Как Джеймс Поттер в любви признавался. (гет)

 Для терпения Северуса Снейпа шестой курс в Хогвартсе стал временем великих открытий, одним из которых было то, что у Джейсма Поттера начисто отсутствовал инстинкт самосохранения и элементарного стыда.

Главное открытие, не связанное с давним врагом, случилось в начале года — Лили Эванс его простила. Да, разговор вышел не из легких, она даже отвесила ему пощечину, но Снейп искренне считал, что заслуживает чего-то более масштабного за то мерзкое слово, которое сказал ей в прошлом году, поэтому просто принял ее гнев и прощение, как свершившийся факт, но поверить в это долго не мог. Их общение сперва было слегка корявым, осторожным и угловатым — оба привыкали снова разговаривать друг с другом, заталкивая свои характеры и гордость поглубже, но через пару — тройку месяцев все относительно нормализовалось, а к весне и вовсе стало хорошо.

Лили этому факту была несказанно рада, чего не скажешь о Поттере, который, кажется, до последнего не верил, что она не шутит. Джеймс и до того доставал Эванс постоянным вниманием и странными подкатами, а весной, когда окончательно осознал, что Нюниус от нее отлипать не намерен, стал откровенно чудить и действовать на нервы.

К началу апреля Лили начала терять терпение и отвечала на его слащавые записки почти грубо. Букеты и конфеты отправлялись в мусор или на стол в общей гостиной на радость младшим курсам, зачарованные мягкие игрушки сжигались публично в камине, а на все предложения сходить с ним на свидание, Поттер посылался к черту. В лучшем случае.

Сириус помогал Джеймсу установить две коробки фейерверков, сделанных на заказ, на берегу Черного Озера. Блэк пыхтел, прикапывая коробку чуть глубже, чтобы та не вылетела куда-нибудь во время запуска.

— Сохатый, что эта рыжая гарпия ответила тебе на ту, последнюю записку, которую ты в бабочку превращал? — Он отряхнул руки и выпрямился, глядя на друга, который заканчивал установку второй коробки.

— Послала меня к горгулье в задницу. — Отозвался Поттер, поправляя очки и оставляя на носу пятно от земли, в которой испачкал руки. — Не знаю, Бродяга, может она бабочек не любит? Хотя странно. Девчонка же!

* * *

Лили и Северус сидели во внутреннем дворе в тусклом свете магического шарика, который наколдовала Эванс. Они разбирали какую-то очередную сложную формулу защитных рунических кругов, делая нужные пометки в своих свитках.

Солнце уже село, вокруг было достаточно темно, а вечерний прохладный воздух начинал забираться под мантии, заставляя обоих ежится и соприкасаться плечами, что вызывало неловкую улыбку у Эванс и странное напряжение у Снейпа, который, все же, не спешил отстраняться или уводить ее в замок.

Их обсуждение нарушил высокий неприятный свист, который заставил обоих испуганно вскинуть головы и уставиться куда-то в сторону открытого пространства темного неба, расчерченного двумя яркими полосами. Два хлопка, друг за другом, и вместо звезд на небе вдруг вспыхнула огромная золотая надпись: «Лили», а рядом красовалось такое же громоздкое сердечко, рассыпающее вокруг себя сноп красных искр. Эванс молча смотрела на это яркое безобразие, которое медленно, слишком медленно, черт его подери, таяло в воздухе, осыпаясь разноцветным фейерверком. Ей хотелось провалиться сквозь землю от стыда, хотелось задушить Поттера собственными руками и с ним за компанию — Сириуса, который совершенно точно помогал другу устроить это кошмарное шоу.

Лили прикрыла глаза рукой, стараясь не обращать внимания на пару томных вздохов каких-то девчонок, которые тоже отдыхали во внутреннем дворе.

— Северус, ущипни меня, мне кажется, я сплю и вижу кошмар. — Пробормотала девушка, качая головой.

— Пожалуй, лучше бы ты действительно спала, Эванс. — Мрачно отозвался Снейп, захлопывая учебник.

* * *

Не получив на это никакой положительной реакции, через неделю Джеймс предпринял еще одну, не менее грандиозную попытку.

Лили и Северус шли на общий урок Зельеварения, когда вдруг из-за угла выскочил Блэк, делая почти трагичный «трунь» по струнам зачарованной лютни, которую они заранее стащили из музыкального кабинета школьного хора. Следом за ним, откуда-то со стороны двора, верхом на метле, появился Поттер, сияя, как начищенный кубок. Прутья его "боевой подруги" сияли чем-то кошмарно блестящим.

Несчастный Люпин, которого, судя по всему, тоже наделили какой-то ролью, старательно изучал трещину в стене, не желая участвовать в этом спектакле.

— О, лучшая девушка Гриффиндора! — Глубоким, протяжным голосом затянул Джеймс, держась за древко метлы одной рукой, — Твои глаза, как два изумруда! — Продолжил он под еще один «трунь» от Блэка по зачарованной лютне и под хлопки в ладоши от Питера, который явно в ритм не попадал.

Эванс издала какой-то неопределенно — страдальческий звук, а Джеймс, судя по всему, счел это почти восхищением, потому что попытался изобразить на метле какой-то вираж, однако зацепился мантией за каменный выступ и застрял. Лили закатила глаза и, едва сдерживаясь, быстро зашагала вперед, полностью игнорируя выкрики Бродяги про то, что они не успели исполнить «самую трогательную часть». Северус пробормотал что-то про насилие над творчеством и торжество человеческого идиотизма, следуя за облаком рыжих волос, которое стремительно удалялось к дверям замка.

* * *

Самая кошмарная и выводящая из себя сцена случилась через несколько дней.

Девушка, глаз которой уже начал дергаться от всех этих выходок и шепота за спиной, шла через общую гостиную — Северус ждал ее за портретом Полной Дамы, чтобы вместе пойти в библиотеку. Настроение было хуже некуда, и единственное, что хоть как-то скрашивало ее будни, наполненные чужими идиотскими затеями, были как раз те несколько часов, которые она могла провести в компании Снейпа в библиотеке, во дворе, да где угодно, лишь бы без лишних ушей вокруг.

Когда Лили ступила в небольшой коридорчик перед портретом, она едва не заорала от испуга — вдоль прохода стояло несколько заколдованных садовых гномов, держащих в руке по розочке и поющих какую-то популярную маггловскую песенку про любовь. При попытке пройти мимо, эти кошмарные создания бросали цветки к носкам ее школьных туфель, а еще — пытались схватить за ногу.

— Это уже перебор. — Прошипела Лили, дожидаясь, пока откроется проход наружу.

Первое, что увидел Северус — пищащий садовый гном, которого его дорогая подруга четким пинком отправила в полет куда-то в сторону лестниц. Сказать, что Снейп удивился — не сказать ничего, особенно, когда из-за портрета вывалилась разъяренная Эванс, к одной ноге которой прицепился уже другой гном, поющий нечто странное и попсовое своим противным тоненьким голосом. Снейп замер на месте, вздернув одну бровь и окидывая все это колючим взглядом темных глаз. В глотке застряло несколько колкостей, которые почти сорвались с языка, но взгляд зеленых глаз заставил его промолчать.

— Ни слова, Северус. — Процедила растрепанная Лили, которая оторвала от себя пищащего паразита и швырнула в еще не закрывшийся проход за своей спиной.

Из-за угла вдруг показались две головы, которые с удивлением и каким-то расстройством наблюдали за этой картиной. Джеймс был, кажется, ранен в самое сердце, а Сириус пробормотал, что за такой меткий пинок нужно начислить Гриффиндору десять очков.

— Лилс, зачем ты так! Они репетировали три дня, это же Битлз! — Выкрикнул Поттер, нервно поправляя очки на своей переносице. — Я думал, тебе нравятся маггловские песни!

Девушка, тяжело дыша, крепче перехватила ремень своей сумки и не нашлась, что ответить сразу — ни единой цензурной реплики на ум не приходило, а выражаться перед портретами — сплетниками, нося значок старосты, хотелось меньше всего. Был еще вариант — превратить головы этих придурков в тыквы, но за подобное она рисковала выхватить выговор от декана, а такая перспектива ей нравилась еще меньше, чем чертовы гномы, которые продолжали приглушенно попискивать где-то за портретом.

Северус, который до этого хранил скорбное молчание, не рискуя злить Лили, вдруг подал голос:

— Поттер, ты и думал? Уверен, что тебе вообще знаком подобный процесс, учитывая, что думать тебе попросту нечем? — Огрызнулся он, бросая мрачный взгляд на растрепанного и явно озадаченного Джеймса.

— Заткнись, Нюниус, иначе гномы примут тебя за садовое пугало, и их серенада перекинется на тебя. — Гаркнул в ответ Блэк, но Лили уже схватила Снейпа за рукав мантии и потащила к лестницам, чтобы просто покинуть место очередного идиотского спектакля.

— Поттер, чтобы к моему возвращению этого безобразия в гостиной не было, иначе я превращу твою метлу в грабли, ты меня понял?! — Рявкнула она через плечо, затем скрываясь из виду.

Бродяга сочувственно похлопал друга по плечу, удивленно провожая глазами разъяренную Лили:

— Сохатый, а я говорил, что лучше спереть из теплиц и зачаровать кактусы — их она хотя бы пинать не рискнула бы. — Раздосадовано пробормотал Сириус, искренне считая, что девчонки, а точнее, конкретно эта, ничерта не смыслят в крутых ухаживаниях.

* * *

На третьей неделе «фестиваля обожания имени Джеймса Поттера» терпение Северуса Снейпа истончилось до состояния полупрозрачности. У него и до того вид всей компании Мародеров вызывал приливы желчи, но сейчас… Сейчас он просто не выносил даже звука их голосов где-то в отдалении.

​Они с Эванс сидели в дальнем углу двора, под старым тисом. Лили пыталась сосредоточиться на эссе по Трансфигурации, но воздух вокруг вибрировал от едва сдерживаемого напряжения обоих, потому что за одной из колонн отчетливо слышалась уже знакомая возня и сдавленные разговоры. В какой-то момент оттуда высунулась рука с зажатой в ней палочкой, сделала какой-то пасс, и в сторону девушки, корпящей над свитком, полетела стайка щебечущих розовых птичек.

​Северус резко захлопнул книгу. Его нервы сдали окончательно — юноша вскинул палочку и уничтожил к инфернальной матери очередной поток любви Поттера, который даже не успел достичь адресата.

​— Всё, — выдохнул он, и его голос дрожал от едва сдерживаемой ярости. — Я больше не могу. Эванс, это невыносимо. Твой… обожатель превратил школу в цирк, а нас — в главных клоунов. — Прошипел Снейп, сжимая пальцами ветхий учебник.

​Лили подняла на него усталые зеленые глаза, в которых читалось полное понимание и какое-то выстраданное принятие реальности — чертовых гномов удалось изничтожить только позавчера, а до того они не давали ей нормально выспаться несколько дней. Поттер, конечно, получил по первое число за эту выходку, однако его, кажется, уже ничего не могло остановить.

— Северус, ну при чем тут я? Ты же видишь, я его игнорирую. Я даже не смотрю в ту сторону! — Выдохнула Лили, откладывая перо и морща веснушчатый нос. Она перепробовала уже все методы воздействия, кроме жалоб МакГонагалл — ничего не помогало.

​— Игнорируешь? — юноша вскочил, и с его колен на траву с глухим стуком упал учебник. — Ты позволяешь ему заполнять всё пространство вокруг нас! Мы не можем обсудить ни учебу, ни что-то еще, потому что в небе взрывается твое имя с пошлыми сердечками, на тебя нападают гномы или тебе устраивают концерты прямо в школьных коридорах! Тебе это льстит, признай! — Громче обычного выпалил Северус, сжимая и разжимая кулаки. По началу его подобные выходки не сильно задевали, но третью неделю подряд?!

​Лили отложила свиток и тоже поднялась. В её глазах загорелось раздражение вперемешку с какой-то горькой, опасной девичьей обидой. Веснушчатое лицо вспыхнуло от гнева, а темно-рыжие волосы рассыпались по плечам.

— Льстит?! Ты серьезно, Снейп? — Она свела к переносице тонкие рыжие брови и вцепилась взглядом зеленых глаз в бледное лицо юноши. — Ты думаешь, мне нравится чувствовать себя мишенью для его идиотских шуток? Я, по-твоему, похожа на человека, которому не хватает внимания? — Ее голос тоже сорвался, выдавая всю степень напряжения, которое копилось долгие несколько недель.

​— Ты похожа на человека, который не может, точнее не хочет поставить точку! — Выкрикнул Северус, и тут же пожалел об этом. — Ты просто позволяешь ему продолжать, потому что тебе нравится быть Лили Эванс, ради которой сходят с ума! — Он уже внутренне проклинал себя за эти слова, проклинал за то, что снова сорвался и наговорил гадостей.

Страх внутри забился раненой птицей — вот сейчас она развернется и уйдет, совсем, как тогда, у озера в прошлом году. Сердце вдруг пропустило удар, а в темных глазах на мгновение отразился совсем неподдельный ужас. Он снова все испортил, снова позволил своему паршивому языку молоть быстрее, чем соображает голова.

​— Ах, вот как? — Лили зло прищурилась, скрестила руки на груди, а тон ее голоса стал острым, как осколок стекла. — Значит, во всём виновата я. Не Поттер, который не понимает слова «нет» во всех его формах, включая физическое насилие, а я, потому что просто существую?! Знаешь что, Северус? — Прошипела она, подаваясь вперед. — Иди к черту со своими выводами.

​Она резко присела и принялась агрессивно заталкивать учебники в свою сумку, рывком поправляя рыжие волосы. Все внутри дрожало от обиды, от злости и от непринятия ситуации. Как Он вообще мог подумать что-то подобное? Как вообще ума хватило сделать подобные выводы по поводу ее отношения к Поттеру? Неужели совсем ничего не понимает, неужели правда не замечает, как она смотрит на него, как старается провести любую свободную минуту в его компании даже тогда, когда ей, например, не надо в библиотеку, но она все равно идет туда с ним?

Лили шмыгнула носом и резко поднялась, закидывая сумку на плечо и собираясь просто уйти.

​В десяти метрах за колонной Сириус едва не давился от восторга, прижимаясь щекой к холодному камню. Они всей компанией стали свидетелями того, чего так отчаянно добивались! Нет, Эванс, конечно, ухаживаний пока не приняла, однако настойчивость Джеймса сыграла им на руку в другом вопросе — Снейп оказался послан к черту!

— Сохатый, ты слышал? — зашептал он, сверкая глазами. — Они ссорятся! Нюниус сорвался! Это твой шанс, выходи сейчас, как рыцарь, несущий свет и поддержку! — Бродяга потряс друга за плечо, даже не пытаясь скрыть своей радости.

​Джеймс, который в этот момент пытался наколдовать букет неувядающих маргариток, замер. Его очки съехали на кончик носа от напряжения и ожидания. Он которую неделю пытался завоевать ее внимание, однако все попытки обращались полным крахом всех идей и перспектив.

— Бродяга, подожди…- Отозвался он, выглядывая из-за колонны и глядя на Эванс, которая, кажется, готова была молнии метать своими зелеными глазами. — Лилс злится. Кажется, она правда злится. — Прошептал он, весьма адекватно оценивая свои риски снова получить билет в задницу к горгулье. — Может, не стоит сейчас с маргаритками?

​— Стоит! — подбодрил Сириус, толкая друга в плечо. — На контрасте! Он орет, а ты — неси любовь! — Яростно зашептал Блэк, кусая губы от предвкушения. — Он только что знатно ее обидел, а ты — утешишь!

​Римус, стоявший чуть поодаль, закрыл лицо книгой «Выдающиеся маги современности». Он чувствовал, как стыд за друзей медленно превращается в физическую головную боль. Люпин почти три недели терпел их мозговой штурм в спальне каждый гребаный вечер. Он переслушал столько идиотских идей, сколько не выдержал бы никто. Самые опасные и неадекватные пресечь, конечно, удалось, но остановить локомотив в виде влюбленного Джеймса и слишком уж инициативного Сириуса, попросту не представлялось возможным.

— Вы оба — законченные кретины, — глухо пробормотал он из-за обложки. — Она сейчас проклянет первого, кто к ней подойдет. Оставьте их в покое, вы же всё портите…- Попытался он воззвать к здравому смыслу, однако тот был не в почете.

​Его никто не слушал. Питер просто выглядывал из-за спины Сириуса, предвкушая зрелище. Он тоже слушал поток захватывающих идей, которые озвучивались в спальне для мальчиков, но, в отличии от Римуса, просто соглашался с любой дурью, которая приходила в головы его друзей.

​Тем временем Лили уже развернулась, чтобы уйти, но Северус перехватил её за локоть. Его лицо было бледнее обычного, а в глазах читалось отчаяние человека, который понимает, что перегнул палку. Ему было до ужаса страшно, что сейчас она действительно просто уйдет, оставив его одного. Снейп уже знал, каково это, когда свет исчезает из жизни, и больше в своей личной темноте блуждать совсем не хотел.

​— Лили, подожди… я не это хотел сказать. — Попытался оправдаться он, слегка растерянно глядя на девушку. — Просто этот постоянный шум, он между нами, мне кажется, что мы с тобой скоро просто перестанем друг друга слышать. — Пробормотал юноша, не решаясь отпустить ее локоть.

​Лили замерла. Её ярость начала остывать, сменяясь горькой, тяжелой печалью и разочарованием. Эванс так радовалась, когда они снова начали разговаривать, а теперь оба снова оказались в той ситуации, когда недопонимание ломало привычную реальность, било ее вдребезги обидными необдуманными словами.

— Тебе так кажется, потому что ты с чего-то решил, будто мне льстит подобное внимание в мою сторону, хотя я, вообще-то, ценю совсем другие вещи. — Она поджала губы и гордо вскинула подбородок. — Странно, что ты этого до сих пор не заметил.

​Она мягко высвободила руку и пошла прочь, не оглядываясь. Северус остался стоять под тисом, чувствуя себя абсолютно опустошенным. Им давно следовало обсудить все нормально, обсудить то, что между ними происходит, однако оба боялись и не представляли, как вообще можно начать подобный разговор, если их дружба едва успела принять прежние очертания и глубину.

Лили шагала по траве, сжимая ремень своей сумки и искренне стараясь выжечь злостью все остальные чувства внутри себя. В горле застрял ком, глаза жгло от подступающих слез, а осадок этой глупой ссоры ощущался горьким привкусом на языке. Девушка действительно никак не могла взять в толк, что Северус в упор не замечает ее взглядов, ее внимания и ее самых нежных из возможных чувств. Да, она прятала их за удобное понятие дружбы, но он же не идиот!

​Из-за угла, прерывая ее размышления и сияя самой очаровательной улыбкой из возможных, вывалился Джеймс.

— Лилс! — закричал он, размахивая веником из маргариток, которые внезапно начали чихать. Видимо, чары все же дали осечку и, вместо неувядающего букета, получился…чихающий. — Не грусти ты так из-за Нюниуса, я же тебе говорил, что он не стоит твоего драгоценного внимания! Ты лучше посмотри, что я тебе…

Договорить он не успел. Лили, что уже почти скрылась в тени каменного свода, услышала — ее снова окликнули. Ярость внутри нее вспыхнула с новой силой, сжигая все прочие чувства, как ей и хотелось. Эванс поняла, что все это окончательно ее допекло. Терпение лопнуло. Девушка остановилась так резко, что Джеймс едва не врезался в неё. Она медленно повернулась, и её пронзительно зеленые глаза вцепились в сияющее лицо юноши с тем остервенением, с каким дикие звери бросаются на добычу.

​— ПОТТЕР! — Её голос, усиленный эхом каменных стен, заставил Сириуса, подглядывающего из-за угла, невольно втянуть голову в плечи. — Если ты сделаешь еще один шаг в мою сторону, если я услышу еще хоть один чих от твоих гребаных цветов или увижу хоть одну попытку оказать мне знаки внимания, я применю к тебе заклятие полной немоты на месяц. — Процедила она сквозь зубы, сводя брови к переносице и сжимая ремень своей сумки так, что побелели костяшки пальцев. — И поверь мне, после моего подробного доклада, МакГонагалл не станет его с тебя снимать! — Звук девичьего голоса разогнал тени под каменным сводом, повисая вокруг тяжелой, почти звенящей тишиной.

​Джеймс застыл с поднятой ногой и открытым ртом. Вид разъяренной Лили, которая, кажется, совсем не шутила по поводу заклятия немоты и вообще по поводу всего, вызывал у него весьма противоречивые чувства. Страх, непонимание, обиду, еще что-то, в чем он пока не имел возможности разобраться. Поттер искренне считал, что любая девчонка уже давно бы сдалась под натиском его любви и очарования, даже Эванс, с ее сложным характером, однако он столкнулся с той реакцией, которую получить не ожидал абсолютно, будучи слишком уверенным в себе. Маргаритки, словно почуяв опасность, разом замолкли, сжимая лепестки и, судя по всему, сдерживая лихорадочное чихание.

​— Но Лили… — Поттер сглотнул, сжимая пальцами тонкие стебли. — Я же просто… — пролепетал он, роняя один цветок, который, коснувшись земли, все же издал странный писклявый «чих», от которого в стороны разлетелись оторванные лепестки.

​— Исчезни, Джеймс. Просто. Исчезни. — Отчеканила Лили, намеренно наступая носком школьной туфли на упавший облысевший цветок, поднимая этим в воздух небольшое облачко пыльцы.

​Она развернулась на каблуках, но вместо того, чтобы уйти в замок, решительно зашагала обратно к тису. Северус всё еще стоял там, оглушенный их ссорой, с видом человека, который только что снова потерял самое ценное и еще не успел это осознать. С каждым шагом в груди Эванс росла какая-то странная, совершенно Гриффиндорская уверенность в том, что она собиралась сделать. Ее достало это непонимание, достало назойливое внимание Поттера, достало то, что Снейп позволяет себе думать о ней всякие глупости, игнорируя все возможные и невозможные невербальные сигналы с ее стороны.

​Лили подошла к нему вплотную. Её щеки горели, дыхание было неровным, а сердце в груди колотилось так сильно, что причиняло почти физическую боль. Мысли в голове путались, но девушка просто не позволила себе испугаться, подстегивая решимость яростью.

​— А знаешь, что?! — рявкнула она, заставляя Северуса вздрогнуть и поднять на нее ошарашенный взгляд темных глаз.

​Он открыл было рот, чтобы что-то ответить — извиниться или снова защититься, но не успел. Лили резко потянулась вверх, схватила его за воротник мантии и быстро, ощутимо прижалась губами к его прохладной щеке.

Мир вокруг них схлопнулся. Северус замер, превратившись в подобие каменного изваяния. Его глаза расширились, а по бледной коже от места поцелуя начал медленно, но верно расползаться густой румянец. Он забыл, как дышать, как стоять и, кажется, как его зовут. В висках набатом колотился сошедший с ума пульс, ладони мгновенно стали влажными, а все мысли из головы улетучились, оставляя после себя только горячую пустоту.

​Лили, чье веснушчатое лицо заливал такой же яркий румянец, отстранилась, нервно поправила сумку на плече и, яростно взглянув в сторону застывших за углом Мародёров, бросила через плечо:

— Допишем эссе вечером в библиотеке, Северус. Там, где тихо и концентрация идиотизма не превышает норму.

​И она ушла — на этот раз по настоящему, легкой и уверенной походкой, гордо вскинув подбородок, хотя все внутри орало от ужаса и собственной оголтелой смелости. Она поцеловала его в щеку! У всех на виду! Поцеловала юношу, в которого так тайно и отчаянно была влюблена уже достаточно давно. От этих мыслей краска на ее щеках становилась только гуще, постепенно поднимаясь к корням темно — рыжих волос.

​За колонной воцарилась гробовая тишина, нарушаемая только звуком закрываемой книги — Римус, наконец, отвлекся от увлекательных биографий волшебников современности и решил включиться в происходящее.

Сириус медленно сполз по стенке на корточки, закрыв рот рукой. В его голове не помещалось то, что он сейчас увидел, а думать про то, как себя чувствует Джеймс, не хотелось вообще.

— Чтоб меня кентавры драли, Сохатый… — прошептал он, глядя на друга. — Кажется, мы умерли и попали в ад. Или Эванс окончательно рехнулась, я тебе говорю.

​Джеймс не ответил. Он смотрел на свои маргаритки так, будто они только что превратились в пучок ядовитых змей. Внутри него что-то сломалось и с треском обрушилось, а мозг отказывался принимать ту реальность, которую видели его ореховые глаза за стеклами круглых очков. Лили действительно поцеловала Снейпа. Не его. После всех стараний, записок, после всех его усилий получить хоть каплю ее внимания, эта девчонка у всех на глазах поцеловала чертового Нюниуса!

​Люпин, единственный, кто нашел в себе силы шевелиться, подошел к Северусу и осторожно похлопал его по плечу, чем вызвал еще больший шок у своих друзей. В отличии от них, он прекрасно понимал все с самого начала и вообще был против всех этих выходок, однако, его привычно никто не слушал, к чему Лунатик уже практически привык. А ведь он пытался, он предупреждал… Бесполезно.

— Снейп? Ты жив? — Негромко спросил он, пряча ухмылку в уголках губ.

​Северус медленно перевел взгляд на Римуса. В его глазах не было ненависти — только абсолютный, незамутненный шок, смешанный с таким торжеством, которое он не испытывал, пожалуй, никогда за все свои шестнадцать лет.

​— Она… — начал он хрипло, коснувшись пальцами щеки, на которой огнем горел след девичьих губ. — Она сказала «вечером». — Пробормотал Северус, напрочь забывая, что стоящий перед ним юноша, вообще-то, тоже относился к компании ненавистных им Мародеров.

​Питер, наконец, вылез из-за соседней колонны, почувствовав, что угроза в виде рыжей гарпии миновала. Сириус, который про себя решил, что с Римусом их позже ждет очень серьезный разговор, не выдержал и прикрыл глаза. Он все никак не мог сложить паззл в своей голове, а тот факт, что Лунатик пошел к Нюниусу не за тем, чтобы набить тому морду, вымораживал похлеще выходки Эванс, которая, кажется, окончательно разбила Джеймсу сердце.

— Всё, Сохатый, Хвост, пошли отсюда. Нам здесь больше делать нечего. Шоу окончено. — Мрачно заключил он, поднимаясь на ноги и хлопая друзей по плечам. Римус еще раз коротко улыбнулся и зашагал к дверям замка.

​ Северус проводил взглядом всю компанию, включая Люпина, все еще не находя в себе сил пошевелиться. В груди стало болезненно тепло, тесно и так непривычно светло, что он едва не согнулся пополам от этого ощущения. Снейп понятия не имел, что будет дальше, но точно знал одно — он обязательно придет вечером в библиотеку. Что бы ни случилось.