Сон (гет)

Ночь над Эренделом опустилась густой пеленой. Дворец спал, и только в покоях принцессы Эльзы царило неспокойное напряжение. Служанка, дежурившая у двери, вдруг вздрогнула: из-за занавесей донесся тихий стон. Принцесса металась в постели, бормоча во сне неразборчивое имя.

— Ханс…

Девушка знала, что принц Ханс прибыл во дворец всего несколько недель назад. Их отношения оставались тайной за семью печатями; для всех это была лишь вежливая дружба, но ночные кошмары Эльзы намекали на нечто большее. Служанка решительно вошла в комнату.

— Ваше высочество? Что случилось?

Эльза открыла глаза, и в их взгляде читалась паника. Служанка поднесла ей стакан воды, мягко усаживая на подушки.

— Позовите принца Ханса, — прошептала принцесса, хватая ее за руку.

Девушка кивнула и быстро направилась в коридор. Покои принца находились неподалеку. Дверь оказалась не запертой; внутри, в полумраке, сидел Ханс, книга безвольно лежала на его коленях, а свеча едва тлела, освещая усталое лицо.

— Ваше высочество! — тихо окликнула она.

Ханс вздрогнул и резко проснулся, растирая запавшие глаза.

— Что стряслось?

— Моя госпожа желает вас видеть.

Принц моргнул, пытаясь прогнать сонливость, и бросил взгляд на настенные часы: было ровно два ночи.

— В такое время?

— Прошу, пойдемте.

Служанка молча повела его к покоям Эльзы, оставив принцев наедине, и удалилась, чтобы восстановить силы. Ханс подошел к кровати.

— Что случилось, милая? — спросил он тихо, с тревогой в голосе.

Эльза не ответила. Она резко поднялась, потянулась к нему и вцепилась в его плечи, притягивая к себе с отчаянной силой. В её объятиях было больше страха, чем любви.

— Спокойной ночи, — прошептала она ему на ухо, пряча лицо в его плече, словно надеясь, что это слово станет щитом от ночных кошмаров, которые снова нагрянули во тьме.

Ханс не успел даже опомниться, как оказался в гуще её порыва. Его тело, еще недавно расслабленное после долгого дня, теперь было напряжено не меньше, чем от тяжелого марш-броска. Запах лаванды и ночной прохлады, исходящий от постели Эльзы, смешался с ароматом ее волос — сладким и опьяняющим. Он инстинктивно обнял её в ответ, чувствуя, как дрожат её плечи.

— Эльза, тише, — прошептал он, стараясь говорить как можно спокойнее, хотя внутри всё кипело от неожиданности. — Ты разбудишь весь замок.

Но принцесса не слушала. Она зарылась лицом ему в грудь, и через ткань рубашки Ханс почувствовал влажную теплоту. Слезы. Это были не слезы радости, а тяжелое, подавленное горе, которое, судя по всему, копилось в ней годами.

— Мне приснилось, что я потеряла тебя, — выдохнула она, и её голос сорвался на хрип. — Что ты уходишь в туман и не возвращаешься.

Ханс замер. Он знал, что в их отношениях всегда была доля тайны, которую они оба предпочитали не озвучивать вслух. Возможно, слухи о дружбе были лишь ширмой для двора, где каждое слово взвешивалось на весах интриг. Или, может быть, он сам был тем самым туманом, в который она так боялась упасть.

Он аккуратно отстранился, чтобы посмотреть ей в лицо. Свеча в углу догорела, оставив лишь тонкий столбик дыма, но луна, пробиваясь сквозь тяжелые портьеры, освещала её черты. Глаза Эльзы были красными, но ясными. В них читалась не просто детская паника, а взрослая, горькая осознанность.

— Я здесь, — твердо сказал Ханс, беря её руки в свои. — Я не уйду. Никуда.

Эльза долго смотрела на него, словно пытаясь запомнить каждое движение его губ, каждый оттенок зрачков. Постепенно её дыхание выровнялось, напряжение в плечах ушло. Она медленно откинулась на подушки, но не отпустила его рук.

— Обними меня, — тихо попросила она, закрывая глаза. — Просто не отпускай до рассвета.

Ханс кивнул и лег рядом, соблюдая приличия, но держась за неё так, словно это был последний день на свете. В тишине ночного дворца, когда Эрендел спал глубоким сном, между ними возникла невидимая, но прочная нить. Сон больше не тревожил ни её, ни его. Они лежали в темноте, слушая биение двух сердец, и впервые за долгое время обоим стало понятно: то, что связывает их, сильнее любых придворных интриг и ночных кошмаров.