Хогвартские рассказы (джен)

Аннотация: Распределяющая Шляпа. Она всегда где-то в стороне. Раз в году устроит вечер вокала, покопается в нескольких довольно пустых черепушках, а затем отправится сочинять новую песню. До следующего сентября. Ах да, ещё она подрабатывает ячейкой хранения для меча Гриффиндора. Как всем известно, этим её функции и исчерпываются. И в чем же ей тогда исповедаться?

— Ну, привет, Фрэнк.

Аврор огляделся. В кабинете директора Хогвартса чего только не было, однако было непросто понять, какой из портретов решил заговорить с гостем. Сам директор говорить не мог. В его положении трудно было вести беседы.

— Да на полку глянь, дубина! — Потребовал всё тот же скрипучий голос.

Вздрогнув, аврор посмотрел, куда было сказано, и в шоке уставился на Распределяющую Шляпу, которая сверлила его тяжёлым взглядом.

— Наконец-то, — фыркнул древний головной убор, — а то, понимаешь ли, хочешь поболтать напоследок, а собеседники — один другого хлеще. Кое-кто, — взгляд Шляпы Гриффиндора с явным осуждением устремился на сидящее в директорском кресле тело, которому на вид было лет пятьсот, — в конце концов, доигрался со своими старыми проклятьями, а второй, — тут артефакт снова повернулся к Фрэнку, — соображает хуже тролля.

Фрэнк не страдал особым самомнением, но такое задело даже его.

— Я, вообще-то, на Рейвенкло учился, — напомнил аврор.

— Помню, — ответила Шляпа и сварливо добавила, — неважный был набор.

Фрэнк весь покраснел, но его интуиция просто вопила, пока, наконец, её безалаберный хозяин не сообразил:

— Напоследок?

— Да. У нас ещё пару часов есть. А потом все втроём отправимся дальше.

— Но почему?!

— Ну, варианта задержаться всё равно не будет: чтобы призрак появился и сохранялся, ему нужна мощная подпитка от магического фона. Не думаю, что после модифицированного адского пламени, здесь ближайшие лет сто хоть кто-нибудь поселится.

— Какого адского пламени? — Видимо, сегодня Фрэнку самой судьбой было предначертано разговаривать только через вопросы.

— Модифицированного! Ты что, не слушаешь? Одна выпускница решила свой путь к вершинам начать с собственной мощной модификации. Конечно, она не совладала с заклятием и уже сгорела. Однако, улучшение получилось действительно хорошее. Поскольку же наш директор сейчас недееспособен, вовремя организовать всех и потушить пламя он не сможет.

— Ну, тогда ведь прибудут из Министерства.

— Прибудут, — покладисто согласилась Шляпа, тут же и припечатав, — только поздно.

— Но ведь… — начал Фрэнк, но его тут же перебили:

— Сказано тебе, что пламя модифицировано! Если исходное заклятье сожрало Выручай-комнату, как ты думаешь, на что способен усиленный вариант, набирающий мощь с течением времени и поглощением материалов?!

— Тогда надо скорее уходить и дать знать всем, чтобы эвакуировать школу и …

— Ну, вперёд, — ехидно предложила Шляпа.

Фрэнк всё-таки был рейвенкловцем. Он обвёл взглядом закрытые двери, погасший камин, тусклые окна и портреты, большая часть которых была пуста. Наконец, аврор, скрестив руки на груди, обратился к Шляпе:

— В чём подвох?

Та испытующе посмотрела на него, а затем медленно, словно для умственно отсталого, объяснила:

— Мы в кабинете директора. Во время катастрофы. И директор здесь.

На недоумённый взгляд Фрэнка Шляпа соизволила добавить:

— Защита активирована, и никто, кроме директора, её не снимет.

Уловив удивлённый взгляд аврора на весьма неважно выглядящее тело, Шляпа хмыкнула:

— Жив он. Хоть и помер бы без всякого огня часа через три, но пламя сожжёт Хогвартс раньше. Без замка же защита этого места рухнет быстро, собственно, вместе с самим местом. Да, кстати, — видимо, заметив метания Френка, добавила Шляпа, — если думаешь прикончить его — вперёд. Только мы тогда вместе с кабинетом сгинем. Что иронично, тоже в пламени.

Глядя на аврора, Шляпа сочла нужным насмешливо прокаркать:

— Некоторые из Директоров очень трепетно относились к своим жизням и секретам. Поэтому уж лет семьсот при смерти хозяина этого кабинета в его стенах, всё должно сгореть. Кроме самих стен, конечно. Вот, в кои-то веки пригодилась предосторожность.

— А ты чего такая спокойная? — Вдруг сообразил Фрэнк.

— Знаешь ли, за тысячу лет несколько подустанешь. Особенно от такой однообразной жизни, — заметила Шляпа, и немногие оставшиеся обитатели картин её поддержали. — Так что, раз пришло моё время, можно и подождать спокойно. Тем более, когда есть такая роскошь: пообщаться с условно живым.

Скрипя зубами, Фрэнк достал сквозное зеркало. Только для того, чтобы обнаружить — сейчас это обычное зеркальце. Вызвал патронуса и попробовал отправить его с посланием. Попытка оказалась вполне неудачной. Окна и двери закономерно не поддавались никаким заклинаниям.

— Садись, — предложила Шляпа. — Всё равно никуда не денешься. Так хоть поговорим напоследок.

— О чём? — Спросил Фрэнк. Паника потихоньку накатывала на него.

— Садись, — с нажимом повторила Шляпа.

Фрэнк с подозрением уставился на неё:

— Что это ты заладила: садись, да садись?

— Ну ладно, если хочешь, можешь последние пару часов своей жизни и постоять, — великодушно разрешила Шляпа.

— Да не собираюсь я помирать! — Рявкнул аврор.

Шляпа хмыкнула и запела:

Огонь подступает и нам не уйти.

Здесь лишь призрак, старик и труп.

Пора исповедаться, чтобы чистым взойти

Пред Божьи очи на суд.

— Ты что делаешь? — Растерялся Фрэнк.

— Ну, знаешь! — Возмутилась Шляпа. — Признаю, песня не идеальна, но я её только придумала. Мог бы и выслушать исповедь старой Шляпы. Я-то твою пустую голову в своё время честно прослушивала!

От такого напора Фрэнк даже несколько опешил и, наконец, плюхнулся в кресло для гостей.

— Ну, наконец-то, сел, — ворчливо отметила Шляпа.

— А в чём это ты исповедаться задумала? И главное — зачем? — Всё-таки любого рейвенкловца, даже такого неусидчивого как Фрэнк, всегда будут беспокоить любые неразрешённые вопросы, попавшиеся на глаза.

— Зачем, мог бы и сам догадаться, — фыркнул сварливый артефакт, — что ни делай, а здесь до ужаса скучно. Хоть напоследок развеюсь. К тому же, ты не забывай, когда меня создали, и я себя осознала. В то время исповедаться напоследок было очень желательно, — повисла недолгая пауза, но Шляпа всё же добавила, — хотя бы и слушал твои откровения форменный ишак и даже не священник.

— Но это ведь нужно было людям, — заговорил снова аврор, но был прерван.

— А кем, по-твоему, себя ощущают осознавшие себя людские артефакты? — Ехидно спросил древний головной убор. — Людьми, естественно. А гоблинские — гоблинами.

Видя шок на лице собеседника, Шляпа снизошла до разъяснений:

— Настоящих артефактов, а не просто вещиц с магическими эффектами всего ничего. В конце концов, для создания чего-то действительно стоящего и цену нужно заплатить соответствующую: кусочек своей души. А этого уже достаточно, чтобы в предмете личность развилась. Со временем.

— Значит, магические портреты… — Сообразил Фрэнк.

— Именно, — склонила верхушку набок, подобно голове, Шляпа, изобразив улыбку, — так что с нашими директорами лет через пятьдесят после их кончины можно было общаться снова. Хотя, должна сказать, что мне они успевали надоесть и при жизни.

Фрэнк по-новому взглянул на те портреты, обитатели которых остались здесь. Они все были из очень давних эпох.

— А душу вкладывают в каждую картину или…

— Что за глупая мысль, — хмыкнула Шляпа, — ты хоть представляешь, сколько бы раз пришлось отщипывать от души кусочки? Такой безумец бы от процесса и кончился. Нет, конечно. Тут артефактом служит лишь изображение.

С трудом отведя взгляд от стены с портретами, немногие оставшиеся обитатели которых устроились поудобнее, Фрэнк, наконец, повторил свой вопрос:

— Так в чём ты собралась исповедаться?

— Пожалуй, на пару историй из моего управления замком времени ещё хватит, — прикинула Шляпа.

— Твоего управления? — Удивился Фрэнк.

— А ты думал, что, — фыркнула Шляпа, — каждый из четырёх Основателей отдал по кусочку своей души только для артефакта нужного лишь, чтобы понять, какой факультет будет лучше для очередного сопляка? Нет, я должна полностью проверять каждого ученика, определять его факультет, а затем все имеющиеся сведения сводить вместе, чтобы директору выдавать прогнозы и рекомендации.

Конец этой речи Шляпа произнесла монотонно, словно инструкцию зачитывала. Глаза её прикрылись, она явно погрузилась в воспоминания:

— Надевая меня, очередной директор получал все сделанные прикидки: как лучше развивать учеников в целом, на кого обратить особое внимание, о чём сказать побольше, о чём пока умолчать. Будучи связана с этим замком, я могла выдать рекомендации и по нему. В конце концов, моим приоритетом было благополучие Хогвартса.

— Тогда как ты допустила всё это? — Обвёл Фрэнк рукой множество пустых картин, запертую дверь и труп (пусть, видимо, пока и не до конца готовый) в директорском кресле.

Лирическое настроение Шляпы тут же сменилось на сварливое:

— Самые лучшие советы бесполезны, если их не слушают. Я и осознала-то себя так быстро лишь из-за очередного «гениального» директора, что чуть не сгубил весь замок. Зачарование требует от меня защищать Хогвартс, а четыре моих создателя были довольно сильны. Так что я этому типу выжгла мозги и следующие полгода управляла его телом. Хорошо, он был таков, что никто не заметил ничего подозрительного. Не очень уверенно двигается — так, видно, пьян. Ест отдельно — похоже, не хочет, чтобы все видели, что же у него на столе, вместо тех помоев, которыми кормит остальных.

Шляпа тяжело вздохнула:

— Увы, полностью овладеть телом я не могу. Так что через полгода он просто перестал слушаться команд. После этого все и решили, что пускаться во все тяжкие, нося на себе артефакт — плохая идея. Потому после этого директора надевали меня лишь иногда. Всё больше устно спрашивали. Впрочем, — Шляпа от гордости надулась не хуже тюрбана, — я наловчилась и почти всё время теперь контролировала замок и направляла директоров.

— И как же случилось это? — Повторил Фрэнк, кинув очередной взгляд на довольно жуткую мумию. Если этот директор и впрямь был ещё жив, аврор и знать не хотел, что тот ощущал.

— Тут всё просто, — хмыкнула Шляпа, — либо так, либо превращение замка в оплот очередного культа. Основатели бы предпочли первое. Я и так в своё время одному из их потомков с трудом не дала здесь свой притон устроить. Этот поганец меня ещё и поджёг! — Чуть не сплюнул артефакт.

Прикинув оставшееся время, Фрэнк вздохнул. Конечно, перед смертью не надышишься, но природное любопытство всегда было его бедой. Собственно, он и оказался здесь из-за этого чувства. Поэтому аврор решил, раз уж так получилось, задать ещё пару вопросов. Тем более, Шляпа явно хотела выговориться напоследок.

Аннотация: Аргус Филч. Вечно ворчащая развалина с метлой, да ещё и в компании с хвостатым соглядатаем. Желчный сквиб, не скрывающий неприязни к детям. Лучшая кандидатура для заведывания хозяйством Школы Чародейства и Волшебства Хогвартс. Не правда ли?

Аргус Филч большую часть жизни провёл на посту завхоза Хогвартса. При этом, хотя место, вроде, и обязывало, но учеников он ненавидел. Эти мелкие вредители делали всё, чтобы усложнить его жизнь. Вообще, порой, Аргус задумывался: не совершил ли он ошибку, воспользовавшись предложением Дамблдора?

Да, конечно, для него, сквиба, в волшебном мире едва ли нашёлся бы более значимый и хорошо оплачиваемый пост. Да, если и была хоть какая-то вероятность, что таким, как он, научатся открывать магию, то произойти это могло только в Хогвартсе. Всё это было так, но всё же…

— Эй, не отлынивайте, вы двое! — Гаркнул он на парочку очередных оболтусов, отвлёкшись от своих мыслей. — Вон, пятно пропустил!

Вести хозяйство такого замка как Хогвартс было очень непросто. Да, домовики здорово облегчали дело, но этими неуравновешенными существами и самими надо было управлять. Собственно, из-за этой неуравновешенности им и велено было выполнять работу, не пересекаясь с несовершеннолетними магами. Из-за этого Аргусу иногда приходилось и самому браться за тряпку. Да и не могли эльфы делать заказы и вести бухгалтерию. Тут требовался кто-то имеющий права человека. Ну, почти…

— Вытирай, а не размазывай! — Шикнул завхоз на мелкую шантрапу.

Каждый день видеть рядом магию, такую желанную и, вместе с тем, недоступную, было для него пыткой. Почти все взрослые, знавшие о его проблеме, даже и не думали скрывать пренебрежение. Дети же… Эти бесили Аргуса всем. Эти существа тратили магию, драгоценную магию на всякую ерунду. И хуже всего, что с последствиями их проделок приходилось разбираться ему. Нередко он был вынужден не просто отдавать команды эльфам, но и самолично браться за уборку и ремонт. Редкими отдушинами для Аргуса становились отработки, где все эти поганцы, наконец, ощущали себя всего лишь маглами.

— Двигайтесь, двигайтесь у вас ещё много работы! — Прикрикнул Филч.

Практически не было учеников, которые бы его не раздражали. Аргус действительно очень жалел, что после Диппета почти никто не готов был разрешить телесные наказания. Впрочем, для особо одиозных личностей, по его мнению, мало было бы и этого. Увы, исключений из школы не было со времён этого увальня Хагрида. Так что оставалось надеяться, что люди вроде Джеймса Поттера и его сыночка досрочно покинут эти стены иным способом…

Нет, сам Филч не был готов всё устроить. Пожалуй, он был слишком труслив. Но вот вовремя закрыть глаза… Поступить так Аргус был совсем не против. И поступал не единожды. Увы, всякий раз ему не везло. Чего стоил случай с троллем.

Натренированным оком он следил за эвакуацией и, в отличие от многих учеников, не видевших ничего кроме спин и локтей товарищей, не мог не заметить несносную парочку, ломанувшуюся не в том направлении. Разумеется, Аргус смолчал. Однако Уизли и Поттер благополучно выкрутились. Хорошо хоть никто ни слова не сказал ему: какой уж со сквиба спрос в деле с троллем.

Снова вынырнув из раздумий, Филч прислушался к Миссис Норрис. Один из плюсов пребывания в Хогвартсе — удалось сформировать устойчивый канал связи между ним и его любимицей. Да и прожить кошка обещала не меньше Аргуса. Всё-таки магический фон этого места действительно творит чудеса.

Пока он надзирал за очередными нарушителями, Миссис Норрис патрулировала коридоры. Аргус не хотел упустить ни одного поганца.

Вообще, если так вдуматься, Поттер с дружками очень часто выкручивались из совершенно невозможных ситуаций. Например, они благополучно вернулись из леса, когда их отправили туда в наказание. А ведь Аргус искренне надеялся, что хоть так отделается и от мелких вредителей, и от Хагрида.

Надо сказать, этот полувеликан бесил его не меньше детей. Постоянно всё пачкающий и ломающий гигант добавлял немало работы. А раз он и вовсе чуть не наступил на Миссис Норрис. Больше же всего Аргуса возмущало, что этой образине отдали часть хозяйства замка. Его, Аргуса, хозяйства!

Взглядом инквизитора окинув мелких нарушителей и для острастки рявкнув, завхоз переключился на мысли о другой вечной головной боли: Пивзе.

С этим паразитом Аргус воюет с самого первого дня в Хогвартсе. Мерзкий полтергейст не мог провести ни дня, что-нибудь не испоганив. Ох, сколько же Филч мечтал об изгнании этого вредителя. Увы, никто так и не взялся. Похоже, директора считали, что эта напасть хорошо закаляет учеников. А всех выше уровнем это и вовсе не волновало. Честно говоря, если бы полтергейст так не вредил ему, и сам Аргус был бы не против его выходок в адрес студентов.

Одну из проделок этого паразита Филч до сих пор не мог забыть: как тот сбросил исчезательный шкаф. Тогда завхозу пришлось знатно повозиться. Пивза, вопреки всем надеждам, всё-таки не изгнали. Ещё и Поттер углядел один из тех буклетов, которые в свободную минуту читал Аргус. Естественно, Филч не хотел, чтобы ученики знали о его проблеме. Вдобавок, сам этот Поттер… Да, вроде как, нападения устраивал не он, но Аргус был уверен: не узнай этот… этот… что завхоз — сквиб, Миссис Норрис бы не пострадала.

При мысли о том кошмаре, Аргус аж затрясся от ярости, глядя на двух оболтусов.

Были, конечно, и приятные моменты жизни в замке. Например, Филч не оставлял надежды, что мелкие поганцы поубивают друг-друга. Благо, в случае чего-нибудь особого, вроде луж крови или чего-то ещё, разбрызганного по стенам, учеников не подпускали, боясь «потрясения», и дело можно было поручить эльфам.

На этой мысли Аргус с интересом посмотрел на тяжеленный кубок, стоявший прямо над головой мелкого отработчика. Лицо завхоза расплылось в ухмылке, и он поудобнее перехватил швабру. Впрочем, улыбка тут же и искривилась.

Он вспомнил год Долорес Амбридж. Да, эта женщина знала толк в наведении порядка. Жаль, её так мало поддержали. Мелкие вредители совсем разошлись, и Аргус не успевал не то что убирать за ними сам или с помощью эльфов, но даже просто добираться до всех мест безобразий. Он до сих пор с ужасом вспоминал гигантскую топь в одном из подземелий. Кто-то из пакостников попытался-таки повторить болото близнецов Уизли, а Аргус и Миссис Норрис там чуть не утопли. Правда, случилось это уже на следующий год. Раньше он просто никак не мог добраться до того коридора.

Придирчиво осмотрев работу, проделанную двумя нарушителями, Аргус не без злорадства отметил:

— Вот тут, тут и тут пятна пропустили!

С тоской и надеждой глянув на тяжеленные кубки и награды, он добавил:

— Завтра будете отрабатывать здесь же.

Аргус был, возможно, не самым приятным человеком, уж самому себе он мог в этом признаться. Но свою работу завхоз исполнял честно. Даже в течение года власти Волдеморта Филч заботился о хозяйстве замка. Да, он знал, что ходит по краю: сквиб как-никак. Однако, пожалуй, теперь, кроме Хогвартса, у него и выбора-то не было. Конечно, мелкие вредители делали всё, чтобы усложнить ему жизнь. Аргус же мог лишь выполнять свою работу и тешить себя мечтами. Да, временами, Филч и сам поражался своим доброте, честности и мягкости.

— Поттер! Уизли! На сегодня отработка закончена! — Сообщил он, протягивая палочки новой неугомонной парочке. — Продолжите завтра!

Аннотация: Сивилла Трелони. Настоящая прорицательница или ярмарочная шарлатанка? Если первое, то откуда нарочитая таинственность и бестолковые предсказания? А если второе, каким же образом из её уст исходят истинные пророчества? Хотя, может, всё проще и она лишь горькая пьяница? Или верны все три варианта.

Наполненная тяжким духом комната, полумрак и то и дело раздающиеся охи и тревожные предсказания. Многим поколениям учеников Хогвартса всё это было хорошо знакомо. Прорицания не были любимым предметом большинства учащихся, и по этому поводу Сивилла искренне недоумевала.

Профессор прорицаний ещё раз приложилась к своей чайной чашке. Да, конечно, херес с самого утра — дурной тон, но, честно говоря, Сивилле было всё равно.

Она действительно видела будущее. По крайней мере, прорицательница так считала. Чем ещё могло быть множество картинок, постоянно мелькавших перед её глазами? Вообще, из-за них Сивилле было несколько затруднительно перемещаться и взаимодействовать с миром. К счастью, она научилась сводить от пяти до двадцати картинок вроде бы одной ситуации воедино. Конечно, если не помогать себе хересом, голова от такого просто раскалывалась. Получавшееся же выглядело несколько странно, но лучше уж так, чем ощущать себя подсматривающей разом в двадцать окон.

Сивилла бросила взгляд на пару, сидевшую за ближайшим столиком. Один мальчик щеголял просто огромными рогами. Его сосед мог похвастать странноватым нарядом, причём мантия, свитер и пиджак на нём словно бы перетекали друг в друга.

Профессор вздохнула. Она давно поняла свою миссию. Зачем бы Сивилле открывались все эти видения, если не ради того, чтобы вещать людям пророчества, предостерегать окружающих? Также давно она отказалась пытаться всматриваться в какую-либо отдельную картинку. Мало того, что от этого голова болела ещё сильнее, так ещё и появлялись некие странные двойственные ощущения, почему-то всегда похожие. Неизменным в них было чувство, будто Сивилла смотрит на какую-то светящуюся доску и видит появляющиеся на ней полотна текста без единого правильно написанного слова.

Мерлин, Сивилла терпеть не могла ошибки в тексте! Именно поэтому она и старалась не проверять письменных работ, а заставляла учеников делать это самостоятельно, оглашая результаты на занятии. Потому же профессор лишь иногда заглядывала в домашние задания.

Помимо кошмара грамотея, при попытке сосредоточиться на одной картинке, Сивилле чудилось что-то ещё. Иногда простуженное сопение, временами девчоночий визг, порой бормотание, кривовато описывающее созерцаемое.

Право, чем проходить через всё это, лучше было ужимать всё в один образ. Предметы и люди обретали странный вид, но Сивилла хотя бы могла ориентироваться в этом. А необычные детали… что же, видимо, они и нужны были для предсказания. Требовалось лишь правильно трактовать, например, живой труп, лежавший на столе в Большом зале в то Рождество. Увы, не все картинки Сивилла могла так ужать. Некоторые расслаивались, несмотря ни на что. И это было настоящей головной болью.

Сивилла снова прибегла к спасительной чашке.

Разумеется, пророчица предсказывала только всякие беды. В конце концов, такова жизнь. Сивилла не находила в себе сил врать несчастным, напрасно их обнадёживать.

Она подошла к ранее примеченной паре и, заглянув в сосуд одного, посочувствовала его любовным бедам, а другому, вглядевшись в гущу, предрекла скорую неудачу из-за нерешительности. Затем Сивилла снова приложилась к своей чашке, предварительно её дополнив.

Да, хрустальные шары, сумрак и дым не были нужны профессору прорицаний. Но вот другим… Она ведь должна учить детей. Пусть самой Сивилле, чтобы видеть будущее, достаточно держать глаза открытыми, но остальным, по общему мнению, нужны костыли. Предсказательница была полна решимости помочь окружающим. Пусть она не нуждалась ни в каких вспомогательных средствах, а потому могла тут ориентироваться лишь на существующие пособия, зато ей был знаком потребный результат. Потому она и была лучшим преподавателем, чем тот четырёхногий мошенник!

Если бы эта кляча действительно видела будущее, она бы предупреждала о нём бедных детей! Кентавры вообще известны склонностью к пустой театральщине. Да, сама Сивилла нередко тоже устраивала представление, но только, чтобы её предупреждения восприняли всерьёз. И, честно говоря, иногда посещавшие её картины были таковы, что некоторую чудаковатость прорицательницы можно было бы и простить.

Сивилла снова покосилась на дальний стол, вид за которым ставил её в тупик всё занятие. Понять, кто же всё-таки там сидит, было довольно сложно. Прорицательница лишь склонялась к тому, что это человек. Кого-то другого в Хогвартс едва ли и приняли бы, да и лицо (единственная внятная часть этой фигуры) было, скорее всего, человечьим.

Понять что-либо другое было затруднительно. Волосы этой персоны оказались одновременно длинными и короткими, кудрявыми и прямыми. Цветов же у этой шевелюры было так много, что они сливались в нечто грязно-бурое. Неясной была и одежда: в один момент Сивилле чудился свитер, а в другой — чуть не бальное платье. И почему-то, при взгляде в тот угол, голову прорицательницы снова терзали девчоночий визг и шёпот. Звуки были не слишком ясными, но, судя по всему, юные гарпии отчаянно о чём-то спорили.

Разумеется, это был не первый случай в практике Сивиллы, так что она уже определилась с лекарством. Горлышко бутылки звякнуло о край чашки. Всё-таки носить одежду с широкими рукавами было правильной идеей. В очередной раз подлечившись, прорицательница снова бросила взгляд на аномалию. Картинка не изменилась, так что Сивилла продолжила лечение.

Конечно, профессор должна докопаться до истины до конца занятия. Учитывая, как чудит дар, эту бедняжку явно ждёт что-то страшное. Учительский долг Сивиллы состоит в том, чтобы предупредить его. Или её? Впрочем, какая разница: предупредить всё равно надо. Проверив наличие лекарства и слегка икнув, прорицательница продолжила исполнять свою миссию.

Аннотация: Одержимость осколком Тёмного лорда определённо не слишком благотворно повлияла на физическое состояние Квиринуса Квиррелла. А как это отразилось на его разуме? Что, если приключения из первой книги объяснялись именно этим?

Тёмный лорд Волдеморт пережил многое. Приютское детство, семь лет в Хогвартсе, медленные поиски знаний и силы, восхождение на самую вершину, собственное развоплощение, прозябание в форме практически бесплотного духа. Теперь он побыл и паразитом. Наблюдая за своим носителем, Тёмный лорд в который раз задумался: правильным ли решением было подселиться к Квирреллу?

Да, так Волдеморт мог плотнее контролировать работу прислужника, вдобавок тот и сам стал гораздо сильнее. Мощи даже на взлом Гринготтса хватило. Вот только, день ото дня Квиррелл становился всё страннее и страннее.

Впустить тролля в школу было довольно экстравагантным решением. Безусловно, хаос образовался редкостный. Однако не проще ли было бы выбрать какой-нибудь обычный будний день, чтобы тихо подкрасться к коридору на третьем этаже?

Честно говоря, сам Тёмный лорд в тот момент так желал поскорее заполучить камень, что предпочёл проигнорировать все странности и несостыковки. Волдеморт не задумался, что такой нарочитый переполох наоборот прикуёт взгляды заинтересованных лиц к той полосе препятствий. Не заметил он и то, как странно поблёскивали глаза горе-профессора, когда тот нёсся в Большой зал, чтобы художественно потерять сознание.

Пожалуй, из всех результатов той провальной попытки, только то, сколь сильно искусали этого изменника Снейпа, и можно было считать достижением.

Эпопея с драконом была лордом одобрена, хотя и изрядно взбодрила его. Некоторые сомнения возникли, но уж больно ловко Квиррелл добыл яйцо. Сейчас, вспоминая все те усилия, Волдеморт должен был признать — пожалуй, он дал маху. За кружкой (особенно, если та была не первая) Хагрид мог рассказать кому угодно о чём угодно.

В поисках яйца и его последующем «проигрыше» не было никакого смысла. Достаточно было бы просто завести разговор о зверях и оперативно докупать выпивку.

А уж то покушение на мальчишку Поттера у всех на глазах… Уж как Волдеморт ни шипел на своего прислужника, как ни велел прекратить самодеятельность, тот не останавливался. Только с маниакальным упорством старался устроить полностью шитый белыми нитками «несчастный случай» с Мальчиком-который-выжил в главной роли. Удайся та попытка, и уже к вечеру замок кишел бы аврорами и всевозможными следователями.

Можно понять Снейпа, пытавшегося этому помешать. Вряд ли после такого происшествия кто-нибудь закрыл бы глаза на мутное прошлое профессора зельеварения. И их с Квирреллом бы тоже раскрыли. Так что Тёмный лорд позже наказал своего нерадивого носителя.

Увы, достаточно сильно покарать или осадить его было невозможно. Это тело и без того едва выдерживало. Так что, в сущности, из относительно действенных инструментов воздействия у Тёмного лорда оставались лишь угрозы.

Да, надо было раньше понять, что Квиррелл не выдержит. Правда, неожиданно было, что сознание сломалось раньше тела. Сигналы определённо были. Оглядываясь назад, Волдеморт вынужден был это признать. Впрочем, прошлые выходки этого одержимого и рядом не стояли с нынешней.

Единорог уже какое-то время лежал мёртвый и, так сказать, дожидался употребления. Дожидался, пока прислужник Тёмного лорда с безумным хихиканьем носился по всему лесу, разбрызгивая кровь этой твари. Драгоценную кровь, которая была нужна ему, Волдеморту!

Все угрозы и приказы словно не доходили до разума одержимого. Тёмный лорд утешал себя лишь тем, что так они хоть немного запутают любое следствие. Никто в здравом уме не подумает, будто настолько раненное животное могло бы так метаться по лесу. Никакой ритуал тоже не требовал таких действий (в конце концов, в этой беготне не было никакой системы). Расследованию оставалось заключить, что орудовал здесь псих. Единственное же с чем Квиррелл пока справлялся — это с сокрытием своего безумия. Жаль, в остальном он был практически бесполезен!

Наконец, они приступили к трапезе. Однако почти сразу были прерваны мальчишеским криком. Увидев Поттера одного ночью в Запретном лесу, Волдеморт возликовал. Уж тут-то гибель мальчишки не вызовет никакого удивления и, вероятно, даже виноватых искать не станут. Ну, разве только установят тех, кто допустил его нахождение здесь. Тёмный лорд велел Квирреллу убить Поттера. Однако, прислужник почему-то, подобно маглу, кинулся на мальчишку, не став доставать палочку. В итоге, какой-то мерзкий кентавр помешал лесным обитателям получить добавку к рациону!

Волдеморт пообещал себе, что, едва заполучив с помощью камня своё тело, он прикончит этого безумца Квиррелла. Однако, сперва, как следует его попытает. Главное, чтобы тот сыграл свою роль. Вроде бы, почти всё готово. Уж с прохождением этой полосы препятствий проблем возникнуть не должно!