Обычный день ленинградки . (джен)

5 декабря 1942 год

Холод пробрался под одеяло. Я поежилась.

— Так надо вставать, а то простыну — я встала плотнее запутываясь в шубу. Взяла коробку спичек. Кинула несколько поленьев в камин в месте с горящие спичкой.

Глянула на стол. Стакан воды и чёрный, чёрствый, хлеб. Взяла свой нехитрый завтрак.

— Лёд... Ну собственно ничего удивительного — я поднясла стакан со льдом ко огню. Через десять минут он растаял.

Макнула хлеб в воду и подумала:

— А когда грузовик приедет? Ах да завтра... И завтра за хлебом пойдём. Наконец-то.

Я стояла у кровати и тут кусок хлеба упал за кровать.

— Чёрт...

Пришлось лезть.

— Так, где мой кусочек?

Вдруг моя рука нащупала что-то холодное. Я сначала хотела закричать, но потом поняла что это просто банка с ...

— Варенье! — я таращилась на обычную банку с вареньем как на золото. Похоже её закатала мама когда... когда ещё жива была...

Это больно кольнуло меня сердце. У меня никого нет кроме подруги Риты. И у неё никого нет кроме Авроры, то есть меня.

Я сунула варенье а рюкзак. Надо с Риткой поделится.

— Где-то был у меня сахар. Так... Надо же чем нибудь себя порадовать? Так? — я обшарила все полки и всё же нашла сахарок. Взяла маленький кусочек (сахар был кубиковый)

Выходя из квартиры я её заперла. Хотя что там было красть? А точно... Поленья, одежду, деньги. Я вздохнула. Мои мысли снова перенеслись к войне. Война, война, война... слишком часто я стала о ней думать. Но я по-другому попросту не могла. А как тут не думать о войне, когда тебя каждый день бомбят? Как не думать когда твой родной город окружили в блокаду и продовольствие практически нельзя доставить? Но вдруг война кончится?

Вдруг мы победим? Я всегда хранила надежду. Маленькую, но надежду. Я открыла дверь дома и на меня тут же хлынули колючие снежинки. Я любила зиму,но это было до войны, до блокады Ленинграда. А сейчас я зиму ненавижу. Во-первых холодно жутко, во-вторых есть практически нечего.

Вдруг из моих раздумий вывел голос:

— Слушай девочка, давай ты мне дашь эту шубу, а я тебе еду? — спросил мужчина

— Э... Нет спасибо. Я в школу опаздываю — сказала я и убежала на столько быстро на сколько могла.

Я сразу поняла что это людоед. Не похож на обычного ленинградца. Румяный, ходит быстро. Людоеды в блокаде Ленинграда — это те люди которые просят пойти к ним домой. Мол: давай девочка я тебе еду а ты мне одежду? Или на оборот. Мне мама рассказывала про людоедов.

„Так надо за Ритой зайти. А то у неё сил не хватит выйти из дому. И опять школу пропустит.“ — я вздохнула. Если раньше я школу не любила то сейчас это была место где нас всему научат и накормят. Вот и дом подруги. Я потянулась к ручке двери, но я не успела открыть её. Оттуда вышла Рита.

— Пошли — слабо сказала она

— Погоди — я схватила её за руку и буквально понесла её. Взрослую двенадцати летнюю девочку! На столько Маргарита была лёгкой.

— Смотри — я покупалась в сумке и достала варенье

— Ого! — Рита тут же оживилась. А глазах появился слабый блеск. Почти как до войны.

— Там наверное плесень есть — сказала я. Но когда мы открыли банку плесени м не было. Рита уже хотела есть варенье пальцам, но я остановила её:

— Рита! Мы с тобой культурные люди! На ложку. — я протянула подруге ложку. Мы стали по очереди есть варенье.

— Давай оставим до Нового года? — попросила Маргарита

— Мг... Пошли в школу, в то опоздаем.

Мы взялись за руки и пошли в то место которое мы раньше не любили.

Прошло два урока и мы понеслись на завтрак. Сегодня как обычно — каша. Горячая, с комочками, но вкусная. Все дети улетали её за обе щеки. Вдруг зазвучала серена.

— Сегодня мы дежурим, помнишь Аврор?

— Да — я кивнула и мы пошли на крышу. В такие минуты как сирена мы почти не разговаривали.

— Как думаешь скинут зажигалку или нет? — спросила Рита, но ответ пришёл сам. На крышу здания прилетела зажигалка. Мы стали толкать её лопатами в снег под школой.

Тревога как и уроки кончились.

Мы шли к дому Риты чтобы положить наши рюкзаки. Зачем? Смена на заводе наша начинается.

Я взяла ступеньки и подошла к станку. Рядом встала Рита. И мы начали аккуратно выпиливать деталь. Чтобы не было брака. Чтобы не подвести наших солдат. Чтобы война кончилась...

Часы на стене пробили одиннадцать часов вечера.

— Можно я у тебя посплю? — спросила я у Риты

— Спрашиваешь конечно можно — Рита улыбнулась

Мы дошли до её дома. Достали одеяла, простыни и верхнюю одежду которою только нашли. Неудобно зато тепло.

„Когда война кончится я вырасту сдам экзамен на высший балл и стану писателем! А пока... Самая главная цель сейчас не умереть“ — подумала я и уснула

9 мая 1945 год

Когда началась война я была в пятом классе, а сейчас заканчиваю девятый. Сколько боли и потерь нам перенесли эти четыре года. Самые ужасные четыре года в моей жизни...