Сказки для Идуны (гет)

— Позаботьтесь друг о друге, — только и сказал ласковый голос Луны.

И больше ничего. Сколько бы они не вопрошали, Луна оставалась безмолвной.

Впервые они встретились на чёрном замерзшем озере.

Босоногий мальчишка с бледным лицом, белоснежными волосами и огромными голубыми глазами, в которых смешались недоумение и озорство, — вот её первое воспоминание.

Тонкий силуэт девушки, похожий на пламя, слетающий откуда-то сверху, — словно искра, выскочившая из круглого лунного очага, — вот его первое воспоминание.

Джек... Мороз.

Блум... Фея.

Наблюдая, как свет, исходящий от огненно-рыжих волос феи прогоняет пугающую его тьму дремучего леса, Джек посмеялся:

— Свечка!

А Блум в ответ подразнила его, когда он своим волшебным посохом коснулся её разбитого кулона, и морозные узоры затянули треснувший самоцвет:

— Морозильник!

А потом случился их первый полёт. Неуклюжий, но оттого ужасно весёлый.

Джек несколько раз врезался в деревья, выпуская из рук посох. Блум тяжело было справиться с порывами Северного ветра, из-за которого с её шеи чуть не сорвалась цепочка с кулоном. Но ей очень хотелось перегнать Джека, заприметившего в нескольких верстах от леса небольшую деревеньку.

Добравшись до деревеньки, оба они плюхнулись на землю, как два мешка с крупой. Точнее Джек рухнул в сугроб, а Блум шлёпнулась на Джека. И это тоже было весьма неуклюже и неловко.

Но отчего-то проходящие мимо ребятишки не подняли их на смех. Странно.

— Они меня... Не видят...

— М-меня как будто нет... П-почему?

И сколько бы фея и мороз не кричали, никто не отзывался, никто не мог их почувствовать. Люди проходили мимо них. И сквозь них.

Прошло почти девяносто лет, но два волшебных ребёнка так и оставались незримы для земных людей. Но вот однажды Северный ветер унёс их на русскую Аляску. Где жила юная Настя, которую приёмные родители-немцы за добрый нрав и необычайную живость называли Идуной.

Идуна всегда была девочкой любопытной.

— Любопытство сгубило кошку, — поучительно говорила ей мачеха, а потом добавляла с ласковым смехом:

— Хорошо, что ты не кошка, Крошка! Скоро придет Гер Ханс класть нам печку к зиме, пыль поднимет, грязи разведет! А ты будешь его отвлекать! Нечего тебе здесь делать и нам мешать! ... Разумеется, я разрешаю тебе побродить вместе с Йоланой по лесу.

— Еленой, Матушка. Только вот говорят, мол, в тех местах волчьи следы.

— Да-да, Хеленой... Чего тебе бояться? Одни кожа да кости у тебя! Даже волк на тебя не позарится! Хахахах, я шучу, милая, шучу! Волк не полезет туда, где шумят люди. Если он не бешенный... — ворковала Готель, даже не смотря на девочку, поглощённая готовкой орехового супа. Гер Ханс очень любил этот суп.

Идуна прекрасно знала, что ей на ужин супа не останется. И что Ханс приходит не столько ради печки и супа, сколько ради самой Готель.

Но, если Ханс дневал в этом доме не первый год, Идуна приходила сюда только переночевать.

Настоящий её дом — становище Елены.

Елена была строгой, но доброй женщиной. Муж её — родом из сибирских казаков — погиб ещё молодым, оставив её такую юную с четырьмя детьми на руках. Но её — из рода ненцев — не жалел суровый северный край.

Однако Елена не опустила руки и начала пасти оленей, как это делали её предки. И так же, как и предки, она любила рассказывать старинные северные легенды. О Луне и Солнце, о старике-морозе, одевающем лес в белую шубу, о маленьких волшебных человечках, о том, как люди приручили огонь, о птицах и зверях, которые когда-то давно были людьми, но из-за несчастной жизни утратили человеческий облик...

— Вот бы случилось так, чтобы старик-мороз приютил меня, если матушка Готель меня таки выставит... — говорила Идуна, слушая эти рассказы. — А ты, Елена, видела ли когда-нибудь сиртей? Ведь они, как и ты, пасут оленей, пусть и земляных... Хотя, они могут принести огромную беду, но это же если отнестись к ним без уважения, так? — детская вера в чудо её ещё не покинула.

Например, Идуна до сих пор верила в Мышку-Норушку, о которой ей рассказали её настоящие родители, когда-то перебравшиеся на Аляску с "Большой земли".

— Это я-то старик? — шутя, возмущался Джек.

— Ну, правды ради, волосы у тебя седые как у старика... А я? Меня окрестили похитителем детей! — отозвалась Блум.

Джек посмеивался:

— С другой стороны, разве не из-за тебя Идуна чуть не заплутала в лесу, пытаясь разыскать логово каменных троллей?

Блум с возмущением отвечала:

—Если бы она не упала в реку, то добралась бы до них... А тролли бы рассказали ей о нас и тогда...

Но ледяной мальчик её утешал ласковым голосом:

—Я тоже очень хочу, чтобы она в нас поверила. Так хочется прокатить её на Северном ветре!

— Только аккуратней! Не думаю, что у неё остались молочные зубы, чтобы без сожаления терять их! — с улыбкой предупреждала фея, а мороз ей отвечал:

— Нууу... С другой стороны, ты никогда не задумывалась о том, что тридцать два зуба в одном человеческом рту это даже много?

— Может, нам стоит поспорить, чтобы дело пошло быстрее? Давай поспорим, кого из нас она увидит первым!

— На что? На интерес?

— Нееее!.. На интерес — не интересно! Давай на… Когда выиграю я, ты поцелуешь снежного человека!

— Зачем это?

— Во-первых, ради хохмы! Разве этого мало? А во-вторых, думаю, это отвлечёт его, и я смогу-таки пробраться в мастерскую Северянина!

— Ха! Мальчишечья чепуха! Я не намерена сдаваться! Когда я выиграю, ты наконец-то позволишь мне переодеть тебя!

— Как будто твои девчачьи прихоти — не чепуха! Язык мой — враг мой… По рукам! Но тапки я не надену, даже не проси.

Джек и Блум незримо преследовали Идуну вторую половину августа и всю осень, пытаясь привлечь её внимание чудесами. Или, лучше сказать, проказами…

То морозом посреди августовского тёплого денька. То вдруг резко вспыхнувшим пламенем в очаге. То авантюрным желанием сходить на другую сторону леса в поисках каменных троллей… или разбойничьего трактира. То невесть откуда взявшимся весельем, помогающим Идуне пережить тёмную ночь в погребе, когда Готель наказывала падчерицу за непослушание.

И вера в Идуне день ото дня росла. Её подпитывали и рассказы Елены. И подозрительное поведение Готель, которая постоянно озиралась и ворчала на пустоту. В деревне поговаривали, что Готель — самая настоящая ведьма. Если это так, почему бы ей не мочь видеть магических существ?

Как бы то ни было, Идуна сама не заметила, как начала разговаривать с пламенем свечи, когда ей было одиноко, и играть в догонялки с морозным ветром, задыхаясь от смеха. Как же это было глупо! Но до чего же забавно! А потом...

Идуна не могла ошибиться! Прямо на её глазах берёза покрылась ледяным кружевом! А потом ещё одна и ещё одна! По кругу! Идуна закружилась, стараясь поймать взглядом невидимого художника, а потом рухнула в груду опавших листьев, потому что ей в голову что-то прилетело...

Идуна залилась смехом! Перед глазами маячили голубые и оранжевые искры.

— Эй! Кто это надо мной потешается! Каменный тролль? Подземный гном? Или... Неужели это ты, Морозко?

— Меня и так зовут, — согласился озорной голос за спиной. Идуна застыла. — Но называй меня лучше Джеком!

— Джек... Мороз? — ошарашенно произнесла Идуна. — Белый, как снеговик! Снежный человек!

— Ты слышишь меня? Видишь меня? — осторожно спросил Джек.

В ответ девочка медленно кивнула.

—Тебя и… маленькую сиртю на твоём плече.

— Аха! — торжествующе воскликнул Джек и взмыл в воздух.

Но вместе с ним Северный Ветер подхватил и Идуну. Та взвизгнула от неожиданности и восторга.

— Готовься выплевывать шерсть, Блум!

Но Блум вдруг стала нормального размера. Хитро улыбнулась и… Поцеловала самого Джека в его бледную щёку. Впервые.

Идуна стыдливо закрыла лицо руками... Не забывая подсматривать сквозь пальцы.

— Ч-Чего?

— Ты слышал? Ребенок назвал тебя снежным человеком, а в устах младенца, как говорится…

— Да чтоб тебя! Когда ты научилась так увиливать?

— Был хороший учитель! Авось, лет через триста мы совсем будем как две капли воды.

Но сейчас им меньше всего хотелось думать о будущих столетиях. Сейчас рядом с ними была живая душа — Идуна.

Джек и Блум взяли девочку за руки и взмыли к облакам.

Лес. Деревня. Река. Поле.

Вся эта красота проплывала под ними. Трое кружили и кружили...

Наверное, это всё Идуне снилось. Ей часто снился полёт в последнее время, и сейчас, наверное, тоже. Ведь…

Как бы сильно она ни верила в чудеса, разве может быть, чтобы тело вдруг лишилось веса, и ветер понёс его словно лёгкое пёрышко?

Чтобы происходящее ещё больше стало похоже на чудесный сон, не хватало только прекрасного принца как в книжке.

И принц в жизни Идуны всё же случился.

Началось всё — как водится — с игры.

Обычно Идуна любила играть в прятки с Джеком.

Тот, правда, жульничал, укрываясь в раскидистой кроне самых высоких деревьев или мгновенно перескакивая с одного места на другое, что его совсем невозможно было поймать!

Тогда Блум ужасно злилась, лицо её краснело, она рычала, чем очень веселила и Джека и Идуну.

Бывало и так, что, вымотавшись, девочка ложилась на груду листьев, запрокидывала голову и, посмеиваясь, наблюдала, как в небе суетиться маленький рыжий костерок, который разгорается всё жарче и жарче от того, что не может угнаться за босоногим ледяным жуликом. Уж такой была Блум — упёртой и радеющей за честность. А ещё ей явно не нравилось, когда над ней подтрунивали.

Однако в один из дней вдруг пропала сама Блум. Видимо, Джек её допёк. Не стоило ему дразнить её беспомощным мотыльком. Но крутить её ветром, а потом подхватывать на руки было так весело! И как же мило выглядело её красное как факел лицо! Пока Джек думал об этом, потерял из виду и Идуну. Да что б этих девчонок!

Он нашёл их глубоко в лесу. Чем они там занимались? Откапывали из листьев какого-то там белобрысого мальчишку!

Блум летала над ним, желая согреть своим теплом.

Кто он? Откуда взялся? И почему девчонки, которые прежде глаз не сводили с Джека, теперь обратили всё внимание к этому блондинчику? Вот о чём сперва ревниво подумал Джек, а потом пригляделся:

— Боже мой! Да это же совсем дитя! Как его сюда занесло? — воскликнул Джек.

И призвал ветер, который разворошил листья и помог Идуне аккуратно поднять мальчика.

— Я увидела какой-то чёрный силуэт, скачущий по верхушкам деревьев… Я подумала, что это Бугимен и… Я хотела его прогнать, побоялась, что он может обидеть Идуну! — встревожено говорила Блум. — Ты же помнишь, что нам говорила Мышка-Норушка?

— То, что он несколько раз приходил ночью к Идуне, чтобы похитить её добрые сны? — уточнил Джек. — Но сейчас-то она не спит! Да и разве Бугимен посмеет тягаться с такой пылкой особой вроде тебя?

Но сейчас было не до смеха. И Джек это понял. Его волшебный ветер помог Идуне донести мальчика до пустовавшего дома Матушки Готель, что стоял на самой окраине деревни.

Сама же Готель пропала одной особо чёрной ночью вместе с Хансом, и никто не мог их найти. С тех пор Идуна жила у Елены. Но нести незнакомого мальчика в её балаган Идуна побоялась.

Мальчик не просыпался до самого вечера.

Кто был этот мальчик? Принц Агнарр из Эренделла.

Эренделла??? Так это же почти на другом конце Земли! Как он тут очутился? Сам не знает!

Заплутал в своём скандинавском лесу, набрёл на поляну с кроватью. Откуда она там? Спроси, что полегче!

Но под той кроватью — глубокая-глубокая нора. В которую Агнарр и провалился. А очнулся уже здесь. Наедине с этой девочкой-волшебницей, которая могла заговаривать огонь и повелевать морозным ветром.

Агнарр подружился с Идуной сразу, как только её увидел. В груди при одном взгляде на неё словно загорелся огонёк. А перед глазами так и летали оранжевые искры. Он провёл с Идуной почти две недели, прячась в лесах и проводя время за играми. Агнарр не видел ни Джека, ни Блум, но чувствовал их и их магию на себе.

В основном, принца поднимали в воздух и крутили порывы ветра, но ему не было холодно, вероятно, потому что рядом была огненная фея. Уж такого точно с ним не случилось бы в королевском замке!

И ничего страшного, в общем-то нет, в том, что Идуна взяла моду подтрунивать над Агнарром. Вот только у кого она этому научилась?

— Чего ты грустишь, Свечка? — спросил однажды Джек у блум во время их очередного полёта. — Всё же хорошо, дети в нас верят! И этот Агнарр, я готов поспорить, что он начал нас слышать!

— Да, но… Я вижу, что он скучает по дому! Все чаще вздыхает, и даже твоя магия на него не действует! Его ничего не радует, и Идуна, смотря на него, тоже тоскует… Если бы у меня были родители, я бы тоже скучала… Или если бы рассталась с тобой…

— Я бы ни в жизнь не захотел бы потерять тебя! — вдруг воскликнул Джек. — Но как же мы поможем Агнарру вернуться в Эренделл? Он — человек, и не выдержит такого долгого полёта! А в прочем…

— Ты подумал о том же, о чём и я? Давай попросим помощи у каменных троллей! Только они такие привереды.... Ну ничего! Пустишь в ход своё очарование, Синеглазик! А ещё у меня есть хорошая идея, как их расположить к себе, но мне нужно будет твое морозное волшебство!

— Всегда к твоим услугам, мой Мотылёк!

В общем и целом, мальчик Мороз и огненная фея устроили сентиментальным троллям настоящее представление со спецэффектами: Блум чарующим голосом рассказывала историю о принце и девушке, которые чудесным образом встретили друг друга, а Джек сопровождал рассказ ледяными скульптурами-иллюстрациями.

Что поделаешь, этих троллей хлебом не корми — но подай зрелищ!

Блум знала об этом ключе к их сердцу и умело его использовала.

И тролли согласились посодействовать: открыть ход в свои волшебные подземные пещеры, которые позволяли оказаться в любом конце земли. Однако с одним не самым приятным условием…

Дети должны были отдать троллям воспоминания о всех чудесах, что случились с ними, а значит и о Джеке и Блум. Но… Зачем?

— Дети должны забывать о нас — волшебных существах. Таков закон, без этого дети не взрослеют. Посмотрите на Идуну, прошёл уже год с момента, как вы подружились, и за это время она не выросла ни на миллиметр! Когда её сверстники стали выше на голову!

— А что хорошего в взрослении? — посмеиваясь, отозвался Джек. — Одни заботы и нервы! Работа, ответственность! То ли дело наше бытьё — снежки, полёты, приключения, одним словом — веселье!

— Да, но не когда приходит первая любовь! — многозначительно протянула тролльша.

Джека и Блум словно пронзило от этих слов. Они переглянулись. С какой-то неведомой… непонятной тоской посмотрели друг другу в глаза.

— Джек…

— Я понял… Но давай им ничего не скажем. Пусть вместе отправляются в Эренделл.

— И взрослеют вместе. А мы… Мы же не перестанем быть их друзьями, верно?

По ощущениям мальчика-мороза и огненной феи прошло не так много времени, но всё же его оказалось достаточно, чтобы их человеческие друзья выросли…

Как же быстро растут человеческие дети! И вот у них уже свои дети. Теперь настала их пора слушать сказки, в которые когда-то верили их родители.

Про Деда Мороза, Мышку-Норушку или Зубную Фею, про Пасхального Кролика, про творца добрых сновидений, которого папа называет Песочным человеком, а мама — Угомоном.

А про мальчика-мороза и огненную фею… Не то чтобы ничего, полслова нет-нет, да проскользнут, но что это были за слова?

— Эльза, надень шарф! Не-то Морозко ущипнёт тебя за нос! — говорила мама Идуна.

— Анна, не отходи от меня далеко, а-то фея уведёт тебя глубоко в лес, где дикие звери! — строго предупреждал папа Агнарр.

Но на вопросы дочерей «кто это?» отвечали:

— Никто, так на моей родине называли морозный ветер.

Или так:

— Никто, это просто блики света на снегу, которые тебя так завораживают и ты забываешь обо всём на свете.

И как же было обидно Джеку и Блум в такие моменты! Но они всё равно возвращались в Эренделльский замок под Рождество год за годом. Ведь они были друзьями Короля и Королевы. Пусть и невидимыми и забытыми.

— Доброй ночи, Мадам Никто! Как Ваше «ничего»? —однако отшучивался Джек, видя поникший вид подруги.

— Как видите, Синьор Никто! Никак не удаётся похитить очередного ребёнка! — ворчала Блум.

— А если я скажу, что Вы похитили моё сердце, этого будет мало? — весело говорил Джек с привычным ребяческим задором.

— Вы что-то сказали? Или это ветер свистит в моих ушах? — так же подшучивала Блум. Но уже как-то по-другому… Да и сама фея чувствовала, что в ней что-то изменилось, хоть до конца не понимала, что именно. Когда же это началось?

— Папочка, Мамочка! А как началась ваша история любви? — неугомонно вопрошала маленькая Анна. — Правда, что дедушка Рунард сначала хотел женить папу на принцессе Южных островов? А правда ли, что свадебное платье тебе подарил Санта Клаус, поэтому у Эльзы белые волосы, как у Снегурочки?

— А правда ли, что Анну вам принёс не аист, а Пасхальный Кролик, поэтому-то она и скачет всюду как заяц? — дразнила младшую сестру Эльза, что та сразу умолкала и обиженно дулась.

Агнарр и Идуна тогда зажигали свечу и начинали свой рассказ.

Но рассказ их был несколько искажён: из него были вымараны все волшебные моменты и заменены на что-то более… Житейское. Такое случается у взрослых: воспоминания о чуде в их памяти тает как первый снег.

И знакомство в Зачарованном лесу, и путешествие вместе с троллями, и… тот самый бал, когда Идуна почувствовала себя настоящей Золушкой в серебряных башмачках.

А что же было на самом деле? Об этом знали только Джек и Блум.

А было это так:

Случилось однажды в Эренделльском королевстве, что принц Агнарр бесследно пропал. Королевские стражи обшарили весь город и лес, но не нашли и следа своего принца. Ведь он буквально под землю провалился. Целый месяц продолжались тщетные поиски. Но в один погожий денёк ранней зимы принц сам объявился — вышел из леса вместе с незнакомой русской девочкой. Мол, заблудился, упал в реку, потерял сознание, а очнулся в сторожке дровосека, где его — больного лихорадкой — выхаживала осиротевшая Настенька, которую за живой нрав местные прозвали Идуной. И Король Рунард признательно оставил девочку при дворе поварёшкой на королевской кухне, обещая ей содержание до тех пор, пока она не выйдет замуж.

И Агнарр и Идуна стали расти вместе, как посаженные в один горшок белая и алая розы, и не расставались ни дня. И всё было им мило. И дуновение морозного северного ветра на улице, и трескучие дрова в камине замка. С тех пор они ни разу не терялись в лесу, как бы глубоко не заходили, и ни разу не простывали даже в самые студёные зимы.

Однажды король Рунард решил, что принц Агнарр достиг брачного возраста и задумал женить сына, но не на безродной невесть откуда взявшейся девчонке, а на достойной принцессе. И Моана, наследница трона Южных островов — королевства с мощным флотом, казалась самой подходящей партией. Близилось Рождество, и Король велел готовить пышный бал, на котором принц должен был объявить имя своей невесты.

Но как же сильно страдали Агнарр и Идуна в эти дни! Настолько бывшие дети были удручены, что Джек и Блум просто не могли не вмешаться, позабыв про все клятвы каменным троллям не встревать в человеческую жизнь, потому что «они даже не Хранители добродетелей». Не то что Северянин или Зубная фея, будь они не ладны…

Но всё же у волшебных детишек нашёлся союзник из «официального сказочного прав.союза» — старшая сестра той самой зубной феи Мышка-Норушка, с которой они когда-то давно познакомились на Аляске, когда она ещё приходила к Идуне, чтобы забрать последние молочные зубы. И, конечно же, Джек Мороз её обаял.

Джек вообще нравился всяким волшебным девочкам своим нахальным нравом и говорливым языком. Ведь хорошим девочкам нравятся хулиганы. И как же это злило Блум! «Вертихвост!» — гневно краснея, думала фея, когда Джек начинал строить глазки какой-нибудь русалке или дриаде.

Но сейчас про Идуну!

— Знаете ли вы, что Рунард был очень суеверным в детстве? Больше всего на свете он боялся прогневать горных гномов или норн… Так вот, я знаю как воспользоваться этой его чертой. Попрошу помощи у младшей сестрёнки… А вы, детишки, должны подготовить Идуну к балу! — загадочно объявила Мышка, прежде, чем провалиться в волшебную куда-угодно-норку.

Что именно сделала Мышка с Королём — неизвестно, но уже на следующий день Рунард обратился к Идуне со словами, которые, конечно же, слышали и Блум с Джеком:

— Я тут подумал, девочка, и всё же решил позволить тебе прийти на торжество… Вдруг правду говорят придворные и тётки-уборщицы, что ты самая настоящая нимфа, та самая Идунн из скандинавских сказок? Раз так, то самое время тебе сменить это потрёпанное платье, снять человеческую маску и показать своё величие! Тогда уж, даю тебе своё королевское слово, я точно не буду противиться вашей свадьбе с Агнарром!

— Ловлю на слове, Ваше Величество! — неслышно произнесла Блум. — Джек! У меня появилась идея! Поможешь?

— Разумеется, мой Мотылёк! В фей-крёстных мы с тобой ещё не играли!

В тот же вечер Идуна снова ощутила на себе давно забытое волшебство. Лёгкая серебряная снежинка коснулась её глаз, и девушка впервые за долгое время почувствовала необычайную детскую радость, которой так давно не было. Нет, не было времени унывать! Она должна что-то сделать! Но что?

Искра рвения и нужная идея вспыхнули сами собой! Король велел сменить платье? Хорошо! Словно ведомая за руку кем-то невидимым, Идуна пошла в старую кладовую: там хранилось несколько хорошеньких, но старомодных платьев, которые вполне можно было бы перешить. Да, ткань успела выцвести, и Идуна переживала, что фактически она эти платья украла. Они никому не нужны, но вдруг станут нужны по закону подлости? Но неимоверный задор и желания добиться своего вели её вперед! И девушка весело принялась за дело! Спустя всего пару ночей наряд был готов. Ему не хватало только… Сияния!

И тут снова пригодилась магия огненной феи: сделавшись крохотной, Блум облетела трижды вокруг блёклого платья, и оно просветлело, стало ярким, а узоры на шлейфе заблестели прям как звёзды!

— Прекрасно как Северное сияние! Должен признать, от вашей девчачьей магии всё-таки есть толк! — присвистнув, произнёс Джек.

— Сама бы такое носила! — кивнула Блум, довольная своей работой.

А потом достала уголёк из очага и начертила на полу узорчатые башмачки.

— Так. А теперь туфли! Джек, наморозь-ка пару хрустальных башмачков да покрепче! И как на картинке!

— Башмачки? Зачем? Подол же длинный, их не будет видно! — начал, было, по-мальчишечьи рассуждать Джек.

Но Блум так на него посмотрела, что лучше не спорить.

— Понял — понял! Сейчас сообразим!

От греха подальше, он снова сверился с рисунком, решительно закатал рукава и взмахнул посохом. Сперва в воздухе закружились снежинки, слепляясь друг с другом в два ледяных комка…

Не успела Блум моргнуть и глазом, как туфли — прозрачные, переливающиеся морозными узорами, словно хрустальные — явились её взору. Волшебно!

Когда же Идуна проснулась утром, то не поверила своим глазам! Но потом решила, что платье ей сперва казалось блеклым, потому что шила она его по ночам при тусклом свете свечи, а туфли… Их принёс Агнарр? Да, точно! Больше некому!

Как бы то ни было, на балу Идуна была самой красивой барышней. А как на её ножках смотрелись сияющие башмачки, когда она кружилась в вальсе! Весь вечер принц Агнарр танцевал только с ней, а перед тем как часы пробили полночь, счастливая парочка исчезла в королевском саду.

Раздосадованный сорвавшейся помолвкой сына и принцессы Моаны, Рунард лично пошёл в сад, чтобы найти парочку и хорошенько их отругать. И отчего ему взбрело в голову приглашать эту безродную поварёшку на бал? Король исходил все тропинки, но нигде не видел сына и его барышню, но вдруг он заприметил что-то поблёскивающее. Башмачок! Рунард поспешил к нему. Подобрал, чтобы получше рассмотреть.

Выглядит как хрусталь самый настоящий, переливающийся при свете луны. Но почему же от него веет холодом? И как эта девчонка могла их носить?

— Вот оно! Блум! Топи туфлю! — запищала Мышка-Норушка, сидящая на плече мальчика Мороза.

Блум не заставила ждать — подлетела и жаром огненных волос растопила ледяной башмачок прямо на глазах Короля. Тот испугано одёрнул руку, кинулся бежать к выходу из сада.

Злой Северный ветер, призываемый Джеком, буквально толкал его в спину, сбивал с ног. Мышка-Норушка прыгнула в раскрывшуюся волшебную норку и принялась бегать по волшебным тоннелям, поднимая черепицу дорожек под ногами Рунарда. И он всё же рухнул на колени, едва добежав до фонтана.

Рунард заглянул в гладь воды, а та тот час затянулась льдом.

— Пиши то, что я тебе скажу, Джек! Да гляди! Без ошибок! — велела Мышка.

«Преступление твоего рода против троллей Зачарованного Леса может искупить лишь союз твоего сына и возлюбленной нами человеческой дочери» — вот что с ужасом прочитал Рунард.

— Что это за муть? — недоумевал Джек.

— Тебе ни всё ли равно? Главное — скряга впечатлился! — махнула лапкой Норушка.

— Понятно. Очередная «корпоративная тайна»… — выдохнула Блум, внутренне сгорая от желания все эти тайны разгадать.

И эта история — как водится — завершилась счастливой свадьбой Кронпринца Агнарра и прекрасной девушки Идуны, которая, несомненно, станет лучшей королевой в Истории Эренделла.

И ничего, что эта История не будет помнить ни мальчика-мороза, ни огненную Фею, ни прочих волшебных её авторов.