видел, как ты возишься со стадом вместе с Хагридом.

Малфой договорил и замолчал. Гермиона не торопилась отвечать. А ждала.

Ждала, когда же он продолжит. Ведь в этой теме, для прошлого его было достаточно возможностей для укола или насмешки. Она присматривала за скотом: убирала, мыла, кормила.

Но Малфой молчал.

Возможно, установившийся нейтралитет был настоящим. И не только её изменила прошедшая война. Поэтому так и не дождавшись от него больше слов, Гермиона решила ответить:

— Да, нравятся. А тебе?

— Не сказал бы. Но, к сожалению, я много о них знаю.

Гермиона не захотела продолжать, так как уход за лошадьми вместе с Хагридом был для нее островком спокойствия и личной терапии. Поэтому какое-то время они работали в молчании. Пока Малфой опять не прервал поток её мыслей, ушедших далеко от обсуждаемой темы.

— Видел, что ты пытаешься подобраться к этой дикой лошади…

— Кремику?

— Эм, что?

— Я назвала этого коня Кремиком. Из-за его окраса. Он похож по цвету на крем-брюле. Такой же сливочно-карамельный.

Эмоции, пробежавшие по лицу Малфоя, были настолько яркими, что Гермиона ощутила их все. Он впал в искреннее замешательство. И опешил от её слов.

— Ты назвала дикого коня Кре... что?

— Кремик.

Возможно, такая абсурдная кличка для такого гордого и красивого животного разрушили все понятия Малфоя о прекрасном. В итоге он замолчал. И они наконец смогли закончить работу над зельем.

5.

Она попробовала оставить на опушке, рядом с местом куда он приходил, овёс, ячмень, пучок сочной травы, корешки, кукурузу.

Смешанные в разных пропорциях, либо же все по отдельности.

Но Кремик не ел ни-че-го.

Упорно игнорируя все, что она ему оставляла.

Пару раз даже фыркнул, словно его насмешила вся эта ситуация, боднул копытом и присыпал угощение землёй.

Гермиона обиделась. И не смотрела на него несколько дней. На третий он заржал очень громко, привлекая её внимание, но она не обернулась.

К концу недели, когда уже хотелось сдаться, она ощутила поступь за спиной и теплое дыхание у затылка. Стараясь не испытывать слишком много надежды, Гермиона быстро обернулась, ударив подкравшуюся со спины лошадь волосами по морде.

Кремик фыркнул, но не отошел. Его серые глаза, внимательно изучали осветившую её лицо улыбку.

Гермиона была рада, что он решил сократить дистанцию. Хоть и увернулся от её руки, когда она попыталась погладить его по шее.

Ничего страшного. Терпение — новоприобретенная её черта. И она готова была подождать.

6.

К своему удивлению, Гермиона периодически ловила на себе его взгляд. Чаще всего в большом зале на завтраке. Когда было слишком мало людей, чтобы можно было затеряться в единой массе.

Малфой смотрел. Недолго, но пристально.

И эти пара секунд всегда ощущались вздыбленными волосками на её теле.

В один из дней она не выдержала и посмотрела в ответ.

Долго и пристально.

Вглядываясь в него через весь большой зал.

Студенты бурлили вокруг, а их словно поставили на паузу.

Малфой смотрел ей в глаза.

Серьёзно. Тяжело.

И взгляд его серых глаз был таким глубоким.

Полным души…

Он напомнил ей другие глаза. Животные. Которые также пристально наблюдали за ней.

7.

Фраза Малфоя о том, что он много знает о лошадях, засела в её голове. Прочно. И так как Хагрид отказался ей помогать в приручении Кремика, спустя несколько недель, она решилась спросить совета у Драко.

Ей самой до конца не нравилась эта идея.

Но было что-то общее между конём и Малфоем.

Стать? Выправка или надменность? Нет.

Скорее, как бы ей ни хотелось признавать, красота и душа во взгляде.

Они оба притягивали её внимание.

И оба дарили его в ответ: постоянно находясь на расстоянии вытянутой руки и наблюдая за ней.

Поэтому на одном из занятий, Гермиона уже сама вовлекла его в беседу.

— Ты говорил, много знаешь о лошадях.

— Говорил.

— Дашь совет?

Малфой усмехнулся. Но не деликатно, как она ожидала, а слегка небрежно, напомнив ей фыркающего на каждую её попытку познакомиться теснее Кремика.

— Хочешь приручить этого коня?

— Может быть.

— Зачем? — он бросил резать ингредиенты и развернулся. — Загнать в загон и лишить свободы? А я думал, ты наоборот борец за всех сирых и убогих. Чего только стоило это… как его… Гавнэ.

— Г.А.В.Н.Э!

Гермиона так разозлилась его словам, что не успела удивиться, откуда Малфой вообще в курсе её компании на четвёртом курсе.

— И я никого не хочу лишать свободы! Он просто мне нравится. И я хочу познакомиться с ним поближе. Как ты вообще мог…

Она продолжала выговаривать ему все, что думала по поводу данного предположения и того насколько оно являлось оскорбительным. Ругалась, как всегда ругалась на мальчиков. Совершенно не волнуясь и не боясь быть не понятой.

Гермиона не успела еще осознать, как кардинально за эти семь месяцев отношения между ними изменились.

Малфой просто слушал, продолжив готовить зелье. В какой-то момент его щеки и уши покраснели. Наверное, от жара котла.

В конце занятия они получили высший балл за идеально сваренное зелье амортенции. Гермиона не сомневалась, что так и будет. Только удивилась, что аромат исходящий от котла, потерял мятную ноту, сменяясь чем-то сладковатым. Смутно знакомым.

Она бросила взгляд на собирающего вещи Малфоя. В раскрытой сумке, куда он убирал вещи, лежали несколько блестящих зелёных яблок. Кажется он ел их ежедневно, начиная с третьего курса.

Лошади любили яблоки…

— Спасибо за идею!

— Что?

Но Гермиона уже убежала в сторону кухни. Она была уверена, сегодня Кремик сдастся.

8.

Гермиона набрала целый мешок яблок. Красивых: с красным бочком и сочным сладковатым ароматом.

Счастливая пришла к загону. Как же она сразу не догадалась! Сегодня Кремик будет её. Она наконец сможет подойти к нему и положить ладонь на морду, коснуться мокрого носа и почесать по переносице. Может быть если повезёт, даже запустит пальцы в гриву.

Конечно же, она поделилась яблоками с другими лошадьми. Но самые красивые и крупные, припрятала для него.

И каким сильным было её разочарование, когда Кремик понюхал протянутую с яблоком ладонь. А потом фыркнул, совсем как Малфой на зельях — с усмешкой, развернулся и ушёл.

Гермиона, сама не ожидая от себя, кинула злосчастным фруктом ему в спину. Попала ровно по крупу. Яблоко ударилось и треснуло, оставляя на шерсти сладкий след.

Кремик развернулся и поскакал в её сторону. Так стремительно, что ей нужно было испугаться. Но она не испугалась. Совершенно безрассудно она продолжала стоять на месте, высоко подняв подбородок.

— Гермиона! — Хагрид побежал к ней.

Но конь добежал быстрее. Как она и верила: он ничего не сделал. Резко остановился и фыркнул в лицо так, что её обрызгало слюнями. Она фыркнула в ответ.

Подбежал Хагрид, от чего Кремик начал пятится задом, не спуская с неё взгляда, пока не отвернулся и не убежал в лес.

— Не делай так больше! Ты что… — Хагрид ворчал на неё и её безрассудство.

А Гермиона вглядывалась в лес.

Ведь все то время, пока она смотрела коню в глаза, она не видела в них угрозы, а только огоньки веселья.

9.

Весна все больше вступала в свои права, что означало — совсем скоро конец года и ЖАБА. Она хотела сдать на высшие баллы и собиралась все свободные от конюшни вечера проводить в библиотеке за подготовкой. К ее удивлению, Малфой набился к ней в напарники и сюда.

Теперь три раза в неделю они проводили вечера вдвоём, сгорбившись над учебниками. Она не хотела себе признаваться, но совсем скоро, эти занятия стали еще одним пунктом её послевоенной терапии.

Гермиона даже не могла предположить, что сможет найти поддержку и необходимое ей дружеское тепло в компании Малфоя.

Она все больше называла его Драко, а он все так же твердил Грейнджер.

Неловкость ушла полностью. И теперь не было корявых фраз. Был только поток и время, которое неслось с бешенной скоростью, когда они оказывались рядом. Так, что хотелось попросить маховик у Макгонагалл обратно.

И вот сейчас, она сидела над ужасно древним словарём рун, который Малфой принёс ей из библиотеки мэнора. А Драко, нарушая все предписания мадам Пинс, ел яблоко, наблюдая за тем, как она дописывает свою часть доклада.

Сладкий, свежий запах защекотал ноздри. Он был словно знаком. Будто она уже чувствовала его. Буквально недавно…

Гермиона подняла взгляд от пергамента и с укором посмотрела на Драко.

Яблоко было зеленым. И таким сочным, что каждый раз, когда его зубы вонзались в мякоть, пара брызг капали на парту и пергамент. Сок даже стекал по его руке.

Она не могла оторвать взгляд. Хотя чувствовала, что начинает краснеть.

Драко развернул кисть и слизнул крупную каплю. Её щеки стали такими же розовыми, как и его блестящий язык.

Гермионе стало жарко и неловко, она тут же вернула внимание заданию, так и не заметив, что все это время серые глаза за ней наблюдали.

После, вечером, перед тем, как сказать пароль Полной даме, она вплотную подошла к Малфою и внаглую вытащила у него яблоки прямо из сумки. Его брови поползли вверх, а зрачки расширились.

— Для Кремика.

Драко закатил глаза и улыбнулся. Уже зайдя внутрь гостинной, Гермиона поняла, что когда вторглась в его личное пространство, он сразу положил ей руку на поясницу. Так аккуратно и нежно. Словно ждал чего-то другого…

10.

На следующий день Гермиона так стремилась попасть на улицу к лошадям, что даже решила проигнорировать завтрак. Она заскочила в Большой зал, схватила и сунула пару бутербродов в сумку, где уже лежали украденные у Малфоя яблоки, а затем, не оглядываясь по сторонам, устремилась на выход.

Даже Хагрид был сонным и удивился столь раннему визиту.

Гермиона же была воодушевлена. И лёгкое возбуждение не проходило все время, пока она возилась с лошадьми. А стоило на опушке заметить кремовый силуэт, как сердце пустилось галопом.

Взяв очищенные и нарезанные крупными дольками зелёные яблоки, Гермиона неспешно пошла в сторону своей зазнобы.

Кремик величественно стоял на своём излюбленном месте, снисходительно поглядывая на неё свысока.

Чем ближе она подходила, тем активнее двигались его ноздри. Он определённо учуял сладковатый аромат яблок. И в отличие от прошлых, эти явно привлекли его гурманский вкус.

Гермиона остановилась в паре шагов от него и вытянула руку с угощением вперёд.

Конь смотрел на неё. Она на него в ответ.

Мгриит и янтарь.

— Ну же, Кремик! Я же вижу, что они тебе понравились, — ей хотелось притопнуть ногой от нетерпения. — Тебе нужно будет сделать шаг ко мне, если хочешь, чтобы я тебя ими угостила.

Кремик фыркнул и боднул мордой. Без слов отвечая, что повиноваться не собирается. Тебе нужно ты и иди — говорила его поза.

— Ах так!

Гермиона взяла одну дольку и начала есть. Яблоко было кислым, очень сочным, таким, что сводило скулы. Совсем чуть-чуть сладкого в конце. Но запах действительно был божественным. Таким притягательным. И знакомым.

— Ммм, очень вкусно, — она взяла ещё одну дольку. — Если ты не будешь, я съем все сама.

Конь только пофыркивал и дергал ушами, словно посмеивался над ней. Ведь на самом деле ему было видно, что яблоко, хоть и было вкусным, ей не нравилось.

Гермиона решила зайти с другой стороны.

— Ладно. Уверена, что Аркан очень обрадуется…

Стоило ей упомянуть самого дерзкого и красивого хогвартского скакуна, как Кремик сделал недостающие шаги вперёд и забрал угощение.

Её лицо осветила довольная улыбка. Мальчишки есть мальчишки, даже если они кони.

Упёртый. Красивый. И вредный.

Кремик.

11.

С каждым днем становилось все теплее.

Конец года и выпуск во взрослую жизнь были не за горами.

В классах становилось душно и жарко. Настолько, что большая часть студентов уже не носили мантии, предпочитая жилетки или рубашки. На зельях мальчики закатывали рукава, оголяя предплечья.

Все. Кроме Малфоя.

Гермиона поймала его один раз за тем, что он закатал правый рукав. Затем расстегнул манжету на левом. И замер. Она смотрела на него. И эти несколько секунд растянулись словно в несколько часов.

Драко прикусил губу и начал застегивать манжет обратно. А затем раскатывать правый рукав.

Гермиона поняла почему.

А ещё она почувствовала, что если не протянуть ему руку, то он никогда от этого не избавится.

Без предупреждения она опять вторглась в его личное пространство. Перехватила кисть и не дала раскатать рукав обратно.

Малфой замер. Словно поражённый Остолбеней.

Гермиона взяла манжету на его левой руке. Расстегнула.

Его дыхание опаляло ей лоб и нос. А в классе стояла звенящая тишина, словно все бросили свои задания и следили за ними.

У Гермиона тряслись руки, пока она закатывала рукав. С каждым поворотом ткани обнажая все больше обезображенной кожи и метки.

На глаза набежали слезы, когда она увидела множество рубцов, словно от порезов, рассекавших символ зла.

Гермиона прикусила губу, чтобы не расплакаться. И стала дёргать ткань чуть сильнее. Словно так могла вернуть себе прежнюю решимость.

Достигнув локтя, она опустила руки и подняла взгляд вверх. Сталкиваясь с совершенно диким взглядом. Зрачки были такими широкими, что только тонкий графитовый ободок по краю напоминал о цвете глаз.

Возможно, она должна была что-то сказать. Но не нашла слов.

Сил улыбнуться тоже не было.

Гермиона просто сжала его предплечье руками. Прямо поверх шрамов и чернил. А затем вернулась к работе.

Спустя пару минут Драко продолжил работать вместе с ней.

В конце занятия он сам положил ей в сумку пять яблок.

12.

Гермиона открыла загон, выпуская лошадей побегать по полю. Было солнечно. И трава уже вовсю позеленела. Земля подсохла, и можно было не опасаться, что кто-то подвернет копыто, пока будет наслаждаться пробежкой.

Приближение Кремика она почувствовала, но не стала оборачиваться. Конь подошёл вплотную и сразу же стал обнюхивать её мантию, запуская любопытный нос в карманы.

Гермиона обернулась, достала позаимствованное, как обычно у Малфоя, яблоко и протянула на раскрытой ладошке. Кремик довольно повел носом, а затем аккуратно забрал угощение.

Его глаза светились благодарностью и удовольствием. Гермиона вытянула раскрытую ладонь вперёд, и он уткнулся в неё мордой. Его шерсть была удивительно мягкой и чистой для дикого коня.

Гермиона улыбалась, пока гладила и почесывала его храп.

А потом конь сделал шаг назад, сгибая одну ногу в колене и преклоняя перед ней голову, словно делая реверанс.

Она почувствовала, как сперло дыхание. Только недавно она обсуждала с Малфоем, как хотела бы попробовать оседлать Кремика.

А теперь…

Конь кланялся ей, как Клювокрыл перед Гарри, прежде чем его прокатить.

У неё не было ни уздечки, ни стремени, ни опыта. Но Гермиона безумно хотела на нем прокатиться.

Она попробовала подпрыгнуть, чтобы достать до спины, но с её ростом и высотой коня это было нереально.

Кремик фыркнул, усмехаясь, и топнул согнутой в колене ногой. Она сразу смекнула, что к чему, и используя его предплечье как стремянку, взобралась на спину, плотно обхватывая ногами его бока.

Он грациозно поднялся на ноги. От смены положения Гермиона взвизгнула и прижалась к его шее. Ей хотелось вцепиться в золотистую гриву, но она знала, что это не лучший вариант: это скорее сделает коню больно, чем поможет ей удержаться на его спине.

Кремик обернулся, кося на неё глазом. Гермиона могла поклясться: он смеялся над ней сейчас.

— Я в порядке! — Наверное, она убеждала больше себя, чем его.

А затем, последний раз дёрнув ушами, конь побежал рысью. Гермиона прижалась к его шее еще сильнее. Из-за страха наслаждаться меняющимся пейзажем получилось не сразу. Она зажмурила глаза.

Но спустя пару минут скачки Гермиона почувствовал себя спокойнее. Конь не дергался, не торопился. Он бежал достаточно быстро, но аккуратно, словно берег ее и понимал, что один неловкий скачок, и она слетит с него из-за отсутствия опыта.

Она открыла глаза и чуть приподняла голову.

Ветер ударил в лицо: ярко, дико. Она чувствовала запахи весны. Видела краски, заливавшие все вокруг. Природу в свой самый красивый период. Период расцвета и начала новой жизни.

Гермиона выпрямилась и, сама не веря себе, оторвала руки, разводя их в стороны.

И наслаждалась.

Силой, что ощущалась в несущей её вперёд лошади.

Силой, что плескалась внутри неё.

По щекам побежали слезы. Возможно, ветер был всему виной, а может быть и то, что она наконец отпустила.

Боль потери. Прошедшей войны. Ужаса, который успела пережить.

Выпустила в крике.

А затем рассмеялась, впуская в себя счастье.

13.

Гермионе безумно хотелось поделиться этим с Драко. Поэтому после возвращения в Хогвартс, она тут же бросилась на его поиски.

Малфой нашелся не сразу. Так, что она уже успела отчаяться, а затем столкнулась с ним в коридоре совершенно случайно. Влетела всем телом в него из-за поворота. Драко шлепнулся прямо на задницу, а она упала сверху.

— Грейнджер…

— Он меня прокатил! — Её голос искрился от пережитых эмоций.

Пока Малфой копошился под ней, Гермиона рассказывала, как провела день. Каким вежливым и заботливым оказался Кремик. Как он, словно лошадиный джентльмен, предложил ей руку, а после подарил прогулку верхом.

Говорила, говорила. Вторгшись в личное пространство Малфоя так сильно, как никогда прежде: сидела на нем, практически упираясь носом в нос, вцепившись руками в воротник его рубашки.

Драко затих. Только смотрел на неё широко раскрытыми глазами: зрачок вытеснял радужку, спрессовывая цвет, делая его не серебристым, а графитовым. Таким тёмным и насыщенным.

Гермиона отпустила ткань и положила ладони ему на грудь, ощущая, как глубоко и порывисто он дышит.

Его глаза…

Такие тёмные, дикие. Полные жизни, жажды и желания. Они смотрели на неё пристально. Но слегка напугано.

Так, как смотрели сегодня другие глаза.

Как посмотрел на неё Кремик…

Стоило ему привезти её обратно и помочь спуститься, как Гермиона не удержалась. Она обежала коня и обхватила его морду ладонями.

Смеялась и улыбалась. И ей так хотелось отблагодарить его хоть чем-то равноценным тому, что он подарил ей. Но у неё не было ни яблок, ни щетки для гривы, чтобы хотя бы его почесать…

Поэтому Гермиона его поцеловала.

Один раз. От волнения попала прямо в нос. Он был мокрым и теплым. Стоило её губам коснуться его — Кремик встал как вкопанный и затих.

А Гермиона уже не могла остановиться.

Она осыпала его морду поцелуями. А затем обняла, привлекая к своей груди. А Кремик стоял.

Его бока ходили ходуном от интенсивного дыхания. Тогда Гермиона решила, что это было из-за их прогулки. Все же он не привык таскать кого-то на своей спине, а она не была пушинкой. Потом, когда оторвалась от него и остановилась в потоке своей любвеобильности, она наконец приняла его реакцию во внимание.

Кремик смотрел на неё совершенно диким взглядом.

И вот сейчас…

Абсолютно таким же взглядом сейчас на неё смотрел Драко.

Гермиона замолчала и чуть отстранилась.

Мысль, которая ворочалась в ней уже давно, наконец оформилась в полноценную догадку. Утверждение.

Малфой и Кремик — одно целое.

Драко анимаг.

Ей резко захотелось поцеловать.

Его. Человека.

Гермиона уже почти подалась вперёд, но Драко встал, заодно поднимая и её.

— Это было безрассудно, Грейнджер.

— Что? — Из-за всего, она потеряла нить беседы.

— Довериться дикому коню и прокатиться на нем.

Гермиона отряхнула мантию и усмехнулась.

— Доверилась настолько, что отпустила руки, — она сказала это чётко и громко, пристально глядя ему в глаза.

Драго вздрогнул.

— Это…

— Безрассудство. Знаю. Ты уже говорил.

Гермиона развернулась и пошла в сторону Большого зала. Скоро ужин. Драко последовал за ней.

— Но иногда, чтобы получить что-то прекрасное. Счастье, например, — она опять на секунду остановилась и заглянула ему в глаза. — Нужно быть безрассудным и доверять.

14.

Итак. Если Гермиона была права, а Драко был анимагом и Кремиком в одном лице. То очень многое, происходящее с начала этого года, имело совершенно другое значение.

Она была уже готова посетовать на себя: как могла не догадаться сразу же? Но это была глупая трата времени.

Поэтому Гермиона анализировала другое.

Поведение Малфоя. Его реакцию на неё. А самое главное — то, что она упустила раньше, так как не придавала значения. Запах…

Теперь не было сомнения: мята из амортенции ушла, заменяясь сладковатым ароматом яблок.

Тех, что постоянно ел Драко.

Теми, которыми она приручила Кремика.

Гермиона усмехнулась своей мысли.

По факту: кто кого из них приручал.

Это она с октября пыталась наладить отношения с диким конём, попутно медленно впуская Драко в свою жизнь.

Для нее: эти отношения шли параллельно.

А вот Драко.

Он с самого начала знал, с кем имеет дело. И для коня и для него была только она — Гермиона.

Ох, в любом случае голова раскалывалась от мыслей. Возможно, ей нужно было спросить в лоб. Но для начала хотелось проверить. И она знала, что может быть достовернее, чем глаза, которые его выдали.

Шрамы и чернильное пятно от метки.

Поэтому сегодня она взяла не только как можно больше яблок, но и прихватила маленькую щетку. Вдруг Драко-Кремик разрешит ей поухаживать за его шерстью после прогулки.

К её удовольствию он разрешил. И довольно пофыркивал от каждого расчесывающего движения. Уперся мордой ей в грудь и щекотно фыркал в живот. Сначала она не поняла, чего же он от неё хочет. А когда догадалась, то не смогла сдержать улыбку.

Видимо, в обличии коня Драко был более смелым. Потому что сейчас Кремик настойчиво упрашивал её поцеловать его.

Поэтому Гермиона не стала ему отказывать и чмокнула в переносицу, а затем прижалась к ней щекой.

Левая нога была с мутным чёрным пятном, покрытым мелкими и частыми рубцами.

Никаких сомнений больше не было.

Анимаг.

Что ж. Она сделала первый шаг, даже кучу шагов к нему и человеку, и в образе коня. Теперь дело за Драко.

Нужно быть безрассудным и доверять…

Только из уст Гермионы эта фраза звучала гордо и весомо, как истина. Когда же Драко говорил её сам себе, то это скорее было похоже на насмешку.

Он уже очень давно никому не доверял.

Оправданное в его случае качество. Когда прилететь может даже от самого близкого: допустим, отца. Когда все вокруг, кто бы ни был — не стоили и капли доверия.

У них с Гермионой был такой похожий и такой одновременно разный опыт:

у него были подхалимы, псы, страх и отсутствие будущего;

у неё были друзья, боевые товарищи, вера и светлая сторона.

Гермиона сама словно была создана из света.

Она освещала все как маяк во время шторма.

И, будем честны, давно привлекала его внимание.

Ещё задолго до того, как его мир действительно погрузился во тьму.

Но что он мог?

Моментов было множество. Но он всегда ощущал себя будто в клетке. Ведь по-настоящему не мог присвоить себе ни одного.

Поэтому, когда Лже-Грюм превратил его в хорька, заставляя испытывать агонию боли и стыда одновременно, Драко решил, что если он не может быть свободен как человек. Он найдёт способ стать свободным как анимаг.

Сил потребовалось много. Сотни попыток, тысячи прочитанных свитков.

Он жаждал быть свободным.

Эйфория от его первого удачного превращения и осознания своей второй формы — коня — была самым радостным событием в его жизни. До момента, пока Грейнджер не оседлала его и не поцеловала позднее, заменяя одно воспоминание другим.

Но тогда, когда его копыта впервые коснулись земли и он побежал.

Побежал словно ветер.

Был только он. Его сила. Его магия. И природа вокруг.

Да, это было безрассудно: стать анимагом в четырнадцать. Без подсказок и наставника.

Но Драко был счастлив.

И это помогло пережить ему все тяготы позднее.

А после. Когда война кончилась и будущее наконец запахло жизнью.

Тогда, вернувшись в Хогвартс, он столкнулся с тем, о чем не думал взаправду все эти годы.

Гермиона.

Она была светочем, а он простым мотыльком, давно обжегшим свои крылья.

Но противостоять тяге он не мог.

Сначала приходил в образе коня. Она заметила его не сразу. И Драко уже думал, что не заметит никогда. Но чем больше он смотрел, тем ближе хотелось быть.

И в один из дней он вышел с опушки, позволяя снежинкам падать на его разгоряченное тело.

Она назвала его красивым, чем вогнала в ступор. Впрочем, после он сходил к озеру и посмотрел на свое отражение, убеждаясь, что она не врала.

А после все понеслось с бешеной скоростью.

Гермиона притягивала как магнит.

И что больше всего удивляло — тянулась в ответ.

Для неё это могло не значить ничего.

Для него значило всё.

Каждое слово, жест, улыбка.

Каждый урок или вечер, проведённый вместе.

С каждым днем все ближе и ближе.

Так, как он не мог и мечтать.

Но все равно не настолько, как мечталось в самых сокровенных снах.

Чтобы получить что-то прекрасное. Счастье, например. Нужно быть безрассудным. И доверять.

Безрассудным получалось быть лучше: Драко позвал её на выпускной бал в качестве пары. И она согласилась, чем чуть не вызвала секундную остановку сердца.

А вот доверять…

Он долго думал. Чувствовал, что такая умная ведьма, как она, не могла не догадаться. Но спросить в лоб — все еще опасался. Было бы проще, если бы она спросила сама.

Но Грейнджер только дразнила: подкалывала, дела двусмысленные намеки, приближалась к теме, но всегда оставляла вопрос, подвешенным в воздухе.

Она оставляла последний шаг за ним. Драко это чувствовал.

Толкала к тому, о чем говорила.

К доверию.

Когда они сбежали из Большого зала посреди выпускного, ладонь Гермионы была тёплой и сухой в его кисти, ледяной и влажной.

Драко притащил её на задний двор и снял мантию.

— Что ты делаешь? — Гермиона приняла одежду из его трясущейся руки.

— Учусь доверять.

А затем он обратился и склонился перед ней в уже привычном поклоне, предлагая прокатиться.

Гермиона счастливо рассмеялась. Накинула его мантию себе на плечи, а затем поцеловала в храп, прежде чем вскарабкаться на спину.

Воодушевление из-за её реакции на его признание захлестнуло с головой, и Драко сразу сорвался в галоп.

Был удивительно теплый летний вечер, который практически перешел в ночь.

Они скакали в лучах заката, окутанные своим счастьем.

Возвращаться в замок — закрытое пространство, духота, люди, отсутствие уединения — совершенно не хотелось, поэтому Драко привез их к озеру.

И стоило ей с него спрыгнуть, как он сразу же трансформировался обратно.

Гермиона стояла, закутанная в его мантию — ткань собралась вокруг ее ног — так велика ей была длина. Она улыбалась и смотрела на него с нежностью, а глаза блестели от слёз.

Драко понял, чего она ждала…

И не хотел больше тянуть.

Поэтому сделал шаг вперёд и накрыл её губы своими.

Наконец-то.

Гермиона Грейнджер была его светочем.

А ещё удивительно сладкой на вкус.

Как любимые яблоки и малиновый пунш.

Нужно быть безрассудным и уметь доверять, чтобы обрести свое счастье…