Just Give Me A Reason (гет)

— Ты правильно сделала, что приехала, Луиза, — мягко сказала дочери Элеонор. — Я с самого начала знала, что из этого брака ничего не выйдет.

Луиза едва сдержалась, чтобы с раздражением не закатить глаза. Ее мать много лет назад ушла из ее жизни, чтобы вернуться совсем недавно и начать разыгрывать из себя мудрую заботливую родительницу. Хотелось язвительно ответить, что Луиза вообще не приехала бы к ней с сыном, если бы она не жила в Испании — то есть, настолько далеко от Портвена, насколько Луиза могла себе позволить уехать, чтобы остыть после той кошмарной ссоры с Мартином.

Просто дай мне повод, хоть малейший. Это не поломка, а всего лишь искривление, и мы можем снова научиться любить.

Глаза защипало от подступающих слез, и Луиза поспешила сделать вид, что ей нужно поправить одеяло, которым был укутан маленький Джеймс. Элеонор, впрочем, не обратила внимания на настроение дочери — исполнив, как ей казалось, свой материнский долг, она продолжила потягивать свой любимый охлаждающий коктейль. Луиза подумала, что неплохо было бы заказать такой же, но машинально себя одернула. Перед глазами у нее встало лицо Мартина с этим его сухим осуждающим взглядом и плотно сжатыми губами. Он бы сказал, что неразумно пить ледяной алкогольный коктейль на жаре, пусть даже сидя под широким навесом на обдуваемой легким бризом террасе. Они ведь приехали в это прибрежное кафе на машине, и кто тогда сядет за руль, если они обе будут пьяны? Она что, хочет рисковать здоровьем — своим, Джеймса Генри и своей неуравновешенной мамаши?

Я думал, что у нас все было в порядке. Твой разум снова сорвался с катушек.

Конечно, с обидой поджала Луиза губы, тщетно стараясь сосредоточиться на прекрасном виде на залив, открывающемся с террасы, это был универсальный ответ Мартина на все их проблемы: просто она «сорвалась с катушек»! И ничего, что своим отвратительным поведением он испортил церемонию вручения школьных наград, когда она так на него рассчитывала! Нет, это определенно стало последней каплей. Если бы Мартин только поделился с ней тем, что его гложет, если бы хоть раз пожаловался на свои проблемы не в этой его надменной раздражительной манере, а так, как это делают люди, которые действительно ищут в близком человеке утешения и совета!.. Но нет, он предпочитал все копить в себе, позволяя злости и отчаянию разъедать себя изнутри, и дожидаться того момента, когда они оба вспыхнут от малейшей искры. Как вообще можно было так жить?!

Теперь ты говоришь во сне — такие вещи, которые ты никогда не произносишь вслух. Скажи мне, что с тебя хватит нашей любви.

Неужели и правда хватит?

Элеонор на испанском и с сильным акцентом подозвала официанта, чтобы попросить его о новом коктейле, и Луиза воспользовалась этим, чтобы быстро смахнуть со щеки одинокую слезу. Да, наверное, это был единственный выход. Она определенно не готова к тому, чтобы до конца своих дней биться с Мартином и его ужасным характером, и если она подаст на развод, так будет лучше для всех… для всех, кроме Джеймса. Луиза с болью посмотрела на сына, возившегося с игрушками. Как много страданий она ему причинит, если все-таки примет это решение. И Мартин — согласится ли он с ее доводами? Что, если он не захочет расставаться?

Ты до сих пор выгравирована на шрамах моего сердца.

Волна пронзительной боли прошла сквозь нее, словно порыв обжигающе холодного ветра. Нет, Мартин не пойдет на развод, он этого не вынесет. Он всегда был так одинок, и то чувство, которое они разделили… Возможно, это была единственная любовь в его жизни. И не только романтическая. Насколько знала Луиза, лишь покойная Джоан, тетя Мартина, относилась к нему с теплотой и любовью, лишь она не боялась его вечной сдержанности и холодности, граничившей с безразличием. А вот у его родителей за всю жизнь Мартина не нашлось для него ничего, кроме неприязни. Своим появлением на свет он испортил их беззаботное существование, так сказала ему мать. С каким удовольствием Луиза выцарапала бы Маргарет Эллингхем ее бесчувственные мертвые глаза.

Я исправлю это для нас… Нашей любви достаточно.

Официант принес Элеонор новый коктейль, и та, кажется, начала что-то говорить, но Луиза ее не слушала. Когда-то давно, еще в юности, она сказала себе, что не будет связывать свою жизнь с мужчиной, которого ей придется «испрвлять». На примерах нескольких своих подруг она убедилась в том, что это было не только бесполезное, но и пагубное занятие. Невозможно исправить того, кто не хочет исправляться сам, и Луиза была твердо уверена, что не пойдет по этому пути, не допустит подобной ошибки, ведь это наверняка принесет ей лишь боль. И вот теперь оказалось, что она изменила собственному решению, и ради чего? Ради человека, который после всего, что между ними было, так и не сумел ей довериться? Они ведь поженились, они воспитывали сына — разве можно было стать друг другу еще ближе? Но похоже, что даже этого оказалось недостаточно.

Это предначертано звездами… Это не поломка, а всего лишь искривление, и мы можем снова научиться любить.

— Ты можешь переехать сюда, — прозвучал где-то рядом голос Элеонор, заставивший Луизу вздрогнуть. — Учителя английского языка нужны везде, ты без проблем найдешь работу.

— Я не учительница английского языка, — рассеянно обронила Луиза, глядя на Джеймса. — В Портвене я директор школы. Я не могу все это бросить.

Элеонор пожала плечами.

— Дело твое, конечно. Мне казалось, ты приехала как раз потому, что хочешь кое-что бросить, — многозначительно добавила она.

Луиза встряхнулась, словно освобождаясь от наваждения. Перед глазами у нее опять возник Мартин. Она совершенно точно знала, как он отреагировал бы на это замечание ее матери, и не без удовлетворения констатировала, что была с ним солидарна.

— Я пойду, прогуляюсь немного, — сказала она. Элеонор хмыкнула и, даже не предложив помощи с коляской, продолжила неторопливо потягивать свой коктейль.

Луиза вышла на залитую солнцем набережную. Убедившись, что Джеймс Генри надежно укрыт защитным козырьком, она надела солнечные очки и пошла вперед, толкая перед собой коляску. Слова матери все еще звучали у нее в ушах, но не вызывали того раздражения, которое заставило бы ее испытывать злость. Луиза понимала, что в них был свой резон. И все же ей не хотелось сдаваться.

И все же она слишком любила Мартина, чтобы признать поражение.

С каждым новым шагом вперед она все более укреплялась в уверенности, что еще не все потеряно. Они прошли через столько испытаний, и это — всего лишь еще одно препятствие на их тернистом пути. И оно не заставит Луизу сдаться. Что бы ни воображала ее мать, она была сильнее любых трудностей. Ее любовь к Мартину была сильнее любых трудностей.

Это не поломка, а всего лишь искривление, и мы можем снова научиться любить.