Хогвартские рассказы (джен)

Аннотация: Распределяющая Шляпа. Она всегда где-то в стороне. Раз в году устроит вечер вокала, покопается в нескольких довольно пустых черепушках, а затем отправится сочинять новую песню. До следующего сентября. Ах да, ещё она подрабатывает ячейкой хранения для меча Гриффиндора. Как всем известно, этим её функции и исчерпываются. И в чем же ей тогда исповедаться?

— Ну, привет, Фрэнк.

Аврор огляделся. В кабинете директора Хогвартса чего только не было, однако было непросто понять, какой из портретов решил заговорить с гостем. Сам директор говорить не мог. В его положении трудно было вести беседы.

— Да на полку глянь, дубина! — Потребовал всё тот же скрипучий голос.

Вздрогнув, аврор посмотрел, куда было сказано, и в шоке уставился на Распределяющую Шляпу, которая сверлила его тяжёлым взглядом.

— Наконец-то, — фыркнул древний головной убор, — а то, понимаешь ли, хочешь поболтать напоследок, а собеседники — один другого хлеще. Кое-кто, — взгляд Шляпы Гриффиндора с явным осуждением устремился на сидящее в директорском кресле тело, которому на вид было лет пятьсот, — в конце концов, доигрался со своими старыми проклятьями, а второй, — тут артефакт снова повернулся к Фрэнку, — соображает хуже тролля.

Фрэнк не страдал особым самомнением, но такое задело даже его.

— Я, вообще-то, на Рейвенкло учился, — напомнил аврор.

— Помню, — ответила Шляпа и сварливо добавила, — неважный был набор.

Фрэнк весь покраснел, но его интуиция просто вопила, пока, наконец, её безалаберный хозяин не сообразил:

— Напоследок?

— Да. У нас ещё пару часов есть. А потом все втроём отправимся дальше.

— Но почему?!

— Ну, варианта задержаться всё равно не будет: чтобы призрак появился и сохранялся, ему нужна мощная подпитка от магического фона. Не думаю, что после модифицированного адского пламени, здесь ближайшие лет сто хоть кто-нибудь поселится.

— Какого адского пламени? — Видимо, сегодня Фрэнку самой судьбой было предначертано разговаривать только через вопросы.

— Модифицированного! Ты что, не слушаешь? Одна выпускница решила свой путь к вершинам начать с собственной мощной модификации. Конечно, она не совладала с заклятием и уже сгорела. Однако, улучшение получилось действительно хорошее. Поскольку же наш директор сейчас недееспособен, вовремя организовать всех и потушить пламя он не сможет.

— Ну, тогда ведь прибудут из Министерства.

— Прибудут, — покладисто согласилась Шляпа, тут же и припечатав, — только поздно.

— Но ведь… — начал Фрэнк, но его тут же перебили:

— Сказано тебе, что пламя модифицировано! Если исходное заклятье сожрало Выручай-комнату, как ты думаешь, на что способен усиленный вариант, набирающий мощь с течением времени и поглощением материалов?!

— Тогда надо скорее уходить и дать знать всем, чтобы эвакуировать школу и …

— Ну, вперёд, — ехидно предложила Шляпа.

Фрэнк всё-таки был рейвенкловцем. Он обвёл взглядом закрытые двери, погасший камин, тусклые окна и портреты, большая часть которых была пуста. Наконец, аврор, скрестив руки на груди, обратился к Шляпе:

— В чём подвох?

Та испытующе посмотрела на него, а затем медленно, словно для умственно отсталого, объяснила:

— Мы в кабинете директора. Во время катастрофы. И директор здесь.

На недоумённый взгляд Фрэнка Шляпа соизволила добавить:

— Защита активирована, и никто, кроме директора, её не снимет.

Уловив удивлённый взгляд аврора на весьма неважно выглядящее тело, Шляпа хмыкнула:

— Жив он. Хоть и помер бы без всякого огня часа через три, но пламя сожжёт Хогвартс раньше. Без замка же защита этого места рухнет быстро, собственно, вместе с самим местом. Да, кстати, — видимо, заметив метания Френка, добавила Шляпа, — если думаешь прикончить его — вперёд. Только мы тогда вместе с кабинетом сгинем. Что иронично, тоже в пламени.

Глядя на аврора, Шляпа сочла нужным насмешливо прокаркать:

— Некоторые из Директоров очень трепетно относились к своим жизням и секретам. Поэтому уж лет семьсот при смерти хозяина этого кабинета в его стенах, всё должно сгореть. Кроме самих стен, конечно. Вот, в кои-то веки пригодилась предосторожность.

— А ты чего такая спокойная? — Вдруг сообразил Фрэнк.

— Знаешь ли, за тысячу лет несколько подустанешь. Особенно от такой однообразной жизни, — заметила Шляпа, и немногие оставшиеся обитатели картин её поддержали. — Так что, раз пришло моё время, можно и подождать спокойно. Тем более, когда есть такая роскошь: пообщаться с условно живым.

Скрипя зубами, Фрэнк достал сквозное зеркало. Только для того, чтобы обнаружить — сейчас это обычное зеркальце. Вызвал патронуса и попробовал отправить его с посланием. Попытка оказалась вполне неудачной. Окна и двери закономерно не поддавались никаким заклинаниям.

— Садись, — предложила Шляпа. — Всё равно никуда не денешься. Так хоть поговорим напоследок.

— О чём? — Спросил Фрэнк. Паника потихоньку накатывала на него.

— Садись, — с нажимом повторила Шляпа.

Фрэнк с подозрением уставился на неё:

— Что это ты заладила: садись, да садись?

— Ну ладно, если хочешь, можешь последние пару часов своей жизни и постоять, — великодушно разрешила Шляпа.

— Да не собираюсь я помирать! — Рявкнул аврор.

Шляпа хмыкнула и запела:

Огонь подступает и нам не уйти.

Здесь лишь призрак, старик и труп.

Пора исповедаться, чтобы чистым взойти

Пред Божьи очи на суд.

— Ты что делаешь? — Растерялся Фрэнк.

— Ну, знаешь! — Возмутилась Шляпа. — Признаю, песня не идеальна, но я её только придумала. Мог бы и выслушать исповедь старой Шляпы. Я-то твою пустую голову в своё время честно прослушивала!

От такого напора Фрэнк даже несколько опешил и, наконец, плюхнулся в кресло для гостей.

— Ну, наконец-то, сел, — ворчливо отметила Шляпа.

— А в чём это ты исповедаться задумала? И главное — зачем? — Всё-таки любого рейвенкловца, даже такого неусидчивого как Фрэнк, всегда будут беспокоить любые неразрешённые вопросы, попавшиеся на глаза.

— Зачем, мог бы и сам догадаться, — фыркнул сварливый артефакт, — что ни делай, а здесь до ужаса скучно. Хоть напоследок развеюсь. К тому же, ты не забывай, когда меня создали, и я себя осознала. В то время исповедаться напоследок было очень желательно, — повисла недолгая пауза, но Шляпа всё же добавила, — хотя бы и слушал твои откровения форменный ишак и даже не священник.

— Но это ведь нужно было людям, — заговорил снова аврор, но был прерван.

— А кем, по-твоему, себя ощущают осознавшие себя людские артефакты? — Ехидно спросил древний головной убор. — Людьми, естественно. А гоблинские — гоблинами.

Видя шок на лице собеседника, Шляпа снизошла до разъяснений:

— Настоящих артефактов, а не просто вещиц с магическими эффектами всего ничего. В конце концов, для создания чего-то действительно стоящего и цену нужно заплатить соответствующую: кусочек своей души. А этого уже достаточно, чтобы в предмете личность развилась. Со временем.

— Значит, магические портреты… — Сообразил Фрэнк.

— Именно, — склонила верхушку набок, подобно голове, Шляпа, изобразив улыбку, — так что с нашими директорами лет через пятьдесят после их кончины можно было общаться снова. Хотя, должна сказать, что мне они успевали надоесть и при жизни.

Фрэнк по-новому взглянул на те портреты, обитатели которых остались здесь. Они все были из очень давних эпох.

— А душу вкладывают в каждую картину или…

— Что за глупая мысль, — хмыкнула Шляпа, — ты хоть представляешь, сколько бы раз пришлось отщипывать от души кусочки? Такой безумец бы от процесса и кончился. Нет, конечно. Тут артефактом служит лишь изображение.

С трудом отведя взгляд от стены с портретами, немногие оставшиеся обитатели которых устроились поудобнее, Фрэнк, наконец, повторил свой вопрос:

— Так в чём ты собралась исповедаться?

— Пожалуй, на пару историй из моего управления замком времени ещё хватит, — прикинула Шляпа.

— Твоего управления? — Удивился Фрэнк.

— А ты думал, что, — фыркнула Шляпа, — каждый из четырёх Основателей отдал по кусочку своей души только для артефакта нужного лишь, чтобы понять, какой факультет будет лучше для очередного сопляка? Нет, я должна полностью проверять каждого ученика, определять его факультет, а затем все имеющиеся сведения сводить вместе, чтобы директору выдавать прогнозы и рекомендации.

Конец этой речи Шляпа произнесла монотонно, словно инструкцию зачитывала. Глаза её прикрылись, она явно погрузилась в воспоминания:

— Надевая меня, очередной директор получал все сделанные прикидки: как лучше развивать учеников в целом, на кого обратить особое внимание, о чём сказать побольше, о чём пока умолчать. Будучи связана с этим замком, я могла выдать рекомендации и по нему. В конце концов, моим приоритетом было благополучие Хогвартса.

— Тогда как ты допустила всё это? — Обвёл Фрэнк рукой множество пустых картин, запертую дверь и труп (пусть, видимо, пока и не до конца готовый) в директорском кресле.

Лирическое настроение Шляпы тут же сменилось на сварливое:

— Самые лучшие советы бесполезны, если их не слушают. Я и осознала-то себя так быстро лишь из-за очередного «гениального» директора, что чуть не сгубил весь замок. Зачарование требует от меня защищать Хогвартс, а четыре моих создателя были довольно сильны. Так что я этому типу выжгла мозги и следующие полгода управляла его телом. Хорошо, он был таков, что никто не заметил ничего подозрительного. Не очень уверенно двигается — так, видно, пьян. Ест отдельно — похоже, не хочет, чтобы все видели, что же у него на столе, вместо тех помоев, которыми кормит остальных.

Шляпа тяжело вздохнула:

— Увы, полностью овладеть телом я не могу. Так что через полгода он просто перестал слушаться команд. После этого все и решили, что пускаться во все тяжкие, нося на себе артефакт — плохая идея. Потому после этого директора надевали меня лишь иногда. Всё больше устно спрашивали. Впрочем, — Шляпа от гордости надулась не хуже тюрбана, — я наловчилась и почти всё время теперь контролировала замок и направляла директоров.

— И как же случилось это? — Повторил Фрэнк, кинув очередной взгляд на довольно жуткую мумию. Если этот директор и впрямь был ещё жив, аврор и знать не хотел, что тот ощущал.

— Тут всё просто, — хмыкнула Шляпа, — либо так, либо превращение замка в оплот очередного культа. Основатели бы предпочли первое. Я и так в своё время одному из их потомков с трудом не дала здесь свой притон устроить. Этот поганец меня ещё и поджёг! — Чуть не сплюнул артефакт.

Прикинув оставшееся время, Фрэнк вздохнул. Конечно, перед смертью не надышишься, но природное любопытство всегда было его бедой. Собственно, он и оказался здесь из-за этого чувства. Поэтому аврор решил, раз уж так получилось, задать ещё пару вопросов. Тем более, Шляпа явно хотела выговориться напоследок.