Всё закончится (начнётся) завтра (джен)

Ты приходишь. Так неожиданно. Так предсказуемо. Нет, я действительно не думал, что ты решишься, рискнёшь. Ещё и так скоро, так сразу. Не домой — в поместье Малфоев — к горячей ванне и чистой одежде (что тебе сейчас бы вовсе не помешало), мягкой кровати, вкусному ужину и эльфовскому вину. Впрочем, едва ли ты когда-нибудь забудешь вкус тюремного пойла. Я не забыл. Хоть меня и продержали в Азкабане каких-то четверо суток, десять часов и двадцать минут. Двадцать две, если быть совсем уж точным. Ты, скорее всего, и не знаешь, но тогда — почти шестнадцать лет назад — я тоже оказался там, пока Дамблдор не сделал всё возможное и невозможное, чтобы меня оправдать. А всё для чего? Чтобы Мальчик-Который-Выжил — умер. Всё-таки умер. К лучшему, что я узнал об этом только теперь, а не тогда — почти шестнадцать лет назад. Тогда, даже собери я весь свой цинизм, сомневаюсь, что мне бы его хватило.

Ты приходишь. Из Азкабана спешишь прямо ко мне, несмотря на весь риск. Тебя могут схватить авроры, могут заметить магглы (да, твоё фото — фото опасного преступника — видели и они). Держишь волшебную палочку будто неловко, неумело. Будто за год совсем разучился пользоваться магией. Даже с помощью палочки. А беспалочковой ты никогда не владел. Ты кое-как аппарируешь, едва не свалившись в канаву, но глубокой лужи избежать не удаётся. Удивляюсь, как тебя и вовсе не расщепило. Не уверен, что был бы готов собирать тебя по частям.

И всё-таки ты приходишь. Бредёшь пешком между развалин, заброшенных зданий и домишек, в которых ещё теплится жизнь. Существование. Как моё, нет, хуже. Или наоборот намного лучше. Когда нет ни обещаний, ни клятв, ни цели, может, так лучше. Особенно, если эта цель — смерть.

Ты осторожно стучишься. Хрипло зовёшь меня. Потом так же хрипло произносишь своё имя, хоть в этом и нет нужды. Я и так знаю, кого увижу за дверью. Что ж, тебе везёт сегодня. Крысёныш давно в твоём поместье (я про Хвоста, конечно), у хозяина (не у тебя). Целует руки, босые ступни, подол мантии. Он не узнает, что ты был у меня. Никто не узнает, я не выдам, хотя очень хочется. Мне известно, зачем ты здесь. Это слишком просто. Но я даже испытываю некоторую гордость за тебя. Ты оказался не таким безнадёжным трусом, каким тебя всегда представляла Беллатриса. Каким почти всегда считал тебя я сам. Я очень быстро, очень рано понял, кто ты. А ведь по детским, по школьным меркам я тогда был намного младше тебя.

Не открываю сразу. Усмехаюсь. Заставляю помучаться (будто бы тебе мало года в Азкабане). Выжидаю.

Ты нервничаешь. Я ощущаю твой страх. Ты на грани паники, но терпишь. Ты ждёшь. Ты уверен, что я дома. Обычный день, казалось. Конец учебного года. Моё место в школе. Но почему-то именно сегодня я возвращаюсь в Коукворт. Да нет, я прекрасно знаю, почему сегодня. Вряд ли я смогу появиться здесь в ближайшее время. А может, никогда не смогу. Скорее всего, никогда. Нет, скучать по этому месту я точно не буду. Но здесь осталось несколько редких книг, ингредиентов. Надо собрать их, они могут мне пригодиться. У меня так мало времени, и ведь я не о сборах сейчас… Почти шестнадцать лет. А завтра всё закончится. Завтра всё начнётся.

Ты стучишься снова. Да, ты же всё ещё за дверью. Я в своих мыслях почти забыл о тебе. Нет, не забыл. Снова усмехаюсь. Снова издевательски жду. Открываю. Сам. А хотелось взмахом палочки, не поднимаясь с кресла, как привык встречать незваных гостей.

Ты заходишь. Осторожно, несмело. Конечно, откуда тебе набраться смелости в один миг, если у тебя её никогда не было. Не то, что у твоей жены (это к вопросу о незваных гостях).

Ты останавливаешься. Замираешь, едва перешагнув порог. Думаешь, я не узнал? Думаешь, я пустил бы тебя вот так, даже не вооружившись палочкой, если бы не был уверен, что это ты? Да, узнать тебя действительно сложно. Невозможно, пожалуй, для тех, кто видел только лорда Малфоя, для которого любые двери открываются безо всякой алохоморы. Открывались. И как ты только меня нашёл? Ты же никогда не был здесь. Называл меня — полукровку — другом, союзником, даже сделал крёстным своего сына, но так ни разу и не удосужился зайти в гости. Почти к родственнику, между прочим. Брезговал? Брезговал. И боялся. В отличие от твоей жены. Она никогда не боялась. Да нет, боялась. Только не за себя.

Ты молчишь. Не решаешься заговорить. На тебе тюремные лохмотья, ты даже не попытался трансфигурировать их. Не попытался расчесать волосы. Неудивительно, что тебя не заметили. Здесь, в этом районе, бродяги — дело привычное. Ты заметно осунулся, чуть сгорбился и словно стал ниже ростом. Где прежние выправка и надменность? А ведь я не злорадствую, нет. Разве что самую малость. Ты так горячо уверял весь Ближний Круг (или самого себя?), что рад его возвращению (я о Тёмном Лорде, конечно). Уверял, что остаёшься верным ему, как и вся твоя семья. Вся твоя семья… Ты про Беллатрису говорил, да? И только? Усмехаюсь. Ты воспринимаешь мою усмешку буквально. Словно я так реагирую на твой внешний вид. Ненавидишь меня, хочешь возразить, но по-прежнему молчишь. Ты не за ненавистью сюда пришёл. Впервые за почти двадцать шесть лет нашей… дружбы? А была ли она когда-нибудь — наша дружба? Ты уверен? Я — нет. Уверен, что нет.

Ты проходишь. На этот раз без разрешения. Не выдержав, падаешь в кресло, оно противно скрипит в ответ. Не возражаю, располагайся. Я сразу заметил, что ты едва держишься на ногах. Наливаю тебе огневиски. Ты принимаешь стакан, руки дрожат. Пьёшь. Жадно, выплёскивая на себя, совсем не аристократично. Морщишься. Зря. Неплохой напиток, хоть до твоих погребов ему и далеко. Как и мне. Наливаю тебе ещё. Кстати, совсем забыл, у меня же есть сэндвич. Прихватил с собой из Хогвартса. Хватаешь, почти вырываешь из рук. Впиваешься зубами, едва успев развернуть. На твоём лице почти блаженство. А в школе ты, помнится, терпеть их не мог. А теперь ешь. С не меньшей жадностью, чем пьёшь.

Ты поднимаешь глаза. Смотришь на меня. Взгляд проясняется, хотя должно становиться наоборот. Руки перестают дрожать. Надо же, ты можешь говорить. Ты способен произнести больше, чем одно моё имя. Чем одно своё имя. Не трудись. Я знаю, зачем ты здесь. Впрочем, нет, говори. Я послушаю. Будешь ли ты так же убедителен как Нарцисса. Ты ведь не знаешь, что она уже всё сделала. За себя, за тебя. Что клятва принесена. Что завтра… Ты не узнаешь никогда, если она не признается. А она не признается. Она ведь очень сильна в окклюменции — твоя жена. И об этом ты тоже не знаешь. Увы. Ты хоть чем-то интересовался в жизни, кроме денег и самого себя? Ах да. Чуть не забыл. Идеями Тёмного Лорда.

Ты говоришь. Хрипло, сбивчиво. Ты отвык разговаривать за этот год. Вот Белла не отвыкла за все четырнадцать. Иногда я сочувствую даже бесчувственным дементорам. Снова усмехаюсь. На этот раз лишь про себя. Наливаю себе огневиски. На пару глотков, не больше. Больше нельзя. Мой разум должен оставаться ясным.

Ты просишь. Борешься с собой, но просишь. И новую порцию огневиски тоже. Не вслух, но я понимаю по твоему взгляду. Что? Теперь и мой напиток удовлетворяет изысканному вкусу лорда Малфоя? Держи. Делаешь большой глоток, откашливаешься и продолжаешь. Я молчу, слушаю. Не голос, твоё сознание. Там интереснее. Ну всё, вот теперь достаточно. Не трать понапрасну последние силы. Они тебе ещё пригодятся сегодня. Как и твоё красноречие. Тёмный Лорд не порадуется, что ты не явился к нему сразу, вместе со всеми. Ты как собираешься оправдываться-то, придумал? Впрочем, Лорд — не я. Вряд ли он станет так же долго и внимательно тебя слушать.

Допивай, у меня есть ещё. Нет, тебе хватит. Могу доставить тебя Тёмному Лорду, кстати. Скажу, что спас, подобрал в сточной канаве. Лорд поверит. Только взглянув на тебя, он поверит. Нет уж, выкручивайся сам. Я тебя не звал. Больше скажу. Меня и самого сейчас не должно быть здесь. Лорд не знает. Думает, дожидаюсь всю вашу шайку — всю нашу шайку — в Хогвартсе. Впрочем, мне всё равно. Завтра я наконец сделаю то, в чём клялся. Не только твоей жене. Завтра всё закончится.

Ты веришь. Веришь мне, в меня. Наивный в своём страхе. Даже не за себя, что уникально, за сына. Нет. За себя. Ты знаешь, если Драко не справиться с заданием, тебе не жить. Вам обоим не жить. Вам троим. Хотя… может, Нарциссу Тёмный Лорд пощадит, если я попрошу. Он ведь мне должен… за прошлое… Но нужна ли будет ей жизнь без вас? Без Драко. Ты не хочешь умирать. Никто не хочет. Цепляешься за то, что у тебя теперь вместо жизни. И поэтому ты веришь. Веришь мне. В меня. Ты, виновный во всём, что происходит и должно произойти с твоим сыном, во всём, что так мучает твою жену.

Ты веришь. С той же безнадёжной силой, с которой я сам, наоборот, не верю. Тебе. Себе. В себя. В то, что не сорвусь. Что и у меня хватит оставшихся безнадёжных сил. Я не уверен. Нет. Уверен. Хватит. Я не могу быть неуверенным сейчас. Ведь то, что закончится завтра, сменится другим. Тем, что завтра начнётся.

Ты плачешь. Ты… что? Ты плачешь? Мне не показалось? Сам неуязвимый лорд Малфой умывает слезами мой видавший виды диван? Давай, старайся, может, почище станет. Она тоже плакала, рыдала, твоя жена. Договорились бы что ли, пришли бы вместе, чтобы мне два раза не слушать, два раза не клясться. Нет. Хорошо, что не вместе. Для неё. С тобой она бы не позволила себе лишнего, опять держалась бы, уповая на последние из последних душевных сил. А ты при ней ни за что не стал бы так унизительно просить, так искренне верить, так по-человечески плакать.

Просить, верить, плакать. Я тоже когда-то… шестнадцать лет назад. Ты и теперь можешь позволить себе чувства. Я — нет. Когда-то ты рассчитывал на славу, теперь — только на то, чтобы выжить. Я тоже. Тебе есть, ради чего выживать. Мне — нет. И ты понимаешь это, хоть и не говоришь вслух.

Ты кричишь. Хватаешься за левое предплечье. Метка вдруг (нет, не вдруг, и ты понимаешь, что не вдруг, я тоже) загорается огнём. Вскакиваешь с дивана. Находишь силы вскочить. Я бы и рад поупражняться в сарказме, хоть мысленно, как почти весь вечер, но не могу из-за острой боли там же, в левом предплечье. Он зовёт. Он устал ждать. Он очень зол, поверь. И знаешь, а ведь это снова твоя вина. Не реши ты навестить старого друга — меня — Тёмный Лорд сейчас не неистовствовал бы так.

На сарказм нет ни времени, ни выдержки (ладно, моей, может, и хватило бы, но…) Думаешь, только тебе больно? Ну, как всегда, впрочем. Всё. Иди. Он ждёт. Что? Ах, клятвы… Люциус… Закатываю глаза, слишком демонстративно, согласен. Но я не могу признаться тебе, что клятва давно принесена. Да даже если бы мог, я бы не стал. Хотя она тоже лишь воспользовалась мной, твоя жена. Как и ты пытаешься сейчас.

Ты хватаешь меня за руку, за плечо. Ты почти готов упасть на колени. Снова просишь. Что ты творишь, Люциус? Ты же убьёшь нас обоих сейчас. И Драко тоже убьёшь. Своим упрямством. Ладно, я веду себя не лучше. Всё, всё, обещаю. Клянусь. Ещё немного, и мне станет всё равно, в чём...

Ты исчезаешь. Наконец аппарируешь к себе. Аппарируешь к нему, к Тёмному Лорду. К тем, кого и я когда-то считал своими. К тем, кого ты трусливо предпочитаешь считать своими до сих пор. Мне тоже пора. Метка вот-вот выжжет плоть до кости. Вдох. Выдох. Доли секунды на страх.

Ты стоишь среди прочих. Таких же грязных оборванцев, в которых едва ли угадываются чистокровные волшебники. Элита магического мира. Даже Беллатриса отступила на полшага. На полшага от вас. На полшага ближе к своему — к нашему — Повелителю. Все склонились перед ним. Я, можно сказать, вздыхаю с облегчением, я даже рад, что вижу тебя живым и не корчащимся под заклятием в ногах хозяина.

Короткая вспышка — нет, не зелёного цвета. Кто-то падает. Я поворачиваю голову, вижу распростёртого на полу Эйвери. Не знаю, в чём он успел провиниться. Ты замираешь на месте, кажется, даже перестаёшь дышать. Пытка продолжается. Я смотрю. Ты — нет. А что так? Перестало нравиться? Ведь когда-то смотрел. Ты боишься стать следующим. Больше не хочешь оказаться первым — даже вторым — среди его сторонников? Нет, мне не доставит удовольствия видеть тебя на месте Эйвери, что бы я о тебе ни думал. Видеть тебя на месте любой его жертвы.

Я подхожу. Занимаю своё место — по правую руку от Тёмного Лорда, по левую от тебя — хотя я предпочёл бы посмотреть это шоу со стороны. Предпочёл бы никогда этого не видеть. Никогда тебя не знать.

Наконец он обращается ко мне. Слушаю со всем вниманием. Смотрю в его красные змеиные глаза. Да, мой Лорд, в Хогвартсе всё готово для вторжения. Почти всё. Чувствую, новую волну страха — твоего страха. Вижу, как Беллатриса покачивается на месте: ей не терпится отправиться в школу. Когда? Сегодня? Немедленно? Нет, я не должен этого допустить. У Дамблдора осталось незаконченное дело. А завтра… Дамблдор. Тот-Кого-Завтра-Не-Станет. А убью его я. Тот-Кого-Лучше-Бы-Не-Было.

Тёмный Лорд ждёт моего слова. Почти терпеливо, в отличие от своей самой верной и преданной. В отличие от тебя.

Завтра. Я дам знак. У меня всё под строгим контролем (на самом деле, давно уже нет). Он доверяет мне — Дамблдор. Но не настолько, как на то рассчитывает твой — наш — хозяин. Не настолько, как на это надеешься ты. Но всё-таки в одном я уверен: завтра. И я отвечаю ему — Тёмному Лорду. Говорю правду. Правду впервые с его возвращения.

Ты затравленно смотришь, снова вызывая мою невольную усмешку. Расслабься. Хотя бы потому, что он не тронул тебя сегодня. И меня тоже, кстати. Что он не отступил от своего плана. Я тоже, кстати. Что он наконец отпускает меня. Тебя тоже, кстати. Вас всех. На сегодня, потому что завтра…

Я возвращаюсь в школу. Кожу под Меткой всё ещё болезненно покалывает (уверен, и у тебя сейчас так же). С тобой я не попрощался, уж извини, не до церемоний. Тебе и самому на руку, чтобы я как можно скорее оказался там — в Хогвартсе. Чтобы «завтра» наконец пришло. Поверь, ты ждёшь этого «завтра» намного сильнее, чем я. Я уже год как знаю о нём, а ты каких-то пару часов. Нет. Тот же год.

Дамблдор ещё не спит. Надо подняться к нему. Нет. Я не хочу, не готов его видеть. Я не хочу, не готов прощаться. А он тоже знает. Как знаешь ты, твоя жена. Как знают Беллатриса и Тёмный Лорд. Как знаю я. Прежний Хогвартс, прежний магический мир перестанут существовать и, клянусь, я никогда не хотел бы увидеть то, что придёт им на смену. Стать тем, что придёт на смену.

Завтра. Смотрю на часы: до полуночи осталось немного, но пока ещё — завтра. Миг, когда всё закончится. Миг — когда всё начнётся. Завтра.