Кто она? (гет)

Сегодня вся семья приехала в королевство Эрендел. Меня предупредили: держи себя в рамках, не высовывайся. Я послушался знал, что за нарушение накажут. Без лишних разговоров.

Впервые увидел принцесс. Эльзе шестнадцать лет, Анне — четырнадцать. Ни одна из них не посмотрела в мою сторону. Даже король с королевой прошли мимо, словно я пыль. А вот старшие братья, напротив, активно флиртовали с принцессами, оживлённо смеясь и жестикулируя.

Когда вечерний свет уже почти скрылся за горизонтом, я вышел на задний двор. Знал, что искать не станут. Сел на широкие ступени, глядя на закат. Где-то вдалеке слышал смех, фонари, тишину, которая не спешит уходить.

Через пять минут кто-то положил руки мне на плечи. Лёгкое прикосновение. Кто-то наклонился. Прядь белёсых волос упала мне на грудь. Я почувствовал запах чего-то мягкого, почти цветочного, с примесью корицы и шоколада.

— Как дела, малыш? — тихо спросила Эльза, — одиноко, да? Бедный ребёнок.

Я замер. Она будто прочитала мои мысли. Развернула меня лицом к себе. Её глаза — как ледяная река под вечерним светом. И вдруг она поцеловала меня в лоб. Тихо и нежно, будто хотела что-то сказать.

Она встала, молча ушла. А рядом со мной на крыльце лежал конверт. Я вскрыл его и прочитал всего лишь одну строчку.

15 июля, 9:00, кафе на набережной, столик 13.

Итак. Я приглашён на завтрак.

На следующее утро я проснулся в восемь. Всё тело ещё ощущало лёгкую сонливость, но мысль о приглашении мгновенно меня разбудила. Я умылся, аккуратно вычистил уши, привёл в порядок волосы. Даже несмотря на непослушность, удалось причесать их как следует. На себя надел белую рубашку, идеально отглаженную и костюм, который, как мне казалось, идеально сидел по фигуре. Долго смотрел в зеркало, поправлял воротник, оценивал, как всё выглядит и к чему можно придраться. Наконец, поняв, что времени почти не осталось, вышел.

Когда я пришёл в кафе, Эльза уже сидела за столиком. Выглядела она уставшей, но при этом — собранной. Взгляд был тяжёлым, глаза чуть припухли. Платье было простым, но строгим. Волосы собраны в косу, которая уже растрепалась.

— Ты опоздал, — сказала она, не глядя на меня, — посмотри на часы.

Я взглянул — 9:06. Лицо вспыхнуло. Я поклонился, и сразу же стал краснеть.

— Извините...

— Не стоит извиняться, — сказала она, — просто констатация факта. Кофе будешь?

— Я предпочитаю чай, — ответил я.

— Надо говорить: «Я чайник», а не «кофейник». Но если хочешь стать великим физиком, придётся привыкнуть. Без кофе мозги крутятся со скрипом.

— Но я не хочу быть великим физиком, — растерялся я. С каких пор мне надо стать физиком, да ещё и великим?

— Станешь обязательно, — сказала она, — но не сегодня. — И тут же зевнула, потерев глаза.

— Ты выглядишь уставшей. Как будто не выспалась, — заметил я, увидев тёмные круги под глазами.

— Я встала раньше обычного, — сказала она, опираясь о край стола, — просто хотела, чтобы ты был в лучшем состоянии. Ты ведь жаворонок. И если я хочу с тобой общаться, то делать это нужно тогда, когда ты уже не спишь, но при это не устал.

Я замолчал. В груди что-то сжалось. На глаза навернулись слёзы — от странного чувства, будто кто-то только что впервые за долгое время заглянул мне в душу.

Завтрак прошёл тихо, но насыщенно. Хрустящие гренки с маслом, яичница с зеленью, ароматный чай, блинчики с вареньем. Всё было подано, как положено: тепло, просто, но с любовью.

Когда вышли, пошли к реке. Сели на деревянную лавочку. Вода журчала, ветер колыхал берёзу. Я вдруг почувствовал — можно сказать. Может, теперь.

— Эльза… — начал я. Голос дрогнул.

— Вчера вы меня поцеловали… — продолжил, почти шептал.

— Разрешите… позвольте мне… поцеловать вас в ответ.

Она не ответила. Просто посмотрела на меня — долгим взглядом. Потом улыбнулась. Не смехом. Нет. Тихой, почти незаметной улыбкой.

И сказала:

— Ну что ж. Попробуем.

— Можно, — кивнула она. — Только не забудь: в щёку. А не прямо в губы.

Я встал. Подошёл. Положил ладони ей на щёки, аккуратно, как будто берег что-то очень мне дорогое. И поцеловал. Прямо в губы.

Она тут же засмеялась — тихо, нежно. Оттолкнула меня, но не резко, а так, словно отстраняла от чего-то слишком личного и спрятала лицо в ладонях.

— Я имела в виду — в щёку! — пробормотала она сквозь смех. — А не в губы, милочка!

— Ну что ж ты такой… непоседливый, — вздохнула Эльза, всё ещё сдерживая смех, словно пыталась собраться с силами, чтобы не расхохотаться в голос. Её пальцы судорожно водили по уголкам глаз, будто пытаясь удержать слезы, которые сами собой хотели вылезти.

Я стоял, опустив взгляд на свои туфли, чувствуя, как кровь приливает к щекам. Я ведь не хотел ничего плохого. Просто… просто почувствовал, что нужно. Что-то внутри зашевелилось — как будто я наконец-то нашёл человека, который понимает, что значит быть собой, даже если тебе одиннадцать и тебя считают лишним.

— Я правда ошибся, — пробормотал я. — Я просто… не знаю, как вообще с этим обращаться. У нас в роду все такие серьёзные, деловые. А тут… такая красота, а я… я как котёнок, который попробовал мячик и теперь боится, что его заберут.

Эльза медленно опустилась на лавочку, пригладила волосы и посмотрела на меня — прямо, без улыбки, но с теплотой в глазах.

— Ты не ошибся, — сказала она. — Просто ты слишком рано начал думать, что любовь — это правило. А она — чувство. Это не инструкция, которую можно прочесть и выполнить. Это… как свет, который впервые попадает в комнату после долгой ночи.

Она встала, протянула руку:

— Пошли дальше. Надо, чтобы ты запомнил не только поцелуй, но и то, каково быть рядом с тем, кто не хочет тебя терять.

Я взял её за руку. Ладонь была холодной, но уверенной. Мы пошли вдоль берега, молча, иногда всё же перекидываясь парой фраз и улыбаясь друг другу.

Мы долго гуляли вдоль реки и в один момент мы присели отдохнуть на самом берегу. Я смотрел на волны, на берег.

— Эльза, как думаете, если нарисовать эту реку, получится красивая картина?

Я обернулся на неё и понял, что принцесса спит. Она лежала, свернувшись калачиком, прямо на траве. Я тут же зажал себе рот рукою и присел рядом, рассматривая её

— Эльза… — тихо позвал я, осторожно касаясь плеча.

Она вздрогнула, словно просыпалась от сна, который не хотела прерывать. Глаза медленно открылись — тёмные, полупрозрачные, будто отражавшие свет утреннего солнца.

— Что?.. Кто? — пробормотала она, ещё не собравшись с мыслями.

— Ты спишь, — шептал я, не отводя взгляда. — А я тебя разбудил.

Она потянулась, протянула руку к волосам, аккуратно поправила косу, которая распустилась за время сна. На лице — легкая улыбка, почти детская.

— Я не могла удержаться, — прошептала она. — Быстро стало так тепло… И ты такой тихий, и река такая… А потом вдруг провалилась в соню

— Значит, тебе понравилось? — спросил я, не отводя взгляда.

— Да, — тихо сказала она. — Нравится, когда мир становится тише. Когда всё вокруг — как нарисованное. А ты — как самый настоящий рассказ.

Я замер. Её слова зазвучали странно, будто за каждым словом — скрытый смысл.

— Это правда? — спросил я. — То, что ты сказала?

Она перевела взгляд на воду, где отражалось небо.

— Пока не знаю. Может, правда. А может, — просто мечта. Но сейчас, здесь, — правда.

В тот момент я почувствовал, как внутри что-то переменилось. Не столько в сердце, сколько в мыслях. Как будто я впервые увидел, что значит — быть собой. Не принцем, не сыном короля, не учеником. Просто — мальчиком, который любит солнце, реку и того, кто говорит ему правду, даже если она — неудобная.

— Эльза, а можно… — начал я, — чтобы ты иногда просто так, без повода, приходила ко мне? Чтобы поговорить. О чём угодно.

Она повернулась ко мне, на секунду задержала взгляд на моём лице. Потом хмыкнула:

— Если ты согласен терпеть, что я буду говорить глупости, смотреть в окно, а потом внезапно сказать: «А давайте-ка вернёмся обратно» — то да. Можно.

Я улыбнулся. И впервые за долгое время — не потому, что нужно, а потому, что захотелось.

Мы снова пошли вдоль берега. Только теперь шаги были медленнее. Молчание не казалось тягостным — оно было мягким, как трава под ногами.

И я подумал: "Кто она вообще? Эта девушка, которая понимает и принимает меня целиком. Таким, какой я есть"