Убийца будет убит (джен)

В комнате приятно пахло лавандой.

Юноша весьма привлекательной внешности грустно смотрел в угол. Его имя было Шпилли. Он лежал на мягком, почти невесомом матрасе, одетый в чистейшую шёлковую голубую ночнушку с белым воротничком. Она была ему велика и в ней он выглядел нежно и беззащитно. Его зелёные глаза, отдающие аквамарином, непринуждённо были направлены точно в угол комнаты.

Его серые волосы с серебряным оттенком патлами были раскинуты по белоснежной подушке. В голову приходили довольно грустные мысли — Айгуан захватил Стойс. Многих из них уже не было в живых. С верными товарищами Шпилли расправился Пожарный.

Это было скорее прозвище, чем настоящее имя — несколько лет назад он помог пожарным где-то далеко на севере. Настоящее его имя было не известно никому, также как и история этого рыжего типа. Айгуан и Стойс всегда были враждующими группировками.

Айгуан всегда позиционировал себя как добрую, весёлую благотворительную организацию, помогающую детям, взрослым, всем жителям их страны. Они и вправду проводили благотворительные ярмарки — там продавались все возможные лакомства и игрушки. Все были довольны.

Но как известно, у медали есть другая сторона. Со своими врагами они обходились жестоко. Если хоть кто-нибудь стоял на их "тернистом" пути, они делали с ними всё, что хотели, оставаясь безнаказанными. Они могли сжечь врагов на костре, напоить ядом, утопить их в бурной речке или вовсе порезать на маленькие кусочки.

Стойс же промышлял воровством и разбоем. Они также запросто могли сотворить что-либо из ряда вон выходящего. Очень часто они заходили в чужие дома, брали деньги, а позже делили их между собой. А впрочем, вернёмся к Шпилли и Пожарному. Отношения между ними всегда были напряжённые.

Было много драк, ловушек, обзываний, скверных шуток и обсуждений за спиной, но никогда, никогда дело не доходило до терроризма или убийств, и даже скверная, гнусная, воровская душа Шпилли понимала, что Пожарный поступил отвратительно, ужасно и знала, что за это полагается самая зверская и мучительная месть, над которой он и раздумывал.

Вы спросите, как же всё это произошло? Неужели Шпилли бросил своих товарищей в беде? Нет, никогда. Он был предан своему делу, своим товарищам и друзьям, своим собратьям и помощникам, самым дорогим ему людям на земле. Он бы так не поступил.

Дело было так. В тот день юноша спокойно разгуливал по лесу, не подозревая о том, что произойдёт очень скоро. Он прогуливал утренние уроки в Стойсе, когда старшие делились опытом с младшими, и приходил только на вечерние, когда происходила практика. Вот и в этот раз он собирал всевозможные растения, кушал бутерброд с сыром и весьма неплохо проводил время.

Через несколько минут он услышал чей-то крик. Женский крик. Он продолжался менее пяти секунд и резко прекратился. Наш герой настороженно повернулся в сторону Стойса, но ничего не увидел. Тогда он в ужасе ринулся бежать в лес. Он бегом преодолел около двухсот метров, и остановился около лагеря. Увиденное повергло его в шок.

Горы окровавленных трупов и оружия. Там были его друзья, соратники, наставники. Те, кто были для него примером на протяжении почти всего жизненного пути, и те, кто наоборот, пришли в Стойс недавно, но уже стали частью команды. Их было много. Десятки трупов, из которых сочилась кровь, единицы оставленных ножей, выточенных и помытых до блеска до такой степени, что отпечатков на них почти не было видно.

Шпилли по очереди подбегал к телам. Многие из них были уже мертвы. К некоторых частично были видны внутренности. Кто-то ещё дышал. Но стоп, кто это? Наш герой повертел головой и увидел его.

Было видно, что нож не задел ему жизненно важные органы, и его дыхание было ровным и спокойным. Дармандулли. Молодой член общества, посетивший в свои тринадцать судно пиратов (на данный момент ему было девятнадцать), который был старше Шпилли всего на четыре года и пару месяцев. Его губа слегка двинулась. Он хотел что-то сказать, но не мог. Не успевал.

Тут зоркий глаз героя заметил на горизонте красную точку. Пожарный. Рыжее, вредное существо, которое убило его друзей и знакомых. Шпилли не мог допустить его жизни. Им начал управлять исключительно гнев. Он отломил ветку дерева, побежал за ним, не видя перед собой ничего.

Его голос внутри говорил ему — убей. Он следовал этому голосу и повиновался. Он любил этот голос. Голос сподвиг его на отчаянный поступок. Шаг, ещё шаг... Импровизированное оружие героя не попало в голову Пожарному, но весьма больно задело его грудь.

— Чтоб тебя... — прошептал Пожарный, потирая ушибленное место. Садистская улыбка спала с его лица. Он взял палку, разломал её и бросил к ногам Шпилли.

Дальше всё было как в тумане. Кто-то остался жив, но большинство умерли. Среди живых оказался Дармандулли и ещё один мальчуган, недавно вступивший в их группу. Приехали врачи. Шпилли к тому времени направился к себе домой. Слёзы на его лице высохли, и внутри осталась только немая пустота и тихий гнев.

Итак. Шпилли лежал уже больше двух часов, вдыхая аромат лаванды, смешанный с запахом хвои и придумывал план, как же можно отомстить врагу, как можно ему испортить жизнь, а ещё лучше — отнять. Постепенно его мысли переключились на более мирные.

Мысли смешивались, крутились в его голове, танцевали, пели странные песни,  переключались с одной на другую. К примеру, что нужно бы разведать Дармандулли и принести ему в больничную палату чего-нибудь съестного. Незаметно для себя измождённый персонаж задремал.

Над ним нависла страшная опасность. Он проспал восемь часов, погрузившись в мир грёз, прекрасных мгновений в его жизни, магических существ, всевозможных чувств и эмоций. Он забыл о всех невзгодах этого мира и был счастлив.

Ему казалось, что Торлини и ребята всё ещё живы и они вместе думают о том, как бы пошутить над подругой, или о том, что будет на ужин. Бедный, бедный мальчик. Ему было всего пятнадцать лет от роду, а какие ужасные моменты ждали его! Но об этом чуть позже.

И вот, тёмной ночью, когда луна взошла на небо, а солнце ушло в темноту, когда все спали, над нашим героем нависла рослая фигура. Огненные копны были у него на голове. Мешковатые коричневые штаны были пропитаны кровью и другими всевозможными жидкостями человеческого организма, но его это ничуть не волновало. Изящно дотронувшись кончиком пальца до щёки Шпилли, он ухмыльнулся.

Его действия были резкими и тихими. Он медленно связывал его пухлой верёвкой, засовывал в мешок, стараясь не отвлечь от сна. Его душа была чёрная, без шанса на исправление. Он не щадил никого. Со всеми (за редким исключением) он поступал одинаково. Так почему же он не зарезал Шпилли на месте? Почему же не убил его, замарав бордовой жидкостью его кроватку?

Лишь он знал ответ на этот вопрос. Закутав свою жертву в белую ткань, он небрежно запихнул её в мешок и бесшумно покинул этот дом, закрыв за собой дверь.

Наш главный герой зевнул. Он очнулся на ветхой кровати где-то в подвале. Всё, что было в его зрении, было очень пыльное и грязное. Вокруг отвратительно воняло гнилой едой и сероводородом. Ах, Шпилли отдал бы всё на свете — ему больше нечего было терять, чтобы забыть этот мерзкий запах! Каждый его вздох был мучителен для него, однако он дышал. При каждой попытке встать его тело сводили адские боли в спине.

Тем не менее, он собрался и сделал рывок, подняв свою несчастную тушку с кровати. На счастье юноши, там было весьма хорошее, но маленькое окно. Он облегчённо вздохнул, запустив в свои лёгкие прохладный чистый воздух. Подышав им несколько секунд, он огляделся. Окружавшее его помещение ничуть не было похоже на его дом. Его окружали деревянные крепкие стены. Из мебели тут были лишь кровать, покосившийся столик и нечто похожее на туалет.

В углу была тоненькая паутинка со старыми трупами насекомых. Живые тоже присутствовали, правда, в маленьком количестве. Увидев одно из них, мелкую мошку, наш герой заорал как резаный и рывком метнулся на кровать. Весёлая мошка улетела в окно. Тут послышались тяжёлые шаги. Шпилли смутно догадывался, кому они принадлежали, но мечтал, чтобы его догадки не оправдались.

Шаги всё усиливались, и в комнату степенно вошёл Пожарный. Театрально закатив глаза, он направился к Шпилли. Тот хотел что-либо сделать или хотя бы сказать, но не мог. Его будто сковали невидимыми тяжёлыми цепями.

— Ну привет, дорогой друг. Вижу ты уже освоился, кхем, в своей новой комнате. — Пожарный провёл пальцем по запылённой тумбочке, хмыкнул и продолжил.

— Да, слегка пыльновато, но в принципе условия весьма хорошие. Не хоромы, однако жить можно. — сказал он и собирался было уходить обратно, но его одёрнул Шпилли.

— Во-первых, почему я здесь, во-вторых, почему ты здесь и наконец в-третьих — почему ты не убил меня, если поймал? Поиздеваться хочешь? — прокричал он, схватив врага за запястье.

-  Ладно, поговорю с тобой нормально. Смотри, тебя тогда мы прикончить не успели. Ножи пришлось оставить в трупах, а новые мы нигде не купим. Если ты был бы на свободе, ты непременно бы разболтал всем про нас, добрую организацию Айгуан, и как мы зверски убили твоих друзей. Мы потеряем репутацию.

К тому же, пока ты здесь, ты будешь работать. Бюджет у нас не резиновый, на изыски такие не хватает. А ты, насколько я помню, хорошо готовишь, убираешься, ну в общем отличный кандидат.

— Но зачем ты вообще зарезал моих друзей и запер меня тут? — крикнул Шпилли.

— И ты ещё спрашиваешь? — не на шутку взбунтовался назойливый рыжий тип. — Из-за Манни, вот из-за кого!

— Но что я ей сделал? Что мы ей сделали? — искренне недоумевал юноша.

— Убили! — заорал он.

Пожарный зыркнул на него и ушёл, громко захлопнув за собой дверь и оставив жертву в недоумении. Шпилли сразу понял, что что-то тут нечисто. Мання была черноволосой, бледнолицей и довольно-таки милой. Они с Пожарным были полными противоположности, как огонь и вода. Несмотря на это, они были лучшими друзьями. Мання была его верной соратницей и мозгом команды. К ней Стойс относился  весьма спокойно, и они её особо не трогали, ибо уважали её и не хотели лишний раз ей мешать.

Последний раз Шпилли видел её около недели назад, собирающей ягоды в лесу. Она увлечённо напевала какую-то мелодию и наполняла свою белую кружку розовой малиной. После этого она куда-то пропала, и больше её он не видел. Так что же произошло тогда?

Кто её убил? И зачем? Когда? Причём тут Стойс? — все эти вопросы смешались в голове главного героя. Он никак не мог понять, что же всё-таки случилось и где Мання сейчас. Очень скоро его окликнул Пожарный и отправил Шпилли мыть полы и драить окна, цитирую, до потери пульса и сознания. Он незамедлительно взял тряпку, пластиковый таз и принялся мыть всё это.

Сначала ему казалось это лёгким, но позже его рука начала болеть. Сначала Шпилли списал это на усталость, но позже заметил, что болят лишь кончики пальцев. Тогда он положил грязную мокрую тряпку и уставился на руку. На его пальцах был странный сероватый порошок, который, по видимому, разъедал ему кожу.

— Порошок Хикури... — промелькнула мысль в его голове. — А нет, наверное, просто пыль. Но пыль так не воздействует на мягкие ткани...

Его брови сдвинулись к переносице. Он нахмурился. Шпилли это смутило. Тогда он поднёс немного порошка к носу и понюхал. Юношу окутал едкий фруктовый запах. От этого едкого запаха в носу у него резко защипало. Его это очень насторожило, но он не подал виду и бережно собрал порошок в обрывок тряпочки.

— Потом пригодится. — прошептал он и пошёл к себе думать над своим положением, а заодно как-нибудь посушить свои штаны, учитывая факт, что за пару часов непрерывного трения мраморного пола на коленях образуются неприятные пятна воды.

Как только он вошёл, его окутали пары пыли. В его планы сейчас входили две вещи — высушить тонкие штаны, великодушно выданные ему Пожарным для работы, и слегка прибраться. Для начала он решил убрать многочисленную пыль, чтобы дышать можно было полной грудью без риска пневмокониоза и других болезней лёгких.

Сначала он взял ту же тряпку, которой вытирал пол, положил оторванный кусочек с предполагаемым порошком в угол комнаты, дабы скрыть его от чужих глаз и взялся за работу, но не тут-то было — окно плохо открывалось. Приложив кое-какие минимальные усилия, оно с треском говорилось, будто без особого желания. Шаг за шагом главный герой оттирал многочисленные слои грязи и пыли, снимал с углов паутину, тёр древесину для более приятного оттенка.

Судя по внешнему состоянию его комнаты, здесь не проводилась уборка минимум десять лет, а то и все двадцать. При уборке пыль поднималась, разбегались пауки, всё становилось гораздо более красивым и приятным, а Шпмлли всё больше уставал. Наконец, когда эта рутинная работа была закончена, он без сил упал спать и уснул быстрее, чем обычно.

Подушка на этот раз была не такой мягкой и приятной, простыня уже не радовала глаз, а ремонт оставлял желать лучшего, однако его сон был намного лучше и крепче, чем до этого. Его дыхание было спокойным и ровным.

Его заклятый враг спал так же спокойно, как и он в комнате рядом, и от этого обоим было противно, но у каждого было на то мотив — месть. В их груди горел огонь ярости, готовой порушить всё вокруг, однако разум говорил им, что надо подождать, и они терпеливо ждали своего часа, чтобы осуществить задуманное и восстановить так называемую "справедливость".

Шпилли проснулся от неприятного ощущения щекотки. Приоткрыв глаза, он обнаружил нагнувшегося над ним Пожарного. Его рыжие копны почти касались нежной кожи лица юноши. Толком не успев проснуться и понять, где находится, он хотел было перевернуться на другой бок, но его остановил крик.

— Вставай давай и иди что-нибудь готовить! — заорал ему в ухо явно раздражённый голос. Главный герой слегка привстал и открыл сонные глаза.

— Что готовить? — сказал он довольно спокойно, чем знатно взбесил собеседника.

— Да что-нибудь, главное чтобы никто не отравился! — заорал он на Шпилли. Тот отвёл взгляд в сторону. — Даю шесть минут на сборы.

Рыжий тип покинул комнату, и Шпилли нехотя встал с кровати, переоделся в рабочую одежду и вышел из своих скромных хором. Спустя пять минут он был на месте. Он в первый раз был у них на кухне и был весьма удивлён её размерами, а вот количеством продуктов не был удивлён.

Там были коричневые и белые яйца, мука первого сорта, гречка, овсяные хлопья и пакетики чая, алые помидоры и свежие зелёные огурцы, два вида хлеба — чёрный и белый, весьма увесистый кусок сыра "Сулугуни" и разные травы.  Там было ещё много чего, но перечислить всё я вам не смогу — времени довольно мало.

Итак, зная свои способности в кулинарии, он решил приготовить что-нибудь простое, но в тоже время вкусное и сытное. К примеру, овощной салат. Эта мысль ему понравилась, и он начал рыскать по белому холодильнику в поисках нужных ингредиентов, но вдруг юноша опять почуял едкий запах. Тогда он пошёл плечами и решил взять хлеб из ящика и приготовить бутерброд. Когда он нарезал ароматный батон, послышались шаги. Он резко обернулся и нечаянно уронил нож на пол. Звук раздался по всему дому.

По телу Шпилли пробежала дрожь. Он открыл глаза и увидел перед собой весьма низкого и стройного парнишку. На первый взгляд ему было около одиннадцати лет, но на самом деле его возраст был не таким маленьким, как думал юноша. Незнакомец был ниже главного героя на одну голову. Его кудрявые волосы с желтоватым оттенком доставали до плечей, слегка распрямляясь снизу.

Одет он был в зелёную (судя по всему, хлопковую) футболку, оранжевые босоножки, чёрные шорты с внушительными карманами, а на его голове красовалась белая кепочка с эмблемой Айгуан на козырьке. Его взгляд упал на нож рядом с остолбеневшим Шпилли. Он нагнулся и поднял его, после чего вручил нашему герою.

— Здравствуй. — сказал Шпилли робко.

— Здравия! — с улыбкой сказал его собеседник. — Тебя как зовут? Новенький айгуанец? У, и готовить умеешь.

Шпилли улыбнулся и взял нож. Оказалось, не все в Айгуан такие мерзавцы, как Пожарный.

— Да нет, уборщиком работаю и поваром по совместительству. Зовут меня Шпилли, а ты кто такой? — ответил он.

— Зови меня Сел, полное имя Селти. Являюсь важным лицом в Айгуан, замещаю Пожарного, если тот болеет или проводит всякие благотворительные мероприятия. — весело сказал Селти.

— Ясно. — уже с меньшим энтузиазмом пробормотал Шпилли и продолжил готовить.

— Адью и до свидания! — попрощался Селти и куда-то побежал.

Наш герой хмыкнул и, предварительно помыв нож, начал резать хлеб на тонкие пласты и класть сверху сыр с помидорами. После этого Шпилли посмотрел на часы, мирно висящие на стене напротив стола — они показывали восемь часов утра. Он понял, что до завтрака много времени, и решил погулять по дому. Точнее, это место не было домом для него, однако тем не менее.

Он поднялся по красивой лестнице и очутился на втором этаже. За все три дня пребывания здесь он не видел этого места и решил осмотреть его, делая вид, что он прибирается. На втором этаже были комнаты всех айгуанцев, кабинет и ванная. На двери каждой комнаты висела табличка с именем члена команды. Зорря, Селти, Пожарный, ещё пара-тройка имён. На всё это Шпилли смотрел без особого интереса, но тут его внимание привлекла дверь, на которой отсутствовала табличка. Возможно, это был кабинет, но кабинет Шпилли уже видел. Ради интереса он решил зайти и проверить, что же скрывается за таинственной дверью.

Его рука плавно нажала на ручку, и комната открылась. Юноша оглядел всю комнату, быстро пробежал глазами по мебели и понял, что комната с большей вероятностью принадлежала особи женского пола. На это указывало висящее в открытом шкафу голубое платье в полоску и расчёска, на которую были намотаны чёрные волосы. Он подошёл поближе к расчёске, взял кусок волос и рассмотрел один волос поближе. Он слегка завивался, будто морская волна.

Сообразительный герой сразу понял, что волос принадлежит Манне, судя по всему, единственной девушке в Айгуан. Он начал исследовать предметы на столе. Набор серебрянных серёжек, кнопочный телефон, дневник в пастельной обложке. Они все выглядели весьма подозрительно. Не мешкая, юноша начал читать первую страницу.

Двенадцатое августа.

Здравствуй, мой дорогой новенький дневник. Меня зовут Мання. Странное имя, как каша. Впрочем, многие мои коллеги так и зовут меня — Манка, точнее Манька. Но разница небольшая. Ладно, знакомство окончено. Лучше расскажу тебе о недавних событиях. Сегодня мы с Пожарным ездили в магазин закупить материала для шитья и изготовления всякой одежды. Купили разные ткани, пуговицы, сейчас они все лежат на чердаке, а там небось пыльно. Но ничего страшного, через пару недель мы начнём шить одежду и продадим её на очередной благотворительной ярмарке за солидные деньги. Ну как солидные — ярмарка всё-таки не слишком уж масштабная, тем более благотворительная, а значит, не совсем способ разбогатеть, а скорее способ помочь людям. Деньги на проживание мы добываем слегка мошенническим способом, однако я не буду его описывать здесь, ведь может быть такое, что его прочитают.

Шпилли дочитал страницу до конца и обратил внимание на почерк, точнее стиль написания. Было много зачеркиваний, пару опечаток, хотя орфографически всё было верно. Тут раздались голоса, в том числе голос Пожарного. Юноша спокойно подошёл к деревянной двери, но она никак не открывалась. В груди героя бешено забилось сердце от жуткого испуга и заодно скрутились все внутренности. Ослеплённый паникой, он начал беспомощно биться в дверь, не понимая, что эти звуки могут лишь усугубить ситуацию.

Через три удара ногой дверь открылась. Точнее, её открыл Пожарный, услышав странные звуки. Шпилли не знал, куда ему деваться, поэтому попытался проскользнуть мимо него, а потом тихо вернуться к себе, но понял, что план оборвётся. Он увидел красное от неконтролируемой ярости лицо врага и осознал, что делать нечего.

— Признавайся, что ты делал в комнате покойной Манни?! — заорал на "уборщика" Пожарный. Герой задрожал от ужаса и не смог вымолвить не слова. — Правильно, не нужно оправдываться. Знаю, ты хотел выведать наши тайны, и ты за это ответишь. Ты убил Манню, и мы поступим также с тобой завтра на рассвете.

У Шпилли застрял ком в горле. Собрав все силы, он всё-таки сделал попытку пробежать мимо Пожарного к двери своей "комнаты", но он успел ухватить юношу.

— Куда пошёл?! Сбежать хочешь, маньяк? Даже если ты не хочешь признавать причастность в убийстве, это не означает, что ты невиновен! Это лишь означает, что ты врёшь. Всем врёшь, и мне, и Айгуану! — заорал он на него.

Когда враг уже замахнулся на беззащитного Шпилли кулаком, его остановил незнаемо откуда взявшийся Селти. Он невозмутимо поднялся по скрипучей лестнице и резко схватил рыжего за рукав. Шпилли облегчённо выдохнул. Пожарный медленно его отпустил. Костяшки его пальцев разомкнулись, и юноша вновь обрёл самообладание и дар речи, но решил не перечить от греха подальше. Начали выходить из комнат другие айгуанцы. Их было шесть штук.

— А это кто вообще? — недоуменно спросил странный мальчуган с короткими волосами.

— Зорря, это уборщик наш. Когда мы Стойс... — собеседник заметил лицо Шпилли и замялся. — Ну, мягко говоря, обезвредили, этот магическим образом выжил и вот, теперь работает у нас. За бесплатно, конечно.

— А что Пожарный с ним так? Натворил что? — крикнул кто-то из толпы.

Все начали бурно обсуждать происходящее. Кто-то лез к Шпилли, пытаясь ударить его в лицо, или того хуже, толкнуть в грудь на лестницу. Кто-то жевал бутерброд с сыром, кто-то узнавал подробности недавних событий. Это продолжалось около шести минут, но для Шпилли это время текло бесконечно долго. Чтобы скоротать ожидание прекращения конфликта, он периодически слушал обрывки фраз, но ничего не мог разобрать.

Толпа медленно начала растекаться. Многие шли в ванную, чтобы помыть руки, а кто-то шёл по лестнице вниз. Когда волна обсуждений и криков утихла и разошла, к Шпилли подошёл Селти. Они остались одни у лестницы

— Мдаааа... — пробурчал он. — Если Пожарный что-то говорит, значит так и будет. Даже если чушь всякую несёт, в итоге получается так. Плохи наши дела...

— Наши? — грустно усмехнувшись, спросил Шпилли. — Забавно. Тебе-то ничего не будет, а обо мне даже не думай. Если так надо — так и будет. Значит, заслужил. Может быть, не такой уж я и хороший, каким кажусь на первый взгляд, если мне уготована такая судьба.

— Наши дела плохи. Потому что мне тебя очень жаль. Ты очень сильный, ты готов вытерпеть всё ради правды и справедливости, но тут ты бессилен. Я чувствую тот же страх, что и ты. Но я тоже ничего не могу сделать. Хотя... — хихикнул он.

— Что хотя? Говори скорее. — в глазах Шпилли блестнул огонёк.

— Если получится, ночью я могу открыть входную дверь, и ты сбежишь. А теперь пойдём есть, надеюсь ты не пытаешься нас отравить. — улыбнулся Селти и бодро зашагал по лестнице вниз. Шпилли последовал за ним.

После успешной трапезы они разошлись по своим комнатам. Но вдруг Шпилли стало страшно без причины. Что, если побег с треском провалится? Тогда его короткий век будет окончен. А что он успел сделать для себя и для Стойса за это время? Может, он дважды спасал Стойс от поимки, как Дармандулли? Может, он поддерживал друзей, как Ваня? Может, он набирался опыта, как все в организации? Ах, если бы. Осознав это, он зарыдал.

Он понял, что если всё закончится, он не успеет исправить свои многочисленные ошибки. Если кто-то из его друзей выжил, может быть, он сделает хоть что-то дельное? Но сначала надо выжить самому. Он понял, что все сейчас либо в больнице, либо на небесах. Он единственный живой и здоровый, кто ещё может пролить свет на бесконечные убийства и кровавые истории, победить врага и разобраться в ситуации.

Он решил расставить приоритеты у себя в голове. Для начала он должен сбежать от Пожарного, потом навестить Дармандулли и остальных, а затем начать расследовать это дело, доказать свою непричастность и открыть людям истинную личность Пожарного. Показать, что он не весёлый и добрый, что проводит все эти ярмарки и совершает пожертвования только для того, чтобы прикрыть многочисленные преступления.

Что на самом деле он психически неуравновешенный, больной и агрессивный человек, маньяк, манипулятор и просто ужасное существо. С этими мыслями он незаметно для себя уснул, несмотря на достаточно раннее время. Спал он без снов. Но ближе к концу сна он увидел что-то светлое далеко в беспросветной тьме. Он начал туда бежать, несмотря на то, что таинственный огонёк постоянно отдалялся от него. Наконец огонёк перестал отдаляться и полетел на него. Когда огонёк прошёл через его тело, Шпилли почувствовал тепло и радость.

Ему стало очень хорошо. Он впервые за долгое время почувствовал себя счастливым. Он почувствовал себя нужным, он почувствовал себя значимым человеком. Тут вдалеке появились три прозрачные фигуры. Они чем-то были похожи на ангелов. По мере их приближения он начал считывать их лица. Это были Ваня, девчонка Рами по прозвищу Обезьяна и Торлини. На их телах были видны глубокие рубцы. Они приблизились к Шпилли и окружили его.

— Мне очень жаль, Шпилли. — вдруг сказала Рами. — Прости нас, пожалуйста. Мы боролись за жизни, но всё-таки очутились тут. Видимо кровопотери были настолько сильные, что даже чудо не могло спасти нас. Возможно, нам могли сделать переливание, но ты же знаешь, у меня редкая группа крови. — усмехнулась она.

— Зато вы с Дармандулли живы. Не вини себя в нашей смерти, прошу. Может быть, мы выберемся, а может и нет. — продолжил обычно смешливый Ваня.

— Не давай ему ложных надежд. — сказал Торлини. — Хотя чудеса тоже бывают. Но не в нашем случае. Главное, не становись таким же бессердечным, как Пожарный и его соратники. Никого не убивай, ибо это страшный грех, и если в этой жизни кара не настигнет убийц, то в следующей — обязательно, уж поверь мне. Можешь злиться на нас, можешь плакать, можешь смеяться над нами — главное, не теряй свою душу и сердце.

Помогай бедным, помогай дряхлым старикам и бездомным животным. Отдавай им части награбленного, найденного на улице, но не забывай о себе. Всегда есть те, кому намного хуже, чем нам. Но и твоя ситуация тоже плачевная. Хотя если ты будешь верить в себя, в своих друзей и соратников, ты обязательно выберешься, обещаю.

Тут Шпилли проснулся из-за громкого скрипа входной двери. Полусонный, он встал с кровати, нашёл на ощупь в кромешной темноте свою рубашку, с силой натянул её на себя и застегнул мелкие пуговицы, после чего вышел из комнаты. С полуприкрытыми глазами он поднимался по лестнице из тесного подвала.

Когда он вышел на кухню, он увидел слабый желтоватый огонёк вдали. Он начал следовать за ним. Достаточно приблизившись к нему, он увидел, что это свечка, однако она горела настолько тускло, что её едва можно было разглядеть. Через десяток шагов он увидел перед собой непривычно серьёзное лицо Селти. За четыре дня, которые он провёл здесь, он видел своего знакомого исключительно в положительном расположении духа.

Обычно с его лица редко спадала улыбка, но на этот раз его губы были сомкнуты, а взгляд был стеклянный. При виде его зрачков Шпилли невольно становилось жутко.

— Привет, Селти! Спасибо тебе большое за всё... — нервно сказал юноша.

— Тебе тоже. — холодно ответил Селти. — Я рад, что ты сможешь сбежать.

— Что с тобой? — спросил главный герой.

— Да ничего. Наверное, не выспался. — сказал собеседник и улыбнулся. Было видно, что улыбка была натянута, но Шпилли все равно успокоился и побежал к входной двери. Дёрнув ручку, он поспешил покинуть это место.

— Прощай, Шпилли. — помахал Селти рукой вслед другу.

Но Шпилли уже его не слышал. Дом Пожарного полностью был окружён хвойным лесом, но главный герой бежал сквозь ветки елей, которые хлестали его по лицу и оставляли ссадины на его бледной и мягкой коже. Он бежал минуту, десять минут, полчаса, он не чувствовал усталости и боли. Наоборот, он чувствовал свободу и непонятную радость. Он был до того рад, что время от времени ему хотелось кричать от счастья на весь лес.

Он был бесконечно благодарен Селти. Он хотел его обнять, помогать ему везде и всегда, он был настолько счастлив, что готов был бежать так целую вечность. Шаг за шагом, он приближался к цели, каждое движение его ступни подталкивало его к дому, такому родному, но уже без родных людей, казалось бы, недавно наполненному радостными криками и едкими, но не обидными шутками.

Но вскоре начало становиться светлее, да к тому же начался мелкий дождик, и Шпилли пришлось замедлить свой быстрый шаг. Теперь он шёл более медленно. Лес постепенно заканчивался, и перед ним начало показываться большое поле, через которое они ходили всем Стойсом, и поэтому он знал здесь каждый колосок и каждый участок земли.

Поле хоть и было достаточно внушительного размера, через десять минут пути закончилось. С каждым шагом начали появляться всё более знакомые пейзажи. Чистая речка, большой дуб. Вокруг не было ни души. Пожарный только просыпался и на тот момент точно не беспокоился о Шпилли, рыбаки ещё не дошли до этого чудесного места, а птицы ещё не начали свои дивные песни, не начали свой божественный концерт.

Тут вдалеке Шпилли увидел высокую мужскую фигурку. В руке у человека были удочка и коричневое ведёрко. Он увлечённо и беззаботно насвистывал себе под нос гимн Стойса, но в мажоре. В оригинале он был лиричный, динамичный, но в тоже время мягкий, а он, судя по всему, пел его на весёлый манер. Его короткие волосы то и дело спадали ему на глаза, и он убирал их рукой обратно.

— Дармандулли! — заорал Шпилли и побежал к нему, перепрыгивая через корни и маленькие камешки. От удивления из цепких рук Дармандуллм выпали и удочка, и ведро.

— Шпилли?! Ты что, жив? Но как?! — закричал Дармандулли в ответ, приблизившись к собеседнику.

— У меня к тебе тоже много вопросов. — улыбнулся Шпилли. — К примеру, как тебя отпустили из больницы так рано? И помнишь ли ты, что произошло в поле (не том, по котором шёл Шпилли, а том, где располагался лагерь Стойс и на котором убили их друзей)? Как ты себя чувствуешь?

— Из больницы... — Дармандулли замялся. Он не умел врать, поэтому решил сказать правду. — Ну, в общем, я сбежал. Полежал четыре дня, надоело. Чувствую себя хорошо, а про поле... Да, к сожалению, помню. — выражение его лица в секунду стало гораздо мрачнее. — Однако врачи сказали, что возможно, шансы есть, пусть они очень малы. Так ты ответишь, как ты выжил?

— Ясно. А я выжил... Я гулял по лесу. Тогда я отсутствовал. Потом я услышал Рами, увидел вас, подбежал, дальше не помню, потом лёг спать и меня схватил Пожарный. Потом я к него поработал чуток, сегодня ночью сбежал. — эти слова Шпилли проговорил быстро, будто не желая вспоминать об этом.

— У Пожарного? Интересно. Значит, нас убил этот рыжий мерзавец... Но зачем? Нет, я конечно понимаю, сама организация жестокая, вражда у нас уже давно, но до убийства дело дойти не могло. — удивился Дармандулли.

— Знаешь, он говорил, что мстит за смерть Манни, но мы её не убивали... Возможно, нас кто-то подставил, а этот шизик, не разобравшись, устроил резню.  — начал свой рассказ юноша, но собеседник его перебил.

— Так, стоп. Рассказывай мне, что ты там видел? Кого? Убить Манню могли только Айгуан или недоброжелатели, но таковых, кроме нас, у шайки рыжего нет, они же такие все добрые и милые.

— Ну, там штук семь или шесть айгуанцев, одного из них зовут Селти, он кстати помог мне сбежать. На полу у них я видел такой белый порошок, на яд Хикури похож. Помнишь, ты мне рассказывал? Возможно, её отравили... Ну конечно! Пожарный отравил Мангю, чтобы свалить на нас вину, ввести в заблуждение айгуан, чтобы они нас мстили за это, и месть Пожарного была обоснована...

— Не делай поспешных выводов. Я уже запутался, кто кого убил, кто за кого мстит, и зачем Пожарному убивать Манню, которая была ему дорога? Он же знал, что вся конторка прикроется, если там не будет её, по сути она единственная, кто держит всю команду.

Весь этот разговор Шпилли и Дармандулли шли по дороге с поля, от дуба и от речки к дому Дармандулли, где они часто ночевали всем Стойсом. В конце-концов, по мере рассказа Шпилли,  они пришли к выводу, что Пожарный отравил Манню, чтобы обосновать своё агрессивное поведение по отношению к Стойс, но решили подтвердить свои догадки дневником Манни.

Когда они наконец подошли к дому, Шпилли вошёл внутрь. Несмотря на то, что дом стоял близко к лесу и снаружи выглядел слегка жутко, внутри он был чистым, красивым и имел три кровати. Также там было окно. Ближе к окну располагался столик со стулом. На столе аккуратными стопками лежали тетради. Рядом распологалась трёхэтажная кровать с широкой лестницей. В углу стоял маленький холодильник. На кровати лежали книги. Перед кроватью стояла тумбочка, а на ней старенький плохоработающий телевизор. Туалет и ванная были в отдельной комнате.

Стены были увешаны совместными фотографиями Стойс, рисунками Рами. На стене, у которой стояла кровать, висел креативный ловец снов со всякими перьями и листьями. Шпилли был здесь не в первый раз, но всё равно удивлённо оглядывал каждую деталь, пока Дармандулли заваривал чай и делал бутерброды с маслом и колбасой. Наконец, они вместе сели на кровать и попытались включить телевизор.

Там была всего пара каналов — такое у них в стране было телевидение. Один для детей, где показывали развивающие мультики, другой — кулинарный, а тот, который включили наши герои, был новостной. Пока Шпилли увлечённо жевал бутерброд, Дармандулли нажал на кнопку включения. Из телевизора раздался голос.

— Разыскиваются члены преступной группировки Стойс. — Разыскиваются члены преступной группировки Стойс. На этот раз они убили одну из участниц благотворительной организации Айгуан. При встрече с ними обращайтесь по номеру...

Дармандулли молча нажал на выключение телевизора. Воцарилась тишина, которая продолжалась пару секунд.

— Шпилли... Мы серьёзно влипли, однако я считаю, что дело нужно закончить. Нам надо как можно быстрее украсть дневник Манни и посмотреть её записи. Они — ключ к разгадке, без них не получится ничего. — сказал Дармандулли. — сегодня ночью мы пойдём в логово Пожарного.

Они со Шпилли переглянулись. Каждый из них прекрасно понимал, на что идёт и чем это чревато. Однако, Стойс сталкивался с надобностью украсть, помочь и сделать что-нибудь подобное довольно часто, поэтому они быстро переключились на другие, более интересные занятия. Дармандулли встал с кровати, подошёл к столу и начал рыскать на его поверхности. Через минуту он нашёл то, что искал — это была деревянная флейта. Дармандулли поднёс её к губам. Эта флейта была умело выточена в подарок ему на Новый год Торлини, который прекрасно обращался с деревом.

Ах, какие же причудливые фигурки он создавал! Как красиво он своим перочинным ножиком рассекал твёрдое дерево и делал из него всякие забавные рожицы! Но, конечно же, флейта была лучшим его творением. Она, во первых, прекрасно функционировала, а во вторых, на ней было выписано имя Дармандулли. Было видно, что Торлини вкладывал в своё дело почти всю свою маленькую душонку. Возможно, поэтому у него получилось сделать это?

И вот, раздалась первая нота. За ней последовала следующая, потом ещё и ещё. С каждой нотой темп игры Дармандулли становился всё быстрее и быстрее. Мотив был задорный, чем-то похожий на русские народные песни. В его руках этот музыкальный инструмент делал удивительные вещи. Когда мелодия закончилась, он положил флейту и подошёл к Шпилли.

— Не бойся. Справимся, выберемся, победим, как когда-то выбирались в Стойсе. Помнишь, как нас разыскивали? А как Рами гриппом болела и нас всех заразила? А как мы полгода назад Новый год встречали? Трудно нам было, всегда так и будет. Но справимся. — с улыбкой сказал Дармандулли, приобняв друга за плечо.

— Ладно, давай спать. Мы ночью за дневником пойдём, а сейчас отдохнуть сможем как раз, а то ты там, в больнице не спал небось нормально. Да и я тоже. — сказал Шпилли и улёгся на верхнюю полку кровати. Дармандулли лёг на нижнюю полку.

Через несколько минут после того, как наши друзья улеглись, раздался тихий храп. Они настолько утомились за эту неделю, что уснули буквально за три минутки. Так проспали они шесть часов, и спали вообще без снов. Перед их глазами была сплошная чернота, и дивные сны сегодня обошли их стороной.

Первым встал Шпилли. Аккуратно спустившись по лестнице с верхней полки, он встал на пол и начал тормошить Дармандулли за его худое плечо. Дармандулли проснулся, медленно встал с кровати и пошёл к окну. Шпилли последовал за ним.

— Да, сейчас около двух часов ночи. Сбегай, возьми верёвку и фонарик из-под раковины, пожалуйста. Она вон там. — сказал Дармандулли и указал на ванную комнату. В такой темноте ничего не было видно, но каким-то чудом Шпилли добрёл и взял нужные предметы. — А теперь пойдём на выход.

Теперь кромешная мгла освещалась довольно ярким фонарём. Они благополучно вышли из дома и пошли по дороге к дому Пожарного. Шли они медленно, но уверенно, и каждый их шаг сопровождался вторым шагом, каждый вдох сопровождался выдохом.

Тем временем Пожарный, давно обнаружив отсутствие Шпилли, собрал Айгуанский совет. За большим обеденным столом сидели все, в том числе Селти. Горели свечи. Все присутствующие нервно перебирали в руках пуговицы и воротники, отводили взгляд, кто-то даже ковырял в носу. Было видно, что никакого интереса к делам Айгуан у них не было. Рыжий, заметив это, встал со стула и начал расхаживать взад-вперёд.

— Внимание, всем слушать. Сегодня ночью у нас сбежал уборщик. Ладно, просто уборщик, это был Шпилли, выживший член Стойса. Если он кому-нибудь проболтается о нашем поступке, нас всех посадят в тюрьму. — начал свою речь Пожарный. Он был абсолютно спокоен, но было видно, что ему так и хочется ударить виновника, но он пока что не знал, кто это.

— Я знаю, что помог ему один из вас, что кто-то из вас ночью открыл дверь. Возможно, это была случайность, но с большей вероятностью этот поступок был умышленным. Я бы хотел задать вам всем парочку вопросов, которые определят вашу принадлежность к побегу Шпилли. Признанный виновным будет с позором изгнан из Айгуан. — он повернулся к сидящим за столом.

— Скажите пожалуйста, вы видели или слышали вчера ночью что-нибудь подозрительное? К примеру, скрип, голоса, крики. — задал он вопрос. Зорря поднял руку.

— Вчера я слышал странный скрип двери. И чей-то шёпот. Потом я вышел из комнаты и увидел слабое свечение свечки. А дальше — голос. Кстати, на твой похож. — сказал Зорря и указал пальцем на Селти. — Такой, высоковатый.

Все айгуанцы будто по команде посмотрели на Селти. Тот испугался не на шутку. Его грудь сжало ужасное чувство ужаса, а глаза вновь стали стеклянными, но он взял себя в руки и начал пытаться сгладить ситуацию. Встав из-за стола, он наклонился над предателем.

— Зорря, я прекрасно знаю, что это был ты. По крайней мере, ты прекрасно знаешь меня, и мою ненависть к противникам Айгуан тоже, ты сам видел, как я с ними расправляюсь. Если вы не верите мне, пойдёмте, я вам кое-что покажу. — он повернулся к остальным. Вы все помните, какие у него ботинки?

Раздалось неуверенное "да". Пожарный хмыкнул. На собрание был отведён всего час с половиной, и поэтому он считал, что Селти оттягивает время.

— Показывай давай, что хотел, и продолжаем. — сказал он.

Селти улыбнулся и пошёл к двери. У входа были грязные отпечатки ботинок. Селти прекрасно знал, что вечером на собрании будут обсуждать этот вопрос, и кто-то непременно услышит шаги и начнёт болтать про это, поэтому предусмотрительно взял ботинки и сделал грязные следы сразу после побега Шпилли.

Когда Айгуан увидел следы, сразу начались громкие разговоры, как позавчера про Шпилли и Пожарного. К Зорре сразу побежали абсолютно все. Многие не могли поверить в его вину, бегали в комнату, брали ботинки и сверяли. Когда выяснялось, что отпечатки и вправду его, толпа набрасывалась на несчастного с криками.

— Лжец, ты помог нашим врагам! Теперь из-за тебя нас всех посадят в тюрьму! — примерно так выглядели эти возгласы. Всего в Айгуан было не слишком много человек — многие отсутствовали в путешествиях, но кричали они, как болельщики на трибунах.

Зорря готов был рыдать. Он был предан им, он делал всё, чтобы подняться до должности Селти, но всё это было тщетно. Тогда он подбежал к Пожарному, тормоша его за рукав.

— Пожарный, миленький, ну поверь мне! Я бы никогда, я участвовал в убийстве и разорении Стойс, я никогда бы так не сделал! Это всё он, он! — орал он, почти в слезах от несправедливости.

— Убирайся вон отсюда и больше не возвращайся. Если ты хоть кому-нибудь разболтаешь, что мы делали, тебя будет ждать страшная участь. — холодно ответил на его мольбы Пожарный. — Совет окончен, расходимся.

Толпа медленно возвращалась к себе в комнату, готовясь ко сну. По дороге туда многие обсуждали "предательство Зорри" и его уход из организации.

Шпилли и Дармандулли плутали по тёмному лесу уже чуть больше часа. Каждый раз им чудились очертания, но идя по ним, они лишь заходили всё глубже. Каждому было страшно, но они шли и шли, пока не встретили Зоррю, который как раз бежал от Айгуан.

— Привет, малец! — улыбнулся Дармандулли, останавливая его. — Куда прёшь, что случилось?

— Здравствуй. А вы что по лесу ходите? В такую темень вас волки заживо загрызут. — огрызнулся он и хотел было продолжить бежать, но решил остановиться и продолжить беседу. В темноте очень плохо различались лица, поэтому никто из них не понял, кто стоит перед ним.

— Ходим, потому что людей одних ищем. Ты тут такого рыжего не встречал случайно? — продолжил Дармандулли в таком же хорошем расположении духа.

— Рыжего? В темноте все кошки серы, люди тоже. А днём видел, вон, идите влево. А потом вперёд. — ответил он и пошёл дальше. Вы спросите, почему он выдал им местонахождение дома? Нет, не из-за обиды. Он думал, что возможно это новые члены Айгуан пришли на собеседование, и поэтому сказал им дорогу.

Шпилли и Дармандулли побежали по маршруту через лес. На удивление, их путь оказался коротким, потому что уже через три минуты они увидели очертания, знакомые глазу. Подойдя ближе, Дармандулли шепнул Шпилли:

— Смотри, берём дневник и уходим. Никаких вот этого "месть Пожарному", "приветствие союзников". Нас никто не должен услышать и увидеть тоже. Могут появиться неудобные вопросы. — и он пошёл к окну комнаты Манни. Так как она находилась на втором этаже, им нужно было найти способ залезть наверх, а потом разбить окно, тоже желательно бесшумно.

— Может, сначала на крышу залезть, а оттуда вниз? — предложил свою идею Шпилли.

— Вниз — это упасть? — усмехнулся Дармандулли. — Хотя у нас будет страховка... Можно. Только сначала нужно будет забраться на дерево и при этом не выколоть себе глаз веткой.

Шпилли подошёл к дубу и начал на него карабкаться. Хватаясь рукой за толстые ветки, он поднимался всё выше. Когда он поравнялся с крышей, он привязал один конец верёвки к дубу, а другой на пояс, чтобы спрыгнуть на крышу и в случае ошибки не разбиться насмерть, а повиснуть. После того, как он прыгнул на крышу, он начал подходить к тому краю здания, где находилась комната Манни. За ним лез Дармандулли и светил ему фонариком. После того, как они дошли до края крыши, Шпилли спрыгнул, повис на верёвке, срезал её складным ножиком и приземлился на край окна. Оставалось разбить, взять дневник и благополучно уйти.

Шпилли хотел попробовать открыть окно с внешней стороны, но там не было даже ручки. Тогда он начал сильно бить ногой в стекло, но оно было довольно прочное, и он лишь зря потратил драгоценные секунды.

— Дармандулли! Я окно разбить не могу. — сказал Шпилли максимально тихо. В ответ ему раздался голос погромче.

— Что, стекло крепкое? Не, удара ногой оно бы не выдержало. Может, они изнутри чем-нибудь подпёрли? Ой, ладно, сейчас к тебе спущусь. — сказал с ноткой усталости Дармандулли и элегантно спустился по верёвке к соратнику.

Они вместе начали дубасить ногами и руками стекло, и наконец, оно треснуло. Трещина разошлась по всему окну, и Дармандулли, увидев это, взял из кармана камень и со всей силы ударил им стекло. Теперь оно окончательно разбилось, и они аккуратно ступили внутрь, чтобы избежать порезов от осколков. Они шли бесшумно. Их путь освещал лишь свет фонаря, и поэтому, несмотря на осторожность, они заработали себе парочку новеньких порезов.

Когда они подошли к столу и посветили туда жёлтым фонарём, они не обнаружили там дневник. Он будто испарился. Скорее всего, его спрятал кто-то из Айгуан, предвидев то, что Шпилли вернётся. Эта догадка была обоснована тем, что в последний день пребывания Шпилли проявил к нему подозрительный интерес.

— Не такие уж они глупые... — проворчал Дармвндулли себе под нос. Ему совершенно не хотелось попасть в какую-нибудь хитроумную ловушку, и поэтому он думал лишь об одном — как быстрее взять дневник, скрыть свои следы и грызть огурчики дома, читая записи Манни.

Но, на удивление наших героев, дневник оказался не на столе, а под столом. Судя по всему, он упал. Не мешкая, они подняли дневник и сдули с него мелкие осколки. Когда Шпилли уже подходил к окну, чтобы выбраться и благополучно уйти домой, они с Дармандулли услышали крики под окном. Они поняли, что их скоро поймают.

Кричал один из членов Айгуан, который заметил верёвку, привязанную к дубу, и само собой, заподозрил неладное. Он начал кричать под окном нечто вроде "кто вы" или "уходите". Шпилли и Дармандулли поняли, что через окно лезть нельзя — заметят и будет погода. Выходить из комнаты и, пройдя через весь дом, выйти через главный выход, тоже было плохой идеей.

Между тем, крики всё продолжались. Они доносились до уже спящих айгуацев, и они вставали со своих кроваток, чтобы посмотреть, что за чужаки к ним пробрались. Шпилли и Дармандулли оказались в ловушке.

Наши герои, приложив немалые усилия, придвинули к двери тяжёлый стол в надежде, что это поможет им на некоторое время. В этот момент большинство, включая Пожарного, начали долбиться в деревянную дверь. Некоторые выбивали её плечом, некоторые ногами, некоторые просто кричали, а двое встали под окном.

— Выход один, Шпилли — драться.  — сказал Дармандулли. — Когда они придут, конечно. А пока читай мне дневник.

— А куда бить то? — закричал Шпилли с ноткой отчаяния в голосе. Дармандулли закатил глаза, явно недовольный.

— Вот не ходил бы по утрам цветочки собирать, а слушал бы товарищей из Стойса, знал бы. Ладно, рассказываю. Наша задача — отразить атаку, а не нанести серьёзные увечья, верно? В общем, бей в плечо и ногу. Выше колена. Если не попадаешь — бей в бок. Тоже больно. — сказал Дармандулли, параллельно показывая на себе. — А теперь читай запись от дня убийства.

Шпилли открыл дневник.

Пятнадцатое августа.

И снова здравствуй, дневник. Сегодня мы с Пожарным пойдём на ярмарку, продавать сшитую одежду. Кстати о Пожарном. Я давно хотела тебе рассказать своё отношение к нему, ведь уже озвучила отношение и к Зорри, и Селти, и Ганти. А к самому главному не озвучила — боялась, что кто-нибудь прочитает дневник, что вполне вероятно.

Так вот. Когда я только пришла сюда, в Айгуан, пару лет назад, я относилась к нему весьма спокойно, хоть и настороженно — имени у него нет, все его Рыжим зовут или Пожарным. Прозвище самое что ни на есть дурацкое. Ещё бы Врачом называли или Строителем. Хотя, как я поняла позже, его прозвище было вполне оправданно.

Изначально я считала, будто это и правда благотворительная организация, но Пожарный сразу ввёл меня в курс дела. Я уяснила, что большие деньги мы получаем либо убивая, либо кражей, и это меня ничуть не смутило — на тот момент мне крайне нужны были деньги, и мне не было важно, каким способом они будут добываться.

Относительно недавно (около полугода назад) я начала замечать, что он оказывает мне мало-мальские знаки внимания. То чай сварит, то назойливого Селти, мешающего работать, отгонит, то поможет с чем-нибудь. Мне, конечно же, очень это приятно, но откуда я знаю, возможно это влюблённость и я к этому пока что не готова...

Я не отрицаю факт отсутствия влюблённости и лишь желания помочь, но большинство его действий указывают на первое. В общем, за последнее время мы сильно сблизились в прямом и переносном смысле. Вместе мы ходили в лес на прогулку, на всякие делишки, да куда угодно. И я этому очень рада, ведь мне также доставляет удовольствие находиться рядом с ним.

На щеках Шпилли, читающего это, проступил лёгкий румянец. У него было ощущение, будто он вмешивается не в своё дело, в чужую личную жизнь, отношения. Меж тем айгуанцы с огромной силой выламывали дверь, и у них это прекрасно получалось. Они с Дармандулли переглянулись.

— Сейчас драться будем. — пробормотал себе под нос Дармандулли, вставая в боевую позу. И тут в голову главного героя пришла хорошая мысль...

— Слушай, может просто прыгнем из окна на траву? — сказал Шпилли.

— Разбиться хочешь? Вот прыгнешь — и останутся от тебя одни рожки да ножки. Тем более внизу нас другие поджидают.  — ответил собеседник слегка презрительным тоном, но в глубине души он и вправду беспокоился и за себя, и за друга.

— А если подерёшься — ещё хуже будет. Или, может быть, на крышу заберёмся, а оттуда попробуем слезть по стене? — говорил подрагивающий голос Шпилли. Ему было ужасно страшно, и с каждым ударом в дверь его ужас усиливался.

— Мы что тебе, люди-пауки? Ага, ага, вот так сейчас слезем по стене, дадим тумаков врагам и останемся целыми. Если бы всё так было, Пожарный давно бы в тюрьме сидел. — ответил Дармандулли.  — Не бойся, если что, я постараюсь тебя защитить.

Дверь с грохотом открылась, и в комнату вошла вся команда Пожарного, включая Селти. Выглядели все не лучшим образом — было видно, что они ещё не до конца проснулись. Многие были в полосатых ночнушках, также как и Селти. Кто-то в полусонном состоянии всё-таки напялил на себя удобную для драки одежду, как и Пожарный. Заметив Селти в рядах своих врагов, он ужаснулся. Ему стало ещё страшнее.

Пожарный ударил кулаком в Дармандулли, желая его отключить на время, но тот ловко увернулся и отбежал на пару шагов. Хотя комната была тёмная и тесная, никого это не смущало. Один низкий мускулистый парнишка проявил смекалку, и сделав обманный удар рукой, прижал Шпилли, пытаясь задушить. Дармандулли, к сожалению, было не до друга — он сам пытался избежать погибели. Тем временем  наш главный герой таки сумел выбраться, но поскользнулся.

Селти же пытался быстро выбежать из комнаты, но споткнулся о ногу упавшего Шпилли и упал в угол комнаты. Дармандулли, глядя на это и параллельно уходя от угрозы, всё больше поражался интеллекту Айгуан — не поговорив, бросаются в драку или убегают. Он подбежал к Шпилли, помог ему встать и продолжил драку.

Всё это зрелище продолжалось довольно-таки долго, около получаса. Это время Селти сидел под упавшим столом, а наши герои защищались. Когда все, включая Пожарного, выдохлись, айгуанцы всё-таки начали разговор.

— Додумались всё-таки... — пробормотал себе под нос Дармандулли, вставая.

— Чё? — хамовато спросил айгуанец, подойдя к юноше почти вплотную.

— Ничего, говорю, здравия всем вам. — презрительно сказал Дармандулли и начал разговор. — Здравствуйте все. Я не до конца понимаю, зачем вы на нас напали. Может, проясним ситуацию? Возможно, мы и вправду в чём-то виноваты, только скажите, в чём.

— Хорошо, проясним ситуацию. Вы убили Манню, и после того, как вы это сделали,  нам пришлось... — начал было говорить какой-то айгуанец.

— Убить весь Стойс? Мда, хорошее решение проблемы. Мання то одна, а в Стойс нас штук пятнадцать было. Тем более Манню мы не убивали. Как мы могли её убить, если мы вообще здесь не были? Вообще, начнём сначала, как выглядело тело? Там были следы насилия? — ответил герой.

— Следов не было. Вы могли её задушить, отравить. Если вы не виноваты, докажите это! — улыбнулся Пожарный, подойдя к Дармандулли. Тут Селти с невозмутимым видом поднял руку. Все посмотрели на него, будто по команде.

— Они её отравили. У меня есть доказательства. Там, в подвале, где был Шпилли. — холодно сказал он, смотря Шпилли в глаза. После этого он молча вышел из комнаты Манни и направился к подвалу.

Все последовали за ним, даже обгоняя его. Одной половине было интересно, правда ли убийца с ними в одном доме? А другая половина уже планировала его убийство — сжечь на костре или сварить в кипятке, после чего закопать. Дармандулли и Шпилли остались в комнате. Они не могли вымолвить ни слова. Они не были виноваты, но у них не было доказательств. Тем временем айгуанцы дошли до подвала и спустились по ступенькам вниз.

Селти подошёл к углу комнаты и поднял мешочек с порошком. Повернувшись, он показал его всем айгуанцам, в том числе Пожарному.

— Что это за белый порошок? И почему так воняет? — закричал кто-то.

— Это яд Хикури. Если на Манне не было следов насилия, значит, её отравил Шпилли. Мання умерла за день до того, как он к нам пришёл. Очевидно, этот порошок был у него в кармане, и он принёс его сюда, чтобы отравить и нас тоже. — спокойно объяснил Селти.

— Но зачем тогда Шпилли сбежал? — спросил Ганти.

— Решил, видимо, остановиться на Манне, а порошок забыл тут. — ответил ему Селти. — Итак, я предлагаю сжечь Шпилли и Дармандулли на костре. Кто за, поднимите руки.

Из толпы не подняли руки только двое человек. Селти подошёл к ним поближе. Это оказались Ганти и ещё один айгуанец с стрижкой под горшок. Он переминался с ноги на ногу, было видно, что он очень сильно нервничает, однако он смотрел Селти прямо в глаза.

— Господа, а что вас не устраивает? Говорите — я учту мнение каждого. — улыбаясь, сказал Селти своим звонким голоском.

— Давайте лучше его утопим в реке Шинявке? — сказали они хором.

— Интересно, но большинство проголосовали за сжигание. Давайте так — мы его сожжём, а потом развеем прах над рекой. Договорились? — ответил собеседник. Ответа не последовало, но они закивали головами. Тут из толпы вышел Пожарный к Селти.

— Селти, во-первых, к чему весь этот цирк, если мы их даже не связали, во-вторых, спасибо тебе за успешное расследование и помощь. — тихо и сухо сказал он.

Айгуанцы побежали в подвал, достали оттуда две крепкие верёвки и начали связывать Шпилли и Дармандулли. Те молча сидели на стуле. Вы спросите — почему они продолжали бездействовать, если на данный момент они стояли на грани жизни и смерти? Дармандулли успел вырвать страницу из дневника Манни и, скомкав, спрятать в карман штанов. Они знали, что до сжигания есть минимум час, и они успеют прочитать.

Итак, айгуанцы вместе со Шпилли и Дармандулли шли в лес. Точнее, Шпилли и Дармандулли не шли. Их волокли по земле, как сумку, но они знали, что когда их дотащат и привяжут к дереву, понадобится время, чтобы собрать ветки для костра и разжечь его.

Это было раннее утро. Солнце уже освещало им дорогу, а дивные песни птиц провожали наших героев, казалось бы, в последний путь. Высокие деревья под шесть метров, достающие почти до небес, тянулись ввысь. Погода стояла весьма приятная. Было тепло, хорошо и очень хотелось пить. Ах, этот дивный день доставил бы большое удовольствие Шпилли, если бы его не ожидала такая тоскливая участь. И вот, "преступников" привели к дереву. Тоненькие пухлые ручки Селти привязали пленников на три крепких узла. Айгуан разбрёлся по лесу в поисках веток для костра.

— Доставай давай страницу дневника и читай мне её, а я попробую развязать этот узел, может, получится? — сказал Шпилли.

— Узел этот не развяжешь, тем более у тебя руки привязаны. Ладно, начинаю читать... — и Дармандулли развернул листок.

Далее запись из дневника:

Я, скорее всего, не поеду вместе со всеми. Скажу, что голова болит, ибо мне надо обдумать эту ситуацию, дабы принять правильное решение. Поедут Пожарный и остальные. Ну, кроме Селти — он пошёл в магазин и вернётся ближе к ночи, потому как магазин находится далеко от нашего дома.

Кстати, о Селти. Он пришёл к нам неделю назад. Весьма неприятный тип. Постоянно язвит, хитрит со своей невинной улыбочкой, отлынивает от работы, даже в убийствах нормально не участвует — дома отсиживается, в носу ковыряет. Хотя, кто знает — возможно, и я была такой, когда только пришла сюда. И кто-то, кто был постарше, думал обо мне точно также.

На этом страница, да и весь дневник, заканчивается. Дармандулли взял страницу и положил её обратно к себе в карман. Он подумал около минуты. Было видно, что он близок к разгадке. Его глаза метались из стороны в сторону, а руки тряслись, будто бы в них было оружие.

— Манню убил Селти, либо она совершила самоубийство, тут два варианта. Я склоняюсь к первому, потому что судя по всему, Мання не такая тупая, если её выбрали главной после Пожарного. — сказал Дармандулли. — А у тебя есть что-нибудь острое?

— К сожалению, нет. Придётся нам сгорать в огне. — грустно ответил Шпилли. Ему было ужасно страшно, хотелось кричать, рыдать навзрыд, но он сдержался, ибо, как говорил Торлини, тревога лишь удваивает страдания. Или что-то в этом духе. Что конкретно, он уже не помнил.

Со всех сторон леса медленно стекались Айгуан. Первый пришёл к дереву Селти, а остальные лениво пошли за ним, держа в руках увесистые брусья, нарубленные с помощью топора и тонкие веточки. Селти приблизился к Дармандулли и молча начал складывать под дерево брусочки и ветки. Снизу он клал те части, что больше, а сверху самые короткие и маленькие.

— Селти, одумайся! Зачем ты так поступаешь? — в отчаянии закричал Шпилли.

— Как хочу, так и поступаю. — пробурчал себе под нос Селти.

— Но ты же помог мне сбежать! Ты же дружелюбно общался со мной, защищал от Пожарного... — ответил главный герой. Он хотел, чтобы это всё оказалось сном, и чтобы в реальности он спал дома у Дармандулли, но посмотрев на лес, он очень скоро понял, что это реальная жизнь, и деваться ему некуда. К тому моменту, как он это сказал, к дереву подошли другие айгуанцы, включая Пожарного, и услышав заявление Шпилли, задумались.

— Когда я помог тебе? Видимо, это попытка психики успокоить себя и вспомнить что-нибудь хорошее в жизни, но так как хорошего в твоей жизни мало, вот ты и придумываешь себе всякую чушь. — сказал Селти спокойным тоном, но по его коже пробежали мурашки. Впервые за его пребывание в Айгуан он почувствовал страх и всеми силами пытался это скрыть, ведь знал, что если покажешь боязнь — все подумают на тебя.

— Ты вообще слушаешь, что говоришь? Какая попытка психики? — рассмеялся Дармандулли. Пожарный подошёл к дереву и удивлённо поднял бровь.

— Знаете, ваша версия звучит очень странно. Вы ещё скажите, что Селти убил Манню! — усмехнулся он. Хотя его поведение сейчас и вправду заставляет меня задуматься.

— А может, он и убил Манню. Тебе откуда знать, Рыжий? Ты на ярмарке был в центре, до которого из леса ехать два часа, а он в двух километрах от неё. Если бы нам и захотелось её убить, как мы могли это сделать? Тем более отравить её. — сказал Дармандулли.

— Наша жизнь всё больше похожа на тупейший детектив. — устало вздохнул Пожарный, схватившись рукой за лоб. — Селти, а и вправду, что ты делал в тот день, когда произошло убийство Манни? И откуда там взялся порошок Хикури, если его можно купить только за границей?

— Стоп, а о каком вы порошке? Который у меня в подвале? Он на полу рассыпан был, а я его в тряпочку собрал и у себя оставил. — сказал Шпилли. Он немного подуспокоился. — Тем более, настоящий ли это порошок?

— Не надо тут пудрить мозги умным людям, Манню убил ты, помог сбежать тебе Зорря, и умрёшь сейчас тоже ты, а не я. — ответил Селти, поджигая спичку, готовясь кинуть её в героев.

— Да успокойся ты, эти от нас не убегут, сжечь успеем, а расспросить — нет. — сказал Пожарный. — Эй, Ганти, сбегай в дом наш, возьми образцы порошка, сюда принеси вместе со стёклышком и изучи.

Ганти послушно побежал вглубь леса. Селти пытался делать вид, что он абсолютно спокоен, но даже Шпилли и Дармандулли за те пятнадцать минут, что продолжался разговор, отметили немало нервных жестов. Пожарный спокойно разгуливал кругами вокруг дерева. Остальные айгуанцы не знали, чем себя занять до прибытия Ганти, и поэтому пробовали самые различные активности — играли в камень-ножницы-бумагу, бегали до реки и обратно, показывали язык пленникам да и в целом вели себя как малые дети.

Наконец, минуты через три, вдалеке показался запыхавшийся Ганти. В одной руке у него был кусок тряпки с порошком, а в другой — кусок увеличительного стекла, чтобы рассмотреть его поближе. Пусть Ганти и был одним из самых жестоких в организации, надо отдать ему должное, он прекрасно разбирался в ядах и медицине. Когда он поднёс стекло к порошку и взглянул на него, он слегка улыбнулся.

— Подделка! Если честно, это просто химия, а порошок Хикури, как известно, делается из листьев дерева, которые растут заграницей, поэтому — нас обманули. — сказал он с умным видом.

— Но кто же тогда отравил Манню? Кто рассыпал порошок, чтобы Шпилли нашёл его и подобрал? Почему Зорря отпустил Шпилли? — закричал кто-то.

— Видимо, всё это и сделал Зорря, если Шпилли не виноват. — уверенно сказал Селти.

— Знаешь что? — закричал Шпилли. — Не надо притворяться, ты меня выпустил сам, ты открыл мне дверь, и я за это тебе благодарен, однако враньё — не слишком хорошая вещь.

У всех в голове сразу сложился пазл: Селти убил Манню, рассыпал порошок, чтобы Шпилли его нашёл и сохранил себе, вследствие чего его бы обвинили, найдя порошок, отпустил его, чтобы на случай, если в Айгуан поймут, кто он на самом деле — Шпилли мог его защитить, так как про его тягу к справедливости Селти слышал не раз. После этого он подставил Зоррю на совете Айгуан, чтобы все подумали на него, после чего собирался уехать, но его плн оборвало неожиданное вторжение друзей в дом.

Пока все думали, медленно, шаг за шагом Селти уходил от айгуанцев и Шпилли с Дармандулли. Как только он отошёл на сто метров, он побежал, не оглядываясь. Он знал, что неподалёку скоро будет отправляться поезд в его родные края, и через минуту он бесследно скрылся в лесу, но его отсутствия никто не заметил.

— В общем, Пожарный, ждёт тебя теперь десять лет в тюрьме за убийство, причём массовое, не считая прежних якобы "несчастных" случаев. Мы закрывали на них глаза, потому что это не наше дело да и вообще, сами были в розыске за пару-тройку краж, но теперь мы осознали, какими глупыми были. Нас то бы арестовали, мы бы посидели, но сколько жизней нам тогда бы удалось спасти. — сказал Дармандулли презрительным тоном. — А теперь будь добр, развяжи нас.

Пожарный нехотя взял ножик и разрезал тугие верёвки.

Эпилог.

Прошло всего два месяца с того момента, как обман раскрылся. Шпилли и Дармандулли, решив на какое-то время завязать с нелегальной деятельностью, получили поддельные документы и начали нормально работать, пусть и на малооплачиваемых должностях — Шпилли — уборщиком, а Дармандулли — продавцом цветов, однако это их вполне устраивало. Пожарный отбывал свой срок в тюрьме вместе с остальными айгуанцами — кроме, конечно, Селти. Он уже давно приехал к себе домой — он был не из этой страны, не из этого города. Ему было дано задание убить Манню — и он его прекрасно выполнил.

Знаете, я буду избегать философских фраз по типу "это не конец, а новое начало". Я лишь могу вам сказать, что на этом приключения наших героев не закончатся. Жизнь продолжается, а вместе с ней продолжаются и радость, и боль, и любовь. Пока в человеке есть эти чувства, он будет совершать довольно рискованные поступки, которые, как вы увидели на примере Манни и Пожарного, могут привести к не самым лучшим последствиям, а на примере Шпилли и Дармандулли — могут спасти чьи-то жизни. Дорогие читатели, я очень надеюсь, что вам понравилась эта книга. Пусть она и не вдохновит вас на что-то великое, я надеюсь, что вы скрасили себе вечер её прочтением.