Гидро Золушка (джен)

Фестиваль актерского мастерства в Фонтейне с открытыми для театральных групп дверями Эпиклез начался эпично и с размахом… Фонтейнцы чуть не затопили сами же свой город прорвавшим…

За несколько часов до этого.

Фурина, со всего маху хлопнув вытянувшегося в струнку Нёвиллета, довольная собой улыбнулась, оценивая начало спектакля «своих детей». Путешественница с летающей пельмешкой снова припахали бывшего Архонта, которых тоже припахали неизвестные типы, орущие направо и налево, что будут регулярно ходить в театр, если там выступит Люмин. Нёвиллет же, прикинув, что для развития культуры страны это может послужить плюсом, убедил путешественницу, и вот она здесь, на сцене, в больше похожем на мешок с радужных роз платье, босая, как Нахида, бегающая по горам, и растрепанная, как Венти после прогулки на Двалине… Рядом с ней, величественно вперев руки в бока, стоит высыпающая с размахом гречку и рис расточительная Арлекино, напялившая лучшее платье от Тиори, а рядом с ней, высокомерно стоит в прилегающем синем платье Е Лань, пилящая маникюр, и Линетт, потягивающая чай, будто бы вообще не приделах (ее просто «мамка» за компанию притащила, Лини на роль сестры Золушки не прокатил бы).

— Ты, — выплюнула обращение Арлекино, вжившись в роль, — остаешься здесь и убираешь весь бардак, который устроила, а мы улепетываем на шикарнейший бал уплетать тарталетки с красной икрой!

— Я для этого не ела две недели, — шептула Е Лань «сестре», которая с безразличным выражением лица попивала чай.

— Так это же вы рассыпали гречку и рис на пол! — решила поверить в себя испачканная в сажу для правдоподобности Люмин, больше похожая на Нафаню аки домовенка.

— Так это же ты меня вынудила, раздражая своим чумазым личиком! — возмутилась в ответ Предвестница, отлично отыгрывая роль. У Лини, оценивающего спектакль в первых рядах, мурашки по коже пошли от такого.

— Так это вы трете активированный уголь в тазик для мытья! — не продолжала пылать духом блондинка.

— Так это для кожи полезно! — стояла на своем Арлекино.

Они еще долго импровизировали, забыв слова из текста, пока Фремине с потерей потерь во взгляде не опустил занавес. Спустя минуту паузы на шуточную рекламу комфортабельных номеров для подлецов в Крепости Меропид, шторы раздвинулись, являя взору плачущую на полу Люмин. Свечи по бокам почти догорали, нагоняя мрака, пока откуда-то не выпорхнула Паймон в перламутровой мантии с волшебной палочкой размером с указку. Малышка с трудом ее тащила, и Путешественница аж перестала плакать, прикинув, что «палочка» смахивает на тот самый меч-трубу.

— Не плакай, Дитя моё! — воодушевленно воскликнула Паймон, поставив кончик металлической указки на пол сцены. — Сейчас добрая крестная фея спасет тебя из ситуации, да отправит на бал великолепный!

— Откуда ты знаешь, Тетушка, что я на бал хочу? — натурально утирая слезы платочком, одолженным у Нилу, спросила Золушка.

— Дык нет больше развлечений других! — провела логику фея. — А с рисом и гречкой я сама разберусь, — она потерла живот, и лишь мелюзины оценили ее аппетиты. — Ты это, прости, я тыквы сжевала по дороге, так что вот тебе лыжи, — она наколдовала палки из инвентаря и скотч. Так как мы живем в Снежной, дом этот на горке, а замок внизу по склону, каретой опасно туда съезжать.

— А на палках-лыжах на скотче безопасно? — изогнула скептически бровь Люмин.

— Ну да, мой последний навернувшийся клиент не жаловался, значит, всё пучком, — обнадежила девчушка, бросая блондинке лыжи из серии: «Собери транспорт своими руками», который приведет к бюро Ху Тао без очереди, ага. — И это, поваляйся в снегу перед походом, умойся. Там еще по пути хижина ушедшей в мудрецы Академии женщины есть, на ее бельевой веревке висит красивое платье. Оно, правда, прилипло морозом к веревке, поэтому, вероятно, тебе нужно будет резонировать с «Пиро» до этого, но вот те моя волшебная палочка, можешь ею шмотки побить. Не благодари, забирай, не могу уже ее держать…

В следующей сцене после перерывов на дедовские рассказы Чжун Ли о том, что раньше было лучше, Люмин в мокром для правдоподобности платье заявилась на бал, где в центре внимания был Тарталья, — принц королевства. Восседая на одолженном у судьи региона стуле, он со скучающим видом окидывал холодными очами дам, когда те пытались к нему пробиться. Е Лань, взяв охапку тарталеток, даже пыталась накормить ими принца, и тот сдерживал истерический приступ смеха, слыша, как девушка роняет пластиковый реквизит за его «трон». Но тут, увидев как промокшая девушка аки Люмин в платье на размер больше входит в зал в каблуках на шпильке, он затаил дыхание. Вот оно, — новое сражение, долгожданное и суровое. Сохраняя полнейшее спокойствие на лице, подобрав подол больше похожего на цветастую простынь платья, Люмин важно зашагала в центр зала, куда подошел и Аякс, удерживая на голове корону из фольги. Он решил отыграть умело, напустив в каждый жест очарования, но стоило ему пригласить Люмин на танец, она тут же отдавила ему ногу каблуком, сломав его…

Сдерживая очередной истерический хохот и придерживая девушку за талию, чтоб та не навернулась ко всем хиличурлам, Тарталья торжественно понимал, что в схватке танца девушка ему проиграла. Мысль о победе будоражила юношу до того, как из-под юбки блондинки ему на обе ноги упала «волшебная палочка» (она скотчем прилипла к платью, что поделать), часы из Нарциссенкрейц пробили трындец света, а Люмин, зашвыривая туфлю в булькающую Навию в массовке, не удалилась с замка…

Уняв хохот, с потерей потерь в очах, Тарталья опустился на колени, поднимая туфлю. «Иди к черту», — было нацарапано там, и это великолепное признание в высоких чувствах окрыляло до поисков таинственной незнакомки с пшеничными волосами. Несколько дней Аякс не спал, гадая на ромашке: «Найдется иль нет», и здравый смысл не нашелся. В замок пришла лишь Люмин в своем мешке, вновь зачуханная, потрепанная жизнью. Тарталья очень долго смотрел на нее, отмечая, что еще никогда так долго не всматривался в ее красивые медовые глаза, и он даже позабыл свои реплики, просто закинув деву на плечо и в таком положении пытаясь нацепить на нее туфлю… Но та не налезала. Люмин колотила Предвестника по спине, так как очередной пытки маленькой для ее ножек обуви она не выдержит, ей и так теперь меков гонять с мозолями по Фонтейну. Плюнув на всё, и телепатически прочувствовав боль товарища, Тарталья снял один из своих валенков и натянул его Люмин на покрасневшую ногу.

Тиори начала записывать модные наблюдения, прикидывая, можно ли украсить обувь из Снежной стразами и начать выпускать ту под платья, Нёви пускал слезы от того, на что ушел казенный бюджет, подтапливая Фонтейн, а Аякс, опустив Люмин на ноги, нежно протянул, что теперь они связаны валенками… Лини, избавившись от всякого уважения к Предвестнику, его окрестил валенком.

Бросая очередной вызов путешественнице, заигравшийся Одиннадцатый поднял личико Люмин за подбородок и наклонился за поцелуем, но внезапно на сцену ворвался Странник, дрейфуя по ветру на своей шляпе, как на доске для серфинга. Подхватив на лету Люмин и показав Предвестнику язык, Акира скрылся с девушкой за кулисами. Не выдержав мелодрамы, Нёвиллет зарыдал в голос, а Фурина, приобняв судью, начала его уговаривать прекратить, и он нервно засмеялся… Девушка просто, обнимая, нечаянно потянула его длинные волосы. Смекнув, что дело плохо, Паймон пролетела над Фонтейном, спасая жителей и перемещая их в улучшенный Чайник, ведь вода заполняла всё вокруг…

Где-то у границ с Сумерской пустыней, стуча каблучком, проваливающимся в песок, орала Дэхья:

— Но почему не нам?!