Великая ошибка навигации (джен)

Ночь, когда Хагрид перепутал Литтл Уингинг с поместьем Аддамсов, вошла в историю как «Великая Ошибка Навигации». Вместо того чтобы расти среди скучных Дурслей, маленький Гарри был найден Вещью на коврике из шкуры медведя, который всё ещё пытался кусаться. Гомес Аддамс, увидев шрам в виде молнии, пришёл в восторг.

— Мортиша, дорогая, посмотри! Небеса сами пометили этого мальчика для нас! Это же настоящий знак качества!

Прошло одиннадцать лет. Гарольд, как его теперь называли, чувствовал себя в семье как рыба в серной кислоте — то есть превосходно. Его комната находилась в подземелье, рядом с лабораторией дяди Фестера, и каждое утро начиналось не с будильника, а с того, что Уэнздей пыталась проверить на нём прочность новой гильотины. Гарольд не обижался; он просто научился трансфигурировать лезвие в мягкий зефир ещё до того, как узнал, что такое магия.

Когда пришло письмо из Хогвартса, принесённое полумёртвой совой, Гомес был вне себя от радости.

— Школа чародейства! Мортиша, наш мальчик едет учиться профессиональным проклятиям!

Мортиша лишь печально вздохнула, подрезая головы своим любимым розам.

— Надеюсь, там достаточно сыро и мрачно, Гомес. Я не переживу, если он вернётся... жизнерадостным!

На платформе 9 и 3/4 семья Аддамсов произвела фурор. Ларч нёс сундуки, набитые динамитом и ядовитыми пауками, а Вещь сидела в кармане нового школьного пиджака Гарольда. Когда Альбус Дамблдор впервые увидел своего «избранного», он чуть не выронил лимонную дольку. Перед ним стоял мальчик в идеально сшитом чёрном костюме, с холодным взглядом и бледной кожей, который вежливо поинтересовался, разрешено ли в замке вызывать духов предков без письменного разрешения министерства.

Первая неделя в Хогвартсе стала катастрофой для школьного устава. Пока Дамблдор планировал, как Гарри будет героически преодолевать трудности, Гарольд вместе с Вэнздей (которая, разумеется, поехала следом как «группа поддержки») решили, что Большой Зал выглядит слишком... ярким. К ужину все свечи горели чёрным пламенем, а привидения Хогвартса прятались по углам, потому что дядя Фестер прислал Гарольду посылку с «улучшителем эктоплазмы», который заставлял призраков светиться неоновым розовым цветом и непроизвольно чесаться.

Профессор Снейп, приготовившийся ненавидеть сына Джеймса Поттера, застыл в недоумении, когда на первом же уроке зельеварения Гарольд добавил в котёл не иглы дикобраза, а палец старого зомби, который ему заботливо упаковала в дорогу бабушка. Котёл не взорвался. Он начал петь похоронный марш. Снейп посмотрел в глаза мальчика и увидел там не дерзость, а глубокое, искреннее уважение к смерти. Это было пугающе знакомо и в то же время совершенно ненормально.

Тем временем в тёмных лесах Волан-де-Морт, обитавший в затылке профессора Квиррелла, начал подозревать, что план по захвату камня под угрозой. Не потому, что Гарри Поттер был силён, а потому, что этот мальчик на завтрак ел то, что Тёмный Лорд использовал для самых страшных ритуалов.

Профессор Снейп решительно шагал по коридорам подземелий, его мантия развевалась, словно крылья гигантской летучей мыши. Он был намерен положить конец «безобразию», которое Гарольд Аддамс устроил на уроке. Мальчик не просто сварил зелье, он заставил его шептать проклятия на латыни! Ворвавшись в личные покои Гарольда (которые тот уже успел украсить свежими цепями и портретами плачущих предков), Снейп застыл.

В центре комнаты стоял круглый стол, застеленный чёрным кружевом. Гарольд и Венздей сидели неподвижно, их лица были бледнее обычного. Между ними, на серебряном подносе, бодро выстукивала чечётку Вещь.

— Поттер! — рявкнул Снейп. — Объяснитесь, почему от ваших покоев несёт сырой землёй и старыми грехами?

— Тише, профессор! — прошептал Гарольд, не открывая глаз. — Мы как раз устанавливаем связь. Мой прадедушка Альфонсо очень не любит, когда его перебивают. Он был пиратом и очень плохо владел собой... и саблей!

Снейп хотел было вычесть пятьдесят баллов с Гриффиндора (хотя Гарольд учился на Слизерине, что само по себе было ударом для факультета), но внезапно воздух в комнате похолодел настолько, что чернила в его кармане замерзли. Свечи вспыхнули ядовито-зелёным пламенем. Из центра стола начал подниматься густой, липкий туман, принимая очертания высокого человека с крюком вместо руки.

— О, Северус! — проскрежетал голос из пустоты. — Ты всё ещё носишь эти ужасные сальные волосы? В моё время за такое килевали!

Снейп побледнел. Это был не просто призрак, это была чистая энергия хаоса. Уэнздей внимательно посмотрела на профессора:

— Профессор, прадедушка спрашивает, почему вы так боитесь любви? Он говорит, что в вашем шкафу слишком много скелетов, и они жалуются на тесноту. Хотите, мы вызовем вашу матушку? У неё есть к вам пара вопросов по поводу вашего рациона!

— Довольно! — выдохнул Снейп, чувствуя, как его авторитет тает быстрее, чем лед в адском пламени. Но Вещь внезапно прыгнула ему на плечо и нежно похлопала по щеке, словно утешая.

— Гарольд! — голос Снейпа дрогнул. — Немедленно прекратите этот... сеанс. И уберите от меня эту конечность!

— Но профессор! — Гарольд наконец открыл свои ярко-зелёные глаза, в которых плясали искры безумия Аддамсов. — Мы только начали. Мы хотели спросить у Кровавого Барона, где он спрятал голову того министерского инспектора в 1704 году. Это же так познавательно!

Снейп понял, что Дамблдор совершил роковую ошибку. Гарри Поттер не был оружием света. Он был мостом в мир, который даже Тёмный Лорд предпочитал обходить стороной. Профессор медленно попятился к выходу, решив, что баллы — это пустяки по сравнению с возможностью сохранить рассудок.

Когда на стенах Хогвартса начали появляться надписи, сделанные кровью, большинство студентов впало в панику. Но Гарольд Аддамс лишь критически осмотрел почерк.

— Слишком размашисто, Венздей. Не хватает готического изящества. И цвет... какой-то слишком ярко-алый, не находишь?

Поиск Тайной Комнаты занял у них ровно пятнадцать минут. Гарольд просто вежливо попросил Вещь проследить за странным шёпотом в стенах, а затем они с сестрой спустились в женский туалет. Когда Гарольд прошипел на парселтанге.

— Откройся!

Раковина начала разъезжаться, Венздей одобрительно кивнула.

— Наконец-то хоть какая-то приличная вентиляция в этом замке!

Спустившись по склизкому желобу, они оказались в огромном зале. Из пасти каменного Салазара Слизерина медленно выползал Василиск — гигантский змей, чей взгляд убивал на месте. Гарольд даже не подумал закрыть глаза. Он просто надел свои специальные очки с линзами из обсидиана, которые ему подарил дядя Фестер.

— Приветствую, о великий ужас подземелий! — произнёс Гарольд на змеином языке. — Моя сестра считает, что ты идеально впишешься в интерьер нашего зимнего сада. Бабушка как раз жаловалась, что соседские коты слишком громко мяукают по ночам. Твой взгляд решит эту проблему... окончательно!

Василиск, который веками привык внушать первобытный страх, замер в замешательстве. Вместо того чтобы бежать, эти дети начали обсуждать, сколько тонн сырого мяса ему потребуется в неделю и не будет ли ему скучно без компании гигантских пауков из Запретного леса. Венздей подошла ближе и, достав из кармана рулетку, начала измерять объём чешуйчатого туловища.

— Если мы повяжем ему на шею чёрный бант, он будет выглядеть очень торжественно! — заметила она. — Гарольд, спроси его, умеет ли он притворяться мёртвым? Это наше любимое семейное развлечение!

В этот момент в Комнату ворвался Том Реддл, вышедший из дневника. Он приготовился произнести пафосную речь о своём величии, но осёкся, увидев, как Венздей пытается почесать Василиска под подбородком старой кочергой.

— Ты! Поттер! — закричал Реддл. — Убей их! Почему ты не атакуешь?!

Василиск лишь жалобно шикнул в ответ. Ему впервые в жизни было так неловко. Гарольд обернулся к призраку Тома:

— О, вы, должно быть, предыдущий владелец? Извините, но мы забираем его себе. У вас он выглядел очень неухоженным. И, кстати, ваш дневник... я скормил его одной из плотоядных книг в библиотеке. Она сказала, что у него очень безвкусный финал!

Том Реддл, или то, что от него осталось в виде полупрозрачного воспоминания, закричал от ярости, когда Гарольд достал из сумки фамильный набор для «оживления неодушевлённых предметов». Это был подарок дяди Фестера — баночка с искрящимся прахом предков и флакон с концентрированным унынием.

— Ты не можешь этого сделать! Я — величайший маг в истории! — вопил Том, пытаясь раствориться в воздухе.

— Величайшие маги не прячутся в тетрадках для девочек! — меланхолично заметила Венздей, прижимая дневник к полу тяжёлым ботинком. — Гарольд, используй заклинание «Вечного Услужения». Вещи как раз нужен кто-то, кто будет полировать её ногти и подавать крем для кутикулы из толчёных скорпионов!

Гарольд взмахнул палочкой из остролиста, но вместо обычного движения исполнил сложный пируэт, которому его учил Гомес. Чёрная магия Аддамсов, смешанная с силой Избранного, ударила в дневник фиолетовой молнией. Бумага затрещала, обложка выгнулась, и из страниц выросли тонкие, похожие на оригами, руки и ноги. Лицо Реддла теперь навсегда отпечаталось на кожаном переплёте с выражением вечного недовольства.

— Познакомься, Вещь, это твой новый лакей! — представил Гарольд. — Мы назовём его Томми-Тетрадка. Он умеет хранить секреты, но теперь он обязан их выписывать каллиграфическим почерком по первому твоему требованию!

Вещь одобрительно щелкнула пальцами и тут же указала Томми на грязный угол Тайной Комнаты. Бывший Тёмный Лорд, подчинённый воле новых хозяев, против своей воли засеменил к углу, вырывая из самого себя страницы, чтобы использовать их как салфетки для уборки. Это было зрелище, которое заставило бы Дамблдора поседеть ещё раз, а Волан-де-Морта — содрогнуться в своём далёком убежище.

— Теперь, когда с уборкой покончено! — Гарольд посмотрел на Василиска, который послушно свернулся кольцами вокруг них. — Пора подумать о том, как отправить этот «подарок» бабушке через совиную почту. Нам понадобится очень много марок и очень большая коробка!

Альбус Дамблдор вошёл в Тайную Комнату с палочкой наготове, ожидая увидеть эпическую битву между добром и злом. Вместо этого он увидел Гарольда и Венздей, которые пытались сложить пятидесятифутового Василиска в огромный фанерный ящик, обитый чёрным бархатом.

— Гарольд, мальчик мой... — начал было директор, поправляя очки-половинки. — Это существо... оно крайне опасно. Оно — воплощение ужаса Слизерина!

— О, профессор, не будьте таким занудой! — отозвался Гарольд, затягивая узел на шее змея. — Он просто немного застенчив. Мы назвали его Лютик. Бабушка будет в восторге!

В этот момент камин, который Гарольд соорудил из груды камней и магического порошка дяди Фестера, вспыхнул изумрудным пламенем. Из него, не проронив ни единой пылинки на своё идеально чёрное платье, вышла Мортиша Аддамс. Она окинула взглядом сырое подземелье и удовлетворённо вздохнула.

— Какое прелестное место! — пропела она своим низким, бархатным голосом. — Столько плесени и безысходности. Гарольд, дорогой, ты нашёл себе чудесную игровую комнату!

Дамблдор замер. Он видел много красавиц за свою долгую жизнь, но Мортиша обладала аурой такой изысканной печали, что даже его феникс Фоукс, сидевший на плече, издал тихую, меланхоличную ноту.

— Мама, познакомься, это директор Дамблдор! — представил Гарольд. — Он считает, что Лютик слишком опасен для домашнего питомца!

Мортиша подошла к Альбусу. Её движения были плавными, как танец кобры. Она протянула ему руку, и Дамблдор, сам того не осознавая, запечатлел на ней галантный поцелуй.

— Профессор! — прошептала она. — Я слышала, вы любите сладости. Но пробовали ли вы когда-нибудь засахаренные глаза летучих мышей под соусом из ночных кошмаров? Они так бодрят дух...

Директор почувствовал, как его обычная бдительность тает. Мортиша начала рассказывать ему о тонкостях выращивания удушающего плюща, и Альбус поймал себя на мысли, что его планы по воспитанию «жертвенного ягнёнка» выглядят как-то... мелко. Как можно манипулировать ребёнком, чья мать может очаровать саму Смерть за чашечкой чая?

— Возможно... — пробормотал Дамблдор, глядя в глубокие, как бездна, глаза Мортиши. — Возможно, правила перевозки магических существ можно немного... подкорректировать. Для особых случаев!

Венздей тем временем захлопнула крышку ящика, в котором сидел Василиск. Томми-Тетрадка, прислуживающий Вещи, усердно подписывал адрес получателя.

Перемещение через каминную сеть Аддамсов было похоже на падение в бездонный колодец, полный летучих мышей, но Альбус Дамблдор вышел из камина в главном зале поместья с удивительным достоинством. Его встретил оглушительный взрыв — это дядя Фестер проверял новую партию пороха в соседней комнате.

— Кара миа! — воскликнул Гомес Аддамс, подлетая к жене и осыпая её руку поцелуями. — Ты привела гостя! Профессор Дамблдор, какая честь! Гарольд много писал нам о ваших... э-э... попытках контролировать его судьбу. Это так забавно! Обожаю интриги, они придают жизни вкус гнилого персика!

Дамблдор огляделся. Поместье Аддамсов было живым организмом. Портреты предков не просто двигались, они пытались схватить прохожих за пуговицы, а ковёр из медвежьей шкуры довольно заурчал, когда директор на него наступил.

— Прошу к столу, Альбус! — мягко пригласила Мортиша. — Сегодня у нас скромный ужин: суп из болотных огней и запечённый корень мандрагоры, который кричал особенно мелодично!

За столом Гомес не умолкал ни на минуту. Он предложил Дамблдору партию в «экстремальные шахматы», где фигуры бьют друг друга током, и поинтересовался, не хочет ли директор инвестировать в его новый проект по разведению гигантских плотоядных улиток в Запретном лесу.

— Видите ли, Альбус! — Гомес внезапно стал серьёзным, разрезая что-то, что подозрительно напоминало шевелящееся щупальце. — Мы знаем о вашем пророчестве. О мальчике, который должен выжить, чтобы умереть. Но в семье Аддамсов мы относимся к смерти иначе. Для нас это не конец, а просто смена гардероба. Если вы планировали сделать из нашего Гарольда мученика, то боюсь, вам придётся сначала сразиться со мной. А я, знаете ли, чемпион по фехтованию среди призраков!

Дамблдор посмотрел на Гарольда. Мальчик сидел рядом с Венздей и Вещью, спокойно поедая что-то ядовито-зелёное. В его глазах больше не было того потерянного сироты, которого Альбус оставил на пороге Дурслей. Перед ним был Аддамс — защищённый любовью, безумием и древней магией, которая была старше самого Хогвартса.

— Я начинаю понимать, Гомес! — медленно произнёс Дамблдор, пробуя суп. — Мои планы были... излишне академичны. Миру магии, возможно, не нужен герой-жертва. Ему нужен кто-то, кто сможет напугать саму Тьму!

— Именно! — Гомес вонзил шпагу в огромный ананас на центре стола. — За Гарольда! За хаос! И за этот восхитительный привкус мышьяка в десерте!

После ужина, который Дамблдор пережил лишь благодаря своей исключительной магической конституции, Венздей взяла тяжёлый чугунный фонарь.

— Профессор, пойдёмте. Я покажу вам нашу библиотеку под открытым небом. Там истории написаны не на бумаге, а на граните. Это гораздо надёжнее! — произнесла она, не дожидаясь ответа.

Кладбище Аддамсов встретило их густым, как кисель, туманом, который, казалось, шептал на ухо сплетни о каждом, кто в него входил. Дамблдор шёл за маленькой девочкой, чувствуя, как магия этого места давит на его плечи. Здесь не было страха, здесь было... гостеприимство могил.

— Вот здесь лежит кузен Итт, точнее, его левая нога. Остальное всё ещё путешествует! — Венздей указала на крошечный надгробный камень. — А вот этот склеп мы арендуем для особо шумных гостей!

Они остановились у старого дуба, чьи ветви напоминали костлявые пальцы. Внезапно земля под деревом задрожала, и из воздуха соткалось голубоватое сияние. Дамблдор застыл, его рука непроизвольно потянулась к Бузинной палочке. Из тумана выступил человек с острыми чертами лица и разноцветными глазами. Геллерт Грин-де-Вальд выглядел так же, как в их юности в Годриковой Впадине.

— Альбус? — призрак усмехнулся, и этот звук был похож на хруст сухого льда. — Не ожидал встретить тебя в таком... специфическом обществе. Хотя, признаю, эти дети понимают в истинной силе больше, чем ты со всеми своими министерскими запретами!

— Геллерт... — выдохнул Дамблдор. — Но как? Ты ведь ещё жив, ты в Нурменгарде!

— О! — Венздей скучающе зевнула. — Наше кладбище обладает уникальной связью с душами. Не обязательно умирать, чтобы заглянуть к нам на огонёк. Достаточно просто иметь очень тёмную связь с кем-то из присутствующих. Магия Аддамсов притягивает то, что вы пытались похоронить в своём сердце, профессор!

Грин-де-Вальд подошёл к Дамблдору почти вплотную.

— Посмотри на этого мальчика, Альбус! — он указал на Гарольда, который как раз выкапывал какую-то кость неподалёку. — Ты хотел сделать из него символ. А Аддамсы сделали из него стихию. Ты боишься, что он станет новым Тёмным Лордом? О нет, он станет чем-то гораздо хуже для твоего упорядоченного мира. Он станет свободным!

Венздей внимательно наблюдала за ними.

— Если хотите, я могу принести лопату! — предложила она. — Вы могли бы закопать свои старые обиды буквально. У нас есть свободный ров для неразделённой любви и разбитых идеалов!

Грин-де-Вальд усмехнулся, глядя на Гарольда. В его глазах, даже призрачных, вспыхнул огонёк старого фанатизма.

— Слушай внимательно, наследник Певереллов и Аддамсов. Твой враг, этот Том Реддл, совершил вульгарную ошибку. Он разделил свою душу, думая, что это сделает его бессмертным. Но он лишь превратил себя в набор битой посуды!

Гарольд вытащил из кармана мантию-невидимку. Она была не просто тканью, она казалась живой тенью, стремящейся слиться с мраком кладбища.

— У меня есть это! — сказал мальчик. — И палочка директора. Но я не чувствую в них силы, которая могла бы остановить того, кто не боится боли!

— Потому что ты ищешь силу в свете! — прошептал Грин-де-Вальд. — А тебе нужно объединить Дары Смерти с Дарами Аддамсов. Твоя мантия — это не просто плащ, это саван. Твоя палочка — это не инструмент, это коса. А камень... — он указал на старое кольцо на руке Гарольда, которое тот нашёл в Тайной Комнате. — Это ключ к дверям, которые Аддамсы никогда не закрывают!

Венздей подошла ближе, её глаза сузились.

— Он хочет сказать, Гарольд, что нам не нужно убивать Реддла. Нам нужно пригласить его на семейный совет. Если мы объединим резонанс камня с энергией нашего фамильного склепа, мы сможем втянуть все его осколки души в один сосуд. Например, в ту старую банку из-под маринованных глаз, которую Вещь использует как копилку!

— Именно! — воскликнул призрак Геллерта. — Не сражайся с ним магией министерских учебников. Используй магию крови и земли. Призови Смерть не как врага, а как старую тётю, которая пришла забрать капризного ребёнка домой. Когда ты наденешь мантию, возьмёшь палочку и повернёшь камень на территории Аддамсов, ты станешь не просто магом. Ты станешь Хозяином Порога.

Дамблдор, стоявший в тени, выглядел бледнее обычного. Он понял, что Грин-де-Вальд только что передал Гарольду ключи от королевства, о котором сам Альбус только мечтал. Но в руках Аддамса эта мощь не выглядела зловещей — она выглядела... естественной.

— Гарольд! — добавила Венздей, доставая из складок платья фамильный кинжал. — Если он откажется идти добровольно, я всегда могу помочь ему определиться с направлением. У меня есть карта всех кругов ада, и на пятом сейчас как раз сезон скидок!

Василиск Лютик, бережно упакованный в ящик и доставленный обратно в Хогвартс через каминную сеть, теперь лежал в центре Большого зала. Ученики и учителя прижались к стенам, наблюдая за тем, как Гарольд Аддамс чертит вокруг змея круг из соли и толчёного жемчуга.

— Лютик, не шевелись, — ласково прошептал Гарольд, поглаживая чешуйчатую морду монстра. — Сейчас мы сделаем тебя самой большой антенной в мире призраков.

Гарольд положил Воскрешающий камень прямо на лоб змея, между его смертоносных глаз. Затем он накинул Мантию-невидимку на хвост Василиска, и ткань начала расползаться по чешуе, делая огромную тушу полупрозрачной, словно сотканной из тумана. В правую руку Гарольд взял Бузинную палочку, которую Дамблдор отдал ему с выражением лица человека, добровольно прыгающего в пасть к акуле.

— Венздей, музыку! — скомандовал Гарольд.

Венздей достала свою виолончель и начала играть низкую, вибрирующую мелодию, от которой люстры в зале начали раскачиваться, а портреты предков — закрывать уши. Это был гимн Аддамсов, переложенный на похоронный марш.

— Смерть, я призываю тебя не как господин, а как родственник! — выкрикнул Гарольд, вонзая палочку в центр магического круга. — Собери то, что было разбито! Притяни Тома Реддла к его истинному дому!

Василиск издал трубный рёв. Его тело стало проводником: через чешую потекли фиолетовые молнии, связывая три Дара в единую цепь. В ту же секунду пространство в зале начало искажаться. Из воздуха, из стен, из кубка огня и даже из лба самого Гарольда начали вырываться чёрные, кричащие тени. Это были крестражи. Они летели к Василиску, притягиваемые мощью объединённых артефактов, и впитывались в его кожу, превращаясь в татуировки на чешуе.

— Смотрите! — крикнул Рон Уизли, указывая на профессора Квиррелла, который внезапно начал дымиться. — Из него что-то выходит!

Безликий дух Волан-де-Морта, лишённый всех своих якорей, был втянут в воронку, которую образовал свернувшийся кольцами Лютик. Змей теперь светился изнутри мертвенным светом, удерживая в себе всю мощь Тёмного Лорда, как в живой, чешуйчатой тюрьме.

— Прекрасно! — заметила Венздей, не прекращая играть. — Теперь у нас есть змея, которая умеет разговаривать голосом обиженного диктатора. Гарольд, давай оставим его себе? Он будет отличным дверным звонком!

Когда пыль в Большом зале улеглась, Гарольд Аддамс подошёл к Василиску, который теперь выглядел как очень длинная и очень недовольная гирлянда. Внутри змея что-то постоянно шипело и ругалось на парселтанге, но Лютик лишь лениво облизывался.

— Профессор Дамблдор, я думаю, Хогвартсу больше не стоит беспокоиться о возрождении Тёмного Лорда! — вежливо сказал Гарольд, поправляя очки. — Он теперь часть... семейного наследия!

— Но Гарольд! — Дамблдор выглядел так, будто ему срочно требовалось ведро лимонных долек. — Мы не можем просто... отправить его почтой. Это же величайшее зло столетия!

— Именно поэтому он идеально подходит дяде Фестеру! — вставила Венздей, наклеивая на хвост Василиска марку «Осторожно: хрупкое и злобное». — Дядя давно хотел проверить, можно ли использовать чистую ненависть для питания домашнего кинотеатра. К тому же, Реддл всегда хотел бессмертия. В лаборатории Фестера он будет жить вечно. Или, по крайней мере, пока не перегорит предохранитель!

Через несколько минут Вещь притащил огромный ящик, снабжённый вентиляцией и табличкой «Не кормить после полуночи (он начинает цитировать пророчества)». С помощью заклинания левитации и пары крепких слов от Грюма, который наблюдал за процессом с нескрываемым восторгом, Василиск был упакован.

— Прощай, Том! — шепнул Гарольд, закрывая крышку. — Надеюсь, тебе понравится электрический стул дяди Фестера. Он говорит, что это лучшее средство от мигрени!

Вспышка зелёного пламени в камине — и посылка отправилась в поместье Аддамсов. Дамблдор тяжело опустился на сундук. Школа была спасена, но он понимал, что мир магии уже никогда не будет прежним. Вместо великой войны наступила эра... странностей.

— Знаете, Альбус! — Мортиша Аддамс, появившаяся из тени, положила руку на плечо директора. — Вы всегда можете заехать к нам на выходные. Фестер обещал устроить грандиозное шоу с молниями и говорящей змеёй. Будет ужасно весело!

Прошёл год с тех пор, как Хогвартс перестал быть центром магических потрясений. Гарольд и Венздей теперь учились на четвёртом курсе, превратив факультет Слизерин в некое подобие филиала семейного склепа, а Альбус Дамблдор официально объявил о своём уходе на покой.

Однако он не уехал в тихую деревушку в Шотландии. Вместо этого он занял уютный, затянутый паутиной гостевой домик на окраине поместья Аддамсов. Его новая мантия была глубокого чёрного цвета, а в бороду он вплёл несколько сушёных летучих мышей — подарок от бабушки Аддамс.

— Знаете, Гомес! — произнёс Альбус, попивая чай из корня мандрагоры, сидя на веранде. — Я всю жизнь искал истину в свете и мудрости. Но только здесь, глядя, как Фестер пытается запустить адронный коллайдер из старого тостера и духа Тёмного Лорда, я понял: истина в том, чтобы не бояться собственного безумия!

Гомес, который в этот момент тренировался в метании топоров вместе с Вещью, радостно рассмеялся.

— Золотые слова, Альбус! Жизнь слишком коротка, чтобы быть нормальным. А смерть слишком длинна, чтобы проводить её в скуке!

Дамблдор открыл свой новый дневник. На первой странице было написано: «Философия Аддамсов: Почему взрыв — это лучший способ сказать 'Доброе утро'». Он посмотрел на Гарольда, который вместе с Венздей тренировал гигантских плотоядных улиток в саду. Мальчик выглядел по-настоящему счастливым. У него больше не болел шрам, зато он научился вызывать призраков просто ради того, чтобы спросить у них рецепт идеального яда.

— Мир в безопасности! — прошептал Дамблдор, подмигивая горгулье на перилах. — Потому что теперь у него есть защитники, которые не боятся испачкать руки в могильной земле.

В этот момент из подвала донёсся очередной взрыв и радостный крик дяди Фестера. Дамблдор довольно улыбнулся и прибавил звук на своём граммофоне, который играл исключительно завывания привидений.