Из пропасти (джен)

Утренний промозглый ветер пробрался под пиджак, заставляя Джима Брасса поспешно застегнуть все пуговицы. На скамье, рядом с капитаном, стояла наполовину пустая бутылка виски, купленная в ближайшем круглосуточном магазине. Но напиться не удавалось. Напротив, казалось, что с каждым глотком он становился все трезвее. А ведь так хотелось забыться. Хотя бы ненадолго.

Прошло столько лет с момента, когда он впервые оказался в Вегасе. Так легко привык к этому городу, перестал обращать внимание на его искусственность и вечную холодность, замаскированную яркими огнями казино, криками выигравших невероятные суммы людей и грязью трущобного мира. Он наладил свою жизнь так, как ему хотелось. И даже обзавелся настоящим другом. Но иногда казалось, что вокруг него опять возникает пустота. Такая же, как когда-то окружала его дома. Хотя даже родной штат был последним местом, которое ассоциировалось у него с домом. Дом — это нечто детское, даже наивное. Да, он может быть только в детстве, когда все вокруг настолько необычно, что после долгих исследований странных и невероятных вещей, наступает время, когда от всего хочется отдохнуть. И оказаться там, где все привычно и знакомо. А потом снова кинуться за новыми приключениями. Джим усмехнулся своим мыслям. Ощущение дома у него отобрали еще в 18 лет. А он всеми силами этому помогал. И преуспел.

А теперь, когда, казалось бы, никто не мешает ему все создать заново, выстроить настоящий дом, куда стремишься после выматывающей смены, уже ничего не хотелось. Сидеть в одиночестве можно ведь и за пределами четырех стен, в которые он время от времени себя запирает, чтобы выспаться, по возможности без сновидений, или невидяще посмотреть очередные новости о новом миллионере или глупом самоубийце, потерявшем все.

В такие моменты, когда хочется просто захлебнуться собственными переживаниями, вперемешку с горьким спиртом, и на все остальное наплевать, Джим предпочитает оставаться один. Вовсе необязательно, чтобы за его попытками добить себя алкоголем кто-то наблюдал. Тем более Гил. Он ведь уверен, что уже давно все наладилось. Конечно, Грис всегда был не в меру проницательным и слишком хорошо умел думать и делать выводы, но о некоторых вещах он и не подозревает. Ведь если бы он все понял, то Джим бы сейчас здесь не сидел, а слушал совершенно правильные и очень искренние слова Гила о невозможности подобных срывов. И может быть даже о том, что их можно побороть, если хотя бы завести себе хобби, увлечение которое могло бы оторвать его от мрачных мыслей. Чертов Гил! Он ведь всегда прав, но иногда его слова вызывают не просто отторжение, а какую-то злобу. Хорошо, что в такие моменты его рядом нет. Джим не простил бы себе, если бы хоть раз сорвался по-настоящему в его присутствии. Слишком высоки были ставки — ведь кроме Гила никто не желает его понимать. Или хотя бы сделать вид, что понимает. Только Гилберт Гриссом знает, насколько одинок Джим Брасс. А еще Джим хорошо понимал, что некоторых слов, в которых Гил без труда уловит непритворную ненависть, он может не простить. В конце концов, он всегда был более привычен к одинокому времяпрепровождению. И ему есть чем заменить посиделки с Джимом, как бы Брасс не желал думать по-другому.

А одиночество давно стало привычкой. Въелось под кожу, проникло в сердце, поселилось в голове, переделывая всю жизнь под себя. И ему наплевать, что иногда даже капитану, равнодушному ко многим вещам, отстраненно думающему о каких-то непонятных категориях типа счастья, веры в лучшее или любви на века, так хотелось, чтобы кто-то был рядом.

Но это все слабость. Слабость недостойная такого человека как Джим. И поэтому стоило только подобным мыслям появиться, как их тут же выпроваживал вон холодный рассудок, который редко прислушивался к сердцу. Из двух вещей, что могли определять его поступки, Джим раз и навсегда выбрал разум. Но иногда он сдавал позиции и ненадолго позволял вспомнить, что когда-то бессердечный капитан, а именно так о нем думало большинство окружающих его людей, тоже умел мечтать. Вот в такие моменты и хотелось напиться до такой степени, чтобы все вокруг превратились не более чем в прозрачные тени, которые просто не могут причинить боли или пожелать за спиной очередной гадости. И неважно кто их произносит — Уоррик Браун, которому он только прошлым вечером высказал все, что он думает о его увлечениях ставками и прочими соблазнами казино, или убийца, что был пойман ночью, в двух шагах от места преступления, благодаря мозгам Гила и хорошей реакции Джима.

Но потом что-то пошло не так. Брасс даже себе не мог сказать, что такого произошло, что выбило его из привычного, язвительно-равнодушного расположения духа. Выбило настолько, что захотелось вытащить пистолет и перебить половину участка, лишь бы не слышать их голоса, обсуждающие последние новости: разгром капитана Джима Брасса за неправильное поведение на месте преступления шерифом, который вспомнил все прегрешения главы ночной смены за последние полгода, причем нарушение субординации шло под номером один.

Отношения с шерифом у Джима никогда не клеились. С того самого момента, когда он возглавил ночную смену криминалистической лаборатории, его взгляды, привычка все и всегда говорить в лицо, не размениваясь на заспинные беседы, полное неумение лавировать между интригами и совершенное наплевательство на закулисные козни поставило между ним и начальством барьер, через который Джим не собирался переступать. Как не собирался перекраивать себя по чьей-либо мерке. Кто-то уже удивлялся, как с такими допотопными принципами он вообще дослужился до чина капитана. На эти разговоры Джим всегда плевать хотел. Да и вопли шерифа его давно уже не трогали. Так что же произошло ночью такого, что привело его на чертову скамейку в любимом парке? Где его никогда не видели в таком виде.

Ведь этот парк был единственным местом, где Джим мог расслабиться. Где ему улыбались, потому что давно к нему привыкли. Здесь от него ничего не требовали, и можно было не притворяться. Нет, одиночество никуда не уходило, но как только Джим направлялся именно сюда, оно мрачно навешивало шоры себе на глаза и обещало хорошенько отыграться позже. Да, после посещения парка всегда становилось хуже. Но зато были моменты, когда можно было обо всем позабыть.

Впервые он оказался здесь совершенно случайно несколько лет назад. Вместе с ребятами из отдела по борьбе с наркотиками его отдел прочесывал этот район в поисках наркодилера, расстрелявшего несколько человек возле одного из казино. А потом, после удачного завершения операции, когда он возвращался в участок, именно рядом с этим парком у него заглохла машина. Джим до сих пор помнил, какими словами и куда именно он посылал ту груду железа, которая лишь по недоразумению звалась автомобилем. А потом оглянулся и уже не думал о том, что ему срочно нужно вернуться в участок, чтобы подписать рапорты и подготовить отчеты.

Почему так получилось, что этот парк стал со временем роднее, чем здание, которое он когда-то назвал домом, Джим не собирался раздумывать. Может солнце светило над деревьями ярче, чем в других местах. Или разноцветный воздушный змей заставил вспомнить собственное детство. Или девочка, которая смеялась на качелях, так напомнила ему Элли, что захотелось вернуться в прошлое. Сейчас уже все равно, что заставляло его приходить сюда снова и снова, наблюдая за всем, что происходило вокруг. Время шло, все здесь менялось, дети, что здоровались с ним, потому что их родители поняли, что ему можно доверять, уже выросли. А он все равно приходил сюда, жалея только о том, что ему не с кем поделиться тем чувством, что возникало каждый раз, стоило только присесть на скамью и оглядеться.

А сейчас он предает сам себя и напивается вусмерть именно здесь. Что ж, теперь и этот парк просто стал одним из многих пунктов в этом городе, где можно ненавидеть всех вокруг и заливаться спиртом. Все же никогда не будет у него места, где можно просто отдохнуть, прижавшись к кому-нибудь, кто примет его со всеми недостатками.

Джим взял бутылку и сделал глоток, вспоминая прошедшую смену. Он никого, кроме себя, не подвергал опасности. Даже Гилу, что попытался идти за ним в тот брошенный дом, пришлось выслушать отповедь капитана о полной и безоговорочной несостоятельности криминалиста в роли техасского рейнджера. Что касается его самого, то рефлексы, которые он довел до совершенства за столько лет в полиции, не могли его подвести. Тем более, что и ему хватило терпения дождаться подкрепления и только потом лезть в дом. Но иначе преступник бы просто ушел у них из-под носа, а выводы Гила не получили бы такого блестящего подтверждения. И что бы там не вопил шериф, он поступил верно. Так почему же Джим вышел из его кабинета на ватных ногах, словно ему хорошенько врезали по голове? И даже разговор с Гилом не помог.

А теперь он как последний алкоголик пьет виски в темном парке прямо из бутылки и ненавидит себя за то, что не способен даже как следует напиться. Видимо одной бутылки ему уже не хватает. Позабыть хотя бы на минуту обо всем: о маньяке, которого никак не могут вычислить и который точно убьет еще одного ребенка, о трех преступлениях, из-за которых пришлось ехать прошедшей ночью в разные концы города, о ссоре Гила с Экли, о недовольстве шерифа, который напоследок решил оторваться именно на нем, о напряжении в команде из-за невероятной загруженности, о головной боли, что в последнее время просто выворачивала его наизнанку…

Джим выбросил в урну пустую бутылку и, покачиваясь, встал. Его даже не интересовало, как он доберется до дома, ведь его машина находилась в том же состоянии, что и несколько лет назад — мотор вырубился неподалеку от парка. Вызывать такси было бесполезно — в бумажнике не было и пяти долларов. Но не звонить же Гилу, которому нужен отдых после беспокойной смены. Джим усмехнулся, давно он не ездил на городском транспорте. Нужно только вспомнить, в какой стороне остановка.

Брасс посмотрел на небо. Солнце уже поднималось за деревьями. Еще немного и станет совсем светло. Нужно было возвращаться домой и хоть немного поспать. Не хватало еще выслушивать вечером нотации от Гила. В участке его ждет целая куча бумаг и бумажек. И наконец-то стало ясно, кто придет в команду на смену Стэну, что уехал в Аризону, так окончательно и не поняв, что с ним случилось. Какой-то парень из Техаса. Ник Стоукс. Интересно, сложатся ли у них отношения. Техасцы люди странные и на многое смотрят совершенно по-другому. Ну что ж, поживем-увидим.