Цена идеала (джен)

-А у тебя всё в порядке?

* * *

-Ты серьёзно думаешь, что я ничего не вижу?

* * *

-Прежде чем угождать другим, надо угодить самому себе. Это квест уровня "профи". И чтобы пройти его... Попробуй принять себя с недостатками, а не скрывать их.

* * *

Очередной ноябрьский полдень понедельника. Темень стояла страшная. Тяжёлые тучи затянули небо однообразно-ровным слоем, не позволяя прямым лучам по-осеннему тусклого солнца коснуться земли. Мелкий, противный дождь стучал в окна, барабанил по крышам. Сырость, холод, бесцветность, уныние!

Находившийся в просторном классе Владимир Лисицын лично узрел всё это в мельчайших подробностях через окно, около которого сидел. Шёл последний урок, русский язык. Ученики выходили по одному к доске, чтобы зачитать перед классом своё домашнее задание — сочинение о родителях. Лисицын слушал выступления других без особого внимания, а сам готовился откликнуться на первый зов учителя. Внешне он уже был готов к выступлению: тёмная кофта и синие брюки до сих пор не помялись, чёрные, как смоль, волосы были тщательно причёсаны, а очки — протёрты. Сказать по правде, он почти всегда так выглядел. Юноша считал, что совершенный человек должен достичь совершенства не только в мыслях, но и во внешности. Сам он стремился к такому идеалу долго. Долго... И у него получалось. По крайней мере, так говорили учителя, друзья, сверстники и... Мама с папой...

Взрослый женский голос громко объявил: "Лисицын". Не мешкая, Владик встал, взял свою тетрадь, исписанную изнутри мелким, но вполне разборчивым почерком, изящно улыбнулся, с гордо поднятой головой подошёл к доске. Боялся ли он? Нет. Вовсе нет. Всего лишь лёгкое волнение с примесью азарта заставило сердце пропустить один-единственный удар, и всё. Выдохнув, Владимир взглядом нашёл своего соседа по парте, Мишу Цветаева, человека тихого, спокойного, терпеливого и чересчур мягкого, одним словом, доброго малого. Затем Влад посмотрел на Воробьёву и Зину, её соседку. Юноша подмигнул им. Саша улыбнулась, довольная, как кот, а вот Зиночка засмущалась, завертелась и, не выдержав, опустила голову. Лисицын усмехнулся про себя: первая при нём всегда была весёлой и жизнерадостной, вторая же терялась от каждого шороха. Это немного забавляло его, поэтому он время от времени перекидывался с ними несколькими фразочками... Или давал им, как и доброй половине класса, списать. Нескольких девиц, посылавших в его сторону умильные ахи (логично, что у типа вроде него имелись поклонницы), парниша даже не заметил. Вернее, сделал вид, что не заметил.

Последней, кого Владимир удостоил вниманием, оказалась Катя. Юная Распутина. Серый Кардинал. Та самая девчонка в дурацкой шапке, с какой-нибудь книжкой Достоевского в руках и большими серыми глазами, которые одновременно завораживали и отталкивали. Катя... Она была его фактической соперницей по учёбе. Поначалу Влад даже радовался, что у него появился достойный противник. Пусть девочка, пусть странная, но зато интеллектуально развитая. Однако со временем она всё чаще и чаще давала ему фору, и тогда ему пришлось поднапрячься. С начала учебного года прошло несколько месяцев, и их борьба за первенство только обострилась. Лисицын увидел в Катюше скрытого заклятого врага, огромную проблему в одном месте. При любом удобном случае он пускал в ход тонкие намёки, колкие шутки, едкие замечания — благо, у неё в запасе имелся не один недостаток, а он, подобно сканеру, быстро замечал маленькие и большие слабости и использовал это в своих целях по необходимости. Девочка отвечала ему тем же либо просто уходила, предварительно испепелив его взглядом. Общаясь с ней, Влад испытывал азарт, который отзывался приятным покалыванием в груди; в то же время ему хотелось уничтожить её — если не физически, то хотя бы морально. Логично: он хотел избавиться от проблемы и одержать победу, пускай и не совсем толерантным способом. Он ни в коем случае не хотел уступать. Но... Время от времени Владик мысленно признавал: дело было не только в этом. В чём же ещё? Он и сам не знал наверняка. Скорее всего, юношу настораживал тот факт, что Распутина в самый неожиданный момент может начать масштабное контрнаступление, найти в дебрях его собственной души трещину, хоть одну, и тогда...

Владимир не стал дальше забивать голову прогнозами на будущее. Вместо этого он внятным, громким и довольно красивым голосом начал читать сочинение. Владик многое рассказал: о том, что его отец стоял во главе собственноручно созданной и относительно известной компании программистов, много зарабатывал и, несмотря на ответственную работу и плотный график, всегда уделял достаточно времени семье; о том, что его мать была неземной красавицей ещё с института, получила прекрасное образование, какое-то время работала телеведущей, а потом встретила отца Влада, создала семью и взвалила на свои прелестные плечики домашнее хозяйство, с которым блестяще справляется по сей день; о том, какие родители чудесные, добрые, внимательные, умные, чистые и пушистые, и даже о том, какую роль играют родители в жизни каждого человека. Творение Лисицына пестрело изящными речевыми оборотами, громкими фразами; оно исправно выполняло свою единственную задачу — доносило определённое количество требуемой информации под покровом позитивного настроя.

Сам повествователь держался уверенно, непринуждённо, как рыба в воде. С детства он был предрасположен к публичным выступлениям, к взаимодействию с другими. Он — личность социальная, а язык у него подвешен уж очень удачно. Умело пряча личные эмоции от посторонних глаз, Владимир составлял из нот эмоций окружающих его людей симфонию, которая требовалась именно ему. Это умение помогло юноше добиться успеха. Даже на уроках, когда он по какой-то причине частично забывал материал, он выезжал за счёт артистизма, в ярких красках расписывая то, что волей судьбы сохранилось в закоулках памяти, придавая каждой мелочи чуть ли не осязаемый смысл или, наоборот, уводя сознание слушателей от злополучной темы "очень важным" разговором, то бишь пустой болтовнёй. Да, полезный навык. Только...

Но вот Владимир кончил рассказ. Одноклассники похлопали, учительница вывела верой и правдой заслуженную пятёрку. Школьник вернулся на своё законное место с сияющим лицом. Вскоре зазвучал звонок на перемену. К слову, этот сигнал к свободе помешал выступить Екатерине, повествования которой все, включая Лисицына, ждали с замиранием сердца, надеясь узнать чуточку больше о Сером Кардинале. Получился прехорошенький облом, однако на всеобщую радость он не повлиял. Юноши и девушки с усталыми, но счастливыми лицами с грохотом повскакивали из-за парт (что произошло невероятно быстро, хотя минуты две назад все поочерёдно жаловались на разнообразные болезни). Они смахнули свои вещи в рюкзаки и мощным, неуправляемым потоком вылетели из кабинета.

Владимир, естественно, оказался внутри этого потока. Он не отставал от собратьев по несчастью под названием "учёба", ослепительно улыбался и активно общался со всеми.

-Влад... — подал голос Михаил, который всё это время держался рядом.

-Что случилось, мой юный друг? — ответил юноша после небольшой паузы.

-Будешь? — тот протянул ему половину бутерброда.

-Хм... Пожалуй, не откажусь. — Лисицын принял хлеб с ветчиной. -Покорнейше благодарю.

Цветаев лишь улыбнулся. Кстати, неплохо было бы описать его внешний вид. Этот человек был среднего роста и телосложения. Его пышная, но аккуратная рыжая шевелюра выглядела эффектно и в какой-то степени мило. Один глаз скрывался под чёлкой; другой, салатовый, точно излучал мягкий, приветливый свет.

Мишка не навязывался Владику, а вот кареглазый, напротив, старался держаться поближе к нему, помогая чем только можно. Сам Влад однажды сказал, стоя у зеркала в уборной: "Это рыжее создание... Он напоминает мне ромашковый чай. Я не вижу в нём ни грамма злобы, скрытности или чего-то подобного. Он... Очень тих, но открыт, чист душой и честен. Хех, смешно... Смешно! Будто вижу себя, но какого-то другого себя. Более... Непосредственного? Да, именно такого! И... С ним меня тянет на откровенности. Наверное, это и есть дружба? Настоящая, не для дела, правдивая? Эх... Жаль, что я и ему не могу открыть всей правды... "

С минуту мальчики молча шагали и жевали. Ну, а потом Володе это надоело:

-Очень вкусная ветчина. Спасибо, — произнёс он с искренней улыбкой.

-Не за что, — Миша улыбнулся в ответ.

-Кстати, Миш... Ты ведь понял то задание по алгебре? Ну, которое из новой главы? У тебя всё в норме?

-Как? С чем?.. Ах, с этим? Ну... Я долго думал. Но теперь всё хорошо. — тут рыжик внезапно посерьёзнел, -А у тебя всё в порядке?

Столь озабоченный тон сбил Владимира с толку, но он пришёл в себя менее чем за две секунды. Губы его снова расплылись в улыбке:

-Конечно, в порядке. А как иначе?.. Разве что твоё лицо немного смущает меня, ха-ха...

А вот здесь в разговор вмешалась новая персона. Приятная молочная кожа, красивые карие глаза, чудесные розовые волосы, заплетённые в две рогалика-косички, стройное тело, стильная одежда — так выглядела новая собеседница. Ею оказалась Розова Алёнка, кузина Михаила и почти первая красавица параллели из соседнего класса. Она была одной из поклонниц Владика, а он... Не замечал её. Что поделать, ну не мог он найти в своей душе хоть какие-нибудь чувства к ней. Да, юная леди была красивой, но Лисицын почему-то считал её той самой заурядной красоткой, каких много на свете, а особенно — в соцсетях. Но игнорировать или официально отвергнуть кузину лучшего друга Влад не решался, потому что считал это невыгодным. Вот и приходилось вертеться, благо, артистизма у него было предостаточно.

-Эм, Владик, — чуть ли не пропела Алёнка, вполне успешно скрывая внутреннее волнение. -Здравствуй. Как дела? Отлично выглядишь!

-Ах, Аля... Привет. Спасибо, рад это слышать... Дела идут по-старому, ты как?

-Да так же... — Розова закусила нижнюю губу. -Слушай, Влад...

-Да, я слушаю.

-Эм... А что ты делаешь сегодня ближе к вечеру? А то... — девочка вздохнула. -А то у меня занятия по хору перенесли, и...

-Ох, Алёнка... У меня... — Лисицын с трудом откапывал в головушке выражения помягче. -Прости, но я занят. Родители велели вернуться домой пораньше, нам вместе надо кое-что сделать...

Тут очень вовремя дал знать о себе двоюродный брат Розовой:

-Алён, я тебя потерял. Пойдём, мы ещё хотели в магазин сходить, помнишь?

Цветаев и его кузина ушли. Владик выдохнул с облегчением. В два шага он очутился на лестнице. А там...

-В каком году отменили крепостное право? — голос незнакомого школьника эхом разлетелся по всему пролёту.

-В 1861-ом! — машинально ответил Лисицын, нагнувшись через перила.

-А как звали Лжедмитрия Первого?

-Гришка Отрепьев! — правильный ответ вновь сорвался с уст парня быстрее, чем он успел подумать.

-Лисицын, ты, что ли? Ты меня не видел, но я слышал о тебе! Респект и уважуха, братан!

-И вам не хворать, уважаемый!

Люди, находившиеся на лестнице, дружно зааплодировали. Владимир улыбнулся во все зубы. Да, с ним бывало и не такое, причём нередко.

Впрочем, через минуту парень продолжил своё обыденное существование. Вместе со всеми он добрался до раздевалки, однако дальше мешаться в толпе не пожелал и предпочёл переждать давку в местечке посвободнее. Лисицын отступил в сторону безлюдного коридора. Там он увидел... Распутину. Она стояла спиной к нему, но он узнал её по одной только малиновой шапке. Катя напевала себе под нос какую-то песенку. Влад не смог разобрать всех слов, но услышал:

"Не могу ужиться среди

Душ, в которых боль и злоба.

Хрупкая тень за спиной

Зовёт меня, и я за ней

Домой..."

Круглые очки Лисицына в блестящей чёрной оправе блеснули. Ядовитая улыбка медленно растеклась по лицу. В его разуме всплыло уже знакомое желание уничтожить соперницу.

-Надо же, ты умеешь петь? Как занятно... — вымолвил юнец, медленно приближаясь к Распутиной. -А знаешь, что ещё занятно? Твоё умение попадать в места, где нет людей. И как у тебя получается?

Катюша резко обернулась, даже не пытаясь скрыть смятение. "Наверное, если бы у неё в руках был пистолет, она бы выстрелила", — мельком подумал Володя.

-Ты... Так, давай-ка иди отсюда, топай, нечего тебе здесь делать, — отрывисто проговорила она.

-Почему ты меня гонишь? — школьник и не подумал остановиться. -Я ведь ничего плохого не сделал... Кстати, а что делаешь ты?

-Моё дело. — Катя нахмурилась.

-Значит, секрет... — Влад сделал вид, что задумался. -И давно ты увлекаешься печальными песнями?

-Ты...

-У тебя неплохо получается. Нет, голос так себе, даже у Алёнки лучше, а вот текст... Значит, не можешь ужиться среди больных и злых?

Лисицын подошёл к Распутиной на расстояние полушага. После этого он сделал то, чего не решился бы сделать в любой другой ситуации: ловким движением сорвал шапку с головы противника и кинулся прочь. Катюша впала в ступор. Очнувшись, она погналась за ним с воинственными криками. Он убегал, уворачивался, уходил из-под носа. Его ядовитая улыбка превратилась в оскал гениального злодея, у которого не все дома. Что управляло Володей? Азарт? Жажда власти? Рвение причинить боль?..

Через две минуты Екатерина встала. Она тяжело дышала. Растрёпанные каштановые волосы закрыли её лицо, которое было бледнее обычного. Юноша остановился в шаге от неё. Он будто и не запыхался вовсе.

-Да, милая песенка, — заговорил он, глядя на девушку сверху вниз. -Ты сама сочинила? Думаю, да. И ты наверняка почерпнула вдохновение из собственного горького опыта. М-м-м, как грустно... Ведь ты не можешь ужиться в нашем классе. Потому что... Ты слишком странная. Не такая. Искажённая. Дефектная... И это отпугивает всех. В тебе чего-то не хватает. Не хватает для того, чтобы просто жить вместе с нами. Ты не можешь существовать в рамках нынешней реальности. Тебе тесно в этой среде. Многое тебя настораживает, вводит в замешательство или навевает скуку. Ты чувствуешь себя не в своей тарелке, лишней, чужой. А может, ты заодно считаешь, что появилась на свет ошибочно? М? Во всяком случае, жить по нормам ты точно не умеешь, и это обрекает тебя на одиночество... Я прав, и это не вопрос.

Распутина... Поначалу она, к большому удивлению Владимира, не реагировала от слова совсем. Под грузом её невероятного спокойствия он задумался, услышала ли она его вообще. А потом... Девочка за один миг подскочила к обидчику, сжала его запястье до боли крепко и рывком подняла голову, свободной рукой откинув мешавшиеся пряди. На этот раз её стального цвета глаза полыхали сильнее, чем когда-либо. В них выражалось бесконтрольное бешенство вперемешку со жгучей болью. Если её и можно было довести до белого каления, то именно сейчас с ней и происходило это явление.

-Ты серьёзно думаешь, — Катя чеканила слова сквозь зубы, -Что я ничего не вижу? Ошибаешься, смертный. Я два месяца варюсь здесь. Два, леший их забери, месяца! Я подмечаю особенности каждого поимённо. И знаешь, что? Я в курсе, почему ты ко мне пристаёшь. Ты боишься меня. Боишься, что я уделаю тебя. И тогда ты проявишь слабость. Уступишь. Перестанешь быть лучшим. Но ты не можешь позволить себе подобный исход событий. Все видят в тебе совершенство. Умное, красивое, харизматичное совершенство... Но это ложь.

Лисицыну стало тяжело дышать: грудь словно сдавили досками или обмотали холодными цепями. На лбу выступили капельки пота. Голова начала кружиться. Губы предательски задрожали. Картинка перед глазами размылась, а свет будто бы немного притух. Как это понимать? Володя не знал. Его пугала собственная реакция на речь одноклассницы. А между тем Катюша продолжала:

-Твой сияющий образ — не более чем маска. Ты постоянно врёшь окружающим... И себе. Ведь ты знаешь, что идеал невообразимо далёк. И тебе страшно. Ты боишься не только меня... Нет, не так: ты боишься не совсем меня. Тебя ужасает возможность оступиться, не оправдать уже возложенных на тебя ожиданий... Не знаю точно, но смею предположить, что в этом замешаны непосредственно твои родители. Твоё сегодняшнее сочинение — ещё одна ложь. Ты не мог позволить другим узнать истину. Да... Ты испытываешь давление не только со стороны внешнего мира, но и у себя дома. Конечно, так сильно укрепить в разуме ребёнка стремление к недостижимому совершенству могли лишь они. Родители... Странный народ. Иногда они забывают о том, что дети — это не их марионетки, а живые люди со своими чувствами, мыслями и элементарными потребностями... Вероятно, они с детства вбивали, быть может, в прямом смысле, свои идеалы и амбиции. "Ты должен", "Ты не имеешь права оплошать", "Не разочаруй", "Это для твоего же будущего" — вот основа твоего воспитания. Но ты и сам постарался. И теперь мучаешься, когда рядом нет души...

Распутина умолкла. Она не двигалась. Лисицын тоже стоял столбом. Он не находил сил что-либо сказать или сделать. Учителя и ученики остались где-то далеко. Катя и Влад, две звезды класса — совершенно разные, но чем-то похожие — остались один на один с расшатанными в край нервами. Они прекрасно понимали это. И понимали эмоции друг друга в сей миг. Каждому хотелось заплакать, но слёзы застряли в горле.

Через время Катя отпустила руку Володи. Он вернул ей шапку и вцепился в запястье, которое всё ещё болело. Катюша смерила его взглядом, вздохнула.

-Прежде чем угождать другим, надо угодить самому себе. Это квест уровня "профи". И чтобы пройти его... Попробуй принять себя с недостатками, а не скрывать их.

-Хех... — Влад с горькой усмешкой уставился в пол. -Легко сказать...

-Знаю. Но надежда ещё есть. Человек умирает, когда перестаёт надеяться, а ты пока жив. Так что попробуй... И да, завязывай уже с волнениями из-за чужого мнения. Посылай всех лесом.

И снова безмолвие окутало ребят.

-А что ты написала в своём сочинении? — юноша нарушил молчание вопросом.

Катюша сделала самое спокойное и в то же время невинное лицо из всех возможных.

-А я его не сделала.

-Чего? — Владик опешил. -Шутишь, что ли? Как...

-Так уж вышло, — девочка пожала плечами. -Времени как-то не было, вот и решила импровизировать на месте. Но, к счастью или сожалению, звонок не дал мне поделиться плодами бурных размышлений.

-Да что ты такое? Если уж ты обо мне сделала такие нелестные выводы, то мне страшно представить, через какие дебри прошла ты, прежде чем стала именно такой...

Влад пялился на Катю во все глаза, как маленькие дети обычно пялятся на величественных взрослых. Он искренне ждал ответов. Школьница, в свою очередь, натянула свой малиновый головной убор и без зазрения совести повернулась к юноше спиной.

-Э-э-э, нет, не-а! Я всё ещё Серый Кардинал, чья персона непонятна для всех и каждого. Не тебе лезть в мою головушку, не тебе! И не сегодня...

Распутина постояла ещё немного, после чего направилась прочь. Лисицын смотрел ей вслед. Вдруг его сердце ёкнуло, в душе что-то неприятно сжалось...

-Катя! — сам того не ожидая, крикнул он. -Ну... Это... Как бы... Давай не...

Тут девчушка обернулась, улыбнулась и ушла. Её слабая, болезненная улыбка заставила Володю замолчать. Нет, он не понимал всех её странностей. Она тоже не могла читать его, словно открытую книгу. Но Лисицын всё равно чувствовал: на этой ноте их обоюдоострая вражда завершилась. Впереди — сотрудничество, совместный разбор задач по физике и много, много бесед по душам. Это должно было помочь им обоим, хоть немного. Парню очень хотелось верить в светлое будущее. И всё же... Никакой Серый Кардинал не мог справиться с Владиком без Владика. Сейчас Катя лишь обратила его внимание на раны, которые будут болеть ещё очень долго. Теперь придётся залечивать их, медленно и мучительно. Или снова забыть о них, принять как должное, как часть жизни...

Принять? Принять цену недостижимого — цену идеала?..