Белая роза Ривердейла (джен)

Будущее никогда не было прямой линией. Скорее — узором.

Переплетением выборов, случайностей и чужих решений, в которые ты даже не был вовлечён.

Но стоит появиться одному неизвестному элементу — и рисунок начинает искажаться.

Нити смещаются. Связи рвутся. И то, что казалось неизбежным, внезапно теряет форму.

Стейси Чарльз тихо выдохнула и с раздражением захлопнула учебник.

Звук получился чуть громче, чем она рассчитывала, и эхом отразился в почти пустом холле ночного отделения.

— Серьёзно?.. — пробормотала она себе под нос.

Философия.

Второй курс медицинского факультета — и им всерьёз предлагают тратить время на это.

Будто у неё есть лишние часы на размышления о «природе выбора», когда люди умирают от вполне конкретных причин.

Она провела рукой по обложке, будто стирая с неё саму мысль о предмете, и отодвинула книгу в сторону.

В этот момент телефон завибрировал.

Коротко. Настойчиво.

Стейси бросила взгляд на экран, затем — на настенные часы.

Почти вовремя.

Обход.

Она поднялась из-за стойки, потянувшись, чувствуя, как усталость неприятно тянет в плечах. Ночная смена всегда давалась тяжелее, чем казалось в начале.

Свет в коридоре был холодным, почти стерильным — он делал всё вокруг слишком чётким, слишком настоящим.

Она машинально подошла к небольшому зеркалу у стены.

Остановилась.

Поправила ворот формы. Провела пальцами по волосам, убирая выбившуюся прядь.

Лицо выглядело собранным. Спокойным.

Как и должно.

— Просто смена, — тихо сказала она себе. — Ничего особенного.

Она вставила наушник, увеличила громкость — привычка заглушать тишину — взяла папку с историями пациентов и направилась вглубь коридора.

Шаги звучали слишком громко.

И больница… казалась странно пустой.

Стейси шла по коридору, на ходу пролистывая карточки пациентов.

Страницы шелестели тихо, почти успокаивающе — знакомый ритм ночной смены.

— Эндрю Райз… — пробормотала она, задержав взгляд.

Пожилой. Характер — невыносимый. Диагноз — хроническая бессонница на фоне сердечной недостаточности начальной стадии.

«Иными словами — любит жаловаться и не любит спать», — сухо подумала Стейси.

Она толкнула дверь палаты.

Свет внутри был приглушённым. Мистер Райз, как и ожидалось, не спал.

Он лежал на койке, подперев подушку повыше, и читал книгу в мягком жёлтом свете ночника, словно находился у себя дома, а не в больнице.

— Мистер Райз, — Стейси остановилась у изножья кровати и поджала губы, — вы снова нарушаете режим? Уже час ночи.

Мужчина даже не посмотрел на неё.

Только перевернул страницу.

— Девчонка, — фыркнул он, — с моим диагнозом не так просто взять и уснуть.

— С вашим диагнозом вы прекрасно спите днём, — сухо парировала она.

Он усмехнулся.

Стейси закатила глаза, но уголок губ всё же чуть дрогнул.

— Даю вам ещё час, — сказала она уже спокойнее. — Потом — снотворное. И на этот раз без обсуждений.

— Тирания, — буркнул он, но книгу не закрыл.

Стейси лишь качнула головой и вышла из палаты.

Дальше всё шло по привычному сценарию.

Пара общих палат — тишина, ровное дыхание, слабый свет приборов. Кто-то спал, кто-то тихо ворочался во сне.

Она поменяла раствор у одного пациента, проверила катетер у другого, помогла пожилой женщине — да, и вынести утку тоже пришлось.

Ночная смена редко была «красивой».

Скорее… настоящей.

Когда она закончила, в папке осталась последняя запись.

Стейси чуть замедлила шаг.

— Натали Стрей…

Имя прозвучало в голове мягче, чем остальные.

Её любимая пациентка.

И это, пожалуй, звучало неправильно.

Но с ней не было проблем. Никаких вызовов. Никаких жалоб.

Никакой жизни.

Стейси толкнула дверь и вошла в палату.

— Ну и как тут поживает наша спящая красавица?.. — привычно произнесла она, чуть тише, чем в других палатах.

Ответа, конечно, не последовало.

Девочка-подросток лежала на койке неподвижно.

Слишком спокойно.

Слишком… идеально.

Бледная кожа казалась почти фарфоровой в холодном свете ламп. Светлые, почти пепельные волосы мягко рассыпались по подушке — редкий, почти прозрачный оттенок, как у людей с лёгкой формой альбинизма.

И правда.

Спящая красавица.

Только сказки здесь не было.

Натали находилась в коме уже несколько месяцев. Организм — ослабленный, нестабильный, будто изначально собранный с ошибкой.

Причину так и не определили до конца.

Ни травмы. Ни явного приступа.

Просто… однажды тело перестало держаться.

Стейси подошла ближе.

Осторожно поправила выбившуюся прядь волос у виска девушки — жест почти автоматический, слишком человеческий для этой тишины.

Взгляд скользнул к прикроватной тумбочке.

Свежие цветы.

Каждый день новые.

Родители приходили регулярно. Почти по расписанию. Будто этим могли удержать её здесь.

Стейси перевела взгляд на монитор.

Ровные линии. Стабильные показатели.

И всё же…

Пустые.

Ни улучшения. Ни ухудшения.

Подвешенное состояние.

Как будто тело просто… ждало.

Она сжала губы, отгоняя ненужные мысли, и записала показатели в карту.

— Всё как обычно… — тихо произнесла она, больше для себя.

Развернулась.

И вышла из палаты, аккуратно прикрыв за собой дверь.

Коридор встретил её той же тишиной.

Стейси машинально свернула к кофейному автомату. Пальцы привычно нажали кнопку.

Гул. Капли. Тонкий запах дешёвого латте.

Она взглянула на часы на запястье.

— Три… — Два… — Один…

Щёлк.

Дверь на лестницу для персонала открылась ровно в этот момент.

Стейси даже не повернула головы — только слегка улыбнулась.

— Ты прям как часы, Рик. Всегда вовремя.

Она протянула стакан с латте молодому мужчине в форме медбрата.

Рик фыркнул, принимая кофе, и устало провёл рукой по затылку.

— Повезло, что вообще смог вырваться на пять минут, — сказал он, делая глоток. — В приёмном сегодня ад. Пациентов везут и везут.

Стейси хмыкнула, прислонившись плечом к стене.

— А у меня — тишь да гладь.

Рик скривил губы, глядя в стакан.

— Завидую…

Он облокотился на автомат и лениво провёл взглядом по коридору.

И вдруг остановился.

На последней двери.

Палата Натали.

Его взгляд чуть изменился — стал внимательнее.

— Как ваша коматозница? — спросил он, кивнув в ту сторону.

Стейси на секунду поджала губы.

— Без изменений.

— Мм… — протянул Рик. — Это плохо.

— Конечно плохо, — коротко ответила она.

Чем дольше длится кома — тем меньше шансов.

Это знали все.

Рик покачал головой.

— Нет. Это плохо для тебя.

Стейси нахмурилась.

Он кивнул на папку в её руках.

— Я вижу, что доктор снова всё скинул на тебя.

Она чуть неловко отвела взгляд, но кивнула.

Рик усмехнулся — без веселья.

— Прошло уже больше пяти месяцев, Стейс. Скоро администрации станет невыгодно держать такого пациента.

Он сделал паузу, будто давая словам осесть.

— И они поднимут вопрос… об отключении.

Тишина.

Стейси замерла.

— Нет… — тихо сказала она. — Это должен обсуждать лечащий врач.

Рик фыркнул.

— Этот? Серьёзно? Ты сама знаешь, какой он. Ему проще спихнуть это на кого-то… менее занятого.

Он чуть наклонился ближе.

— На тебя.

Слова прозвучали слишком спокойно.

От этого — ещё тяжелее.

Стейси сжала папку крепче.

— Но… — она попыталась возразить, — возможно, она выкарабкается. Нельзя сразу…

Рик скривил губы.

— Если она и очнётся — это уже будет овощ.

Он пожал плечами, будто говорил о погоде.

— Как бы это ни звучало.

Стейси резко отвела взгляд.

Коридор вдруг показался холоднее.

Тише.

Слишком тише.

Рик допил кофе, смял стакан и выбросил его в урну.

Подошёл ближе.

Похлопал её по плечу.

— Готовься, — тихо сказал он. — Такие разговоры с родственниками пациента — тоже часть работы.

Он развернулся и, не оглядываясь, скрылся за дверью, ведущей в приёмное отделение.

Дверь закрылась с глухим щелчком.

Стейси осталась одна.

Она медленно подняла взгляд.

На ту самую дверь.

Последнюю палату в коридоре.

Стейси тяжело выдохнула.

А ведь смена начиналась нормально.

Даже… спокойно.

Но стоило появиться Рику — и всё пошло наперекосяк.

Она сделала последний глоток уже остывшего кофе и поморщилась.

— Если он попробует повесить это на меня… — тихо пробормотала она, сжимая стаканчик, — я эти карточки ему прямо за шиворот запихну.

Мысль была детской. Но немного успокаивала.

Стейси выкинула стакан, поправила волосы и направилась обратно к стойке.

Шаги отдавались глухо. Коридор оставался тем же.

Спокойным.

Почти пустым.

Она уже почти прошла мимо последней палаты.

Но остановилась.

Едва заметно.

Из-под двери тянуло.

Лёгкое дуновение воздуха — слишком холодное для закрытого отделения.

Она могла бы списать это на сквозняк.

Обычное дело.

Но слова Рика…

застряли где-то внутри.

Стейси закрыла глаза на секунду, глубоко вдохнула и тихо прошипела:

— Какой же ты козёл, Рик…

Скорее себе, чем ему.

Она повернулась к двери.

Пауза.

Рука легла на ручку.

Щелчок.

Дверь медленно открылась.

И в следующую секунду весь мир словно сместился.

Окно было распахнуто.

Холодный ночной воздух свободно входил в палату, играя занавесками.

И волосы.

Белоснежные, почти светящиеся в тусклом свете ламп, — они двигались от лёгкого сквозняка.

Натали Стрей…

стояла.

Не лежала.

Не дышала через аппараты.

Стояла.

Перед окном.

Словно только что проснулась в чужом мире.

Её спина была напряжена, плечи чуть приподняты, будто она не знала, как держать собственное тело.

Стейси замерла.

Не в силах сделать ни шага.

Ни вдоха.

Ни слова.

Девочка медленно повернулась.

Их взгляды встретились.

Шок.

Непонимание.

И что-то ещё.

Гораздо глубже.

Губы Натали дрогнули.

И она, с трудом, будто пробуя голос заново, произнесла:

— Я… что… в Америке?..

Слова прозвучали на незнакомом языке.

Резко.

Чуждо.

Стейси не поняла ни слова.

Но тон…

заставил холод пройти по спине.

Она открыла рот, собираясь что-то сказать.

Но не успела.

Глаза Натали закатились.

Тело пошатнулось.

И в следующую секунду она начала падать.

— Эй! — выдохнула Стейси, резко приходя в себя.

Она бросилась вперёд и успела подхватить её, не дав удариться о пол.

Слишком лёгкая.

Как будто в ней почти не было веса.

Стейси аккуратно уложила её обратно на кровать, руки уже действовали автоматически.

Пульс.

Есть.

Ровный.

Дыхание.

Стабильное.

Сознание…

отсутствует.

Она на секунду замерла, глядя на лицо девочки.

Только что…

стояла.

Говорила.

Смотрела.

И снова — тишина.

Будто ничего и не было.

Стейси медленно выпрямилась.

Провела рукой по волосам, всё ещё пытаясь собрать мысли.

И тихо, почти выдохом, произнесла:

— Рик… ты вообще не понимаешь, о чём говоришь.

Доктор Стен ещё раз попросил Натали глубоко вдохнуть.

— И выдох… ещё раз.

Он внимательно слушал её дыхание, слегка наклонившись, будто ловил малейшие отклонения.

Натали, с трудом удерживая глаза открытыми, раздражённо подчинилась.

Сонливость накатывала волнами — тяжёлая, вязкая, как будто тело всё ещё не принадлежало ей полностью.

Доктор выпрямился, удивлённо приподняв брови, и сделал несколько быстрых пометок в карточке.

Затем снял стетоскоп.

— Удивительно, — произнёс он, глядя на записи. — Но у вас нет никаких серьёзных отклонений. За исключением общего истощения организма.

Он перевёл взгляд на неё.

— Болезнь словно… отступила.

Натали чуть поджала губы.

— Действительно всё так хорошо? — в её голосе прозвучал лёгкий скепсис.

Доктор Стен вздохнул.

— Мисс Стрей, вы пробыли в коме полгода. Ваше сознание и психика только начинают восстанавливаться. Это… процесс.

Он сделал паузу, подбирая слова.

— Память к вам вернётся. Обязательно.

Натали едва заметно хмыкнула.

Про себя.

И отвернулась к окну.

Сквозь лёгкие занавески проглядывались улицы города.

Чужого города.

Шумного. Живого.

Нью-Йорк.

«Вернётся?..»

Она медленно выдохнула.

Лучше бы — нет.

Лучше бы она вообще ничего не помнила.

Пустота была бы проще.

Натали закрыла глаза на секунду.

И тут же снова открыла.

Нет.

Слишком реально.

Слишком последовательно.

Это не сон.

Но тогда… что это?

Как так получилось, что девушка двадцати восьми лет, засыпая под наркозом в России на операционном столе, просыпается… здесь.

В теле семнадцатилетней девочки.

В другое время.

В другой стране.

Она сжала пальцы, ощущая тонкость запястий.

Чужих.

Своих.

Одновременно.

Откуда она знала английский?

Почему понимала каждое слово врача, не задумываясь?

Врачи объяснили это просто.

Последствия комы.

Мозг мог «создать» альтернативную реальность, чтобы защитить себя.

Собрать другую жизнь.

Другую личность.

Натали могла бы в это поверить.

Если бы не одно «но».

Русский язык.

Он остался.

Чёткий. Настоящий.

Не придуманный.

И на это у них не было ответа.

Она тихо вздохнула и опустила взгляд на бейдж пациента у кровати.

Натали Стрей.

Она задержала на нём взгляд на пару секунд.

— Ну хоть это… моё имя, — едва слышно подумала она.

Когда она снова посмотрела в сторону, доктора в палате уже не было.

Он ушёл.

Тихо.

Как будто растворился.

Натали откинулась на подушку.

Глаза сами собой закрывались.

Ей хотелось просто… поспать.

Ничего не думать.

Не разбираться.

Не вспоминать.

Но дверь в палату тихо открылась.

— Натали… это мы, — прозвучал осторожный женский голос.

Она открыла глаза.

В палату вошли мужчина и женщина.

Светлые волосы.

Сдержанная одежда.

И взгляды… в которых смешались тревога, надежда и почти детская радость.

Её родители.

Фиона и Артур Стрей.

Так они представились при первом визите.

Натали медленно натянула лёгкую улыбку.

Она не хотела их разочаровывать.

Не после всего, через что они, вероятно, прошли.

Даже если… она их не помнила.

Фиона подошла первой и осторожно села рядом, поставив на тумбочку свежие белые цветы.

— Как ты себя чувствуешь? — мягко спросила она. — Доктор Стен уже заходил к тебе?

Натали кивнула.

— Да… всё нормально. Просто немного клонит в сон.

Она перевела взгляд на мужчину.

Артур стоял чуть позади, словно не до конца решаясь подойти.

Затем, немного неловко, поставил перед ней плетёную корзинку.

Внутри — шоколад, сладости… и маленький плюшевый мишка.

Натали невольно улыбнулась.

По настоящему.

— Мне, кажется, пока нельзя шоколад, — заметила она, чуть склонив голову.

Артур ответил спокойно, почти невозмутимо:

— Ты его очень любила.

Натали тихо хмыкнула.

— Похоже, придётся снова учиться.

Фиона тут же повернулась к мужу.

— Я же говорила, — начала она с лёгким упрёком, — ей пока нельзя сладкое…

— А он всё равно скупил половину магазина, — добавила она, качнув головой.

В её голосе звучало раздражение.

Но за ним слишком явно пряталось облегчение.

Натали с лёгкой улыбкой наблюдала за их перепалкой.

Тихой.

Почти домашней.

Слова звучали вполголоса, движения были осторожными — будто они боялись спугнуть момент.

И в какой-то миг…

что-то дрогнуло внутри.

В памяти вспыхнуло.

Обрывками.

Другие люди.

Другой голос.

Чужое тепло.

Родители.

Её настоящие.

Те, кого она потеряла слишком рано.

Лиц она не помнила.

Ни одного чёткого образа.

Только ощущение.

Тёплое.

Размытое.

Почти нереальное.

«Они были бы такими?..»

Мысль мелькнула — и тут же исчезла.

Натали медленно вдохнула и так же медленно выдохнула.

Нет.

Это просто воспоминания.

Не здесь.

Не сейчас.

Она перевела взгляд на Фиону.

— Мам… — слово прозвучало чуть осторожнее, чем должно было. — А сколько мне ещё здесь находиться?

Прошла уже неделя с момента её пробуждения.

Дни сливались в один.

Врачи приходили, уходили, что-то записывали, проверяли…

но никто не говорил — что дальше.

Фиона мягко покачала головой.

— Всё решает доктор Стен, — ответила она. — Тебе нужно восстановление.

Она чуть улыбнулась, стараясь звучать спокойнее.

— И занятия с реабилитологом. Нужно будет заново укреплять мышцы.

Натали кивнула.

Логично.

Тело ощущалось… слабым. Чужим.

Как будто им давно не пользовались.

Фиона на секунду замялась.

— Тебе что-нибудь принести?

Натали сразу посмотрела на неё.

В глазах мелькнул лёгкий, почти детский блеск.

— Ноутбук. С интернетом.

Слова прозвучали быстрее, чем она ожидала.

Эти стены… слишком давили.

Ей нужно было хоть что-то — за их пределами.

Фиона и Артур переглянулись.

На их лицах мелькнуло удивление.

А затем… облегчение.

— Конечно, — сразу кивнул Артур. — Я принесу тебе хороший. Самый лучший.

Натали чуть улыбнулась.

— Спасибо.

Она хотела сказать что-то ещё.

Но не успела.

Сон снова подступил слишком резко.

Тяжёлый.

Неотвратимый.

Глаза сами собой закрывались.

— Отдыхай… — тихо сказала Фиона.

Натали едва заметно кивнула.

Последнее, что она почувствовала перед тем, как провалиться в сон —

лёгкое прикосновение.

Тёплое.

Поцелуй в лоб.

...

Натали хмуро фыркнула.

— Не совпадает…

Щелчок мыши.

Экран сменился.

— Не совпадает.

Она откинулась на подушку, устало потерев переносицу.

Уже несколько дней подряд она делала одно и то же.

Искала.

Сравнивала.

Проверяла.

Столько, сколько позволяло её всё ещё слабое тело.

И теперь… картина начинала складываться.

Только вот — совсем не так, как ей хотелось.

Всё, что она помнила о своей жизни до комы…

о России… не совпадало с реальностью.

Совсем.

Имена — другие.

Даты — сдвинуты.

Люди — будто те же… но не те.

Даже регионы.

История, в целом, сохраняла форму.

События — происходили.

Но детали… были искажены.

Будто кто-то переписал мир, оставив только общий набросок.

Натали медленно выдохнула.

— Значит… они правы?..

Мозг.

Защита.

Выдуманная жизнь.

Она закрыла глаза на секунду.

Могло ли всё это быть просто… фантазией?

Слишком сложной.

Слишком логичной.

И слишком… настоящей.

Она не знала, во что верить.

Но за эти дни она узнала другое.

О Натали Стрей.

Настоящей.

Девочка из семьи уважаемых врачей.

Мать — стоматолог в дорогой клинике Нью-Йорка.

Отец — известный акушер-гинеколог.

Идеальная семья.

Идеальная биография.

Если не считать одного.

Слабое здоровье.

С самого детства.

Обмороки.

Срывы.

Хрупкий организм, будто изначально с дефектом.

Полгода назад — тяжёлый эпизод после гриппа.

Кома.

Долгая.

Безнадёжная.

Врачи уже почти сдались.

И вдруг…

несколько недель назад — она проснулась.

Резко.

Как по щелчку.

Без постепенного выхода.

Без объяснений.

Просто… включилась.

Натали открыла глаза и посмотрела в потолок.

Это тоже не давало ей покоя.

Слишком резко.

Слишком… вовремя.

Мысль мелькнула — и тут же ушла.

Она не успела за неё зацепиться.

Дверь в палату тихо открылась.

Натали перевела взгляд.

Вошла Стейси.

Её медсестра.

— Ну что, красавица, — с лёгкой улыбкой сказала она, — твой белковый коктейль готов.

Она протянула стакан с трубочкой.

Питательный раствор.

Натали приняла его и осторожно попробовала.

И удивлённо приподняла брови.

— Клубничный?

Стейси тут же приложила палец к губам.

— Тсс. Только не говори доктору Стену.

Натали тихо усмехнулась.

Кивнула.

И сделала ещё глоток.

На фоне привычной пресной «сыворотки» вкус казался почти роскошным.

— Ты мне нравишься, Стейси, — довольно сказала она.

На этот раз искренне.

И услышала, как медсестра рассмеялась.

Легко.

Живо.

Без той осторожности, с которой обычно говорили рядом с ней.

И это… было приятно.

Стейси, всё ещё улыбаясь после их короткого разговора, чуть склонила голову набок.

— Кстати, — сказала она, будто между делом, — я слышала, доктор Стен думает, что тебя уже можно отпустить домой.

Натали на секунду замерла.

— Домой?..

— Мгм, — кивнула Стейси. — Восстановление в более комфортной обстановке. Без этих стен.

Она легко постучала пальцами по подоконнику.

Новость прозвучала слишком… хорошо.

Натали почувствовала, как внутри что-то откликнулось.

Свобода.

Наконец-то.

Никаких серых палат.

Никаких однообразных дней.

Никаких больничных халатов.

— Это… отличная новость, — тихо сказала она.

Даже несмотря на слабость, на периодическую тошноту, на ощущение, что тело всё ещё не до конца её слушается — она хотела выбраться отсюда.

Как можно скорее.

Стейси кивнула, будто и сама была довольна этим исходом.

— Тогда отдыхай, — мягко сказала она. — Тебе это сейчас нужнее всего.

И, попрощавшись, вышла из палаты.

Тишина вернулась.

Ненадолго.

Дверь снова открылась.

Родители.

Как всегда.

Каждый день.

Будто по расписанию.

Будто боялись… не успеть.

Натали улыбнулась им — уже почти автоматически, но без фальши.

Фиона прошла вперёд и села на стул рядом с кроватью.

— Как ты себя чувствуешь? — спросила она, привычно мягко.

— Всё хорошо, — кивнула Натали.

Артур остался стоять, чуть в стороне.

— Доктор Стен скоро зайдёт, — сказал он. — У него… какой-то разговор.

Натали кивнула.

Лёгкая улыбка мелькнула на губах.

— Значит, всё серьёзно.

И почти сразу дверь снова открылась.

Доктор Стен.

Он вошёл уверенно, но без спешки, и остановился у кровати.

— Динамика у вас положительная, — сказал он, перелистывая карточку. — Организм восстанавливается быстрее, чем мы ожидали.

Он поднял взгляд.

— Вы идёте на поправку.

Фиона выдохнула.

Почти незаметно.

Но слишком облегчённо.

Артур кивнул, напряжение в его плечах немного спало.

— Мы считаем, — продолжил доктор, — что дальнейшее восстановление можно проводить дома.

Он сделал паузу.

— Разумеется, с регулярным наблюдением. Вам нужно будет посещать медицинский кабинет для процедур и контроля.

Натали кивнула.

— А что с амнезией? — спросил Артур, возвращая внимание к доктору.

Доктор Стен кивнул.

— В таких случаях лучшее решение — вернуть пациента в привычную среду.

Он говорил спокойно, уверенно.

— Туда, где она жила. Где формировались воспоминания. Это ускоряет восстановление.

Родители переглянулись.

И вот это… она заметила.

Мгновение.

Почти незаметное.

Но в их взгляде промелькнуло что-то… напряжённое.

Не радость.

Не облегчение.

Что-то другое.

Натали чуть прищурилась, наблюдая за ними.

«Что-то не так?..»

Доктор Стен закрыл карточку.

— Память вернётся.

С высокой вероятностью.

Снова — короткий взгляд между родителями.

Быстрый.

Сдержанный.

Но теперь Натали уже не сомневалась.

Они что-то скрывают.

— Благодарю, доктор, — сказал Артур.

Стен кивнул и вышел из палаты.

Тишина снова опустилась.

Фиона первой нарушила её.

— Тогда мы подготовим документы для выписки, — сказала она, стараясь звучать легко. — И как можно скорее отвезём тебя домой.

Натали кивнула.

— Хорошо.

Она снова посмотрела на окно.

На город.

На отражение в стекле.

И тихо подумала:

— Я тоже хочу отсюда уйти.

Палаты ей действительно наскучили.

Но теперь…

её интересовало другое.

Что именно ждёт её дома.