Гарри Аддамс (джен)

В доме, где тени танцуют в углах,

Где страх забывает о вечных делах,

Мальчик со шрамом нашёл свой приют,

Там, где на завтрак поганки жуют.

Больше не будет чулана и слёз,

Вещь принесёт ему ворох заноз.

Вэнздей научит его колдовать,

Брата в подвале на дыбе пытать.

Гомес доволен, Мортиша поёт,

Гарри теперь в этой сказке живёт.

Тьма обнимает его, как родного,

Нет для него счастья в мире иного.

Ночь над поместьем Аддамсов была восхитительно скверной. Гром гремел так сильно, что стёкла в старинных рамах радостно дребезжали, а ливень заливал фамильное кладбище, превращая землю в уютную жижу. Гомес Аддамс, облачённый в шёлковый халат, фехтовал с невидимым противником в гостиной, когда тяжёлый дверной молоток в виде костлявой лапы издал глухой стук.

— Ларч, дорогуша, проверь, кого принесло в столь чудесную непогоду! — пропела Мортиша, аккуратно подрезая бутоны у своей любимой Клеопатры, плотоядного африканского душителя.

Дверь со скрипом отворилась. На пороге стоял великан. Его борода была похожа на спутанный лес, а в руках он сжимал крошечного мальчика в нелепых огромных очках. Мальчик выглядел так, будто его долго морили голодом, но в его зелёных глазах, за стёклами очков, таилась тьма, которая мгновенно понравилась Мортише.

— Э-э-э... добрый вечер! — пробасил великан, которого звали Хагрид. — Я тут это... Гарри Поттера привёл. Мне сказали, тут живут его родственники, такие же... ну, необычные. Директор Дамблдор говорил про Литтл Уингинг, но навигатор на моей метле, видать, совсем свихнулся от грозы!

Гомес мгновенно оказался рядом, сияя белозубой улыбкой. Он оглядел мальчика, заметил странный шрам в виде молнии на его лбу и пришёл в восторг.

— Родственники? Мой дорогой гигант, мы все — одна большая семья в глазах Вечности! Посмотри на этого сорванца, Мортиша! В нём течёт благородная печаль!

Вэнздей, сжимавшая в руках безголовую куклу, подошла к Гарри и пристально посмотрела ему в глаза.

— Твой шрам выглядит так, будто тебя пытались принести в жертву, но не довели дело до конца. Какое разочарование! — холодно произнесла она. — Хочешь посмотреть на мою гильотину? Пагсли как раз сегодня слишком весел, его нужно немного укоротить!

Гарри, который ожидал криков и обвинений, вдруг почувствовал странное тепло. Эти люди не называли его ненормальным. Напротив, они смотрели на него с восхищением. Хагрид, почесав затылок и выпив предложенный Гомесом стакан ядовито-зелёного ликёра (от которого у великана тут же задымились уши), решил, что мальчик в надёжных руках, и поспешил откланяться, пока Вещь не начала играть с его шнурками.

— Мы не можем оставить его с этим клеймом! — задумчиво произнесла Мортиша, коснувшись шрама Гарри. — В нём сидит чужая, вульгарная душа. Это так... негигиенично. Гомес, неси фамильный кубок и динамит. Нам нужно провести обряд усыновления!

В ту же ночь, в самом центре подземелья, окружённый всей семьёй, Гарри Поттер стоял в кругу из костей мамонта. Дядя Фестер держал в зубах лампочку, которая ярко вспыхивала в такт заклинаниям. Когда Гомес произнёс слова древнего договора, а Мортиша капнула в кубок сок аконита, произошёл взрыв. Но это был не просто взрыв динамита Фестера. Чёрный дым вырвался из шрама Гарри, издав предсмертный вопль, и растворился в холодном воздухе подземелья. Шрам исчез, оставив кожу идеально бледной.

— Добро пожаловать домой, Гарри Аддамс! — прошептала Мортиша, набрасывая на его плечи чёрную мантию из паучьего шёлка.

Гарри улыбнулся. Впервые в жизни он чувствовал себя на своём месте. Но он ещё не знал, что где-то в далёкой Англии старый волшебник в звёздной мантии начал очень сильно беспокоиться...

Прошло несколько месяцев с тех пор, как Гарри стал полноправным членом семьи Аддамс. Его гардероб теперь состоял исключительно из оттенков ночи, а в глазах появилось то самое здоровое безумие, которое так ценил Гомес. Но больше всего времени юный Гарри проводил в компании дяди Фестера.

— Видишь ли, Гарри, мой мальчик! — прохрипел Фестер, вставляя в рот лампочку, которая тут же ярко вспыхнула, —Ообычные люди боятся взрывов. Они думают, что это конец. Но для нас взрыв — это лишь начало очень громкого и весёлого разговора с мирозданием!

Они находились в самом глубоком подвале, где стены были укреплены старинными щитами, которые всё равно жалобно звенели при каждом шорохе. На дубовом столе лежала внушительная связка динамита, перевязанная кокетливой чёрной ленточкой — подарок от Мортиши.

— В магии, Гарри, главное — намерение! — продолжал Фестер, любовно поглаживая шашку. — А в динамите главное — вовремя отбежать. Или не отбегать, если хочешь почувствовать, как твои зубы чешутся от вибрации. Попробуй сам. Соедини эти провода, но делай это с любовью к хаосу!

Гарри сосредоточенно прикусил губу. Он чувствовал, как внутри него, там, где раньше была лишь непонятная боль от шрама, теперь пульсирует тёмная, тёплая энергия. Он коснулся проводов, и вместо того, чтобы просто пустить искру, его пальцы на мгновение окутало изумрудное пламя. Это была магия, но не та, о которой пишут в учебниках, а дикая, первобытная, смешанная с духом Аддамсов.

— Великолепно! — взвизгнул Фестер, когда стеллаж с банками маринованных тритонов подпрыгнул от оглушительного хлопка. — Ты добавил в детонацию капельку своего... особенного соуса! Посмотри, Ларч даже не вздрогнул, значит, нам нужно больше пороха!

В этот момент в подвал вошла Вэнздей, волоча за собой Пагсли, привязанного к большому деревянному колесу.

— Дядя Фестер, Гарри, нам нужна ваша помощь! — произнесла она с каменным лицом. — Пагсли утверждает, что он стал огнеупорным после того, как съел те странные грибы с могилы прадедушки. Я хочу проверить это утверждение с помощью вашего нового изобретения!

Гарри посмотрел на Пагсли, который радостно кивнул, предвкушая весёлую экзекуцию. Гарри протянул Вэнздей фитиль.

— Я думаю, если мы добавим немного магниевой стружки, вспышка будет видна даже в Лондоне!— предложил Гарри с вежливой улыбкой, которой его научила Мортиша.

— Мой золотой мальчик! — раздался голос Гомеса из тени. — Он уже рассуждает как истинный стратег разрушения! Мортиша, иди скорее сюда, наш Гарри собирается подбросить брата до самой луны!

Весь вечер подвалы поместья сотрясались от грохота. Гарри понял одну важную вещь: магия — это не только палочки и заумные слова. Магия — это когда ты можешь взорвать что-то вместе с людьми, которые тебя любят. Однако их веселье было прервано странным звуком сверху. Это не был гром. Это был настойчивый стук сотен совиных крыльев по крыше дома.

Летели совы строем в ряд,

Несли конвертов целый град.

Но Гарри наш не лыком шит —

Динамит в руках горит.

Бабах! И перья в небесах,

У птиц в глазах застыл лишь страх.

Фестер искры раздувает,

Вещь фитили поджигает.

Пусть Дамблдор в своём дворце

Сменит краску на лице.

Аддамс в школу не спешит,

Пока порох не догорит!

Шум на крыше становился невыносимым. Это не было похоже на уютное царапанье крыс или привычный вой привидений. Сотни, если не тысячи сов облепили шпили поместья Аддамсов, роняя письма с гербом Хогвартса прямо в дымоходы.

— Гомес, дорогой, эти птицы портят вид на наше прекрасное болото!— меланхолично заметила Мортиша, наблюдая, как очередная сова пытается пробиться сквозь витражное стекло. — И они такие... коричневые. Совершенно не вписываются в интерьер!

Гарри посмотрел на дядю Фестера. В глазах мальчика зажглись озорные огоньки, которые обычно предвещали что-то крайне разрушительное.

— Дядя, помнишь те экспериментальные петарды «Тихая полночь», которые мы начинили конфетти из свинца и сушёных жаб? — спросил Гарри, поправляя свой идеально чёрный галстук.

— О, мой юный подрывник! Ты читаешь мои мысли, которые я обычно прячу под шапочкой из фольги! — воскликнул Фестер, вытаскивая из-за пазухи огромный ящик с надписью «Осторожно: Веселье».

Они поднялись на самую высокую башню. Вэнздей уже была там, устанавливая свою любимую арбалетную установку. Вещь ловко подносил спички, чиркая ими о свои костяшки. Гарри взял первую шашку, модифицированную его собственной магией. Теперь это был не просто динамит — это был магический снаряд, который при взрыве выпускал облака густого фиолетового дыма, пахнущего старыми склепами.

— Огонь! — скомандовал Гарри.

Первый залп расцвёл в небе великолепным тёмным цветком. Совы, не ожидавшие такого горячего приёма, в ужасе заухали. Те, кто был посмелее, попытались спикировать на Гарри, но он лишь взмахнул рукой, и вокруг него образовался щит из чёрных искр.

— Это за то, что будите Клеопатру! — крикнул он, запуская вторую порцию динамита прямо в гущу пернатого облака.

— Посмотри, Гарри! — Вэнздей указала на горизонт. — Одна из них несёт особенно большое письмо. Кажется, оно кричит!

Действительно, к дому приближалась огромная сипуха с ярко-красным конвертом в клюве. Это был Громовещатель. Но не успел конверт раскрыться, чтобы выплеснуть гнев профессора Макгонагалл, как Гарри метким броском отправил в его сторону миниатюрную бомбочку. Взрыв поглотил крик письма, превратив его в безобидное конфетти, которое медленно оседало на надгробия предков.

— Какая экспрессия! Какая страсть! — Гомес внизу аплодировал, стоя под дождём из перьев. — Наш мальчик защищает свой дом от бумажной волокиты! Это так по-аддамсовски!

Однако, когда дым рассеялся, на кованых воротах поместья Аддамсов осталась сидеть одна-единственная сова. Она выглядела обгоревшей, но решительной. В её лапах был зажат свиток, который не сгорел даже в магическом пламени Гарри. На свитке золотом горело имя: Гарри Аддамсу (бывшему Поттеру).

— Кажется, они не принимают отказов! — прошептала Мортиша, подходя к сыну. — Что ж, Гарри, возможно, пришло время навестить этот ваш Хогвартс и научить их правильному этикету взрывов!

В лавке старой пыль и мрак,

Олливандер — сам дурак.

Он не видел никогда,

Чтобы в дом пришла беда.

Гарри палочку берёт,

Чёрный дым из ней идёт.

Гомес крутит свой ус,

Малфой — истинный трус.

Шёлк паучий, яд и сталь,

Нам других детишек жаль.

В Хогвартс едет наш герой,

Тьму ведя перед собой.

Косой переулок встретил Аддамсов непривычным для них солнечным светом и суетой. Гомес недовольно поморщился и раскрыл над Мортишей огромный чёрный зонт, который тут же начал источать лёгкий погребальный холод.

— Какое вульгарное место! — прошептала Мортиша, грациозно обходя палатку с яркими самопишущими перьями. — Слишком много красок, Гомес. Это ранит мои глаза!

— Терпи, моя несравненная! Мы здесь ради нашего мальчика! — Гомес с энтузиазмом хлопнул Гарри по плечу. — Итак, сын, нам нужна палочка. Хотя я бы предпочёл, чтобы ты колдовал с помощью старой доброй берцовой кости нашего прадедушки Аристотеля!

Когда они вошли в лавку Олливандера, колокольчик над дверью издал не звон, а жалобный стон. Старый мастер вышел из тени и замер. Он привык видеть Гарри Поттера — напуганного сироту в обносках. Перед ним же стоял уверенный юный джентльмен в костюме из паучьего шёлка, с бледным лицом и ледяным спокойствием в глазах.

— Мистер Поттер... то есть, мистер Аддамс? — Олливандер протёр глаза. — Я помню ваших родителей... но я не помню, чтобы у них была такая тяга к... некромантской эстетике!

— О, мы просто любим семейные традиции! — лучезарно улыбнулся Гомес, пока Вещь, выбравшаяся из кармана Гарри, начала инспектировать коробки с палочками. — Нам нужно что-то, что может выдержать хороший взрыв и пару проклятий средней тяжести!

Перебрав десяток палочек, Олливандер с дрожащими руками вынес футляр из чёрного дерева.

— Тёрн и сердечная жила дракона, вымоченная в яде василиска. Четырнадцать дюймов, очень жёсткая. Я думал, она никогда не найдёт владельца!

Как только Гарри коснулся дерева, по лавке пронёсся ледяной вихрь. Стеллажи задрожали, а из палочки вырвался сноп чёрных искр, которые сложились в очертания черепа.

— Очаровательно! — воскликнула Мортиша. — Она так гармонирует с твоим цветом лица, Гарри!

Затем они отправились в магазин мантий мадам Малкин. Мортиша настояла на том, чтобы школьную форму перешили.

— Эти стандартные мантии выглядят так, будто их шили для похорон... причём очень дешёвых! — заявила она. — Мы добавим подкладку из шкуры летучей мыши и воротник-стойку!

Прохожие в переулке расступались, видя эту странную процессию. Хагрид, случайно встретивший их у «Флориш и Блоттс», едва не выронил клетку с совой.

— Гарри? Ты ли это? — пролепетал он. — А где твои очки? И почему ты выглядишь так, будто собираешься вызвать дух Салазара Слизерина?

— Очки были слабостью, Хагрид! — ответил Гарри, вежливо приподняв цилиндр. — Дядя Фестер научил меня видеть в темноте с помощью электричества. Хочешь, покажу?

Гарри уже собирался продемонстрировать искру между пальцами, когда к ним подошёл высокий блондин с тростью — Люциус Малфой. Он оглядел Аддамсов свысока, но встретившись взглядом с Мортишей, внезапно почувствовал, как по его спине пробежал настоящий, неподдельный холодок.

Звенит клинок, сверкает глаз,

Гомес в ударе в этот час.

Малфой дрожит, теряет спесь,

Аддамсов дух витает здесь.

Трость против шпаги — честный бой,

Но Люциус, ты не герой.

Тебе не выстоять в борьбе,

Где тьма поёт в самой судьбе.

Гарри смеётся, Вещь бежит,

Мир магии от них дрожит.

Победа пахнет табаком

И старым добрым коньяком.

— Прошу прощения! — ледяным тоном произнёс Люциус Малфой, преграждая путь семье Аддамс. — Я не припомню, чтобы в Косом переулке было разрешено разгуливать... в столь неподобающем виде. И кто этот мальчик? Он подозрительно напоминает того, кого мы все потеряли!

Гомес Аддамс мгновенно просиял. Он сделал шаг вперёд, его глаза азартно сверкнули.

— Потеряли? О, мой дорогой блондин с аристократическим несварением желудка! Вы нашли его! Это Гарри, наш сын. И я нахожу вашу манеру общения восхитительно дерзкой!

Люциус брезгливо поморщился, крепче сжимая набалдашник своей трости в виде головы змеи.

— Сын? Поттер — Аддамс? Это абсурд. Я требую объяснений, или мне придётся преподать вам урок манер!

— Урок! — Гомес восторженно всплеснул руками. — Мортиша, ты слышала? Он хочет дать мне урок! Кара миа, это самый щедрый человек в Лондоне!

В мгновение ока Гомес выхватил свою трость. С тихим звоном из неё выскользнуло тонкое, идеально сбалансированное лезвие.

— Защищайтесь, сэр! Покажите мне вашу технику «змеиного укуса»! — крикнул Гомес и бросился в атаку.

Люциус едва успел выставить свою трость, блокируя удар. Он не ожидал такой скорости. Гомес двигался как ртуть: он делал выпады, кружился в пируэтах и при этом умудрялся поправлять свой галстук.

— Ха! Мимо! О, какой вялый выпад, мистер Малфой! Вы фехтуете так, будто боитесь помять свой накрахмаленный воротничок!

Толпа волшебников замерла. Малфой, привыкший решать споры заклинаниями, был в ярости. Он попытался выхватить палочку, но Вещь, незаметно спрыгнувшая с плеча Гарри, ловко дёрнула его за штанину, заставив Люциуса пошатнуться. В ту же секунду остриё шпаги Гомеса замерло в миллиметре от кончика носа Малфоя.

— Магия — это прекрасно!— прошептал Гомес, тяжело дыша от восторга. — Но сталь... сталь никогда не лжёт. Вы сражались... сносно. Для человека, который слишком много времени проводит перед зеркалом!

Мортиша подошла к мужу и нежно коснулась его щеки.

— Гомес, ты был великолепен. Твоя яремная вена так чудесно вздулась от напряжения!

Гарри подошёл к Драко Малфою, который стоял рядом с отцом, открыв рот от изумления.

— Твой папа забавный! — вежливо сказал Гарри. — Если хочешь, я могу одолжить тебе немного динамита. Это помогает чувствовать себя увереннее, когда на тебя нападают руки без тела!

Люциус, побледнев от унижения, схватил Драко за руку и поспешил скрыться в толпе, бормоча что-то о Министерстве магии. А семья Аддамс, довольная прогулкой, отправилась покупать Гарри его первый котёл — разумеется, из чистого чугуна с гравировкой в виде танцующих скелетов.

Сентябрьское утро на вокзале Кингс-Кросс было вызывающе солнечным, что вызывало у Аддамсов лёгкое раздражение. Ларч медленно шёл сквозь толпу, неся на плечах огромный кованый сундук Гарри, который время от времени издавал утробное рычание и пытался укусить проходящих мимо носильщиков.

— Помни, дорогой! — наставляла Мортиша, поправляя Гарри воротник. — Если учителя будут слишком добрыми, не поддавайся на провокации. И не забывай подкармливать свой сундук сырым мясом, иначе он съест чьи-нибудь учебники!

Они остановились между девятой и десятой платформами. Гомес сверился с огромными карманными часами, которые вместо времени показывали фазы луны и количество оставшихся до апокалипсиса дней.

— Итак, Гарри! Чтобы попасть на платформу, нужно просто с разбега врезаться в эту кирпичную стену. Какое восхитительное испытание! Если стена не пропустит тебя, у тебя хотя бы будет великолепное сотрясение мозга!

В этот момент к ним подошла семья рыжеволосых волшебников. Миссис Уизли, увидев бледного мальчика в окружении столь мрачных личностей, всплеснула руками.

— О боже, вам помочь? Вы ищете платформу? Мой Рон тоже едет в первый раз!

Рон Уизли уставился на Гарри, а точнее — на Вещь, которая в этот момент высунулась из кармана Гарри и показала Рону неприличный жест. Рон побледнел и спрятался за спину матери.

— Благодарю вас, добрая женщина! — величественно ответила Мортиша. — Но мы предпочитаем находить выход через препятствия самостоятельно. Гарри, покажи им, как Аддамсы входят в историю!

Гарри кивнул. Он не стал бежать. Он просто подошёл к стене, приложил к ней ладонь и прошептал короткое заклинание, которому его научил дядя Фестер — нечто среднее между магией и детонацией. Кирпичи жалобно скрипнули, и Гарри просто прошёл сквозь них, словно сквозь густой туман. Ларч последовал за ним, едва не застряв в проходе своими широкими плечами.

По ту сторону их ждал «Хогвартс-экспресс». Алый паровоз выглядел слишком ярким для вкуса Гарри.

— Я перекрашу его в чёрный, как только научусь нужным чарам! — пообещал он отцу.

— Мой мальчик! — Гомес прослезился и крепко обнял сына. — Иди и заставь их всех трепетать! И если тебя попытаются распределить на Гриффиндор, просто скажи им, что у нас в подвале есть лев побольше и пострашнее!

Гарри поднялся в вагон. Вэнздей помахала ему своей безголовой куклой, а Пагсли взорвал на прощание небольшую дымовую шашку. Когда поезд тронулся, Гарри сел в пустое купе и выпустил Вещь на столик. Приключение начиналось, и Хогвартс явно не был к этому готов.

Шляпа на лоб наползает в испуге,

Видит она не мечты, а недуги.

Вместо квиддича — взрывы и мрак,

Вместо друзей — ядовитый сорняк.

Крикнула громко: «Иди в Слизерин!»,

Там ты такой не останешься один.

Змеи затихли, забились в углы,

Ждут, когда Гарри накроет столы.

Снейп побледнел, Дамблдор приуныл,

Гарри про шрам свой навеки забыл.

В замок пришла настоящая тьма,

Хогвартс, готовься — ты сходишь с ума!

Большой зал Хогвартса сиял тысячами парящих свечей, но для Гарри здесь было слишком светло. Он шёл между столами с прямой спиной, и каждый его шаг отдавался гулким эхом. Когда профессор Макгонагалл выкрикнула:

— Гарри Поттер!

Зал взорвался шёпотом, который тут же сменился гробовой тишиной.

Гарри сел на табурет. Он выглядел не как испуганный первокурсник, а как молодой лорд, пришедший осмотреть свои новые владения. Когда Шляпа опустилась на его голову, она не сразу заговорила. Прошло пять минут, десять...

— Ох... — наконец прошептала Шляпа так громко, что услышали первые ряды. — Что это? Я вижу не чулан под лестницей... Я вижу кладбища, динамит и... боже мой, это что, отрубленная рука в твоём кармане? Она только что меня ущипнула!

Гарри едва заметно улыбнулся.

— Вещь просто проявляет дружелюбие! — мысленно ответил он. — Так куда ты меня отправишь? Дядя Фестер советовал туда, где побольше подземелий и поменьше солнечного света!

— Храбрость? О, её у тебя в избытке, но она граничит с безумием! — бормотала Шляпа. — Ум? Ты читаешь книги по ядам на завтрак. Преданность? Ты предан семье, которая считает пытки проявлением любви. Но твои амбиции... Ты хочешь превратить этот замок в уютный склеп!

Слизеринский стол замер в ожидании. Гриффиндорцы надеялись на чудо. Но Шляпа вдруг задрожала. Она увидела в сознании Гарри образ Мортиши, срезающей бутоны роз, и Гомеса, взрывающего мосты.

— Я не могу... — всхлипнула Шляпа. — В тебе есть всё, но всё это окрашено в чёрный цвет! Ты не подходишь под правила, Гарри Аддамс. Но если выбирать место, где твоё чувство юмора оценят... или хотя бы не умрут от страха сразу...

Шляпа набрала в грудь воздуха и закричала на весь зал:

— СЛИЗЕРИН!

Стол зелёных знамён взорвался аплодисментами, хотя многие студенты выглядели напуганными. Гарри встал, вежливо поклонился Шляпе и направился к своему столу. Проходя мимо профессора Снейпа, он остановился и внимательно посмотрел на него.

— Профессор! — сказал Гарри. — У вас восхитительно бледный вид. Мама говорит, что это признак благородной меланхолии. Мы обязательно должны обсудить рецепты ядов!

Снейп, который за десятилетия преподавания видел всякое, впервые в жизни не нашёл, что ответить. Он лишь медленно кивнул, провожая взглядом мальчика, который явно собирался переписать историю школы по своим правилам.

Первая ночь в подземельях Слизерина была почти идеальной. Влажность, запах старого камня и уютное бульканье озера за окном напоминали Гарри о родном подвале. Однако идиллию нарушил резкий холод и звон цепей. Сквозь стену, прямо над камином, выплыл Кровавый Барон. Его глаза горели безумным огнём, а серебристые пятна крови на камзоле зловеще мерцали.

Другие первокурсники в ужасе забились под одеяла, но Гарри лишь отложил книгу «Сто и один способ приготовить аконит» и вежливо встал.

— Добрый вечер, сэр. Какое великолепное исполнение! Этот лязг цепей... это до-диез? У моего дяди Книстерса был похожий тембр, когда он застревал в дымоходе!

Барон замер. Он привык к крикам, к мольбам о пощаде или, по крайней мере, к почтительному трепету. Но этот мальчик смотрел на него с искренним восхищением.

— Ты... ты не боишься меня, дитя? — проскрежетал призрак, наклоняясь так близко, что его ледяное дыхание должно было заморозить кровь Гарри.

— Бояться? — Гарри искренне рассмеялся. — Сэр, вы напоминаете мне моего кузена Итти, только у него больше волос и меньше... ну, вы понимаете, дырок в биографии. Кстати, Вещь считает, что ваши цепи нуждаются в полировке. Вы позволите?

Из тени выпрыгнула Вещь. Прежде чем Барон успел возмутиться, рука ловко выхватила из воздуха призрачное звено цепи и начала энергично тереть его кусочком бархата, который Гарри предусмотрительно захватил из дома. Барон был настолько ошарашен, что даже перестал светиться гневом.

— Вы выглядите так, будто не спали последние триста лет! — сочувственно заметил Гарри, доставая из тумбочки флакон с серой жидкостью. — Это экстракт ночных кошмаров, семейный рецепт. Помогает расслабить астральное тело. Хотите попробовать?

Барон медленно протянул прозрачную руку. Жидкость не пролилась, а впиталась в его призрачную сущность. Впервые за века лицо самого страшного призрака Хогвартса расслабилось.

— Ты странный мальчик, Гарри Аддамс! — прошептал Барон. — В тебе течёт древняя магия, которая пахнет землёй и покоем. Слизерин давно не видел таких... истинных наследников тьмы!

С той ночи Кровавый Барон стал личным телохранителем Гарри. Он больше не пугал слизеринцев, если Гарри был в комнате, а вместо этого часами обсуждал с мальчиком тонкости средневековых пыток и лучшие места в замке, где можно спрятать... ну, скажем, очень большой запас динамита.

Барон гремит своей цепью,

Пугая всех ночной порой.

Но Гарри шепчет: «Будь собою,

Ты здесь не враг, ты нам герой».

Вещь полирует сталь до блеска,

Призрак вздыхает в тишине.

В подвале стало слишком тесно

От тайн, запрятанных в стене.

Теперь они — одна команда,

Тьма и покой, и звон оков.

Для Гарри это как награда —

Найти друзей среди веков.

В подвале мрачном дым столбом,

Мы варим зелье под дождём.

Щепотка праха, корень зла —

И закипела вмиг смола.

Профессор Снейп глядит в упор:

«Какой изысканный позор!»

Но в глубине души он рад,

Что Гарри пьёт не сок, а яд.

Кипит работа, Вещь стучит,

Котёл испуганно ворчит.

Здесь магия и мрак в одно

Сплелись, как старое вино.

Подземелья для уроков Зельеварения были идеальны: сырые, тёмные и полные маринованных внутренностей. Гарри чувствовал себя как дома. Когда профессор Снейп ворвался в класс, его мантия развевалась, словно крылья гигантской летучей мыши. Он начал свою знаменитую речь о «пленении чувств и закупоривании смерти», но осёкся, когда его взгляд упал на котёл Гарри.

— Мистер Аддамс... — Снейп медленно подошёл к его столу. — Мы готовим простое зелье для излечения фурункулов. Почему ваш котёл издаёт звуки, напоминающие предсмертные хрипы горного тролля?

— О, я просто решил немного улучшить рецепт, сэр! — вежливо ответил Гарри, помешивая варево костью неизвестного происхождения. — Мама всегда говорит, что фурункулы — это скучно. Я добавил щепотку сушёной белладонны и каплю пота болотного оборотня. Теперь это зелье не просто лечит, оно заставляет кожу приобрести восхитительный серовато-трупный оттенок!

Снейп заглянул в котёл. Жидкость внутри была нежно-фиолетовой и время от времени пыталась схватить черпак маленькими пузырьковыми щупальцами.

— Вы добавили ингредиенты, которые не входят в программу первого курса! — прошептал Снейп. — И всё же... консистенция безупречна. Как вы добились такой стабильности при такой... агрессивной среде?

— Секрет в помешивании, сэр! — Гарри кивнул на край стола, где Вещь, скрытая от глаз остальных учеников тенью, ритмично постукивала по дну котла, создавая нужную вибрацию. — И в любви к своему делу. Дядя Фестер всегда говорит: «Если зелье не пытается тебя убить, значит, ты плохо старался»!

В этот момент у Невилла Долгопупса за соседним столом котёл начал плавиться. Снейп уже открыл рот, чтобы выплеснуть свой гнев, но Гарри просто щелкнул пальцами. Его фиолетовое зелье вдруг выплеснулось из котла, накрыло лужу Невилла и мгновенно превратило её в аккуратную кучку чёрного пепла, пахнущего лавандой и тленом.

— Десять очков Слизерину! — выдавил из себя Снейп, чьё лицо выражало сложную гамму чувств от шока до профессионального признания. — За... творческую утилизацию чужих ошибок. После урока останьтесь, Аддамс. Нам нужно обсудить свойства корня мандрагоры, выращенной на заброшенном кладбище!

Вечер пятницы в Хогвартсе обычно проходил спокойно, но только не в кабинете декана Слизерина. Гарри Аддамс стоял перед камином профессора Снейпа, держа в руках мешочек с особым порошком летучего пламени, который дядя Фестер смешал с толчёным углем из крематория.

— Профессор, мои родители настаивают на вашем присутствии! — вежливо произнёс Гарри. — Мама приготовила своё фирменное рагу из саламандры, которая всё ещё сопротивляется, а папа хочет показать вам свою коллекцию средневековых дыб. Это будет... убийственно!

Снейп хотел было отказаться, сославшись на проверку работ, но любопытство зельевара взяло верх. Он шагнул в изумрудное пламя и через мгновение оказался в огромном, величественно-мрачном зале поместья Аддамсов. Его встретил Гомес, который в этот момент упражнялся в метании ножей в портрет какого-то несчастного предка.

— А, Северус! — воскликнул Гомес, едва не задев ухо профессора летящим кинжалом. — Добро пожаловать в наш скромный склеп! Гарри много рассказывал о вашем таланте превращать жизнь студентов в кошмар. Я восхищён!

Мортиша, скользя по полу словно тень, подошла к гостю и протянула ему бокал с густой, пульсирующей жидкостью.

— Выпейте это, Северус. Это настойка на слезах вдов и пыльце ядовитого плюща. Помогает забыть о солнечных днях!

Ужин был незабываемым. Снейп, который всегда считал себя мастером самообладания, едва не выронил вилку, когда Вещь галантно подлила ему вина. На горячее подали нечто, что пыталось уползти с тарелки, но Мортиша ловко пригвоздила это серебряным ножом.

— Оно просто очень свежее! — пояснила она с мягкой улыбкой.

К концу вечера Снейп обнаружил, что обсуждает с Гомесом преимущества использования драконьей желчи в качестве дезодоранта. Профессор понял, что нашёл людей, которые понимают его страсть к мраку гораздо лучше, чем все коллеги по Хогвартсу вместе взятые. Когда он возвращался через камин в школу, в его кармане лежал подарок от дяди Фестера — банка с живыми плотоядными светлячками.

Скрипит перо, кипит котёл,

Профессор Снейп во вкус вошёл.

Забудьте скучные тома,

В подвалы к нам пришла зима.

Здесь Вещь шинкует корень зла,

И сажа падает с котла.

Аддамс доволен — это класс,

Где тьма ласкает нежно глаз.

Никто не смеет здесь шутить,

Лишь яды тонко разводить.

И Снейп, в сиянии свечей,

Стал тише, строже и мрачней.

В понедельник утром студенты Слизерина и Гриффиндора вошли в кабинет Зельеварения и замерли. Обычные факелы были заменены на свечи из чёрного воска, которые источали аромат старого склепа и сушёной полыни. Профессор Снейп сидел за столом, и на его плече, к всеобщему ужасу, неподвижно замерла Вещь, которую Гарри любезно одолжил учителю для «методической помощи».

— Сегодня! — голос Снейпа стал ещё тише и бархатистее. — Мы не будем варить жалкие микстуры от икоты. Благодаря вдохновению, полученному в одном... высокосветском доме, мы приступаем к изучению «Дыхания Бездны»!

Гермиона Грейнджер неистово замахала рукой:

— Но, профессор, этого зелья нет в учебнике! Оно считается запрещённым в тринадцати странах!

— Пять очков с Гриффиндора за излишнюю привязанность к макулатуре! — отрезал Снейп. — Мистер Аддамс, не будете ли вы любезны продемонстрировать классу правильную нарезку корня висельника? Вещь, помоги ему!

Вещь спрыгнула с плеча профессора и с невероятной скоростью начала шинковать ингредиенты, используя крошечный серебряный тесак. Снейп довольно кивнул. Теперь он не просто читал лекции — он превратил урок в перформанс. Он цитировал мрачные стихи Мортиши, объясняя химические реакции, и использовал взрывные методы дяди Фестера для мгновенного нагрева котлов.

— Магия — это не только палочки! — вещал Снейп, проходя мимо дрожащего Рона Уизли. — Это умение видеть красоту в разложении и силу в тишине могил. Посмотрите на мистера Аддамса. Его зелье не просто готово, оно уже начало шептать проклятия на латыни. Вот к чему вы все должны стремиться!

К концу занятия даже самые заядлые отличники были бледны как привидения. Снейп же выглядел помолодевшим. Он нашёл новый смысл в преподавании: если нельзя сделать мир лучше, можно сделать его гораздо более стильно-мрачным.

Директор шёл, мерцал очками,

Стучал по стенам каблуками.

Но вместо красок и цветов

Увидел он парад оков.

«О, Северус, какой пассаж!

Сменили вы свой антураж?»

А Снейп в ответ: «Мой старый друг,

Здесь мрак замкнул волшебный круг».

И Гарри смотрит из угла,

В его руках — частица зла.

Но Альбус лишь вздохнул слегка:

«Пусть будет тьма, раз так легка».

Директор Дамблдор спускался в подземелья, насвистывая весёлый мотивчик, но чем ниже он шёл, тем тише становился его свист. Стены коридоров, обычно просто холодные, теперь были затянуты изысканным чёрным бархатом, а из-за углов доносилось приглушённое рычание, которое явно не принадлежало ни одному из известных магических существ.

— Северус, мой мальчик! — мягко произнёс Дамблдор, входя в кабинет Зельеварения, который теперь больше напоминал тронный зал графа Дракулы. — Я заметил, что школьные эльфы начали носить траурные повязки, а в Большом зале вместо гимнов поют реквиемы. Не просветишь ли ты меня?

Снейп, который в этот момент вместе с Гарри изучал старинный фолиант в переплёте из человеческой... впрочем, лучше не уточнять, медленно поднял голову.

— Мы просто проводим небольшую реновацию, Альбус. Мистер Аддамс любезно указал на то, что эстетика Хогвартса застряла в эпохе излишнего оптимизма!

Дамблдор посмотрел на Гарри. Мальчик вежливо поклонился, и из его рукава высунулась Вещь, которая галантно предложила директору лимонную дольку, подозрительно пахнущую серой.

— Благодарю!— Дамблдор осторожно взял угощение. — Скажи мне, Гарри, не кажется ли тебе, что в замке стало... немного темновато?

— Темнота — это просто свет, который решил отдохнуть, сэр! — ответил Гарри с той самой улыбкой, от которой у профессора Квиррелла начинался нервный тик. — Моя семья считает, что Хогвартс — прекрасное место, но ему не хватает... души. Или хотя бы пары приличных привидений, которые не боятся греметь цепями по-настоящему!

Дамблдор обвёл взглядом кабинет. Он увидел Снейпа, который впервые за годы не выглядел так, будто у него болит голова от всего мира. Он увидел Гарри, который нашёл в суровом профессоре родственную душу.

— Что ж! — вздохнул директор, отправляя дольку в рот. — Если это помогает учебному процессу... Но прошу вас, Гарри, постарайтесь сделать так, чтобы плотоядные растения в коридорах не съели мистера Филча. Он очень привязан к своей кошке!

— Мы уже договорились с миссис Норрис, сэр! — успокоил его Гарри. — Она теперь спит в нашей гостиной на подушке из паутины. Ей очень нравится вкус нашего особого молока для фамильяров!

Когда двери Большого зала распахнулись в канун Хэллоуина, даже привидения Хогвартса почувствовали себя неуютно. Вместо привычных парящих тыкв под потолком кружили живые летучие мыши-вампиры, присланные кузеном Итти. Стены были затянуты живой паутиной, которая вежливо здоровалась с проходящими мимо студентами, слегка касаясь их плеч.

В центре зала, на специально возведённом гранитном возвышении, стоял Гомес Аддамс в безупречном фраке и Мортиша в платье, которое казалось сотканным из самой ночи.

— Дамы и господа, живые и те, кому повезло меньше! — провозгласил Гомес, взмахнув саблей. — Добро пожаловать на настоящий праздник! Сегодня мы будем праздновать не страх, а вечную красоту распада!

Гарри, одетый в миниатюрную копию костюма отца, стоял рядом с Пагсли, который уже успел подружиться с Фредом и Джорджем Уизли. Они вместе тестировали новую партию «Детонаторов для склепов», которые вместо шума издавали леденящий душу вопль банши.

— Это гениально! — шептал Джордж, записывая рецепт. — А если добавить туда немного порошка из когтей гиппогрифа?

Угощение на столах тоже изменилось. Вместо пирогов и сока подавали «Болотную жижу с глазами тритона» (глаза весело подмигивали едокам) и «Пальцы мертвеца в остром соусе». Профессор Макгонагалл с сомнением рассматривала свою тарелку, пока Мортиша не подошла к ней.

— Попробуйте, Минерва. Это помогает при болях в суставах и дарует видения из прошлых жизней. Моя прабабушка ела это перед тем, как её сожгли на костре. Она была в восторге.

Кульминацией вечера стал танец. Под звуки органа, на котором играл Ларч, Гомес и Мортиша закружились в неистовом танго. Искры летели от их каблуков, а когда Гомес выхватил розу и перекусил стебель, зал взорвался аплодисментами. Даже Снейп, стоя в тени колонны, едва заметно притоптывал в такт, сжимая в руке бокал с чем-то очень тёмным и очень крепким.

Но настоящий сюрприз ждал всех в конце. Когда часы пробили полночь, пол Большого зала начал медленно раздвигаться, открывая проход в старые, забытые казематы, о которых не знал даже Дамблдор...

Луна взошла над башней старой,

И зазвучала песнь гитары.

Здесь нет конфет и нет забав,

Лишь горечь ядовитых трав.

Мортиша в танце, как змея,

Вокруг — безумная семья.

И Гарри рад, и весел Снейп,

Вкушая этот жуткий стейк.

Пусть совы ухают впотьмах,

Нам не знаком обычный страх.

Ведь в Хэллоуин, в полночный час,

Лишь мрак объединяет нас.