Что осталось от нас (гет)

Май в Англии выдался самым жарким за последние несколько лет. Малфой помнил, пожалуй, лишь один похожий год: тогда он учился в магистратуре. Прятался от солнца в тени книжных стопок, пока готовился к финальным экзаменам. В выходные же они собирались у Блейза с компанией университетских друзей и боролись с аномальными температурами, попивая коктейли из бокалов со льдом.

Воспоминания не помогали охладить голову. Солнечные лучи нещадно заливали аудиторию, и в этом майском аду Драко занимался проверкой студенческих работ — скучнейшим из своих преподавательских дел. Воротник накрахмаленной рубашки неприятно натирал шею, кожа под ним зудела. Раздражение молодого профессора росло, и он несколько раз бросал взгляд в сторону окна, надеясь увидеть хотя бы одно облачко. Небо оставалось ярко-голубым.

Он сортировал работы в алфавитном порядке, пробегался по тексту взглядом, чаще всего не углубляясь в него. Он знал, что студенты считали его дисциплину бесполезной и практически инвалидной. История древних магических цивилизаций все еще казалась сборником заумно написанных сказок тем, чьи семьи никогда не были частью волшебного мира. Для других же, таких, как сам Драко, знания были напоминанием об утраченном величии. Начало конца было провозглашено больше столетия назад, когда вымирающее магическое сообщество раскрыло себя, цепляясь за науку, как за последнюю соломинку.

Большая часть работ состояла из вызубренных фраз и неуместного анализа следом (вероятно, написанного в надежде впечатлить Малфоя). К примеру, студентка с фамилией Монтгомерри, — старый род, некогда волшебный, — писала, что «источником силы служила кровь носителя, а не сторонние артефакты». Далее сразу же шло полотно заунывных рассуждений о волшебных палочках как корне магического потенциала. Девушка, кажется, не заметила, что этими мыслями она перечеркнула свой первоначальный тезис.

Драко поморщился: в этом была суть их нового мира. Правда и выдумка перемешались настолько, что никто уже не видел разницы.

Пальцы Малфоя подцепили страницы очередной тетради. Он пробежался взглядом по строкам: написанная аккуратным почерком информация, вызубренная кем-то от корки до корки, была настолько исчерпывающей, что ему было не к чему придраться. Хмыкнув, Драко собирался отложить работу в сторону, небрежно вырисовав оценку, но внимание его привлекли заметки на полях на следующей странице ее эссе.

«Если магия действительно была наследственной, то почему после столетий «чистых» браков она не усилилась, а фактически исчезла? Интересно, додумался ли кто-то в ходе исследований искать ответ, используя генетический материал нечистокровных магов?»

— Удивительно. Кто-то из них использует свой мозг по назначению, — произнес Драко вслух. В пустой аудитории эти слова сорвались с губ неожиданно для него самого. Он задумчиво пробежался по другим заметкам Гермионы Грейнджер, прежде чем отложить ее работу и перейти к следующей.

Драко разобрал еще несколько работ, прежде чем взгляд его упал на наручные часы и он с облегчением обнаружил, что время перевалило за полдень. Это означало, что у него есть два часа свободы — хватит и на обед, и чтобы глотнуть воздуха. Он собрал все бумаги в кожаный портфель, машинально расстегнул пару верхних пуговиц рубашки и покинул аудиторию.

* * *

Его кофе давно остыл, утратив сочные ноты индонезийского зерна. Читать не получалось, хотя книга была раскрыта уже добрых пятнадцать минут: каждую из них Драко провел в тщетных попытках сосредоточиться. Голова болела от духоты и шума университетского кафетерия. Наличие исправных кондиционеров стянуло добрую половину учащихся в помещение, и даже инновационная система контроля температур оказалась неспособна справиться с жаром кучи разгоряченных студенческих тел.

Он прикрыл глаза, стараясь дышать глубоко и медленно, и проклинал май за аномальные температуры. Мысли в своем хаотичном беге почему-то вернулись к аккуратным студенческим заметкам на полях и даже пошли дальше. Воображение нарисовало лохматую голову Гермионы Грейнджер, вскидывающей руку для ответа. Предсказуемо, чтобы выпалить сходу то, что заучила наизусть. Он не ждал от нее такого… творческого подхода. Не думал, что на страницах учебников, описывающих голые исторические факты, она, как и он сам, найдет новые вопросы.

Образ в голове странным совпадением наложился на выхваченные цепким слухом слова:

— …говорят, рыдает в туалете, вся раковина в крови из носа. Мне даже жалко ее. Грейнджер ничего, когда причешется, хоть и фриковатая.

Малфой заинтересованно скосил взгляд, — не потому что ему не было все равно, а потому что услышанное странным образом резонировало с его мыслями. Будь он суеверным, решил бы, что это неспроста. Что это — вмешательство магических сил, посылающих ему знаки.

Какой же бред. Драко знал, как магия выглядит на самом деле. В бредовом наваждении, случайных обрывках фраз и совпадениях не было ничего волшебного. Виной всему совершенно точно была усталость натруженного ума и треклятая майская жара…

Его уверенности суждено было надломиться через какие-нибудь десять минут.

* * *

Драко едва не закатил демонстративно глаза, столкнувшись с ней в коридоре: вот теперь-то лимит Гермионы Грейнджер на сутки точно израсходован. Девушка врезалась в него, как героиня тошнотворного ромкома, и он, точно отыгрывая роль, рефлекторно удержал ее за плечи. Чтобы не навалилась на него всем телом из-за потери равновесия.

— Будьте осторожны, — вежливо, но нарочито безэмоционально произнес мужчина. Задержал ладони на плечах магистрантки на несколько секунд, оценивая состояние, как сделал бы любой порядочный профессор. Нос Грейнджер все еще кровил, как и упомянул парень в кафетерии, и это наблюдение заставило Малфоя достать платок с вышитыми инициалами из нагрудного кармана и протянуть ей. Поступить иначе не позволило воспитание. — Я бы рекомендовал Вам наведаться в медпункт, если кровь не останавливается. Вы запачкали блузку.

Она отшатнулась и уставилась на платок таким взглядом, словно Драко протягивал ей тикающую бомбу. Он вопросительно вскинул брови, ожидая, что за реакцией последует объяснение. Грейнджер шмыгнула носом, ища то ли слова, то ли силы для ответа.

— Я… спасибо, не нужно, — произнесла, наконец, на выдохе, подняв на Малфоя нечитаемый взгляд. Он так и замер с протянутой рукой, чувствуя себя нелепо.

— Как знаете. Настаивать не буду, — с некоторым раздражением хмыкнул Драко, прежде чем убрать платок обратно в карман. Грейнджер как будто зависла, глядя на него и не произнося больше ни слова. Точно предоставила место для маневра в отместку за неловкое положение, в которое его поставила. — Вижу, Вы куда решительнее и красноречивее на тетрадных полях, чем в жизни. Впрочем, и там Вам не хватило смелости, чтобы внести свежие мысли в основной массив эссе. Сделай Вы это, оценка была бы выше.

Взгляд девушки стал понятным, читаемым. Пропитался тем негодованием, на которое Драко и рассчитывал. Его губы растянулись в победной улыбке.

— Я рассчитывала на высший балл. Уверена, что не упустила ничего из пройденного, пока писала работу, — было почти удивительно наблюдать, что его слова произвели такой эффект. На ее блузке подсыхала кровь. Она то и дело шмыгала носом и в целом выглядела крайне болезненно, но не смогла просто промолчать, чтобы скорее ретироваться и позаботиться о себе. — И что именно Вас не устроило?

— А Вы правда считаете, что идеальный пересказ параграфов — это уровень магистратуры?

Гермиона захлебнулась от возмущения, но не решилась возразить. Не только потому что Драко был прав, — она просто не могла позволить себе опуститься до споров с профессором, о чем Малфой прекрасно знал. Ее гордо вскинутый подбородок, разворот на пятках и поспешный побег не стали для него неожиданностью. Однако вслед студентке он смотрел с долей разочарования: все закончилось слишком быстро. Впрочем, если день намеревался и дальше крутиться вокруг Гермионы Грейнджер, Драко мог бы вернуться к теме треклятого эссе при их следующей стычке.

Он смотрел, как удаляется ее растрепанная голова, и думал о странном поведении девушки. Разумеется, он не был ее любимым профессором и обычно заботу не проявлял, но чтобы отпрыгивать от него, как от прокаженного… От попыток понять мотивы чужих поступков у Малфоя вновь разболелась голова. Он потер виски кончиками пальцев. Было бы неплохо остудиться.

Спустя пару минут он уже стоял у туалетной раковины, бездумно наблюдая, как прохладная вода исчезает в водостоке. Так же бездумно вглядывался в наполненные влагой ладони, забыв, что собирался умыться. Собственная рассеянность раздражала.

Холодная вода ударила по лицу, как пощечина. Это было приятное, отрезвляющее чувство. Драко расправил плечи и уставился на собственное отражение: человек в зеркале выглядел устало, глаза его казались пустыми и безжизненными. Он запустил пятерню в платиновые пряди, слегка приводя прическу в порядок. Взгляд скользнул ниже, к вороту рубашки, грудной клетке… Проклятье.

На белой рубашке уродливым пятном выделялся небольшой след крови, уже успевшей потемнеть. Должно быть, Грейнджер все же впечаталась в его грудь носом, прежде чем он ухватил ее за плечи.

До конца рабочего дня предстояло прочесть еще две лекции, а сменной одежды у Драко не было. Не оставалось ничего другого, кроме как смириться с грядущими вопросами и обеспокоенными взглядами. Не тот вид внимания, который он стремился привлекать.

Он закрыл кран и насухо вытер руки. Потянулся за телефоном в карман брюк, чтобы связаться с другом, преподававшим в другом крыле. Возможно, у Блейза нашлась бы сменная одежда.

* * *

День тянулся мучительно долго, и Драко смог выдохнуть только по возвращении домой. Квартира встретила его приятной прохладой и светом ночных огней, приветливо мерцавших за панорамным стеклом. Он простоял у окна добрых десять минут, задумчиво уставившись на ночной город, прежде чем включить свет.

Пространство, озаренное мягким светом торшера, тут же предстало во всей своей хаотичной красе. Малфой не убирался почти неделю, загнанный делами, и плоды усердной работы теперь давали знать о себе: кипами бумаг и книг в самых неожиданных местах, ворохом одежды, покорно ждущей стирки.

Несмотря на усталость, сна не было ни в одном глазу. Теперь, когда головная боль отступила, Драко чувствовал себя удивительно продуктивным. Чтобы закрепить это состояние, он заварил кофе и мало-помалу принялся разгребать завалы, отправляя вещи на положенные места.

На самом деле, разводить бардак никогда не было в его стиле: даже бокалы в серванте стояли на идеально ровном расстоянии друг от друга. Этот же хаос был обусловлен найденной в ветхих текстах зацепкой, такой потрясающе интригующей, что поиск деталей перевесил потребность в порядке.

Загружая белье в барабан стиральной машины, Драко вспомнил про пятно на рубашке и стянул ее с плеч, но вместо того, чтобы закинуть ее к остальным вещам, так и замер с тканью в руке.

Идеальной, белоснежной тканью. Никакого пятна крови на ней не было.

Драко моргнул. Губы искривились в нервной улыбке: странный, до невозможного абсурдный выдался день. Может, пятна и не было? Может, он застирал его еще днем и успешно забыл об этом? Ему просто стоило бы поспать, и все встало бы на свои места с наступлением нового дня.

Он знал, что обманывает себя. Не он один видел ее кровь. И рубашку он не стирал, — у Блейза, как и у него самого, не оказалось сменной одежды.

«Я не могу начать думать об этом. Не сейчас, когда почти смирился с тем, каким я стал».

Мысли показались Драко чужими в его собственной голове, и он почувствовал, как дрожь охватила сжимавшие ткань пальцы. Думать… о чем? Каким он стал? Почему, едва он пытался ухватиться за эту странную мысль, его начинала охватывать паника? Как будто это не сулило ничего хорошего.

(Как будто это могло разрушить все, что он о себе знал).

Голову пронзила резкая боль, ни в какое сравнение не шедшая с той, что преследовала его днем. Малфой осел на пол, чувствуя, что прикоснулся к чему-то, что было сильнее его. Гул нарастал в голове, словно что-то в глубине сознания упорно рвалось наружу. Драко закрыл глаза, стараясь дышать медленнее. Не сопротивляться неоформившимся еще мыслям, заполнявшим его голову. И в тот момент, когда головная боль, наконец, начала отступать…

В тот момент он вспомнил ее.