Наследие тьмы (гет)

Моя история покажется вам слегка грустной и печальной. «Почему?» — спросите вы и будете абсолютно правы, потому что даже мне иногда затруднительно адекватно ответить на данный вопрос.

На самом деле ключевые моменты в моей жизни начинаются в семилетнем возрасте. Не знаю, можно ли назвать этот возраст сознательным, особенно глядя на моего непутевого братца. А, да, извиняюсь, я даже не представился. Зовут меня Гарри Поттер, и я просто мальчик. Да, конечно, вы сейчас ждете какого-нибудь такого неожиданного и в меру заковыристого «НО». И оно-то и раскроет всю мою суть. Если не привередничать, то на самом деле так и есть, поскольку я вырос очень внимательным мальчиком. Хотя, как говорит мне иногда моя тетка в своей излюбленной манере, поджав губы: «Хм… Был бы Дадли так наблюдателен...»

Да, я согласен, что наблюдательность не есть какая-то сверхнереальная вещь, поскольку каждый ребенок замечает многое. Но я приведу пару примеров. Самый первый мой пример подобной наблюдательности был не далее как позавчера. Ну, а что вы, собственно, хотели, таланты проявляются не сразу.

Это был первый раз, когда тетя Петунья и дядя Вернон отпустили Дадли на прогулку. Я, проведя со своим братцем чуть ли не все семь лет моей жизни в одних штанах, смело могу сказать, что это было не совсем толковой идеей.

Хотя порой моя внимательность мне изрядно докучает, ведь недавно я случайно сказал Дадлику, что тот немного толстоват, хотя «немного» — это очень мягко сказано. Мне кажется, он уже сейчас весит больше тети, но не будем о печальном, нас всех посадили на небольшую диету.

Сейчас бы меня сажать на диету… И дело не в том, что меня плохо кормят, тут всё как раз наоборот, кормят меня знатно.

Полтора года назад меня с Дадли записали на бокс, и за время тренировок я неплохо так сбросил свой вес, хотя моему братцу и его «скромному животику» было все равно. Его живот уверенно держал марку солидной бочки и не оставлял ни шанса на достойную конкуренцию.

Так вот, вернемся к нашим баранам, прохвост по имени Дадли, стянув у приехавшей тети Мардж десятифунтовую бумажку и опасливо посмотрев по сторонам, стремглав бросился на улицу. Мельком взглянув в окно и удостоверившись, куда конкретно он направляется, я вернулся к своему занятию: я читал. Честно говоря, название книжки я не запомнил, но мне очень нравились произведения про сыщиков, не так уж много я их и прочитал, но все равно, видя в магазине заветное слово, тащил туда тетю или дядю, чтобы они просто купили мне книгу в любимом жанре — детективном. Через полчаса скрипнула входная дверь, и в квартиру буквально ввалилось пятидесятисемикилограммовое чудо и, немного подвывая, стало звать мать, чем изрядно испугало моих теток.

Как вы уже поняли, жизнь на Тисовой улице бьет ключом. И дело далеко не в маленьком кабанчике по имени Дадли, рассекающем по нашему району.

Дадлик, скуксившись, показывал на синяк под глазом и, довольно мерзко всхлипывая, описывал чудовищное ограбление средь бела дня: у него отобрали деньги. Смутно догадываясь, что конкретно произошло, я просто уселся в углу гостиной и наблюдал за родственниками. Естественно, первым вразумительным вопросом от дорогого дядюшки был:

— Кто же это сделал?

Хотя я бы не стал задавать такой элементарный вопрос. Дадли грустно пожал плечами, скорбно, как на похоронах, промолвил: «Я не знаю, все произошло слишком быстро...» — и взглянул на свое правосудие в лице теток и дядюшки. Дядя Вернон отвлекся от созерцания сына и, понаблюдав за моим незаинтересованным взором, спросил, выгнув брови:

— Гарри, ты не хочешь узнать, что приключилось с твоим братом?

— Да нет, не особо, тут и так все предельно просто! — уверенно ответил я и засобирался подниматься к себе в комнату. Тут же на меня уставились три пары удивленных глаз. Я задумчиво пожал плечами и начал объяснять обомлевшим родственникам:

— Во-первых, Дадли сидит на диете, следовательно, ему сложно получить какую-нибудь сладость, и он решил тайно купить ее в магазине. Учитывая вороватость в движениях, это подтверждается. Далее, еще проще, посмотрите на фингал, — дождавшись, пока все повернут голову на Дадли, продолжил: — Фингал маленький, нанесен был прямо, следовательно, нападавший не особо знает любую ударную технику, далее, выяснить кто это, еще проще. Дадли прихрамывает, можно, конечно, подумать, что его толкнули, но руки у него идеально чистые, значит, он точно не ожидал такого. Поблизости от нашего дома есть два магазина, могу смело сказать, что он пошел в дальний за оврагом, поскольку там низина и именно там Дадли мог намочить краешек подошвы. И именно там есть место, где Дадли мог споткнуться. Перебирая всех, кто живет недалеко от того магазина, могу смело заявить, что это сделал старший брат Пирса Полкисса, поскольку только его семье по барабану величина и власть вашей компании.

Закончив, я покинул комнату.

Честно говоря, я не очень верил в истинность сказанного, были некоторые несостыковки в мыслях, но почему-то другие варианты даже не предполагались. Вечером того же дня я имел счастье наблюдать молчаливые переглядывания своих родственников. И изредка бросание в мою сторону заинтересованных взглядов.

И в моем клубе фанатов случилось сказочное пополнение… Восторженный взгляд Дадли не покидал меня ни на секунду, будто бы я раскрыл величайшее преступление. Мда уж, иногда он меня разочаровывает своими эмоциями, но мне все равно. Такой вот я равнодушный кретин.

И тут пора бы добавить незначительную деталь своей биографии. Это доблестные попытки полностью отрешаться от эмоций и превращаться в сухой камень. Такая потребность не сформировалась у меня просто так, мне в принципе не нравилось проявлять какие-то эмоции, даже когда я падал. Я молча поднимался и безмолвно шел в обнимашки к тете. Не для того, чтобы она меня успокаивала, а скорее для того, чтобы она не сделала из этого трагедию. В общем, в моей голове я получался такой весь из себя безэмоциональный заморский граф.

Пора бы рассказать о себе более детально!

Моя жизнь не бушует красками и разнообразными событиями. Она вообще будто бы замерла и задумчиво ожидает хоть какой-то экспрессии в серых буднях обывателей.

Уже целых восемь лет я влачу существование в графстве Суррей, город Литл-Уингинг, Тисовая улица, 4. И даже улица плачет горькими слезами от абсурдности своего существования… Каждый дом по всей Тисовой как две капли воды похож на соседний. Если бы умели ксерокопировать дома, то можно было бы счесть, что впервые этим решили заняться у нас. Одинаковый решетчатый забор в белых тонах, серовато-черные с тонкими прожилками коррозии камушки на дорожках к дверям. Небольшие декоративные кусты с вкраплениями благоухающих цветов и пышных туй. Каждый дом сделан из кирпичей в бежевых тонах. Крыши скучающе созерцают хмурыми коричневатыми черепицами такие же одинаковые гаражи. Словом, один вид на наше небольшое поселение вызывает чудовищно удручающие мысли.

Живу я в семье родственников по маминой линии, сколько себя помню… Что случилось с моими родителями и почему они меня бросили, всегда было интересно, но как-то набраться смелости и задать вопрос дяде и тете у меня никогда не получалось. С одной стороны, я знаю, что они меня любят, заботятся обо мне, местами потакают моим желаниям, но, если бы хотели, они бы уже давно посвятили меня в такие важные для меня факты. Из раза в раз я готовился к этому разговору, но всегда одного взгляда на тетушку хватало, чтобы передумать и спросить какую-нибудь ерунду для отвода глаз. Сегодня, ровно под стать хмурым и однообразным домам Тисовой улицы, мою голову снова посетили мысли о моих родителях. Пора зарабатывать плоды своей адски сдержанной эмоциональной маски.

С этими мыслями я быстренько, пока не передумал, спустился на первый этаж и застал семейство за просмотром телевизора. Дадличек, как обычно, оттопырив нижнюю губу, пускал слюни, наблюдая за какофонией из резко сменяющихся кадров и диких звуков с экрана телевизора. До полной картины всегда не хватало врача в медицинском халате, который был бы готов надеть на кузена смирительную рубашку. Эх, мечты…

Тетушка в своем великолепии, как обычно, поджимала губы и что-то задумчиво шептала. Возможно, изгоняла бесов из своего залипающего сына. Увы и ах, Дадли мало чего помогало уже на протяжении восьми долгих лет. Мой дорогой дядя Вернон ни на грамм не изменял себе и задумчиво, вылизывая ложку с йогуртом, заинтересованно смотрел телепередачу. Тетушка Мардж тоже представляла из себя гарантию типичных действий, её пес как угорелый носился вокруг нее, а она величаво, как укротитель львов в цирке, создавала вид бурной деятельности по контролю за своим бульдогом. Прям картина «Дурсли и зомбоящик».

— Дядя Вернон, у меня есть вопрос, — издалека начал я.

— Да, Гарри, что ты хотел? — отвлекся от телевизора дядюшка и с любопытством посмотрел на меня.

— Очень давно хотел у вас спросить о судьбе своих родителей, почему они меня бросили? — на одном дыхании выпалил я, ожидая их реакции.

Именно такого я от них не ожидал. Тетка поджала губы (хотя, казалось бы, куда их еще-то поджимать?!) и со страхом посмотрела на супруга, а тетушка Мардж с каким-то прискорбием и отдаленной печалью рассматривала меня. Дядя Вернон тяжело вздохнул, приподнялся, подошел ко мне, взял меня за плечо и скорбно произнес:

— Присаживайся, Гарри, разговор будет не из самых простых. Послушай, я на самом деле не мастер рассказывать подобные истории.

— Вернон… Ему еще рано… — начала было Петунья, но была жестко перебита.

— Ничего не рано! — отрезал дядя, глядя на нее, затем снова повернулся ко мне и, смягчив выражение лица, продолжил: — Ты, как никто другой, обязан это узнать! И лучше сейчас, чем позднее. К сожалению, не смогу рассказать тебе всю историю от и до. Мы сами-то много чего не знаем. И я понимаю, что многие факты тебя шокируют, но это правда, какая бы она ни была. Начну, наверно, с того, что твои родители были волшебниками, — заметив мою изогнутую бровь, дядя кивнул. — Да, да, волшебниками. Мы с Петуньей поначалу очень негативно реагировали на все волшебство в целом, и, естественно, это сильно повлияло на наши с ними взаимоотношения, поэтому многие подробности их «магической» жизни раньше я тебе рассказать не могу. Но мы смогли прийти к единому знаменателю и стали хотя бы изредка собираться на семейные праздники.

Незадолго до твоего и Дадли рождения, где-то за полтора года, твои родители резко переехали, и мы стали видеться гораздо реже. Из их рассказов мы поняли, что в магическом мире началась война. Жестокая и кровопролитная бойня между силами добра и зла. Но на самом деле твои родители сражались с Дамблдором против тирании лорда Волдеморта, — слегка вздрогнув при произнесении имени, рассказывал дядя. — Подробностей конфликта я тебе назвать не смогу, какие-то непонятные для меня причины то ли в чистоте крови, то ли в чем… Какая-то надуманная и вычурная форма национализма, наверное… Но на мой взгляд, обычные политические дрязги ради денег и власти! — раздраженно махнул рукой дядя и чуть помолчав, виновато продолжил, глядя мне в глаза: — Твои родители пали смертью храбрых в этой войне, защищая тебя от рук этого Темного Лорда. Он пришел в ваш дом, убил сначала твою маму, а затем и отца…

— Из скомканных объяснений директора магической школы Альбуса Дамблдора, — вступила в рассказ тетя Петунья, — выяснилось, что следующей целью этого маньяка стал ты, Гарри. Но что-то у него не получилось, он не смог убить тебя при помощи смертельного заклятия. Очень странно, что нам эту информацию передавал директор школы, а не представитель власти магического мира, — во время последних слов тетушка нахмурилась, и они с дядей обменялись озадаченными взглядами.

Рой мыслей не терзал мою голову, каких-то экстраординарных идей мщения или смертной тоски по родителям я не почувствовал. Наверно, это плохо, но не мне об этом судить…

— Хм, судя по тому, как вы вздрогнули, могу смело сказать, что убийцу моих родителей вы слегка побаиваетесь, — задумчиво выдавил я.

Сказать, что меня это тронуло? Да нисколечко, у каждого свой путь… Я уверен, что каждую ситуацию можно разыграть по-своему, и только есть вопрос к моим родителям, как они допустили, что, маньяк, против которого они сражались, смог найти их и уничтожить. Что я своему дяде с глупой улыбкой и выдал. Получив одинаковые осуждающие взгляды от всех членов семьи, я удалился в свою комнату подумать. Я волшебник, черт возьми, вот, что меня заинтересовало!

* * *

Сегодня великий день, где-то взорвалась вселенная, линия из звезд выстроилась в какой-то круг Сатаны, и, я уверен, полчища китов в Тихом океане грустно запевают похоронные марши. Ведь сегодня мне исполняется девять лет, не знаю, что конкретно ждать от этого года. Пока что всё, что я ощущаю, — это каждодневная смертельная скука, от которой не спасают дикие запасы книг и необычное воображение. Рад поделиться своими успехами на эмоциональном поприще: за последний год я вообще перестал выдавать какие-либо эмоции, вот прям вообще. Да, в глубине души я восторгаюсь своими успехами, изредка смеюсь над дядюшкой, но для всех я просто гранитная скала. Навыки повышаются, и я могу уверенно заявить, что 95% всех эмоций ярко конденсируются где-то в моей больной голове, а потом со свистом вылетают наружу, может поэтому я такой слегка чокнутый.

По случаю дня рождения тетя и дядя решили сводить нас с Дадли в зоопарк. Не особо интересуюсь жизнью местной фауны, поэтому прямым курсом направился в террариум, прихватив на прицепе своего кузена. Уж что, что, а за змеями я наблюдать всегда любил. Всё в этих ползучих животных выдавало образец хладнокровия и аристократичности. Наблюдать за плавным сканированием языком красно-черного аспида окружающей обстановки — то, чем, по моему мнению, можно заниматься нескончаемое количество времени. Но я отвлекся на не менее увлекательное зрелище: мой кузен чуть ли не дрался с каким-то упертым бараном за вольготное место у окна вольера неизвестной мне змеи. Я тут же ломанулся на выручку, но, видимо, у Дадли день с самого утра не задался, и он позорно был скинут с королевского места у окна серпентария. Естественно, незамысловатые движения моего непутевого братца привели к тому, что семьдесят килограммов живого веса чуть не похоронили меня под тяжестью абсурда всей ситуации. На меня упал Дадличек… Изумительно! Почему я не застраховал свою жизнь от приземлений массивных грузов, сейчас бы заработал…

Уже очень давно не испытывал такого раздражения, как по отношению к тому мальчику, который смотрел на нас и заливисто хохотал, тыкая в нас пальцем. Как бы было хорошо, если этот невоспитанный одноклеточный паразит упал куда-нибудь прям в этот вольер, тогда уже я весело посмеялся бы.

Я не сразу понял, что свистящие и рычащие звуки, а также обильное слюноотделение — это признаки приближающегося свирепства моего суперкузена. Я аккуратно выполз из-под Дадли и с улыбкой наблюдал, как он поднимается, медленно краснея, закатывает рукава своей новой рубашечки, поднимает взгляд и внезапно застывает с недоумением.

Тут даже я решил повернуться и посмотреть, что его так удивило. А удивление было очень подходящей реакцией в такой ситуации. Полутораметровая змея неизвестного мне вида, свернувшись в кольцо, висела на перилах и рассматривала мальчика, который с выпученными от шока глазищами сидел в серпентарии и испуганно озирался.

Змея, будто бы что-то осознав, плавно изогнулась и грациозным движением спустилась на пол. Не передать словами, какую гамму эмоций изобразил мой кузен. Я резко схватил его за край футболки, мысленно надеясь, что он догадается не шевелиться.

Проползая мимо нас, извивающаяся веревка чуть повернула голову в нашу сторону и резкими шипящими звуками внезапно выдала:

— Сссспаа-ссссииибо!

И была такова…

— Всегда пожалуйста! — удивление удивлением, но я всегда был воспитанным мальчиком.

Я перевел нечитаемый взгляд на моего кузена. Но он уже, видимо, погрузился в такие бездны страха и отчаяния, что мочевыделительная система отказалась сдерживать весь массив выпитой за долгую поездку жидкости.

Ну что тут скажешь, крепкие нервы — залог сухих штанишек)

* * *

Большой переполох вызвало внезапное сбегание змеи в разгар праздничного дня в центре зоопарка. Особенно отличились работники, которые развели бурную и абсолютно бестолковую деятельность в попытках вразумить свободолюбивое животное и вернуть его на место.

Мою же непутевую голову посещали неординарные мысли касательно своей адекватности. Путем нехитрых размышлений было принято решение пустить ситуацию на самотек и смириться с разгневанным солнцем, которое буквально запланировало испечь до хрустящей корочки каждого двуногого, покинувшего сегодня свой уютный дом.

Потому что иначе объяснить галлюцинацию с разговаривающей со мной змеей очень сложно… Да, это определенно жара! Не могут же это быть мои внезапно проснувшиеся способности волшебника. До сих пор не верится…

Дальнейшие события понеслись вскачь с ужасающей быстротой. Во время созданной паники какой-то альтернативно одаренный индивид решил, что можно спокойно озолотиться, воспользовавшись ситуацией. И, будучи достойным карманником, начал методично обчищать оставленные без внимания сумки.

Всей ситуации я не знал и не видел в силу своего не шибко высокого роста, но тетушка выполняла функцию передовой разведки на ура, поэтому оперативная информация была предоставлена своевременно.

Кто-то в толпе привел полицейского, началась еще большая суета, все решили резко исполнить свой гражданский долг и поучаствовать в поиске грабителя, показывая пальцами на первых попавшихся людей.

Ну что же, стадо баранов людей в очередной раз показывает, насколько неорганизованно может действовать… В попытке добавить каплю адекватности в происходящую вакханалию, потрогал свою шевелюру — увы и ах… Не получится у господ полицейских сказочно обогатиться от продажи моих волос — баран из меня такой себе. Хотя по упертости вполне себе сойду за представителя парнокопытных мохнатых особей.

Ничего удивительного, что всю толпу собрали и фактически отправили на другое пастбище. В роли пастухов выступала команда полицейских, которые отчаялись разобраться в этой какофонии «полезной» информации и решили просто отвести всех в свое логово, чтобы каждого участника конфликта допросить в индивидуальном порядке.

В диалоге моих родственников я не особо участвовал, дядя Вернон сокрушался насчет того, что не смог помочь нам с Дадли защититься от змеи. Мои успокаивающие комментарии насчет того, что змея нам никакого вреда и не причиняла, дядя стойко игнорировал и продолжал рассказывать, как бы он за нами проследил. Тетушка, по ощущениям, пыталась чуть ли не застирать на ходу Дадлины штанишки. И, судя по всему, у нее это удавалось. Женские штучки нам, мужчинам, определенно не подвластны. Дадли представлял же из себя актера сольного театра трагикомедии. Причем комедии там было гораздо больше, судя по вспышкам неконтролируемого смеха у всех окружающих нас детей.

* * *

День у мистера Джона Стивенсона выдался не очень. Пришлось съездить в графство Кент на съезд каких-то недоумков для «перенацеливания основного вида деятельности сыскных детективов», которые называют себя ПРОФЕССИОНАЛАМИ!!! Имеют при этом непомерно раздутое эго, плохо развитые профессиональные качества и отсутствие банальной корпоративной этики. Всё это доводило Джона до трясучки.

Ну… Да… Конечно, профессионалы… Где были все эти профессионалы, когда на особо сложные дела даже кандидатов из уголовного розыска пытались привлечь?

И вот, когда долгий день наконец закончился, оперативная работа была завершена и суперинтендант полиции Суррея мог со спокойной душой отдохнуть, прозвучал важный звонок от вышестоящего начальства. Его срочно вызвали в отдел, потому что появилось какое-то неотложное дело, которое требовало его срочного вмешательства.

«И с каких, интересно, пор я должен разбираться с каким-то карманником? Можно подумать, что украли миллион…» — мрачно подумал офицер полиции. Пришлось резко брать такси и тащиться в другую часть района.

Через полтора часа, добравшись наконец до места и расплатившись с таксистом, детектив накинул на лицо привычную маску холодности и отчужденности и раскрыл двери участка. Первой мыслью было достать из задней кобуры пистолет и тут же незамысловато застрелиться. Такого обилия людей начальник участка не видел за всю свою службу ни разу. А жуткий гомон и нескончаемые разговоры начали пробуждать дремавшую мигрень…

— Т-И-Ш-И-Н-АААА!!! — громогласным голосом провозгласил мистер Стивенсон, чтобы создать хоть какое-то подобие порядка в участке. Тут же на него воззрилось около двух десятков пар глаз в недоумении. Но ничего, пусть с порога понимают, кто тут босс. К нему, заранее заискивающе улыбаясь, уже летел ещё один недоумок, который возомнил себя прекрасным детективом.

— Мистер Стивенсон, рад приветствовать вас. Мы не ждали вас сегодня! — благоговейно проговорил сержант полиции, протягивая руку для рукопожатия.

— Так, давайте без фамильярностей, ближе к делу! — резко перебив и выбросив вперед руку с раскрытой ладонью, холодно проговорил мистер Стивенсон.

— Да вы понимаете… — задумчиво начал излагать подчиненный, почесывая голову и оглядываясь назад.

— В зоопарке почему-то сбежала змея из закрытого воль…

— Сержант Дуглас! Если вы мне сейчас скажете, что у нас тут не преступный синдикат по поимке красноухих питонов, то я вас пристрелю. Я же сказал, ближе к делу!

— Ой, точно, сейчас, сейчас. Воспользовавшись паникой и суматохой, какой-то деятельный карманник обчистил карманы прохожих.

Выхватив из речи сержанта главное, мистер Стивенсон снизил внимание к повествующему и цепким взглядом начал сканировать находящихся в помещении людей. Посмотреть было на кого. Вот стоит горе-изменник рядом со своей женой, а когда думает, что она не смотрит на него, старательно начинает оттирать красноватые разводы помады с воротника. Соседний с ним мужчина пытается бросить курить, но, видимо, не так давно, рефлекс стряхивания сигареты так и остался. Но жвачку жует он ну очень напряженно. Небольшая состоятельная, но довольно типичная семейка…

— Мать твою… — довольно тихо, но совершенно отчетливо, потерянно прошептал мистер Стивенсон. Одного взгляда на паренька было достаточно, чтобы понять, кто перед ним. Гарри Поттер… Мальчик-Который-Выжил-А-Теперь-Непонятно-Где-Вообще-Живет. Для сироты он довольно неплохо выглядит, стильно одет, следит за собой, что на самом деле удивляет для ребенка его возраста. Беглый осмотр его родственников или опекунов какой-то полезной информации не дал.

Вся история этого мальчика была опутана загадками и тайной. Как таковой четкой позиции Министерства Магии по инциденту, случившемуся с семьёй Поттеров, не было. И это-то всегда удивляло.

Вездесущая старушка Бэгнольд ввела чрезвычайное положение и, воспользовавшись своим правом, временно передала власть Бартемиусу Краучу. И начался сущий ад и кромешная тьма у государственного аппарата Магической Великобритании во время террора Волдеморта. Можно было бы пуститься в пространные речи о плюсах и минусах Крауча на посту временного Министра Магии, но особо смысла в этом нет. Жестокое время требовало таких же жестоких решений. Многих начали сажать без суда и следствия, но должных результатов это не дало. Пожиратели Смерти не особо много теряли от потери молодых сторонников. А обычные обыватели только четче утвердились в полной некомпетентности власти в стране. После трагичной истории с Поттерами хоть какие-то подробности смог сообщить только директор школы… Подумать только, ни сам Министр Магии, ни тем более представители Министерства Магии, ни даже отдел Правопорядка не знал ни единой подробности о трагедии. Единственным источником информации был только загадочный дедушка-директор школы чародейства и волшебства Хогвартс.

Оторвавшись от дум, мистер Стивенсон рассеянно разглядывал зеленоглазого мальчугана, гадая, что с этим можно сделать. Как никогда требуется мудрый совет наставника и учителя. На секунду взгляд мужчины прояснился, когда нужное решение было принято. Осталось дождаться вечера, чтобы обсудить с наставником насущные вопросы.

В это же время мальчик начал серьезно скучать. Мистер Стивенсон, прищурив взгляд, внимательнее посмотрел на заинтересовавшего его ребенка. Поттер тем временем что-то спросил у своего дяди, потом на краткий миг ушел в себя и с изменившимся лицом начал перебирать глазами людей, находившихся в участке.

Мистер Стивенсон равнодушно прервал своего увлекшегося подчиненного и отдал команду собирать свидетельства очевидцев. Сержант чуть ли не отдал всего себя, когда прикладывал руку к голове. Но весь интерес сейчас сосредоточился на зеленоглазом пареньке, который уже пришел к каким-то выводам и целенаправленно двигался к детективу.

— Здравствуйте! — вежливо поздоровался мальчик и поднял взгляд на мистера Стивенсона.

Тот завороженно наблюдал за танцем изумрудов в ярких глазах мальчишки и не сразу понял, что ему тоже уже пора отвечать.

— Здравствуй! Ты что-то хотел? — приветливо полюбопытствовал мистер Стивенсон.

— Да, хотел! Чтобы вы делали свою работу, а не тратили её на пустые разговоры, — обдав арктическим холодом обоих мужчин, мрачно сказал мальчик.

— Пацан, а ты ничего не перепу… — завелся с пол-оборота сержант.

— Я, кажется, отдал приказ, сержант, — теряя терпение, холодно перебил его Джон, — не имею привычки повторять свои слова дважды.

Затем перевел заинтригованный взгляд на зеленоглазого критика: «А с ним я сам разберусь!»

— Есть! — козырнув пятками, по уставу ответил сержант и, одарив Поттера мрачным взглядом, отправился опрашивать людей.

— Прошу в мой кабинет, мистер… — вежливо предложил мужчина.

— Мистер Поттер, — правильно угадав намек, ответил мальчик и ожидающе посмотрел на старшего.

Мистер Стивенсон прямым курсом отправился в свой кабинет, краем глаза следя за тем, чтобы Гарри не отставал. Если его предположения окажутся верными, то ему будет с чем работать и без всей этой магической ерунды.

Джон не всегда относился к своей магии с таким скептицизмом. Все началось в глубоком детстве, когда любопытный мальчик покинул родной дом и на улице услышал звук лопнувшей автомобильной шины. Родители, услышав заливистый плач, в панике бросились на улицу, чтобы узнать, что случилось с их драгоценным чадом. Прозвучавший небольшой хлопок не дал сориентироваться и перенес источник плача в детскую. Так шестилетний Джон Стивенсон впервые трансгрессировал. Родители застали плачущего и сильно испуганного мальчика сидящим на кровати в уличной одежде. Отец Джона, будучи максимально рациональным человеком, не поверил в волшебную природу перемещений ребенка и лишь ужесточил контроль над ним. Мама Джона, хрупкая и нежная особа с мелодичным голосом, лишь ворковала со своим сыном, стараясь просто быть рядом и давать поддержку испуганному и потерянному ребенку.

Переломный момент наступил на девятые именины мальчика. В порыве детской шалости ребенок пробегал мимо стола своего отца и задел любимую его чашку. Всегда спокойный и уравновешенный, Генри Стивенсон внезапно с раздражением накричал на собственного сына за разбитую памятную вещь. Прибежавшая на шум жена увидела лишь замахнувшегося для удара мужа и прикрывающего голову сына. Родительское сердце не могло стерпеть такого издевательства, и женщина бросилась на защиту своей кровинушки. Который, как оказалось, ни в какой защите не нуждался…

Озарившая комнату вспышка где-то в районе груди мальчика грубо откинула отца в момент удара. Магия никогда не позволит никому, даже папе, навредить волшебнику…

С этого момента жизнь маленького Джона в корне изменилась. Всегда ласковый и справедливый отец внезапно воспылал к сыну неистовой ненавистью, и никакие увещевания и слезные мольбы жены не могли переубедить его.

Джон даже сейчас был свято уверен, что в момент падения он серьезно повредил себе голову. Потому что от человека, которого знали они с мамой, ничего не осталось. Вечно злой и недовольный своим отпрыском мужчина мрачно передвигался по квартире, метал молнии ненависти на сжавшегося ребенка и пылал яростью на каждое его слово в свою сторону.

Продолжение актов рукоприкладства было лишь вопросом времени. И вот слегка выпивший мужчина трясет рукой, а у его ног лежит его всегда любимая жена с медленно проявляющимся синяком под глазом. Её глаза, всегда полные любви и нежного чувства, с испугом и неверием рассматривают предавшего ее доверие мужчину. Хотя теперь уже, видимо, даже не мужчину… А из бокового коридора за этим наблюдает мрачный одиннадцатилетний мальчик, с ненавистью глядя на посмевшего поднять руки на святое отца. Его ручки сжимались в кулачки, а сердце плакало от бессилия и неспособности защитить собственную мать. И никакое время не поможет исцелить его маленькую, но сильную душу от мерзости и яда, которые оставил в ней отец…

Мистер Стивенсон вырвал себя из тяжелых воспоминаний и обратил внимание на любопытно озирающего окружающее ребенка. Тень улыбки прорезалась сквозь холодную маску на его лице.

«Надо внимательнее присмотреться к окружению мальчика и постараться его защитить, а то кто знает, с чем ему предстоит столкнуться?»

* * *

Аккуратный оказался кабинет у этого детектива. Конечно, в свои восемь лет я не особо много кабинетов наблюдал. Но представительность мебели, очень лаконичный и изысканный Hi-Tech стиль в красно-черных тонах выдавали неплохой вкус у хозяина кабинета.

Шкафы с документами чередовались с незамысловатыми вбитыми в стену гвоздями, на которых висели различные виды оружия и разные полезные приспособления для человека его профессии.

— Прежде чем ты начнешь описывать нашу некомпетентность, хотел бы с тобой познакомиться, — откашлялся и начал говорить мужчина.

— Гарри Поттер, — согласно кивнул я.

— Очень приятно, мистер Поттер. Меня зовут Джон Стивенсон, я детектив и по совместительству начальник этого прекрасного заведения, — волнообразным движением обведя комнату рукой, представился детектив.

— Мне тоже очень приятно с вами познакомиться, — не забываем о вежливости, а то за мной станется…

— Вот мы и познакомились, но с твоего позволения опять слегка сдвину вектор нашего с тобой диалога в сторону моей просьбы? — дождавшись моего кивка, продолжил мистер Стивенсон.

— Просьба моя заключается в том, чтобы ты рассказал обо мне все, что сможешь, — с небольшой улыбкой озвучил свою просьбу детектив.

Не ожидал я такой просьбы от этого холодного и скупого на эмоции человека. Пока не очень понимаю цели своего нахождения здесь, и больше похоже, что то, что я подошел к детективу — лишь предлог для вызова меня в кабинет. Что-то этому человеку от меня нужно… Будем думать по ходу дела!

— Ну, во-первых, у вас неплохой достаток, хотя это очевидно. У вас хороший вкус в мебели и интерьере, — губ мистера Стивенсона коснулась призрачная улыбка, а глаза умиротворяюще закрылись.

— В этом здании вас многие уважают, несмотря на ваш, по первому впечатлению, скверный характер, — тут я оторвал взгляд от собеседника и решил подробнее осмотреть его кабинет, возможно, остались какие-то скрытые детали. — Бываете вы тут редко, так как служебная одежда и личные вещи, висящие по стенам, опрятные и чистые, а вот полки и остальное в комнате — не очень. Если присмотреться, то можно даже увидеть слой пыли на ручках вашего кресла.

Мистер Стивенсон провел пальцем по креслу и с улыбкой кивнул, когда ощутил изрядный слой пыли.

— Из этого можно сделать вывод, что вам больше нравится оперативная работа, а кабинетная вам претит. Далее, вы женаты, со спиртным на «вы», но не брезгуете, — услышав мой последний комментарий, детектив вопрошающе изогнул бровь, видимо, хотел, чтобы я прокомментировал.

— Ну тут все просто, позади вас стоит шкаф, на второй полке сверху стоит стакан, слегка грязноватый, то есть вы им пользовались. А насчет второго — на нижней полке рядом с бутылкой отличного шотландского виски у вас стоит коньячная рюмка, — презрительно закончил я свои пояснения. — Как сказал бы по этому поводу мой дорогой и любимый дядюшка, который не брезгует распитием элитных напитков, это преступное издевательство над хорошим напитком — так его пить.

Джон на это лишь закатил глаза и пожал плечами, даже не пытаясь выглядеть виноватым. Можно смело вносить в свой воображаемый список, что он не алкаш.

— К подчиненным относитесь как к вещам, и не потому, что они для вас неодушевленные. А просто потому, что вы для них идол, а идол должен быть недостижимым. Далее немного труднее, у вас есть домашний питомец, кто точно, не могу сказать. Относительно пушистое существо с густой серо-белой шерстью. Стреляете метко, но будто бы редко, возможно, вы жуткий пацифист, а может, просто убивать не любите, работаете около четырех лет. Большего, думаю я сказать не смогу, — закончил я свой детальный обзор и, оторвавшись от созерцания комнаты, кинул взгляд на собеседника.

Мистер Стивенсон, кивнув чему-то своему, поднялся и вышел из комнаты. Серьезно?! Обиделся? Сам же сказал все про него рассказать, хотя вроде кого-то позвал. В глубине души я как-то разочаровался его реакцией, возможно, я ему не понравился вообще… А жаль, он мне максимально импонирует и близок по духу, неразговорчивый и деловитый, самое то для такой профессии. В моем мысленном списке «Форбс» по людям, на которых я бы хотел равняться, он стремительно и с двух ног влетел на первую позицию!

Минут через пять-десять томительного ожидания резко распахнулась дверь, и внутрь влетел наш бука. Глаза искрились жизнью и сбывшимися надеждами. Он начал театрально и одобрительно хлопать прямо с порога. Изумительно просто, двинутый и импульсивный детектив… Искренне выдав недоумение, я изогнул бровь и с опаской стал ожидать дальнейшего развития событий.

— Нет, нет, мистер Поттер, я не сумасшедший! — в успокаивающем жесте быстро проговорил мистер Стивенсон. — Так, ну описали вы меня верно, нигде даже не подкопаешься. Даже смогли заметить и опознать шерсть моей кошки Марго. Думаю, даже я бы не сразу смог это выяснить так легко. Дальше тесты не понадобятся. Я готов и хочу взять вас в личные ученики. Коллеги уже устали дразнить меня отсутствием преемника моей непростой профессии. Но всегда хотелось обучать кого-то особенного. Чтобы не строить весь фундамент работы детектива и сыщика с нуля, попутно пытаясь вбить в дырявую голову азы дедукции. В вашем же случае такая проблема явно отсутствует, вы спокойно оперируете малозаметными фактами и делаете уверенные выводы.

«Вау, такой реакции на себя я еще не видел», — мои внутренние мысли могли бы меня выдать не пойми кому. Но внешне я остался с максимально равнодушным лицом, надо же поддерживать имидж абсолютно индифферентной скалы.

— Помимо ученичества я хочу предложить вам работу, мне нужен толковый помощник в оперативной работе, а их днем с огнем не сыщешь… — только я хотел открыть рот, чтобы задать свой вопрос касательно согласия моих дражайших родственников, как Джон резко остановил меня движением руки.

— Предвосхищая ваш своевременный вопрос, всё в порядке, вопрос с вашими родственниками я сейчас улажу! — и опустился в свое кресло, задумчиво потряхивая ботинком.

Неожиданно в комнату прямо влетела тетя Петунья, захватив дядю Вернона за руку. В кильватере за ними, буквально рассекая воздух, несся младший из китов — Дадли. Надо бы подсказать китобойным судам, чтобы в Литл-Уингинг не заглядывали, а то мой кузен станет очередным трофеем у китобоя. Чуть погодя в комнату зашел и сержант.

— Мистер суперинтендант, ваш приказ выполнен, гражданские доставлены в ваш кабинет, — четко отрапортовал он.

— Спасибо, сержант Дуглас, вы можете быть свободны! — кивнул мистер Стивенсон. Козырнув пятками, полицейский обвел нечитаемым взглядом всю нашу разношерстную компанию и аккуратно прикрыв дверь, удалился.

— Извольте объясниться, господин полицейский, зачем мой сын вам понадобился в вашем кабинете, он же ничего не сделал! — возмущенно и гневно начала тетя Петунья. Вернон тут же подошел к супруге и положил ей руку на плечо в знак того, что он с женой на одной стороне.

— Успокойтесь, миссис Дурсль, не думаю, что ваш «сын» виноват в произошедшем, — резко прервал Джон возмущения моей тетушки. — Наш диалог имел другое направление разговора. Я предлагаю ему работу и обучение.

Брови тетушки стремительно начали изменять своему первоначальному состоянию, и она растерянно обменялась непонимающим взглядом с дядей.

— Итак, по поводу работы, я хочу, чтобы он посещал меня раз в два дня по пять-шесть часов, за это он будет получать около 160 фунтов*. Также я буду его кормить и обучать по мере своих сил.

— То есть вы хотите сказать, что будете его учить и еще платить ему за это? — удивленно спросила тетя Петунья.

— Ну, в целом, так в принципе и есть, правда, я рассчитываю на его помощь в некоторых вопросах, в которых я, иногда бывает, и сам затрудняюсь найти правильное решение.

Тетя Петунья переводила удивленный взгляд с мистера Стивенсона на меня и обратно. Потом, что-то решив, в излюбленной манере поджала губы и твердо сказала: «Если Гарри не против, то я согласна!» — ох уж, этот тон, не терпящий пререканий.

— Я согласился, как только услышал первое предложение, уже давно согласился, только вас ждал, чтобы вы выразили свое мнение. Если бы вы были против, я бы не воспользовался предложением, но очень бы расстроился, — с ноткой грусти виновато выдал я.

— Петунья, не торопись! Я попрошу секундочку, мистер… — а вот и начался самый сложный момент в согласовании с моими родственниками. Несмотря на то, что тетушка выглядит куда более грозно и строго, в ключевых вопросах окончательное решение всегда остается за отцом семейства. Он всегда задаёт обдуманные и адекватные вопросы, не зря он директор фирмы по изготовлению дрелей. Думаю, на пост директора не посадят за красивые глазки. Просто вариант с постелью точно не про моего дядюшку. Единственные, кто сможет клюнуть, это киты. И то градус заманчивости и перспективности будет сильно перетягивать мой кузен Дадличек. Что-то меня понесло…

— Дико извиняюсь, где же мои манеры? — разводя руки в стороны, виновато ответил детектив. — Я ведь даже не представился, меня зовут Джон Стивенсон, я суперинтендант и детектив полиции Суррея, — и протянул руку для рукопожатия.

— Очень приятно, мистер Стивенсон, Вернон Дурсль, — вежливо ответил дядя и пожал руку в ответ. — Это, конечно, все очень хорошо, что вы начальник отдела полиции. В моих глазах вы уже заработали пару граммов уважения заочно. Но меня настораживает один маленький факт. Какую помощь вам будет оказывать мой девятилетний племянник? Вы умом тронулись, полагая, что вам, мужчине за тридцать пять, сможет оказать посильную помощь РЕБЕНОК? — вопросительно прорычал последнее слово Вернон и гневно уставился на полицейского. — Это я ещё не коснулся вопроса касательно участия Гарри в оперативной и сыскной деятельности. Вы же его не в кружок макраме берете!

Если думать объективно, то вопрос максимально адекватный, но внутренне я уже в глубочайшей депрессии. Такое ощущение, что крыть Джону тут будет нечем, и он капитулирует в попытках уговорить моих родственников принять его предложение.

— Во-первых, мистер Дурсль, прошу впредь подбирать выражения, вы разговариваете с представителем закона, и я не терплю такого тона по отношению к себе, — как ребенка пристыдил Джон дядюшку. — Во-вторых, я адекватно оцениваю способности вашего племянника и верю, что при должном развитии его навыки окажутся очень полезными в моей работе. Вы правы насчет ваших опасений с оперативной работой. Я не планирую брать Гарри на дела, пока он не получит должной подготовки физически и морально. И наконец, хочу слегка продемонстрировать вам способности вашего же отпрыска, чтобы не возникало сомнений в его полезности для меня!

Вернон внимательно выслушал все доводы мистера Стивенсона и переглянувшись с женой, обреченно кивнул.

— Отлично! — хлопнул в ладоши Джон с широкой улыбкой и развернулся ко мне. — Скажи мне, Гарри, в курсе ли ты всей ситуации, произошедшей в зоопарке, и успел ли ты сделать какие-либо выводы?

Дождавшись моего уверенного кивка, он продолжил, приглашающе раздвинув руки: — Тогда, опустив подробности твоей аналитической деятельности, хочу, чтобы ты выдвинул предположение о возможном виновнике кражи!

Тут же все в кабинете решили своим долгом прожечь дыру где-то в районе моих глаз. Ну не люблю я такого откровенного внимания…

— Из того, что я успел узнать и увидеть... — притворно задумчиво начал я.

А про себя думаю, как бы не попасть впросак. Джон, что очевидно, догадывался об истинной причине моего подхода к ним с этим сержантом. И эта причина действительно была. Я обратил внимание на единственного дернувшегося при входе мистера Стивенсона в полицейский участок мужчину. Опираться лишь на этот малозначимый факт — гиблая затея… Но иначе я рискую потерей своей потенциальной работы. И тем более, что немаловажно, не оправдаю оказанного мне доверия. Вернее, мне и моим навыкам. Ну что же, кто не рискует, тот не пьёт шампанское!

— Я думаю, что это мужчина, стоявший примерно в пятнадцати шагах от меня в главном зале участка. На нем были надеты серо-черная кепка, черная кожаная куртка как у заядлого мотоциклиста. Под ней затесалась клетчатая рубашка бежевых тонов. На ногах простые полотняные штаны темно-синего цвета и самые элементарные кеды, — припоминая все детали, неловко закончил я.

Мои собеседники слушали меня внимательно, правда под конец разговора, все отвлеклись на громкий шум из-за двери. На мгновение шум прекратился, затем я краем глаза уловил мгновенно закатившиеся глаза детектива, который сразу же хмуро уставился на вход в мрачном ожидании. Послышались отдаленные шаги за дверью, причем по ощущениям, шло по коридору три пары ног. Но одна походка какая-то странная, периодически затихающая. Все интереснее и таинственнее…

Дверь внезапно распахнулась на всю ширину, естественно, ударившись о противоположную стену. В кабинет буквально ввалились: уже знакомый мне сержант Дуглас, какой-то новый полицейский и описанный мною мужчина, который хмуро и вызывающе бросал взгляды из-под своей кепки.

— Мистер Стивенсон, сэр, этот гражданин совершил попытку улизнуть во время допроса, и мы его задержали! — уже с гордостью громко доложился сержант.

— Осмотреть его вещи! — отрывисто дал приказ мистер Стивенсон и продолжил мрачно наблюдать за потугами мужчины выбраться из крепкого захвата. После непродолжительной борьбы полицейские одержали верх и принялись тщательно обыскивать подозреваемого. Из глубоких карманов алчного мужчины явились на свет стопки купюр, украшения, кошельки и даже ключи от машины. Одному человеку его наружности это никак не могло принадлежать.

— Мне все ясно, сержант, можете продолжить не здесь, — прервал Джон действия сержанта и продолжил раздавать указания. — Все улики изъять! Провести их детальное описание, завести протокол, и можете возвращать пострадавшим. Этого гражданина тщательно обыскать, раздеть, выдать форму временного содержания и дальше действовать по установленной процедуре.

Он, пока все это говорил, задумчиво и бегло рассматривал украденные вещи, затем, за что-то зацепившись, протянул руку и вытащил из кучи барахла — тут даже я удивился — часы моей тетушки. Потратив меньше секунды на их беглый осмотр, протянул обомлевшей Петунье.

— Это, видимо, ваше, там есть маленькие буквы «П.Д.» в углу ремешка.

Ну да, как я мог забыть об этой причуде моей тети, которая с изрядной старательностью помечала все свои вещи от мала до велика.

Мистер Стивенсон тем временем дождался понятных ответов от своих подчиненных, помог им собрать вещественные доказательства и развернулся к нам.

— Ну что же, я думаю, этот вопрос мы уяснили. Гарри безошибочно вычислил подозреваемого в краже уже сейчас. Боюсь представить, какая акула розыскной работы получится после моего обучения, — с ухмылкой сделал вывод мистер Стивенсон.

Мои родственники, стараясь не потерять лицо, потратили какое-то время на попытки отказа. Но упорство мистера Стивенсона и отдаленная гордость за племянника сделали свое дело. И, обменявшись обреченными взглядами, тетя и дядя наконец согласились!

— Отлично, тогда не смею вас больше задерживать, — потом повернул голову в мою сторону и с улыбкой обратился ко мне. — Ну а вас, молодой человек, я жду завтра в 11 часов. До встречи.

Пожав его протянутую руку и кивнув на прощание, я покинул гостеприимный кабинет. Кто бы мог подумать, что такая ситуация может привести к таким последствиям. Я теперь будущий детектив!

* * *

В это же время детектив дождался, пока все новые знакомые выйдут из кабинета, вытащил из кармана брюк волшебную палочку и наложил простейшее запирающее заклинание, которого с лихвой хватит на защиту от маглов. Затем сосредоточился и отточенным движением призвал патронуса, чтобы передать сообщение: «Учитель, у меня есть интересные новости для вас! Вы позволите посетить вас через час?»

Светящаяся лиса, услышав полный текст сообщения, тут же просочилась сквозь потолок и унеслась к получателю…

___________________________________________________________

*-160 фунтов, это примерно 15к рублей.