Позаботься о ней (гет)

Из года в год студенты Хогвартса посещали эту аудиторию, наполненную мистической атмосферой. Тяжёлые хрустальные шары показали уже многие судьбы. Кто-то относился к предсказаниям легкомысленно, а кто-то слишком увлекался ими, забывая о реальной жизни, которая утекала сквозь пальцы.

Профессор прорицания пыталась соответствовать таинственности своей профессии, поэтому навешивала на себя разные амулеты. Даже на ногтях она писала какие-то загадочные послания, понятные только ей.

Одним из наибольших страхов для неё было увольнение. Такого исхода она себе даже в страшном сне не желала, не то что в реальной жизни.

Зарплата в Хогвартсе была приличной; горячее питание, отпуск, больничные — всё соответствовало требованиям прорицательницы, поэтому она дорожила своим местом.

Время от времени приходилось мухлевать, дурить людей, ведь дар прорицания — капризная штука: то он есть, то его нет, то он снова есть. Такое непостоянство никак не вписывалось в рабочий график преподавателя, поэтому в ход шёл актёрский талант.

Другие профессора рано или поздно разоблачали мошенницу, но директор словно ничего не хотел замечать.

— Альбус, она же глупа как пробка, — без прикрас, как есть, сказал как-то Флитвик. Его возмущало, что остальные преподаватели вкладывают душу в занятия, чему-то реально учат, а эта женщина лишь делает вид.

Дамблдор только загадочно улыбался на все выпады в сторону Трелони.

— Меня успокаивает, что у нас имеется такой бездарный преподаватель, — однажды разоткровенничался Снейп. — Даже если я потеряю все навыки из-за какого-нибудь Альцгеймера, Сибилла всё равно будет хуже меня.

Северус надменно усмехнулся, а Дамблдор лишь смотрел вдаль с какой-то грустью.

Помона Спраут тоже не могла держать своё мнение при себе. Она высказывала его регулярно, просто меняя местами фразы.

— Директор, нельзя потакать бездельникам. Какой пример она подаёт студентам? Что вырастет из наших молодых магов, если их обучает обманщица?

Временами казалось, что Альбус что-то мысленно напевает, дабы заглушить неприятные слова в адрес Трелони. Прорицательница была паршивой овцой в их славном стаде, и каждый не стеснялся об этом высказаться.

Самой сдержанной была Минерва. Она даже покровительствовала Сибилле — то ли из жалости, то ли из каких-то других побуждений, поэтому Альбус проводил больше времени именно с МакГонагалл.

— Альбус, какие у вас планы на Сибиллу Трелони? — однажды осторожно начала уже сама Минерва. — У неё талант в другой области, на сцене она бы добилась большего. Вы могли бы направить её в нужное русло. Зачем бедняжке прозябать здесь и выслушивать все помои, которые на неё выливают, хоть и заслуженно?

Дамблдор всё понимал, но почему-то не мог отпустить рыжеволосую прохвостку.

— Моя хорошая знакомая просила позаботиться о Сибилле. Я не смог отказать…

— Забота бывает разной, — попыталась возразить Минерва, но и Дамблдору было что сказать.

— Трелони хочет быть именно прорицательницей в Хогвартсе.

Разговор зашёл в тупик, как и во всех других случаях с остальными преподавателями.

1997 год

В Хогвартсе появился очередной портрет какого-то знаменитого или просто важного человека. Учащиеся и преподаватели уже успели насмотреться на «новичка», поговорить и даже спеть с новым обитателем замка.

Одним весенним днём Дамблдор решился подойти к портрету.

— Здравствуй, Кассандра, — с трудом проговорил мужчина.

— О, Альбус, ты наконец меня навестил! А как поживает Сибилла? Она до сих пор так и не проведала меня, несносная девчонка!

Лицо на картине улыбнулось, хоть губы и ругали прорицательницу.

— Скажи ей, что я её жду.

Портрет притих, а Дамблдор просто продолжал молчать, как и раньше. Тишина с каждой секундой становилась более осязаемой.

— Почему ты не сказала, что она моя правнучка? Думаешь, приятно узнавать такие вещи из завещания?

Альбус сделал паузу, потому что голос начал срываться.

— Выходит, у нас был сын? Но ты взяла другую фамилию, будто вышла замуж, чтобы не пошли слухи…

Очередная пауза была неизбежна…

— А я и вправду думал, что ты уже в браке! Сколько лет впустую! Мерлин…

По ресницам на щёки начали стекать солёные капли, оставляя влажные полоски.

— Я даже более жалкий, чем Северус!

Портрет продолжал молча смотреть, как плачет великий маг.

— Ты умерла, а я что-то засиделся… Пора и мне на покой.

— Не болтай ерунды, Альбус! Только попробуй что-то с собой сделать! Тогда я сама тебя прикончу! Портреты же могут переходить друг к другу? Дам тебе знатный подзатыльник.

— Я заслужил, — вынужденно сознался седовласый. — Не узнал правнучку, хотя она почти моя копия… Оставил тебя… Даже не догадывался о сыне…

Тяжесть снова сдавила сердце волшебника, щемя и выкручивая всё нутро.

— Мою усталость ничего не может заглушить, я просто отпущу затянувшуюся жизнь, лягу в постель, расслаблюсь, крепко усну, и смерть наконец возьмёт меня за руку. Я слишком долго прятался от неё.

Коридоры Хогвартса были необычно пусты, и никто не мешал тихому откровению, исходящему от седого старца.

— Мой портрет повесят на одной из стен. Тогда-то мы и встретимся вновь, моя чертовка, Кассандра Ваблатски!

* * *

Дамблдор умер в том же году, летом. Его портрет вставили в аккуратную рамку и повесили на законное место. Но студенты редко могли застать бывшего директора в своей рамке, как впрочем, и великую прорицательницу Кассандру в её. Конечно, никому в голову не приходило связать два этих факта… Никому, кроме нас.