Переплёт сердец (гет)

Здесь так тихо, что можно услышать, как по библиотеке летает пыль. Свет тусклой свечи выхватывает из темноты книжные переплёты — старые «Стихи А.С.Пушкина» и новенький «Капитал» Карла Маркса, стоят как недвижимость вот уже несколько дней.

Здесь, в этом оплоте бесценных знаний, ночью должны бродить лишь непридуманные сюжеты для захватывающих книг или же знаний, что ещё не были впитаны в юные умы, но здесь бродят люди. Двое неспящих. Двое влюблённых. Двое юных и почти ничего не знающих об этих чувствах.

Она робко стоит, ощущая своей спиной все книги на полках. Он наклоняется и целует её. Это его первый в жизни поцелуй и он так неуклюж, что это вызывает смех, но только не у неё — она не менее неуклюже отвечает ему в попытке повторить тот самый французский поцелуй о котором так много пишут в заграничных романах.

— Женя, подожди, — просит он о небольшой передышке.

Он вытирает рукой губы и снова целует её. Всё ещё плохо. Надо было послушать совета того новенького пионера и попрактиковаться на яблоках. Сегодня как раз их раздавали на полдник, но ты решил, что и без этого справишься. Ты всегда был теоретиком, но ты постоянно забываешь, что практик из тебя порой никудышный.

— Извини. У меня плохо получается.

— Я не лучше, — она хихикает и неловко целует его в нижнюю губу.

Она перечитала множество книг и примерно представляла о том, что же такое любовь на самом деле. Каково было её удивление, когда она поняла, что книги не способны передать всю ту палитру эмоций, что переполняют тебя, когда ты видишь перед собой свою любовь. Ты дрожишь как осиновый лист глубокой осенью и наслаждаешься каждой секундой, что вы провели только вдвоём в стенах библиотеки, когда время на часах лишь недавно перевалило за полночь.

Она хихикает. Это так непривычно. Обычно она довольно груба на людях, но наедине с тобой она будто нежный пушистый котёнок, что весь день скучал по своему любимому человеку.

— Ты не заходил сегодня. Что-то случилось?

— Ничего, мелочи.

Ты врёшь, она знает это, но твоя ложь так нежно и сладко звучит, что её голова на мгновение кружится и она прощает тебя. Скажи ещё что-нибудь, ведь она так скучала по тебе. Она чувствовала себя брошенной, не нужной и боялась, что ты разлюбил её. Её привычный сон за столом был сегодня беспокойный — она часто просыпалась, окидывала взглядом библиотеку и, гоняя мысли из угла в угол, через какое-то время снова засыпала, пытаясь ускорить приближение блаженной ночи.

— Я скучала, — шепчешь ты, впившись пальцами в его рубашку. Тепло его тела приносит тебе счастье. — Мне снилось, что ты уехал…

— Куда я уеду? — отвечает он почти что шуткой. — Я без тебя не уеду отсюда.

— Я знаю, — она обняла себя за плечи и отвела виноватый взгляд в сторону. — Ты не приходил, и я не находила себе места.

Ты стоишь и думаешь о том, что «мелочи» — это худший ответ, который только можно сказать своей девушке.

— В кружке было много дел, — говоришь ты честно и с досадой. — Я прибегал в столовую уже после того, как основная масса людей прошла. Я правда хотел тебя увидеть, но не мог.

Она берёт его ладонь и прикладывает к своей щеке. Он гладит её осторожно и нежно, будто боится поранить её немного грубой кожей и испачкать остатками масла, которые засели где-то глубоко в порах.

— Передал бы хоть записку с кем-нибудь.

— Тогда бы о нас узнали все.

— Может, я этого хочу?

— Хочешь? Но…

— Никаких но, — она прикладывает палец к его губам и выразительно смотрит ему в глаза. — Мы играем в прятки в библиотеке по ночам. Ты не подумай, мне это нравится, но мне с каждым днём всё сложнее скрывать наши отношения. Я хочу с кем-нибудь поделиться этим — меня переполняют чувства, а я… я могу поделиться ими только с бумагой.

— Я не знаю, — он берёт её руку и заключает между своими ладонями. — Я боюсь мнения людей.

— Люди уже догадываются. Может, ты и далёк от них, но я слышу, как они перешёптываются о нас здесь: «Вот бы Женя и Электроник сошлись. Они были бы прекрасной парочкой». Или же «Да какая из них пара? Женя бука, а Электроник — скромник, которому наука только и снится». Я так хотела встать и сказать им «Я встречаюсь с Сыроежкиным и ваше мнение мне не интересно!»

Она так приятно хихикает и одновременно ворчит. Какая же она милая и ведь никто кроме тебя не разглядел в ней этого.

— Если тебя так волнует, то скажи им это… или скажем вместе?

— Вместе? — её глаза горят подобно тысячи одновременно выпущенных в воздух китайских фонариков. — Да, давай скажем вместе! Завтра последний день и мы… мы больше не вернёмся в эту библиотеку. В этот лагерь. Детство кончилось, мой Сыроежкин.

— Ты так говоришь, будто мы расстаёмся навсегда.

— Нет, не навсегда. Мы встретимся уже в нашем городе завтра вечером и будем гулять вместе по парку. Ты возьмёшь меня за руку?

— Ну… как-то неудобно. Это делают так?

Он взял её руку в свою. Были некоторые сложности с пальцами, но всё получилось весьма неплохо.

— Давай пройдёмся немного?

— Угу.

Они, держась за руки, сделали по библиотеке несколько шагов и поняли, что слишком смущены и ладошки вспотели. Они убирают руки за спины и почти незаметно вытирают их о штаны\юбку.

— Прости! — одновременно сказали они. Несколько секунд молчания, а затем тонкий синхронный смех будто оглушил вечно молчаливую библиотеку.

Она призывает всех к тишине днём, а ночью поощряет шум. Тебе нравится в ней всё: от вредности, что будто иглы ежа торчат снаружи, до нежности, что прячется под ними. Ты придумаешь множество сравнений, но это ничего не изменит для тебя — ты будешь любить её лишь сильнее, а она лишь сильнее ответит тебе взаимностью.

— Нам нужно поработать над этим.

— Да, нужно.

Вы делаете шаг навстречу друг другу. Ты обнимаешь её плечи, она обнимает твою грудь. Вы смотрите друг на друга переполненными нежностью взглядами и целуетесь так, что чувство стыда будто забыло о вас.

Таким и должен был быть ваш первый поцелуй в стенах, где лишь книги смотрят на вас. Книги, что видели рождение многих пар и увидят это ещё много раз после вас. Немые свидетели прекрасной любви.