О пользе шотландских напитков (гет)

Грег Лестрейд знал наверняка: все, что произошло в тот день, случилось исключительно по вине Андерсона. Если бы преисполненный радости криминалист не закатил в участке грандиозную вечеринку в честь рождения своего первенца, Грег точно не задержался бы на работе. И не принял бы предложение Салли попробовать коктейль по старому рецепту ее шотландской тетушки. И не стал бы просить добавки, убедившись в том, что тетушка однозначно знала толк в алкогольных напитках. И не почувствовал бы себя достаточно храбрым, чтобы весь вечер провести в компании Стеллы Хопкинс, которую Андерсон тоже пригласил заглянуть на огонек. И не рассказал бы ей все нелепые и до неприличия дурацкие истории из своего детства и своей юности, которые, конечно, Стелле были совсем не интересны, и которые она слушала только из вежливости. Но цепочка событий, как сказал бы его коллега и друг Шерлок Холмс, была неумолима, и вот Грег, празднующий появление на свет нового Андерсона с Бог знает каким по счету стаканом веселящего напитка от миссис Макфи, расхрабрился настолько, что, кажется, сказал Стелле нечто такое, что не имело никакого отношения ни к победе его школьной команды на местном первенстве по футболу, ни к его блестящим успехам в стрельбе из пистолета…

Вообще, конечно, нельзя было сказать, чтобы его признание (какой же это все-таки специфический термин, от него так и веет совершенно неуместными в этой ситуации криминалистикой и юриспруденцией) было столь уж неожиданным. Грег затруднялся ответить, что он ел вчера на завтрак, и сколько у него было пар носков, но совершенно точно знал, что со Стеллой Хопкинс он сходил на шесть свиданий, и мог даже перечислить, в какой очередности и где они были. А еще он мог бы присовокупить — исключительно в виде внутреннего монолога, разумеется, — что его, гхм, особое отношение к Стелле зародилось еще тогда, когда они впервые отправились на ланч после того, как вместе ждали очереди проконсультироваться с Шерлоком на Бейкер-стрит. И Грег, конечно, сказал сам себе, что Стелла была моложе его, и что ей вряд ли был нужен такой побитый жизнью, рано поседевший инспектор с тяжелым разводом за плечами, но почему-то эти рациональные доводы уступили дорогу… сантиментам? Да, так сказал бы об этом Шерлок. И он снова оказался бы прав, чертов зануда — сантименты, они и у инспекторов Ярда сантименты, такие же бесполезные и вечно путающиеся под ногами, как кипы бумаг в его кабинете, которые он неделями не сподобится отнести в макулатуру. А уж когда эти сантименты оказываются разбавлены горячительными коктейлями по рецепту проклятых шотландцев… Тут уж точно жди беды.

И беда пришла. Вечеринка была в самом разгаре — Андерсон опьянел настолько, что его то и дело подмывало затянуть национальный гимн (от чего Салли отговаривала его с переменным успехом), и полицейские, околдованные талантами шотландской тетушки к смешиванию того, что англичанам и в страшном сне не пришло бы в голову смешивать, уже почти улетели в благословенные эмпиреи. Грег, у которого на душе давно не было так хорошо, смотрел на Стеллу, которая до сих пор держала в руках свой первый бокал коктейля и оттого успешно противостояла его чарам, и рассказывала ему какую-то забавную историю о том, как ее коллеги из Интерпола во время путешествия по Скандинавии встретили медведя. Грег не мог ручаться, что душевное здоровье коллег с честью выдержало столь ответственную встречу, но медведь определенно вышел из нее невредимым, да еще, кажется, приобрел особый авторитет в глазах Стеллы (слишком уж упомянутые коллеги любили хвастаться своими исключительными способностями к выживанию в дикой природе, не выходя из теплого лондонского офиса). И когда она весело подытожила свою историю, подчеркнув, что в следующий отпуск коллеги решили отправиться на Галапагосские острова — мол, черепахи пусть и обладают внушительными размерами, в их рацион точно не входят сотрудники Интерпола, Грег, не сводя с нее глаз, произнес, абсолютно себя не контролируя:

— Стелла, я так тебя люблю.

После чего из его организма мгновенно испарились все следы коктейльного искусства шотландской тетушки сержанта Донован. Стелла, судя по ее виду, тоже думать позабыла о своих незадачливых коллегах, и смотрела на Грега… Боже, что же это было? Шок? Неверие? Испуг?

Ответа на этот вопрос Грег в тот день не получил. Сделав вид, что ему срочно нужно пресечь очередную попытку Андерсона воздать хвалу королеве и стране, он отставил куда-то в сторону свой почти пустой бокал и самым бесстыдным образом ретировался, найдя спасение в бегстве.

Стеллу он с тех пор не видел. Конечно, если бы вся его храбрость не выветрилась вместе со злополучным коктейлем, Грег давно бы ей позвонил или хотя бы написал сообщение в мессенджере, но ему было так совестно и за свою пьяную болтовню, и за то, что произошло потом, что он так и не решился. И хуже всего было то, что если поначалу он считал свое признание результатом обильных возлияний, то теперь начал подозревать, что в нем было больше неподдельной искренности, чем он готов был признать. Стелла действительно была чудесной женщиной, доброй и понимающей, с отменным чувством юмора и трезвым взглядом на жизнь, и Грег, с его продолжительной полосой неурядиц на личном фронте, не мог в нее не влюбиться, ведь именно ее он и искал.

«Но теперь она видит во мне лишь балабола и пьяницу», — угрюмо сказал он сам себе, загружая очередную кипу бумаг в контейнер, предназначенный для макулатуры. Результатом устроенной Андерсоном пьянки было лишь одно полезное дело: он наконец-то разгреб бардак в своем кабинете. Каждый из новомодных психологов, чьи ролики попадались ему в соцсетях, именно об этом и твердил: создай порядок вокруг себя, и порядок воцарится у тебя в голове. Отличный совет, ничего не скажешь, подумал Грег, с остервенением пихая бумагу в контейнер, только вот толку от него нет никакого, ведь неудачникам, подобным ему…

— Привет.

Грег уронил очередную пачку бумаги на пол, и она больно шлепнулась ему на ноги.

— Ой, прости, не хотела пугать, — Стелла быстро нагнулась, подняла бумагу и положила ее в контейнер. — Наводишь порядок?

— Эм… да, — выдавил Грег. — Давно собирался, и вот…

На этом его словарный запас закончился, и в голове воцарилась пустота. Грег снова смотрел на Стеллу, но в тот момент он не смог бы вспомнить ни одной истории из своего детства, даже если бы от этого зависела его жизнь.

— Слушай, я хотела сказать, что тебе не нужно меня избегать, — промолвила Стелла. — Я… Мне было очень приятно услышать от тебя те слова, и я вовсе не считаю, что ты произнес их… скажем так, под влиянием момента. И я думаю… я думаю, что когда-нибудь смогу ответить тебе тем же. Ты мне очень нравишься, Грег, — она мягко взяла его за руку. — И я очень дорожу нашими отношениями.

Грег сглотнул, не в силах вымолвить ни слова. За это он ее и любил — за удивительную прямоту и умение видеть, что творится у него в душе, так хорошо, что мог бы позавидовать сам Шерлок Холмс.

— Ты необыкновенная женщина, Стелла, — сказал, наконец, он.

— А ты замечательный мужчина, Грег, — улыбнулась она и легонько сжала его ладонь.

Грегу подумалось, что, возможно, устроенная Андерсоном вечеринка была не такой уж плохой идеей.