Метаморфоза (джен)

Арамис никогда не мог представить, что власть над чужой жизнью и смертью может так опьянять. Настолько сильно, что все остальное стало совершенно неважным. Мир вокруг будто затянуло кроваво-душной дымкой, сквозь которую встревоженный голос Портоса звучал так далеко и глухо, словно подле Арамиса только что взорвалось зажигательное ядро. Оглушенным и плохо понимающим то, что творится вокруг, — именно таким и чувствовал себя Арамис. А еще было страшно, что в этом моменте он останется навсегда.

Арамис с трудом выплывал из кровавого марева, тщетно борясь с головокружением и тошнотой от сладкого запаха крови. Казалось, что никаких других запахов в этой живописной и еще зеленой рощице не существует.

Арамис перевел взгляд с дрожащих от ветра листьев на мертвое тело у своих ног. Мертвец был ростом почти с Портоса, и от этой мысли Арамис вдруг испугался. Наклонившись, он перевернул тело на спину и облегченно выдохнул: ничего общего с другом у этого человека не было. Да и не могло быть. Ведь только что именно Портос звал его по имени. А до этого поздравлял с победой.

— Друг мой, с вами все в порядке? — вот теперь голос Портоса звучал четко и громко. И никакого красного тумана вокруг больше не было. — Арамис!

— Мне... — Арамис, не узнав собственного голоса, удивленно замолчал, но вскоре продолжил: — Мне вдруг стало очень страшно.

— Страшно? — Портос нахмурился. — Мы же победили. Наши враги мертвы. А покойников бояться самое глупое занятие на свете.

— Поэтому мне и было страшно, — Арамис выдохнул. — Совсем недавно этот человек, — он кивнул в сторону мертвого тела, — был жив, весел и не думал, что его жизнь оборвется так внезапно. А теперь он всего лишь бездушная оболочка. И его жизнь отобрал я.

— Таков порядок вещей, Арамис. Сильный выигрывает, слабый — лежит у чужих ног.

— Вы не понимаете, — Арамис тщетно пытался подобрать слова, а Портос его не торопил, терпеливо ожидая, что было совсем не в его характере. — Я отобрал его жизнь. И мне понравилось. Понравилась власть, восхитила собственная сила, я был рад тому, что одержал победу. Но разве можно о таком даже помышлять? Ведь никто не отменял гнева божьего даже за подобные мысли. А я не думал! Я действовал! Что же теперь станет с моей собственной душой, если я с такой радостью отобрал телесное вместилище другой души?

— Я бы посоветовал вам думать о подобном поменьше, — неожиданно весело усмехнулся Портос. — Вы живы, враг мертв. Кто знает, когда это может поменяться? И, поверьте мне, к этому опьянению вы со временем привыкнете.

— Но как же... — Арамис замолчал, теперь уже точно не находя подходящих слов.

— Мы живем здесь и сейчас, Арамис! — твердо сказал Портос. — Что будет, когда нас здесь и сейчас не станет, мне неинтересно. И я хочу и дальше жить именно так. Наслаждаясь хорошим ужином, хорошей дракой и особенно хорошей компанией. Если вы хотите жить по-другому, то вам никто не собирается мешать. Да, сегодня вы вновь убили. С подобным тоже необходимо свыкнуться. Но это не означает, что вы должны бежать в церковь и отбивать поклоны во искупление своих или моих грехов. Я просто хочу, чтобы вы тоже научились жить по-настоящему.

— А вы, Атос? — Арамис обернулся к другу, который опирался на ствол дерева и вытирал свою шпагу куском плаща гвардейца кардинала, не произнеся ни слова с самого начала дуэли. — Что вы мне скажете?

— Я не могу решить за вас, что чувствовать, чего бояться и от чего быть счастливым, — спокойно проговорил Атос. — Но одно я вам скажу: вы сегодня не сбежали, когда гвардейцы начали насмехаться над Портосом. Вы не отступили, когда оказалось, что нам придется драться с врагом и дороги к примирению больше нет. Вы не струсили, когда увидели, кто достался вам в противники. Вы выступили рядом с нами. И все вместе мы победили. Для меня важно только это, Арамис. А попадем мы в ад или рай, меня, как и Портоса, не интересует.

— Значит, мне просто нужно помолиться за всех нас, — Арамис почувствовал, как стало легче дышать. — А со своими чувствами я обязательно разберусь. Я обещаю. Как обещаю и то, что никогда не предам вас и всегда буду на вашей стороне. Что же касается ада или рая, — Арамис уже без испуга взглянул на мертвеца, — я помолюсь, чтобы все павшие от наших рук попали туда, куда они своей жизнью заслужили.