Две стороны одного бита (джен)

Первое, что вернулось ко мне, был звук.

Шелест листьев над головой. Ветер, гуляющий в ветвях. Что-то маленькое, шмыгающее в подлеске. Ни рёва моторов, ни гудков, ни людских голосов. Только лес.

Я попытался вдохнуть и тут же закашлялся.

Воздух показался чужим: слишком густым, слишком просторным, слишком… чистым? Грудная клетка раздалась шире обычного, словно рёбра находились не на привычных местах. Паника ударила в голову, прогоняя остатки сна. Я попытался сесть.

Что-то тяжелое и незнакомое сместилось подо мной.

Я неуклюже завалился на бок, шурша листвой, которая противно прилипла к щеке. Конечности не слушались, путались, отказывались двигаться как положено. То ли суставов стало слишком много, то ли катастрофически не хватало. Я оттолкнулся от земли…

…и замер, уставившись вниз.

Четыре ноги.

Яркие, серебристые, заканчивающиеся не пальцами, а гладкими копытами, опушёнными короткой шерстью.

Дыхание перехватило. Сердце застучало так громко, что отдавалось в ушах барабанным боем.

— Нет, — прошептал я. Голос прозвучал выше, чем следовало. — Нет, нет, нет… этого не может…

Я попытался встать — или, вернее, предпринял жалкое подобие попытки. Движения вышли дёргаными, равновесие полностью сместилось вперёд.

Что-то тяжелое качнулось сзади… погодите-ка…

Сзади?

Я резко обернулся, едва не рухнув снова, и увидел длинное гибкое продолжение себя самого.

Хвост.

Я оцепенел.

Прежде чем я успел окончательно запутаться в собственных ногах, слева раздался спокойный, совершенно беззаботный голос:

— Эй, ты наконец-то очнулся.

Я вскрикнул и забился в судорогах, беспомощно размахивая ногами, пока не плюхнулся задницей прямо в траву. Адреналин хлынул в кровь, и я инстинктивно отполз назад.

В нескольких шагах стоял плюшевого вида лошадь.

Он выглядел… нормальным. Насколько вообще можно говорить о норме в подобной ситуации. Стройное тело, золотисто-жёлтая шерсть, коричневая грива, небрежно перехваченная сзади. Он непринуждённо опирался на все четыре ноги, расслабленный ,как будто это было самой обычной вещью в мире.

Я уставился на него. Он уставился на меня.

— Кто ты?! — выпалил я. — Где я? Почему я так выгляжу?! — Голос сорвался на последней фразе, когда я снова обернулся и заметил бледные крылья, сложенные по бокам — крылья! — и что-то тяжелое, нависающее надо лбом.

Мир покачнулся перед глазами.

— Тихо, тихо, — быстро проговорила животное, поднимая копыто в успокаивающем жесте. — Спокойно. Просто дыши. От гипервентиляции легче не станет.

— Дышать? — я истерично рассмеялся. — Да я же лошадь!

— Пони, — машинально поправил он. — А точнее — аликорн. Хотя технически всё равно пони.

Это не помогло.

Совсем.

Я упёрся копытами в землю, пытаясь удержаться прямо, несмотря на бьющую тело дрожь.

— Ладно, — сказал я, скорее убеждая самого себя. — Ладно. Это сон. Или кома. Или я всё-таки спятил.

Пони склонил голову набок:

— Если тебя это утешит, вряд ли ты спишь.

От его слов внутри всё похолодело.

Он сделал несколько осторожных шагов, двигаясь медленно, чтобы не спугнуть меня.

— Слушай. Давай начнём с простого. Что ты помнишь последним?

Я зажмурился. Ответ всплыл слишком быстро, будто только и ждал этого вопроса.

— Я был в Индонезии, — проговорил я. — В отпуске. Ехал на мотоцикле с другом. Мы смеялись над тем, какая там разбитая дорога, и вдруг…

В горле встал ком. Воспоминание сделалось до тошноты ярким.

— Мотоцикл угодил в яму. Колесо занесло. Нас закрутило, и… и…

— И твой друг врезался в грузовик, — негромко закончил за меня пони. — Лобовухой.

Я резко открыл глаза.

— Откуда ты…

Слова застряли в горле, когда я наконец разглядел его. Разрез глаз. Лёгкую, кривоватую усмешку.

До боли знакомое выражение лица придурка.

— Погоди… — прошептал я. — Милки?

Тот смотрел на меня мгновение, а затем его губы растянулись в невыносимо самодовольной улыбке.

— Единственный и неповторимый!

---

Я медленно брёл по лесу. Тишину нарушал лишь мягкий, неровный перестук двух пар копыт. Под ногами хрустели влажные листья, податливые, как губка, а над головой то и дело скрипела ветка — достаточно громко, чтобы уши сами собой поворачивались на звук.

— Ну, — подал голос Милки, прорезая застывший воздух, — как самочувствие?

Я обернулся к нему. Это по-прежнему ощущалось странно: шея гнулась куда свободнее прежнего, и я едва не перестарался, чуть не вывернув голову.

— Пожаловаться не на что, — отозвался я. — Учитывая обстоятельства. — Выдохнув через нос, я спросил. — А ты?

Он шагал рядом, без слов подстраиваясь под мой медленный темп, и задумчиво промычал:

— Лучше не бывало.

Повисла пауза. Его копыта замедлились, а потом и вовсе остановились.

— Хотя, — осторожно добавил он, — если честно, меня слегка тревожит наш сюжетный расклад.

— Сюжетный? — Я тоже остановился и приподнял бровь. От непривычного движения напряглись ещё не освоенные мышцы. — В каком смысле?

— Ну-у-у… — Милки переступил с ноги на ногу и посмотрел мне прямо в глаза. — Ты же понимаешь, что ты аликорн, а я… ну, всего лишь земной пони?

— И?

— На первый взгляд тебе перепало куда больше, — продолжил он, тщательно подбирая слова. — Крылья, магия, наверняка суперсила — фулл хаус.

Я фыркнул.

— Если ты так считаешь. Я чуть носом в грязь не уткнулся, просто шагая по прямой.

— Но! — он поднял копыто и неопределённо повёл им вокруг. — Я перечитал достаточно фанфиков, чтобы понимать: это вообще ничего не значит!

Он сморщил нос:

— В половине случаев самый очевидный силач терпит полное фиаско, а «обычный парень» в итоге получает тайную, нарушающую все законы реальности суперспособность.

Он покосился на деревья, потом снова на меня.

— Похоже на завязку одного из тех клише про неудачников, понимаешь?

Я нахмурился.

— То есть ты думаешь, я — отвлекающий манёвр в сюжете?

— Либо так, — сказал он, — либо это гаремный иссекай в мире фэнтези, а я — простой прихлебатель, который всё объясняет и, возможно, героически умрёт ради твоего развития.

— …Ого.

— Я просто рассуждаю, — быстро добавил он, поднимая оба копыта. — Чисто статистически, эти два варианта — самые ходовые расклады.

Я посмотрел на него пару секунд, потом покачал головой. Крылья за спиной слегка шевельнулись.

— Если начну примерять на себя сюжетные штампы, точно заработаю головную боль. Я предпочитаю полагаться на собственную волю. «Мыслю — следовательно, существую», и всякая такая хрень.

По привычке я попытался на ходу пожать плечами.

И тут же потерял равновесие.

— Ой-ой-ой! — Копыта скользнули по мокрой листве, и земля стремительно рванулась навстречу. Я шлёпнулся на лесную подстилку с глухим, нелепым стуком, подняв вокруг себя облачко прелых листьев.

— Ай, — буркнул я.

Милки тут же оказался рядом.

— Ты цел?

— Да, — вздохнул я, поднимаясь с куда большим усилием, чем ожидал. — Пострадала только моя гордость.

Мы продолжили путь. Милки вёл нас куда-то — куда именно, я пока не знал. Мы брели уже довольно долго, и единственным желанием было поскорее выбраться из леса.

— Надеюсь, до Понивилля доберёмся без приключений, — нахмурился Милки. — Пока везёт — ни одного древолка.

— Древолка? — переспросил я.

— Ага, древолка. — Он оживился. — Это такие… ну, волки из дерева, если коротко.

— Я и не понял сразу. Лучше расскажи что-нибудь о них.

— Они бывают разных размеров. Молодые — вполовину меньше нас, а крупные особи — с машину. И ещё в сериале был тот гигантский, слившийся воедино, так он размером с грузовик. И они почти бессмертны. Убить нельзя — только восстановятся.

— Обнадёживающе, — хмыкнул я. — А ещё о чём стоит беспокоиться? — Пусть Милки вряд ли был экспертом в живности, но в лоре «Моей маленькой пони» он явно разбирался лучше меня.

— Ещё есть кокатрисы: взглянешь — и окаменеешь. Урсы — здоровенные медведи. И мантикоры… ну, просто мантикоры. — Он сделал паузу. — Ладно, давай быстрее. Сюда.

Он указал направление и зашагал вперёд.

— Откуда ты вообще знаешь, куда идти? — спросил я, прибавляя ходу и стараясь на этот раз не запнуться. Сосредоточиться на каждом шаге оказалось на удивление трудно. Хотя чему удивляться? Когда тебя против воли заставляют ходить на четырёх ногах, двигаться — целое испытание.

Милки плавно перешёл на три копыта и ткнул свободным вверх.

— Видишь выступ на горе? — Он указал на силуэт, напоминающий замок, венчавший вершину. — Это Кантерлот, столица Эквестрии. Понивилль должен лежать между нами и городом. Так что идём прямо и не промахнёмся.

— …Хм. Представляю, какая там безумная логистика, — беззаботно заметил я. В самом деле, как снабжать город, забравшийся на такую верхотуру? Ах да, магия. Разумеется.

— Ладно, а что мне стоит знать о Понивилле? Есть какие-то… местные особенности?

Милки бросил на меня взгляд в духе «ну, держись» и разразился длинной лекцией о правилах поведения в Эквестрии. Например, о том, что здесь не говорят «руки», а выражаются вроде «протянуть копыто помощи» или «взять дело в свои копыта». Что большая часть слов — так или иначе лошадиные каламбуры. И что «лошадь» среди пони означает «шлюху», так что лучше не называть так местных жителей — последствия будут печальные.

— Откуда ты всё это знаешь? — поинтересовался я с искренним любопытством.

— …Фанфики, — серьёзно ответил он.

— Хм…они были хорошими?

— Честно говоря, лучше, чем можно подумать.

Внезапно Милки замер как вкопанный. Я споткнулся, едва не врезавшись в него, и с трудом удержал равновесие на скользкой листве.

— Эй, в чём дело? — спросил я, вытягивая шею, чтобы разглядеть дорогу впереди.

— Тсс. Я кое-кого заметил.

Он мотнул головой в сторону, и я увидел пони с розовой гривой и жёлтой шерстью. Она увлечённо возилась с птицами на дереве, а у неё на спине лениво разлёгся белый кролик.

— Флаттершай, — шепнул Милки.

Белый кролик резко навострил уши и мгновенно повернул голову в нашу сторону.

Чёрт.

Он несколько раз моргнул, и на его мордочке проступило откровенное недовольство. Затем, легонько постучав лапкой по спине хозяйки, он привлёк её внимание и нацелился крошечным пальцем прямо на нас.

Тихий, почти ультразвуковой писк — едва различимое «пи!» — сорвался с губ жёлтой пегаски, и она испуганно отпрянула.

Милки, как обычно, среагировал быстрее меня. Вместо того чтобы замереть столбом, он бросился в словесную атаку.

— Эй! Э-э… Извините, мы немного заплутали. Не могли бы вы нам помочь?

Пегаска ответила не сразу. Её взгляд застыл на… мне?

Вернее, не совсем. Проследив за её глазами, я понял: она смотрит на мои «дополнительные детали». Крылья и рог.

— А… ну да, — пробормотал Милки себе под нос.

Я нахмурился.

— Что «ну да»?

Он не ответил сразу. Вместо этого подался ближе, почти вплотную, и я заметил, как у него дёрнулся уголок рта.

— Аликорнов-жеребцов не бывает.

Я недоумённо уставился на него.

— В смысле — не бывает? — прошипел я в ответ.

Он, к его чести, имел достаточно такта, чтобы выглядеть виноватым.

Я снова посмотрела на девушку...? Я решила позже спросить у Милки, какие у лошадей полы. В любом случае я снова перевёл взгляд на пегаску. Присмотревшись, заметил неладное: дыхание у неё стало резким, прерывистым, поверхностным. Она задыхалась.

Дошло до меня слишком поздно. Гипервентиляция. Секунда — и глаза её закатились, а сама она без чувств рухнула на землю.

— Ой-ой, — выдохнул Милки.

В точку, друг мой. В самую точку.

Мы рванули к ней. К счастью, упала она мягко и, кажется, не ушиблась.

Белый кролик, до того лениво сидевший у неё на спине, с поразительной прытью сиганул вперёд и встал между нами и её бесчувственным телом. Крошечный разъярённый страж. Лапы широко расставлены, весь вибрирует от агрессии.

— Мы не… — начал я.

Кролик впился в меня взглядом ещё яростнее.

Милки взял инициативу на себя. Он шагнул вперёд медленно и осторожно, будто к взрывному устройству подбирался.

— Эй, приятель. Спокойно.

Спокойствием там и не пахло.

— Мы не хотим ей навредить, — продолжил Милки, понизив голос. — Прости, что напугали. Честное слово, ничего плохого не замышляли.

От кролика волнами исходило подозрение. Затем он махнул лапкой, прогоняя нас прочь.

Милки нахмурился и мягко кивнул на лежащую без сознания пегаску.

— Мы не можем просто так её здесь бросить.

Кролик замер и навострил уши, прислушиваясь к шорохам вокруг.

Даже днём Вечнодикий лес выглядел угрожающе: тени слишком густые, ветви слишком корявые, а воздух пропитан не природой, а чем-то хаотичным и недобрым.

— Мы отнесём её в безопасное место, — сказал Милки. — В Понивилль? А ты проведёшь.

Кролик перевёл взгляд с нас на лежащую хозяйку. Прошла долгая, напряжённая пауза, прежде чем он отступил в сторону. Но не расслабился. Двумя пальцами он указал себе на глаза, а потом — на нас.

Медленно.

Многозначительно.

Да.

Мы поняли.

Когда белое пушистое препятствие исчезло с дороги, мы с Милки приблизились к жёлтой пони.

Я осторожно выдохнул и опустился рядом с ней, стараясь не задеть её лицо крыльями. Вблизи она казалась ещё меньше и беззащитнее, чем стоя. Тащить её на себе вдруг представилось задачей посерьёзнее.

Перья у неё всё ещё подрагивали.

— Ладно, — пробормотал я скорее себе, чем вслух. — Как бы это сделать и не наломать дров?

Милки упёрся копытами в землю, принял устойчивое положение.

— Я приподниму. А ты подсунься под неё.

Я покосился на него.

— Это и есть твой план?

— Других нет.

Ладно.

Он напрягся, с натугой приподнял её передними копытами, удерживая за туловище так, как, я уверен, удерживать не следовало. Потом осторожно поднял, насколько смог.

Я, спотыкаясь, шагнул вперёд и оказался прямо под ней.

Невольное «уф!» вырвалось у меня, когда он перевалил её через мою спину. Ноги на миг задрожали, привыкая к весу, но, к удивлению, ноша оказалась не такой уж и тяжёлой. Я-то думал, крылья будут страшно мешать или даже заболят под давлением, но ощущалось лишь лёгкое давление — не более.

— Терпимо, — сказал я.

Милки медленно опустил ноги, оставшись рядом на случай, если я не выдержу. Когда же я не сломался пополам, он с облегчением выдохнул.

— Вот и… Ай!

Он отскочил.

Кролик с впечатляющей решимостью вцепился зубами ему в переднюю ногу.

Милки затряс копытом, пытаясь сбросить зверька.

— Что я сделал-то?!

Кролик разжал челюсти и сделал несколько быстрых жестов: сперва в сторону Милки, потом в сторону пегаски у меня на спине.

— Я же помогал! — возмутился Милки, слегка покраснев.

Кролик фыркнул и одним плавным движением запрыгнул прямо на спину Милки. Оттуда он проворно взобрался ему в гриву, точно на заранее утверждённый наблюдательный пост, с которого открывался вид и на меня, и на лес.

Милки поморщился.

— Есть такое понятие — личное пространство, знаешь ли.

Кролик его проигнорировал.

— Так мы просто везём её в город? — спросил я, представив, как это выглядит со стороны. Два случайных типа бредут в город с женщиной без сознания, перекинутой через метафорическое плечо, — та ещё картина.

— Агась, — ответил Милки с каким-то странным акцентом. Я почти уверен, что это отсылка, но пока не могу этого доказать.

---

Мы двинулись в путь.

Не быстро.

Не уверенно.

Просто… шли.

Каждый шаг требовал внимания: удержать равновесие на передних ногах, вовремя переставить задние, не задеть крыльями, прижатыми чужим весом.

Дыхание Флаттершай лёгким теплом касалось моей шеи.

По крайней мере, она в стабильном состоянии. Без сознания, но в порядке.

Вечнодикий лес стеной стоял позади — тёмный, насторожённый.

Некоторое время мы шагали в уютной тишине, пока лес изо всех сил пытался выглядеть зловещим. Мой взгляд блуждал по деревьям, опускался на копыта, снова поднимался. Думать было о чём, а делать во время ходьбы — нечего, так что я решил заговорить.

— Слушай, — сказал я. — Как пони придумывают имена?

Милки покосился на меня.

— Странный вопрос.

— Просто размышлял о разном.

— Ну… — начал он. — Здесь имена — это описание. Иногда отражение устремлений. Они показывают, кто ты есть, чем занимаешься или кем станешь. А бывает — и всё сразу. — Он задумчиво склонил голову на ходу. — Особенно это заметно у аликорнов. Селестия, Луна, Каденс… Солнце, Луна, Любовь. Прямо в лоб, никакой случайности.

— А у обычных пони?

— Принцип тот же, просто масштаб помельче. Если ты в чём-то исключительно хорош, имя обычно намекает на это ещё до того, как ты сам осознаешь. Это как-то связано со всей системой судьбы. Кьютимарка, Гармония, всё это… Имена и личность здесь нагружены так, как у нас дома и не снилось. Они несут реальный вес. Хотя фамилии тоже есть. Если родители выращивают яблоко, скорее всего, где-то в имени промелькнёт «Эппл», но это не приговор — не обязан ты всю жизнь на ферме горбатиться.

— Странно это всё и тревожно, — пробормотал я, глядя на свои движущиеся копыта.

— Есть немного, — легко согласился Милки.

Что-то не давало мне покоя.

— Так как же родители называют ребёнка, если имя должно отражать будущее? Они ведь его ещё не знают. Ребёнок ещё ничего не совершил.

Милки фыркнул.

— Не говори «ребёнок», здесь это означает козлёнка. Лучше «жеребёнок». — Он небрежно махнул копытом. — А если честно? Не знаю. Наверное, чутьё. Наверное, Гармония что-то делает на заднем плане, чего никто толком не понимает, но в чём все участвуют неосознанно. Она здесь явно реальна и действует, так что… — Он пожал плечами. — Я бы советовал не тянуть за эту ниточку. Метафизика быстро становится дичью.

Я нахмурился, глядя на тропу впереди.

— Ага. Не зацикливайся на метафизике. Отличный совет для того, кто проснулся сегодня утром аликорном.

— Вот именно, — отозвался он без тени смущения.

— Да иди ты.

Мы шли дальше в молчании. Листья шуршали над головой, где-то справа в подлеске возилось мелкое зверьё. Я понемногу привыкал к ритму четырёх ног, к тому, как вес смещается при каждом наклоне. Скромный, но всё же прогресс.

Потом Милки заговорил тем особым тоном, каким говорят, когда вспоминают о чём-то, о чём следовало предупредить с самого начала.

— Ах да. Кстати.

Я посмотрел на него.

— Что?

Он взглянул на меня почти извиняющимся взглядом.

Почти.

— С твоим именем возникнет проблема.

— А что не так с моим именем? — искренне удивился я.

— Оно не подходит, — ответил он просто.

— Это моё имя.

— Да. Твоё имя, которое не подходит ни аликорну, ни жителю Эквестрии и которое здесь звучит чужеродно. — Он неопределённо махнул копытом в мою сторону. — Прямо сейчас ты — серебристый, крылатый и рогатый аликорн, идущий в маленький сельский городок с одной из его жительниц без сознания, перекинутой через спину, как мешок картошки. Мы только что выяснили, что имена здесь несут смысл и идентичность. А в твоём нет ни того, ни другого.

Я выдохнул через нос.

— Ты слишком драматизируешь.

— Если бы кто-то подошёл к тебе дома, — продолжил он, пропустив мои слова мимо ушей, — и представился как Гларкнарк, что бы ты подумал?

— Это не то же самое.

— А ведь по сути — одно и то же.

— Гларкнарк — это откровенно инопланетный набор звуков, — сухо заметил я.

— Как и твоё имя, с их точки зрения. — Он произнёс это просто, как нечто само собой разумеющееся, словно не разнёс одним предложением все мои возражения в пух и прах.

Я открыл рот. Закрыл. Прокрутил мысль в голове несколько раз и с досадой признал: аргумент держится. В нём была внутренняя логика. И эта логика меня бесила.

— …Сильвер что-то-там, — пробормотал я скорее себе под нос.

Уши Милки тут же навострились.

— О, у нас мозговой штурм?

— Я просто размышляю вслух. Это не одно и то же.

— Нет, самое то. Продолжай.

Я слегка перераспределил вес Флаттершай, стараясь не встряхнуть её, и позволил себе подумать.

— Сильвер Сэйбл?

— Звучит как кличка шпиона, — немедленно отозвался Милки. Я не совсем понимал, что именно в этом слове отдаёт шпионажем, но спорить не стал.

— Сильвер Гейл?

— В лучшем случае B-тир.

— Сильвер Арк?

— Поздравляю, ты электрик.

— Сильвер… Лайнинг? — предположил я уже без особой надежды.

— С таким именем тебе прямая дорога толкать мотивационные речи перед пони, попавшими в беду. С проникновенным взглядом глаза в глаза.

— Вот уж чем я точно не собираюсь заниматься.

— Тогда это имя отпадает.

Милки покосился на кролика, который по-прежнему восседал в его гриве, точно непрошеная шляпа.

— А ты что думаешь? Есть идеи для этого фрика?

— Я уже и забыл про кролика, — пробормотал я. — А его вообще стоит впутывать в этот разговор?

— Кажется, ему всё равно, — ответил Милки. — Верно, Роджер?

Кролик медленно и нарочито фыркнул, видимо, подтверждая полнейшее равнодушие ко всему происходящему.

Затем, очевидно, решив всё же внести лепту, он слегка потянул Милки за гриву, указал на меня, потом широким жестом обвёл небо над кронами деревьев и изобразил обеими крошечными лапками преувеличенные взмахи.

Милки уставился на него на мгновение.

— Да, мы знаем, что у него есть крылья. Это… погоди. Сильвер Вингс?

Кролик кивнул с явным самодовольством.

— Что-нибудь менее прямолинейное, — поморщился я. — Если уж имя должно нести смысл, пусть оно не сводится к одним крыльям.

— Справедливо, — согласился Милки, задумчиво кивая. — Тогда вопрос в другом: что ты хочешь, чтобы оно означало? К чему ты стремишься?

Я открыл было рот, собираясь увести разговор в сторону, но осёкся.

Вопрос повис в воздухе тяжелее, чем я ожидал. Тяжелее, чем предполагала его простая формулировка. Я снова переложил вес Флаттершай, давая копытам занятие, пока размышлял.

Что я хочу, чтобы моё имя означало?

— Сильвер Темпест, — произнёс я наконец негромко, будто пробуя слово на вкус.

Милки на мгновение притих.

— Хм… А на деле неплохо.

Кролик, однако, пристально посмотрел на меня, прищурившись, и медленно скрестил лапки на груди.

— Тебе не нравится Темпест? — спросил я.

Лапки остались скрещенными.

— Думаю, дело в зловещем оттенке, — предположил Милки, пытаясь помочь.

— Зловещем? Это же имя, связанное с погодой.⁽¹⁾

— Ты — беспрецедентная магическая аномалия в теле, которого не должно существовать, — ответил он. — Зловещее — это пока твоя исходная позиция. Кролик, возможно, в чём-то прав.

Я хотел возразить, но передумал. Пусть имя пока повисит в воздухе.

— А как насчёт тебя? — спросил я спустя минуту. — Останешься Милки?

Он выразительно закатил глаза.

— Оно уже звучит как имя пони, подходит для сельской местности, и я использую его так давно, что менять сейчас — только путать тебя. К тому же, — добавил он, — не мне нужен ребрендинг. Я земной пони без магии в мире с работающими магическими механизмами. Имя главного героя мне просто не по статусу. Оно породило бы ожидания, которым я не намерен соответствовать.

Тут уж не поспоришь.

---

Тропа постепенно расширялась. Деревья редели по мере того, как земля шла в гору, и в просветах между кронами всё чаще проглядывало широкое, яркое небо. Затем показались крыши — соломенные, разноцветные, нарочито несочетаемые, безошибочно сказочные. Вдали лениво вращала крыльями ветряная мельница, а откуда-то из-за деревьев ветер доносил обрывки чего-то похожего на музыку.

Понивилль.

— Последний шанс, — произнёс Милки, чуть понизив голос. — Если выйдешь туда со старым именем, тебе придётся объясняться каждый раз, пока мы здесь. А это может затянуться надолго.

Я посмотрел на свои копыта, уверенно ступающие по траве. Перевёл взгляд на пегаску, что лежала без сознания на моей спине — дыхание по-прежнему ровное и спокойное. На серебристый отлив собственной шерсти, который под открытым небом блестел куда ярче, чем под пологом леса.

— Сильвер Темпест, — произнёс я негромко. На этот раз без вопроса. — Пусть будет Сильвер Темпест.

Милки склонил голову, взвешивая имя в последний раз.

Кролик, восседавший в его гриве с всё ещё небрежно скрещёнными лапками, на этот раз насмехаться не стал.

Уже прогресс.

Имя пока не ощущалось полностью моим. Оно держалось чуть на отшибе, как вещь, которая сидит по фигуре, но ещё не обношена. Однако и чужим оно не казалось — а это уже больше, чем я ожидал от имени, выбранного на лесной тропе с бесчувственной незнакомкой за плечами.

Меня постепенно охватывало крепнущее убеждение: в ту самую минуту, когда мы полностью выйдем на открытое место, — жеребец-аликорн, пони без сознания на спине, кролик-стражник, грозно сверкающий глазами из гривы Милки, — от всех наших надежд на незаметность не останется и следа. Они погибнут быстрой и очень публичной смертью.

Милки бросил взгляд в сторону города, потом снова на меня.

— Готов? — спросил он.

— Нет, — честно ответил я.

Но мы всё равно пошли.

---

1) Tempest — буря

Вернуться к тексту

Милки POV

До Понивилля мы так и не добрались.

Энджел увёл нас в обход города, и, поразмыслив, я понял, что это было вполне разумно. Два незнакомых жеребца, волокущих бесчувственную кобылу через главную площадь, — зрелище, мягко говоря, сомнительное. Вместо этого мы двинулись по тропе, огибающей городскую черту.

Домик Флаттершай стоял на отшибе — тихий, уединённый, с покатой крышей, выкрашенный в пастельные тона и увешанный немыслимым количеством скворечников.

Внутри оказалось… тепло. Деревянные полы, добротная мебель, едва уловимый запах чая и полевых цветов.

И глаза.

Великое множество глаз.

Внутри домика нас уже ждали. Звери — самые разные — стояли на страже, пристально разглядывая двух незнакомцев, которые внесли их бесчувственную хозяйку.

Медведь, я был почти уверен, что его зовут Генри, сидел в углу и издавал низкое, непрерывное рычание, которое не стихало с того самого мига, как мы переступили порог. Двигаться он, впрочем, не собиралась, и я решил считать это добрым знаком.

Энджел спрыгнул с моей гривы на подлокотник дивана и выразительно постучал по нему лапкой, глядя на Сильвера.

Перевод не требовался.

Сильвер осторожно опустился рядом, с неожиданной бережностью позволил Флаттершай соскользнуть со своей спины на подушки и тут же отступил, освобождая пространство.

Животные не расслабились, но и не стали действовать более враждебно. Энджел бросил в их сторону пару коротких, резких звуков, и общая атмосфера сменилась с «неминуемой расправы» на «вынужденную терпимость».

Прогресс.

— Ну и как, — поинтересовался я у кролика, устроившегося на подлокотнике подле головы Флаттершай, точно крошечный, но до ужаса серьёзный страж. — Часто у неё такое?

Он меня проигнорировал.

Ладно, пусть.

Делать было решительно нечего, так что я принялся разглядывать обстановку. И вот что было странно — не сам домик, он как раз оказался вполне ожидаемым, а то, как он ощущался.

В отличие от сериала, здесь всё было по-настоящему реальным. Звери не выглядели стилизованными или сглаженными. Они двигались, дышали и пахли как самые обычные животные, потому что и были ими. Медведь в углу выглядел ровно как гризли, потому что им он и был.

Из общей картины выбивались только пони. Мы не походили на лошадей — скорее на персонажей «Детектива Пикачу». Громадные глаза, выразительные морды, пропорции, которые каким-то непостижимым образом воспринимались естественно, хоть и были совершенно неестественными.

Честно говоря, мне это даже нравилось. Вытянутых лошадиных морд я бы не перенёс.

Я скосил взгляд на Сильвера. Со своими габаритами и внешностью он выделялся ещё сильнее, чем мы с Флаттершай.

Шёрстка его, как и следовало из имени, была в основном серебристой. Правда, разница между оттенками оказалась заметной: холодное серебро основной массы ближе к животу и копытам переходило в куда более яркую платину. На боку, как и у меня, никакой кьютимарки не наблюдалось… что, скорее всего, вызовет вопросы, если мы не придумаем правдоподобного объяснения.

Грива и хвост повторяли более светлый платиновый оттенок, почти без переливов, ровные и однотонные.

Глаза — как у всех пони, почти до нелепости огромные — у Сильвера были ярко-голубыми, отчего казались ещё выразительнее.

…Я бы, конечно, из вежливости не стал говорить ему этого в лицо, но выглядел он как чей-то нелепый ОС-аликорн прямиком с Девианарта в его лучшие годы. Не то чтобы внешность была плоха сама по себе, просто… уникальная, скажем так.

Смотрелся ли он эффектнее меня? Объективно — да.

Завидовал ли я? Ни капли. Напротив, искренне радовался за себя. По натуре я был нелюдим и терпеть не мог внимания. Окажись я на его месте — проснись в таком теле, — у меня бы прямо в Вечнодиком лесу случился тихий нервный срыв, и наружу я больше ни ногой. А так я остался простым, совершенно непримечательным земным пони, на которого никто лишний раз не взглянет. Идеально.

Сильвера же, стоило ему только засветиться, увезут в Кантерлот в ту же секунду. Я это уже видел яснее ясного — цепочку событий, их неотвратимость, то, как всё покатится, нравится нам это или нет.

Удачи с принцессами, приятель.

Я как раз прикидывал, каким именно образом это произойдёт, когда голос Сильвера выдернул меня из раздумий.

— Почему ты так мерзко ухмыляешься?

Я поднял на него глаза. Он смотрел с откровенным подозрением.

— Нипочему, — ответил я. — Не обращай внимания.

Он прищурился.

— Я тебе когда-нибудь говорил, что ты странный?

— Постоянно.

— Ты странный.

— Да, — легко согласился я. — Так и есть.

Его это явно не устроило, но прежде чем он успел продолжить, диван зашевелился. Тихий звук, шелест перьев — кто-то медленно приходил в себя.

Флаттершай просыпалась.

Она возвращалась в сознание постепенно: глаза всё ещё закрыты, одно крыло подрагивает. Затем, невнятным бормотанием пони, который ещё не до конца очнулся:

— Ох… Энджел, мне такой странный сон приснился. Мы были в Вечнодиком, и там был жеребец-алико…

Она открыла глаза.

Увидела нас, сидящих напротив.

Я не удержался.

— Эй, ты, — сказал я. — Ты наконец проснулся.⁽¹⁾

Она издала тоненький звук и снова уплыла в небытие.

Когда Флаттершай очнулась во второй раз, она успела пробормотать лишь «О Небеса, какой диковинный…», как её взгляд снова встретился с нашими, и сознание её опять покинуло.

С третьей попытки ей удалось сесть.

Энджел оказался рядом ещё до того, как она полностью открыла глаза, прижав крошечную лапку к её ноге, словно физически удерживая в реальности. Она медленно поморгала, оглядела комнату, перевела взгляд на нас и — чувствовалось, каких усилий ей это стоило, — не отключилась.

Мы дали ей минутку.

Затем, осторожно подбирая слова, пересказали случившееся. Не всё. Достаточно.

Она выслушала молча — за что я мысленно сказал ей спасибо.

— То есть, — начала она, когда мы закончили, — вы с другом заблудились в Вечнодиком?

— В один миг мы были в совершенно другом месте, — произнёс я. — А в следующий — очутились прямо посреди чащи. Без предупреждения, без подготовки. Просто… — я изобразил губами хлопок. — И вот мы здесь.

Она поморгала.

— Ох.

Флаттершай приподнялась, Энджел подвинулся, устраиваясь поудобнее. Она снова посмотрела на нас, на этот раз внимательнее, впитывая детали, которые поначалу ускользнули за потрясением.

— Мы ведь даже ничего не делали, — добавил Сильвер.

— Вы просто… появились?

— Насколько мы можем судить, — ответил я, — да.

Её взгляд снова задержался на Сильвере.

— Ты раньше не был… таким?

Тот покачал головой.

— Нет.

— И ты не знаешь, что случилось?

— Понятия не имею.

Я легонько пожал плечами.

— Мы с первой минуты пытаемся понять, что к чему. Ни одной связной версии пока не придумали.

Уши Флаттершай чуть опустились.

— Наверное, это страшно.

Сильвер прижал крылья к бокам.

— Приятного мало.

На её лице мелькнула едва заметная сочувственная улыбка.

— Честно говоря, мы не знаем, что делать, — продолжил я. — Не знаем, куда вообще попали, где что находится, как выбираться. Мы просто… не хотели бродить по Вечнодикому, пока какая-нибудь тварь не решит, что мы выглядим аппетитно.

Флаттершай на минуту затихла, обдумывая услышанное. В её взгляде не проскользнуло и тени подозрения — только тревога, искренняя и неприкрытая.

— Так вы не местные? — осторожно спросила она.

Сильвер замялся.

— Нет.

Ответ был самым простым из возможных.

И абсолютно честным.

— И вам просто нужна помощь? — уточнила она.

— Да, — сразу отозвался я. — Направления. Сведения. Вообще всё, что не пытается нас сожрать.

У неё вырвался лёгкий выдох, который при других обстоятельствах мог бы оказаться смешком.

— Что ж, — медленно проговорила она, — если вы в Вечнодиком оказались не по своей воле, то самое главное — сейчас вы в безопасности.

В безопасности.

Это слово уняло мои нервы куда сильнее, чем я ожидал.

— Над этим и работаем, — ответил я.

Она снова бросила взгляд на крылья Сильвера.

— А… перемена с тобой?

— Мы не знаем, навсегда ли это, — сказал он. — И значит ли это что-то. Оно просто… есть.

Флаттершай медленно кивнула, не настаивая, и это неожиданно расположило меня к ней ещё больше.

— Хорошо, — произнесла она. — Тогда, может, начнём с простого.

— Простое — это отлично.

— Ты, вероятно, уже понял, но вы в Понивилле, — мягко сказала она. — В моём домике. А меня зовут Флаттершай.

Сильвер чуть выпрямился.

— Я Сильвер. Сильвер Темпест.

Она перевела взгляд на меня.

— Милки, — подсказал я.

— Приятно познакомиться с вами обоими, — тихо сказала она. И это прозвучало искренне.

В комнате повисло молчание. Звери не то чтобы расслабились, но атмосфера сменилась с откровенно враждебной на осторожно-нейтральную.

Энджел, однако, имел на происходящее свои планы.

Он приподнялся с подлокотника и что-то отрывисто прострекотал Флаттершай прямо в ухо. Коротко. С напором.

Она поморгала.

Потом она перевела взгляд на нас. А точнее — на меня.

— Э-э… — она чуть заёрзала. — Энджел говорит… что ты уже знал моё имя.

А вот это провал.

Это крах.

Я оказался идиотом.

Улыбка с её лица не исчезла, но Флаттершай слегка откинулась назад, и прежняя теплота во взгляде сменилась чем-то неопределённым и насторожённым. В глазах читался один-единственный безмолвный вопрос.

Откуда?

Сильвер рядом со мной замер.

Разумеется, замер.

Так. Думай.

Мы не местные. Мы возникли из ниоткуда прямо в Вечнодиком. Только что прикидывались растерянными. Не хватало ещё, чтобы нас приняли за сталкеров.

Я небрежно пожал плечами, будто ответ лежал на поверхности.

— Ну… да.

Её уши дрогнули.

— В смысле, — продолжил я как ни в чём не бывало, — а кто ж не знает-то?

Она заморгала.

— Элементы Гармонии совсем недавно одолели Найтмер Мун, разве нет? Захолустный городишко — и такое громкое событие. Подобные новости разлетаются быстро.

Сильвер очень медленно повернул голову в мою сторону.

Глаза Флаттершай расширились — не от испуга, а от смущения, и щёки её заметно порозовели.

Охохохо, сработало.

— Ох… — тихо выдохнула она. — Н-ну, мы ведь не совсем сами…

— Конечно, — отмахнулся я копытом, изо всех сил сдерживая ухмылку. — Но это вряд ли можно назвать малоизвестной историей. Героические кобылы возвращают принцессу, спасают Эквестрию, даруют солнечный свет. Газетные заголовки в чистом виде.

Щёки её заалели отчётливее.

Энджел разжал лапки. Не то чтобы поверил до конца, но явной враждебности больше не выказывал — уже победа.

— Мы не то чтобы совсем оторваны от мира, — небрежно добавил я. — Просто… выпали из него географически.

Последнее утверждение, кстати, было чистой правдой.

Флаттершай чуть опустила голову.

— Я и не думала, что пони так много об этом говорят…

Я тихо фыркнул.

— Ты недооцениваешь, насколько пони обожают хорошие истории.

Сильвер по-прежнему таращился на меня так, будто я только что на его глазах небрежно жонглировал ножами.

Я его проигнорировал.

Кризис миновал.

Наверное.

Флаттершай промолчала ещё несколько мгновений после того, как напряжение рассеялось. Её взгляд задумчиво блуждал по окну, словно она пыталась собраться с мыслями.

Энджел откинулся на подлокотник, хотя продолжал следить за нами прищуренным взглядом.

— Что ж, э-э… — начала она, тщательно подбирая слова. — Если то, с чем вы имеете дело, — это… магия… то я знаю одну пони, которая, возможно, сумеет помочь.

Я сохранял непринуждённость: уши в нейтральном положении, лицо открытое. Интерес без отчаяния.

— Да?

— Она прекрасно разбирается в заклинаниях, теории магии, исторических событиях… — продолжила Флаттершай. — Если в Понивилле случается что-то необычное, она, как правило, первая это замечает. Или первая начинает изучать.

Крылья Сильвера едва заметно дрогнули по бокам.

— Она училась у самой принцессы Селестии в Кантерлоте, — добавила Флаттершай и слегка покраснела, поправляясь, — то есть и сейчас учится, просто… теперь отсюда. Они с принцессой очень близки, так что она наверняка знает об аликорнах больше, чем кто-либо ещё в городе.

— А как её зовут? — спросил я, хотя ответ и так знал.

— Твайлайт Спаркл.

— Один из Элементов? Магия?

Я, честно говоря, не считал, что «Магия» — вполне точное слово для того, что олицетворяла Твайлайт, но об этом можно было поразмыслить и позже.

— Да, — кивнула Флаттершай, чуть оживляясь, когда речь зашла о подруге. — Она живёт в библиотеке в самом центре города. Мимо не пройдёшь. Если и существует логическое объяснение тому, что с вами случилось, она его, скорее всего, отыщет.

Скорее уж она отыщет всё на свете.

Чёрт.

Тревожная мысль тяжёлым комом осела в груди. Твайлайт была проницательной, дотошной и по природе своей неспособной оставить загадку без внимания. Мне необходимо было хотя бы приблизительно понять, на каком отрезке временной шкалы мы очутились, прежде чем она начнёт задавать вопросы.

Флаттершай заметила наше молчание.

— Она бывает немного… увлечённой, — добавила она почти извиняющимся тоном. — Особенно когда дело касается новых магических явлений.

— Увлечённой, — повторил Сильвер, навострив уши.

— В хорошем смысле, — поспешно заверила она. — Просто она любит во всём разбираться.

Я задумчиво промычал.

— Если мы намерены понять, что с нами приключилось, нам понадобится кто-то, кто разбирается в магии лучше нас.

То есть разбирается хоть сколько-нибудь.

Флаттершай, казалось, с облегчением выдохнула, увидев, что мы не сопротивляемся.

— Я могу вас к ней отвести, — предложила она.

Сильвер покосился на меня. Вопрос не был задан вслух, но читался без труда: «У тебя есть план?»

Я пожал плечами.

— Будем благодарны за знакомство, — ровно произнёс я. — Очень.

Флаттершай улыбнулась — небольшой, искренней, ободряющей улыбкой.

— Хорошо. Дайте мне только собрать кое-что.

— И ещё один момент, — быстро добавил я. — У тебя найдётся, чем прикрыть крылья Сильвера? Не хотелось бы, чтобы остальные заметили в нём аликорна.

Она кивнула.

Флаттершай осторожно поднялась, Энджел спрыгнул следом. Она направилась к небольшому крючку у двери, где висела лёгкая седельная сумка, быстро и бесшумно проверила содержимое, сунув внутрь сложенную ткань и что-то напоминавшее мешочек с монетами.

— Можно взять одно из одеял Гарри. Не бойся, я его уже постирала.

Хм. Гарри, значит, а не Генри.

Пока она ходила за одеялом, Сильвер наклонился ко мне и прошептал:

— Твайлайт — главная, да? Синяя?

Я начал было кивать, но осёкся.

— Нет. Не синяя.

— Розовая?

Я уставился на него.

— Не может быть, чтобы ты не знал, кто она.

Сильвер пожал плечами — насколько это было возможно без потери равновесия. Выглядело забавно.

Флаттершай вернулась с одеялом и протянула его. Сильвер взял ткань и застыл с таким видом, будто ему вручили предмет без прилагающейся инструкции.

Я закатил глаза, забрал одеяло у него и накинул ему на спину, стараясь заправить под крылья, насколько позволяла ловкость копыт. Получилось не слишком изящно, но всё, что требовалось скрыть, скрыло.

— Не жмёт? — спросил я.

Он покачал головой.

Я заметил, что Флаттершай на протяжении всей сцены очень старательно разглядывала стену. Кончики её ушей слегка порозовели.

Я мысленно перебрал всё, что знал о её характере.

Потом посмотрел на Сильвера.

Потом на себя.

Сложил два и два.

О Боже, только не говорите мне, что она фанатка яоя.

Флаттершай собралась с духом, тихо выдохнула и повернулась к нам.

— Понивилль недалеко. Город очень гостеприимный. Уверена, всё пройдёт хорошо.

Энджел недовольно фыркнул.

Мы осторожно поднялись с мест. Когда Сильвер выпрямился во весь рост, комната сразу стала казаться заметно меньше. Я встал чуть позади и двинулся следом за ними наружу.

Понивилль оказался ровно таким, каким я его себе представлял.

То есть до неприличия очаровательным. Мощёные улочки, отполированные копытами за долгие годы. Дома, будто нарисованные ребёнком, которому сказали изобразить город, а потом кто-то взял и в самом деле их построил. Горшки с цветами на каждом окне. Фонтан на площади, не выполнявший решительно никакой практической функции, кроме как служить украшением.

Объективно говоря, это было уже чересчур.

Сильвер шёл рядом. Плащ-одеяло неплохо прятал крылья, но ни рог, ни его размеры, ни то общее ощущение «с этим пони что-то не так», которое, казалось, исходило от него волнами, скрыть не мог.

Никто не останавливался и не тыкал в нас копытом. Но взгляды с рыночных прилавков и из открытых дверей провожали нашу маленькую процессию, и тонкий ручеёк любопытства тянулся за нами по всей главной аллее.

Флаттершай шагала чуть впереди, уши прижаты, явно чувствуя это внимание. Сильвер принял отстранённый вид пони, решившего, что если ни с кем не встречаться глазами, то ничего страшного и не случится.

Я почти не обращал внимания на окружающих.

Я разглядывал крыши.

Методично, слева направо по фасаду каждого здания: оценивал углы, отмечал тени, высматривал щели между домами, откуда теоретически мог бы возникнуть тот, кто не подчиняется законам инерции подобно обычным существам.

— Что ты делаешь? — спросил Сильвер.

— Осматриваюсь.

— В поисках чего?

— Сам поймёшь, когда случится.

Он покосился на меня.

— Ты то же самое десять минут назад говорил.

— И тогда я тоже был прав.

Я проверил проулок между игрушечным магазином и чайной. Пусто. Просвет между двумя жилыми домами. Тоже чисто. Бочка, одиноко стоявшая у стены без видимой причины и достаточно большая, чтобы вызвать подозрения. Я взял её на заметку и пошёл дальше.

Мы миновали «Сладкий Уголок». Я чуть замедлил шаг и заглянул в окно.

Супруги Кейк работали внутри, перемещаясь между прилавком и кухней с отточенной непринуждённостью долгой практики.

Но её там не было.

Флаттершай оглянулась на меня, сбитая с толку, а затем в её глазах промелькнуло понимание.

— О… Ты ищешь Пинки Пай?

— Да, — ответил я. — Я кое-что о ней слышал.

Она кивнула с молчаливым пониманием, в то время как Сильвер переводил взгляд с одного на другого, явно ничего не улавливая.

— Прости, но я слышала, она с утра уехала за покупками.

— А, — выдохнул я.

Мы прошли мимо площади. Я незаметно опустил плечи и перестал сканировать крыши.

— Так… Пинки Пай, — заговорил Сильвер, поравнявшись со мной. — Может, объяснишь?

— Ходят слухи, что у неё привычка появляться из ниоткуда, — уклончиво ответил я. В конце концов, Флаттершай была рядом.

Лицо Сильвера приняло обеспокоенное выражение.

— Пожалуйста, не нужно её бояться, — быстро сказала Флаттершай с той мягкой настойчивостью, что свойственна тем, кто искренне верит в свои слова. — Пинки — это… Пинки. Но зла в ней нет. У неё всегда добрые намерения.

— Честно говоря, — признался я, — я надеялся, что она выскочит прямо у тебя из-за спины. Было бы забавно.

В ответ я получил сухой взгляд.

— Жаль, что её нет, — вздохнул я.

— Извините! Посыпка закончилась, пришлось мотаться в Кантерлот за добавкой!

— Ничего страшного, может, в следующий…

Стоп.

Я повернул голову.

Розовый.

Прямо передо мной.

Её мордочка находилась примерно в сантиметре от моей. Она с любопытством склонила голову набок. Глаза широко распахнутые, яркие и абсолютно безмятежные, несмотря на то, что она, судя по всему, материализовалась рядом, не издав ни единого звука.

Локоны обрамляли её лицо с таким видом, будто она стояла вот так, именно на этом расстоянии, уже Бог знает сколько времени.

Она мило улыбнулась.

Я издал звук.

Описывать этот звук я не возьмусь.

Мои копыта одновременно рванулись в четыре разные стороны, и я так резко отшатнулся, что Сильверу пришлось отскочить вбок, чтобы не попасть под удар. В конце концов я удержал равновесие, затратив куда больше усилий, чем требовала ровная дорога.

Пинки не сдвинулась ни на миллиметр.

Она всё ещё улыбалась.

— Привки! — сказала она.

Сильвер перевёл взгляд с неё на меня, потом обратно.

— …Не совсем то, что ты имел в виду? — произнёс он.

Я промолчал.

Я выпрямился, убедился, что все четыре копыта стоят где положено, и повернулся к Пинки Пай, стараясь сохранить остатки достоинства — а их, признаться, было немного.

Она продолжала улыбаться. Ярко, тепло, ничуть не смущённая последними тридцатью секундами.

Затем она как следует разглядела Сильвера.

— Ого, какой ты высоченный!

Сильвер поморгал.

— Э-э… спасибо?

— Не за что! — Она уже слегка подпрыгивала на месте, переводя взгляд с одного на другого. — Флаттершай, ты их нормально представила?

Флаттершай открыла было рот.

— Потому что, по-моему, представление было какое-то недопредставленное, а хорошее представление — это очень важно, это, считай, правило номер один…

— Меня зовут Сильвер, — осторожно вставил он, пытаясь упредить словесный поток. — Сильвер Темпест.

— Сильвер! — повторила Пинки, словно пробуя акустику. Потом с ожиданием посмотрела на меня.

— Милки.

— Сильвер и Милки! — произнесла она оба имени вместе, точно утверждая заказ. — Отлично. Ладненько. Я Пинки Пай, я уже говорила, но повторюсь для верности. — Она склонила голову в мою сторону. — Ты меня без проблем нашёл?

Я уставился на неё.

Она улыбнулась.

Я отвёл глаза первым.

— Так на чём мы остановились! — продолжила она, разворачиваясь к Сильверу с новой волной энергии. — Очень приятно познакомиться, у тебя клёвое имя, прямо звенит. Как тебе пока город?

Сильвер выдержал этот крутой разворот в беседе с восхитительным самообладанием.

— Тут… многовато всего для первого взгляда.

— Все так говорят! — Она, кажется, искренне обрадовалась. — А потом им очень даже нравится. Городок тут чудный, хотя я, возможно, не совсем объективна. — Она обернулась к Флаттершай. — А куда вы все направляетесь?

— К Твайлайт, — мягко ответила та. — Им нужна помощь в одном деле.

— О! Я как раз туда собиралась. — Она немедленно влилась в нашу группу, видимо, не нуждаясь в дополнительном приглашении. — Мне нужно у неё кое-что спросить.

Что-то подсказывало мне, что спрашивать ей было решительно нечего.

Но мы всё равно двинулись дальше, вчетвером, плюс один кролик, у которого имелось мнение обо всём этом, но который предпочитал оставлять его при себе.

— И как вы двое познакомились? — спросила Пинки, обращаясь непонятно к кому из нас.

— Старые друзья, — ответил я.

— Мы познакомились через Дискорд, — добавил Сильвер.

Я резко втянул воздух, осознав его промах. Вот же ж… Сильвер явно имел в виду приложение, но они-то могли решить, что мы связаны с Дракоэкв…

— О-о-о! — Голос Пинки выдернул меня из панической спирали. — Как это мило. Друзья, которые познакомились через драку, — самые лучшие.

Она наклонилась к Флаттершай, будто собиралась поделиться секретом, хотя голос её ничуть не стал тише.

— Такие друзья знают друг о друге все-е-е постыдные истории. Правда, Флаттершай?

Она подмигнула, и та метнула в неё короткий укоризненный взгляд.

— Пинки, только не при жеребятах, прошу тебя, — прошептала она.

Пинки хихикнула, подпрыгнула, отбежала на пару шагов вперёд и снова влилась в строй.

Ладно.

Во-первых, я и забыл, что «дискорд» может означать «раздор». Обошлось малой кровью.

Во-вторых, их полное отсутствие реакции на само имя означает, что тот самый Дискорд здесь ещё не появлялся. А значит, действие происходит до второго сезона… примерно.

В-третьих — чёрт возьми, Пинки только что подколола Флаттершай? Флаттершай умеет сердиться? Хм… Настоящая дружба, а не показная мультяшная. Неожиданно, но приятно.

Сам не знаю, почему этого не ожидал. Я был в лёгком потрясении.

Когда мы подошли ближе, библиотека наконец предстала во всей красе: золотистый ствол, изогнутые стены, врезанные в дерево столь огромное, что его корни стали частью мостовой; дерево настолько древнее, что, казалось, город вырос вокруг него, а не наоборот.

Прежде чем кто-то успел сказать хоть слово, Пинки остановилась как вкопанная.

Так резко, что Сильвер едва не налетел на неё.

— О! — Она уже разворачивалась и отступала с той беззаботной лёгкостью, с какой пони покидают место действия, не требующее объяснений. — Я только что вспомнила: мне нужно кое-что сделать.

— Что именно? — спросил я, приподняв бровь.

— Дела-делишки. Очень важные, я про них совершенно забыла до этого самого мгновения. — Она указала на нас с Сильвером, пятясь. — Вы идите вперёд, передавайте Твайлайт привет от меня, скажите, что я заскочу попозже…

Она сделала паузу, глаза её сияли уверенностью.

— …Вы ведь любите шоколад?

Мы с Сильвером переглянулись.

— …Ну да, — ответил он первым, и я кивнул следом.

— Отлично. — Она широко улыбнулась всем троим. — Ладно, бывайте!

И исчезла.

Сильвер уставился в пустоту, где она только что стояла.

— Куда она делась?

— О некоторых вещах, — произнёс я, — лучше не спрашивать.

Он посмотрел на меня. Потом на пустое место. Потом снова на меня.

Флаттершай, умудрённая опытом, промолчала. Она просто повернулась к библиотеке, подняла копыто и трижды постучала.

Изнутри донёсся приглушённый звук убранного предмета. Потом шаги.

…

…

— Погоди, зачем она постучала, если это общественная библиотека?

---

1) Отсылка на начало Скайрима, где Ралоф ведёт с ГГ беседу в повозке. В русской озвучке он говорит: «Эй ты, не спишь?».

Вернуться к тексту

Сильвер POV

Почему-то я считал, что Милки и Флаттершай маленькие, но, похоже, это я оказался аномально высоким.

Ну, либо средний рост в Понивилле был крайне низким. Такой вариант я не исключал, но он казался маловероятным.

Может, все аликорны такие высокие? Похоже, придётся при случае спросить об этом у Милки напрямую.

Сам по себе рост не был проблемой. Честно говоря, мне даже нравилось быть самым высоким в комнате (в данном случае — на улице). Нет, настоящей проблемой были пристальные взгляды.

Всю дорогу от коттеджа до библиотеки я ловил на себе взгляды пони. Никто не останавливался и не глазел в упор, но и незаметными эти взгляды не назовёшь.

Может, дело в моём росте? В цвете? Может, у меня что-то не так с воло… с гривой?

Враждебными эти взгляды не казались — просто толпа пастельных лошадок следила за каждым моим движением так пристально, что становилось не по себе.

Из внутренних размышлений меня вырвал медленный скрип отворяемой двери библиотеки.

Большая дубовая дверь распахнулась, и за ней показалась пони. Её шку…(шерсть? Я не уверен в правильном слове…) красивого лавандового цвета хорошо сочеталась с более тёмной гривой, в которой угадывались прожилки другого оттенка фиолетового. Та ли это Твайлайт, о которой мне рассказывали?

Однако, присмотревшись, я заметил, что выглядит она немного… растрёпанной — это прозвучало бы слишком грубо. Неухоженной? Под глазами залегли мешки, волосы торчала во все стороны.

— Э-э, мы не вовремя? — спросил Милки.

Глаза лавандовой пони сперва сфокусировались на нас, а потом расфокусировались; её взгляд скользнул по Флаттершай, на мгновение задержавшись. Но когда она заметила Милки и меня, её мордочка стала ещё более тёмно-фиолетовой, и она издала звук — этакий нечестивый союз взволнованного «ип» с производственным цехом. После чего пони быстро спряталась обратно, и большая дубовая дверь библиотеки, подёрнувшись слабым фиолетовым сиянием, захлопнулась.

— Э-э… — я повернулся к Флаттершай. — Это… нормально?

Она открыла было рот, но не успела ответить — дверь библиотеки снова медленно отворилась.

Вместо фиолетовой пони нас встретил пастельно-фиолетовый… Не могу подобрать к слову «пони» рифму, достойную ящерицы. Словом, перед нами стоял зелёный ящерка. Маленький — пожалуй, вдвое ниже той фиолетовой пони, если не меньше.

Малыш оживился, увидев пегаску.

— О, привет, Флаттершай! Ты же знаешь, что стучать не надо, да? Это же библиотека. — Затем он перевёл взгляд на нас. — О, привет, вас я раньше не видел. Вы новенькие?

— Да, — ответила за нас Флаттершай. — Так, э-э… — она выжидающе на него посмотрела.

Малыш отступил и распахнул дверь шире.

— О! Да, заходите. Извините за Твайлайт: к нам только что поступила новая партия книг, и она допоздна их расставляла.

Флаттершай вошла первой, мы с Милки последовали за ней. Мягкий цокот копыт по деревянному полу наполнил эту удивительно просторную библиотеку. Каждую полку заполняли ряды книг — полок было никак не меньше сотни, если не больше.

Из главного зала вели несколько дверей в соседние комнаты и лестница на второй этаж.

Подниматься мы не стали (и, к счастью, должен добавить — ещё не хватало споткнуться на ступеньках). Вместо этого нас провели в небольшую боковую комнату. Похоже, что-то вроде кухни: холодильник, плита и большой обеденный стол.

— Шикарное у вас тут место, — заметил Милки. Я готов был с ним согласиться. По сравнению с привычной мне архитектурой здесь всё выглядело очень… естественно.

Приятно.

— Да, — согласился фиолетовый ящер. — Здесь довольно мило. Присаживайтесь… Предложить вам что-нибудь выпить, пока ждём Твайлайт? — он указал на стол.

— Э-э, я пас, спасибо, — ответил я. По правде говоря, мне ужасно хотелось пить, просто я не представлял, как удержать чашку, если мне её подадут.

— Чай, если можно, — попросила Флаттершай.

— Придётся заварить свежий, так что немного подожди, — предупредил он.

Поставив чайник на огонь, он повернулся к нам.

— Я же забыл представиться! Я Спайк, а вас как зовут? — он указал на нас. Я обрадовался, что наконец-то узнал имя этого малыша и могу перестать называть его про себя «тем парнем-ящерицей».

На этот раз я ответил первым:

— Меня зовут Сильвер Темпест, а это мой друг Милки… Вей.

Новоиспечённый Милки Вей уставился на меня с выражением, которое можно было принять либо за безграничную ярость, либо за запор. Трудно было разобрать.

— Что привело вас всех в библиотеку? — продолжил Спайк, ничуть не обращая внимания на наши выходки.

За нас снова ответила Флаттершай:

— Понимаешь, мы пришли к Твайлайт. У нас… странная проблема, и мы надеемся, что она сможет помочь.

— Ну, она должна спуститься с минуты на минуту, — заметил он, когда чайник начал тихо посвистывать.

Через несколько секунд он выключил конфорку, снял крышку, опустил в чайник пакетик и снова накрыл — пусть настаивается.

После этого в комнате на несколько минут повисла тишина, которую нарушало лишь шарканье копыт (или что там у него?) Спайка, пока он ходил по кухне, заканчивая с чаем.

Когда Спайк разлил напиток по двум чашкам и передал их Флаттершай и Милки, тихое постукивание копыт у двери выдало появление преобразившейся фиолетовой пони.

Она действительно выглядела совсем иначе. Мешки под глазами и растрёпанная грива исчезли: теперь её грива была ухоженной и тщательно расчёсанной, а выражение лица стало гораздо спокойнее.

Правда, неловкая улыбка никуда не делась, но это уже был значительный прогресс.

— Привет! — поздоровалась она, проходя мимо меня и пододвигая стул к торцу стола.

— Привет? — ответил я скорее вопросительно, чем утвердительно. Милки просто помахал ногой. — Ты выглядишь… лучше, — заметил я.

Она неловко рассмеялась, и её вежливая улыбка больше напоминала гримасу.

— Спасибо! Извини за то, что было до этого, я была… э-э… занята и сегодня утром не успела привести себя в порядок. Что привело вас всех в библиотеку? — поинтересовалась она.

Флаттершай, как всегда за всех, заговорила:

— Ну, у нас возникла небольшая проблема, и мы надеялись, что ты сможешь помочь… — она посмотрела на меня.

Твайлайт на секунду замолчала.

— О! Какая я невежливая, забыла представиться! Я Твайлайт Спаркл, а вы двое?

Первым ответил Милки.

— Меня зовут Милки… Вей, — произнёс он с улыбкой, больше похожей на гримасу, будто фамилия причиняла ему боль. — А это мой друг Сильвер Темпест, — он указал на меня копытом.

— Итак, — начала Твайлайт, — вы сказали, что вам нужна моя помощь с одной проблемой? — она переводила взгляд с Флаттершай на Милки и на меня.

— Э-э, я даже не знаю, как объяснить… — задумчиво пробормотала Флаттершай.

Милки поднялся. Его стул со скрипом отъехал назад, чашка с чаем угрожающе покачнулась. Он прошествовал вокруг стола (пони вообще умеют шествовать?), его гулкие шаги разносились по комнате, и все с любопытством наблюдали за ним.

Проявив удивительное чувство равновесия, Милки встал на задние ноги и ухватился копытами за концы одеяла, обмотанного вокруг моей шеи в виде плаща (как он вообще его завязал? Решительно не понимаю, как он управляет своими копытами…).

Мгновения хватило, чтобы заметить: две кобылы в комнате смотрели на нас, слегка покраснев. Это уже второй раз, когда они так странно реагируют на наше с Милки общение. Может, они просто странные? Или это какой-то фетиш?

Наверное, стоит спросить у Милки, знает ли он об этом что-нибудь. Но наедине… спрашивать в присутствии, так сказать, виновниц будет неловко.

Быстро развязав узел, Милки сдёрнул с меня одеяло, крикнув «Вуаля!», и мои крылья открылись взорам.

Челюсть Твайлайт отвисла, зрачки сузились до размеров булавочных головок, она затаила дыхание.

Похоже, аликорны значат куда больше, чем мне давали понять.

— Это… безусловно, один из способов, — пробормотал я.

Милки сделал несколько шагов назад, опустившись на все четыре ноги, чтобы остальные могли получше меня разглядеть.

— Может, ты предпочитаешь, чтобы я раскрыл их постепенно, дразня тебя? Тск-тск-тск — он покачал головой.

— Что?.. Как это… Я даже не… — заикалась Твайлайт, потрясённая увиденным.

— Я понимаю, — сочувственно сказала Флаттершай. — Это слишком. — Она наклонилась и погладила Твайлайт по спине. — Дыши глубоко.

После нескольких минут (в основном безуспешных) попыток взять себя в руки Твайлайт наконец успокоилась достаточно, чтобы нормально говорить.

— Не могу поверить…

— Аликорн-жеребец! Это же невозможно… То есть… такого никогда не бывает… принцесса бы мне рассказала… Ты всегда был таким? — спросила она.

Я как-то опешил. Я ожидал вопросов, но на самом деле не слишком задумывался над ответами.

— Нет… э-э… для меня это тоже внове, — я покачал головой.

Тем временем Милки сидел на своём месте, делая долгий глоток чая и ничего не говоря.

Ублюдок.

Я до сих пор не понимаю, как он держит чашку. Если бы мы не были в приличном обществе, я бы выбил её у него из копыт со злости.

После этого разговор пошёл быстро, хотя на этот раз главным собеседником был я. С небольшими дополнениями от Флаттершай и Милки я рассказал Твайлайт обо всём, что мы обсудили с Флаттершай. То есть одобренную Министерством правды версию событий, а не то, что было на самом деле. Вскоре после начала объяснения выражение лица Твайлайт заметно смягчилось, утратив тот почти маниакальный оттенок, который появился у неё после раскрытия тайны. Это радовало: довольно тревожно, когда пони, с которым ты только что познакомился, так пристально на тебя смотрит. Хотя у меня было предчувствие, что к таким взглядам мне просто придётся привыкнуть.

— Ну-у-у, — протянул Милки, нарушив неловкое молчание, воцарившееся после того, как объяснение закончилось, — ты можешь помочь?

Твайлайт не ответила сразу. Хотя Милки и не знал её хорошо, глубоко нахмуренные брови и задумчивое выражение лица ясно показывали, что она очень напряжённо размышляет.

— О том, чтобы жеребец превратился в аликорна, никто и не слышал… Может, я и попытаюсь, но мне нужно время. Ты чувствуешь какой-нибудь дискомфорт?

Я пожал плечами — это неловкое движение быстро становилось для меня привычным. Похоже, я часто так делаю.

— Думаю, я чувствую себя нормально. Правда, понятия не имею, как пользоваться крыльями или рогом, так что они просто висят без дела.

— Я, конечно, сделаю всё, что в моих силах, чтобы помочь тебе освоиться, — ответила она. Мне стало легче от того, что она хотя бы попытается помочь, хотя я не совсем понимаю, что в данном случае означает «освоиться».

Может, это значит научиться пользоваться крыльями и рогом? Научиться летать — это круто, хотя я пока не совсем понимаю, для чего нужен рог.

— Ну, это… хорошо, наверное, — ответил я. Мысль о том, что придётся приспосабливаться, немного тревожила.

То, что это станет моей новой «нормальной жизнью», звучало довольно пугающе. На мгновение большая, гостеприимная библиотека показалась мне скорее железной клеткой.

Я несколько раз моргнул, пытаясь отогнать эти мысли, и снова сосредоточился на разговоре.

Твайлайт замолчала.

— Постойте, вы же говорили, что вас без предупреждения телепортировало в Вечнодикий, верно? — спросила она, переводя взгляд с одного на другого.

Мы кивнули.

— У кого-нибудь из вас есть, где переночевать? — поинтересовалась Твайлайт.

— Не-а, — ответил Милки, явно подчёркивая «а». Я кивнул в знак согласия.

— Мы были не слишком хорошо снаряжены, когда нас случайно телепортировали.

— Ну… — она кашлянула. — Может, мы сможем помочь? Мы со Спайком не против, если вы двое останетесь в библиотеке. Не то чтобы вы обязаны! Просто у нас много лишних комнат, и это помогло бы нам лучше разобраться с вашей проблемой и…

Флаттершай подняла копыто, прервав её.

— Она хочет сказать, что вам двоим понадобится где-то остановиться, пока мы сделаем всё, что в наших силах, чтобы помочь, — пояснила она, и на её лице отразилось задумчивое выражение.

Она взглянула на Твайлайт, которая кивнула, слегка благодарная за перевод.

Затем Флаттершай посмотрела на Милки. И снова это странное пони-покраснение.

Милки ответил ей взглядом. Думаю, он тоже заметил, как она на него посмотрела.

— Но, э-э… — она слегка опустила глаза, и её голос постепенно стал тише. — Я также готова предложить свой домик, если тебе так удобнее. Там много места. Там тише, чем в библиотеке, и животные в основном хорошо себя ведут, и… — последние слова прозвучали едва слышным шёпотом, — это просто вариант.

В комнате на мгновение воцарилась тишина.

Я задумчиво хмыкнул.

— Ну, я бы не хотел быть слишком большим бременем, если этого можно избежать. Два пони — это слишком много, чтобы так внезапно свалиться на кого-то.

Мы с Милки снова переглянулись. На этот раз в его глазах был озорной блеск, который наполнил меня предчувствием надвигающейся беды.

— Ну, — вставил Милки, — а что, если мы разделимся? Ты, конечно, останешься с Твайлайт, так как она будет помогать тебе с твоей «проблемой». А я остановлюсь у Флаттершай, — заключил он, глядя на нас троих в ожидании ответа.

Я бросил на него бесстрастный взгляд.

Твайлайт и Флаттершай обменялись взглядами, которые я не смог понять.

— Конечно! Это было бы идеально, если, конечно, ты не против, Сильвер? — спросила единорожка, с надеждой глядя на меня.

Я несколько раз обдумал эту идею. Остаться одному в библиотеке — доме какой-то случайной пони, которую я встретил сегодня. Ах да, и я тоже теперь пони, хоть мне и не нужно лишний раз об этом напоминать.

— К-конечно, — произнёс я, слегка затянув «к» из-за лёгкого нежелания.

— Отлично! Я сразу же приступлю к приготовлениям. Попрошу Спайка подготовить гостевую комнату, нам нужно запастись едой… — Твайлайт начала тараторить о приготовлениях к приёму гостя.

Честно говоря, я чувствовал себя немного виноватым из-за того, что моему устройству уделялось столько внимания. Я не был уверен, было бы лучше или хуже, если бы мне просто выделили диван.

— О, кстати… подожди, — внезапно сказал Милки, отставляя чашку с чаем. — Думаю, нам стоит объяснить нашу ситуацию остальным из «шестёрки», Твайлайт.

Твайлайт моргнула:

— Шестёрки?

— Э-э… твоим друзьям. Ну, знаешь, остальным элементам, — сказал Милки чуть слишком быстро.

— О! Ах да, нам точно стоит их ввести в курс дела. — Она наклонила голову, и на её лице отразилось любопытство. — Хотя почему ты называешь нас «шестёркой»?

Пауза.

— Просто так вас называют пони из нашей части города. Звучит довольно запоминающеся, — ответил Милки непринуждённо и неторопливо.

Ладно, честно говоря, его способность быстро придумывать ложь на ходу иногда меня пугает. Я, может, и не знаю много о пони-шоу, но я знаю, что этот человек врёт как сивая кобыла (закадровый смех).

Твайлайт обдумала эту фразу, проговорив её про себя, и на её лице появилось выражение, похожее на искреннее удовольствие.

— Хм… это действительно звучит мило.

Флаттершай кивнула в знак согласия.

— В любом случае, — продолжил Милки, возвращая разговор к исходной теме, — нам следует рассказать твоим друзьям о ситуации с Сильвером. Мы уже делали это дважды — тебе и Флаттершай, — и я бы предпочёл не повторяться ещё четыре раза по отдельности.

Выражение лица Твайлайт стало более задумчивым. Она на мгновение замолчала, постукивая копытцем по подбородку, явно представляя, как её друзья отреагируют на появление жеребца-аликорна.

Что бы она ни воображала себе, это заставило её слегка вздрогнуть.

— Это действительно разумно. Рарити, наверное, устроила бы скандал, если бы узнала, что в Понивилле появились два жеребца, а никто не подумал ей об этом сказать. А Рейнбоу Дэш… — Твайлайт остановилась и заметно поёжилась. — Да, это, наверное, будет самый эффективный подход.

Её рог внезапно засиял фиолетовым светом, за этим последовали странные звуки. Кажется, я слышал этот шум раньше, сразу после того, как мы постучали… Чёрт возьми, книги летают.

Я знаю, что здесь происходит что-то магическое, но увидеть такое собственными глазами действительно потрясающе.

Не успел я и слова сказать, как Твайлайт уже сосредоточилась на написании чего-то с помощью своей магии, удерживая в воздухе листок и перо.

— Сначала Рарити, она будет в бутике, — бормотала она себе под нос. — Потом Эпплджек, она должна быть на ферме, потом Рейнбоу Дэш… хм. Она, наверное, где-то дремлет.

Она сделала паузу, постукивая пером по записке.

— Пинки будет либо именно там, где я ожидаю, либо её будет совершенно невозможно найти, так что я оставлю её напоследок.

— Или она просто появится сама, — предположил Милки.

Твайлайт замерла. Она обдумала это с искренней серьёзностью.

— … Да. Это тоже возможно.

Через несколько минут Твайлайт закончила составлять список, сложила его и сунула в седельную сумку, содержимое которой она дважды проверила, прежде чем решить, что всё в порядке. Она выпрямилась и наконец посмотрела на нас.

Её взгляд на мгновение задержался на мне, прежде чем она откашлялась и отвернулась.

— Чувствуй себя как дома, Спайк будет здесь, если тебе что-нибудь понадобится. Мы не задержимся надолго.

Я кивнул. Твайлайт открыла рот, чтобы сказать что-то ещё, но передумала и направилась к двери.

Флаттершай последовала за ней, слегка помахав нам на прощание, а кролик, который всё это время сидел у неё на гриве, помахал нам рукой… нет, постойте, он показал нам средний палец.

Дверь закрылась, оставив нас троих одних.

Спайк вышел из кухни, вытирая когти маленькой тряпочкой, и беззаботно посмотрел на нас обоих.

Похоже, этот маленький парень к такому привык.

— Ну, ещё чаю? — спросил он.

Милки просто поднял свою чашку, не глядя. Спайк взял её и скрылся на кухне.

Я посмотрел на пустой проём. Потом на потолок. Потом на Милки, который уже устроился на стуле и, похоже, не собирался вставать.

— Ты останешься у Флаттершай, — это не было вопросом.

— Да, — бесстыдно признался он.

— Что ты затеял? — я прищурился, глядя на него. Он выглядел совершенно невозмутимым.

— Я понятия не имею, о чём ты говоришь, — ответил он приветливым тоном.

Из кухни донесся тихий звук, как будто снова поставили чайник.

— Я за тобой слежу, — сказал я угрожающе.

Он рассмеялся.