254-й поцелуй (гет)

— Сейчас мы и узнаем, кто же прячется под этой маской! — когти Нуара с заряженным Катаклизмом проходят в считанных сантиметрах от тела Леди. Он прижал её к земле и навис над ней, готовясь снять эту ненавистную ему маску с её лица.

Леди под ним сбивчиво и горячо дышит, вцепившись взглядом в последний шанс изменить всё в её пользу, но так ли это? Всё кажется глупостью, чей-то странной шуткой, да сном, в конце концов! Приятным сном и просыпаться совсем не хочется…

— Глупый… — нежно и с дрожью в голосе шепчет девушка, борясь со своим бешеным сердцем.

«Он так близко, что до его губ можно дотянуться… коснуться… нужно…», — Леди ловит перегрев нервной системы лишь от одной мысли, что это придётся сделать. Она вспоминает раз за разом урок мадам Бюстье и неустанно напоминает себе, что это ради Парижа, но её губы так жадно этого хотят, что необходимость и желание перестают чётко различаться в её голове.

Прекрасный принц всегда спасает принцессу, но почему сейчас всё наоборот? Почему принцесса должна вытаскивать принца из лап злого колдуна? Сейчас это не имеет никакого значения, ведь если принцесса ещё немного промедлит, то спасать уже будет некого.

Ледибаг на секунду закрывает глаза и выдыхает. Её горячее дыхание обжигает шею Нуара и заставляет его недовольно морщиться.

«Это надо сделать, но это неправильно!»

«Так нельзя!»

«Нельзя…»

Девушка касается пальцами щёк парня. Мягкие на ощупь, тёплые, приятные. Её щеки махом окрашиваются розовым, а и без того лихорадочные мысли окончательно пустились в голове врассыпную.

«Нельзя, но… но… если я это не сделаю, то будет ещё хуже».

Ледибаг примиряется с жестокой реальностью, понимая, что ситуация крайне безвыходная и жалеть тут не о чем. Напротив, нужно запомнить как можно больше и не сметь об этом забывать!

Никогда!

Пальцы смыкаются на скулах Нуара и притягивают его к себе. Губы жадно впиваются в его губы, стараясь передать всю палитру любви, какую ты испытываешь к нему. Этот момент прочно вгрызается в память.

«Я смогла! Я сделала это! Но… но это всего лишь сон. Просто сон. Я устала…»

Ледибаг с силой закрывает веки и тут же открывает их. Нуара нет, вокруг нет ничего, только пустота, а на губах лишь призрачное ощущение того, что называют поцелуем.

Это уже 253-й поцелуй Леди и Нуара. Двести пятьдесят три раза, когда одно желание исполнилось лишь фантомно, но по-настоящему — ни разу.

* * *

Утром этого же дня.

День святого Валентина. Влюблённые завершают последние приготовления, покупают впопыхах подарки и разбирают подчистую полки с шоколадом, а в цветочных магазинах найти можно разве что веник, но точно не красивый букет.

Этот день так нервирует.

Выставлять счастье напоказ?

Люди — эгоисты, но такая уж у них природа. Если человек счастлив, то он всеми доступными средствами будет показывать всем, что он наконец-то счастлив, но даже не подумает о тех, кто несчастен. Он даже не вспомнит, что несколько мгновений назад был так же несчастлив, как и многие.

День святого Валентина именно такой: кругом влюблённые парочки, пёстрые плакаты, в магазинах соответствующие товары, а воздух настолько пропитан любовью, что от всего этого многообразия голова кружится.

Адриан и Маринетт видели по пути в коллеж, как влюблённые парочки целуются, и в обоих проснулась зависть. Жгучая, сильная, необъятная и требующая немедленного удовлетворения, но зависти явно мало и мощи её не хватит, чтобы придать хоть кому-то решимости.

А как же сила любви? Её много, она почти безгранична, но постоянно обо что-то спотыкается, и всякая попытка признаться оборачивается неудачей, но, может, сегодня случится чудо? Может, именно сегодня все потраченные усилия наконец-то окупятся?

Любовь с завистью к чужому счастью стали отправной точкой, заставившей влюблённых перейти от мыслей к действиям.

Адриан всегда был примерным учеником, но только не сегодня. Сегодня он нарушает одно из главных правил, бороздя просторы Интернета через телефон на уроках и старательно пряча этот самый телефон под партой или закрывшись учебником.

Интернет хоть и большой, может похвастаться своим разнообразием и угодить даже самым привередливым, но только не сегодня и только не Адриану — ему ничего не могло угодить.

Нино не сразу понял, что что-то не так: Адриан очень хорошо прятал телефон не только от учителей, но и ото всех остальных. На второй перемене Нино попытался поговорить с ним по этому поводу, но тот категорически сказал: «Это не твоё дело».

По-хорошему, обидеться бы на такие слова, но Нино делать этого не стал, посчитав, что Адриан не хочет афишировать, почему он не вылезает из телефона даже на перемене. Наверняка это что-то личное и лезть туда не стоит — если понадобится, то непременно позовут.

Кого выбрал Адриан? Для всех это тайна, спрятанная за семью печатями, десятью амбарными замками и сотней сантиметров прочнейшего титана. Это тайна, которую, кажется, не знает никто, ведь его избранница каждый день находится рядом с ним — стоит лишь руку протянуть, и аромат ванили сведёт его с ума.

Снова.

Снова и снова.

Как тогда, как в тот самый день, когда эта девушка вернула ему зонтик, а он снова случайно коснулся её руки. Сердце тут же начало сбоить, а ненавязчивый аромат ванили, будто преследующий девушку по пятам, начал кружить голову.

Так Адриан и понял, что влюбился в Маринетт.

Маринетт вот уже весь день ломает над чем-то голову, изведя не одну страницу альбома. Алья давно развила в себе навык скрытого наблюдения и ненавязчиво поглядывает в сторону подруги, ловя взглядом обрывки рисунков, строчки со словами и… сердечки?

Маринетт попросила Алью поумерить пыл когда заметила, что та в альбом чуть ли не с головой нырнуть собралась. Никто не должен знать, кто её избранник, и лучшая подруга не исключение: Алья назовёт Маринетт или сумасшедшей или же, напротив, бросит все силы на поиски и разоблачение личности одного из двух известных героев Парижа — Кота Нуара.

Кот Нуар — именно в него влюбилась Маринетт.

Сначала она считала его глупым, временами несносным и вредным, избалованным парнем. В общем, Кот Нуар не был из тех, кто мог бы понравиться Маринетт: он не был в её вкусе.

Однако время умеет всё переворачивать с ног на голову.

Нуар оказался совсем не глупым, а очень даже умным, хотя иногда по нему и не скажешь. Он всё такой же несносный, но от чего-то милый, а ещё его совсем не заботит мнение окружающих о нём. Всё ещё вредный, и эти его шуточки иногда бесят, но он добрый и всегда готов руку протянуть, а иногда и закрыть собой так же, как щит закрывает тело от стрел.

Избалованный мальчик вдруг стал прекрасным рыцарем, а Леди безнадёжно в него влюбилась.

Так время и подошло к уроку литературы от мадам Бюстье. Последнему уроку на сегодня.

Адриан наконец-то понял, что Интернет в делах сердечных ему не товарищ и убрал телефон в сумку. Всемирная паутина пестрит самыми разнообразными вариантами, но там нет ничего подходящего, совсем. Мозг от напряжения закипел, а нервы натянулись стальными тросами, и звук от тикающих часов лишь усугубляет ситуацию — время уходит.

«Надо было о подарке позаботиться заранее», — корил он себя в мыслях, схватившись руками за голову. — «Надо было поступить как все: спокойно и размеренно найти подходящий подарок за неделю до Дня святого Валентина, заказать его и вручить… вручить? Хорошая шутка!»

В общении с Маринетт Адриан не испытывает проблем, которые обычно испытывают влюблённые к своим избранникам. Со стороны они кажутся хорошими друзьями, но так бывает лишь до тех пор, пока Адриан не набирается мужества и не пытается признаться — его будто подменяют. Он становится несерьёзным, сводит всё к шуткам и пытается как можно быстрее капитулировать, понимая, что и в этот раз ничего не получилось.

Маринетт тоже сдалась и убрала альбом в рюкзак. Она хотела сделать какой-нибудь подарок своими руками, но так ничего подходящего придумать не смогла. В конечном счёте, она решила попробовать написать письмо с признанием, но и тут не преуспела: она не сможет его ему передать.

В отношениях между Леди и Нуаром всё несколько сложнее. Между ними установлены скорее деловые отношения, чем дружеские, а виной всему сама Леди и её отстранённость. В битвах она чувствует себя собранно, уверенно и, кажется, любую гору может свернуть, но только битва кончается, как Леди резко меняется, становясь жутко неуверенной в себе и убегает.

Нуар уже со счёта сбился, сколько раз пытался с ней поговорить на эту тему, но всё бесполезно. Ему иногда кажется, что она его ненавидит и не хочет видеть в качестве своего напарника, но чтобы бы он сделал, когда узнал, что всё на самом деле не так? Что, если бы он вдруг понял, что Леди не ненавидит его, а безумно любит?

Это глупый вопрос и ответ на него давно известен: Нуар бы отверг Леди так же, как и Маринетт отвергла бы Адриана, ведь их сердца уже кому-то принадлежат, однако они бы постарались сохранить дружбу.

Маринетт переключила своё внимание на урок и, немного послушав историю про то, как сила любви побеждает зло, начала мечтать. Как жаль, что она не может быть как эти принцы и победить в себе зло, именуемое Неуверенностью. От этого зла слишком много проблем — оно отравляет не только обычную жизнь, но и жизнь супергероини.

Адриан решил не сдаваться. Не важно, что в Интернете нет ничего подходящего — всегда ведь можно сделать что-то своими руками и с душой.

Более-менее подходящая идея в голову пришла быстро: написать письмо и положить его в почтовый ящик Маринетт. Если не можешь признаться лично, то попробуй вложить все свои чувства в линии и штрихи, заполняющие лист — бумага не предаст в отличие от голоса.

И действительно… хм… бумага надёжнее голоса, но… но если письмо дойдёт до Маринетт, то что будет потом? Маринетт прочтёт письмо, но как она отреагирует на него? Как…

Рука остановились. Пальцы замерли не в силах пошевелиться, крепко вцепившись в ручку. Текст, до этого казавшийся квинтэссенцией любви, стал отвратительным и бездарным выплеском глупых эмоций. Листочек складывается множество раз пополам и убирается в сумку.

Новый листок. Новая попытка. Новые слова любви, ставшие ещё лучше, насыщеннее, ярче прежних… нет, всё не то. Ещё один листочек потрачен впустую.

Третий лист и ничего. Четвёртый, пятый — всё впустую. Чувства захлёбываются друг в друге, топчут один другого, давят и задыхаются. Это не вина бумаги — это вина только того, кто пытается переложить свои мысли на неё — Адриана.

Бессмыслица. Последнее письмо получилось настолько отвратительным, что Адриан едва сдержался от того, чтобы не порвать его на мелкие кусочки. Это не письмо, а целая стена беспорядочного текста, мало чем похожего на признание.

Новый лист, а вместе с ним и новая надежда. Наконечник ручки замирает в считанных миллиметрах от бумаги.

Нет смысла писать письмо, если ничего не можешь придумать. Если всё так плохо с воображением, то даже не пытайся, а просто напиши: «Маринетт, я люблю тебя!» и подписаться не забудь, а то она так и не узнает, что это именно ты ей признался.

Мысли в голове кружатся подобно балеринам, открывая новые горизонты, и Адриан решает поддаться этому порыву, позволяя своему вдохновению и своим чувствам написать всё за него.

Строчка… ещё строчка, а за ней другая. Всё получается!

— Адриан, я надеюсь, ты конспектируешь мою лекцию? — Адриан с трудом оторвался от листочка и поднял взгляд. — О чём мы сейчас говорили?

— О том, что принцы разрушают чары поцелуем, так как любовь способна победить зло.

Мадам Бюстье приятно удивилась и похвалила Адриана, а он мысленно выдохнул. Вроде пронесло.

В этот самый момент прозвенел звонок.

Учительница озвучила задание, поздравила всех с Днём святого Валентина и отпустила по домам.

— Подожди меня у выхода из коллежа, — Маринетт несколько раз быстро кивнула, согласившись с предложением Альи, и покинула класс.

Класс быстро опустел, а вот Адриан, кажется, не особо куда-то спешил — он решил задержаться и дописать ещё несколько строчек на бумаге, но хватило его всего на несколько минут. Он посидел немного, погрыз колпачок ручки и смирился с тем, что у него ничего не получится.

Вся эта идея, может, и была хорошей, но мадам Бюстье прервала в самый ответственный момент и теперь… теперь вдохновения нет, и эта записка никогда не попадёт в руки к Маринетт.

Адриан достал из сумки аккуратно сложенные листы, развернул их, собрал в один большой ком и одним точным броском отправил всё это в мусорку. Сам же он пошёл на выход, но Хлоя его остановила:

— Адриан, миленький, пожалуйста, подпиши это, — Хлоя уже приготовила для росписи чёрный маркер, а Сабрина развернула часть большого листа.

— Нет, — категорически ответил он. Его настроение и так ниже плинтуса, а тут ещё Хлоя просит сделать его то, чего делать он не любит.

— Ну, пожалуйста! — Хлоя делает большие глаза, кукольные, пытаясь разжалобить Адриана. — Это… это петиция в защиту обезьян! Ты же знаешь, какие ужасные опыты с ними проводят!

Адриан поддался доброму порыву и взял маркер, но расписаться не успел — его остановили, потыкав пальчиком в плечо. Он обернулся и увидел Алью.

— Петиция в защиту обезьян? Где расписаться?! — Алья забрала у Адриана маркер и только собиралась поставить свою роспись, как Сабрина ожидаемо свернула бумагу и прижала к груди. — Эй! Я расписаться хочу!

— Тебе нельзя, — фыркнула Хлоя и достала из кармана запасной маркер. Она отдала его Адриану. — Как твой глупый автограф может помочь бедным обезьянкам, попавшим в беду?

Сабрина несколько раз быстро кивнула.

— А мне кажется, что это не петиция, — парировала Алья, сложив руки на груди. Она бросила на Адриана краткий взгляд и подмигнула ему. — Разверни бумагу.

— Зачем? — Хлоя невинно хлопнула веками, будто пытаясь доказать, что она не понимает о чём речь и действует из лучших побуждений. — Разве и так не понятно, что я самая добрая из всех и что судьба сумчатых…

— Приматов, — поправила Сабрина, за что тут же получила в ответ испепеляющий взгляд.

— Не важно! Важно лишь то, что я хочу им помочь. Подпиши, пожалуйста.

— Разверни лист, — теперь и Адриан почувствовал во всей этой ситуации с петицией какой-то подвох. Хлоя отрицательно покачала головой. — Тогда я не буду это подписывать.

— Но почему?

— Потому что я тебе не верю.

Хлоя удивлённо уставилась на Адриана, не забыв невинно хлопнуть веками раз десять. От этих слов её чуть инфаркт не хватил.

— Как? Мы же друзья ещё с садика! И ты мне не веришь? — искренне недоумевала она, а сама пыталась взглядом сжечь вмешавшуюся в её идеальный план Сезер.

— Не верю.

— Ну и ладно! — признав поражение, блондинка надменно фыркнула и пошла в сторону выхода из коллежа, не забыв поманить ручкой свою подругу-слугу.

Адриан устало выдохнул. Наконец-то Хлоя от него отстала. Теперь можно и домой отправить, а там уже лечь в кровать и продолжить самобичевание, понимая, что он ничего не подарит Маринетт в этот день.

— Спасибо, Алья, — Адриан поблагодарил её за помощь, но не успел сделать даже и шага, как рука Альи затянула его обратно в класс. Девушка несколько раз посмотрела по сторонам и, убедившись, что никого рядом нет, зашла в класс и закрыла дверь.

— А вот теперь мы с тобой поговорим, — девушка указала пальцем на стопку листов на парте. Парень тут же понял, что это все его неудавшиеся попытки написать любовное письмо Маринетт. — Да-да, мы об этом с тобой сейчас поговорим…

— Об… этом? — голос Адриана дрогнул. Он забрал листы с парты и положил их к себе в сумку. — Я не хочу об этом говорить.

— Убегаешь? Жаль. А я ведь уже начала думать, что твои чувства к Маринетт серьёзны, но раз они такие слабые и ничего не стоят, то можешь идти, — Алья отходит от двери, позволяя Адриану покинуть класс. Он идёт к выходу, но останавливается у двери, заметив, что Алья что-то читает в телефоне. Присмотревшись получше, он узнал текст одной из своих записок. — Чего встал? Иди-иди, а я пока скину всё Маринетт.

— Не надо, — Адриан кладёт руку на телефон и умоляюще смотрит на Алью. — Не говори ей ничего, а то я…

— Со стыда сгоришь? — Алья захихикала, видя, как Адриан краснеет, а его взгляд мечется из угла в угол.

Парень тяжело выдохнул, сел на своё место в классе и лёг на парту, спрятав лицо руками.

Как бы не хотелось это признавать, но эта тайна теперь уже не тайна: сохранить её не удалось. И ладно, если бы её узнал кто-то другой, но угораздило же так подставиться перед лучшей подругой Маринетт — Альей?

Тут и гадать нет смысла: Алья всё расскажет Маринетт, а та посмеётся над Адрианом и отвергнет его самым жестоким образом.

Да нет же! Не такая она! Маринетт не такая! Она не такая, но мысли отчаянно рисуют её чуть ли ни исчадием Ада.

И как жить дальше после того, как столь тщательно хранимая тайна пала жертвой всего лишь одной глупости? Надо было забрать все листы с собой и выкинуть их где-нибудь по дороге домой, а не в коллеже.

— Что ты будешь делать со мной? Расскажешь всё Маринетт?

Пытаешься примириться с поражением и готовишься к худшему исходу из всех возможных? Как же это огорчает, но, увы, ни о чём другом не думается.

— Я? Ты плохого обо мне мнения, Адриан, — Алья похлопала парня по плечу. — Я давно подозревала, что ты влюблён в Маринетт, но у меня не было доказательств.

— Теперь есть. А дальше что? Я уже понял, что ничего хорошего мне не светит.

Алья села рядом с Адрианом, нашла в телефоне самую последнюю записку и зачитала её вслух:

— Дорогая Маринетт,

Мне кажется, что знаю я тебя давно,

Хотя познакомились недавно.

Нас разделяет всего лишь одна парта,

А ощущение такое, что между нами целая страна.

Я так хочу тебе о многом рассказать,

Но не могу, не в силах я —

Мои мысли объявляют мне войну.

Язык мой у них, как генерал,

А я — простой оруженосец,

Безвольно выполняющий ненавистный мне приказ.

Единственное, что не предаст меня — это бумага.

Ей всё сокровенное и доверяю я.

Она тебе же и расскажет,

Как сильно я люблю тебя:

Адриан покраснел от ушей до пят и уже мысленно паковал вещи для переезда из Парижа. Алья точно расскажет всё Маринетт, без сомнений.

— Ого… — Алья от удивления потеряла дар речи. Она и не думала, что всё настолько серьёзно. — Ты этот стих действительно посвятил Маринетт?

— Да, — слабо ответил Адриан, давясь комом в горле. — Он… он не дописан… и вообще я передумал… не хочу я ей ничего показывать…

— Значит, ты не хочешь быть с Маринетт. Я тебя правильно поняла?

— Я… я… хочу…

— Чего? Повтори, а то я не слышу.

— Я хочу быть с Маринетт, — сдавленный шёпот вырывается у него из лёгких.

— Не слышу, — Алья будто издевается над Адрианом. Не сказать, что это приносит ей какую-то радость, просто если он так не уверен в своей любви, то значит и любви нет никакой.

— Я люблю Маринетт, — рычит он на весь класс.

Алья одобрительно кивает. Она открывает в телефоне список контактов и набирает Маринетт.

— Извини, подруга. Я тут немного задерживаюсь, так что не жди меня. Встретимся через час в парке?

— Хорошо.

Адриан немного оживился, услышав голос любимой девушки. Он поднялся с парты и посмотрел на Алью полным недоумения взглядом.

— Чего ты на меня так смотришь?

— Ты ей всё расскажешь?

— Да что ты заладил? — прыснула девушка, порядком устав слышать одно и то же. Она выставила вперёд мизинчик правой руки. — Я ей ничего не буду рассказывать. Клянусь.

Адриан принял клятву.

— Наоборот. Я хочу помочь тебе завоевать Маринетт, и у меня уже созрел план. Доверься мне.

* * *

— Ты… дурак… — шепчет Маринетт, пребывая в царстве Морфея. По её щекам катятся дорожки из слёз.

Радость или счастье?

Как знать, как знать.

Только Морфей способен хоть немного притупить боль от безответной любви, подкидывая иногда сны, где всё кончается хорошо. Вот и сейчас она целует Нуара, снимая с него чары очередного злодея, решившего испортить День святого Валентина.

253-й поцелуй.

«Это пытка», — думает девушка, скидывая с себя сон под аккомпанемент будильника. — «И о чём я только думаю? Я никогда не смогу признаться ему… никогда… никогда…»

Маринетт закрывает руками лицо и пытается сдержать подступающие слёзы. Удел её безответной любви — проживать от поцелуя к поцелую.

Всего было 253 поцелуя, и все они были не настоящими. Из них 179 были первыми. 48 — вторыми. Оставшиеся 26 были в одном сне, но там было всё… всё…

От воспоминаний о том сновидении голова идёт кругом. Тот сон граничил с безумием, и там было много всего такого, что и не перечислишь — стыдно, да и некому рассказать, а то поймут неправильно.

Маринетт решает, что нужно сделать запись в дневнике, ведь только бумаге она может доверить всё самое сокровенное:

Дорогой дневник,

Я не знаю, что мне делать. Совсем не знаю.

Сегодня День святого Валентина, а я не знаю, что подарить Нуару. Нет, правильнее будет сказать так: я ничего Ему и не подарю.

Почему?

Я Его избегаю. Полгода уже прошло с нашего знакомства, а я всё ещё Его избегаю.

Иногда мне кажется, что Нуар меня ненавидит. На Его месте я бы тоже себя ненавидела, но что я могу? Правильно, дорогой дневник, я ничего не могу. Я боюсь. Мне страшно признаться Ему. Страшно услышать Его ответ. Страшно получить Его отказ, и поэтому мне страшно даже попробовать.

Кто не рискует — тот не пьёт шампанское. Не сказать, что Маринетт так уж и мечтает о шампанском, но и на риск пойти она не в состоянии из-за того, что она всё же героиня, а герои в грязь лицом не падают.

Мне стыдно. Так стыдно, что я сама себя начинаю ненавидеть.

Мы с октября нормально не общались: я постоянно убегаю, на Его попытки поговорить категорически отказываюсь и часто молчу. Я прячу лицо, пытаясь скрыть смущение, влюблённый взгляд.

Маринетт опускает голову в дневник. Сдержать слёзы у неё не получилось, так что бедному дневнику сейчас достаётся: его страницы промокают, но чернила не размазываются.

Первым записям в дневнике сильно досталось, и их почти невозможно разобрать. Спустя какое-то время девушка перешла на ручки с водостойкими чернилами, и слёзы уже не были проблемой.

Я люблю Его, но не хочу, чтобы Он узнал об этом. Если Он узнает, то Мы… Мы… уже ничего не будет, как прежде. Наш дуэт героев распадётся, и на этом всё закончится.

Маринетт закрывает дневник и убирает его в шкатулку. Ладонями она вытирает слёзы и пытается взбодриться. Через двадцать минут прогулка с Альей, а ей нельзя показывать слёзы, а то не отстанет и пытать будет, пытаясь узнать причину их появления.

* * *

Через пятнадцать минут в парке.

Адриан весь как на иголках. Сама мысль, что он останется один на один с Маринетт, его радует до благоговеянной дрожи в коленках, но что, если он снова всё испортит? Что, если в нём снова проснётся клоун и попытается отшутиться? А что, если он всё же признается, а Маринетт его отвергнет? А что, если…

— Перестань думать о плохом. На тебя со стороны посмотришь, так покажется, что ты ящик кислых лимонов съел.

Алья протягивает Адриану два яблока в карамели, купленных в тележке неподалёку.

— А о чём мне ещё думать? — Адриан принимает яблоки в карамели и целится зубами в один из них. Алья его вовремя останавливает, ткнув пальцем в лоб. — Чего?

— Не порти мой идеальный план, — девушка ставит руки в боки и расстреливает парня крайне серьёзным взглядом. — Яблоко подаришь Маринетт.

— Мари… нетт?

Адриан, кажется, испустил дух. Алье пришлось несколько раз его потрясти, чтобы привести в чувство.

— Проснись! До прихода Маринетт пять минут!

— Пять… минут…

Адриан снова отключился от реальности. Алья стукнула себя ладонью по лбу, понимая, что случай настолько тяжёлый, что даже врачи будут бессильны.

Но ничего!

Нет ничего такого, что не под силу Алье Сезер!

Адриан сам очнулся через минуту. Он отдал Алье яблоки в карамели и постучал ладонями по щекам. Достаточно сильно, чтобы наконец-то полностью проснуться.

— Лучше?

— Немного.

— Вот и хорошо. Держи, — Алья вернула яблоки Адриану. — И ничего не бойся. Я рядом если что, — она постучала пальцем по вставленной в ухо блютуз-гарнитуре.

План Альи был до безобразия прост: с помощью блютуз-гарнитуры она будет поддерживать Адриана, а сама засядет где-нибудь неподалёку и будет наблюдать.

Телефон завибрировал.

— Маринетт уже на подходе. Я прячу…

Алья не смогла договорить. В воздухе показалась очередная сенсация в виде нового злодея.

— Любовь… ненавижу.

Купидон натянул тетиву. Он увидел у Адриана в руках яблоки в карамели, прицелился, но не выстрелил: неделю назад была контрольная по алгебре. У Кима с точными науками не ладится, так что завалить контрольную для него было проще простого. Ким хотел попросить Макса помочь, но тот оказался занят, и тогда Адриан предложил свою помощь. Ким написал контрольную даже лучше, чем надеялся: он хотел хотя бы десять баллов, а написал на пятнадцать.

Предназначенная Адриану стрела полетела в Алью и достигла её, окрасив губы в чёрный матовый цвет.

— А знаешь что, Адриан? — рыкнула девушка и развернулась к парню. Он тут же обратил внимание на её почерневшие губы. — Такого труса как ты Маринетт никогда не полюбит. Можешь даже не мечтать! — она отбирает у него яблоки в карамели и прилепляет их ему на голову. — Ха-ха-ха!

Под собственный зловещий смех Алья покидает сцену, а Адриан остаётся в недоумении и печали. Хоть Алья и сказала эти слова под действием чар, но они почему-то больно резанули по сердцу:

«А что, если она права?»

«Что, если Маринетт никогда не полюбит меня?»

«Я же не плохой парень… или плохой?»

«А может, Маринетт общается со мной только из жалости?»

— Адриан, — проснулся Плагг и оказался перед лицом подопечного. Удручающее зрелище. — Я понимаю, что тебе плохо, но если ты сейчас же не перевоплотишься, то так же будут чувствовать себя не только ты, но и все остальные.

Адриан очнулся. Он с трудом отлепил от головы яблоки в карамели и, забежав за дерево, перевоплотился.

Нет прощения тому, кто отбирает у других любовь силой.

Мысли Маринетт больше напоминают муравейник, лишённый королевы: их много, и они дезорганизованы.

Она нашла подарок, но подарить его вряд ли сможет — это брелок в виде кошачьей лапки, купленный в магазинчике сувениров недалеко от дома. Глупый подарок, обычный, банальный.

В голове так и крутится реакция Нуара: он посмеётся и скажет, что можно было придумать что-то и получше, а не опускаться до такой банальности. Он скажет, а она заплачет и убежит.

Нет-нет-нет. Надо стойко принять удар и подарить ему брелок. Надо!

— Да! — Маринетт с силой сжимает кулаки и улыбается. Сегодня будет тот самый день, когда хоть какая-то мечта сбудется.

— Маринетт, стой! — и она остановилась, только услышав голос Нуара. В сантиметре от её ног приземлилась стрела нового злодея.

Нуар облегчённо выдохнул. Если бы он промедлил, то его любимая пала бы жертвой чар и разбила бы ему сердце своими словами, полными ненависти. Удар от Альи он ещё как-то пережил, но удар от Маринетт вряд ли переживёт.

Девушка поднимает глаза и видит перед собой Нуара. Ноги её подкашиваются, сердце бешено стучит, мысли плывут, как в эфире, и на лице проступает смущение.

Он раскрутил в руках жезл и отбил стрелу.

— Н… Н… Нуар… ты…

— Да, это я, — отвечает он с улыбкой, повернув голову. — Но тебе лучше уходить отсюда: этот Купидон не приносит людям любовь, а отнимает её.

— Правда?

Ноги Маринетт подкашиваются, и она падает. Нуар понимает, что сама она не уйдёт, и, отбив ещё одну стрелу, он поднимает её на руки и бежит.

Почувствовать себя принцессой не на словах, а в реальности? Это ли не исполнение желания? Вот ещё бы… ещё бы… ах!

Маринетт пальчиками вцепляется в костюм Нуара и прячет лицо, уткнувшись ему в грудь. Она слишком многого хочет от того, кто её не любит, но знала бы только она, что Нуару сейчас не по себе — он бы с радостью растёкся лужицей и умер от счастья, но пускающий в спину стрелы Купидон не позволяет даже на секунду расслабиться.

Нуар забегает в переулок, оглядывается по сторонам и опускает Маринетт. Она невинно хлопает веками и смотрит на него с неприкрытым обожанием, а он падает жертвой её чудесных глаз.

— Я… эм… в общем… вот! — Маринетт достала из кармана брелок. Ей стоило это огромных усилий, но эти усилия сполна окупились. Он улыбнулся, принял подарок и положил в карман. — С Днём с… святого Валентина! — прокричала она так громко, что можно было и оглохнуть.

День святого Валентина можно официально записать самым счастливым днём для обоих. Не Леди, но Маринетт подарила подарок. Пусть не Адриан, но Нуар получил его.

Краем уха Нуар услышал взмах крыльев и обнял Маринетт. Она чуть не умерла от счастья, но, увидев как его губы чернеют, поняла, что он сделал это не из-за любви, а закрывая её от стрелы Купидона.

Нуар отпустил Маринетт. Она сделала несколько шагов назад и пришла в ужас от его взгляда. Взгляда, полного ненависти и презрения. Он достал из кармана брелок, покрутил его в руках и точным броском отправил в стоящий рядом мусорный контейнер.

— Какая безвкусица! Глупый подарок, и ты глупая, Маринетт. Знать тебя не хочу!

Тяжело слышать подобное от любимого. Маринетт закрыла руками лицо и зарыдала. Так больно ей ещё никогда не было, и ей повезло, что Нуар решил не продолжать растаптывать её любовь, а ушёл, не сказав больше ни слова.

Купидон, видя её слёзы, сжалился над ней и ослабил тетиву. Заготовленная для неё стрела не была выпущена, и злодей полетел дальше: больше всего интересует его сейчас Хлоя, отвергшая его чувства.

Хлоя не просто отвергла чувства Кима — она ещё и посмеялась над ним, над его неудачами: пролетающий мимо голубь сделал свои дела ему на плечо; на него вылили ведро воды из окна: девушка мыла окна и случайно опрокинула ведро; ветер одел ему на голову прозрачный пакет.

Всё это изрядно позабавило Хлою. Она решила сделать фотографию и тут же отправила её в блог. Через пять минут Ким стал посмешищем всего Парижа, чем и воспользовался Хищная Моль, завербовав себе прекрасного слугу.

* * *

Маринетт оставили одну. Её все бросили. Нуар забрал у неё счастье и оставил боль, а Купидон пожалел её и не стал стрелять, не забрал у неё любовь и не дал взамен ненависть.

Если бы он это сделал, то сердце бы так не болело, а душа не мучилась!

Не было бы слёз, не было бы разочарования, не было бы ничего, кроме ненависти под действием чар.

— Маринетт, ты как? — тихо спросила квами, а девушка в ответ лишь ещё сильнее разрыдалась. — Это не он сказал.

— Он… это был он…

— Он под действием чар. Ты же знаешь, что он так о тебе не думает.

— Думает. Он всегда так обо мне думал.

Маринетт вспомнила случай с Художником. Хоть она и предложила гениальный план, но сама же всё и испортила: она витала в облаках и совсем не слушала Натаниэля, так что он быстро понял, что что-то тут не так.

— Я порчу всё, к чему прикасаюсь. Всё, за что берусь.

— Это не так.

— Так.

Легко ненавидеть себя даже за то, в чём ты не виновата… или виновата? Может, стоило убежать и перевоплотиться, а не дарить Нуару подарок, тем самым подставив его? Если бы он только не закрыл её собой, то было бы лучше: она бы пала жертвой чар, а не он.

— Не плачь, — Тикки принялась всячески утешать Маринетт. — У тебя есть сила, чтобы остановить злодея и снять с Кота чары. Он спас тебя, закрыв от стрелы — попади он в тебя, и тайна личности уже бы не была тайной. Ты бы перевоплотилась, а я не смогла бы сопротивляться.

— Правда?

— К сожалению, да.

А ведь действительно. Если тайна личности Ледибаг вдруг стала бы известной Хищной Моли, то последствия этого были бы ужасны. О спокойной жизни можно было бы забыть, как и обо всём остальном: пришлось бы отказаться от Камня Чудес, но что бы это изменило?

Ни-че-го.

— Тикки, трансформация!

Горевать некогда, особенно когда где-то по Парижу бродит любимый Кот Нуар, в очередной раз прикрывший Ледибаг спину.

* * *

Купидон и Кот Нуар разделились. Первый неустанно продолжает искать Хлою, а второй — Ледибаг. Ледибаг же ищет Нуара и надеется, что вместе с ним не будет Купидона, и тогда, возможно, у неё будет шанс снять чары.

Как?

Принцы разрушают чары поцелуем. Только поцелуй сможет вернуть Нуара и снять с него чары, но от одной лишь мысли об этом нервная система нещадно сбоит.

Целовать Нуара? После всего, что он наговорил? Нет, он не виноват — это всё чары виноваты, но всё же… об этом даже думать тяжело, но сделать нужно.

А может, не стоит? Может, проще найти Купидона и сразиться с ним? Нет, это чистой воды самоубийство: Купидон обязательно позовёт Нуара, и тот откликнется на зов.

Леди не сможет сейчас сражаться сразу с двумя из-за сказанных Нуаром слов. Не важно, что они были сказаны под действием чар. Важно лишь то, что эти слова сделали очень больно и выбили почву из-под ног.

Долго искать пропавшего чёрного котёнка не пришлось — он был неподалёку от Елисейских полей и будто бы ждал, пока птичка сама к нему прилетит в пасть.

— Долго же я тебя ждал, — начал он, не скрывая презрения. — Вечно из-за тебя я подставляюсь, а это больно, знаешь ли?

— Я… я… — лицо девушки покрывает смущение, и она отводит взгляд в сторону. Его взгляд холодный, жестокий, властный. От него мурашки по коже. — Прости.

— Мне нет дела до твоих извинений, — Нуар достал из-за пояса жезл. Всё сведётся к драке. — Я тебя не прощу!

Леди больно прикусила губу и тут же очнулась. Сейчас не то время, когда можно предаться страданиям и давать слабину. Перед ней не добрый Кот Нуар, а его озлобленная на неё версия, желающая отобрать Камень Чудес.

Между Леди и Нуаром завязался ближний бой.

— А знаешь, почему я тебя ненавижу? — он использует грязные приёмы, пытаясь сбить девушку с толку и одержать над ней победу. Она пытается полностью переключиться на бой, но взгляд её то и дело цепляется за его почерневшие губы.

Леди бы хотела сказать, что знает. Она бы и сама перечислила всё то, за что её можно ненавидеть, но предпочла молчать. С концентрацией у неё сейчас всё не очень хорошо, а если она ещё и на разговор отвлечётся, то в этот раз зло точно победит.

— Ты меня избегаешь!

Нуар вряд ли когда-нибудь сказал бы это Леди прямо в лицо, но чары с лёгкостью развязали ему язык, и тревожащие его чувства стали как ненавистное бельмо на глазах.

— На разговор ты не идёшь! Постоянно от меня убегаешь! Ты даже не представляешь, как это больно!

— Я… — Леди успевает уклониться от удара, направленного ей прямо в голову. Нельзя отвлекаться! Нельзя, но он говорит правду, и слышать от него такое очень тяжело.

— Ты всегда так делаешь! Ты не думаешь о том, что я чувствую!

«Нет, это не правда!», — думает Леди, а к горлу подступает ком, и на глазах пробиваются слёзы.

— Эгоистка! Ты всегда думаешь только о себе!

«Не правда!»

— Почему ты так делаешь?

«Потому что…»

Нуар схватил летящее в него йо-йо и скинул Леди с крыши дома. От синяков её спасло только то, что она вовремя сгруппировалась и упала не на брусчатку, а в мусорный контейнер.

Это издевательство!

Сначала он брелок выкинул в мусорку, а теперь и её!

Леди вылезает из мусорного бака в тот самый момент, когда туда прилетает Нуар. Девушка быстро закрывает крышку и пинает бак в противоположную от себя сторону.

Этот манёвр дал ей время ненадолго спрятаться и перевести дух.

Нуар бесит. И что, что он под чарами и не контролирует себя? Он всё равно бесит и говорит обидные вещи. Ну и что, что он говорит правду? Надо было правду говорить в своём уме, а не под чарами!

Правда? А что бы это изменило? Неужели ты перестала бы его избегать? Ты бы, наверное, даже признаться ему смогла и попросить прощения? Нет, не смогла — ты бы со стыда сгорела и снова убежала. Купидон сделал так, что бежать тебе некуда и просто так отмахнуться от слов Нуара ты не можешь.

Нуар вылез из мусорного бака и быстро нашёл укрытие Ледибаг. Он кинул туда свой шест, а она поймала оружие напарника в воздухе и кинула его обратно.

— Почему ты молчишь? Сказать нечего? Понимаешь, что я прав?! — парень переходит на ничем не сдерживаемый крик. Его слова должны достигнуть ушей той, кого он ненавидит.

Но в ответ она молчит. Всё так же молчит, не в силах сказать ни слова.

— Отвечай!

Нуар нападает на Леди с новой силой. Он продолжает говорить и говорить о том, как она ему противна, как он её ненавидит и презирает.

Каждое его слово несёт много боли, но уже даёт обратный эффект — вместо депрессии, уныния и отчаяния Ледибаг злится на Нуара. Все его слова правдивы, в них нет лжи, но он так бесит, что терпеть его невозможно.

Так он даже в самый первый день их знакомства не бесил!

Битва перешла на опустошённую площадь. Купидон уже много дел натворил и у многих забрал любовь, но Хлою пока что он так и не нашёл.

— Глупый, — нежно говорит Леди, одаривая Нуара снисходительным взглядом. — Глупый потерявшийся котёнок.

— Сама такая! — выпаливает он в ярости. Ненависть теперь не помогает, не придаёт сил, а только застилает глаза и мешает адекватно думать. — Катаклизм!

Котёнку надоело играться с надоедливой букашкой, и он решил посмотреть, что же будет с человеком, если применить Катаклизм на нём. Ледибаг — идеальная мишень.

— Я ненавижу тебя потому, что ты ненавидишь меня! — Нуар бросается на Леди с заряжённым Катаклизмом, а она кидает йо-йо ему в грудь. Так он прилетает спиной в фонарный столб и уже в следующее мгновение оказывается связанным по рукам и ногам. — Отпусти меня!

— Ты хочешь узнать, почему я тебя избегаю? — девушка делает уверенные шаги навстречу захлёстывающему её безумию. Она твёрдо решила, что должна сделать это, несмотря ни на что.

Леди нежно касается рукой щеки Нуара. Он недовольно морщится и даже пытается укусить, но безуспешно.

— Всё потому, что я люблю тебя, — говорит она и прилипает к губам удивлённого парня. Сладкие, тёплые, нежные, пьянящие. Их хочется касаться и касаться, утопать в них вечно и задыхаться.

Ледибаг не хотела, чтобы их первый настоящий поцелуй произошёл при таких обстоятельствах. Она совсем не хотела снимать с него чары таким способом, но другого пути не было. Её сильно печалит тот факт, что Нуар даже и не вспомнит о поцелуе, но, наверное, оно и к лучшему.

Поцелуй вовремя заканчивается, и Нуар вполне ожидаемо спрашивает:

— А? Что я тут делаю? Моя Леди?

Девушка повернулась к нему спиной. Она закрыла руками лицо, пытаясь не плакать и скрыть смущение, но как? Она наконец-то его поцеловала по-настоящему, а не во сне. Наконец-то заветная мечта стала реальностью, и, кажется, стоит только ущипнуть себя, и всё это окажется всего лишь ещё одним сном.

Это не сон. 254-й поцелуй стал реальностью, а не плодом влюблённого воображения.

— Я же просила, не называй меня так! — отвечает она, давясь слезами, а сама едва ли может сдержать улыбку. Пусть называет её так всегда.

— Я сделал что-то не так? Гадостей наговорил?

— Ещё каких!

— Правда? Прости.

Ледибаг вытирает слёзы, поворачивается к нему и искренне улыбается. Её всё ещё колотит от эмоций, но она решила измениться и больше не избегать Нуара, поняв, что своими побегами и нежеланием говорить она причиняет ему много боли, а они ведь супергерои, партнёры.

С этого дня она должна отбросить стеснение и сделать так, чтобы её чувства не отравляли им жизнь. Нет, она всё ещё любит его и будет любить, и когда-нибудь ей хватит сил признаться ему в своих чувствах.

— Ничего страшного. Всё хорошо.

Вместе они победили Купидона и вернули всё на свои законные места.

День святого Валентина в этом году очень богат на подарки: Маринетт подарила Нуару брелок, а Леди подарила Нуару поцелуй. Если бы он только знал, что под красной маской в чёрную крапинку скрывается Маринетт, то он бы умер от счастья, правда, о поцелуе он ничего не помнит.

С того самого дня Ледибаг изменилась. Она не избегает Нуара и может с ним общаться, правда иногда ей стоит это больших усилий. Когда-нибудь она признается ему, но когда?

Разобравшись с Купидоном, Адриан вернулся к тому самому месту, где Маринетт подарила Нуару брелок. Пришлось покопаться в мусорном баке и насквозь провонять, чем только можно, но брелок он всё же нашёл и хранит его в своей сумке как талисман.

Стих, посвящённый Маринетт, так и не достиг её.

Алья не отказалась от своих слов и решила, что она и дальше будет помогать Адриану сойтись с Маринетт. Задачка трудная, но нет ничего такого, что было бы не под силу Алье Сезер!

Идеальный день, не правда ли?

Маленькое дополнение в виде дописанного стиха Адриана, который он посвятил Маринетт:

Мне кажется, что знаю я тебя давно,

Хотя познакомились недавно.

Нас разделяет всего лишь одна парта,

А ощущение такое, что между нами целая страна.

Я так хочу тебе о многом рассказать,

Но не могу, не в силах я -

Мои мысли объявляют мне войну.

Язык мой у них, как генерал,

А я — простой оруженосец,

Безвольно выполняющий ненавистный мне приказ.

Единственное, что не предаст меня — это бумага.

Ей всё сокровенное и доверяю я.

Она тебе же и расскажет,

Как сильно я люблю тебя:

Волосы твои темнее ночи,

Горят, как васильки, твои глаза.

Я без тебя не знаю жизни,

Но жизнь с тобой готов прожить я до конца.

Я лишь прошу, поверь мне,

И я подарю тебе мечту!

Я исполню все желания твои:

И даже с небосвода я звезду достать смогу.